Смотритель
Глава 1
Смотритель.
Оркестр грянул преображенский марш и на смотр выдвинулся Его Императорское Величество, Александр Второй. Предстояло награждение по случаю окончании русско-турецкой войны. Объехав верхом строй армии, он спешился и подошел к строю отдельно стоящих солдат и унтеров, которых командование выделило для награждения Императором. Государь оглядел строй, снял фуражку и перекрестился на знамя с ликом Спасителя. Повинуясь команде строй не стал креститься, а ждал приказа. Скобелев тут же приказал «шапки долой» и строй перекрестился, сняв головные уборы. Император обошел строй внимательно вглядываясь в лица солдат. Строй стоял по команде «смирно» и ел глазами начальство.
- Ну здорово богатыри! – произнес Император.
- Здравия желаем ваше императорское величество! - грянул строй.
- Поздравляю вас с окончанием войны и победой над неприятелем, - продолжил Император.
- Ураааааа! Урааааа Урааааа! – ответил строй.
Распорядители тут же поднесли столик для наград и начали раскладывать все по спискам.
- Вольно, - произнес Александр.
- Вольно! - отзеркалили Скобелев.
В конце церемонии осталось только шестеро казаков с лошадьми. Они в строю никак не смотрелись и их оставили на потом. Император вручил всем награды и последним в списке по алфавиту был громадный казак с огромным вороным конем.
- Обзовись, - приказал Император.
- Урядник Черемных, Ваше Величество!
- Откуда сам?
- Терско-Сунженское казачье войско!
- Где такого красавца взял? – кивнул на коня Император
- Трофей! Перса приголубил, а конь испанских кровей – отрапортовал урядник.
- Женат?
- Никак нет. Не успел батя женить до войны!
- У тебя полный бант урядник. В станицу вернешься под батей и будешь ходить до женитьбы. А то я тебе службу предложу, как бантисту. Как? Согласишься?
- Дык, всегда готов служить, только вот что делать то нужно? Я ж по кабинетам ходить не умею.
- Грамотен? Счет знаешь?
- Так точно! Все знаю и счет и грамотой владею. Батюшка научил.
- Тогда приходи в штаб вечером. Вон адъютант мой тебя проведет – там и скажу.
- Рад стараться, ваше императорское величество! – прикоснулся краем ладони к папахе казак.
Вечером казак подошел к постам у штаба армии и там его признали адъютант тут же проводил его в приемную палатку. Потом вышел сам Император и поманил его за собой.
- В картах разумеешь?
- Так точно. Учили нас.
Александр развернул карту и показал место. На карте место было обведено и посмотрев масштаб урядник прикинул площадь. Там было просто миллионы десятин тайги.
- Вот урядник кабинетные земли. Знаешь, что это такое?
- Земли короны, то есть Ваши земли.
- Именно. Вот такую тебе службу предлагаю – смотреть за ними как за своими. Подъемные будут. Жалование, как бантисту. Грамота будет местному атаману Уссурийского войска, чтобы вспомогал тебе. И самое главное – никаких податей не надо. Из реестра тебя не выпишут. А для вспомоществования все, что там найдешь на продажу тебе отходит. Только тайгу сохрани как есть. И животину тамошнюю. Охота там пришлым воспрещена совсем. Только тебе и твоим домочадцам. Если только кабаны разведутся – но на то есть отдельный указ на отстрел. Ну что казак, принимаешь предложение?
- Так точно! Принимаю. Только вот бы до дома перед службой съездить. А то потом из такого далека и не доедешь. И подарки отдарить родным. Да и ружья бы мне не помешали. У турков вон приличные американские есть. Почти как наши, но легче. И боеприпас бы еще. Там то тайга.
- Добро, завтра будет приказ на твой отпуск на месяц без дороги, а потом явиться в канцелярию двора и там тебя оформят как положено. Дорога за казенный счет. Ружья выберешь сам из арсенала. Дам команду. И белое оружие не забудь. Там бандитов местных полно.
- Есть! Разрешите идти?
- Иди урядник, - махнул рукой Император.
Черемных получил предписание в штабе и в составе своей части отбыл на родину. В своей станице отдарился подарками и трофеями, похвастался крестами и помолившись в станичной церкви отбыл в столицу, получив благословение отца с матерью. Предписание гласило, что его проезд с конем оплачивался казной. Коня он сдал в багажный вагон для гужевых, а сам устроился в вагон второго класса. Через семь дней он уже прибыл в столицу и отправился в канцелярию Его Величества за бумагами. Там он узнал, что все бумаги на него были готовы и получив их отправился к казначею за проездными и подъемными. К счастью, тот еще не ушел и казак получил проездные, кормовые, подъемные и казенные на становление хозяйства. После чего отправился в арсенал и там по записке из канцелярии выбрал себе оружие. Он остановился на винтовке и карабине Бердана №2 и карабин Винчестера из трофеев. Тоже однозарядный Ко всему этому он получил по тысяче патронов на ствол и всякие ЗИПы для ремонта оружия и средств ухаживания. К этому всему еще дали двустволку тульского завода с патронами и всеми средствами перезарядки, порох, пыжи и воск и свинцом в прутках. Капсюли были отдельно. Дополнил арсенал парой револьверов Смит-Вессон с боезапасом. Из белого оружия, кроме своего кинжала и шашки он выбрал бебут и турецкий ятаган. А также пару охотничьих ножей и топорик. Подумав, еще взял пехотную лопатку, которые только поступили на вооружение. Обоз он будет уже формировать позже. На то была отдельная команда. Это надо было ехать на склады гарнизона за вещевым довольствием и продуктами. На другой день он уже получил все со складов гарнизона. Гужевые повозки, лошадей, вещевое довольствие, шанцевый инструмент, котловые причиндалы, продовольствие и отделение солдат для сопровождения обоза. После чего явился в канцелярию и отчитавшись, получил погоны вахмистра - как бы через чин и предписание представиться атаману Уссурийского казачьего войска с приказом обеспечить новоявленного вахмистра местом дислокации для исполнения службы смотрителя кабинетных земель, с памяткой о его правах и обязанностях. Отдельно он получил Указ Государя о его назначении со всеми наказами помогать ему всем чинам империи при несении службы смотрителя.
Построив солдат, казак велел всем идти в церковь помолиться за добрую дорогу и раздал всем деньги на пропой. В дороге питие осуждалось. Потом сел с их унтером и распределил обязанности в дороге. Ну и выпили понемногу. Пить с рядовыми унтерам было невместно. А вахмистр - это выше старшего унтера. На следующий день все колонна двинулась на вокзал и сдав в багажные вагоны все имущество разместились в поезде на Москву, где им предстояла пересадка.
Черемных был строгим командиром. Отделение солдат его слушалась беспрекословно. Тем более бантист. Добирались они до Хабаровска почти полгода, но с Божьей помощью добрались. Чугунки то еще не было. По приезду, он тут же явился к генерал-губернатору Восточной Сибири генералу Шелашникову Константину Николаевичу для доклада. На его счастье, атаман был тут же, а не в Уссурийске. Так что представление не заняло много времени и получив уже местные документы он отправился знакомиться с фронтом работ. Отделение пока оставили у него в подчинении, пока атаман не выделит кого-то взамен. Территория была огромная и образовывала квадрат между Уссурийском, Благовещенском, Хабаровском и Харбином. Основной точкой были отроги Малого Хингана. Дорог там не было, а граница с Китаем - вот она. Да тут дивизии мало, чтобы все охранять. Тут армия потеряется в тайге. Но глаза боятся, а руки делают. Должность у него высокая. Никому он тут не подчиняется. Наоборот, он может себе придать отряды казаков для охраны территорий. Кабинетные земли это тебе не хухры-мухры. Это земли самого государя-императора.
Получив карту, казак выдвинулся к Малому Хингану искать место под главный пост. Тут горы, почти как у них на Кавказе. Понятное дело. Три месяца скитаний дали себя знать и он выбрал себе место под хутор. Как и планировал, выбрал место под дом на вырост, конюшню, баню, амбар и хлев для скотины. Рядом был огромный сенокос, три поля под пашню, два ручья и пара десятин под огород. Запряг солдат на валку леса, а сам отправился осмотреться. Затарился на неделю, но как обычно перебдел и взял еще провианта. Сначала решил осмотреться по границе с Китаем. Оттуда все хунхузы лезли. Вот и решил проверить там как и что. Его боевой конь не подвел. Нес спокойно, зная горные тропы. Такую тушу не просто было тащить на себе. Семь пудов с гаком – это не шутки. Черемных был из семьи новгородских ближников, которые переехали на Кавказ еще при царе Иване Третьем. Придерживались они старой веры и крестились двуперстием. Но и Перуновы заповеди помнили. И Велесу завсегда ставили жертву. От них не убудет, а с богами шутки плохи. Да и отец всегда поминал всех богов в молитве. И его учил. Встав на ночлег у границы с Китаем, он запалил костерок без дыма и сварил кулеш. Хлеб был с собой и чай потом приварил в малом котелке. Поужинав, он выпил чаю и развернув кошму из бурки и завалился спать.
Разбудила его заполошная стрельба. Мгновенно вскочив, он подхватил карабин с подсумком и скрылся в кустах. Шашку он не брал, а только кинжал и нож. Был еще штык, но воевать в тайге штыком, та еще тема. Костер давно погас и не выдал бы его. Выстрелы были со стороны Китая. Постепенно, передвигаясь на выстрелы казак присматривался и понял, что кто-то кого-то преследовал. Скорее всего китайцы кого-то из контрабандистов. Удивившись, он залег в подлеске и стал высматривать лиходеев. Пока были утренние сумерки, было ничего не видно, но постепенно солнце вставало и стали видны детали. Он отчетливо увидел китайцев, которых ни с кем не перепутаешь, числом не менее взвода. Он видел их командира и залегших солдат. Они не горели желанием кого-то захватить – все хоронились как могли. Потом он увидел тень или кочку, которая метнулась в сторону солдат и потом к еще одному секрету. – Эка ловок, контрабандист-то – подумал казак. По росту он понял. что это явно не китаец. Здоровый мужик, но ловкий. И явно не боится солдат. И решил помочь. Тот явно ничего не тащил. Видать просто нарвался на догляд. Да и нечего было оттуда тащить кроме чая императорского, да фарфора. С серебром у них было туго. Наоборот, они отсюда все пытались протащить к себе.
Черемных приметился и выстрелил в командира. Тот взмахнув руками исчез в кустах. Потом, перезаряжаясь стал просто расстреливать остатки взвода. Он раза три менял позицию, как велели командиры. Плохо, что карабин был однозарядный. Но он привык и перезаряжался быстро. Война она учит быстроте. Потом зайдя с тылу, расстрелял еще трех человек, не выдавая себя. Прислушавшись, он не услышал новых звуков. Было тихо. Он потихоньку огляделся и пока вылезать из засады не стал.
- Давай вставай уже, - произнес густой голос сзади, - кончились бусурмане, мать их. Пошли трофеи делить.
Черемных удивленно посмотрел назад, но никого не увидел. Встав, он еще раз осмотрелся и увидел мужика выше его роста и довольно крепкой фактуры в каком-то костюме из веток и травы. Тот откинул капюшон улыбнулся. Оказалось, что это молодой парень лет так 20-22х с приятной улыбкой и зелеными глазами. В руках у него был карабин неизвестной конструкции, на поясе охотничий нож.
Черемных давно уже перестал чему-то удивляться, тем более тут своя жизнь, пока ему неизвестная. Мало ли кто тут и как ходит. Но этот то точно наш. Так что он спокойно перехватил карабин и пошел с неизвестным осматривать поле боя. Они осмотрели все тела, сняв все им нужное. Оружие, сбрую, сапоги, амуницию, боеприпасы и продукты. Потом молодой посмотрел на трупы и сказал, что не гоже так бросать их, но и похоронить сил нет. Решили скинуть их в овраг и обвалить край, чтобы завалить тела землей. Сделав дело, молодой не успокоился, пока не нашел их коновода с лошадьми. Он быстро передвигался по тайге, чем удивил казака и потом снял коновода и живым притащил его на веревке. Всех коней он взять сам не смог и пришлось казаку ему помогать. Но то для него блажь. Легко справившись с лошадьми и оставив их пастись, Черемных стал обустраивать лагерь на ночь. Он нашел свою кошму, привел коня к лагерю и стал готовить кулеш. Молодой выпрыгнул на поляну и опять откинув капюшон, внимательно посмотрел на его припасы. Хмыкнув, он достал мешочек и бросил его казаку.
- Добавь пару щепоток в варево. Будет вкуснее, – произнес он. – Потом отдашь. И опять исчез.
Казак спокойно доварил кулеш и стал есть. Тут же появился молодой и достав свою миску, наложил себе кулеша и вынув сухарь тоже стал есть. Так они молча и поели. Травки для кулеша оказались в жилу и сделали блюдо более вкусным. Котелок они очистили без проблем. Потом выпили чаю и Черемных достал свою турецкую трубочку и закурил. Молодой только поморщился, но ничего не сказал. Он пил крепкий чай мелкими глотками с лимонником и сахаром. Допив чай, он вылил остаток в костер.
- Ну давай знакомиться, неожиданный помощник, - произнес он. – меня Николай зовут, или Нико, как мама зовет.
- Вахмистр Черемных, - ответил казак.
- Да мне твои регалии по барабану. Звать-то тебя как?
- Ярослав я, - в армии не принято по именам, - ответил он.
- Ага. Яр значит. Фамилия у тебя сибирская вроде. Из местных?
- Нет. Я из Сунженского казачества, но предки с Новгородчины.
- Ух ты. Маман у меня тоже из сунженских. Вот жеж. А с какой станицы?
- Георгиевская.
- Ну да. Близко. Она из Слепцовской. Ну вот и познакомились. Так, а что ты тут забыл. Тут же отродясь казаков не было в наряде.
