Смотритель Маяка 3

Глава 1

Шхуна на чёрных парусах. Небольшая точка на горизонте в свете луны. Через пару часов будет здесь. Мирель на радаре тоже смещалась в сторону маяка. Я спустился на кухню. Почему-то захотелось есть. Кто знает, сколько всё это продлится, вдруг перекусить потом не успею.

Боцман нервничал, ходил из стороны в сторону, но, получив жирный кусок щупальцы, успокоился, так что опасностиметр из него так себе, посредственный.

В гроте послышалась возня, и скоро русалка поднялась на второй этаж, по пути выжимая волосы.

— Вот побегу в пылу сражения, поскользнусь и ногу сломаю, — указал я на лужи на ступеньках

— А ты перепрыгивай! — признавать последствия не было сильной стороной Мирель. — Скоро приплывут, да?

— Ага, надо тебя подготовить на случай, если разделимся. Пойдём всё покажу.

Мы поднялись в фонарную.

Я объяснил Мирель, как срабатывает выстрел, как и в какой последовательности заряжать, и что времени на всё отводится мало. Она кивала и схватывала налету, дополняя уточняющими вопросами.

— А если переложить пороха, пушка стрельнет громче и дальше?

— Хороший вопрос. Не только и не совсем. Что получится громко, это точно, а вот если сильно перебрать, то ствол может взорваться прямо перед тобой. Поэтому вот воронка из бумаги, я отметил риску, видишь? Насыпай порох чётко до неё.

— Поняла!

Я привязал лафет пушки к поручням балкона галереи, отдача могла не только выбить стёкла, но и покалечить Мирель.

Все было готово к приему «гостей». Мы сидели на полу и смотрели на экран системы, наблюдая за движением точки.

— Лимон будешь? — я отрезал дольку и предложил русалке. — отвлекает.

Она взяла и без раздумий зажевала кислый кружок. Мы оба посмеялись над ее искривившимся лицом.

— Свеча на месте?

— Да, капитан! — сказала Мирель и показала свечу без подсвечника, которую я поджёг спичками

Когда корабль снизил ход, я позвал Мирель наружу. В темноте на балконе галереи мы казались лишь тенями, и нас наверняка уже пристально разглядывали в подзорную трубу. Пушка была мне чуть ниже колена и издали походила на обычный чёрный ящик, а это нам на руку, всё же эффект внезапности никто не отменял.

Шхуна мягко шла вдоль стены тумана, чёрная, как сама ночь. Огней на палубе не было, казалось, что волны несут пустое судно. Внезапно в застывшей тишине раздался грохот, из борта вырвалась вспышка, на мгновением осветив часть судна и фигуры стоящих на палубе людей. В следующую секунду, сработал знакомый протокол щита, маяк покрылся фиолетовым полем, в которое со свистом ударилось пудовое ядро. Мирель вскрикнула.

Наконец корабль замедлился почти до нуля, и я смог прицелиться. Не имея опыта, да ещё и с двумя несчастными ядрами в запасе, стрелять на ход было бы безумием. Я прильнул к пушке, как к мушке ружья, и стал вращать вентиль корректировки.

— Мирель, грохот выстрела повредит нам слух, прикрой уши. Зайди в комнату и смотри, куда прилетит снаряд.

Я протянул русалке подзорную трубу и поднёс пламя к затравочной чашке на пушке, готовясь отбежать.

В этот момент на судне зажёгся факел.

— Стой! — резко сказала она, когда до пороха оставалось не больше сантиметра. — Что-то здесь не так. Там шлем с зелёным кристаллом, как у тебя внизу.

— Что? — перехватив трубу, я уставился на корабль.

Группа людей спускала на воду шлюпку. Один из них держал в руках подводный шлем. В темноте было хорошо видно слабое свечение кристалла. Мне приходила в голову только одна мысль: заложник.

— Похоже, у них на корабле смотритель. Суки! Или его уже нет в живых — я перебирал в голове варианты развития событий. — Хотят диалога?

Шлюпка отделилась от борта и пошла прямиком в туман. Люди выставили факелы по периметру, распугивая смертельную завесу

— Хм, знают, как обходить…

Серые клубы стягивались к бортам, наползали на вёсла, но тут же съёживались, обожжённые огнём, и отступали.

Прошли.

Свет дал мне возможность рассмотреть дно лодки, на котором блеснули полые ядра с фитилями, такие же как у меня, и два мешка с песком.

Я сразу понял, зачем им бомбы. Они готовились подорвать дверь, а с помощью мешков направить ударную волну, чтобы не зашибло самих, видимо, вынесли опыт из осады прежних маяков. Для меня же планы несколько поменялись. Забаррикадироваться внутри не выйдет.

— Мирель, остаёшься здесь, а мне надо убедиться, что смотрителя нет на корабле. Стреляй, как только услышишь команду. — я уже был на ступеньках. — Как только подожжёшь, уходи в комнату и заткни уши, а после выстрела сразу заряжай второй, как учил. Больше шанса у нас не будет, я возьму на себя переговоры и выиграю нам время.

Сбегая по лестнице, задержался в кабинете и взял со стола небольшой, но полезный предмет. Самое время попробовать стрелять не лимонными семечками.

В тусклом свете защитного контура лодка ткнулась носом в береговой камень. Я стоял метрах в десяти от входа так, чтобы держать в поле зрения и «гостей», и дверь маяка.

— Кажется, мы не с того начали, смотритель, — ступая на берег, высокий мужчина в чёрной кожаной куртке, с двумя пистолетами на черном тряпичном поясе, и улыбчивым лицом, приподнял треуголку. — Но мы должны были представить… м-м, как это… аргументы! Иначе, вы не стали бы с нами разговаривать.

Тем временем остальные выбрались на берег и привязали лодку.

— Наша скромная команда путешественников, искателей, — он манерно подчёркивал каждое слово, указывая на небритых, беззубых и потрёпанных жизнью мужчин, — ищет карту чёрных кристаллов.

— Любите чёрный цвет?

Его подопечные захихикали, но, уловив недовольный взгляд капитана, снова посуровели.

— Так ищите в другом месте, — я сделал вид, что не понимаю, о чём идёт речь.

— Вы не поняли, — он поднял вверх факел, и в следующую секунду с корабля раздался второй выстрел. Свист ядра пронёсся где-то над головами, снаряд ударился о щит и с плеском упал в воду. Капитан резко сменил тон.

— Ваша защита не выдержит и десяти выстрелов. У вас внутри маяка находится ещё один человек, мы не убьём вас, но убьем его, может, так вы станете сговорчивее.

— Да-а, корыто у вас знатное, даже с фейерверками. Так что вы хотите? — я подбирался к вопросу, который должен был решить всё.

— Кажется, я ясно дал понять, — пират раздражался, не получая подчинения — Карту кристаллов, которую видит только смотритель. А с этим, — один из подручных поднёс ему шлем с зелёным кристаллом, — вы нам их достанете. На нас эта штуковина не работает.

— А где его владелец, где смотритель?

— Бедолага умер по пути. Постоянно бормотал «умрёт маяк, умрёт и смотритель», и действительно подох!

Очевидно этот ублюдок пытался вывести меня на эмоции, но я уже выяснил, что пока мне ничто не угрожало, а потому пришло время вбить последний гвоздь.

— Я вас разочарую! Здесь вы тоже ничего не получите, — достав из кармана рогатку, я закричал на весь остров. — Стреля-я-я-яй!

Пираты опешили, не ожидав такого поворота, тут же с пятого этажа раздался грохот. Ядро вылетело в сторону корабля и, черканув его по носу, упало, взорвавшись уже возле воды.

Звук выстрела всё ещё заполнял воздух, когда капитан рявкнул своим псам: — Не дать зарядить!

Бандит с палашом в руках бросился к двери маяка.

— Стоять! — я натянул жгут рогатки, и как только он ухватился за ручку, выпустил в неё синий кристалл.

Камень ударился о железный засов и разорвался синей вспышкой. Мужик не успел отнять руку, как ледяная корка покрыла его, открывшего рот в крике ужаса, а лёд расползся по двери, блокируя проход. Я выпустил туда же ещё один для верности, и тут же получил обжигающий выстрел в плечо и инстинктивно выронил рогатку, зажав рану.

— Щенок! — капитан сдул с пистолета пороховое облако. — Взрывайте!

— А как же Джо? — растерянно спросил кто-то из пиратов, на что капитан молча направил ему в голову пистолет. — Да, капитан, — промямлил матрос и принялся таскать ядра под дверь.

Рубашка под толстым рукавом полушубка намокла, из рукава по пальцам потекла струйка крови. Кажется, перебили мыщцу, потому что двигать рукой у меня не получалось, вдобавок место ранения адски горело.

Я выигрывал время, но это ведь не война Мирель, и когда они взорвут дверь, уже ничем не смогу ей помочь.

— Капитан, что со смотрителем?

— Смотри, чтобы не сдох, и всё! Куда он денется!

Коренастый мужчина подошёл ко мне вплотную и стал пялиться на то, как его подельники обкладывают ядрами своего товарища.

