Смотритель Маяка 2

Глава 1

Чтобы запустить автоматическое плавление и сварку системе требовались два кристалла. А где их взять?

Я стоял в фонарной, привалившись плечом к стеклу, и перебирал варианты: посмотреть на карте и приступить к раскопкам с риском взорваться если не самому, то укокошить пару человек, опуститься на дно океана и поискать там или использовать свою импровизированную плавильню и сделать бронзу прямо здесь, в фонарной, за счёт солнечного света? Все три варианта одинаково трудозатратны, опасны для жизни и без гарантированного результата. Пойти на авантюру и снова вынуть три кристалла из опреснителя, чтобы оставить без пресной воды четырёх человек — не вариант, на это я пойти не мог.

Я вздохнул и повернулся к мужчинам.

— В общем, расклад такой, — и поделился своими соображениями с капитаном и его старшим матросом.

Каспар внимательно выслушал меня, потирая седую бороду, Марко хмуро разглядывал свои сапоги. Я продолжал высказывать свои опасения по каждому из вариантов. Внезапно старик поднял руку в успокоительном, почти отеческом жесте.

— Погоди, сынок, не нужно никем рисковать, — негромко сказал он. — Я и так уже потерял слишком много своих людей, хватит с нас смертей.

Он залез в глубокий карман своего камзола и, покопавшись там, вынул замотанный в льняной платок с монограммой чёрный кристалл. Каспар переложил его в мою руку и перевёл тяжёлый взгляд на Марко. Прошло несколько долгих секунд, Марко попытался сделать вид, что очень заинтересован трещиной в полу, но под взглядом капитана это не работало.

— Ну, чего уставился, Марко? — голос капитана стал жёстким. — Разве твоя жизнь не стоит этой безделушки? Мы живы только благодаря этому человеку. Доставай, живо!

Марко виновато шмыгнул носом. Фыркая от досады и того, что приходится подчиняться, нехотя залез в карман штанов и достал второй чёрный кристалл. Было видно, с каким трудом он расставался со своим сокровищем. Каспар резким чётким движением, каким отбирают у ребенка хулиганскую палку, выхватил кристалл из руки Марко, тот даже охнуть не успел.

— Держи, Владимир, — старик протянул мне второй кристалл. — Спасибо тебе. Из-за нас пострадал твой Маяк, нам за него и платить. Это справедливо.

Я принял холодные камни, в руках они казались какими-то тяжёлыми, но не по весу, а по смыслу.

— Спасибо, Каспар… и Марко.

Матрос только буркнул что-то нечленораздельное под себе нос, но злость в глазах уже растаяла.

— Ну что ж, — я сжал кристаллы в кулаке. — Тогда приступим, вечер не за горами, — я мысленно усмехнулся своим словам, ибо в этой бескрайней луже не найдётся даже метафорических гор.

Задачи мы распределили быстро, как на стройке. Марко отправили на кухню.

— Снимай медную раму, только аккуратно, зеркало сохрани! Раму не жалко, вот, возьми нож. Не поддастся, подцепи топором.

Мы же вместе с Каспаром спустились в кабинет за бочонком свинцовой дроби. В кабинете, уютно устроившись за моим столом, сидела Инесс, на коленях у неё меховым кренделем дрых гедонист-Боцман, а сама девушка увлечённо листала страницы судового журнала.

Каспар замялся, потирая шею.

— Дочка, ну, как же так? — пробормотал он с явным смущением. — Чужие книги без спросу… Неудобно ведь перед хозяином.

Я только рукой махнул:

— Да брось, Каспар, никаких секретов там нет. Пусть читает, если ей интересно, может, найдёт что-то увлекательное, а то на острове развлечений маловато, океан да камни.

Инесс подняла на нас серьёзный взгляд.

— Мне правда было нечем заняться, но книга удивительная. Знаешь, я нашла здесь несколько знакомых имён. Подумать только, как бежит время!

— Интересно, — ответил я, стараясь не отвлекаться. — Обязательно расскажешь мне об этом позже, хорошо? А сейчас нам с твоим отцом нужно кое-что забрать.

Мы выудили из-под стола тот самый бочонок. Тяжёлый, зараза! Внутри глухо перекатывались свинцовые пули. Взяв пару горстей, мы отправились на точку сбора. Марко поработал на совесть: зеркало сиротливо стояло в углу, а в руках он держал медную раму.

— Вот, — он протянул мне металл. — Ободрал, как липку.

Разлом в бронзовом обруче наверху оказался небольшой, пальца в два толщиной, и металла должно хватить. Я с силой смял раму, превращая её в компактный комок, После чего открыл заслонку печи, выгреб деревянные головешки и положил медь внутрь. Следом отправились два чёрных кристалла, а сверху высыпал горсть свинцовых пуль.

— Ну что, друзья, момент истины, — я закрыл заслонку и вытер руки о штаны. — Идёмте наверх запускать плавку.

Мы снова поднялись в фонарную. Я подошёл к пульту управления, который видел лишь единолично, и занёс руку над кнопкой «Ремонт». Каспар и Марко стояли рядом, переводя взгляд с меня на лопнувший обруч и обратно. Они явно не понимали, чего я жду, застыв с поднятой ладонью перед пустым воздухом.

— Просто доверьтесь мне, — не оборачиваясь, сказал я. — Наверное, это какая-то связь Маяка со Смотрителем, я вижу то, чего не видите вы. Считайте это особенностью моей службы.

— Да ты шутишь! — фыркнул Марко, сложив руки на груди. — За дураков нас держишь? Стоишь, пальцем в небо тычешь…

Спорить не хотелось.

— Приготовьтесь, немного потрясёт.

Я запустил «ремонт». Прошла секунда, две, пять… Ничего. Марко уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать очередную колкость про шарлатанство, но тут Маяк мелко и часто задрожал, будто по башне прошёл электрический разряд, в шве бронзового обруча вдруг проскочила яркая искра, синевато-белая, злая.

— Гляди! — Марко аж подпрыгнул, тыча пальцем. — Работает! Оно!

Но на этом всё закончилось: искра погасла, гул затих, Маяк замер, только в воздухе слабо пахнуло озоном.

— Так, тихо! — я поднял руку, пресекая начавшийся гвалт. — Дайте подумать. Что-то пошло не так.

Я подошёл к разлому вплотную. Ну, конечно, как я мог быть таким самоуверенным?! Наверное, слишком понадеялся на магию. Края разлома разошлись далеко друг от друга, бронзовый обруч распёрло в разные стороны от внутреннего напряжения. Система пыталась пробить дугу, но расстояние оказалось слишком велико, чтобы заварить шов или заполнить его расплавом.

Я закусил губу, соображая. В общем, стягивать надо. Но чем? Никакой проволоки или зажимов у меня нет, а руками эту махину не сожмешь, там усилие в сотни килограммов нужно.

— Канат, — подал голос Каспар, подходя ближе. — Если обернуть швартовый вокруг ног линзы, можно попробовать стянуть их как петлёй.

— Каспар, ты гений! — я хлопнул старика по плечу. — Марко, дуй на первый этаж, там в кладовой лежит пенька. Тащи самый длинный!

Марко не заставил себя ждать. Буквально через пару минут он ввалился в фонарную, волоча на плече тяжёлый просмоленный канат. Мы быстро обернули его вокруг опор рамы, сделав петлю, Каспар встал с одной стороны, Марко с другой.

— Ну, тянем! — скомандовал я. — Нужно свести края как можно плотнее!

Они упёрлись сапогами в постамент и потянули в разные стороны, затягивая петлю. Лица мужчин побагровели, вены на лбу вздулись.

— Держите! — крикнул я и снова вызвал интерфейс. — Ещё немного!

«Ремонт»

Маяк задрожал, как гигантский трансформатор, купол заполнился пульсирующими рунами. У Марко и Каспара челюсти отвисли, они застыли, забыв, как дышать, но канат не выпустили. Руны были видны и им.

— Держим! — я кинулся к Каспару и вцепился в канат вместе с ним, помогая удерживать стяжку.

В разломе обруча вспыхнул свет, пламя заплясало, словно пробуя края металла на вкус, и когда проба прошла успешно, шов засиял характерным для свинцовой бронзы ярко-зеленоватым, почти фосфорическим светом. Из разлома полетели искры, дуга плавила края, заполняя шов жидкой свинцовой бронзой.

— Не смотреть! — заорал я так, что сорвал голос. — Закройте глаза, ослепнете!

Маяк гудел всё громче, вибрация шла по ногам, отдаваясь в зубах. В этот момент люк с грохотом распахнулся, и в комнату влетела Инесс, бледная как полотно, следом за ней, распушив хвост до размеров пипидастра, влетел Боцман.

— Землетрясе… — крикнула она, но осеклась на полуслове.

Её глаза расширились. Картина, конечно, выглядела эпически: трое мужчин, вцепившихся в канат, светящиеся руны, танцующие в воздухе, и яростное изумрудное пламя в центре.

— Спокойно, дочка! — прохрипел Каспар, не открывая глаз и не выпуская каната. — Это… это Валдим-ир порядок наводит! Прикрой глаза! Ещё чуть-чуть!

Гул перешёл в ультразвук, от которого заложило уши, а потом всё резко оборвалось. Тишина навалилась так внезапно, что мы едва не повалились друг на друга, руны растаяли в воздухе, как дым, свет погас.

Я первым открыл глаза и подошёл к обручу. На месте рваной раны теперь красовался идеальный, ещё вишнёво-красный от жара шов. Никаких трещин, бронза стала единым целым.

Каспар подошёл следом, осторожно потрогал пальцем остывающий металл и посмотрел на меня с нескрываемым ужасом и восторгом одновременно:

— Это что же за чертовщина такая, а, Валдим-ир? Так вот как твои роботы работают?

Я устало привалился к раме и вытер пот со лба:

— Именно так, Каспар, только без рун и канатов.

Марко подошёл, потирая ободранные ладони, и неожиданно низко поклонился.

— Ты извини меня, Владимир, я за дурака тебя держал, а это… это истинное колдовство. У нас за такое на кострах жгли, не раздумывая, и женщин, и мужчин.

— Смерть дала нам достаточно времени, чтобы понять, какими жестокосердными глупцами были те люди, — негромко произнесла Инесс, глядя на заваренный шов. — В этом мире магия повсюду, и если она спасает нам жизнь и даёт свет, значит, она от Бога.

Мой взгляд блуждал между гостями. Мы все были вымотаны, грязны и пахли гарью, но сделали большое дело.

— А знаете что? — я улыбнулся. — У меня на кухне есть для вас кое-что… стоящее. Пойдемте-ка вниз, угощу, нам всем нужно немного прийти в себя. Кроме тебя, — обратился я к коту. — Ты на диете!

На кухне я достал свою заначку, плотный полотняный мешок с кофе. Пока перетирал зёрна, комната заполнилась разговорами и восторгами от увиденного, время пролетело незаметно. Инесс, Марко и я наслаждались густым сладким напитком, смакуя каждую каплю, а вот Каспар наотрез отказался от сахара и как старый морской волк потребовал чистую чёрную нефть.

Старик сделал первый глоток, зажмурился, а потом криво усмехнулся в бороду:

— Знаешь, Валдим-ир, в моё время церковь называла его даром сатаны. Чёртов кардинал грозил карами любому, кто прикоснётся к чаше с этим напитком. Что ж, смотри, старый козёл, твои кости уже давно сгнили, а я всё ещё пью кофе!

Мы дружно рассмеялись.

— Слушай, хозяин, — Каспар отставил чашку. — Мы тут у тебя как сыр в масле. Чем ещё можем подсобить? Руки чешутся.

— Если честно, — я задумался, — работы хватает, но уже не сегодня, мы и так совершили невозможное. Сейчас мне пора заступать на смену, а вы отдыхайте. Развлечений тут немного, но вид с галереи бесплатный.

В топке не осталось ни следа от металлов. Как Маяк это делает, ума не приложу!

Я подкинул дров в топку, погрел ладони над трескучим пламенем и отправился наверх.

В фонарной было тихо и торжественно. Кристалл плавно разгорался, ожидая заката, Механизм вращал линзу идеально, без единого скрипа. На экране выскочило долгожданное:

«Целостность механизма вращения восстановлена».