- Смотритель я этих земель теперь. Назначен недавно. Вот и обходил вверенную территорию. Служба.
- Понятно. Тут не было смотрителей. И кто тебя назначил?
- Сам Государь-Император доверил личным указом.
- Ишь ты. Сам государь? И пошто?
- Так это кабинетные земли теперь. Вот и доверил догляд вести. Чтобы тут лихие люди охоту не вели неразрешенную. Да и за лесом следить надо. Не дай Бог пожар. И живность сохранять наказал.
- Заповедник то есть. Понятно, - протянул молодой. – Ну не глуп то Государь. Все правильно сделал. Только тебе тут одному не управится никак. Тут егерей надо дюжину, а то и поболе. И каждому заимку. Да хозяйство. Небось жалование-то небольшое. Предписано лесом питаться небось?
- Ага. Но у меня разрешение брать себе помощников и назначать им содержание. И так ты тоже обзовись, кто ты и что. Со цинской стороны пришел. Контрабанды не вижу. Но все одно положено опросить, да и бумаги посмотреть надоть.
Николай вынул рулон из мешка и отдал его Яру. – Читай, - говорит.
Казак развернул рулоны и там увидел иероглифы.
- Ты что мне подсунул?
- Так документы Яр. Мои документы. А то, что ты их не умеешь читать не мое дело.
- По-цински не читаю. Не обучен.
- Да и не парься. Можем сгонят в Хабаровск и там тебе толмачи растолмачат как и что. Или в канцелярии генерала. Мне без разницы. Жил я там и учился. Вот и всё. А потом решил, что пора домой. Вот и пришел. Надоело там.
Николай забрал свои бумаги и сунул обратно в тубус.
- Ну что давай отбиваться. Завтра разберемся, как и что. Своего китайца я тоже утром допрошу, как они тут оказались. Вроде проводник был надежный, но убили его. – закончил молодой и стал готовить ночлег. Развернув свой спальный мешок, он влез туда раздевшись до исподнего и накрывшись капюшоном заснул. Вахмистр тоже завернулся в кошму и уснул. Проснувшись, не увидел никого. Николай исчез. Он поохав встал и стал готовить себе нехитрый завтрак. Но услышав ржанье успокоился. Наверное, проверяет коней. – подумал он. Никто же не бросит трофеи так просто. Тут почти пятнадцать коней и сбруя, и оружие и еще много чего. Да и не боялся он его. Бумаг полно. Не простой он парень. Пока каша варилась выскочил Николай и понюхав воздух скривился.
- Кашу варишь что-ли? – спросил он.
- Ну да. Хлеб у меня уже черствый. Почти сухари. Да и чай есть.
- Не я пас. На-ка, вот тебе разносол подкину. – и протянул ему две плоские банки из жести, сам себе тоже оставил пару и открыв из потянув за кольцо. В нос ударил аромат масла и рыбы. Черемных, удивившись тоже вскрыл банки и увидел там рыбку, консервированную в масле.
- Сардины в оливковом масле – пояснил Николай. Ешь – вкусно. Помидоров нет. Так что вот так с хлебом нормально зайдет. Потом чаем заполируем и алга.
- Ты что татарин что-ли? – спросил вахмистр.
- Наполовину. Отец татарин, мать казачка. – а что? Татар не любишь?
- Да нет. Так просто. У нас много ваших служит.
- Наших много где. Как и ваших. Вот тут, например. Казак сунженский на Дальнем Востоке. Охренеть – не встать. Кто бы мог подумать.
- То воля Государя была, а мы служивые.
- Ну да - ну да. Ладно, кончай базар-вокзал. Пора выдвигаться, а то сейчас Тигра прибежит и тебя порвет на фиг на британский флаг. Мявкнуть не успеешь. И твоя ружбайка фиг тебе поможет.
Черемных не стал спорить, не понимая кто такая эта тигра, но на всякий случай внял голосу разума и собравшись двинулся к своему коню. Ворон спокойно стоял. Он правда зачуфанил весь овес, но это нормально. Таких коней травой не прокормишь.
Постепенно, сформировав караван они выдвинулись в сторону Уссурийска. Там надо было продать трофеи и решить, что делать дальше. По ходу они болтали. Николай рассказывал, как учился у ханьцев в монастырях. Как был на Тибете во владениях Далай-Ламы. Ярослав же о русско-турецкой войне. Как брали Шипку. Как чуть не взяли Константинополь. Как награждали и как стал бантистом.
Тут Николай уважительно отозвался.
- Так ты бантист, мать его так?! А я то, все гадаю за что тебе император то доверил свою заимку. Теперь понятно. Герой значит. Уважаемо Яр. Ты вырос в моих глазах. Семья то большая?
- Так еще трое братьев. Да сестрица старшая, но она уже замужняя. Дочку родила вот.
- А ты чего ж один? Неужели батя твой тебе не приметил невесту – не поверю. У казаков все расписано же. Почти с рождения. Мне маман рассказывала.
- Так было сговорено, но поссорился батя с тестем будущим и тот отдал дочку замуж за сына своего кунака. Ну и батя рассвирепел и чуть не убил его. Едва растащили. Чуть не всю семью хотел порубить. А он как я. Такой же здоровый. Медведь прям.
- Это да. Ты Яр точно медведь. Здоровый и сильный. Жениться то хочешь? Одному в тайге не сладко. Да и хозяйство надо тащить на себе.
- Ты это к чему меня спрашиваешь?
- Так у меня сестра в возраст вошла. Ей надо уже рожать, а она все со мной возилась. Вот и присматриваю ей жениха. Вернее мужа. Ты ей точно подойдешь. И она тебе. Красивая девка – страсть. И обучена всему. И хозяйство вести и охотиться может, и травница. А ты при должности и вообще мужчина видный. Мы ж не дворяне. Нам так выживать положено. И потом подати тебе не платить. Так что в доме будет достаток. Можешь не сомневаться. Она же росла с дедом, а он был таким же смотрителем, вернее лесником на Южном Урале. Она почитай выросла в тайге. Даже пасеку свою завела. Весь район у нее мёд покупал. И рукодельница, и швея. У нее даже олени в запаснике были ручные. Только росомах гоняла. И все сама. Дед то на службе все время был. Ты не думай, что мы безродные. Наш род ого-го. Но мы младшая ветвь. Приданое дам хорошее. Мне ее таскать по тайге постыло уже. Ей детей надо рожать. Время пришло.
Черемных не стал гнать лошадей. Они продали все трофеи в Уссурийске заметно пополнив свою казну. Вахмистр написал рапорт о бое на границе. Не упоминая Николая. Выставил как бой между контрабандистами и китайскими пограничниками. С его грамотой никто не стал задавать лишних вопросов. Он был в своем праве. Охрана кабинетных земель святое дело. Так что податей не предусматривалось. Николай тут же исчез с горизонта, пообещав, что найдет его и поехал вытаскивать сестру. Так прошло два месяца. Уже подступала осень, а потом зима. Он увидел, что его солдаты валяли ваньку, а не строили. При таких темпах строительства зимовать ему в землянке. Тут он сам взялся за дело. Но через пару дней появился Николай и как-то легкомысленно сказал, что гнать надо этих солдатиков. Они ни хрена не могут. Черемных не успел что-то сделать, как Николай всех запряг таскать бревна с лесосеки лиственницы, которую он приметил давече. Потом раздал всем корзины и послал в тайгу собирать грибы и ягоды. А сам выгнал Ярослава в дозор и сказал не появляться три дня. Тот только развел руками и отправился в предгорья искать родники, чтобы нанести их на карту.
Яр в дозоре пробыл неделю. Пошли дожди, вот и застопорилась работа. Когда они пришли их ждала построенная заимка с домом, баней, овином, сенником, конюшней и амбаром. Николай его встретил у дома. Показал все и предложил пообедать. Тут к ним вышла девушка с такими же глазами, как у Нико и дивная красавица. Ничуть не смущаясь, подала все на стол и оставила их вечерять.
- Сестра моя, - сказал Нико. – помогала мне. Ты ее пока не гони. Ей пока некуда приткнуться. Пока я себе службу найду, то да сё, поживет у тебя во флигеле. Хоть будешь сыт да обстиран. А потом я ее заберу. Продукты в чулане и на леднике. Подпол пока пустой, но то не важно. Заполню за неделю.
Они выпили пару-тройку стопок самогонки, потом чаю и пошли спать.
Глава 2
Утром Нико умотал куда-то по своим делам, а его сестра подала завтрак Яру. Так. Ничего специального. Гречка с молоком и калач к чаю. Был еще кусочек сливочного масла. Подивившись на масло, Черемных все съел и поблагодарив, отправился на конюшню. Пока помощников у него не было, решил сам обследовать часть территории. Уходил дня на три-четыре. Надо было привязать карту к местности. Сам собрал нехитрый скарб в сидор, наполнил перемётные сумки скарбом и продуктами и подхватив карабин вскочил на Ворона. Тот почувствовал работу всхрапнул и неспешной рысью двинулся в сторону гор. Казак подумал, что оставлять одну девицу на хуторе было не очень правильно. Но Николай сказал, что она стреляет не хуже него и даст отпор, если что. Да и сама таежница, чего о себе он сказать не мог.
Яна, проводив казака, взяла наладонник и подняв в воздух дрон отослала его исследовать пространство вокруг хутора. После чего составила карту земель и определила, что пойдет под пашню, а что под огород. Отдельно смотрела сенокосы. Осень поджимала. Пора было сеять озимые и собирать осенние подарки природы. Плюс она решила вспахать поля под посевы будущего года. Ей нужны были бочки под соленья и она мнемонически дала инфу Николаю по бочкам и кадушкам. И еще заказала посевной материал. Много. Получив ответку, принялась за инспектирование источников воды. Недалеко протекало два ручья и быстренько накидав схему подключения их как к водозабору составила ТЗ для дроидов. Потом разметила грунтовку до тракта. Прикинула сколько нужно коров и коз для молочного производства, чтобы не голодать. Скинула заказ Нико для приобретения шести коров и коз, ну и овец заказала пару дюжин. За два дня дроиды еще выстроили работный дом на краю хутора для нанятых работников со столовой и кухней. Печи положили голландки для обогрева, а на кухне тоже все по уму - варочные плиты на дровах, да и баню тоже. Не в хозяйской же им мыться. Еще через день прибыли нанятые работники на трех телегах. Итого всего поголовья лошадей у них стало под дюжину. Работников она тут же отправила на сенокос вручив им косы-литовки и деревянные грабли. Еще прибыли шестеро незамужних девок на отдельных подводах, которых она тут же запрягла на сбор ягод и грибов. Кое-какие уже отошли, но малину, смородину и на напрягла всех на засол капусты с клюквой и брусникой. Соль и сахар также привез Николай. Сама построила коптильню и пока дроиды пахали но ночам целину, ускакала на охоту.
Яна была абсолютно приспособлена жить в тайге и вопроса убивать животных или нет перед ней не стоял. Тут вопрос выживания. Поэтому она спокойно охотилась на кабанов. Взяв трех сохатых и два марала, успокоилась. Дроиды тут же разделывали туши на составные части и закладывали их в бочки на соления. Часть она коптила, задав нужную программу другому дроиду. Потом заморозив своим даром кубов десять воды из ручья обваляла из в опилках и кинула на ледник. Туда же переместили все мясо. Огород все-таки она засеяла и потом сумела все-таки взять немного зелени до снега. Засеяв озимые и приняв работу по солению грибов, папоротника и варки ягод она отпустила работников отдав им плату серебром. На хуторе ей мужики в зиму были не нужны. Девок она оставил ходить за скотиной и двух, как стряпух, выдав им аванс и поселив в работный дом. Муку привез опять Николай из расчета на год. Ящики под рассаду ей мужики уже сколотили. Карта засева огорода у нее уже была. И пока стояла трава она поскакала в тайгу за эндемиками. Набрала лимонника, элеутерококка и еще кучу трав. Хотя и не сезон. Еще ее фишка была – пчёлы. Она облазила все окрестности и нашла две пары пчелиных семей, но они уже отходили ко сну на зиму и она только сделала пометку на карте решив, что вернется к этому весной, правда обокрав одну семью мёдом. На зиму ей нужна было охрана от чужаков и за неимением собак решила взять волков. С ними всегда была проблема, но Яна сумела им внушить преданность территории, хотя из стаи ей подчинились только молодые волки. Она их прикормила и они остались невдалеке от хутора. Потом думая скрестить их с собаками, чтобы совсем отвадить от тайги, привязав к месту. Еще нужны были лайки, но это потом. Параллельно Яна обставляла дом вахмистра. Дроиды быстро соорудили кровати, тумбы, шкафы для одежды, пирамиды для оружия и боеприпасов, столы и стулья, кресла, комоды, горки для посуды. Ну и так, по мелочи, типа вешалки при входе. Забила чердаки сеном, для тепла зимой и почти приготовив подворье для жизни, стала собирать свои вещи. Скорее всего, Николай ее заберет куда-то подальше отсюда. С некоторых пор, она совсем не верила людям. Яр ей понравился, но он был от мира сего и она не питала иллюзий по поводу него. Хотя по ее физиологии ей уже надо было рожать. У нее особый морфогенез. Яна проинструктировал одну девушку по поводу рассады на весну, передала ей семена и оставила инструкции на бумаге. Правда писала по новому, но это могли отнести на общую неграмотность, так что не было повода переживать. Волкам наказала не показываться, а только отгонять росомах зимой. Научила девушек сыроварению в первом приближении и стала ждать брата.
Николай приехал, как и обещал, по первому снегу. Яна уже была собрана и вывела своего мерина под седлом в постромках с санями. Там были уложены все её вещи. Яна оставила письмо для Ярослава девушкам и отбыла с Николаем в сторону отрогов Малого Хингана.