— Как же легко управлять дебилами, — подумал я. — Никаких принципов…

— А как ты это… заморозил его? — обратился он ко мне с неподдельным любопытством.

Окровавленной рукой я достал из кармана синий кристалл и молча показал ему.

— Не знал, что они так могут.

— Да они ещё и не такое могут, — в кармане я нащупал не только кристалл. Разглядывая камень, пират стоял так близко, что я видел вены у него на шее. Сжав в руке острый акулий зуб.

Взмах, и зуб рассёк шею мужчины, не встретив сопротивления. Он не успел даже вскрикнуть, а я помчался к воде и бросился в океан, услышав за спиной выстрел.

Промазали.

Тяжелый от воды полушубок гирей потянул меня вниз. Я не помнил, дышал водой или воздухом, но, опускаясь ко шлюзу, яростно грёб одной рукой. Вынырнув в темноте подводного этажа, услышал, как снаружи орут бандиты. Мирель уже должна была зарядить пушку. Отплевываясь, скинул полушубок на пол, выгреб из кармана оставшиеся кристаллы и, оставляя за собой кровавый след, побежал наверх.

Корабль сделал ещё два выстрела, маяк два раза содрогнулся.

Целостность щита 55%.

На первом этаже перед входом я бросил на пол два кристалла и взял из кладовой молоток.

— Ну, с богом! унестибы ноги…

Удар молотка по кристаллам, сухой треск и синюю вспышку. Я попытался отпрыгнуть, но подошва уже начала примерзать. Выдернув ноги, отпрянул к лестнице, а ледяная глыба заблокировала дверь изнутри.

— Пару взрывов продержится, — пробомотал я, тежело дыша. Пора!

— Мирель! — крикнул уже на третьем этаже и наткнулся на кота, который посеменил за мной.

— Готова! — отчеканила она, когда я влетел в фонарную. — Что с рукой?

— Ерунда, заживет. А ты молодец, отличный выстрел!

Бухнувшись на колени перед пушкой, сжал её руками, прицеливаясь. Может, я и хреновый наводчик, но хороший токарь. Пока глаз видит, я точно знаю, куда полетит снаряд.

— Уходи и унеси Боцмана!

— А ты почему не уходишь?! — закричала Мирель, когда в щит влетело ещё одно ядро.

Целостность щита 25%.

— Ты же сказал, что слух…

— Уходи, сказал! — я рявкнул на девушку, не дав ей договорить.

Мирель подхватила кота и юркнула в комнату, закрыв витраж.

Я поднёс свечу к пороховой чашке. Вспышка, и чёрный дым поднялся над стволом.

— Давай… — прошептал я

Звуковой волной мне выбило перепонки. Я наблюдал за удаляющимся снарядом в полной глухоте. Ударная волна откинула триста килограмм чугуна, пробив мне грудную клетку и лишив возможности дышать.

— Пневмоторекс?

Спустя две секунды ядро проломило палубу и оказалось в трюме, а спустя ещё три произошла детонация кристаллов. Корабль вспыхнул, объятый светом и огнём, трюм разнесло в щепки, выворачивая наружу перекрытия. Люди в отчаянии прыгали за борт прямо в объятия тумана, судно быстро пошло ко дну, увлекая за собой красивые чёрные паруса.

Задыхаясь, я заполз в фонарную и упал на пол.

Мирель что-то прокричала. Я не понимал, но она указывала на уши, вероятно из них шла кровь. правая рука почти не двигалась, только кисть. — Еще ничего не закончено — прошептал я, и в этот момент раздался взрыв под маяком. Пираты попытались разнести дверь.

Я почувствовал дрожание стен, хотя сам с взрыв не слышал. Мне было тяжело дышать и тяжело смотреть, потому что картинку перекрывал чёртов зелёный свет глаз.

— Дай мне минутку.

— …елать? — я смог разобрать пока только последние слоги, кристалл восстанавливал мне слух. И не только.

Через минуту услышал натужный свист лёгких. Кристалл восстановил ткани, но не сломанные ребра, которые впивались в органы, но я хотя бы теперь мог дышать.

— Что мне делать?! — повторила Мирель.

Пираты спешно закладывали вторую партию. Терять им явно уже нечего, заберут мой когг и продолжат плавание.

— Закати пушку, пока я оклемаюсь, сейчас устроим им горячий приём. У нас минут пять.

Мирель затолкала пушку внутрь.

— Засыпай весь порох, что есть, — я командовал её действиями, собираясь с силами.

— Тут больше пол-бочонка!

— Отлично, килограмм пять — самое-то.

Девушка послушно засыпала порох в ствол.

— А теперь самое интересное, что тебе по силам.

На полу лежал вал, который я обтачивал вчера, чтобы использовать, как рычаг.

— Вставляй его в дуло и забивай, что есть мочи.

— О-о-о, ты что-то задумал?

— Забивай, говорю!

Мирель запихала вал в отверстие ствола. Бревно вошло до расширения и его заклинило. Это-то мне и нужно.

Несколько ударов обуха топора с чудовищной силой Мирель, и бревно намертво уселось в стволе, оставив снаружи только смятые щепки и занозы. Никаких щелей, идеальный глухой патрон. Пушка, длиной чуть более полуметра, и торчащий из нее трехметровый чопик

— Теперь фитиль. Возьми волокно каната и вставь туда, где пороховая чашка.

Девушка справилась за секунды.

Я поднялся и, шатаясь, вышел на балкон галереи. Внизу главарь уже подносил факел к фитилю, надо было его отвлечь.

— Эй, капитан! — я подмигнул Мирель, чтобы она поджигала фитиль — Вы победили, не ломайте маяк, я спускаюсь!

— Вы разумный человек, смотритель!

— Ага, — я зашёл внутрь и привалился к стволу, на конце которого тлел фитиль. — Толкаем!

Мы с Мирель упёрлись в казённик, выталкивая конструкцию бревном вперёд с балкона галереи.

— Давай, давай, давай!

Пушка сорвалась, слегка зацепившись за поручень, и полетела вниз чётким вертикальным копьём. Я услышал, как она стукнулось о камни и упала, звякнув чугуном.

Раздался голос капитана.

— Я переоценил вас, смотритель, вы глупый человек! Поджигайте! — скомандовал он.

— Ага., — тихо ответил я самому себе, лёжа на полу, и прошептал. — Мирель, не подходи туда.

Раздался оглушительный взрыв. Мирель упала на колени и зажала уши ладонями, окна галереи затряслись. Я услышал звонкие удары по стенам маяка, затем свист, и где-то в метре от моей головы толстый кусок чугуна пробил сетчатый пол галереи и застрял в нем.

Внизу никто не кричал. Наверное, им было не до этого. Я лежал, посвистывая дырявым лёгким и верил, что мы справились.

Руки коснулось что-то мягкое, затем мне на грудь запрыгнул Боцман.

На грудь бл*! На сломанные рёбра и нестерпимую боль!

— Боцман, — прохрипел я, — ты не вовремя.

Откашлялся кровью с характерным привкусом на языке.

— Дай мне пару минут.. только глаза.. прикрою

ЗАПУЩЕН ПРОТОКОЛ СМОТРИТЕЛЬ

***

Мирель выглядела напуганной, когда я открыл глаза. На груди, свернувшись калачом, лежал Боцман. Ничего не болело, разве что толстый котяра мешал полноценно вдохнуть.

— Ну, как ты? — спросил я ее буднично.

— Как я?! Ты же! Ты ведь умер!

— Да тут все не то чтобы живые.

— Дурак! — она заплакала и сквозь слезы засмеялась.

Оказалось, что я пролежал в отключке несколько часов. Мирель не отходила от меня всё это время, даже полагая, что я мёртв, потому что в полу горели какие-то руны, а на моей груди светился кот. От его шерсти исходил золотой пар, который впитывался моим телом. Что-то вроде того.

Сражение было окончено. Нам предстояло осмотреть остров, урон от взрыва и самое главное, затонувший пиратский корабль...

ПРОТОКОЛ СМОТРИТЕЛЬ ЗАВЕРШЕН

Резервный уровень энергии — 27%

Глава 2

Уровень резерва, который вытаскивал меня с того света, снизился до 27%, значит, следующий раз будет последним? Надо действовать осмотрительнее, стараться не попадать под выстрелы, копья и, желательно, не маячить на пути тумана или террана. А в остальном, я пил новую жизнь полной кружкой.

— Мирель, помоги прибраться! — я спустился к выходу из маяка. — А нет, помоги выбраться!

Подход к двери, как и саму дверь, покрывал слой льда толщиной сантиметров двадцать, в нём же были замурованы мои сапоги. Через середину проходила большая трещина, очевидно, результат взрывной волны. Состояние двери нам только предстояло узнать, но предчувствия мучили не самые радужные.

— Вот это да! — сказала русалка, спустившись. — А зачем ты оставил здесь сапоги?

— Очевидно же, чтоб не украли, — ответил я, приподняв бровь.

Обмен колкостями перерос в обсуждение ролей, нам обоим не хотелось махать киркой после пережитого. Я не стал строить из себя джентельмена и предложил Мирель сыграть в «камень-ножницы-бумага», чтоб определить, кому выпадет топить лёд кристаллом, а кому колоть киркой.