Место разлома, теперь напоминающее затянувшийся на коже рубец, напомнило мне про кристаллы. Каспар и Марко отдали последнее. Мне чертовски повезло с этими людьми, но полагаться на их карманы вечно нельзя, нужно насобирать камней впрок, и желательно без риска для жизни.

Я подошёл к радару, жёлтая сетка сканировала пустоту. В этот момент люк скрипнул, и в фонарную поднялась Инесс. Она двигалась тихо, как кошка.

— Решила посмотреть на океан с высоты птичьего полёта? — спросил я, не оборачиваясь.

— Да, — она прошла к галерее и вышла наружу.

Я отправился за ней, привлечённый видом кроваво-красного заката. Солнце медленно тонуло в воде, а с другой стороны неба уже проклёвывалась бледная луна. Ветер шевелил золотистые волосы Инесс.

— Значит, Владимир, — она облокотилась на перила. — Ты всегда мечтал стать моряком, а в итоге пришлось присматривать за чужими домами?

Я рассмеялся.

— Ну, можно сказать и так. В моём мире жизнь не стала сильно легче в этом плане. А ты? Кем мечтала стать?

Инесс грустно улыбнулась.

— Я мечтала играть на клавесине, даже брала уроки у самого Иоганна Фробергера, нашего виртуоза.

— Не слышал, — признался я. — но из австрийцев знаю Моцарта. Вольфганг Амадей Моцарт, не слыхала о таком?

— Моцарт? — она нахмурилась, пробуя имя на вкус. — Нет, о таком мастере в Австрии я не слышала. Но если его имя знают в Московии через триста лет, значит, он действительно был великим.

Инесс на мгновение замерла, её глаза блеснули в лучах заката.

— Раз так, я рада за него, рада, что он прославил мою Австрию.

— Ещё как прославил! — я разглядывал последний красный луч, пронзающий тёмное кучевое облако.

Она помолчала, глядя на темнеющую воду, а потом вдруг обернулась ко мне, лицо её стало серьёзным, даже немного встревоженным.

— Владимир, пока я читала твой бортовой журнал в кабинете… Ты ведь знаешь, что там есть ошибка?

Глава 2

— Ошибка? Инесс, этот журнал вёлся десятилетиями, какая там может быть ошибка?

— Ты ведь знаешь, что скоро зима?

И хотя я вовсе не чувствовал приближения даже осени, но стоило признать, что ветра действительно стали холодными.

— Нет, не знал, ну и что с того? Это же просто зима. Я из Московии, где зима целы…

Она не дала мне договорить.

— Солнца нет.

— Что? — переспросил я

— Зимы здесь называют сезонами без солнца.

— Вон оно что! — прошептал я уже себе под нос, едва шевеля губами.

Мы смотрели молча вдаль, она куда-то за горизонт, я разглядывал занимавшийся над водой туман. В журнале ничего не говорилось про полярную ночь, и я понимал, почему Инесс сделала на этом акцент. Постоянная борьба с туманом - вот что меня ожидало.

Ночь я провёл в уборке и обслуживании Маяка. Потом собрал на берегу щепки, перенёс рыбу Каспара в садок в гроте и долго стоял на утёсе, разглядывая под ногами покачивающийся когг. Очень хотелось заняться его модернизацией, хотелось выйти в море.

Утро началось с привычного ритуала: ледяная вода из умывальника, пара похлопываний по щекам, глубокий вдох и можно начинать день. На кухне Инесс уже вовсю гремела посудой, запах жареной рыбы и свежих лепешёк зазывал к столу, но пока было рано. Мама не позвала, значит, ещё не готово!

Я вышел на крыльцо и сощурился, сдвинув треуголку на брови. Марко устроился на камнях у самой воды, занимаясь рыбалкой. Неплохо, инициатива поощряется! А вот Каспар… Капитан стоял на верхней галерее Маяка, вцепившись в перила и вглядываясь вдаль. Его фигура на фоне безоблачного неба казалась вырезанной из тёмного дерева. Я знал, что он там ищет. Парус, надежду. Но океан сегодня был пуст и равнодушен. Ну, хотя бы полюбуется красотой.

— Работы вагон, Володя, нечего прохлаждаться, — буркнул я сам себе и взялся за топор.

Те самые брёвна, которыми мы вчера, надрывая жилы и более мягкие места, поднимали линзу в пазы, теперь пошли в расход. Надо дорубить остатки мачты на дрова, в любое время это приоритетная задача. Топор стучал, и на душе становилось спокойнее. Труд — лучшее лекарство от тревожных мыслей.

За завтраком, доев последнюю кроху лепёшки и основательно облизав пальцы, Марко отодвинул миску и обратился ко мне:

— Ну, хозяин, какой приказ на сегодня? Куда камни таскать или что ломать?

— Ломать ничего не надо, старший матрос, — я улыбнулся. — Будем строить и займемся гидропоникой.

В воздухе повисла пауза. Инесс остановилась с чайником в руках, ожидая пояснений, Каспар нахмурился, а Марко даже почесал затылок.

— Гидро… чего? — переспросил он. — Опять магия из будущего?

— Вообще-то технология довольно старая, но в вашем веке до неё ещё не додумались, — я постарался объяснить как можно доступнее, но получилось не очень — Если по-простому, то мы будем выращивать овощи прямо в воде, на весу и без земли.

Каспар поперхнулся кофе:

— Как это “без земли”? Ты, парень, видать, перегрелся на солнце. Растение же землёй живёт, земля — мать, она кормит, без неё и травинка не взойдёт.

— Твоя правда, Каспар, но это не совсем так, — я покачал головой. — Чуть позже люди поняли, что земля нужна растению в основном для того, чтобы за неё держаться, а еду оно берёт из воды и всяких… добавок. Пища для наших будущих томатов уже готова, стоит на улице в большой бочке.

Старик не стал дожидаться подробностей, молча поднялся и быстрым шагом направился к выходу.

— Марко, идём, — я кивнул помощнику. — Нам нужно ещё поднажать с топорами, мачту придётся разделать на желоба.

Мы вышли на крыльцо через пару минут, но Каспара у двери не было. Ну, придёт, куда денется. Я повернул в сторону бочки с удобрением и замер. Старик уже успел скинуть тяжёлый камень с крышки и как раз собирался отодвинуть доски.

— Нет! Каспар, стой! Не… — я не успел закончить фразу.

Тишину острова прорезал истошный вопль, чайки, дремавшие на утёсе, с испуганным криком взмыли в небо. Старик отшатнулся от бочки так, будто из неё выскочил сам сатана, его лицо приобрело зеленоватый оттенок, а из глаз градом катились слёзы.

— О-о-о-ой! Святой Николай! — простонал он, вытирая лицо рукавом. — Что это?! Валдим-ир! Сколько человек убила дрянь?!

Задержав дыхание, я подскочил и вернул крышку на место.

— Я пытался сказать, но не успел. Это и есть еда для растений, концентрированное удобрение.

Каспар посмотрел на меня как на безумца.

— Ты хочешь сказать, что из этой… этой мертвечины вырастут вкусные овощи? — он содрогнулся всем телом. — Они что, также вонять будут? Как это вообще можно в рот класть?!

— Всё немного сложнее, капитан, земля ведь тоже не фиалками пахнет, если кладёшь в неё навоз, — я похлопал его по плечу. — Растения заберут только пользу, а запах уйдёт, но бочку лучше держать закрытой.

Старик молча развернулся и отправился умываться, ну, или отмываться от шока.

— Так, Марко, слушай задачу, — я указал на вторую мачту. — Нам нужно превратить эти брёвна в длинные лотки. Делим мачту на три-четыре части, кроим вдоль и выдалбливаем внутри глубокие ниши. Это и будут наши грядки, только вместо земли зальём туда воду и насыпем песок. Справимся?

Марко почесал рыжую бороду.

— Чего ж не справимся? Но повозиться придётся! — он подошёл к дереву, похлопал по нему мозолистой ладонью и скептически осмотрел мой топор.

— Обычным лезвием тут долго колупаться придётся, Владимир. Щепы много, толку мало. А вот та штуковина на другом конце твоего топорика - мотыга, что ли? Вот она сюда идеально подойдёт, ею древесину выбирать милое дело.

Я притащил ещё и кирку из кладовой.

— Смотри, что есть. Пойдет в работу всё, главное — сделать желоба по-возможности ровными, чтобы вода не застаивалась.

Каспару нашлось занятие поспокойнее, но не менее важное.

— Отец, на днях я здесь кристаллы, так сказать, добывал, — я поднял треуголку и указал на свой лоб с почти сошедшей ссадиной. — Так после моих поисков осталась крошка скальника. Мне нужны эти осколки. Собирай всё, что размером с фалангу мизинца, это пойдёт на дно лотков для дренажа. Гальки на этом острове нет, так что обойдёмся дроблёным базальтом.

Сам же я вытащил мешок с песком, который добыла Мирель. Он долго ждал своего часа, правда, имелась проблема: песок морской, а значит, солёный. Если засыпать его так, соль сожжёт все корни. Пришлось сходить за ведром с пресной водой и заняться не самым весёлым занятием: засыпаешь, мешаешь, сливаешь, и так до тех пор, пока вода не перестанет быть солоноватой на вкус. Да, приходилось её ещё и пробовать периодически.

— Помочь? — из маяка вышла Инесс. Она закатала рукава и с готовностью посмотрела на мои вёдра.

Я быстро прикинул фронт работ. Оставалась ещё одна задача, самая грязная и вонючая: промывать тот самый "раствор жизни" из бочки. Нет, такую работу я даме не доверю, даже если она прошла огонь и воду Средневековья.

— Давай, Инесс, садись за песок, — я уступил ей место. — Тут всё просто: промывай, пока не исчезнет соль. А я пойду… займусь алхимией, но за мной не ходи!

Девушка недоуменно приподняла светлую бровь.

— Отца слышала? Тогда просто поверь, не надо тебе туда…

Я направился к злополучной бочке. Если ливануть этот реактив на растения сразу, он их просто аннигилирует, семена не доживут до рождения. А если не процедить жижу, не отделить жидкость от кусков мяса и жира, в желобах заведётся плесень, которая сожрёт корни быстрее, чем появятся стебли. В общем, работы было невпроворот.

Весь объём я трогать не стал, пусть бродит дальше, станет только лучше. Набрал в ковш примерно килограмм этой жути и, зажимая нос, ушёл на другую сторону Маяка подальше от людей.

Из куска парусины, слоя песка и воронки соорудил самодельный фильтр. Ветер сегодня дул не в ту сторону, которую мне нужно, и даже повязанная на лицо рубашка не спасала полностью. Я морщился, старался не дышать и медленно лил жижу через фильтр, опасаясь, как бы она не попала на одежду. Это мы уже проходили.

На острове воцарилась рабочая медитация. Мерный стук топорика долетал до каждой точки острова и даже немного гипнотизировал, как вдруг эту идиллию прорезал пронзительный женский вопль.

— А-а-а-а-а!! Боцман! Проклятый ты кот!

Я чуть фильтр не выронил и кинулся за угол Маяка, куда уже стянулись матрос и капитан.

Картина открылась эпическая. Инесс стояла над кучей белоснежного песка, который она битый час отмывала от соли, а на самой вершине этой кучи поистине с царским видом восседал Боцман. Он уже заканчивал свои дела и теперь принялся активно загребать песочек передними лапами, сводя на нет все старания девушки.

Инесс издала какой-то нечеловеческий звук, высокое рычание через плотно сжатые зубы, её кулаки сжались, а глаза метали молнии.

— Он... Он... — она не могла подобрать слов. — Я его мыла! Я его тёрла!

Марко не выдержал первым. Он прикрыл рот рукой, но хрюканье всё равно прорвалось наружу, а через секунду хохотал уже и я. Даже Каспар, подошедший с мешком камней, выдал громогласное «Ха-ха-ха!»

— Вам смешно?! — Инесс повернулась к нам, в её взгляде кипело столько праведного гнева, что мы моментально притихли, хотя плечи у всех продолжали подрагивать. — Вы... вы просто мужланы! Корабельные сухари! Боцман, поди прочь!

Кот, ничуть не смутившись, спрыгнул с кучи и вальяжной походкой направился к двери, всем своим видом показывая, что сервис на этом Маяке наконец-то достиг достойного уровня.

— А от тебя отец, я не ожидала! — она сощурила глаза на Каспара, который теперь виновато прикрывал рот рукой, но красное лицо выдавало его с потрохами.