Черемных приехал поздно. Все его планы были расстроены тем, что он совсем не представлял, что такое тайга. А это совсем не кавказские леса. А тут вмешалась и погода, и компас, который врал безбожно, где ни попадя. Потом у него кончились продукты и он стал жить лесом. Тяжело ему далась эта поездка. Уже пара дней как лег снег и он, подъезжая стал узнавать ориентиры. Подъезжая к хутору, он его не узнал. К тракту вела грунтовка, которая упиралась в сам хутор, где стояли господский дом из лиственницы, баня, овин с овцами, хлев со скотиной, пустой птичник, амбар для зерна, сенник для скотины, конюшня, работный дом со столовой и баней. Дровяник был забит дровами с навесом от снега. В стороне была сделана компостная яма.
Встретила его Луша, которую Яна назначила смотрящей или ключницей. Та все показала Яру по продуктам, животин, ледник, соленья и все остальные припасы. В доме Яр просто выпал в осадок. Вся мебель была сделана прекрасно. Посуда была что надо. Даже китайская посуда была. Правда там к ней были только палочки. Но ложки были фарфоровые и деревянные. Луша ему передала письмо от Яны и накрыв на стол и удалилась к себе в работный дом.
Черемных, вздохнув поужинал и потом пошел в баню. Напарившись, он вымылся и Луша тут же забрала его одежду на стирку, оставив чистое на лавке. После бани он вскрыл письмо. Там был перечень всех работ, что она сделала, также перечень продуктов, что были заготовлены и примерно сколько это все стоило. Расчет надо вести с Николаем. Она также сообщала, что Николай нашел место для заимки и они отправились туда и что Николай сам его найдет попозже. Он подивился разворотливости сестры Нико и сразу отложил деньги за всё из средств на обустройство, которые он получил в Петербурге. Там было гораздо больше, чем было указано в списке. Ему еще нужно было кое-что из скарба и сани. Отдохнул пару дней он оседлал Ворона и поехал в город. Там он докупил, что хотел и главное сани. В них запряг довольно крупного мерина, явно привыкшему к хомуту, которого взял с собой еще с хутора. Зашел к исправнику и показал на карте, где его хутор, чтобы могли посыльного прислать, ежели что случится. Зайдя в колониальную лавку, прикупил табаку, сахара, спички, огниво и трут и сахарной пудры с корицей для булочек, до которых он был очень охоч. Потом по совету исправника прошелся по адресам охотников, где прикупил две пары охотничьих лыж и поспрашивал насчет собаки. Ему нужна была пара лаек. Сговорившись с одним из них насчет будущего помёта и оставив залог двинулся обратно на хутор.
Через почти месяц к нему наведался Николай. Он приехал на нартах, которые тянули ездовые собаки. Бросив собакам куски мороженной рыбы он, постучав вошел в дом и перекрестившись на образа разделся.
- Ну, рассказывай как устроился, - улыбнулся он, - вижу тебе сестрица тут и мебель успела устроить. Она может. Хваткая. И рачительная, - поднял палец Николай.
- Передай мою благодарность, а то тут даже в городе особо ничего и не купишь, - посетовал казак. – И вот еще. Он вынул приготовленные деньги и отдал их Николаю.
- О вот за это спасибо! – а то и я поиздержался пока дом поставил. То да сё.– сгреб деньги Николай.
- А ты где собак-то брал? – спросил Ярослав, - в городе у охотников, ни у кого помета не было. Я сговорился на будущий и задаток дал.
- Да то тунгусы проходили на зимние пастбища. У них ездовых и взял, а ты небось охотничьих просил. А они плохо постромки держат. Могу за тебя попросить – привезут тебе ездовых, да и нарты тоже. Будешь учиться ездить на них. Тут зимой на лошади не наездишься. Снегу будет твоему Ворону по брюхо. Только денег им не давай. Можешь муку там, порох, свинец на пули – да они сами тебе все скажут. И водки им не давай – они слабые на нее. Быстро спиваются. И ты тут теперь главный смотритель – так что соответствуй. Они уже знают про тебя и что у тебя грамота от императора имеется. Так что они все равно к тебе приедут. Так что давай команду, чтобы обед подавали и начнем смотреть твои земли. Я тут тоже полазил по ним и карту сделал.
Они плотно пообедали и после чая Николай развернул огромную аэрофотографическую карту, сделанную его дронами. У казака от такого зрелища аж челюсть отпала. Он то пользовался кроками. Полноценной карты у него не было. Да и ни у кого ее не было. Не было тут картографов как класса.
- Вот гляди Яр, - начал тыкать пальцем в карту Николай, у тебя перед глазами вся твоя подмандатная территория. Вот твой хутор, тракт до города, Малый Хинган и отроги Большого Хингана. Границы я указал примерно. Точно посчитать пока невозможно без топографов. Речки основные указаны, а ручьи нет. Внизу указаны обозначения земель и лесов. Косая штриховка – смешанный лес, клеточка – хвоя и так далее – разберешься. Красным карандашом я отметил солончаки, куда травоядные любят ходить и где можно мясо себе добыть охотой. Да и хищники там будут пастись особенно зимой. Синим кружком отметил мою заимку. Она на южной стороне отрогов. Пунктиром отметил тропу е ней и речной путь на лето или зиму по льду. Тут вот отмечена граница с Китаем. Правда ханьцев там нет совсем. Одни маньчжуры. Но сейчас они стали активно переселять ханьцев туда. А они бедные, как церковные мыши и потому полезут к нам сто процентов. Им нужны тигры и их все органы. Женьшень – это корень такой – обладает чудодейственной силой. Остальное так – до кучи. Еще уважают медвежьи потрохи, панты и струю кабарги. Так вот у тебя на участке живут порядка тридцати тигров и тигриц. Их надо охранять от китайцев, а то они их всех перебьют. Медведей больше, но я их не считал. Порядка двухсот. Так что надо ставить заслон от проникновения из Китая браконьеров на границе. Думаю, казачьи секреты и патрули пока подойдут. Ну что берешь меня в свои товарищи? – опять улыбнулся Николай.
- Сейчас не скажу, но отпишусь и запрошу соизволения свыше.
- Я понял. Тогда прощай казак. Не провожай. Все сам – все сам. – Николай забрал карту, засунул ее в тубус и стал одеваться. Одевшись, он поблагодарил за обед и уехал.
У Ярослава было ощущение, что он просто предал друга. Ведь у него были полномочия брать себе егерей на царский кошт. Но он почему-то это не сделал. Теперь он точно понял, что Николай помогать ему не станет. А то, что он заимку там сделал, так пойди найди её. Да и там одна тайга. она все спишет. Злясь сам на себя, он все-таки отправил депешу в Петербург с просьбой согласовать ему товарища и его ставку к выплате. А также средства на обустройство и подъемные. А также вооружение за счет казны из местного арсенала. Территория была и впрямь бескрайняя и охранять ее силами одного смотрителя утопия.
Прошло рождество, потом крещение. На масленицу он выбрался в город. Чтобы хоть как-то отвлечься от темных мыслей. Сейчас с ним никто не общался. Исправник старался отвечать односложно и более ничего не подсказывал. Охотники тоже делали вид, что его не знают. Тунгусы так и не появились. Атаман тоже сказал, что охотников быть помощниками смотрителя не оказалось. Казакам была понятна ратная служба, а бегать по лесам за браконьерами не их дело. Они и так охраняли границу с Китаем.
Тогда он поехал к исправнику и потом в жандармское управление. Правда там было всего трое жандармов на огромную территорию и это без нижних чинов. А исправник на его рапорт проверить новоявленного молодого человека ответил, что тот предоставил бумаги, что он является боковым отпрыском князей Юсуповых, что и подтвердил глава рода князь Николай Борисович Юсупов. И он действительно учился в Китае и имеет звание магистра китайской медицины, которое получил в Университете Шанхая, после чего предпринял экспедицию на Тибет и в монастырь Шао-Линь для изучения культуры и верований Китая. Русское географическое общество также подтвердило, что они получали отчеты от него во время его экспедиций и ожидали от него подробный доклад по результатам оных. Как и его сводная сестра, над которой он взял опеку, после смерти ее родителей, которая произошла на границе Индии и Тибета в следствии сошедшей снежной лавины, которая убила их и их проводников, о чем свидетельствовала канцелярия Далай-Ламы. Она же и оформляла документы об опекунстве, которые уже были признаны Россией в лице Генерал-губернатора Восточной Сибири, по согласованию с Петербургом. Телеграф, то уже работал. Так что у власти не было вопросов к молодому человеку. Более того по ходатайству князя Юсупова ему уступили часть кабинетных земель вдоль китайской границы и до водораздела Малого Хингана в пользу Николая Максимилиановича Юсупова и его сводной сестры Яны Николаевны Юсуповой (Кожиной). Вспомоществование от казны были утверждены на обустройство, а подати дворяне не платят. И только тут Ярослав понял, как он лопухнулся. Ему доверили такое дело, а он даже не догадался использовать телеграф, чтобы проверить все, а просто посылал депеши обычной почтой, ответ на которые можно было ожидать через полгода-год. Отказать дворянину в должности, в подчинении казака товарищем (то есть заместителем) было вообще за гранью понимания и он тут же вспомнил, как на него смотрел исправник, поминутно вздыхая. И он уже стал ожидать смещения его с должности и отсылку обратна на Сунжу с негативной оценкой, что было равносильно смерти. Отец бы ему точно не простил такое унижение чести рода и выслал бы из станицы. И он тут вспомнил, что Николай сватал свою сестру за него, а он дурак дураком, даже не ответил ему никак. И теперь стало понятным, почему Николай от него отвернулся. Это было оскорбление их рода. Ведь он сам сказал, что хотел бы видеть его своим родичем и сестра его красавица и деятельная особа. Вон как хутор обставила. Любо дорого поглядеть. А он только денег дал и все. Не оценил ее усилия. И в тот вечер Ярослав напился, кляня себя за глупость и гордыню. Как он мог не разглядеть всего этого, хотя все это было на поверхности, который раз вспоминая наставления отца, что по делам суди, а не по словам. Тогда он взялся с двойным усердием за дело, которое ему доверил Государь и стал тщательно исследовать территории, вверенных ему земель. В результате нарвался на атаку тигра, во время гона, который его и его порвал, но не до смерти. Верный Ворон вынес его искалеченное тело к хутору и Лушка, его ключница, немедленно собрала возок и отправила его в город на лечение.
Очнулся вахмистр в палате военного госпиталя Уссурийска. Но скорее он напоминал простую большую избу. Единственный доктор тут правил бал в сопровождении фельдшера и трех сестёр милосердия. Он не имел хирургической практики. Поэтому швы оказались ужасны. Тогда жандармский начальник пригласил к себе Николая, памятуя о том, что он все-таки магистр медицины и попросил его помочь местному доктору. Николай не стал отказываться и приехал в госпиталь осмотреть казака.
Он осмотрел вахмистра и приказал сестре милосердия его раздеть донага. Увидев кривые швы, он поморщился, но не стал ничего говорить. После чего достал свои иголки и обколол тело Ярослава, чтобы избежать болевого шока. Задумавшись, он стал проигрывать всю операцию и понял, что сможет поднять Ярослава. Но тому придется дать клятву крови, что не выдаст его методов. Это тяжелая клятва и она навсегда привяжет его к нему. Разорвать такую клятву можно только через смерть одной из сторон. У него не было никакой обиды на казака, но глубоко внутренне он понимал, что такой результат дала его гиперактивность в достижении наилучшего результата. Николай снял четыре иголки и переставил их в другие точки. Казак открыл глаза. В тумане возвращения сознания он увидел Николая, склонившегося над ним.
- Ваше благородие, простите дурака, что плохое подумал, - прошептал вахмистр.
- Помолчи, - сказал ему Николай, - тебе еще силы понадобятся. Тебе нужна операция. Или же инвалидом станешь на всю жизнь. Если ты готов дать клятву крови, то я тебя вытащу, но ты будешь намертво привязан ко мне. Если нет, то я смогу дать тебе уйти без боли, или оставлю все как есть. Выбор за тобой.
- Я согласен. Делайте все, что надо.
Николай взял его кисть, проткнул подушку большого пальца ему и себе иглой и соединив обе подушки произнес три фразы на каком-то языке.
Глава 3
После этого Черемных заснул. Ему снилась родная станица. Быстрая Сунжа и Асса в верхнем течении. Глубокие ущелья и распадки в горах Кавказа. Заросли кизила и рощи грецкого ореха. И высокое небо над Казбеком, который в ночи светился каким-то необычным светом, особенно его снежная шапка. Отец возился с упряжью, мать что-то готовила или ставила опару на пироги, братья занимались белым оружием, но себя он там не видел. Он как будто смотрел на все сверху, сам не участвуя, как будто бы паря на всей этой суетой. Потом он взлетел над станицей и полетел к горам. Там в лощине он увидел отряд абреков, вооруженных до зубов. Они стояли по-походному без костров. Решив попугать лошадей, он на них гикнул и те стали рвать постромки и рваться с привязи. Абреки засуетились и тут он решил их всех тут и положить. Они же явно шли на станицу за добычей. Почувствовав свою силу, он настигал их и вытягивал из них жизнь, каждый раз чувствуя её теплоту в себе. Под конец он осмотрел поле битвы и удовлетворенно кивнул себе головой. Отлетев обратно, он разбудил отца посылом и дал ему знание секрета абреков.