— Для начала объясни, что это за игра такая?

— Смотри, — я выставил вперёд ладонь, — это бумага!

— Это рука!

— Метафорически! Плоская, будто бумага. А это, — сажал кулак, — камень.

— Это всё ещё рука!

— Метафорически! Округлая, угловатая, как камень, видишь? А это… И нет, это не рука, метафорически это ножницы, — я выставил два растопыренных пальца

— А что такое ножницы?

— Да едрить-колотить! Забирай факел, я сдаюсь.

Мирель засмеялась, а я понял, что отдал все эмоциональные силы на сражение. Пусть плавит на здоровье, мне не жалко.

Работа закипела. Я остервенело колотил ледник, крошка разлеталась во все стороны: за шиворот, в рукава, в Мирель и кота, который старался держаться на расстоянии. Укрыться от вездесущей ледяной крошки было невозможно.

Русалка сидела на корточках и держала в вытянутой руке факел, который топил лёд довольно медленно, зато нещадно слепил меня. Мирель зевала, явно скучая от своей монотонной работы, а с меня градом катился пот.

— Боже, это самая нудная работа, — сказала девушка, закатив глаза. — Сколько мы здесь уже, пять часов?

— Пятнадцать минут! — сказал я, вытирая лоб рукавом.

— А-а-а-а-а! Я умираю! У меня болят эти… ваши ноги. Почему они болят, я же ничего не делаю?!

— Ноги требуют движения, чтобы разгонять кровь, в этом они ничем не отличаются от хвоста. Держи, — я протянул ей кирку, тяжело дыша. — Поработаешь — сразу полегчает. Будем сменять друг друга.

***

Через десять минут ситуация повторилась.

Взмокшая Мирель бросила кирку и уставилась на меня в ожидании, очевидно ей пришлось задействовать те мышцы, которые в жизни русалки были не столь востребованы. Даже при её выдающейся силе она явно ближе к спринтеру, нежели к марафонцу.

— Давай уж, трудяга, — поднял инструмент, за это время я успел немного передохнуть.

Она взяла факел и направила на меня.

— Эй, горячо вообще-то! — я прикрылся рукой

— У тебя кровь. На лице и руке.

Я посмотрел на руку. Действительно вся рука была вымазана кровью, внезапно даже её запах стал ощутимее, но никаких порезов не заметил. Оказалось, что размягчилась запёкшаяся кровь, вытекавшая из раны на плече. Всё это время я стирал с лица пот ладонью и теперь выглядел, как потрошитель.

Поспешил привести себя в порядок и сходил на кухню умыться, заодно поискал, чего бы поесть, но .

— Эх, поставлю хотя бы кофейку.

Когда вернулся, Мирель уже освободила из плена мои сапоги, хотя и умудрилась немного поджарить кожу с боков. Зато они теперь тёпленькие и даже просохшие. Через час мы управились, убрав основание у ледника. Пристывшая к двери шапка рухнула под своим весом и разлетелась на несколько огромных кусков. Часть льда подтаяла от тёплых стен маяка.

В центре двери зиял торчащими щепками разлом, и нам стоило немалых усилий вытолкать створку наружу. От взрыва её просто распёрло и заклинило в каменном проёме. Когда навалились в первый раз, показалось, что её- просто намертво припаяло. Толкнул с разбегу, дёрнулась.

— Придумал! Я быстро, — ноги понесли меня в фонарную.

Подняв с пола топор, разрубил верёвки, стягивавшие перекрестия арки лебёдки, выкорчевал гвозди, потянув бревно на излом и, подхватив четырехметровую балку, спустился на первый этаж.

— Вот! Это называется «таран»!

— Вчера ты называл это «лебедка», — Мирель с ходу уловила неоднозначность языка.

— Хах! Всё так. Сначала да, это лебёдка, а если пробуешь выломать ею дверь, то вуаля, она уже «таран».

—???

— Если очень упрощённо, то всё, чем ты пытаешься вышибить дверь, это таран!

Русалка задумалась, очевидно, пытаясь представить, что ещё может служить тараном.

— А если… — она подняла палец, когда её осенило.

— Всё! — оборвал я её разгулявшуюся фантазию. — Если ты начнёшь гадать, что да как, то мы никогда отсюда не выберемся, помогай давай.

Мы взялись за бревно и на счёт три, раскачав его основательно, бахнули в дверь.

— А-ай! — после отдачи в руки, Мирель едва не выронила бревно, как, впрочем, и я.

— Ну-ка ещё разок!

Следующий удар вышиб дверь, и ночной остров обдал нас свежим морозным воздухом с привычным запахом океана.

— Твою ж мать!

Если бы меня заставили писать мемуары, это сцену я бы пропустил.

Вокруг лежали изувеченные тела в лучших традициях бульварных триллеров, осколки чугунной пушки не пощадили никого. Впрочем, прямо на входе нас встретил бедолага, которого я успел обратить в ледяную статую. Ну как бедолага, скорее то, что от него оставили его товарищи: лишь лужа запечённой от взрыва крови и обрывок обуви. Поодаль валялась ещё какая-то его часть. А может, и не его.

— Мирель, ты знаешь, что такое пазл?

— Нет, но звучит красиво.

— Ты не поверишь, насколько точно это слово сейчас подходит для описания данной картины.

Через несколько секунд остров сотряс звонкий смех Мирель, которая узнала, что такое пазл.

И в какой момент я стал относиться к убийствам так цинично? Может, всё ещё воспринимал новую жизнь, как сон? А может, потому, что наказанием в этом мире служило лишь поражение? Победил, значит, ты прав. Прав, что отстоял свою жизнь, вот и весь суд.

Кожаная куртка капитана осталась цела и не посечена осколками, чего не мог сказать о его обезображенном лице, кусок металла снёс ему часть глазницы. Кровь уже не текла, только маленькие снежинки садились на место, где прежде находился глаз, и тихо таяли. Я стянул с мертвеца куртку, крепкие кожаные перчатки без пальцев, бандаж и пистолеты. Оружие никогда не лишнее, кроме того, одним из них он пытался меня убить, что довольно символично.

— Зуб за зуб, капитан, — прошептал я.

Мы собрали тела, снимая с них то, что уцелело и имело какую-то ценность в хозяйстве.

— О-о, а можно взять этот пояс? — Мирель пыталась стянуть с одного из мужчин кожаные ножны с большой пряжкой на ремне.

— Конечно, ты честно отвоевала это в бою, да и ему они уже без надобности.

Возле одного из тел лежал шлем смотрителя. Стеклянная сфера оказалась полностью разбита, а вот зелёный кристалл уцелел, и это стало приятным утешением. Жаль, конечно, что сам смотритель не выжил. Я не знал этого человека, но вроде как нас объединяла некая цеховая солидарность, а потому скорбел по его безвременной кончине.

Кристалл отправился в карман, а мы с Мирель обсуждать, что делать дальше.

— И куда нам девать столько трупов? Я могу их это, в лодку и поджечь, помнишь, как с викингами?

— Можно и так, — безучастно ответила русалка.

— Значит, решено. Они, конечно, не из Вальгаллы, но и я не священник.

Пока грузили останки в шлюпку, Мирель молчала, выполняя работу механически. Я вынес немного щепок и дров, уложил их в лодку и зажёг факел одного из пиратов. Было в открытом огне что-то мистическое, смертоносное, живое, то, что забирает жизнь, а свет кристалла, при всей его силе, больше напоминал мне лампочку.

— Мы тоже часто не знали, куда девать тела, — вдруг сказала Мирель, она смотрела куда-то сквозь лодку. — Тела членов стаи.

Мне хотелось спросить, как они в итоге избавлялись от них, но не решился, сейчас это как-то глупо и неуместно.

Лодка после толчка сапогом начала медленно удаляться от берега, покачиваясь на волнах. Огонь постепенно охватывал её последних пассажиров.

— Туман их не тронет, — подумалось мне. — В них больше нет жизни.

— Мирель, близких всегда тяжело терять, ты имеешь право на свою боль, право помнить их грустить от этого. Воин ты только на войне, а в жизни ты просто человек… ну, или русалка.

Девушка вдруг обняла меня крепко, как обнимают отца, который может укрыть от этого сурового мира. Рубаха на груди, куда она прижалась щекой, вдруг намокла.

— Давай пожарим рыбу? — сказал она всхлипывая, не разжимая объятий. — Хочу жареную рыбу.

— Конечно, девочка, прямо сейчас и пожарим. Тунец подойдёт?

— Ещё как.

Поднимаясь к маяку, я заметил, насколько сильно он пострадал от взрыва. Те удары, что я ощущал, образовали безобразные выбоины и сколы на аккуратной кладке стен, а дверь вообще представляла собой жалкое зрелище. Она толком не закрывалась, а середину разворотило взрывом.

— Зато глазок появился, — указал я на образовавшуюся пробоину в середине.

Мирель засмеялась и пошла на кухню греться. Я взял топор, отрубил от тунца пару кусков и постоял немного у двери, размышляя.

— Как же её теперь чинить? Хотя, как чинить понятно, но вот чем?.