— Ну, Инесс, — выдавил я, пытаясь сохранить серьёзное лицо, — зато теперь мы точно знаем, что песок хороший. Экспертная оценка, так сказать.

Инесс только фыркнула и пошла за новым ведром воды, сердито бормоча под нос всё, что она думает об инженерах, моряках и кошках. Работа продолжилась, но теперь под наше приглушённое хихиканье.

К исходу дня уличная работа была закончена. Мы с капитаном, покончив со своим, присоединились к Марко, который, чертыхаясь, заканчивал выдалбливать последний желоб. Инесс, хоть и дулась на нас за кота, песок всё-таки домыла.

Быстро перекусив вяленой рыбой, времени на кулинарные изыски не было, я скомандовал общий сбор на кухне.

— Ну что, друзья прогрессоры, — я оглядел свою команду. — Вы надежда этого острова! — для полноты торжественного момента мне не хватало только броневика. Далее я уже не столь пафосно объявил о начале сборки конструктора гидропоники.

Местом для грядок был выбран участок от окна до лестницы. Каспар предлагал поставить всё вдоль стены, чтобы не мешалось, но я сразу отверг эту идею.

— Нет, отец, растениям нужен постоянный солнечный поток, а из этого окна солнце пронизывает кухню больше половины дня. Каждый луч сейчас на счету. Если поставим у стены, рассада зачахнет от недостатка света.

Мы начали монтаж, выстраивая грядки небольшой наклонной лесенкой со смещением, чтобы поливная вода могла свободно стекать вниз с первого до последнего жёлоба. Марко, кряхтя, удерживал тяжёлые деревянные лотки, а мы с Каспаром подвешивали их на толстый канат. Часть каната я намертво прибил к стене маяка чёрными корабельными гвоздями, которые нашёл в кладовой. Конструкция получилась шаткой на вид, но если не виснуть на ней самому, выдержать должна.

Когда желоба замерли в воздухе, я принялся за засыпку субстрата. Дно каждого лотка покрыл слоем щебня для дренажа, сверху засыпал промытый и просушенный песок, а высадить семена доверил Инесс. Пальцы пианистки аккуратно и даже нежно вдавливали каждое зёрнышко, не нарушая равновесия желобов и не создавая лишних бугров песка. Теперь самое главное, полив.

Я на мгновение задумался. Как бы сейчас пригодилась обычная пластиковая полторашка с дырочками в пробке или садовая лейка с рассеивателем. Но в этом мире пластик мне ещё не попадался, потому пришлось импровизировать.

Притащив пробитое взрывом кристалла ведро, знал же, что пригодится, я проделал остриём ножа отверстие, добиваясь, чтобы вода не лилась струёй, а капала. Получился такой себе самодельный "дождик". Затем развёл концентрат: пять литров пресной воды и десяток столовых ложек моей отфильтрованной мути. Запаха почти не было, песок и парусина сделали своё дело, а на просвет готовый раствор напоминал бледный чай, самое то. Налил его в дырявое ведро и подвесил свою “лейку” перед началом самого верхнего желоба.

Все замерли, глядя на конструкцию. Капля за каплей вода начала свой путь от верхнего лотка, а песок моментально впитывал влагу. За счёт капиллярного эффекта вода начала расползаться дальше и дальше, заполняя пустоты между песчинками и пропитывая субстрат.

Спустя минут пять, которые показались мне вечностью, с края самого последнего, нижнего жёлоба сорвалась первая тяжёлая капля и упала в подставленный таз.

— Получилось! — я не смог сдержать победный клич и хлопнул Марко по плечу.

В кухне воцарилось ликование. Гости радовались, как дети, которые впервые увидели фокус.

— Как же это… — Каспар чесал бороду, переводя взгляд с капающего ведра на желоба. — Без земли… И ведь течёт, стерва!

Инесс подошла ближе, разглядывая мокрый песок, на её лице отразилось искреннее удивление.

— Я не могу поверить! — тихо прошептала она. — Что благодаря этому песку и ведру с дырками могут появиться настоящие ростки.

Марко же посмотрел на меня с каким-то благоговейным ужасом.

— Владимир, ты… ты чертов волшебник! То маяк зажёг одним пальцем, то теперь вот это, — он усмехнулся. — Костёр по тебе плачет, кудесник!

На море опустилась глубокая ночь. Я подкинул дров в печь и погрел ладони над пламенем. На душе было спокойно. Мы сделали это! Ноги понесли меня на улицу, где колючий ветер моментально забрался под куртку, но я был доволен. Механизм вращения починен, еда посажена. Я поднёс к губам кружку с кофе, чтобы отпраздновать победу, ароматный напиток обжёг язык, и в этот момент на мою руку, сжимающую ручку кружки, мягко, почти невесомо упала первая снежинка и растаяла, не дав себя разглядеть.

— Зима, — прошептал я, поднимая глаза к чёрному небу. — Выходит, это было последнее солнце, а я даже не успел попрощаться.

Взгляд опустился на линию горизонта и упёрся в клубы грязно-серого тумана. Мы оба знали, что это только начало.

— Что ж, — я сделал глоток горячего напитка. — Как сказал Роршах, это не меня с тобой заперли, это тебя заперли со мной.

Глава 3

Всё завалило снегом всего за несколько часов, я смотрел в окно и не узнавал свой остров. В России где-нибудь в апреле это обычное дело: вот светит солнце и +20, а через час уже валит снег, пока ты бежишь в шортах из магазина, проклиная переменчивую весну. Но здесь в сочетании с непроглядной тьмой эффект казался магически мрачным.

Ни одного солнечного луча на горизонте, только бледный свет луны, который отражался от сугробов, создавая причудливые тени. Защитный контур Маяка окружал остров световым пятном, но теперь оно выглядело каким-то тусклым, бело-желтым, наводящим уныние, напоминающим свет лампочки в стайке сторожа, и обеспечивало лишь безопасную дистанцию до тумана. Температура стремительно ползла вниз, забирая тепло из стен Маяка. У меня в шкафу был штатный полушубок, видимо, маяк каждому смотрителю выдавал «спецовку», поэтому проблем с одеждой у меня не было. А вот все тёплые вещи моих гостей затонули вместе с их кораблём. Эту проблему нужно было решать, и желательно как можно быстрее.

Стоя возле печи, я подумал, что самое время экономить дрова. В ход пошёл всякий хлам: старый дырявый ботинок (как знал, что пригодится), куски подпорченного китового мяса и обломки подгнивших досок. Огонь жадно слизывал эту дрянь, наполняя помещение тяжёлым густым запахом, но сейчас не до ароматов, следовало прогреть Маяк, чтобы не окочуриться.

Дискомфорта придавал постоянный полумрак. Без солнца в ближайшие месяцы придётся либо ослепнуть, либо сжечь добрую сотню свечей. Я заглянул в шкафчик со свечами и свёл брови. Шесть штук. Жизнь меня к такому не готовила. Шесть толстых восковых свечей может хватить на неделю, если экономить и, по возможности, держаться вместе. Но во мраке этажей можно легко поломать ноги при спуске по лестнице. Из плюсов — скорость перемещения, но однократно.

Надо что-то придумать. Моё самодельное мыло состояло из китового жира и щёлочи, по сути это то же самое сырьё, из которого можно попытаться сделать свечу. Я отрезал небольшой кусок мыла, прикидывая его горючие свойства. Фитиль соорудил тут же, вытянув несколько пеньковых волокон из обрывка швартового каната. Скрутив их в тугую нить, разрезал мыло пополам и вставил импровизированный фитиль между двумя половинками, стянув их свободным концом нити.

Я оторвал длинную щепку от полена и поджёг её в топке. Огонь коснулся фитилька. Сначала всё шло неплохо, но когда пламя дошло до жира, начался кошмар: свеча принялась неистово коптить, выбрасывая чёрные хлопья сажи, а в нос ударил такой резкий и тошнотворный рыбный запах, что глаза заслезились. Глянув вверх, я увидел, что копоть уже успела измазать мой белёный потолок чёрным маслянистым пятном.

— Чёрт, только ремонта мне тут не хватало! — пробормотал я и прихлопнул огонёк пальцами.

Этот способ никуда не годился, предстояло искать другой вариант, причем такой, чтобы ненароком не задохнуться.

— Каспар! — окликнул я старика и отправился к нему на четвёртый этаж.

Старик сидел за столом, сгорбившись над разложенными картами, и в тусклом свете единственной свечи внимательно их изучал.

— Да, сынок?

— Есть минута? — я подошёл ближе. — Как на флоте делают свечи, если воска нет? Есть какие-то способы, которые я, может, проглядел?

Старик медленно поднял голову и посмотрел на погасший вонючий огарок мыла в моей руке. Уголки его губ дёрнулись в усмешке.

— Китовый жир в чистом виде тебя не устроил? Ожидаемо. Если нет пчелиного воска или хотя бы животного сала, лучший вариант — спермацет. Это такой твёрдый белый воск из головы кашалота. Горит ярко, чисто, почти не воняет. Идеально для моряка.

— Идеально, — согласился я. — Только вот кашалота у нас нет.

— Тогда вариантов немного, парень: либо жги масло в лампах и терпи вонь, либо сиди впотьмах.

Я вздохнул. Ситуация, прямо скажем, паршивая.

— А ты чем тут занимаешься? Ищешь выход из тумана?

— Изучал маршруты до земли, — Каспар помрачнел и постучал пальцем по пергаменту. — Но оказалось, что эти карты… пусты. Здесь помечены рифы и течения в паре миль отсюда и всё, дальше белое пятно.

Я пригляделся. Действительно, никакой информации о материках или портах. Мне представлялось, что так и должно быть, а Маяк — единственное сооружение в океане.

— Очевидно, что никто и никогда не выбирался с этого Маяка дальше нескольких миль, — заключил старик. — Либо не хотел, либо не мог.

Мне это показалось странным, даже пугающим, но сейчас заботило другое. Оборона от холода и тьмы куда важнее географических открытий, нужно возвращаться к делам. Я вынул полушубок из шкафа в спальне и спустился обратно на кухню. Там кипела жизнь, насколько это возможно в ограниченном пространстве. Марко как раз занимался нашей самодельной фермой, он подставил таз под нижний жёлоб, собрал отработанный раствор и теперь аккуратно переливал его обратно в верхнее подвешенное ведро.

Конечно, бесконечно гонять одну и ту же жидкость не получится, растения вытянут из неё всё полезное, да и кислотность поплывёт, но пока что система работала. Менять концентрат надо было всего раз в неделю, так что сейчас Марко просто поддерживал круговорот.

— Неплохо у тебя выходит, старший матрос, — я подбодрил его похлопыванием по плечу.

— Мне жуть как интересно, что из этого выйдет! — ответил он, вытирая руки о штаны.

— Что-то Инесс не видно, кто ж нас бедных покормит? — спросил я шутливо, поправляя воротник.

— С котом возилась, — Марко кивнул на дверь. — А потом я её из виду упустил, притихла где-то.

Застегнув полушубок на все пуговицы, я потопал на первый этаж. Снаружи всё ещё лежали остатки мачты, те самые брёвна, которые мы не успели пустить в дело вчера. Если они долго полежат под снегом и пропитаются влагой, то гореть будут плохо, а колоть их станет сущим адом.

Толкнул тяжёлую входную дверь и остановился на пороге. В лицо ударил морозный воздух, такой резкий и чистый, что лёгкие перехватило, изо рта вырвалось густое облако пара. Меня встретила настоящая сибирская зима.

Вокруг простиралась магическая ночь. Чёрный океан сливался с чёрным небом, но сам остров преобразился. Всё было укрыто снегом по колено, огромные белые шапки на камнях сияли в свете луны так ярко, что казалось, будто наступил какой-то странный призрачный день. Белизна под ногами слепила глаза, а над головой висела чернильная пустота.

Я зачерпнул ладонью пригоршню снега и заметил его неестественную глубокую синеву. Нет, снег был обычным, холодным и мокрым, привычно хрустел в ладони, но в его белизне я заметил что-то странное. Казалось, кто-то раскрошил в этот снег мельчайшую голубую стеклянную пыль, которая теперь мерцала под лунным светом.

— Ну и дела, — пробормотал я, стряхивая синие искры с руки. — Даже снег здесь с подвохом.