Никита Мефодьевич Черемных проснулся неожиданно и сам не подозревая причины, разбудил сыновей. Быстро собравшись, они поскакали в сторону лощины. Которая была трудно проходима, но все равно они ее знали. Там они нашли лагерь абреков с трупами бандитов и лошадьми, насмерть перепуганными кем-то или чем-то. Успокоив животин, они стали шерстить лагерь. Собрав трофеи двинулись обратно не особенно заботясь о трупах, которые просто выкинули со склона горы в реку. Братья, по дороге не спрашивали ничего, но странно поглядывали на отца. А тот думал, что ангел-хранитель его разбудил и надоумил, что опасность грядёт. И помолившись, осенил себя крестным знаменем, потихоньку воздав славу Перуну. На всякий случай.
Ярослав очнулся на третий день. Он увидел все те же стены госпиталя и сестру милосердия Машу с лицом серой мышки, которая обтирала его тело уксусом. От его запаха он и очнулся. Вспомнив свой сон, он вздохнул. Тут же прибежал штатный доктор и стал его осматривать. Себя после операции он не помнил. Только вспомнил Николая и его клятву. Все было как в тумане, но чувствовал, что что-то в нем поменялось.
Николай появился к вечеру и улыбаясь спросил о самочувствии. К ним присоединился местный доктор, выпускник Петербургского университета, Александр Иванович Серебряков, который выпустился всего то год назад.
- Ну что казак, жить будем, - подмигнул ему Николай, - тебя знатно Амба пожевал, но тебе повезло, что у него гон идет и он не был голоден. Пожевал и выплюнул – ему первее было себе пару найти.
- Я даже не помню как он меня срубил. Так все быстро было, - пожаловался Ярослав.
- Так тигр очень быстр. Он атакует всегда внезапно и практически всегда смертельно. И всегда из засады. Так что считай это твое второе рождение. Я тебя зашил и дал особой настойки. И еще в тебя влил много крови. Моя подошла. У тебя редкая кровь, древняя. Но у меня такая же группа, а то искать бы пришлось. Так что считай, что мы теперь кровные братья, - улыбнулся во весь рот Николай.
- А что это за группа такая? – спросил Серебряков, - нам о таком не рассказывали. Были попытки переливания крови, но они всегда приводили к смерти. Еще Пирогов этим занимался.
- Да это особенно актуально на войне, когда много раненных, - ответил Николай. – Я вам потом распишу все по группам. И научу делать сыворотку для определения группы.
- А еще вы какую-то специальную анестезию проводили. Я так и не понял. Это так иголками можно сделать, что боли не будет? – спросил Серебряков.
- Да это один из элементов иглорефлексотерапии. Но этому надо долго учиться и не всем удается. Хлороформ ваш ужасная гадость. А тут все физиологично и никакой химии.
- Слово то какое – физиологично, - пожевал Серебряков.
- Зато все понятно, - опять улыбнулся Николай. – Вы швы осмотрели коллега?
- Да. Удивительно тонкая работа. Что за материал такой вы используете для нитей? Это же не шелк.
- Это не шелк. Вы правильно заметили. Это кетгут. Изготавливается из специально обработанных бараньих кишок. Не требует снятия швов – он сам рассасывается. Очень удобно. – закончил Николай.
- Но в Европе ничего про это неизвестно. Ни про группы крови, ни про кетгут. А это передовой край науки, - важно произнес Серебряков.
- Уважаемый Александр Иванович, Европа далеко не передовой край науки. Там царит архаичная система образования и она полна шарлатанов и плохо образованных, так называемых ученых. Из всей ученой братии, пожалуй можно выделить человек пять на всю Европу. Остальные погрязли в невежестве,- усмехнулся Николай.
- Да? И кто же это, позвольте полюбопытствовать.
- Да легко. – оживился Николай, - В астрономии - Коперникус и Кеплер, в физике - Тесла и Максвелл, в биологии - Пастер и Дарвин, в математике – Ньютон, Лобачевский и пожалуй Гаусс, в химии - Менделеев. Это основные. Те, которые действительно сделали открытия. Есть еще десяток имен, но они либо последователи, либо ученики. И все батенька. На всю то Европу. На 300 миллионов человек нашлось полтора десятка гениев. И вы говорите о передовом крае науки. И это заметьте за двести лет или более. Не смешно.
- Вы как-то забыли медицину.
- Медицина не наука. Это прилагательное от биологии. – отрезал Николай. – нельзя лечить, когда ты не знаешь как работает человеческое тело. Как впрочем и тела животных. Мы же приматы. – хитро улыбнулся Николай.
- Трудно спорить, - согласился Серебряков.
- Да и не нужно. Мы забыли про нашего пациента, что не хорошо, - подвел итог Николай. – Думаю его через три-четыре дня можно будет выписывать. Я ему простимулировал регенерацию. Так что смотрите на швы. Как только станут белесыми, значит пора.
- И как же вы это сделали? Опять ваши иголки?
- Да они самые. Это искусство зародилось давно на Тибете и потом его переняли китайцы, хотя и не все там поняли. Но ему порядка пяти тысяч лет. Так что проверено неоднократно.
- И где такому учат? В Китае?
- И там тоже. Но меня сначала учил мой отец, потом я учился на Тибете и только потом поехал в Шанхай и то только для того, чтобы получить подтверждение моих знаний. Мне там и присвоили звание магистра, - просто ответил Николай.
- Без обучения? Экстерном?
- Мои знания оказались выше их. А звания выше магистра никто нигде не присваивает.
- Как все не просто. – разочаровано вздохнул Серебряков.
- Однако забыл передать подарок нашему герою, - и Николай надел на шею казаку ладанку с ликом целителя Пантелеймона. – Тебе от сестры. Для выздоровления. И заговорщицки подмигнул.
Воспользовавшись гостеприимством доктора, он пообедал у него в доме и отправился по своим делам. Через три дня швы совсем побелели и почти ничего не напоминало о тех ранах, с которыми казак поступил в госпиталь. Серебряков все охал и ахал, но выписал его. Ярослав тут же, собрав свои пожитки уехал к себе на хутор. Ему еще предстоял сев, а то на покупные особо не проживешь. Как-то совсем внезапно он понял, что почти все знает о тайге и жизни в ней. Он знал повадки животных, кто и где из птиц гнездился, как медведи оборудуют свои берлоги, где оленям лучше пастись, как ведут себя тигры в то или иное время года. Сейчас он уже отсеялся пшеницей и рожью, женщины из работного дома зарядили огород, он нашел дикий виноград в тайге. Прикупив кур заполнил птичник. Теперь мог лакомиться яичницей хоть каждый день. Сейчас он ждал нереста. Вот-вот должен пойти лосось на нерест из океана, да местная калуга тоже приготовилась нереститься. В этот самый момент приехал Николай с кучей бочонков, солью и перцем и предложил вместе отработать на нересте и заготовить себе икры да рыбы. На Кавказе осетр до Сунжи не доходил, но в Тереке его брали много. А паюсная икра это вещь. И мясо осетра коптили в запасы, но там было жарко и до зимы оно не стояло, а тут можно было бросить на ледник. Забив всю тару рыбой да икрой они вздохнули свободнее. Николай аж три подводы пригнал, чтобы вывезти добро. У него там только ручьи, а тут целая река.
Закончив с нерестом они сидели вдвоем на террасе его дома и пробовали всякие вкусности. Николай налегал на черную икру с осетриной, а Ярослав на красную. Он ее только распробовал. Шкалик чистейшей самогонки стоял на столе во льду. Еще часть стола занимала черемша, дикий лук, лимонник и кинза с молодым чесноком только с грядки. Ну и духмяный хлеб прямо из печи со сливочным маслом и сметаной.
- Ты Николай прости дурака. Я же не обучен всяким манерам. Солдат с войны. Ну унтера получил и что? А тут такая милость от самого Государя. Растерялся вот. Сам не знаю, что произошло.
- Забыли. Я все понимаю, но и ты меня пойми. Не отвечать это совсем не дело. Коли нет так нет, а подвешивать вопрос нельзя. Поэтому от тебя и стали шарахаться люди. Мол слово не скажет – так и слово не держит.
- Да я и сам знаю, но раньше то батя за меня говорил, а тут самому надо было поворачиваться. Вот и оробел.
- Ты то оробел? – рассмеялся Николай. Бантист да оробел?! Хаха. Ну ты и дал. Не верю.
- Я в общем хочу у тебя просить руки твой сестры. – успокоившись произнес Ярослав. – Буду ей мужем хорошим. Можешь не сомневаться. А то дом пустой и все мои думы о ней. Спать подчас не могу. А другие девки совсем не то. Шалые какие-то. Не моё.
- Добро. Тогда в августе у вас венчание будет, перед постом. Потом сразу к тебе и переедет. Ей тоже уже пора. И ты ей глянулся, хоть и медведь медведем. Но она привыкла. Отец наш такой же стати. Очень сильный и опасный. Цепи рвал руками только так.
- Эка, - сказал Ярослав. – Такое я не смогу. Пытался пару раз, но не вышло.
- За то не переживай – научу. – усмехнулся Николай.
На том и поладили.
В августе уже повенчались раба божия Яна с рабом божьим Ярославом в храме Уссурийска. Яна приняла фамилию Черемных-Юсупова на что ей выдали соответствующий документ. На площадь выкатили пару бочек вина и закуски, а сами молодые укатили к себе на хутор. Венцы при венчании держали Николай и жена исправника. Подарки загрузили в телеги, которые неспешно ушли туда же. На свадьбу молодые получили и подарок от государя в виде золотой табакерки с его портретом и денежную премию за образцовую службу. Губернатор прислал булатную шашку со знаком ордена святой Анны. А атаман Уссурийского войска отметился корнем женьшеня, зная пристрастия его супруги. От брата прилетело приданое в виде золотых соверенов на сумму аж десять тысяч рублей, что потом долго обсуждалось в местных кругах.
После свадьбы Яна взяла хозяйство в свои маленькие и сильные ручки. Тут уж она развернулась вовсю. Ярослав не мог нарадоваться. Вся его работа осталась в тайге. Дома царствовала Яна. Она перестроила дом, сделав его еще более уютным. Сделала каминный зал, перестроила кухню, отвела три комнаты для гостей в отдельном флигеле. Работный дом привела в порядок, разделив женскую и мужскую части. Теперь вся округа знала, что на сбор урожая она будет нанимать работников, как и на сбор ягод и грибов, так и их обработку. На ручье поставила небольшую мельницу, которая снабжала мукой всех окрестных селян. Также открыла три цеха. По пошиву одежды из шкур и кож, куда приняла тунгусок-вдов, которые были в тягость племени, которые и шили одежду и аксессуары для лавки, которую открыла в Уссурийске. Природный вкус и умение рисовать позволяли ей внедрять невиданные доныне модели одежды для женщин и мужчин, создавая свою линейку моделей именно для Дальнего Востока. Второй цех был травнический. Там была почти укомплектованная лаборатория. Она выделывала мази, настойки, шампуни и лекарства. Тоже для лавки. Отдельно она сама делала амулеты, накачивая их своей магией от сглаза, от травм, от инфекций и еще кучу всего. Для них она использовала нефрит и полудрагоценные камни, которые ей привозил Николай. Стремясь скрыть технологии, она точила камни в вырытой пещере сама и при помощи мини-3Д принтера. Иногда и сама делала матрицу. Её фигурки животных из нефрита и кости неизменно пользовались спросом. Иногда она делала их и из аметиста или опала. Особенно ей удавались фигурки волков из аметиста с рубиновым язычком и фианитовыми глазками, а также медведи из темно коричневого опала с изумрудными глазами. Потом коллекция дополнилась росомахами, оленями, кабаргой и тиграми. Они вообще были нарасхват. Такая тонкая работа с чередованием полос на тигрином теле и морде не поддавалась повтору. Никто не понимал, как это так можно сделать. Коллекцию дополняли хитрый и любопытный соболь, завихрастая белка, толстый барсук, хищная куница, умилительная лиса, клыкастый морж, прикрывающий нос лапой белый медведь, голодный песец, шипящий дальневосточный дикий кот. Яна понимала животных и их невербальный язык. На хуторе у них жили пятнистые олени и почти исчезнувшие дальневосточные антилопы.
И наконец третий цех был создан для вышивания на шелке и текстилю. Она нашла мастериц из Китая, которым предложила работу вышивальщиц, но только по её рисункам. Имея богатую фантазию и отменный вкус, она снабжала работниц эскизами, по которым они и вышивали на шелке картины, эстампы, ткани для ширм. Все это быстро раскупалось, так как имело нормальную цену и художественную составляющую. Просто они были красивы и сочетали в себе китайские и японские мотивы и русский Восток. Почему-то картины с березками и среднерусскими пейзажами не пользовались успехом. Все эти цеха давали львиную долю дохода всему хутору. Остальным можно было пренебречь. Для невзыскательной публики была открыта лавка готового платья из китайского текстиля. Там продавалась одежда для охоты, сплава, егерей и казаков низового уровня. А также простые ружья для охоты, как и аксессуары для жизни в тайге. Скобяные товары, ножи, треноги, котелки, фляги, средства для розжига огня. Удобная обувь и головные уборы. Особенным спросом пользовались энцефалитки – мелкоплетеные сетки на лицо для защиты от гнуса. Они плелись из дешевого шелка и были доступны почти всем охотникам. Также всем приглянулись спальные мешки из овчины с гусиным пухом.
Их семья стала вполне зажиточной. Яна выкупила участок в центре Уссурийска и поставила там трехуровневую пагоду под магазин, ресторан и жилой этаж для управляющего из местного камня. На первом этаже был сам магазин и ресторан. На втором галерея, где можно было посмотреть поделки и заказать что-то для себя, в том числе и одежду, если этого не было в магазине, плюс помещения для чайной церемонии и кофейня с кондитерской. В ресторане было три повара – китайский, русский и корейский. Так что выбор блюд был соответствующий.