Требовалось крупное дубовое бревно и желательно пила. Вздохнув, прикрыл то, что осталось от дверного полотна и поднялся вслед за Мирель.

Боцман спал в кресле напротив печи. Услышав, как я вошёл, он поднялся, широко зевнул, блеснув белыми клыками, и поспешил ко мне.

— Да жив, жив, — я положил тунца размораживаться и взял кота на руки. — Твоими молитвами, рыжий.

Потрепав кота за ухо, отдал его Мирель, а сам принялся готовить деликатес.

По-хорошему тунца надо бы размораживать естественным образом часов десять, но мы находились на острове, к тому же после побоища зверски хотелось есть. И пусть первый повар, что очутится на моём месте, бросит в меня камень!

Подержав куски в холодной воде, смазал их маслом, посолил, полил лимонным соком и кинул на раскалённую сковороду. Мясо тунца само по себе самодостаточно, ему не нужны маринады.

— Как перекусим, поплывём на корабль, пока трофеи не унесло течением.

— Там, наверное, сокровища-а-а! — Мирель протянула последнее слово так мечтательно, что я сам поверил, будто мы герои книги Роберта Стивенсона и победили самого Джона Сильвера.

— Да, хотелось бы, — меня выдернул из фантазии запах гари. — Чтоб тебя!

Один кусок уже успел почернеть, что ж, оставлю его себе. Золотое правило при жарке рыбы — на каждой стороне по две-три минуты, не больше. Как только корочка схватилась, перевернуть, если передержать, рыба станет сухой, как подошва.

Со вторым куском я был осторожен и внимателен, как никогда.

— Ну что, господа, — обратился я к русалке и коту, — приступим к дегустации?

Первый кусочек отправил меня в гастрономический нокаут. Мне не доводилось прежде пробовать тунца, только консервы. Вердикт: это нельзя сравнивать. Мирель же с довольным выражением уплетала мясо за обе щеки, просто потому жареная рыба приводила её в восторг. Думаю, будь на месте тунца какой-нибудь палтус, она точно также радовалась бы и ему.

Покончив с трапезой, я первым делом поставил зарубку на моём импровизированном календаре. На пять дней ближе к рассвету. Пять прошедших дней оказались весьма насыщенными, будет что вспомнить. Взял фонарь и спустился на первый этаж, где уже ждала Мирель.

— Ну, что, каким путём отправимся, через шлюз или прямо с берега? — во мне зажёгся азарт искателя приключений.

— А давай через грот, — предложила русалка.

Идея оказалась настолько же проста, насколько и превосходна. уже давно пора и мне исследовать новый выход, который всегда считал исключительно местом для Мирель, да и одежда останется на маяке без риска намокнуть.

Когда Мирель раздевалась, я нарочито внимательно разглядывал камни свода, будто отыскал там что-то интересное.

Она опустилась в воду по пояс и тут же вернула свой хвост цвета воронёной стали.

Я сложил свои вещи рядом и погрузился до самых плеч. Оказалось, что ступени продолжались довольно глубоко, даже цепляя воду подбородком, я всё еще стоял на одной из них.

— Стой! — я успел поймать русалку буквально за хвост. — Кулон!

— Точно! — они поспешила стянуть с себя цепочку. — Интересно, он подействует на тебя?

— Сейчас проверим.

Я накинул на шею кулон, и сразу понял, что ощущала себя Мирель в первую трансформацию. Мне стало сложно двигать ногами, казалось, будто их связывают цепью от пояса до кончиков пальцев, или я провалился в жидкий бетон. Опустил голову под воду. Ноги уже наполовину видоизменились, срастаясь в рыбий хвост.

— Охренеть! — если бы не случай с русалкой, я бы кричал «какого чёрта», но теперь просто поражался увиденному.

Коснулся рукой новой части тела. Чешуя! Гладкие и скользкие на ощупь чешуйки, непривычно белого цвета. Да, мой хвост оказался почти белый, слегка переливающийся, словно перламутр. Не самая лучшая маскировка, эдакий русал-альбинос.

Лишившись возможности двигать ногами, я быстро опустился на ступени, заломив хвостовой плавник, что оказалось довольно неприятным. Мозг лихорадочно пытался понять, куда вдруг делись ступни, и почему нога, пусть даже и одна, не может опереться на твёрдую почву.

Мирель подплыла и, взяв меня за руку, потянула через узкий коридор грота в открытому океану. Я держал перед собой факел, освещая стены тоннеля, явно вытесанные вручную, вероятно, много веков назад. Несколько метров мы проплыли по прямой, затем резко ушли вниз, потом вверх, огибая выступ, и снова по прямой. Вода становилась холоднее.

Всё это время я задерживал дыхание, не хотелось портить момент ломкой, но на подходе к большой воде вдохнул, снова пережив очередной маленький коллапс.

Как только мы выбрались с острова, Мирель отпустила мою руку, наверное, чтобы дать мне привыкнуть к новой части тела. Я попытался двинуть плавником, но ничего не получилось, адаптация сознания проходила медленно. Мне нужно было всего лишь представить, что я двигаю двумя ногами синхронно, а это гораздо проще, чем тогда пришлось Мирель. Поэтому чего я разнылся?

Взяв себя в руки, заставил себя поверить, что у меня две ноги, просто связанные веревкой. Хоть их и нельзя разъединить, но суставы-то гибкость не потеряли!

— Ну же, давай! — выдавливая сквозь зубы мерзкую воду, я задвигал хвостом сначала вверх, потом вниз.

Мирель кружила рядом, её хвост ходил не только вверх и вниз, но и под другими углами. Мне такая лёгкость и не снилась, но я смог уловить тот ритм, с которым она меняла направление.

— Сейчас получится, — подумал я, стараясь скопировать её движения.

Раз, два! Раз, два! Я довольно уверенно держался в толще воды и не тонул! Этого было достаточно, чтобы праздновать победу и начать поиски.

Махнул русалке, что мы можем плыть в сторону корабля. Разумеется, она тут же схватила меня за руку и рванула в темноту, оставляя за собой маленькие водные смерчи. Моих начальных умений хватало только для того, чтобы перемещаться от одному борта к другому и курсировать между палубой и трюмом.

Вскоре в воде появились чёрные паруса, разбитая палуба и обгоревшие мачты. Корабль пока ещё имел частично натянутый такелаж и хорошую древесину, но пройдут годы, и всё это покроется илом, водорослями, обвиснет, разбухнет и сгниёт. Величественный корабль, некогда наводивший ужас на смотрителей, теперь покоился на дне океана.

«Пред кем весь мир лежал в пыли,

Торчит затычкою в щели!» — вспомнились знаменитые слова Гамлета. Ирония жизни.

Те снасти, что не уцелели в огне, вились в толще воды длинными угрями, пугая мелких рыб. Мы обогнули грот-мачту и заплыли в разлом. Как только свет проник под палубу, перед нами открылась пещера Али Бабы. Бочки и ящики, которые не выбросило на поверхность, теперь кучковались под потолком, закрытые сундуки, одежда, разная мелочь, что была легче воды, позастряла в перекрытиях, не в силах покинуть затонувшее судно. На дне трюма, скатившись в один угол, лежали ядра, крюки, ружья и сабли усеивали пол.

Я подумал, что все это придётся таскать на маяк целый день, и не терпелось посмотреть, что внутри всех этих сундуков. Но имелось ещё одно место, важность которого превышала весь хлам трюма: каюта капитана. И мы направились прямо туда.

Глава 3

В свете факела дверь выглядела добротной, массивной, тёмное дерево, окованное ржавыми полосами внушало уважение, но каюта оказалась заперта. Кованый замок размером с кулак показывал нам жирную фигу.

Мирель подплыла ближе, дёрнула за дужку толщиной с палец.

— Может, таран? — предложила русалка, изобразив руками бревно.

Я помотал головой. Так, стоп!

— Что ты сказала? — промямлил губами в воде. — Я тебя понимаю!

Русалка пожала плечами и дала понять, что не разобрала ни слова.

Выходит, это часть адаптации белого кристалла. Тело стало способно переводить звуки русалки под водой в понятную мне речь, хотя самому издавать подобные у меня не получалось.

Ну и ладно. Тоже жестами показал ей, что таран не подойдёт, в воде не размахнёшься, она погасит всю скорость.

Мирель вопросительно посмотрела на меня. Я поискал глазами какой-нибудь предмет, чтобы взять замок на излом, но на палубе ничего не нашлось, наверное, подошёл бы даже мушкет с его стальным стволом. Пришлось вернуться в трюм на поиски. Вдоль внутренней части борта стояли тяжёлые ящики, которые из-за своего веса не могли всплыть, и среди прочего я заметил один, сбитый из грубых досок.

Крышка пострадала при взрыве, и теперь болталась на одном гвозде, пытаясь всплыть, а внутри лежало настоящее сокровище, инструменты плотника: хороший топор, куча гвоздей, несколько долот разного калибра, ножовка, которой я несказанно обрадовался, и то, что нам так необходимо прямо сейчас, корабельный лом, метр кованого железа, с одного конца загнутый лопаткой и заострённый с другого.