Внезапно слева раздался звонкий женский смех. Я сделал несколько шагов, утопая в сугробе, и увидел Инесс. Она стояла под утёсом, раскрасневшаяся и веселая, рядом в снегу барахтался Боцман. Инесс лепила маленькие снежки и подбрасывала их в воздух, кот прыгал за летящим снежком, проваливался в сугроб по самую шею и комично выныривал, поочерёдно отряхивая каждую лапу. Естественно, снежки он не приносил, они просто рассыпались при ударе, и Боцман с недоуменным видом рыл снег там, куда только что упала добыча, а потом весело нёсся за следующим.

— Вот же дамский сердцеед, — прошептал я себе под нос, улыбаясь. — Сменил хозяина и никаких угрызений совести.

Я подошёл ближе и, не удержавшись, слепил снежок сам. Короткий замах, и снежный комок приземлился прямо Боцману под хвост. Кот обиженно фыркнул, подпрыгнул на месте и затрясся всем телом, скидывая с шерсти холодные искры. Смерив меня взглядом, полным презрения, он демонстративно подошёл к Инесс, и та сразу подхватила его на руки, прижимая к себе.

— Привет, пушистый — я протянул руку, чтобы потрепать его за ухом в знак примирения.

Кот среагировал мгновенно и замахнулся лапой, в тишине раздалось предупреждающее шипение. Я едва успел одёрнуть руку. Боцман отвёл назад уши, слегка приоткрыв пасть и показывая клыки.

— Ого, — хмыкнул я. — Обиделся, значит? Ну ладно, запомню.

Инесс улыбануась, но я заметил, что её руки стали совсем красными от холода. Одета она была по-прежнему в мужскую вязаную кофту и вельветовые штаны, заправленные в высокие сапоги, явно не для сибирских морозов.

— Инесс, ты же сейчас околеешь. Иди в Маяк греться.

— Не хочу, — она покачала головой, упрямо сжав губы. — Там скучно, а здесь… Владимир, я столько лет не видела настоящего снега! В океане, когда мы шли, он никогда не задерживался на палубе, матросы сразу его счищали или смывали, а я так тосковала по этому чувству из детства. Посмотри, как красиво!

Она выглядела такой счастливой, что у меня не поднялась рука гнать её внутрь силой. Да и что её гнать, взрослая женщина. Я вздохнул, расстегнул свой полушубок и накинул его ей на плечи. Он оказался ей велик раза в два, и она в нём утонула, став похожей на маленького мехового гнома.

— Ладно, гуляй, — сказал я. — Но если начнёшь икать от холода, затащу внутрь. А мне всё равно сейчас станет жарко, брёвна сами в дом не закатятся.

Я оставил Инесс отогреваться и побрёл к остаткам мачты. От неё остались самые массивные куски, комлевая часть низа и пара увесистых отрезков середины, которые, к моему разочарованию, уже успели превратиться в снежные горки. Я принялся сбивать налипший снег сапогом, стараясь расшевелить древесину, но бревна задубели от мороза, стали неподъёмными и скользкими. Я упёрся руками в дерево, пытаясь подкатить нижнюю часть к Маяку, но стоило мне продвинуться на метр, как бревно предательски переваливалось назад, зарываясь в сугроб.

— Да чтоб тебя! — прохрипел я.

В окне кухни мелькнула тень, и через минуту на крыльцо выскочил Марко. Он тут же съёжился от холода, поскольку был одной рубахе, энергично подул на ладони и потёр плечи, пытаясь разогнать кровь. Сделав пару быстрых круговых движений руками для разогрева, матрос спрыгнул в снег и молча подставил плечо с другой стороны бревна.

Вдвоём дело пошло веселее. Мы, кряхтя и матерясь сквозь зубы, затащили остатки мачты внутрь, с грохотом сбросив их на первом этаже и привалив к каменной стене.

— Спасибо, Марко, без тебя я бы тут до утра ковырялся, — выдохнул я, пытаясь отдышаться.

Марко кивнул, стряхивая снег с сапог.

— Могу ли быть ещё чем полезен, Владимир? — спросил он, глядя на меня.

— Можешь, — я кивнул. — Надо бы протереть линзу наверху. Свет нам сейчас особенно нужен, а мне надо заняться поисками нового источника горения. Справишься?

— Спрашиваешь! — Марко даже выпрямился. — Старший матрос Марко Райс никогда не отступает! Раз плюнуть, всё сделаю в лучшем виде.

Он развернулся и быстро ушёл наверх, я же остался один в тишине первого этажа. Взгляд упал на яму в полу. Подумалось, что без света и свечей туда обязательно кто-нибудь упадет и заработает верную инвалидность. Впрочем, пока это оставалось проблемой неразрешимой, и я решил уединиться для раздумий.

Спустился по лестнице, привычно открыл люк и зашёл в комнату минус первого этажа.

Тут всё осталось по-прежнему: ровное гудение системы, холодок и витражное стекло, за которым теперь стояла абсолютная тьма океана. Радар медленно вращался, проецируя карту чёрных кристаллов. Я посмотрел на кристаллы-светильники в стенах, они не давали мне покоя.

— Вот он, свет, — сказал сам себе. — Шесть свечек в шкафу, а здесь эти стекляшки освещают пустую комнату. Это же чистая энергия, почти как обогащённый уран. Сам бог велел использовать их как топливо для обогрева, тем более, что у меня есть карта кристаллов, а карты дров нет.

Подойдя к радару, я начал копаться в системе, вдруг наткнусь на что-то, несколько раз меня это выручало. Своеобразный брейнсторм.

Несколько минут листал вкладки, но про светильники не нашёл ни слова. Система считала их чем-то само собой разумеющимся, возможно, даже пропускала через стены какой-то постоянный заряд. Ага, тема интересная, надо не забыть! Зато, когда открыл раздел «УЗЛЫ МАЯКА», там, где находились настройки линзы и опреснителя, наткнулся на пункт «Система отопления».

Интерфейс подсветил схему труб, проходящих сквозь стены. Сейчас статус «ТОПЛИВО ОРГАНИЧЕСКОЕ» горел серым, но рядом имелась кнопка переключения в режим «ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ».

Я нажал и получил сообщение.

«Поместите источник энергии в топку печи»

Интересно. Почему не написано конкретно «кристаллы»? Здесь есть ещё какие-то источники? Но даже такая информация была на вес золота. Значит, Маяк умел греться без печки, если есть кристаллы.

Это меняло всё. Теперь охота за кристаллами из разряда «на всякий случай» превращалась в полноценную операцию по спасению наших задниц от обморожения.

В этот момент за спиной хлопнул люк, на лестнице показались сапоги, и в комнату спустилась Инесс, всё ещё кутаясь в мой огромный полушубок. За ней, как тень, просочился Боцман. Она задержалась, удивлённо вертя головой, явно впечатлённая увиденным.

— О боже! Владимир, что это за место? — глаза Инесс широко распахнулись, а брови сошлись домиком. — Это похоже на покои какого-то морского царя.

— Я также отреагировал, когда спустился сюда впервые, — я улыбнулся, наблюдая за её восторгом. — Здесь действительно необычно. И, пожалуй, это самое безопасное место на острове, по крайней мере пока.

Инесс подошла к огромному витражному стеклу и прислонилась к нему лбом, вглядываясь в толщу воды. Она долго стояла неподвижно, надеясь увидеть хоть какой-то отблеск жизни, но за стеклом стояла глухая непроглядная тьма.

— Ничего не видно, — она разочарованно вздохнула и отошла от окна. — Днём солнце, наверное, проникает глубоко, а сейчас… будто мы заперты в бочке с дёгтем.

— Это правда, при свете солнца здесь видны и рыбы, и водоросли, и даже немного виден риф под нами.

Её взгляд упал на стеклянную полусферу, выступающую из пола в центре комнаты.

— А это что? Такая красота! Внутри словно плывёт фиолетовый туман.

— Согласен, выглядит волшебно. Это радар, — я подошёл к полусфере и провёл рукой по прохладному стеклу. — Штука, которая помогает видеть предметы сквозь воду и даже внутри скалы.

Инесс нахмурилась.

— Я не понимаю, что значит, “ помогает видеть».

— Хм как бы тебе объяснить, — я попытался подобрать аналогию из её времени. — Это как смотрящий на марсе, матрос, который сидит в корзине на самой верхушке мачты с подзорной трубой, видит всё далеко вокруг и кричит на палубу, если что-то заметит. Вот эта штука делает то же самое, только ей не нужны глаза. Как она работает на самом деле — вопрос сложный, даже я, учитывая всю местную магию, до конца не разобрался, но вещь крутая. Сейчас она настроена на поиск чёрных кристаллов.

Инесс подошла ближе, с опаской поглядывая на свечение внутри сферы.

— А что он может видеть ещё кроме твоих камней?

— Честно говоря, сам не знаю, — я пожал плечами. — Давай посмотрим.

Я повернулся к невидимому для неё экрану системы.

— Извини уж, я бы хотел, чтобы ты видела этот экр… эту карту, но такие уж тут порядки.

Перед глазами стояла сетка радара. Сейчас он работал в режиме «2», я назвал его «белый режим», потому что при нём весь интерфейс становился белым. Перевёл палец на единицу и активировал первый режим. Радар сменил цвет на мягкий золотистый, на экране системы замигали точки. В радиусе двадцати километров пространство оказалось не таким уж пустым.

— Так, посмотрим, — я прищурился, вчитываясь в системные подписи. — Пара акул кружат к югу от нас. Ого, какой-то крупный кит проходит мимо! И… кальмар, судя по сигналу, здоровенный.

— Кальмар? — глаза Инесс загорелись. — Где он? Я хочу его увидеть! Он светится?

Я невольно усмехнулся её энтузиазму.

— Нет, разглядеть его не получится, сейчас он просто жёлтая точка с надписью. Но я бы тоже с радостью посмотрел на эту громадину.

Мне стало любопытно. Я посмотрел на список режимов. Первый, стало быть, простой, крупные объекты, второй — чёрные кристаллы. А третий? В первый раз, ещё там в фонарной, он был неактивным, интересно, что покажет сейчас.

Я занёс руку и нажал на «3».

Система обновила расцветку, заставив меня открыть рот.

— Владимир? — Инесс увидела, как я изменился в лице. — Что там? Что ты увидел?

Глава 4

Радар окрасился в светящийся синий неон. То, что мне открылось, шокировало, ведь этот цвет я не перепутал бы ни с чем, потому что видел его буквально недавно. Снег, тот самый блеск снега! Буквально всю поверхность острова усыпали пульсирующие синие точки, но какие-то бледные. Их количество поражало. Сотни, тысячи…

— Владимир? — голос Инесс привёл меня в чувство.

— Да! Да, Инесс, это похоже… Это… — я нажал на одну из точек, но ничего не произошло. — Это… не знаю, что, здесь не написано. Пойдём посмотрим?

Мы вышли на улицу и направились к координатам, которые я посмотрел перед выходом, где находились сразу несколько точек, и промахнуться было почти невозможно.

В тепле Маяка я успел позабыть, каково там, за дверью. Холодный воздух стал ещё острее и уже покусывал щёки.

— Это здесь, — мы остановились возле крупного камня, облако пара, поднявшееся от наших тел, тут же скрыло от меня Инесс.

Я присел на корточки. Сугроб полностью скрывал камень, оставив обнажёнными лишь его острые углы. С виду никакого свечения, обычный снег. Я быстро раскидал его в стороны, освобождая поверхность.

— Хм, ничего, — вид тёмной промёрзшей породы меня обескуражил.

Я для верности осмотрел камень с боков.

— Неужели эта штука внутри камня? Это кристалл?

Мне вспомнилось, что перед тем, как подорвать «чёрную слезу» своими кривыми ударами, я ошибся с расчётами. Может, и сейчас?

— Инесс, мне надо спуститься к радару, кажется, ошибся с координатами.

Я рванул обратно, подгоняемый не только азартом, но и морозом, и едва не поскользнулся перед входом, но удержался, схватившись за дверной косяк. Влетел в комнату управления, приник к радару и…

— Что за…

Трёх точек, тех самых, которые я только что видел своими глазами, на экране не оказалось, пустое место. Все остальные остались, а эти исчезли. Как бы сказала бабушка: «Их как корова языком слизала!»

— Они исчезли, когда я убрал снег? Они что, и есть снег?! Да не-е, тогда бы остров светился одним огромным синим пятном. Так, посмотрим вот эти.