Яна также приготовила каталоги своих товаров и через местных купцов распространяла их по всему Дальнему Востоку. Телеграф работал и передать заказ не составляло проблем. Правда доставка занимала время, но в то время все так жили и никто не жаловался. Так и закрепилась за ним слава как Уссурийский каталог. Нигде в одном месте нельзя было купить все и сразу для жизни в тайге и вообще на Дальнем Востоке. А так заказал по телеграфу, выслал денег и жди поставки. Имя смотрителя кабинетных земель само за себя говорило. Такие люди не обманывают, коли им сам государь доверяет.
Сама Яна передвигалась преимущественно верхом. Как жена казака, она могла себе позволить казачью одежду и сотворила себе шерстяные шаровары с шелковой подкладкой и лампасами, такой же черкесской с газырями и кинжалом на ремне – подарком родичей с Кавказа. Сама сталь кинжала была булатной с отделкой из Кубачей. Видно из трофеев. При ней было два револьвера 40-го калибра, карабин Бердана №2 переделанный под магазинную загрузку, двуствольный обрез 12 калибра и бескурковый коротыш-револьвер карманного размера того же 40-го калибра. Шашкой она не владела, но короткая шпага всегда была в седельной кобуре. Обувалась она в кавказские мягкие сапоги с небольшим каблуком и венчала наряд кубанка из черного баргузинского соболя с сафьяновым красным верхом. На случай непогоды всегда спасал башлык в цветах Уссурийского казачьего войска. В переметных сумках всегда был запас еды, спальный мешок, тент от дождя, патроны, смена белья, полотенце, мыло, специальные спички и сложенный составной лук со стрелами. Так что когда она появлялась в городе на своей игреневой кобыле все прохожие просто ахали. Её всегда сопровождали пара отставных казаков, которых выписали из реестра, но еще были в силах. Они тоже были вооружены до зубов. Мало ли что. Так и прозвали ее казачья княжна.
Яна была неоспоримым авторитетом у казаков. Во-первых она их всех лечила от всех напастей, как и их домочадцев. За это ей все таскали ей травы, что она указывала. И места, где рос женьшень и мандрагора. Во-вторых, всем казакам Николай ладил оружие. Переделывал их карабины Бердана в магазинные. И поставлял недорогие охотничьи ружья с патронами. Потом все обзавелись револьверами на случай ближнего боя. И патронами к ним. И самое главное – она научила их бортничеству. Сахар тут был дорог и тот весь тростниковый. А вот мёд – то да.
Начала она с пасеки на поляне, которую едва нашла. Вокруг была тяжелая тайга с разнотравьем и разными деревьями. Тут и хвоя и лиственница и липа была с ольхой и виноград. Куча лиан. Тогда она тут и поставила первую пасеку. Сколотить ящики по чертежам, плотникам не составила труда. Потом она переселила четыре пчелиные семьи из дупел сюда. Найдя еще пару семей, тоже переселила и их. Тут же поставила сторожку для зимовки пчел и по осени получила невероятного вкуса мёд, который назвала таежный. В зиму она не стала его продавать. И самим мало было. Но часть отдала в свой ресторан для выпечки и приготовления медовухи, секрет которой тут и не знали. Но она то знала всю технологию и в ее ресторане стали подавать свежую медовуху, которая тотчас стала любимым напитком горожан.
Николай затихарился на своей заимке и взял себе трех наложниц – двух кореянок и одну маньчжурку. Они готовили, обстирывали его и помогали в лаборатории, следили за хозяйством. Зимой-то особо нечего делать. Пушного зверя он бил немного. Свежатину раз или два в месяц . В основном кабанов. Оленей ему было жалко, как и сохатых. Иногда брал кабаргу и то не ради мяса, а ради струи для опытов. Бил глухаря и тетерку. Сделал себе блочный лук с мощным боем и составной сборный, какой сестре сделал, для меньших расстояний. Раз в неделю он обходил пределы границы с Китаем и смотрел следы. Но при таком снеге никто не хотел лезть через границу. Наладил ветряк для подзарядки девайсов. Все тигриные пары он уже поставил на учет и прикрепил к ним маячки. Медведей не считал. Их тут море просто. Охраняли заимку две пары росомах. Животины весьма своеобразные. Но умные и совершенно безбашенные. Их он подкармливал, чтобы не ушли от голода. Вот волки и не думали подходить к жилью, предпочитая другую добычу. За зиму выбил всего десяток волков себе на полушубок и унты. Наложницам пока и валенки были впору. Коровы пока у него не было и он перебивался замороженным молоком от казаков. А так мяса было вдосталь, круп тоже. Масла он набил еще осенью. Не хватало картошки, зелени, зеленого лука, фруктов. В отсутствии подсолнечного масла пользовал кедровое. Кедрачи тут знатные. На леднике лежали туши калуги и икра красная и черная. Отдельно он сделал паюсную, но сестренка почти всю ее забрала в свой ресторан. Уж больно там ее полюбили. Попутно он нашел горячие источники и понял, где ему ставить теплицы. В общем наслаждался жизнью и ждал развития событий. И они наступили, когда в марте убили Императора Вся Руси.
Глава 4
Николай предвидел это, хотя и у него были сомнения, что провалились они в свой мир, а не параллельный. Тогда не было шансов определить, где они и что делать. Но постепенно стали наводить справки и поняли, что мир может и не их, но очень похож. Тогда, когда они бежали с Сихотэ-Алиня было ни до чего. Просто скрыться. Отец тогда им сообщил, что они все улетают и будут их ждать на острове вылета в Микронезии. Яна с заимки Макса забрала все, что можно. Даже Тигру вызвала, которую поместили спецотсеке, хотя она и возражала. Благо, что у антиграва была грузоподъемность почти шесть тонн. Она просто обнесла всю заимку. Умыкнув даже реактор с ЗИПом. Их антиграв был самым продвинутым на то время. Никаких вентиляторов. Только смещенная точка падения. Отец проверял и показал, что такой аппарат сможет вывести его на орбиту Земли, без проблем. Вылетели они в грозу, которая превратилась в тайфун. Тогда Николай поднял аппарат выше облаков и увидел гало в форме эллипса. Они буквально влетели в него и не почувствовали ничего. Потом по азимуту прилетели на остров, но там ничего не было. Сканирование частот показало, что радио нет как класса. Только природные помехи в эфире и спутники молчали. Они просидели почти сутки на острове и ничего не решили. Выпустили кошку погулять и легли отдыхать. Выспались вволю и сели придумывать план. Оба поняли, что они куда-то провалились, но находятся на Земле. Прокрутили видеозаписи, посмотрели на гало-эффект и перепроверив приборы ничего не поняли. Какая-то там аномалия. Так сразу и не раскусишь. Вернуться обратно не представлялось возможным, так как они и сами не понимали механизма провала. Как воссоздать тайфун над Тихим океаном? И как вызвать эффект гало? В общем решили пока приспосабливаться как есть к местному быту. Если отец всё просчитает, то может и пробьет окно к ним в эту реальность. А может и нет. Тайны мироздания так просто не открываются. Потом долго обсуждали произошедшее и решили оставить сообщение на острове, если кто-то прибудет из своих и улетели на Тибет. По пути залетели в Сингапур и поняли время попадания. В России им пока было делать нечего и они решили поучиться. На Тибете провели почти пять лет, где Нико учился и оттачивал свое мастерство, что дал ему отец. Тамошние монахи признали его знания и выдали бумагу-направление в Шанхай, чтобы он смог получить документ, который бы ему позволял лечить людей, чтобы как-то зарабатывать на жизнь. Яна же отметилась как травница-лекарь и получила такое же направление. В Шанхае они прошли экзамены и получили необходимые бумаги. Нико тогда заехал в Российское консульство в Шанхае и подтвердил все бумаги копиями с прошением об их признании в Российской Империи. Там он предоставил бумаги из канцелярии Далай-Ламы об утере документов ввиду снежной лавины и гибели родителей Яны и подал прошение о признании его опекуном названной сестры, опираясь на бумаги из канцелярии Далай-Ламы, которая уже признала его опекуном за смертью родителей. Яна вообще выглядела ребенком лет так 14-15 не больше. Нико же выглядел лет на 23-25 и был абсолютно самостоятельным. Тем более деньги у него были. Пока прошение ходило по инстанциям он написал письмо главе рода Юсуповых, князю Николаю Борисовичу Юсупову с просьбой признать его родственником опираясь на его родословную. Он прекрасно знал всю родословную рода Юсуповых по рассказам отца. Он ничего не просил. Просто признать его дальним родственником. Он тщательно описал весь путь его предков с ХV века. Где разошлись их пути и так далее. К письму он приложил свой портрет, написанный Яной тушью и подписанный специальным экслибрисом Юсуповых, которому его научил отец. Проверки он не боялся, помня рассказы маман, что в середине девятнадцатого века абреки украли одну из дочерей атамана Темирханова, о которой потом не было известий. Только спустя многие годы они узнали, что ее взял в наложницы, а потом сделал женой один из принцев Персии. Правда потом их всех убили при очередном дворцовом перевороте, но это было много позже. К письму он приложил свою фамильную ладанку, полученную от маман и миниатюру на шелке, написанную Яной. А пока письма ходили он съездил в монастырь Шао-Линь, о котором много слышал от отца. Ему просто было интересно много ли правды в тех байках его времени. Получив основы русского стиля Лаврова-Кадочникова он был скептически настроен, но попав туда не мог не оценить уровень их подготовки, хотя там все было основано на других принципах. Но тем не менее он активно стал изучать их стиль и всю мировоззренческую составляющую даоса монастыря. Так как он свободно общался на мандаринском, тибетском и маньчжурском, то у него не было проблем с ознакомлением со свитками монастыря. Постепенно он написал несколько статей, которые выслал в Русское Географическое общество для ознакомления, где описал быт и мировоззрения монахов монастыря и основы их верований, как и их быт и уклад. Спустя почти год он узнал, что его статьи были опубликованы и были восприняты с энтузиазмом читающей публикой. Китай пока был загадкой для России.
Николай Борисович Юсупов получил очередную почту. Слуга оставил ее на подносе и удалился. Он уже давно оставил службу, но наметанным глазом сразу определил, что один пакет был отправлен из Китая, что его сильно удивило. Его интересы лежали в основном в Европе. В Азии он никак не видел перспектив и не уделял ей внимания. Бегло просмотрев письма, он вернулся к пакету из Шанхая. Причем из Русской миссии. Это заставило его более внимательно отнестись к посланию. Все-таки не частная депеша. Еще будучи дипломатом ему внедрили в мозг, что официальные отправления важны. Он неспешно взрезал пакет и из него выпала миниатюра на шелке. Будучи известным эстетом, он внимательно ее рассмотрел. Она была удивительная по красоте и технике исполнения. Какой-то смешанный стиль японской и китайской графики с элементами европейского стиля. Это был пейзаж тайги Сихотэ-Алиня с озером и частичкой океана с лодочкой на воде и фигурой рыбака, на фоне заката. Подпись гласила, что это творение Яны Юсуповой. Потом он внимательно прочитал письмо русского консула, который все расставил по своим местам и письмо самого Николая с описанием родословной и его пути вместе с его названной сестрой. Также присутствовал его портрет, написанный тушью тем же автором, что и миниатюра. Все было составлено на рисовой бумаге, которая в Россию не завозилась и не производилась. Удивило его то, что они ничего не просили, но оставшись единственными Юсуповыми из другой ветви, хотели бы иметь родственников в России, так как по окончании обучения они намеревались переехать в Россию на постоянное место жительство на Дальний Восток. Прошение на выдачу паспортов они уже подали в Шанхае. Приезжать в Петербург не намеревались. И по их словам средства у них были, как и профессия, которая бы позволяла им жить не нуждаясь. Еще более его поразил экслибрис Юсуповых. Который мало кто знал. Только мужские отпрыски рода, которым это передавалось из поколения в поколение.
Николай Борисович был человек дотошный, тем более имевший опыт службы в аппарате правительства. Он первым делом проверил все их родословные книги и убедился, что все было описано правильно. Ветвь Юсуповых священников действительно не меняла веры. На момент присяги их предка русскому царю их глава был в хадже и не мог знать о смене веры его братом. Он об этом узнал постфактум. Потом следы его терялись в Персии. Но они недолго задержались в Персии так как страна была шиитская, а суннитам там было не сильно уютно и они переехали в Иерусалим, где Николая и крестили по православному обряду в храме Гроба Господня, после окунания в реку Иордан. Мать его оказалась казачкой по отцу, урожденной Темирхановой, которую абреки выкрали и продали в наложницы персам. Но по малолетству ее не определили в гарем, а оставили служкой на женской половине одного из принцев Персии, которого убили во время смуты, а ее отец Николая спас и потом взял в жены. Потом по навету евнухов турецкого султана отца и мать казнили, а Николая спас русский подданый Николай Иванович Кожин с женой, которые путешествовали по арабскому Востоку вместе с дочерью, выдав его за сына. Когда они погибли под лавиной в Тибете, Николай взял малолетнюю Яну сестрой, оформив опекунство. Тем более, что других родственников у нее не было. Ему принесли результаты осмотра ладанки, которая оказалась казацкой работы примерно конца 17 века. Так что все сходилось. Но до конца не доверяя он все-таки выкупил у Императора часть его кабинетных земель для Николая. Тем более, что оформлены они были на него. А Николаю предложил побыть смотрителем этих угодий, куда он уже никогда не доедет. Стоило это немного по его меркам. Формально он признал родство, но объявлять его наследником не стал, хотя у него не было потомства мужского пола. Сын от его брака долго не прожил. Оставались две дочери и он надеялся их удачно выдать замуж, чтобы они смогли продолжить род. Правда передавать будущему зятю фамилию и титул он не хотел, что вносило в его душу смятение. И про себя он решил все-таки пригласить Николая в Петербург, пока без сестры, чтобы познакомиться лично. Николай же получив свои бумаги, паспорта и официальную бумагу о признании его родственником рода Юсуповых двинул к границе Китая и России.