Я вытянул его из ящика. Тяжёлый! Надо не забыть забрать инструменты на Маяк.

Вернувшись к каюте, просунул лопатку лома под дужку замка и хотел уже по привычке упереться ногой в дверь, но… меня ждало разочарование, хвостом-то особо не упрёшься. Пришлось изловчиться и навалиться плечом, толкая руками от себя. Ещё усилие… Ушко лопнуло, замок сорвался и, медленно переворачиваясь в толще воды, опустился на пол.

Отворив дверь, мы вплыли в каюту капитана.

Свет факела вырвал из темноты кусок пространства. Дорогой ковёр, когда-то, видимо, бордовый с узором оказался прибит к полу медными гвоздями. Два больших зеркала в позолоченных рамах, одно уцелело, другое разбито; свежие осколки лежали тут же на полу рядом с медным подсвечником, который, очевидно, и прилетел в зеркало.

В центре комнаты массивный дубовый стол, тоже намертво привинченный к полу, причём абсолютно пустой. Чернильницы и разная мелочёвка потяжелее лежали на полу, а карты и бумаги плавали под потолком вместе с деревянными стульями.

Шкафчик с алкоголем был распахнут настежь, из дюжины бутылок уцелела лишь одна из тёмного стекла с сургучной пробкой. Я мысленно поставил галочку: забрать!

Но главное находилось под столом.

Сундук!

Массивный, окованный потускневшей латунью, с выпуклой крышкой. Замок врезной, не навесной, не собьёшь ломом за секунду.

Мирель подплыла ко мне, тронула за плечо, показала на сундук и вопросительно подняла бровь.

Я кивнул, мол, да, это то, за чем мы пришли.

Показал ей, что сундук повезём на лодках. Всё, что тяжелее воды, тащить на себе, как в прошлый раз пёрли пушку, не станем, да и вскрывать сундук сподручнее на Маяке, если внутри россыпь монет или кристаллов, то в охапке их мы не унесём.

Я оглядел каюту ещё раз. Да-а, тут работы на несколько ходок. А сейчас время собирать трофеи.

Мы выплыли из каюты. Свет факела выхватывал из темноты плавающий мусор: обрывки ткани, какую-то бумажную кашу. Вода здесь была мутнее, чем в трюме, падение корабля подняло со дна всё, что копилось веками.

Я остановился, чтобы прикинуть, с чего начать. Мирель замерла рядом, только хвост лениво шевелился, удерживая её на месте, и приложила палец к губам, намекая, что мне тоже лучше затаиться.

А потом вдруг схватила меня за руку и рванула в трюм за массивную балку перекрытия. Я не успел ничего сообразить, как оказался прижатым к дереву, русалка уже тянулась к моему факелу, гася свет кристалла.

Темнота стала абсолютной.

Пару минут ничего не происходило, потом я почувствовал низкую вибрацию, идущую откуда-то сбоку.

Мирель смотрела сквозь перекрытие, туда, где за разломом борта начиналась открытая вода. Вибрация нарастала, превращаясь в ярко выраженный рык, грудной рокот, от которого задрожал корпус корабля, и, достигнув предельной частоты, начала постепенно отдаляться. Мы просидели в своём укрытии ещё несколько минут, когда звук уже давно исчез. На мой немой вопрос русалка подтвердила, что это Терран, которого привлекла наша мясорубка, только он что-то немного припозднился.

Наконец мы смогли продолжать собирать доставшееся нам добро. Хвост слушался меня уже лучше, чем полчаса назад, я даже попытался освоить несколько новых движений: вперёд, назад, разворот. Получалось коряво, но это и предсказуемо, всего-то без году неделя как обзавёлся новой конечностью. Зато я уже не тратил усилия на то, чтобы удержаться в толще воды, и мог вполне сносно балансировать.

Нарезвившись, двинулся следом за Мирель.

В углу трюма, где скопился мусор, лежало несколько тел, трое пиратов, не успевших выбраться. В свете факела лица мертвецов казались спокойными, но вода уже принялась за своё дело.

Вместе мы вытолкали тела наружу в разлом борта, течение охотно подхватило их и понесло прочь от корабля.

— Чтобы запах не привлёк хищников, — подумал я. — Терран может вернуться.

Рассуждая с хозяйственной точки зрения, всё, что на этом корабле — не хлам, а то, что могло пригодиться, если когда-нибудь выйду в море на своём когге. Даже ковёр из каюты мог принести свою пользу… ну, хотя бы для кота.

Оглядел россыпь предметов, плавающих под палубой, между двумя балками зацепился сложенный белый парус, вероятно, запасной.

— Хм, всё-таки белые вещи капитану тоже были не чужды.

Когда дёрнул, ткань не поддалась, но Мирель оказалась рядом через секунду, ухватилась за край, и мы вместе вытянули полотнище из-под палубы. Парус расправился в толще воды, как медуза, огромный, белый, с нашивками и заплатами.

— Из него выйдет отличная тара для переноски мелких вещей, — подумал я. — Просто связывай углы и тащи наверх.

Я показал Мирель на парус, потом на бочки и сделал жест, означающий «складывать». Она поняла и уже через минуту собирала в импровизированный мешок всё, что плавало под потолком: свёртки ткани, лёгкие ящики, связки верёвок и небольшие бочонки.

Когда мешок наполнился, мы затянул узлы, связав углы паруса обрывком каната. Получился бесформенный, но вместительный куль, который так и норовил всплыть к поверхности. Мирель взялась с другой стороны, и мы поволокли его к выходу из трюма.

В проёме разлома парус зацепился за острый край разломанной балки. Выдернуть его никак не получалось, а рвать ценную находку не хотелось, потому пришлось аккуратно отцеплять закрутившуюся вокруг щепок ткань. Хотя мы немного и разодрали волокна, добавив к давним новую дыру, но в конце концов справились.

Куль, словно огромный парашют или воздушный шар начал подниматься из разлома, утягивая за собой нас. Достигнув поверхности, сопротивление прекратилось, и мы спокойно поволокли его в сторону Маяка, в основном пока силами Мирель, я только учился работать хвостом.

Корабль тёмной глыбой возвышался над дном, медленно оседая в ил.

— Мы ещё вернёмся, — пообещал себе мысленно. — Тут ведь ещё столько всего осталось!

Над головой сквозь толщу воды, проступало слабое сияние, луна, пробивающаяся сквозь слой тумана. Я тянул куль, как мог, Мирель представляла собой основную тягловую силу.

Проплывая под туманом, вдруг услышал голос, похожий на знакомый тысячеголосый хор серой нечисти, что доносился откуда-то сверху. Слов я не разобрал, только интонацию, протяжную, зовущую, и она вовсе не казалась угрожающей, она была… другой.

Я замер, вслушиваясь. Мирель не обратила на звуки внимания, продолжая плыть, не оборачиваясь.

— Показалось, что ли? — подумал я и, махнув рукой на глюки, поплыл дальше.

Через несколько минут мы приблизились к берегу. Я снял кулон, и знакомое чувство сковало ноги, возвращая им привычную форму. Хвост исчез, уступив место ступням, которые подкосились от непривычной нагрузки.

Пришлось опереться рукой о валун и перевести дух, а уж потом выбираться на берег.

Мирель протянула мне конец каната, за которым плыл огромный белый парус, доверху набитый добычей.

Я подтянул его к берегу и начал разгружать. Бочки, ящики, свёртки ложились на камни, образуя кучу, которую предстояло перетащить в маяк.

— Это только первая ходка, — сказал я русалке, разгибая спину. — Там ещё остался сундук и куча инструментов.

Мирель кивнула.

— Тогда поторопись, мне уже надоело плавать в этой темноте!

— О как! — парировал я, — К хорошему быстро привыкаешь, да?

Поднявшись на Маяк, первым делом проверил радар. Экран показывал чистую воду в радиусе пары километров, Террана не было. Перевёл взгляд на туман. Вроде, ничего необычного.

Уже знакомым способом остановил вращения линзы через панель системы и направил луч на туман, создавая себе коридор. Следующие ходки сделаем по поверхности воды.

Шлюпки, скованные льдом, чинно ждали меня и самостоятельно никуда отправляться не собирались. Я взял кирку и принялся отбивать лёд хотя бы вокруг носов для отплытия. Через полчаса обе лодки освободились от ледяного плена и пританцовывали у берега, готовые к отплытию, правда, сидеть всё ещё пришлось на обледенелых скамьях.

Для удобства связал носы коротким концом, чтобы шли парой, забрался внутрь одной из них, поджёг факел, сунул весла в уключины и оттолкнулся от берега.

Грести требовалось осторожно, лёд ещё держался у камней, но как только вышел на чистую воду, дело пошло быстрее. Я правил к коридору, пробитому лучом Маяка.

Туман нависал с обеих сторон. Серый, плотный, он клубился в паре метров от борта, но не переступал границу света. Я проплывал сквозь него, как сквозь строй, и с каждым метром ждал, что что-то пойдёт не так. Но ничего не произошло, туман просто висел, подсвеченный лучом, и не проявлял ко мне интереса.