Догадка казалась настолько дикой, что я даже не сразу её принял, но выбора нет, надо проверить любую идею, даже самую бредовую. Инесс стояла на том же месте, кутаясь в мой полушубок и глядя на меня с немым вопросом.

— Исчезли? — спросила она.

— Ага, испарились, — ответил я, обходя камень и выбирая новую цель. — Попробуем по-другому.

Я приметил нетронутую снежную шапку, нависшую над выступом скалы, радар показывал там одну чёткую, хоть и бледную точку. Теперь я действовал иначе: не стал разбрасывать снег, как прежде, а начал снимать его аккуратно, горсть за горстью, слой за слоем, словно кисточкой на археологических раскопках. К моему удивлению, снег уже успел спрессоваться. Выбрав небольшую воронку, прямо в толще снега я обнаружил маленький синий хрусталик, размером едва ли с гречневое зерно, почти прозрачный, но испускающий ровный неоновый свет. Весь снег вокруг него, который я успел потревожить, был усыпан той самой синей пылью, которую я видел раньше.

— Боже мой! Владимир, что это за чудо? — Инесс подошла ближе, её глаза расширились.

— Не знаю, Инесс, но, кажется, это какой-то кристалл.

Поддавшись любопытству, я протянул руку, поднял хрусталик и в ту же секунду отбросил его, одёргивая руку и прижимая её к груди.

— А с-с-с, чёрт! Холодный!

Пальцы, которыми я держал эту кроху, мгновенно посинели. Боль не обжигала, а казалась парализующей, острой, кристалл вызвал мгновенный термический ожог, заставивший меня сунуть пальцы в рот, чтобы согреть. Кажется, мне стало понятно, почему он не отображался названием на радаре.

— Знаешь, Инесс, похоже, они рождаются прямо здесь, в снегу, под давлением этих сугробов, под действием магии острова. Снег прессуется и кристаллизуется в такие вот зёрна. Это как алмазы, которые формируются под чудовищным давлением горной породы, только здесь вместо камня лёд и холод.

— Но он такой маленький, — заметила Инесс, с опаской глядя на синюю искорку. — Таким разве можно согреться?

— Сейчас нет, полагаю, это просто зародыш. А точки исчезают с радара, если разрушить их снежную оболочку, процесс сразу прерывается.

Я выпрямился. Выходит, что остров буквально вынашивал новый ресурс? Тогда ещё не время собирать камни.

— Нам нужно вернуться на Маяк, — заключил я. — И дождаться, пока они вырастут. Если моя теория верна, через какое-то время хрусталики наберут массу и станут полноценными кристаллами.

Мы пошли в сторону Маяка, перед дверью я обернулся в сторону берега. Океан вёл себя неспокойно. Ровный шум прибоя сменился каким-то прерывистым рокотом, волн в темноте было почти не видно, чтобы разглядеть волнение, но ощущение тревоги не покидало.

— Инесс, послушай океан. Похоже на подготовку к шторму?

Она долго всматривалась в чёрную даль, где лунный свет дробился на тысячи осколков.

— Да, — тихо ответила она. — Вода копит силы, надвигается большой шторм, Владимир.

Та-а-ак, вечер перестаёт быть томным.

Развернулся, спеша возвратиться в тепло, за этими размышлениями я совсем озяб. Где-то наверху копошился Марко, Каспар притих, видимо, уснул за столом в картах или смотрел в трубу за горизонт. Синие точки на экране не множились и не исчезали, но оставались всё такими же бледными. Прошло полчаса.

— Ждём у моря погоды, — констатировал я, отходя от радара. Пальцы всё ещё не чувствовали прикосновений, но горели изнутри. Любопытная сила. Если в такой крохе её столько, то что сможет полноценный кристалл?

— Ладно, Инесс, оставим их в покое, всему своё время, — я потёр замёрзшее лицо. — Пока кристаллы в снегу набирают вес, у нас есть проблемы поважнее. Из тёплых вещей у нас только один мой полушубок, а работа по одиночке практически не даст результата. Нужно прогревать Маяк так, чтобы внутри можно было ходить в одних рубашках, это позволит нам компенсировать внешний холод. Даже если на несколько минут выскочишь на улицу в камзоле, согреешься внутри. К тому же каменные стены — штука инертная, если промёрзнут, мы их потом никаким костром не отогреем.

Я развернул в системе схему отопления.

— Но есть нюанс. Если начнём жечь дрова в режиме «поднажмём», то к концу недели придётся топить печь мебелью и книгами. Короче, дефицит дров — это верная смерть, поэтому план простой: нам нужны чёрные кристаллы, желательно побольше, чтобы перевести отопление на чистую энергию. Возможно, это поможет пережить зиму.

— Надо привлечь к этому делу Марко, идём.

Инесс кивнула, хотя добывать кристаллы ей бы всё равно не пришлось. Я посвятил её в план скорее для того, чтобы закрепить решение для себя, ну и поделиться. Мы уже собрались подниматься наверх к остальным, когда Инесс, проходя мимо витража, вскрикнула так, что у меня заложило уши. Она нырнула мне за спину, вцепившись в куртку мёртвой хваткой, я и сам, честно говоря, ощутимо вздрогнул. За стеклом в человеческий рост, отделяющим комнату от толщи воды, на нас смотрело… лицо. Сердце ухнуло в пятки.

Но мои губы тут же растянулись в широкой улыбке, когда узнал знакомые черты, разглядел непослушные чёрные локоны и чешую цвета воронёной стали.

— Мирель! — указав ей рукой вниз ко входу, захлопнул верхний люк перед опешившей австрийкой и слетел на минус второй.

— Инесс, спокойно! Свои! — крикнул я, уже прыгнув с лестницы.

Девушка осталась стоять в полном оцепенении, глядя на стекло, где уже никого не было, кроме дрейфующей ленты водорослей. Я дёрнул на себя дверь шлюза, из чёрного зеркала воды показалась голова русалки. Она шумно выдохнула, переходя на лёгкие, и оперлась локтями о край бортика.

— Привет, смотритель! — Мирель сверкнула зубами. — Соскучился?

— Не то слово! — я искренне обрадовался её появлению. — Ты вовремя, я тебя потерял! Инесс, спускайся давай! Мирель, — мой голос стих до личного, — всё потом расскажу.

Инесс стояла наверху, вцепившись в стену, со смесью ужаса и абсолютного неверия на лице. Она медленно, подолгу задерживаясь на каждой ступеньке, начала спускаться, не сводя глаз с существа в воде.

— Господи! — прошептала она, пройдя пару ступеней. — Это… это русалка? Настоящая русалка?

Мирель, услышав это, звонко расхохоталась. Её смех в замкнутом пространстве подвала прозвучал как перезвон серебряных колокольчиков.

— А что, непохожа? — сирена окинула Инесс оценивающим взглядом. — Спускайся смело, красивая женщина, обещаю, я тебя не заколдую.

— Ты умеешь колдовать? — выразил я недовольство тем, что меня не посвятили в столь существенный факт.

— Нет, конечно, но она-то не знает, — русалка лукаво сощурила глаза. Инесс при этих словах заметно вздрогнула.

Ну и характер у Мирель, к тому же ещё девчонка и остра на язык!

— Они подружатся, — подумал я про себя, глядя, как Инесс постепенно преодолевает страх.

— Почему так долго, Мирель? — я присел на корточки у края люка, стараясь не опираться на него ноющими пальцами. — Я уж решил, что ты присмотрела себе новый, более обустроенный Маяк.

Русалка фыркнула, закинув за спину длинные волосы, на мои штаны полетели холодные брызги.

— Потом, Смотритель, это долгая история. Расскажу в другой раз под жареную рыбу, а сейчас… — она выразительно посмотрела на Инесс, которая наконец дошла до низа и замерла в метре от шлюза, прижав руки к груди и выглядя так, будто увидела мышь. И почему все женщины боятся мышей? — Представь нас уже официально и объясни, где мне теперь жить. Ты ведь занял мой нижний дом.

Я кашлянул, чувствуя себя неловко. Сирена права, шлюзовой отсек она считала своим домом и не раз говорила мне об этом.

— Ну, во-первых, Мирель, знакомься. Это Инесс. Она пережила страшное кораблекрушение недалеко и спаслась на Маяке.

Инесс сделала шаг вперёд, видимо, переборов волнение и округлившимися глазами разглядывая переливающуюся чешую.

— Это ведь ты спас нас, — сказала она совершенно обычным голосом без дрожи и страха. — Если б не он, мы бы сгинули со всей командой.

Мирель склонила голову набок, изучая Инесс своими глубокими глазами.

— Ну да, на него это похоже, — пробормотала она. — Он всех спасает.

— А это Мирель, мой хороший друг, — я обернулся к Инесс. — Она спасла Боцмана, да и меня тоже, если честно.

Инесс вдруг коротко рассмеялась, и этот звук в тишине подвала прозвучал очень по-человечески тепло.

— Кажется, у вас тут на острове лишь одно развлечение: спасать друг друга.

Я улыбнулся и мысленно подчеркнул прежнюю заметку.

Точно подружатся!

— А насчёт жилья, Мирель, ты права. Обязательно что-нибудь придумаем.

— Хорошо, ты пообещал! — она чуть высунулась из воды. — А овощи? Ты обещал мне какие-то невероятные вкусности за песок. Помнишь?

Я снова виновато поморщился и потёр затылок. Угораздило же так напортачить перед девчонкой!

— Слушай, ну, я только-только всё посадил, там пока одни семена, и…

Инесс тут же пришла мне на помощь.

— Он действительно очень старается вырастить их как можно быстрее, Мирель, буквально по часам за ними следит. Овощи выйдут замечательные, я уверена, самые сочные и вкусные.

Мирель с сдвинула брови и критически отсканировала лицо Инесс, словно проверяя её на честность.

— Ну, хорошо, красивая женщина, я поверю тебе. Раз ты за него ручаешься…

Со ступенек послышался кошачий мяук.

— Бооцман! — воскликнула русалка, протягивая к нему руки. — Иди сюда, мой хороший!

Кот, обычно такой вальяжный и независимый, просеменил к Мирель в объятия и принялся облизывать её мокрые ладони.

— Он скучал! Любит меня! — решительно провозгласила она, сжимая мягкие бока.

— Ну-у, он любит рыбу, поэтому… — я выразил иронический скепсис. — Но это не все новости, — пришла пора выкладывать остальные карты на стол. — Как ты уже поняла, Инесс не одна, с ней спаслись её отец и матрос. Они наверху.

Настроение Мирель изменилось мгновенно. Она нырнула по подбородок, взгляд стал настороженным, почти диким.

— Моряки? Им нельзя доверять, они сеют смерть!

— Мой отец добрейший человек, — мягко вставила Инесс. — Он бывший кузнец, старик, и не причинит тебе вреда.

Я посмотрел на Мирель, понимая её страх.

— Инесс, Мирель сильно пострадала от моряков раньше. У неё есть веские основания не доверять людям, особенно тем, кто ходит под парусом.

Взгляд вернулся к русалке.

— Дай им время, просто поверь мне. Если что-то пойдёт не так, или кто-то посмеет тебя тронуть… Я не дам тебя в обиду, обещаю.

Мирель помолчала, пуская пузыри, а потом вдруг улыбнулась.

— Я знаю, Смотритель.

Затем повернулась к девушке и заговорщически прошептала.

— А ты знаешь, что он убил целую кучу викингов ради меня?

Инесс ахнула.

— Убил? Викингов? — она смотрела на меня в ожидании подтверждения.

— О да! — Мирель же явно вошла во вкус. — Он достал свою железную палку, и там такое началось! Всё светилось и грохотало! Он сражался, как морской дьявол!

Да ей бы в театре играть, ё-моё!

— Давайте опустим детали, — я чувствовал, что уши начинают гореть от смущения. — Главное, что все живы.

Мирель звонко расхохоталась, видя мою реакцию, Инесс тоже не выдержала и фыркнула в кулак.

— Владимир, оказывается, вы очень скромный человек, — сказала она, улыбаясь.

— Кто? — Мирель замерла, смех как отрезало. — Владимир? Странное имя! Я думала, что тебя зовут Смотритель.

Смех было сдержать сложно.

— Ну, вообще-то меня зовут именно так, — я пожал плечами. — Ты просто никогда не спрашивала, но «Смотритель» тоже звучит отлично, я и не возражаю.