Накануне свадьбы Яны, Николай отправил телеграмму главе рода об этом, описав жениха и все его регалии. Все-таки герой войны, выслуживший свой чин на поле брани и полный бантист. Тем более получивший назначение от самого императора. Также упомянул приданое для сестры и то, что они выкупили у казны земли под хутором. Портрет казака он выслал простой почтой. Яна его написала уже маслом. При полном параде с орденами в белой черкеске и каракулевой папахе. Он совершенно не думал о подарке. Денег у них и так хватало. Но Николай Борисович присовокупил к его приданому свое, в виде еще десяти тысячи рублей серебром. о чем тут же заговорил весь Уссурийск. Признал значит родную кровь – шептались кумушки в салонах. И авторитет Ярослава и Яны вырос неимоверно. Теперь они родичи князей Юсуповых.
Нико же совсем не парился. Он спокойно налаживал свой бизнес с Китаем. Он знал, где есть залежи нефрита и там его спокойно добывал. Это было круче золота. Там спокойно один дроид мог накопать пару тонн белого нефрита за три-четыре дня. Что составляло поделочного материала на полгода работы. А там 3Д принтер в помощь и всякие драконы, жезлы, миниатюры кропались как пирожки в печи. В памяти компа было более тысячи предметов в масштабе и оп сам определял на что годился тот или иной обломок. Все поделки продавались через магазин сестры в Уссурийске. Туда потянулись китайские купцы за товаром. Культ нефрита в Китае был сродни культу золота в Европе. Никто не знал где и кто производил такие поделки. Ходили слухи, что Юсупов нанял мастеров из Китая за долги и держит их в черном теле и те работают за еду, отрабатывая долг. Но никто их не видел и цехов тоже. Где он брал сырье тоже никто не знал. И потом нефрит не золото. Тут специальная лицензия не нужна. Потом у него появились поделки из кварца, полудрагоценных и отделочных камней типа яшмы и опала, малахита и чароита. И однажды к нему приехали посланцы императора Китая с большим заказом. Им нужна была купель императора из белого нефрита цвета молока с прожилками нежно зеленого цвета и восемь колонн из цельного нефрита для бани императора. Нико обомлел.
- У вас денег то хватит оплатить такой заказ? – спросил он послов. – это же штучный товар. Таких кусков нефрита добыть стоит много денег и трудов. Заготовки нельзя раскалывать. А нефрит не гранит – он хрупкий. Все будет сделано через полгода не меньше и я возьмусь, но только под аванс в половину стоимости. Но послы согласились и пригнали три тяжелогруженые телеги с ихними лянами в виде корабликов, которые Нико тут же переплавил в обычные монеты. Часть он сдал в банк, оставив себе пару сотен килограмм на развод. Заказ он выполнил через четыре месяца, но расчет и передачу товара сделал в срок оговоренный изначально. В купели он вырезал по углам четыре жабы с монетками в пасти смотрящих внутрь. Все по фень-шую. Они приносили деньги в пасти императору во дворец. Послы остались довольны и расплатились с лихвой докупив еще всяких поделок в подарок императору от себя и купцов, которые организовали доставку столь ценного груза. Колонны были украшены иероглифами с изречениями, оговоренные заранее. Всего он получил за заказ более миллиона рублей серебром и тут же нанял четверку казаков-отставников в качестве охраны. Мало ли что.
Так как он не принадлежал к казачеству, то черкеску не носил. Зато сшил себе полувоенный френч с накладными карманами из хорошего английского сукна, который носил с высокими кавалерийскими сапогами со шпорами и стетсоновской шляпе. Шею всегда обрамлял шелковый платок, который уберегал от натирания шеи воротником. Но это для города. Для тайги у него была совсем другая одежда.
Экономика его была проста. Он добывал, обрабатывал и продавал древесину маньчжурского ореха, кору бархата амурского, то есть пробку, заготовки ягод, грибов, заготовки дичины и рыбы. На себя ему было нужно не много, а остатки шли в продажу. Особым спросом пользовалась подкопчённая красная икра. Здесь такая технология была неизвестна. Она могла долго храниться и вкус ее был великолепен. Травы же он оставил сестре – это была ее вотчина. Золото он тоже нашел, но добывал его понемногу и не светил им, а переплавлял в монеты британской империи – соверены. Которые вполне имели тут хождение, так как Китай то рядом. Русские монеты он не штамповал. Не хотел законы нарушать. Да и английских хватало вполне. Один раз в месяц он принимал пациентов в городе, оставаясь на три дня. Запись вели в магазине сестры и там-же был его кабинет для приема. Все-таки врачей тут мало и народ надо было лечить. Все деньги за прием он оставлял на богоугодные дела, то есть на приют для сирот, местную больницу и школу при храме. Все это знали и старались давать денег от души, зная на что они пойдут. Настойки из женьшеня в продаже не было. Ее он продавал закрыто и малыми дозами. Это был очень дорогой товар не для всех.
Плантации мандрагоры и женьшеня он спрятал в тайге, но ждать пришлось шесть лет, пока можно было снять первый урожай. Нашел он и трюфели, которые теперь прочно осели на его столе. Часть он продавал в ресторан сестры. Летом частенько брал лодку у рыбаков и ходил за трепангом и гребешком. Уроки отца по нырянию и плаванию он усвоил на ять. Сушеного трепанга отлично покупали китайцы и корейцы, да и сам он его потреблял с удовольствием. Потом он сделал слоистый сыр по типу сулугуни в рассоле, который сразу полюбили местные и охотники с рыбаками. Потом даже военные моряки его стали покупать в рацион. Он прекрасно шел к красному вину офицерам. Пришлось даже количество работниц на его заимке увеличить, так как доить овец та еще морока. Саму заимку охраняли две пары алабаев, которых он выписал из Туркестана. Этих зверей боялись волки и даже росомахи старались их обходить стороной. Так что тайга его кормила и поила и давала средства к существованию. Так продолжалось до дня, когда до них долетела весть смерти императора.
Тут Ярослав заволновался, но Николай его успокоил, мол сынок императора, также Александр, только с другим номером отличается умом и сообразительностью и ломать построенного вряд ли будет. Да и нескоро у него руки дойдут до его земель на Дальнем Востоке. Других дел по горло. Яна уже родила первенца, которого назвали Иваном. После родов она прямо расцвела и стала еще красивее. Сам же Ярослав в жене души не чаял. Он был обихожен, хозяйство тянула Яна с товарками. Сам же казак полностью отдавал себя службе. Он уже организовал егерскую службу и привлек туда отставников из казаков и помог им обустроить хозяйства. На границе с Китаем они сделали завалы на главных тропах, оставив только два нормальных прохода, которые и контролировали егеря. Так что браконьерам из сопредельной стороны теперь стало тяжело добывать тигров. Николай себе и ему сваял рычалки с инфразвуком и датчиком движения на автономном питании, которые надо было менять раз в полгода. Так-то его не слышно, но народ пугался от них только так. Как и крупный зверь. На мелкого они не реагировали. Несколько раз пришлось пострелять, уничтожая прорвавшихся браконьеров, после чего ехал в город отписывать исправнику и жандармам и продавая трофеи. Из трофеев обязательной сдаче подлежало только золото, которое скупал банк, по цене установленной для старателей. Ярославу Николай подарил реплику своего СКСа с хромированным стволом и отъемным магазином на 10 и 15 патронов с анатомическим прикладом из местного ореха. Ну и патронов отсыпал полтысячи, в основном экспансивных. На медведя он был слабоват, но количество быстро переходило в качество. Да и не охотился он на медведей. В его лапах он смотрелся тростинкой, но Ярослав его полюбил за легкость и точность. И в город он его не брал, чтобы лишний раз не отбиваться от вопросов. Как и Яна носил всегда с собой пару револьверов в открытой набедренной кобуре. Еще он пристрастился к луку, который позволял охотиться не пугая никого. Особенно это касалось птицы. Утку и гуся бить было самое оно. А то после выстрела из двустволки вся стая срывалась с места и приходилось долго ждать ее возвращения. Потом уже Николай прикупил мелкашки, которые привезли из Америки. Через год после смерти императора ему прилетел приказ о его повышении до старшего вахмистра. Дальше уже шли офицеры, но для этого надо было закончить курсы и атаман сподобился его оформить на них, чтобы получить первое офицерское звание.
Николай все его подкалывал – мол благородием станешь. Не хухры-мухры. Потом полетели слухи о строительстве железки от Владивостока до Уссурийска и далее до Хабаровска. Частично она проходила по кабинетным землям и землям Юсупова. Ну с кабинетными все просто. Надо было получить одобрение Государя. О деньгах там не было речи, а вот юсуповские земли надо было откупать, о чем и написал Николай главе рода в Петербург, чтобы тот как то порешал этот вопрос. И тут как раз умерла его дочь Татьяна. Говорят от тифа. Хотя пока тиф вычисляли эмпирически. Лабораторий то еще не было. Николай Борисович ушел в траур и отписал, чтобы этот вопрос решал сам Николай на месте. Тогда он все решил и выкупные платежи ушли на счета Юсупова старшего, о чем его уведомил Николай и выслал оригинал Договора о выкупе, оставив себе копию, заверенную главой города.
Получив деньги, Николай Борисович задумался. Он оказался последний из рода Юсуповых мужского пола. У него осталась дочь Зинаида, которая вышла замуж за графа Эльстона. Зятю передавать наследство он не хотел, как и фамилию. Тогда он подумал вызвать Николая Юсупова в Петербург и после разговора с ним решить вопрос так. Наследство уходит его дочери, а титул и положение главы рода Николаю. Управлять наследством может и Николай, но владелицей останется его дочь. И он немедленно отписал ему вызов в столицу переведя ему денег на дорогу.
Николай получив вызов удивился, но положение обязывало и он решил отплыть на пароходе Доброфлота прямо в Санкт-Петербург. Всяко лучше, чем на перекладных скакать через всю страну. Он собрался. Погрузил подарки родным и заняв лучшую каюту отплыл в столицу. На хозяйстве есть кому присмотреть, так что на этот счет он не волновался. С Ярославом и Яной попрощались тепло и Яна нагрузила его всякими настойками и травами. Ну и мед конечно положила, куда же без него.
Глава 5
Путешествие на допотопном пароходе был Нико внове. Он с интересом осматривался вокруг и даже спустился, с разрешения капитана в машинное отделение. Ну что сказать – старье голимое конечно. После этого он утерял интерес к машинерии. Он с удовольствием осмотрел старый Сингапур с его трущобами, потом Калькутту, Бомбей. После попадания он не мог полностью окунуться в этот культурный слой. А так было время. Стоянки длинные. Было масса впечатлений. В частности, он поменял соверены на фунты стерлингов. Это в принципе валюта колоний. А фунты метрополии. И вполне себе сумма в сто тысяч фунтов позволяла не чувствовать себя нищим. Хотя банки меняли их неохотно, но он как иностранец, имел приоритет. Торговлю пока никто не отменял. А чем могли оплатить товары из России колонии – только соверенами. Так что все было по-честному и пока англичане исполняли свои правила. С Нико были две его наложницы, которые и обеспечивали его комфорт в пути. Тут это воспринималось нормально. Наоборот, если был путешествовал один, это бы вызвало бы непонимание у публики. А так белый господин путешествует в сопровождении слуг, которые занимают смежную каюту. Не дело господину делить каюту со слугами и поселить их отдельной палубе не комильфо. Так что все правильно. И публика его восприняла своим. Сословное общество – ничего не поделать. Зато все правила соблюдены.
Публика развлекалась стрельбой по чайкам и дельфинам. Что не вызывало у моряков положительных эмоций. Поверье, что в чайках живут души моряков не просто так родилось. Так что Нико держался от этих утех подальше. Да и дельфинов ему было жалко. Они-то ни в чем не виноваты. Убивать ради потехи было не в его правилах. Так что он в основном гулял по палубе, занимался медитацией, а по ночам пытался овладеть левитацией. Основы работы антиграва он знал и теперь пытался адаптировать из к самому полету. Теоретически еще отец ее обосновал, но было некогда ее проверять и он пытался эту теорию воплотить в жизнь. Сначала не получалось, но через две недели он уже мог зависать над полом в позе лотоса и так висеть полчаса, а то и больше. Правда передвигаться пока не получалось, но лиха беда начало. Теория говорила, что как таковой силы гравитации вообще не существует. Это не гравитация, а сила притяжения зарядов, по типу кулоновской силы, но основатель этой теории умер еще при отце, хотя и успел написать одну книгу. Её и ролики с его лекциями Нико просмотрел не один раз и поражался проницательности ума автора. Как и его мысли по поводу строения атома. Действительно, он совсем не понимал как протоны с нейтронами составляют ядро, когда по всем параметрам они просто не могут быть вместе. Так как кулоновские силы должны из расталкивать. Плюс на плюс не женятся, а отталкивают друг друга и всякие исключения в виде гипотетических мезонов ничего не объясняли. Но вихревая теория строения атома привлекала его своей непротиворечивостью. Он подумал все-таки прочитать пару лекций на эту тему в Петербурге и может быть попробовать получить ученую степень. Хотя бы по географии. Все-таки у него были опубликованы кое-какие работы по географии Китая и Тибета. Еще у него было в планах закрепить основные патенты за собой, раз уж он попал сюда так неудачно. Средства были категорически нужны для становления производства. Одним нефритом и золотом тут не отделаться. Тут уже нужен капитал. Отцовские реакторы тоже для него не представляли ничего невозможного. На сегодняшнем уровне развития можно было вполне себе произвести такой реактор. И еще он всегда помнил заветы отца, что Юсуповы никогда не шли во власть, а только помогали ей. Так что политикой он точно не будет заниматься. Зато сделать проект нового крейсера – как нечего делать. Или самолёта. Или радио. Все это прорывные технологии для этого времени и застолбить их за собой было необходимо. И еще бы сохранить нынешнего Императора на подольше у власти. А то его сынок совсем никакой. Да и брата его тоже было бы неплохо вылечить. В общем дел предстояло вагон и маленькая тележка.