Облегчённо выдохнул. Через минуту впереди показалась тёмная гладь воды, коридор кончился, и я оказался точно над местом, где затонул корабль.

Вода здесь напоминала полированный чёрный обсидиан. Опустил весло, придерживая лодку на месте, и стал ждать.

Прошло не больше минуты, как поверхность рядом с лодкой дрогнула, и из воды показалась голова Мирель. Она улыбнулась, откинула мокрые волосы с лица и ухватилась за борт.

— Готова? — спросил я.

Русалка кивнула и нырнула обратно.

Я перебрался во вторую шлюпку, чтобы равномерно распределять вес.

Ну, первая пошла!

Мирель закинула на борт абордажную саблю в кожаных ножнах, я уложил её на дно вдоль банки, отметив хорошую работу кузнеца. Мы решили вытащить оружие первым, пока его не погрызла ржавчина. Следом на дно легла связка из двух кремневых мушкетов, ствол к стволу. Я положил их поперёк кормы.

Русалка почти тут же передала навигационный ящик, небольшой, окованный медью, я, любопытствуя, открыл его на секунду. Ага, секстант, компас в деревянном нактоузе, подзорная труба в кожаном чехле. Закрыл, убрал под банку, чтобы компактно соблюсти пространство.

Потом через борт перевалился бочонок с ромом, судя по запаху, которым тянуло от затычки. Он почему-то не всплыл, а может, забыли в первый раз. Закатил его в нос первой лодки.

И, конечно, инструменты плотника, среди которых при тщательном рассмотрении обнаружил ещё и ручную дрель. Это, пожалуй самые ценные находки за последнее время.

А вот серебряный кубок с вензелями, в единственном экземпляре, но довольно увесистый. Я завернул его в тряпку и сунул в мешок. Вероятно, капитан любил аристократично потягивать из него ром, глядя в зеркала в позолоченных рамах.

Затем появилась капитанская шпага в ножнах, лёгкая, с латунной гардой. У меня таких собрался уже целый арсенал.

Бандажи и хирургические щипцы засунул в мешок.

И наконец сундук!

Мирель с усилием толкала его вверх, взбивая хвостом пучину, а я тянул изо всех сил на себя за ручки.

— Тяжёлый зараза! — натужно рыкнул я, переваливая добычу через борт. Доски лодки скрипнули под немалым весом, из сундука полилась вода. Не хватало ещё и потонуть с этим барахлом!

Я выпрямился, оглядывая груз. Обе лодки сидели в воде заметно глубже, чем на старте, но край борта ещё оставался над водой.

— Всё? — спросил я.

Мирель кивнула, показала большой палец, потом улыбнулась и мягко оттолкнулась от лодки, скользнув обратно в воду.

Я взялся за весло, пора возвращаться.

Взмахнув вёслами, направил лодки обратно к Маяку. Груз сидел плотно, лодки шли ровно, но медленнее, вода поднималась выше по бортам. Я не торопился, главное — не перевернуться на полпути.

Когда нырнул в коридор тумана, уже доплыв до середины, услышал это снова.

Голос! Теперь явный. Он шёл не извне, а звучал внутри моей головы, шёпот тысячи голосов, слившихся в один протяжный зовущий звук.

— Смотритель… будь с нами…

По коже побежали мурашки, я тряхнул головой.

— Ерунда, показалось. Мало ли что мерещится после бессонной ночи.

Вытянул факел из уключины и ткнул им в сторону стены тумана, пламя вспыхнуло ярче, осветив серые клубы. На секунду… Нет, на долю секунды мне показалось, что там, внутри, проступил силуэт. Человеческий? Нет, нечто размытое, без чётких границ.

Туман съёжился от света и отступил.

— Чёрт знает что! Надо поскорее покинуть это место.

Пока грёб дальше, голова не отпускала навязчивую мысль. «Будь с нами». С кем, с «нами», с туманом? Он что, живой и не один? Или это просто усталость и стресс играют со мной?

Я не знал, но стоило разобраться.

Через несколько минут лодки ткнулись носами в камни, я выпрыгнул, привязал конец к валуну и оглянулся.

Мирель стояла на берегу. Она уже успела, взяв с камня кристалл, что я для неё положил, переодеться, выжать волосы и теперь ждала меня, уперев руки в бока.

— Долго ты, — сказала она.

— Груз тяжёлый, — ответил я. — Помогай давай.

Мы выгрузили всё на камни и я перетаскал трофеи в Маяк, сложив их в углу первого этажа. Мирель тоже помогала, таская по две-три вещи за раз, несмотря на мои протесты.

— Посмотрим, что в бочках? — русалка просто сгорала от нетерпения. — А тут ещё мешки! — Может, лучше это? — я указал на сундук капитана — Думаю, там нас ожидают настоящие сокровища.

Мы вдвоём затащили его внутрь, затем на кухню, где было довольно светло, и я сходил за ломом, который мы принесли с корабля.

Мирель стояла рядом, затаив дыхание.

Я вставил лопатку лома под крышку, надавил. Замок хрустнул, металл лопнул с противным скрипом, освободив крышку.

Внутри сундука, обитым, конечно же, чёрным бархатом, лежали чёрные кристаллы. Думаю, главарь пиратов принципиально не стал собирать синие кристаллы из-за их цвета.

Я аж присвистнул.

Мирель наклонилась, протянула руку, взяла один и поднесла к свету. Кристалл блеснул глубоким, почти маслянистым блеском со слабым свечением внутри.

— Сколько их? — спросила она.

Я начал пересчитывать, выкладывая рядами и шевеля губами.

— Девяносто два, — сказал я, выпрямившись, и почесал затылок. — Пожалуй, таким количеством можно снести целый остров.

Это оказалось наследием двух Маяков и того Смотрителя, который погиб по пути сюда. Он собирал их по карте для пиратов.

— А знаешь, — сказал я русалке, — нам не хватает всего восьми штук, чтобы открыть облачный маяк.

Мирель подняла на меня глаза.

— Осталось собрать каких-то восемь кристаллов!

Глава 4

Ещё два дня мы разбирали добычу и привозили новые партии, пока не забрали с корабля всё нужное . Под слоем кристаллов в сундуке капитана оказались монеты судовой журнал, бутылка качественного виски и пара пистолетов, но боевыми их назвать язык не поворачивался. В наше время они считались бы коллекционными: позолота ствола и рукояти из слоновой кости инкрустированные драгоценными камнями, странно, что не чёрными. В общем, кич и стандартный капитанский набор. Почти… если не считать томик Жюля Верна "Путешествие к центру Земли" 1922 года издания полностью на английском языке. Откуда он у капитана пиратов, догадаться было несложно. Удивил скорее интерес главаря бандитов к подобной литературе, надеюсь, он хотя бы прочёл эту книгу.

— Пополнит мою размокшую библиотеку.

В судовом журнале значились Маяки как перечёркнутые, так и нет, до которых пираты ещё не успели добраться. Описание осад с записями прямо поверх поверженных, когда открывались новые обстоятельства, такие, например, как магический щит, и скрупулёзный подсчёт каждого кристалла и каждой монеты. К слову, монеты оказались через одну с разной печатью, разного веса и номинала. Никакой единой валюты в этом мире не существовало, и пираты просто грабили всех, у кого сохранилось золото, так сказать, из прошлой жизни. Годились такие деньги только в качестве бартера для тех, кто также любил жёлтые монетки.

Разбирая бочки и мешки, мы постоянно качались на эмоциональных качелях.

— Фу-у, здесь зерно! — скривила лицо Мирель. — Но оно уже испортилось от воды.

— О, а у меня бобы! — кричал я с другого конца — Бобам всё нипочём!

В какой-то момент мы даже стали вести счёт, кому повезёт больше.

— Так, у меня мука! — выражение лица менялось за секунду. — Превратилась в месиво. На выброс.

— Мясо-о!! — воскликнула русалка. — Но какое-то странное, я не знаю его.

— О-о, солонина?! Вот это удача, Мирель! — мешок чуть не выпал из моих рук. — А ну…

Я выловил из рассола плотный ломоть и откусил.

— М-м-м-м! Говядина! — волокнистая структура и вкус, которого мне так не хватало. Даже несмотря на излишнюю солёность, это мясо выигрывало у рыбы.

Вооружившись ножовкой, я таки вернулся за дубовым капитанским столом. Собственно на сам стол я не претендовал, А вот развороченную дверь пора было чинить. Сквозняк уже начал подмораживать первый этаж.

— Ой, а это я не знаю, что такое, крупа какая-то? — Мирель зачерпнула горсть и понюхала. — Тоже намокла. На выброс.

— Дай-ка взглянуть, — я отвлёкся от своей очередной бочки. — Да ладно! Ты нашла порох!

— Это хорошо?

— Да не простой порох, а современный, белый, так сказать. Он не боится воды, мы его просто высушим.

Два бочонка пороха тут же отнесли в кабинет для просушки.

Моя оружейная палата пополнилась ещё четырьмя ружьями, коробкой ртутных капсюлей и коробкой бумажных патронов, а коллекцией холодного оружия уже можно было вооружить маленькую частную армию.