Мирель скривилась так, будто съела лимон.

— А тебе и не стоило возражать, имя ужасное!

Мы все трое весело расссмеялись, и мне на мгновение показалось, что все проблемы отодвинулись куда-то очень далеко.

— Ладно, кроме шуток, — я посерьёзнел и кивнул наверх. — Тут дело такое: я принял решение искать чёрные кристаллы. Маяк замерзает, а дрова — вещь ненадёжная, слишком высок фактор случайности. У меня тут появился радар, ну, такая штука, что показывает, где лежат эти камни, но большая часть залежей находится под водой, на глубине, на дне.

Мирель даже не задумалась над ответом.

— Скажи, где лежат, я поищу, Смотритель. Мне глубина не страшна.

Я покачал головой.

— Нет, извини, ты мне ничего не должна и не работаешь на меня, чтобы таскать со дна кристаллы или песок, но… помощь твоя мне действительно потребуется. Ты ведь помнишь, что я плаваю чуть лучше камня.

Поднявшись, я снял с крюка на стене один из тех странных шлемов.

— Смотри, что у меня есть. Знаешь, что это такое? — я присел к шлюзу и положил увесистую конструкцию на колени.

Мирель осторожно коснулась стекла кончиком пальца, словно проверяя его на прочность.

— Это похоже на… какой-то пузырь. Твёрдый пузырь, чтобы дышать под водой?

— Именно, — я похлопал по металлическому ободу. — В теории могу в нём гулять по дну и дышать как ни в чем не бывало. Но есть одна проблема. Сам по себе он просто ваза на голове, он должен на чем-то работать, понимаешь? Без источника энергии он не защитит от давления, на глубине океан сожмёт мои лёгкие, как пачку чипсов.

Инесс, внимательно слушавшая наш разговор, нахмурилась.

— Пачку чего?

— Э-э… как бумагу, — поправился я. — Сожмёт, как бумагу. Знаешь, как эта штука заводится? — я повернул шлем к Мирель.

Русалка прищурилась, изучая тыльную сторону оголовья.

— Нет, но вот это отверстие… Оно очень похоже на место для кристалла, но какого, я не знаю.

— В том-то и загвоздка, — я вздохнул. — Вряд ли чёрный, в этом нет никакой логики. Он даёт высокую температуру и разве что поджарит мне мозги.

— Тогда ты станешь похож на варёную свёклу, — Мирель не удержалась от подколки.

Инесс выдавила короткий смешок.

— Оценил, очень смешно, — иронично буркнул я. — Если не чёрный, то какой?

Мирель задумчиво водила хвостом по воде.

— Вариантов немного. Я знаю синие кристаллы, они холодные, зелёные для здоровья, но не знаю таких, чтобы помогали дышать под во…

— Стоп! — я перебил её. — Для чего, говоришь, зелёные?

— Для здоровья, — Мирель удивлённо моргнула. — Они восстанавливают ткани тела в их первоначальном виде. Если у тебя рана, зелёный кристалл может вернуть всё как было. Это довольно редкий камень.

Мысли мгновенно унесли меня далеко. Девушки, кажется, о чём-то говорили, но до меня их голоса не достигали.

По сути баротравма — это и есть изменение целостности тканей, перебирал я в голове аргументы. Давление воды рвёт лёгкие, перепонки, внутреннее ухо, и если кристалл способен быстро регенерировать повреждения, то… Постоянный цикл восстановления прямо в процессе погружения!

— Что, если… — я спешно сунул руку в карман.

Глава 5

В руках я держал зелёный кристалл, тот, из брюха кита. Он мягко грел ладони, в отличие чёрной слезы и той синей мелочи, что едва не лишила меня пальцев. Грани мягко преломляли свет подводной комнаты, отбрасывая изумрудные зайчики.

— Откуда он у тебя? — Мирель приподнялась на локтях над краем шлюза, и вода с её волос закапала мне на колено. В глазах русалки читалось искреннее удивление.

— Не помнишь? Я ведь говорил вообще-то, а ты просто не посмотрела, лишь бросила, мол, «камни везде». Проигнорировала, короче.

Мирель надула губы, как обиженная девчонка, и откинулась назад, скрестив руки на груди, чем вызвала у меня отеческую улыбку.

Инесс, сидевшая тут же, протянула руку к камню, но не рискнула дотронуться.

— Я никогда не видела такого, — тихо сказала она. — Чёрные камни встречала, о них говорят в портах, ими расплачиваются за редкие товары или используют как оружие, но зелёный…

В библиотеке Маяка про такой камень тоже на разу не упоминалось, и я, кажется, знал, почему. Просто он не участвовал в работе Маяка, не грел, не светил и не охлаждал. Он лечил, но Маяк сам лечит смотрителя, поэтому в системе его нет.

— Ну, с богом, — прошептал я и поднёс камень к посадочному гнезду в шлеме.

Он вошёл в него мягко, с едва слышным щелчком.Идеальное совпадение!

Секунду ничего не происходило, я уже начал думать, что шлем не рабочий, и начал поглядывать на оставшиеся два, но тут кристалл мягко засветился, показывая, что контакт произошёл, а стекло шлема словно приобрело едва заметный зеленоватый оттенок.

— Получилось! — выдохнула Инесс, и в её голосе смешались страх и детский восторг.

В глазах русалки тоже плясали искры.

— Смотри-ка, оно работает! Но у тебя же нет ран, как это поможет тебе не утонуть?

Я изложил девушкам свою теорию, и они с ней, хоть и с сомнениями, но согласились.

Увесистый шлем теперь, находясь в рабочем состоянии, ощущался как верх инженерной мысли, а не просто кусок стекла и меди. Оставалось только проверить его в деле. Я ногтем попробовал зацепиться за выступающую грань камня, дамы переглянулись в недоумении.

— Нужно проверить, — успокоил их я, — вдруг шлем неисправен. Тогда что, использовать остальные, искать новый камень? Не, это было бы странно, — на этих словах кристалл щелкнул в пазу, и вышел также плавно. — Во-от, другое дело!

И тут взвыла сирена.

Инесс зажала уши ладонями, а Мирель нырнула обратно в воду по самые глаза.

— Что это?! — прокричала Инесс, — Это потому, что ты потревожил камень, достал из шлема?

Я, конечно, знал ответ.

Вот же идиот, так увлёкся поисками кристаллов и синими точками в снегу, что напрочь забыл о печи! Уровень энергии приближался к критическому.

— Простите, девушки, это моя оплошность! — я набросил шлем на крюк и шагнул к лестнице. — Мирель, побудь пока здесь. Мне надо подкинуть дров, но для этого придётся закрыть шлюз, чтобы открыть верхний. Ты как, не против?

Русалка вынырнула полностью и, к моему удивлению, ловко подтянулась на руках, выбираясь из воды на каменный пол. Мокрая чешуя громко шлёпнула о плиты.

— Я побуду здесь, — сказала она, устраиваясь поудобнее у стены. — Тут тепло, а в воде сейчас неуютно.

До этого момента я видел Мирель только по пояс в воде или мельком, когда она ныряла, но только сейчас рассмотрел её хвост целиком. Длинный, мощный, цвета вороненой стали, он изгибался плавной дугой, сужаясь к элегантному плавнику, и в нём без труда уместились бы стройные модельные ноги. Интересно, а в этом магическом мире есть какой-нибудь артефакт, что превращает хвост русалки в ноги? В мультфильмах такое часто случалось.

Кажется, у Инесс промелькнули те же мысли.

Бросив последний взгляд на диковинный хвост, я пошёл наверх спасать Маяк.

— Боцман, идёшь обедать? — меховой смотритель тут же шмыгнул за мной, оставив одну рыбу ради другой. Вот же продажная шкура!

Инесс молчала ровно до того момента, пока мы не выбрались в колодец и не отошли от люка на пару шагов. Она дёрнула меня за рукав и, убедившись, что нас никто не подслушивает, тихо спросила: — Владимир, а она правда может заколдовать? Ну, Мирель?

Я остановился и посмотрел на неё. Глаза у Инесс были серьёзные, даже встревоженные, и она явно ждала честного ответа.

— Ещё как может, — сказал, стараясь сохранить невозмутимое лицо. — Обижать не советую, как минимум замучает подколками.

— Уже дружу, — Инесс улыбнулась и поправила сползший с плеча воротник полушубка. — Она мне понравилась.

Я кивнул и двинулся дальше. Впереди, с первого этажа, доносился стук топора, Марко рубил только что занесённые бревна. Нашёл, чем занять руки.

При виде нас он остановился, вытер пот со лба рукавом и, кивнув наверх, откуда всё ещё доносился приглушённый вой сирены, спросил: — Чего это она так надрывается? Я уж думал, пожар или пираты на горизонте.

— Маяк проголодался, требует дров, — коротко ответил я, подбирая с пола несколько полешек.

— Ух, ты! Механизм! — Марко одобрительно хмыкнул и снова взялся за топор. — У вас тут, я смотрю, всё по науке.

Мы поднялись на кухню. Здесь было теплее, печь ещё не остыла, но огонь в топке почти погас, оставив лишь горку тлеющих углей. Я откинул чугунную дверцу, выгреб немного золы кочергой и аккуратно уложил принесённые поленья. Сверху кинул пару щепок посуше, а одну подлиннее зажёг от свечи на столе. Проблема отсутствия спичек решалась методом «Прометея», то есть передачей огня от одного источника к другому.

Сирена взвыла в последний раз и затихла. Тишина навалилась так резко, что в ушах зазвенело.

— Вот и славно, — пробормотал я, закрывая дверцу и грея ладони.

Сверху, с лестницы, послышались тяжёлые шаги и недовольное бормотание. Через минуту на кухню спустился Каспар, заспанный, взъерошенный, в мятом камзоле, накинутом прямо на исподнее.

— Только прикорнул, — проворчал старик, потирая лицо ладонями. — А тут эта горлопань. Что стряслось? Испанцы?

— Маяк проголодался, — ответил я, ставя на пол миску с небольшой рыбиной для Боцмана. — Извини, что разбудил, но ты как раз вовремя. Присядь, разговор есть.

Каспар покосился на меня, потом на Инесс, которая уже устроилась у печи, и тяжело опустился на стул напротив. Я дождался, пока он протрёт глаза, и заговорил.

— План такой. Чтобы Маяк работал нормально, светил, грел и не орал, нужны чёрные кристаллы, много кристаллов.

Дальше я изложил ему всю затею по добыче камней и переводу Маяка на работу исключительно ими. Каспар слушал молча, поглаживая седую бороду.

— И где ж ты столько возьмёшь, сынок? — спросил он наконец.

— На дне, — сказал я прямо. — Радар показывает скопления прямо под Маяком, на глубине, надо просто спуститься и собрать.

Старик нахмурился, его пальцы замерли на бороде.

— На дно?! — переспросил он, будто не веря ушам. — Ты в своём уме, Владимир? — он уже освоился с моим именем и произносил его без запинки. —У нас самые отчаянные мальчишки ныряли за губками и жемчугом всего-то на метров десять-пятнадцать. Те, кто пытался проникнуть под воду глубже, либо не возвращались вовсе, либо выныривали глухие, как пробки. Это верная смерть.

— Баротравма, — кивнул я. — Знаю, страшная штука, если не уравновесить давление внутри тела и снаружи, но у меня есть кое-что.

Я сделал паузу. Каспар смотрел выжидающе.

— Специальный шлем, нашёл его внизу, в подводной части. И он, кажется, использует зелёный кристалл для работы. Идея такая: шлем создаёт воздушный карман, а кристалл постоянно восстанавливает повреждения от давления. Теоретически я смогу дышать, и вода меня не раздавит.

— Теоретически? — Каспар поджал губы. — То есть ты ещё не пробовал?

— Пока нет, но другого выхода… — я развёл руками. — Дрова кончатся через неделю, если топить, как сейчас, и кристаллы — наш единственный шанс. Надвигается шторм, но принесёт ли он хлам для топки, неизвестно, мы рискуем.

Старик долго молчал, глядя в огонь, потом поднял на меня тяжёлый, но не осуждающий взгляд.

— Рискуешь, сынок, снова рискуешь ради нас.

— Ради всех, — поправил я. — Включая себя.

Каспар крякнул, покачал головой и потянулся к кружке с остывшим кофе, которую Инесс заботливо ему придвинула.