Так постепенно судно приближалось к конечной точке их путешествия - городу Санкт-Петербург. Нико не ждал, что его кто-то будет встречать, но оказался неправ. Николай Борисович послал экипаж, как только стало известно, что судно причалило. Нико сошел с парохода и передал багаж возчикам. Сам же сел в экипаж и его привезли прямо на Мойку, во дворец главы рода. Там ему выделили покои во флигеле дворца. Он отмылся с дороги в новой ванной комнате и переоделся, для представлению главе.
Их встреча прошла в мавританской гостиной дворца. Подали кофе и печеньки. Потом им предстоял ужин со всей семьей. Нико был в костюме своего кроя из светлой английской шерсти. Шею украшала алая бабочка с мелким горошком на кипенно-белой шелковой сорочке с манжетами украшенными оригинальными запонками из нефрита на золоте. Ноги были обуты в классические английские туфли типа Чёрч, в руках была трость из чёрного дерева с рукояткой из платины и клинком внутри. Дополняли образ бежевые перчатки из тонкой лайки, которые были небрежно засунуты в боковой карман пиджака. Николай Борисович вышел, немного бравируя своим сибаритством в бархатной домашней куртке, с дымящейся трубкой в руке, домашних туфлях и мягких брюках. Слуги подали кофе с рахат-лукумом. Они уселись за столиком и начали неспешный разговор. Николай Борисович пытался понять, что за человек перед ним. На вид типичный Юсупов, просто велик ростом и статями. Чувствовалось, что через многое прошел и многое знает. Взгляд совсем без страха. Уверенный в себе. Одежда выдавала отменный вкус, правда крой костюма был непривычен, но он не испытывал никакого пиетета перед модой. Костюм сидел на нем как влитой. Видно, что далеко не бедствует. Запонки одни стоили как два таких костюма. Молочного цвета нефрит был очень дорог.
- Николай Максимилианович, я попросил вас приехать не просто так, - начал глава рода
- Просто Нико, - перебил его Николай. – Зовите меня как мама. И я еще не стар, чтобы по отчеству величать.
- Ну хорошо. Нико, тут такое дело, что я последний князь Юсупов мужского пола в роду. Дочка моя замужем за графом Эльстоном и имеют сына. Но он не Юсупов. Николай все-таки Сумароков-Эльстон.
- Я в курсе этого, - проговорил Нико. – От меня то что нужно?
- Я хочу обратиться к государю с прошением признать тебя князем Юсуповым по праву боковой ветви, но завещание мое будет в пользу Зинаиды.
- И ради этого я сюда плелся через полмира?
- Ты о чем? – нервно переспросил Николай Борисович.
- Дядюшка, вы себя то хоть слышите? Вы мне, дворянину в двадцатом колене предлагаете свой титул и отказываете в наследстве? – утвердительно произнес Нико. – Признавайте вашего зятя князем и закончим на этом. Мне от вас ничего не нужно. Ни наследства, ни титула. Я и так проживу безбедно. Даже не сомневайтесь.
Нико встал и вышел из гостиной. Во флигеле он приказал собрать свои вещи и выехал из дворца в гостиницу. Оставил только подарки от них с Яной.
В гостинице он спросил стряпчего по недвижимости и ему подыскали квартиру на съем, в которую он и переехал через пару дней. Семикомнатная квартира в доходном доме пока его устроила. Он дал команду найти еще персонал для уборки и готовки, чтобы обустроиться окончательно. Раз уж приехал надо было начинать работать. Памятуя о будущем, надо было как-то его изменить. Не дело это - устраивать гражданскую войну на ровном месте вместе с революцией. Он подыскал для конторы помещение недалеко от центра, где и разместил своё бюро. Дал объявление на поиск инженеров и стряпчего по патентному праву. А пока он наваял уже чертежи примуса. Раз начало, то первым его изделием и будет примус, то есть первый на латыни. Инженерам дал команду подготовить чертежи трех версий примуса – бензиновый, керосиновый и походный уменьшенного размера. Через стряпчих выкупил завод в Кольчугино, немного переплатив, но тут же поставив на поток все три изделия. Заявки на патенты уже были оформлены как в России, так и в Германии с Англией. В САСШ тоже уехал человек с заявкой. Также он подготовил все материалы по керогазу, чтобы два раза не вставать. В целом простейшие вещи, но которые служили людям чуть ли не сто лет. Примусы вообще перестали производить в 1991 году. Уникальное изделие с колоссальной производительностью и с экономным расходом горючего. Тут же за ним последовали паяльная лампа и ацетиленовая горелка для резки металла и сварки по известному ему методу Линде. Там же стали производить и баллоны для получение ацетилена из карбида кальция и кислорода, установку для выделения которого из воздуха они собрали уже в Петербурге. Бенардос уже придумал электросварку, но Нико выкупил у него патент и пригласил его улучшать свое изобретение. Уже это избавит его от смерти в богадельне. В основном за счет изобретения электродов под каждый из видов сварки. Теперь пока дело раскручивалось он приступил к проектированию химических производств. Ему требовалась азотная кислота для производства взрывчатки, аммиака и уротропина. Для их размещения он выбрал берег Волги недалеко от деревни Альметьевка, где он приобрел огромный участок земли. Пока на большинство заводов просто не было денег. Но Кольчугино работало в три смены так как спрос на примусы стал просто ошеломляющий, причем почти половина их уходила за границу. Европейцы быстро просекли все плюсы новшества и уже подкатывали насчет патента. Но Нико пока ничего не продавал, даже лицензии, стремясь снять сливки на первых порах. В САСШ он продал лицензию только на их территорию, Канаду и Мексику с отчислением фиксированной суммы с каждого проданного экземпляра плюс входной билет в почти миллион долларов. Рынок показывал потенциальный спрос в пять-шесть миллионов штук, которые предполагалось продавать на этих трех рынках за три года.
Николай Борисович Юсупов сначала не придал словам Нико никакого значения. Мало ли что он там болтает, что не нуждается. Но когда он услышал о юсуповских примусах торговля ими уже шла вовсю. Его начали спрашивать о ЕГО примусах. Так как он был все-таки музыкант, то сначала не мог понять, о чем они говорят. Но потом, поняв о чем идет речь задумался. Такой продукт был сильно востребован рынком и необразованный, в его представлении, молодой человек не смог бы такое придумать. Но факты вещь упрямая. Примусы продавались и на всех их не хватало. Вся передовая пресса была забита рекламой этого изделия. Витая в облаках музыки он совершенно оторвался от реального мира. Но и тогда он открестился от Нико и его примусов, признав, что это его племянник и Юсупов по крови. И тут в прессе тут же написали, что его изобретения заинтересовали военное ведомство Империи. Его установки для резки металла уже покупали в Германии и Англии. Французы тоже проявили интерес. Американцы купили лицензию на производство аналогов. Число изобретений росло как на дрожжах. Пневмоинструмент просто всех убил. Пневмомолоты для заклёпывания листов стали на корпусах кораблей облегчали сборку в разы. Потом пошли шлифовальные машинки, пневмофрезы, отбойные молотки для добычи угля и проходки тоннелей и к ним компрессоры на бензине и керосине. За Нико уже числилось уже порядка сотни патентов. И ведь это дело не дешевое. Каждый патент стоил денег, но это младшего не смущало. Он буквально патентовал каждый узел своих изделий и перепрыгнуть через них ни у кого не получалось. Пока его не принимал светский Петербург, но у всего света возникали вопросы. Как так, родственник Юсупова не принят в его дворце и в его окружение. Официально дом Юсупова подтвердил его причастность к роду. Потом грянула очередная сенсация – изобретение нержавеющей стали. Николай Юсупов представил публике образцы нержавеющей стали из пробных плавок на его опытовом заводе. Пока были представлены пять вариантов, которые могли быть использованы для чего угодно. Но его завод в Кольчугино стал производить инструменты для врачевания и хирургии из этого материала. За ними сразу выстроилась очередь приобретателей со всей Европы. Потом их дополнили инструменты для стоматологов. И тут началась очередная вакханалия. Юсупов младший выпустил набор инструментов слесаря с ключами, отвертками, молотками, накидными головками, динамометром, а также разводным и газовым ключом. Все это было упаковано в аккуратный фибровый чемоданчик с ячейками под каждый инструмент. Были и более продвинутые версии и совсем простые – на любой кошелек. Все инструменты были выполнены из нержавеющей стали. Это совершенно убило рынок. Уже третий завод стал работать над изготовлением такого инструмента, который и поставлялся, в основном на экспорт. Потом все узнали, что лицензия на производство такой стали Юсупов продал в Америку за сумасшедшие деньги. Европу пока окормлял он сам, не обращая внимания на посулы старины Круппа и Тиссена. А Нико пока копил деньги на строительство химических предприятий, а это дело не дешевое. Правда потом выхлоп обещал быть атомным. Пока же он договаривался с хозяевами коксовых батарей об установке уловителей толуола на их объектах. Дело не быстрое, но нужное. Строить свои коксовые батареи он не планировал. Слишком затратно. Это могло подождать. Войны пока нет и прокатный стан тоже ждет своего часа. Инженеры корпели над чертежами. И недавно он получил свой нефрит с Дальнего Востока, который сестрица отправила ему Доброфлотом. Пока только десять тонн, но этого пока хватило на открытие головного магазина на Невском проспекте. Там также были поделки из кости моржа, бивней мамонта и слоновой кости. Сам магазин украсили четыре огромных бивня мамонта под три метра длинной и его череп с бивнями поменьше. Специально к открытию он заказал картину «Мамонты в Сибири» одному из выпускников Академии художеств, который специализировался на написании животных. Яна там на месте связалась с китайцами, которые ей стали завозить фарфоровую посуду сырьем. То есть не расписанную. Простые поделки из печи, которые таможня Китая свободно пропускала как бросовый товар. У себя же она открыла цех по росписи и закреплению рисунков. Разрешение на разработку Сучанского угольного разреза они с мужем уже получили. Пока что строили железку до Владивостока, чтобы продавать там уголь флоту. А пока жгли уголь на закрепление рисунков на фарфоре. То есть калили фарфор. Её мастерицы расписывали посуду по её эскизам, а уж фантазия у Яны была еще та. Так и появился Юсуповский фарфор.
В магазине были представлены как сервизы на среднюю руку для мещан и купцов, в основном на шесть персон, так и побольше на двенадцать персон. Все остальные были только по заказу. Зато выборка из сюжетов была очень богатая. Была серия «Русская деревня» с пейзажами полей и рек и русской равниной с церковью и стогами. Этакая пастораль. Еще пользовался спросом сервиз «Русский лес» с буреломом, медведями, оленями и косулями. Где проглядывались барсуки с бобрами и хитрые лисы с зайцами. Причем одинаковых сервизов не было. Все расписывалось вручную китайскими женщинами и каждый раз эскизы были разные. Огромным спросом пользовался сервиз «Русская зима» с волками, росомахами, охотниками на конях, Снегурочкой и Дедом Морозом на фоне зимних пейзажей России. Были целевые сервизы как «Кавказ» с Эльбрусом и горами и долинами Кавказа, «Алтай» с горой Белуха и местными реками и лесами, «Кремль» с видами Московского Кремля и его соборами, «Казань» с Казанским кремлем, университетом и Волгой. Все малыми сериями, которые раскупались мгновенно, в основном на подарки. И вообще можно было заказать любой сюжет и он был особым, не шедшим в серию, что повышало стоимость. Были и совсем непритязательные, но очень красочные рисунки для посуды на каждый день. Сюжетов императорских мотивов не делали специально. Учитывая то, что некоторые предметы сервизов были в новинку, публика не переставала охать по этому поводу. Например, подставки под палочки для еды, или розетки для соусов, пиалы для риса и чая, масленки, графинчики для вина и водки, соусники, розочки для соевого соуса и так далее. Все это можно было докупить отдельно под тот мотив, что был в основной теме. Естественно, были и китайские мотивы, и японские, и стилизованные под них. Еще пользовались особым спросом Египетский сервиз с головой Нефертити, пирамидами и прочей лабудой и гладиаторская тема с Колизеем и боями на нём. Венчало все это непотребство столовые наборы из нержавейки на любой вкус. От самых простых под спрос у мещан и до самого изысканного для чистой публики. Заказать же для себя можно было все со своим гербом или вензелями рода или фамилии. Все за ваши деньги. Потом даже решили открыть отдельный салон-магазин «Юсуповский фарфор» со знаком Y в круге, как фирменный знак Юсуповых, идею которого Нико честно скоммуниздил у несуществующего еще Яндекса. Надо сказать, что позднее все эти сервизы впоследствии сильно выросли в цене, так как тогда так тогда еще никто не делал и позднее стали предметом коллекционирования. Тем более, что это был костяной фарфор, который не делали в Европе. Сестра тайными тропами вывезла пять мастеров варки фарфора из Китая и Нико их определил в Гжель, где он выкупил основную долю в производстве у братьев Акулининых, которым пришел в руки этот бизнес от Кузнецовых по женской линии. Тяжело с ними проходили переговоры. Староверы вообще люди специальные. Но теперь основную тяжесть недорогого фарфора взяла на себя Гжель. Тем более, что художников и красок туда добавил уже Нико.