— Смотри, я похожа на пирата? — Мирель нацепила кожаную портупею с элегантной шпагой со сферической гардой.

— Хм, выглядишь отлично! Опасно!

— Я видела, как люди сражаются с этой тонкой палкой, — она сделала выпад.

— Воу! Воу! Осторожно, дорогая, не зашиби дедушку! — я отскочил, чтобы не попасть под удар.

В двух последний бочонках, одном маленьком и одном покрупнее, оказались рис и сливочное масло. Крепкие герметичные бочки, залитые смолой, позволяли продуктам сохранить свежесть довольно долгое время, даже в воде.

Добыча полностью компенсировала тяжёлое сражение. Я нашёл среди камней свою окровавленную рогатку и отправился, судя по часам, готовить завтрак, Мирель же приступила к разбору сундуков и ящиков, в которых по большей части лежали вещи.

Промывая рис и смывая одну за другой белёсую воду, я думал о том, как заканчивается существование даже в этом мире, где жизнь и так, казалось бы, оборвалась. Думал о странных голосах в тумане, о тех словах в записке, что туман "живой", и о том, что совсем скоро ступлю на неизведанную землю Облачного маяка.

Вытерев ветошью руки, я поставил воду с рисом на плиту и тут услышал сирену, неприятную, но оповещающую о реалиях.

— Ты слишком расслабился, Владимир Иванович, — подумал с улыбкой. — В первую очередь ты смотритель, а не кладоискатель.

Маяк требовал подношения.

Уровень энергии 35%.

А что, если перевести его снова на дрова и уголь? Скоро рассвет, днём линза светить не будет, да и под боком у меня целый корабль. Доставать и сушить мокрые доски, конечно, долго, но зато их много, разбирай не хочу. Ладно, потом подумаю над этой идеей, прикину и так и этак. Работа щита во время атаки снова изрядно потрепала кристаллы, как бы то ни было, сейчас придётся добавить энергии. Я поднялся в кабинет, взял из сундука два кристалла и сунул их в печь по возвращении. Сирена замолкла.

Мирель зашла на кухню в новом наряде.

— Что гудело? — она выглядела, как дворянка XIX века: струящийся, воздушный силуэт платья, линия талии поднята максимально высоко, нижняя часть свободными складками ниспадала до самого пола, полностью скрывая очертания ног. Рукава в форме маленьких объёмных «фонариков» и атласная голубая лента под грудью.

Ну прям Наташа Ростова …

— Теперь у нас на два кристалла меньше, Маяк прожорливый.

— Подумаешь, найдём ещё, — она покружилась, чтобы я оценил наряд.

— Тебе очень идёт. Так девушки одевались очень давно, в моё время так уже не ходили, но когда-то было модно. Человеческая одежда определённо тебе к лицу, Мирель.

Она засияла, кажется, даже раскраснелась, её бледная кожа подчёркивала невесомость ткани платья. Я подумал, что даже русалке не чужды простые женские радости, красота и комплименты.

Мирель стояла спиной к гидропонике, и когда убежала вниз переодеваться, мой взгляд упёрся в огород. Пора перезалить питательную смесь. Я подошёл и потянулся поправить фонарь.

— Мирель?! Мире-е-е-ель! — я закричал, словно школьник на уроке ботаники, что принёс проросшее семечко в коробке. — Растёт! Оно растёт!

В песчаных лунках показались крохотные листики цвета нежнейшей зелени. Я хотел дотронуться пальцем до росточка, но побоялся сломать хрупкую ножку. Когда годами покупаешь готовую зелень в супермаркете, такие моменты начинают казаться проявлением чуда жизни.

Мирель прибежала и наклонилась над грядкой.

— Ва-а-а-ау-у-у! — возможно, она видела лишь как вырастают водоросли. — Они такие малютки!

— Представляешь, из них потом вырастут такие же плоды, как вон те лимоны!

— Такие же кислые?!

— Не дай бог! — я усмехнулся. — Размерами, конечно.

Теперь мне стало ещё более тревожно за этих крох. Испортится подкорм, погибнут, а я и не пойму, в чём дело.

Тем временем рис зашипел, заставив меня покинуть ботанический сад. С рисом всегда так: не дольёшь воды, рис останется твёрдым, а перельёшь, превратится в мазню. Я сдвинул заслонку, чтобы уменьшить нагрев, пусть пропарится хорошенько.

— Ух ты!

На этот раз Мирель выглядела совершенно иначе: белоснежная блузка, глубокое декольте и приспущенные пышные рукава со сборками, полностью обнажающие плечи. Поверх блузки корсет из плотной чёрной кожи с вертикальными пряжками икамзол глубокого винного цвета с длинными полами. Короткая свободная юбка с портупеей поверх и шпагой, которой она размахивала накануне. Такая же винная бандана на голове и высокие пиратские ботфорты из мягкой тёмной кожи с широкими отворотами.

Я даже растерялся.

— Если грабить корабли, то только так.

Мирель рассмеялась и с лязгом вынула шпагу, чем напугала кота, едва продравшего глаза. Боцман ещё не успел попросить еду, а уже надо было уносить ноги, что он и сделал.

— Спасибо, — сказала она. — Мне тоже нравится! Быть человеком не так и плохо, если подумать. Русалки могут носить только твёрдые украшения из ракушек или верёвок, одежда быстро приходит в негодность.

За просмотром модного показа незаметно подоспела рисовая каша, и я пригласил Мирель к столу. Зачерпнув из бочонка ложку твёрдого сливочного масла, положил на горку рассыпчатого риса, от которого поднимался пар. Масло начало таять, окутывая жёлтыми струйками каждую рисинку.

— Выглядит необычно, — сказала девушка, — похоже на песок.

— А по-моему напоминает снег, — я почесал подбородок. — Ты попробуй, только не обожгись.

Мирель сняла ложкой рисовую верхушку с маслом и сунула в рот.

— А-а-а-а, — широко раскрыв рот, она часто задышала и замахала ладошкой. — Почему так горячо?! Это не похоже на снег, он холодный!

После предложения есть не так быстро, а сначала дуть на ложку, завтрак возобновился.

— М-м-м, какая странная штука! Вроде мягкая, но где воды меньше, там твёрдая. Мне нравится. Но картошечка (картошку она запомнила только в таком произношении) повкуснее.

— Согласен, картошка занимает и в моём сердце первое место. Мой дед знаешь, как её готовил? Ух, вся улица сбегалась попробовать!

— Какие у нас планы? — спросила Мирель, дуя на очередную ложку горячего риса.

— Искать кристаллы. И чем больше, тем лучше.

Так мы и поступили. Покончив с едой, грязной посудой и очисткой территории от пиратских сокровищ, засобирались на погружение.

— Все другие сундуки с мужской одеждой, — Мирель разглядывала меня, кажется, в ней проснулся костюмер. — Ты не хочешь посмотреть? У тебя все штаны в крови.

Она была права, на моих белых бархатных кальсонах красовалось огромное красное пятно там, где укусил осьминог. Да и сами они стали уже совсем не белые, а больше походили на застиранную половую тряпку.

— Справедливо, — я стыдливо потёр пятно, будто надеялся его стереть. — Посмотрю, когда вернемся, да и тебе не мешало бы переодеться, холодно ещё в таком наряде.

Мирель согласилась и переоделась в свой прежний наряд, а я отправился к радару на разведку.

Осмотрев карту кристаллов, я издал задумчивое: — Так-так-та-а-ак... — новые точки находились слишком далеко, чтобы я мог точно измерять расстояние до них шагами, однако там, на удалении, кристаллов оказалось предостаточно для моих задач. Я постоял с минутку.

— Канаты!

В моём распоряжении теперь, пожалуй, сотни метров такелажа. Мы с Мирель обобрали судно до нитки и забили канатами почти все свободные места на Маяке, что не уместилось, я спустил в трюм когга.

Толстенные ванты, штаги и фордуны, вечно чёрные от смолы и всегда белые шкоты, топенаты, брасы, чтобы оставаться гибкими.

— Возьму грот-фал, в нём больше сотни метров.

Но сам канат не имел пользы без разметки на нём, а это требовало колоссальных усилий и времени, но уж лучше так, чем часами ползать по дну, как слепые котята.

Для начала мне требовалась максимально точная мера длины.

— Анатомия! Моя ж ты хорошая!

У большинства людей среднего роста, как у меня, расстояние от гортани до кончиков пальцев в сторону обычно составляло один метр, этим я и воспользовался.

Позвав на подмогу Мирель, отмерил на канате отрезок, повязав красную тесьму. Пришлось пустить в расход какую-то ткань из добычи, нарезав на полоски.

Теперь рутина.

Мы отмечали каждый метр на тросе, разматывая бесконечный пеньковый хвост. Канат натирал руки, не хотел гнуться и весил, кажется, тонну.

Получив десять отрезков, я решил дальше мерить десятками, чтобы не тратить время и красные маркеры, а также отмечать точные расстояния до кристаллов. Часа через два или три с ломотой в спинах мы повязали последнюю полоску на ста двенадцати метрах и получили от радара двадцать точных координат.

Грот-фал занимал непозволительно много места, и нам предстояло спустить его в воду, проложив по дну.