— Ну, раз так, — сказал он, сделав глоток, — рассказывай дальше. Чем я могу помочь?

— Есть ещё кое-что, — сказал я, отодвигая пустую кружку. — Прежде чем мы начнём готовиться к погружению, я хочу вас кое с кем познакомить.

Каспар, уже успев допить кофе и немного взбодриться, вопросительно поднял бровь. Инесс, сидевшая у печи и перебиравшая в пальцах край шерстяного платка, загадочно улыбнулась, опустив глаза, старик тут же это заметил.

— Ух лиса! — он погрозил дочери пальцем, — Знает что-то, а молчит. Ну, выкладывай, Владимир.

— Это мой добрый друг, без неё ничего не получится.

Каспар на мгновение задумался, потом решительно кивнул: — Твой друг — мой друг. Веди, сынок, знакомь.

Мы поднялись из-за стола и двинулись вниз. На первом этаже всё также бодро стучал топор, Марко вошёл во вкус и, кажется, планировал превратить в дрова все деревянные предметы на Маяке. Увидев нашу процессию, он остановился, вытер пот со лба и вопросительно глянул на меня.

— Марко, бросай пока работу, — сказал я. — Пойдём с нами, хочу познакомить вас с одним… другом. Да и вы ещё на нижних этажах не бывали.

Старший матрос ухмыльнулся, сунул топор за ремень так, что лезвие опасно блеснуло у бедра и с готовностью кивнул.

— Веди, командир!

Мы спустились по винтовой лестнице к подвальному люку. Я откинул тяжёлую крышку, пропустил гостей вперёд, а сам задержался, чтобы плотно задвинуть засов.

Каспар и Марко замерли на пороге подводной комнаты. Старик медленно обвёл взглядом светящиеся кристаллы в нишах, стеклянную полусферу радара в центре, внутри которой лениво переливался фиолетовый туман…

— Матерь Божья! — выдохнул он, подходя к окну и прижимая ладонь к холодному стеклу. — Это ж надо! Под водой, Святой Николай! И ведь сухо!

Марко тем временем крутил головой, разглядывая светильники.

— Глянь-ка, капитан, — он ткнул пальцем. — Камни как на ладони, и никто их не берёт.

— А кому брать-то? — Каспар пожал плечами, не отрываясь от окна. — Тут кроме смотрителя живых душ нет.

Я уже спускался на минус второй. Инесс скользнула за мной, а мужчины остались наверху, глазея на комнату, будто попали в музей.

В шлюзовом отсеке было тепло и тихо. Мирель лежала на каменном полу, свернувшись клубком, насколько это возможно с длинным хвостом, и закрыв глаза. Мокрые волосы разметались по плитам, кажется, она и впрямь успела задремать.

— Мирель? — негромко позвал я.

Русалка вздрогнула, приоткрыла один глаз и, узнав меня, сладко потянулась, выгнув спину и хвост.

— Смотритель. Тут так тепло и сухо, правда, жёстко немного, но всё лучше, чем в холодной воде.

— Ты ещё о кровати не знаешь, — не удержался я от улыбки. — Вот это, скажу тебе, изобретение человечества! Мягкая, с одеялом…

— И подушка! — подхватила Инесс.

Мирель недоверчиво покосилась на нас обоих, мы говорили очень странные для неё вещи, фыркнула, но тут же посерьёзнела, заметив, что я не один.

— Ты привёл их?

— Да, — я присел на корточки рядом с ней. — Каспар и Марко, капитан и его матрос. Они хорошие, Мирель, по крайней мере, Каспар точно, ты не бойся.

Русалка медленно кивнула, но её пальцы нервно сжались в кулаки. Я поднялся и, не оборачиваясь к лестнице, крикнул: — Каспар, Марко! Спускайтесь!

И тут же пожалел.

Ещё до того, как закончил фразу, кто-то прыгнул со ступеней у меня за спиной, Инесс вскрикнула. Поворачивая голову, я краем глаза увидел Марко, тот с искажённым от ярости лицом и топором в руке, летел прямо на Мирель.

— Чудовище! — выбросил он, брызгая слюной.

Матрос занёс топор, пролетая мимо меня, и в ту же секунду я впечатал кулак прямо ему в грудь, сбив траекторию. Марко отлетел к стене, выронил топор и сполз на пол, захлёбываясь кашлем.

— Какого чёрта?! — заорал я.

Мирель сжалась в комок у стены под крюками со шлемами, её глаза стали огромными от страха. Инесс одним прыжком подскочила к ней, обхватила русалку за плечи и прикрыла собой.

Я перевёл взгляд на Марко, который всё ещё не мог отдышаться, и добавил: — Ещё раз такое выкинешь, отрублю тебе руки. Понял?! Никто здесь её не тронет!

Каспар стоял у лестницы и смотрел на происходящее спокойно, словно мыслитель, давно понявший суть Марко, потом подошёл к нему, нагнулся, поднял с пола топор и без лишней суеты сунул его себе за ремень камзола.

— Ты что это удумал, старший матрос? — спросил он тихо, но в голосе звенела сталь.

Марко наконец откашлялся, вытер рот рукавом и, не поднимая глаз, выдавил: — Виноват, капитан.

Каспар вздохнул, покачал головой и повернулся ко мне. Тяжёлая ладонь легла мне на плечо и мягко, по-отечески сжала.

— Извини, Владимир, — сказал он негромко. — Такого больше не повторится, я ручаюсь! — его слова прозвучали пугающе твёрдо.

Напряжение в мышцах медленно отпускало, Каспар тем временем уже шагнул к Мирель. Та всё ещё жалась к стене, но Инесс, заметив приближение отца, чуть ослабила хватку и подбодрила русалку взглядом.

Старик присел на корточки, уперев руки в колени, и посмотрел на Мирель снизу вверх. Его обветренное, покрытое морщинами лицо вдруг стало мягким, почти домашним.

— Ты прости нас, дочка, — Инесс коснулась плеча отца, дав понять, что он всё делает правильно, — напугали тебя морские дикари.

Мирель медленно, всё ещё с опаской, но уже без дрожи протянула ему руку.

— Это мне? — его усы дрогнули в улыбке. — Балуешь меня, дочка.

Каспар бережно пожал её хрупкую ладонь. Я посмотрел на них и отвернулся, давая им мгновение тишины. А в голове уже крутились совсем другие мысли.

Марко.

У меня вообще-то имелись на него грандиозные планы. Он опытный моряк с крепкими руками, плюс знание воды. В идеале за кристаллами должен бы спускаться он, теперь отпускать его с Мирель никак нельзя. Просить русалку достать камни, чтобы он решил, что она курица, несущая золотые яйца? Ну уж нет!

Мелькнула даже мысль избавиться от Марко, но я тут же отогнал её. Эмоции.

Изолировать матроса невозможно, это же чёртов Маяк!

Обстановку надо разряжать.

Я шагнул к Марко, который уже поднялся с пола и стоял, потирая ушибленную грудь, глядя куда-то в стену. Лицо у него было красное то ли от стыда, то ли от кашля.

— Марко, — сказал я ровно, без угрозы, но и без подобострастия. — Давай зароем топор войны.

Он поднял на меня затравленный взгляд, но уже, слава богам, не такой бешеный, помолчал, потом медленно протянул руку. Жёсткая, как наждак, и холодная ладонь крепко сжала мою.

— Удар у тебя хороший, Владимир, — признал он нехотя, — Кузнечный. Рёбра, кажись, целы.

Я кивнул и отпустил его руку. Марко перевёл взгляд на Мирель, та всё ещё сидела у стены, спрятавшись за спинами Каспара и Инесс. Он смотрел секунду, не больше, потом резко отвернулся и, не говоря ни слова, зашагал к лестнице.

Пусть идёт, ему сейчас нужно побыть одному.

Я поднял дверь шлюза и присел на корточки рядом с русалкой.

— Прости, что так вышло, — сказал тихо. — Не ожидал. Подвёл тебя.

Мирель качнула головой, и мокрые пряди скользнули по её плечам.

— Ты не подвёл, Смотритель, я привыкла…

Она легко, одним текучим движением скользнула в воду, подняв тучу холодных брызг.

Инесс, вытирая мокрые щёки рукавом, наклонилась ко мне и тихо, чтобы слышал только я, спросила: — Владимир…, а почему она его не заколдовала? Ну, Марко?

— Потому что слишком добрая, — ответил я просто.

Инесс замолчала, переваривая услышанное, а я уже думал о другом: пора готовиться к погружению. Став на колени у края шлюза, опустил ладонь в воду. Холодная, но не ледяная, океан хорошо прогрелся после лета.

Вытер руку о штаны и поднялся.

— Ну что, друзья, — я обвёл взглядом Каспара и Инесс. — Пора узнать, сработает ли эта штуковина....

Глава 6

Я задвинул кристалл обратно в посадочное гнездо, зеленоватый отблеск на секунду оживил стекло шлема и погас. Запустится, когда надену.

— Сейчас вернусь, — сказал я, устраивая шлем подмышку. — Только гляну на карту, намечу пару точек для начала.

Каспар кивнул, Инесс скрестила руки на груди. Она смотрела так, словно я уже утонул и даже не попрощался, последнее явно злило её больше. Мирель кружила где-то внизу, иногда заглядывая к нам с вопросом «ну, давай уже быстрее».

Быстро не получилось. Я поднимался медленно, отмеряя каждую ступень, тянул время и думал. У люка, где подводная комната переходила в колодец первого этажа, стоял Марко, опираясь плечом о стену и немного склонившись. Увидев меня, он выпрямился.

— Как себя чувствуешь? — спросил я, останавливаясь.

— Нормально, — процедил он, не глядя в глаза. — Заживёт.

Топор войны не зарылся, между нами чувствовалось напряжение.

Возле радара, поправив сползающий шлем, я коснусь невидимого для Марко интерфейса. Вот она, белая сетка, усеянная точками, моё клубничное поле, ходи да собирай. Я выбрал три точки, что лежали ближе всего к основанию рифа, метрах в тридцати от Маяка. Запомнив координаты, прикинул карту на дно. Погрешность метров пять, ошибусь, не страшно, это не киркой махать.

— И что ты там видишь? — из-за спины раздался голос Марко, в котором отчётливо слышалась неприязнь, а может, и зависть.

— Карту кристаллов, — ответил я, не оборачиваясь. — Особенность Маяка.

Скрывать это незачем, я должен был вернуться с камнями в руках, так что…

— С такой картой можно и продавать камушки, — хмыкнул он. — Озолотиться.

— До торговли мне дела нет, сейчас главное — не заморозить Маяк, — мой голос звучал непривычно отрешённо. — Без шлема на такой глубине не прожить и минуты, да и пловец из меня так себе.

— Шлем, значит, — Марко хмыкнул, на этот раз тише, с каким-то горьким привкусом. — Везёт тебе, смотритель.

Я не ответил. Везение — штука относительная, особенно когда твоя жизнь зависит от магической стекляшки.

Отец с дочерью что-то оживлённо обсуждали. При моём появлении Инесс нервно выдохнула, Каспар только качнул головой; в его взгляде читалось что-то отцовское, тревожное и гордое одновременно. Я шёл им навстречу, словно Гагарин по плацу космодрома. Мой первый полёт… Будет ли он нормальный?

Из воды показалась голова Мирель.

— Готов, Смотритель?

— Готов, — сказал я и начал раздеваться.

Куртка, рубаха и штаны полетели на пол. Скамеечку, что ли, поставить? Неудобно. Я остался в одних трусах и поёжился, не столько от холода, сколько от неловкости.

— Извини, Инесс, — буркнул я, не глядя на неё. — Обстановка не для парада.

Кажется, она ответила, но я уже не слышал. Голова влезла в стеклянную сферу, воротник с кристаллом на груди облепил шею. Камень молчал, мерцая, как индикатор.

— Каспар, — я чуть повысил голос, обращаясь к старику. — Вернусь как сосулька. Возьми Марко, поможете выбраться. — Да бл**, стекло запотело.

Он кивнул: — Сделаем, сынок.

Я присел у края полыньи и опустил ноги в воду. Чёрт, холодно! По телу побежали мурашки, мгновенно образовав гусиную кожу. Шлем молчал. Глубокий вдох. Пальцы вцепились в края шлюза. Чтобы на крещение нырнуть в прорубь, даже бывалые моржи топчутся на берегу, так что за нерешительность я себя простил.