За добычу я взялся основательно, чтобы не только открыть Облачный маяк, но и вернуть в комнаты свет.

Спуститься с этим “удавом” ни в грот, ни в шлюз было невозможно, самый верный и быстрый способ — столкнуть его с берега. Мирель уже ждала в воде, заботливо оставив для меня кулон адаптации. Я разделся на Маяке и вышел на мороз, растирая кожу, чтобы хоть немного перестать трястись.

— Мне он сейчас не нужен,всё равно буду работать на дне, а с ногами как-то привычнее.

— А это зачем? — русалка забрала подвеску и ткнула пальцем в инструмент.

В руке я держал корабельный лом.

— Хах, сейчас узнаешь. Это в любом деле вещь поистине незаменимая.

Я вытолкал канат в воду частями, он, как и ожидалось, просто плавал на поверхности и тонуть не собирался, на берегу остался только его конец. Подхватив его, я спрыгнул в воду и под тяжестью тяжеленного лома камнем пошёл ко дну. Когда ноги коснулись рифа, моя болезненная адаптация уже прошла. Мирель несла факел и помогала канату не цепляться за острые камни, а я начал подниматься под шлюз, в центр координат, откуда предстояло начать отсчёт.

— Вот так! — я вогнал лом в конец грот-фала, пригвоздив его ко дну.

Трос уходил вверх, к поверхности, как верёвочка воздушного шара. Я ухватился за первый отрезок, притянул его к грунту и придавил камнем строго на север.

— Держит!

Осталось установить ещё штук пятьдесят таких камней, всего-то ничего.

Долго ли, коротко ли, добрался Владимир Иваныч до первой координаты, за мной тянулся прижатый камнями ко дну трос. Было жутко холодно и скучно, работу я любил, но не такую. Мирель крутилась тут же, освещая мне путь, и даже ей хотелось простого, своего, рыбьего: поплавать: Кристалл оказался зарыт на отметке пятьдесят шесть метров на глубине около десяти сантиметров и нашёлся довольно быстро. Хоть какая-то радость, разбирать корабль было веселее.

Рутину раскрасила чудесная красная рыбка размером с мужскую ладонь. Она догоняла своего приятеля, время от времени укрываясь в щупальцах Актинии. Потом они менялись ролями и забивались между голубыми кораллами, чтобы нарочно быть замеченными.

Когда я дошёл уже до седьмого кристалла, Мирель тронула меня за плечо и указала в темноту, мол, приготовься.

С минуту я всматривался в толщу, пока наконец не показался огромный силуэт; а свет нашего факела медленно плыла китовая акула, большая и мирная рыба порядка восемнадцати метров в длину. Я видел, как в передачах Жака Кусто водолазы гладили этих гигантов без страха, и мне захотелось тоже.. Я оттолкнулся ото дна, двигая ногами, как ластами, и прикоснулся к белому брюху, что проплывало прямо надо мной. Вау! Гладкое, мягкое и слегка склизкое! Внешность китовой акулы — шедевр природного камуфляжа: коричневая поверхность туловища покрыта рисунком из желтовато-белых круглых пятен и поперечных узких полос.

Мне казалось, что я совершил смертельный, по-решительности номер, но в следующий миг Мирель ухватилась за верхний плавник, легла рыбе на спину и покатилась, забирая с собой свет факела.

— Вот же хулиганка!

Я собрал ещё несколько кристаллов, потом ещё, и уже совсем выбился из сил, пересекая отметку в сто метров. Девятнадцати кристаллов, думаю, достаточно. Мирель подплыла с вопросительным взглядом, мол, можем ли мы лететь назад так быстро, чтобы аж искры из глаз? Я сжал в руке последний добытый камень, сунул его в плетённый из водорослей мешок, обмотал вокруг ноги канат, бросать его здесь было нельзя, сгниёт, и кивнул Мирель одобрительное: "Погнали!"

Русалка взмахом хвоста подняла вихрь песка со дна, и, держа меня крепко за руку, рванула в сторону Маяка. Я закрыл глаза, чтобы их не повредило упругим встречным потоком, в ногу отдавались лёгкие подёргивания от слетающих с каната камней. Я представил, как мы встречаем на пути сук дерева или валун, и мне отрывает ногу. На такой скорости это произошло бы непременно, но дно, слава богу, было чистое, я это знал точно, а корабль пиратов лежал на востоке. Приближаясь к Маяку, снова услышал голоса тумана, те же "будь с нами". Почему я не слышал их раньше? Может, туман чувствовал, что я подбираюсь к открытию Облачного маяка? Но вскоре голоса исчезли. Я выбрался на берег изадыхался, лёжа прямо на обледенелых камнях. Впрочем, моё тело посинело и замёрзло так, что камни казались даже тёплыми.

Мирель, которой холод воды был нипочём, выдернула лом и выбросила на берег весь канат. Нужно же ей куда-то девать энергию, которую на тонких человеческих ножках так просто не потратишь!

Через час мы оба сидели у печи. Я грелся и пил ром, а Мирель гладила Боцмана и говорила, и говорила… Про акул и про сражение, чем наше отличалось от её прежних.

Перед нами в развёрнутом мешке из водорослей лежали девятнадцать чёрных кристаллов.

— Откроем? — спросила русалка с надеждой, имея в виду Облачный маяк.

— Дай растянуть удовольствие, уж больно тяжёлой оказалась к нему дорога.

Я спустился в подвал и вернул светильники на свои места. Ещё два поставил на кухню и один отложил про запас, мало ли что.

— Итак, у нас сто кристаллов, думаю, пора.

Глаза русалки расширились, она подскочила на ноги так, что кот от неожиданности свалился со стула.

— Ну, кота-то за что, Мирель? То шпагой его, то… — мы переглянулись с улыбкой. — Боцман, ты идёшь? Тебе должно быть известно это место.

Кот побежал за нами, путаясь в ногах, увесистый мешок с сотней кристаллов болтался в руке, задевая мне колени.

Я осмотрел постамент, в карте говорилось, что пазы для них там же, но ничего не нашёл. А когда сунул руку в колодец постамента, нащупал внутри вереницу небольших ямок.

— Кажется, нашёл. Мирель, дай-ка один камешек.

Русалка достала из мешка кристалл и протянула мне. Камень, оказавшись близ лунки, потянулся туда магнитом и выскользнул из пальцев.

Щёлк!

— Давай ещё!

Вскоре почти все кристаллы заняли свои места, и теперь внутренняя часть кольца постамента стала напоминать ожерелье. Оставался последний, впрочем, тянуть ради торжественности момента уже не было ни сил, ни желания.

Щёлк!

Цепь замкнулась.

Маяк загудел, вереница из ста кристаллов засветилась, и я понял, почему они располагались внутри, а не снаружи. Конструкция выглядела так, что большой кристалл линзы находился теперь в окружении их цепочки, просто несколько выше. Свет из десятков камней оказался направлен в одну точку, в центр, он собрался в пучок, достигающий центрального кристалла.

— Мирель, давай-ка отойдём, что-то мне не нравится…

"Отойти" стало хорошим решением. Воздух быстро нагрелся и кристалл раскалился так, что дальность луча прожектора возросла до трёхсот километров. Внезапно вся накопленная энергия высвободилась мощным лучом вверх сквозь красный купол.

Мы выскочили на балкон галереи.

— Смотри! — Мирель первая подняла голову — Он прожёг небо!

Вертикальный луч действительно пробивал небо куда-то в бесконечность ещё минуту, затем резко исчез, оставив в воздухе едва заметный коридор, который уже не рассеивался.

Гул стих, и мы забежали внутрь.

ОБЛАЧНЫЙ МАЯК АКТИВИРОВАН.

— Активирован? А где проход? Может, лестница какая-то нужна?

— Не знаю, тут нигде нет, — отозвалась Мирель

— Значит, пойдём искать.

Когда мы спускались, между третьим и вторым этажами русалка дёрнула меня за рукав.

— Смотри, — она указывала в сторону горизонта.

Через ночную мглу на самом краю этого мира пробивались первые солнечные лучи.

— Рассвет? Почему раньше на две недели?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Так бывает.

Мне показалась любопытной мысль, что активация Облачного маяка спровоцировала рассвет. А почему и нет, при таком-то выбросе энергии! В любом случае это было прекрасно, нам всем не хватало солнца.

— Вот она! — Мирель, спустившаяся быстрее меня, пока я мечтательно пялился в окно, что-то нашла. — Дверь!

Дверь? Внизу?

Я сбежал вниз, стуча каблуками сапог. На первом этаже рядом с дверью грота появилась ещё одна дверь, просто в стене, просто из ниоткуда. Дверь была неплотной и через щели пробивался яркий белый свет, словно из тёмного коридора входишь в больничную палату.

Боцман, до этого не проявлявший яркого интереса к происходящему, вдруг подбежал к двери и стал остервенело её скрести, будто там находилось для него что-то важное, знакомое.

Я взялся за ручку. Металл оказался тёплым, в отличие от всего окружения первого этажа, куда проникал постоянный сквозняк из трещины входной двери.

— Ну что, идём?