Резко вдохнув и держась руками за обод люка, я медленно сползал в воду. Меня волновала не температура, а давление.

Когда вода дошла до живота, тело начало слегка сжимать. Сделал вдох. Получилось, но с трудом, будто меня завалили подушками.

Я погрузился по грудь, не отпуская рук, и дышать стало ещё тяжелее. Рёбра сдавило, и при попытке сделать глубокий вдох грудь пронзила давящая боль.

Почему не включается?! Не тот шлем?!

Накатила паника, я дёрнулся к краю шлюза, чтобы выбраться, и в этот момент кристалл засветился, погасив тревогу.

Мягкий зелёный свет разлился по шлему изнутри, прозрачный, едва заметный зеленоватый дымок заполнил сферу перед моим лицом. Он коснулся ноздрей, проник в рот, без вкуса, без запаха, только принёс с собой ощущение тепла, и в тот же миг боль ушла, рёбра расправились, лёгкие освободились. Я сделал осторожный вдох, выдох, и ещё вдох…

Работает, чёрт возьми!

Ослабив хватку, скрылся под водой, опустился метра на два вниз и… остановился.

Плавать кристалл не учил. Я висел на одном месте рядом с такой же беспомощной водорослью, которая оторвалась от куста и теперь высокомерно изображала меня.

Из темноты выплыла Мирель, её хвост двигался плавно, почти без усилий. Она замерла рядом, склонив голову набок, потом показала пальцем на меня, на свои руки, на хвост и медленно, утрированно изогнулась всем телом, демонстрируя мне движение. Волна прошла от головы до кончика хвоста, и она скользнула вперёд на целый метр.

Я попробовал повторить. Дёрнулся, загребая воду, и вместо плавного скольжения провернулся вокруг своей оси, едва не зацепив водоросль. Мирель беззвучно рассмеялась, пузырьки воздуха сорвались с её губ. Она показала ещё раз, медленнее. Попробовал снова, и получилось! Я двигался! Медленно, уродливо, но я плыл. Вот и славно, для поисков сойдёт.

Захотелось посмотреть со стороны на подводные этажи, как когда-то с утёса я впервые взглянул на Маяк. Обернулся. Сквозь чёрную толщу воды Маяк выглядел непререкаемым воплощением ориентира. Огромные витражи освещённых комнат наверняка были видны издалека. Он уходил вверх под скалу, как гигантский светящийся улей или фонарь.

В окне я разглядел три силуэта. Они стояли, прижавшись лицами к стеклу, и смотрели в нашу сторону, но, думаю, видели только зелёную точку моего кристалла.

Мирель взяла меня за руку и потянула вниз. Всё правильно, нужно торопиться.

Мы опускались медленно, давление росло. Я чувствовал, как вода сжимает тело, но кристалл быстро компенсировал разницу. Никакой боли, только лёгкое сопротивление. Технология, чтоб её! Древняя, магическая, но технология.

Наконец мы добрались до каменистого склона рифа, поросшего чем-то тёмным, живым и шевелящимся. Взглянув на Маяк, я прикинул расстояние. Ну-у, примерно на месте с погрешностью в десять-пятнадцать метров. В темноте чёрные кристаллы, если они здесь есть, должны быть видны, они хоть и слабо, но светились, так что ориентир понятен.

Мирель метнулась в сторону и исчезла за выступом скалы, оставив меня одного, дрейфующего прямо над рифом. Кристалл на воротнике давал света метра на полтора, не больше, всё, что дальше, тонуло в чернильной мути.

Перебирая руками по дну, я медленно двигался, осматривая каждый сантиметр. Камни, водоросли, какие-то тени в расщелинах… Глаза постепенно привыкали. Вдруг что-то скользкое обвилось вокруг моей ноги.

Я дёрнулся, в панике забил руками, пытаясь вырваться. Осьминог или змея!

Из темноты, словно призрак, появилась Мирель, скользнула вниз и одним движением распутала водоросли, обмотавшие мою щиколотку. Её плечи тряслись от беззвучного смеха.

Я погрозил ей кулаком. Очень смешно!

Она показала на меня, на водоросль, и сымитировала удушение, высунув язык.

— Ай, да ну тебя! Язва! — я махнул рукой и двинулся дальше, стараясь держаться поближе ко дну. Русалка снова исчезла, двигаясь в воде с поразительной лёгкостью. Не удивительно, что эта девчонка играла с акулами в догонялки. Так, о чём я, вообще?

Я уже начал думать, что выбрал не то место, когда заметил слабое свечение под нависающим кораллом.

Нашёл!

Сунул руку в расщелину, и вытащил находку под зелёный свет.

— Вот оно! О-о-у-у, — разочарование оказалось велико

Маленький рак-отшельник сидел в раковине и таращился на меня бусинками глаз, его брюшко светилось мягким голубоватым светом. Он грозно пошевелил клешнями, явно недовольный, что его потревожили.

— Да что ты будешь делать?! — взмахнуть руками от досады оказалось не так-то просто.

Я осторожно вернул рака на место и уже собирался плыть дальше, когда из темноты прямо перед моим лицом вынырнула Мирель. Я шарахнулся в сторону, едва не врезавшись шлемом в скалу.

— Да чтоб тебя! Мёртвого напугаешь! — прокричал я, надеясь, что до неё долетит хотя бы «бвбввбввб! Уввувуввв!»

Русалка снова беззвучно рассмеялась, а потом разжала кулак. На её бледной ладони лежал чёрный кристалл, он мягко светился и казался куском самой ночи, упавшим на дно.

Я выдохнул и показал ей большой палец. Один есть.

Сверкнув чешуёй хвоста, она снова исчезла в темноте. Я остался один с кристаллом в руке и медленно уплывающим в сторону раком-отшельником, который, кажется, очень обрадовался, что от него отстали.

Продолжая поиски, я крутил в руке чёрную слезу. Хорошо бы его зажечь. Светильники в комнате как-то же работают, горят без питания и физического урона. Если разобраться, можно сделать себе подводный фонарь. Я мысленно поставил галочку: «Разобрать, изучить, повторить». Когда-нибудь.

Оказалось, что у меня нет ещё и мешка. Забыл, старый дурень! Придётся держать находки в руках, ведь это всё равно пробная прогулка, в следующий раз подготовлюсь лучше.

Мирель то появлялась из темноты, то исчезала за выступами рифа. Вот она здесь, а через секунду уже в десяти метрах, перебирает какие-то ракушки.

Под широким плоским кораллом мелькнул слабый огонёк. Я потянулся вниз, цепляясь свободной рукой за камень. Там, на белом песке лежал кристалл, на сей раз найденный лично мной. Я выудил его и положил к первому. Отлично.

Мимо проплыла маленькая жёлтая рыбка. Яркая, как канарейка, она покружила вокруг моего шлема, потыкалась носом в стекло, кажется, пытаясь понять, что я такое. Попытка дотронутся оказалась неудачной, рыбка увернулась, сделала победный круг и скрылась во тьме, но внезапно стала видна, как будто за моей спиной вдруг включили мощный прожектор. Сильный поток света приближался, словно поезд метро. Я обернулся, и сердце замерло.

Прямо на меня, неторопливо покачиваясь, плыла рыба, огромная, размером с хорошего поросёнка, с удлинённым телом и широкой пастью, усеянной кривыми зубами-иглами. Тонкий отросток, торчащий из головы и загибающийся вперёд, светился ярким, почти слепящим светом, потому что на его конце, в том фонарике из научных журналов, были не люминесцентные бактерии, а чёрный кристалл. Свет разгонял тьму на десятки метров вокруг. Удильщик плыл прямо на меня, но, казалось, не замечал, его мутные, глаза смотрели сквозь.

Я замер, боясь пошевелиться и заворожённо разглядывая древнее чудо, но в этот момент холодные пальцы Мирель сжали мою ладонь. Я перевёл взгляд. Она приложила палец к губам, а потом показала на рыбу и медленно, успокаивающе провела ладонью вниз. «Тихо, спокойно. Всё в порядке».

Удильщик проплыл мимо, едва не задев меня боком, и двинулся дальше, освещая путь. Кажется, ему вообще было на нас плевать. Да он же слепой!

Только теперь я смог разглядеть лишенный солнечного света подводный мир.

Кораллы, о существовании которых я даже не подозревал, расцветали в его лучах, розовые, оранжевые, бледно-лиловые. Они громоздились друг на друга, образуя причудливые замки и башни, и в их ветвях прятались рыбы. Вот стайка серебристых мальков брызнула в сторону, испуганная светом. Вот одинокая креветка, отбившаяся от своих, суетливо перебирая лапками, пятится в тень. А вот в расщелине затаилась мурена, только голова торчит, и её зубастая пасть то открывается, то закрывается.

Я просто смотрел, впитывая этот невозможный, фантастический мир.

Глубоководный монстр удалялся, унося с собой свет, но я уже заметил то, что искал. Там, где только что проплыла рыба, на камне лежал чёрный кристалл. Я пристроился за ней, держась в освещённой полосе, и подобрал находку. Три.

Мирель мелькнула рядом, нырнула куда-то вбок и через секунду вернулась, держа в руке четвёртый. Она улыбнулась и протянула его мне.

Я уже собирался повернуть назад, к Маяку, но тут заметил движение у самого дна, что-то плоское медленно ползло по камню, перебирая десятками коротких лапок. Господи, трилобит! Настоящий, доисторический, будто из музея! Размером с ладонь, он деловито исследовал поверхность рифа, не обращая внимания ни на свет, ни на нас.

Мирель подплыла к нему, опустилась рядом и провела рукой прямо перед его мордой так близко, что почти коснулась. Трилобит не отреагировал. Она обернулась ко мне, развела руками и покачала головой. «Совсем слепой».

Я смотрел на это существо, которое, возможно, жило здесь тысячу лет, а может, и миллион. Слепой, медлительный, он полз по своим делам, не подозревая о красоте, что его окружала, и мне вдруг подумалось, а ведь я был таким же. Прожил жизнь во мраке каморки у лифта и никогда не узнал бы, что где-то рядом целый мир.

Ну, довольно смазливой философии!

Я потряс головой, отгоняя нежданно нахлынувшее лирическое настроение.

Мирель легонько тронула меня за плечо и указала в сторону Маяка. Пора возвращаться. Я кивнул, сжимая в руке четыре кристалла. Мне было неизвестно, сколько времени проработает шлем, может, неделю, а может, полчаса, и проверять что-то не хотелось.

Метров за десять до шлюза я глянул в окно минус первого этажа. Там, за толстым стеклом, всё ещё стояли трое.

Пока я смотрел, самая низкая фигура отделилась от остальных и быстро двинулась в сторону шлюза. Марко. Побежал встречать, наверное, хочет исправиться. Может, и правда зря я на него ополчился?

Мирель, плывшая рядом, тронула меня за плечо. Показала на Маяк, потом на меня, потом куда-то в темноту и сделала жест, мол, сам доплывёшь, я сейчас вернусь. Наверняка заметила ещё один кристалл. Неуёмная девчонка!

Чёрный хвост мелькнул и исчез в темноте, а я подплыл к открытому люку и протянул руки к бортам. Марко стоял, скрестив на груди руки, будто нервничал.

Подтянувшись из воды по плечи, я первым делом выложил на каменный пол четыре мокрых кристалла. Они звякнули, ударившись друг о друга.

— Хороший улов! — выдохнул я, переводя дыхание.

— Хороший улов, — повторил Марко, на его лице промелькнула хищная улыбка.

Что-то здесь не так.

— Где Каспар? — крикнул я. Голос в шлеме прозвучал глухо, как из бочки. — Инесс?

Где-то наверху, за спиной Марко, послышались торопливые шаги.

— Идут, — ответил он и одним движением сдёрнул с меня шлем. Я не успел даже вскрикнуть, как лёгкие сдавило, запечатав звук в горле. Я схватился за воротник шлема, и в ту же секунду тяжёлый сапог ударил мне в лицо, толкая обратно в воду.

— Сука, вот упёрся!

От нового удара пальцы сорвались с воротника.

— Марко! — прорезался голос Инесс.

Вода сомкнулась над головой. Я камнем падал на дно и уже не мог различить силуэты, только заметил, что в комнате началась какая-то возня. Внезапно, люк закрылся. Отрезав меня от света...