Зинаида Николаевна Юсупова-Эльстон приехала во дворец в своем экипаже после небольшой прогулки и краткого шопинга. Знакомые ей все уши прожужжали про Юсуповский фарфор и она решила сама посмотреть на Невском, что это за диво-дивное. Зайдя в салон со стороны для чистой публики она пораженно осмотрелась. Магазин совсем не походил на его собратьев. Тут это выглядело как выставка или как музей. Тут же подлетел приказчик приятной внешности и весьма учтивый и предложил показать ассортимент салона. Любопытство пересилило и она прошлась вдоль всей выставки выбрав приглянувшийся ей кофейный сервиз с тематикой птиц. Каждая чашка имела своё изображение той или иной птицы. Она выбрала таежную тематику. На чашках были изображены клесты, глухари, тетерева, рябчики, белая сова и снегири. Комплект на шесть персон. Причем изображения были выписаны столь искусно, что прямо читались характеры этих птиц. Сова была умудренной, клесты выглядели шалопаями, рябчики легкомысленными и так далее. К ним шли сахарница, молочник, кофейник и шесть розеток для варенья или печенек. К нему она докупила держатель для тостов, масленку и ложечки с таежной тематикой из нержавеющей стали с выпуклыми изображениями зайца, барсука, белки, куницы, соболя и горностая. Выбрав, она попыталась все оплатить, но приказчик решительно отказал ей, ссылаясь на распоряжение хозяина и распорядился все это доставить на Мойку во дворец.
- Как же вы меня узнали? – поинтересовалась Зинаида Николаевна.
- Николай Максимилианович показал нам ваш портрет, который он сам нарисовал и велел все ваши заказы доставлять к вам во дворец и оплату с вас ни в коем случае не брать. - ответил приказчик. – Это его приказ и мы не можем его ослушаться.
Ей было приятно такое обслуживание и с тех пор она полюбила этот сервиз и брала всегда разные чашки для кофе. Но особенно ей нравились снегири, которые выглядели надутыми хулиганами и даже казалось, что они ей подмигивают при повороте чашки. Отец как раз укатил в Баден-Баден на воды и ей уже надоело пытаться с ним поговорить о его кузене Николае, который стал очень популярным в Петербурге. Но в свете он не появлялся, хотя его уже стали приглашать.
Лето было в самом разгаре, когда пришла весть о смерти князя Юсупова в Баден-Бадене. Первым во дворец приехал Нико и взял все хлопоты с доставкой тела для похорон на себя. Похоронили еще не старого князя в Александро-Невской лавре. На оглашение завещания Нико не пошел считая, что ему там делать нечего. У него была масса дел со своими предприятиями и в Питере он появлялся нечасто. Сейчас он мучался с конструкцией пулемета. В преддверии принятия винтовки Мосина на вооружение он решил поработать над пулеметом под трехлинейный патрон. Конечно, немецкий машингевер был лучшим пулеметов второй мировой войны, но он все-таки был дорогой и с массой фрезерованных деталей. Поэтому он взял не калашников, а РПД-44 за основу. Уже год как он не мог прийти к цели, но свет в конце туннеля уже был виден. Все-таки его знания и помощь модуля Шеф-2 дает себя знать. Особенно его обрадовало, что удалось подобрать сталь под рассыпную ленту на 200 патронов. Даже оснастку сделали на вырубку штамповки из листа. Осталось домучить оружейную сталь под ствол. Он его все-таки оснастил кожухом типа эжектора, как на Печенеге. Иначе он быстро перегревался, а утолщать его означало увеличивать вес. И так он пока не попадал в расчетные 8 килограмм. Последнюю партию уже расстреляли и она показала хороший результат. Ресурс ствола вырос до 15 тысяч выстрелов, что уже неплохо для этого времени. Причем это на дымном порохе и патронами от берданки. Правда чистить приходилось пулемет чаще обычного, но это не беда. Во всяком случае тысячу выстрелов ствол держал за бой, а потом можно было и его сменить. Механизм смены он слизал с немца МГ и даже оставил асбестовую перчатку. У него тоже был кожух-эжектор. А так получался почти крупняк – калибр то у берданки был 4.2 линии, то есть 10.75 мм. Лошадь с ног собьёт в легкую. Сохатого он валил из карабина только так. В конце концов он отправил партию пулеметов под берданочный патрон Ярославу для передачи казакам Уссурийского и Амурского войска для испытаний. Патроны у них и так есть и им они положены. Только диск в РПД он заменил на коробку как у калашникова. В комплект вошли рюкзак для патронов и средств чистки и ремней, две коробки с лентами для патронов, четыре ленты на 200 патронов каждая, машинка для снаряжения лент, складные сошки, чехол от дождя и снега. Приклад он сделал скелетный для уменьшения веса, пистолетную рукоятку и затыльник с резиной для демпфирования отдачи. Мушка была круглая, а прицельная планка рассчитана в шагах. Вес берданочного калибра все-таки улетел за 11 килограмм. Трехлинейный калибр точно войдет в 8.5 кило. Ему вспомнился вес ДШК, который улетал за 30 килограмм. Так что нормально все. Ну еще и запасной ствол с асбестовой перчаткой и чехол для него. Ну и параллельно сделал реплику Браунинга Хай-Пауэр на 9 мм калибр. Все равно лет пятьдесят еще никто лучше пистолета не сделает. Так что он надолго. Естественно все было запатентовано и положено на полку, только пистолеты стали выделывать понемногу. Потом под тот же патрон он сделает револьверы открытого и скрытого ношения. 40-калибр был большеват. Правда его любили американцы. Пулемет стал РП-91, а пистолету дал имя Волк. Волка он точно погасит сразу. К пистолету он сделал сбрую и кобуру скрытого ношения и стал ходить с ним везде, чтобы привыкнуть.
Ближе к рождеству, совершенно неожиданно его навестила кузина Зинаида Николаевна. И как узнала где он обитает? Хотя это, скорее всего не трудно. Город то не очень большой по сравнению с его временем. Но его горничная ее узнала и доложила как положено. Нико вышел ее встретить в рубашке и со сбруей и пистолетом под мышкой. Он уже так к нему привык, что почти не замечал. Притянув ее руку к губам, пригласил пройти в гостиную. Куда им тут же подали китайский чай из императорской коллекции с очень красивым сервизом с китайскими мотивами. Роспись была тонка и красива. В Салоне она такого не видела.
- Ты всегда с пистолетом ходишь? - улыбаясь спросила его кузина.
- Ага. Иногда в такие районы заносит, что без него чувствую себя голым и беззащитным, как младенец, - в ответ улыбнулся он, - пей чай – он императорский. Контрабандисты привезли. Такого в Питере нет.
- Ну посмотрите на этого беззащитного, - продолжала улыбаться она, - ты же любого перешибешь - недорого возьмешь. И ходишь как тигр. Почти неслышно. С контрабандистами якшаешься.
- Привычка. В тайге нельзя шуметь. Вот так и хожу. – пожал плечами Нико, а контрабандисты сами ко мне приходят. Потому как я хороший покупатель.
- Тут половина Питера уже жаждет тебя увидеть на приемах, а ты все дичишься и как бирюк засел у себя в квартирке и глаз не кажешь, - попеняла его Зинаида.
- Я Зина работаю, а не просто так проедаю чьё-то наследство. Так что пусть еще подождут – не облезут. – рассмеялся Нико.
- Кстати о наследстве. Ты вообще собираешься его принимать? Скоро уже срок подойдет, а ты совсем отстранился.
- Какое еще наследство? Мне твой батюшка отказал в нем начисто. Мне только титул обещал передать, который мне нужен как зайцу стоп-сигнал. Жил дворянином без титула и проживу еще. Мои знания меня накормят и так. – махнул он рукой.
- А ну да. Тебя же не было на оглашении завещания. Оно было закрытое – только для родственников. Так батюшка тебе отписал половину всего. И мне половину. Правда мужа моего обделил, но он не Юсупов, - вздохнула Зина. – Так что тебе надо будет принимать наследство, а так как я не понимаю в этом ничего, то и моё прошу принять как положено. А то в последний год доходы упали. Не знаю в чем там подвох, но я в этом совсем не разбираюсь. А ты вроде как удачливый промышленник и думаю сможешь разобраться во всем.
- Ничего себе компот. Так это же надо полный аудит проводить всех активов твоей семьи. Ведь твой благоверный тоже не коммерсант. Он же службист до мозга костей. И ему невместно заниматься проверкой бухгалтерских книг, - присвистнул Нико.
- То-то и оно. Доходы упали, но ни я, ни он разобраться в этом не можем. Просто не умеем. А ты постоянно находишь какие-то новые слова. Компот какой-то. Где твоё воспитание?
- Зин, я рос в жутких условиях Среднего Востока, родился вообще в Персии. У меня не было сахара и были только деревянные игрушки, но я получил два образования и стал инженером и магистром тибетской медицины. Крестили меня как Иисуса в реке Иордан и в храме Гроба Господня. Так что я не потерян для общества, - разулыбался Нико.
- Все шутишь. Ну-ну. Твое состояние никто не может оценить. Все знают, что отец тебе денег не давал. И сколько за тобой стоит? Свет все просчитывает и все видит, - предупредила его кузина.
- Да фиг его знает. Тут как считать. Если по патентам, то миллионов двадцать, а то и больше. Не рублей. Фунтов. А может и больше. Пока не считал. Некогда. Да и на выходе пара изобретений, которые вообще не понятно сколько будут стоить. Может и побольше остального. Только денег не хватает всегда. Строить вот надо три завода, а денег на них нет. А брать заем не хочу. Так что буду и дальше выкручиваться.
- Ты считаешь, что двадцать миллионов фунтов не деньгами? Ты откуда упал? С Луны? – недовольно фыркнула Зинаида. – тут миллион рублей уже считают капиталом.
- Зина, ну что такое миллион рублей сегодня? НИ-ЧЕ-ГО! На них, конечно можно жить, но ты ничего на них не сделаешь. Это капитал. А нужен КАПИТАЛ большими буквами. Это примерно сто - двести миллионов, а то и больше. Это крупные инвестиции, которые себя окупят раз пятьдесят за пятьдесят лет. Мир не стоит на месте. Он бежит вперед как сумасшедший и нам надо за ним успевать, а то опоздаем навеки.
- Ну и аппетиты у тебя! – фыркнула Зина.
- То не аппетиты. То необходимость инвестиций. Без больших денег не построишь большое здание. Закон экономики.
- Чай у тебя великолепный. Я такого точно не пила. Спасибо!
- Забей. Я тебе пришлю ящик. Хоть оппейся, - еще раз улыбнулся Нико.
- Опять эти твои словечки. Ладно ты такой какой есть. Тебя поздно переделывать. Да и мальчик уже вырос. И вообще переезжай во дворец. Папы уже нет, а мне там одиноко. Мужа постоянно нет. Служба. А мне неудобно всем что-то выдумывать про тебя. Там прекрасный флигель со всеми удобствами и твоим слугам и любовницам будет место.
- Это наложницы. Они не любовницы. Мне некогда пока заниматься матримониальными делами. А так всем удобно. И мне и им. Они тогда точно знают, что никто их не бросит. С этими условиями их и выкупал.
- Ты покупал себе наложниц?
- Нет. Я погашал долги их родителей за службу мне. Они совершенно свободны и вольны уйти, когда им вздумается. Но они не уйдут, потому как им некуда уходить. Потом я им найду мужей и дам приданое. Они смогут родить детей, но только от мужа, которого они сами выберут. Всё честно.
- Ты просто циник.
- Это не цинизм. Это понимание внешних реалий. Наши отношения честны. Я никого не обманываю. Никого давлением не укладываю в постель. Они сами мне это предложили. Потому, что более у них ничего нет. Я принял их жертву, но и я не конченный идиот с манией величия. Тем более, что жертва им понравилась, - подмигнул Нико. – а вот обещания я предпочитаю выполнять – это хорошо для кармы.
Договорившись о его переезде во дворец Зинаида отбыла забрав ящик чая. Ну раз подвалило такое счастье надо все-таки разобраться что там с капиталами дядюшки. Не зря Зина жаловалась на падение доходов. Это жжж неспроста.
Глава 6
Пришлось ему впрягаться в дебри состояния Юсуповых. Не делая никаких выводов, он стал просматривать его активы и пассивы. Пассивы он распределил довольно быстро. Закрыв все счета в Британии, он перевел почти все деньги в Швейцарию к гномам. Там частично все деньги обратил в золото и серебро в виде монет и слитков – это будет НЗ, на случай революции или еще чего-то такого. А то британцы все себе прикарманят. Их повадки известны. Более того – он открыл свой инвестбанк там же в Швейцарии и попросил Зину, чтобы она рассказала о нем своим знакомым, чтобы активировать переток средств из Британии к нему. Там же он сманил пять часовщиков к себе в Россию на часовой завод. У него в памяти лежал японский механизм 21 века с автоподзаводом, который ему хотелось воплотить в жизнь, но это было все равно прикрытие разработки гироскопов. А там без точной механики никуда. Да и хронометры сделать тоже было уже не трудно. Знания сплавов и новых материалов были и их надо было обратить в жизнь. Место для завода он выбрал в Угличе. Там точно всех шпионов за версту будет видно.
Разобравшись со счетами, он перешел к активам. Тут был полный бардак. Николай Борисович, царство ему небесное, будучи скрипачом-любителям совсем перестал обращать внимание на свои активы. То есть он их просто не смотрел. Отчеты об аудите отсутствовали как класс. Стряпчие поняв, что их будут бить и возможно ногами, суетились как не в себя. Нико нанял аудиторов, чтобы увидеть общий баланс. Когда работа была закончена, Нико поразился бесхребетной политике князя. Активы в почти четыре миллиарда рублей давали доходность в 2 …два, Михалыч, процента годовых и то не каждый год. Для семьи из четырех человек, это наверное много. Но это как катастрофу оценить было никак нельзя. Напомним, что бюджет всей империи в 1900 году был 1.700.000 рублей доходов. Расходов было чуть побольше, но в рамках приличий. После тщательной оптимизации пакета у него на руках оказалась приличная сумму в наличных. Тогда он выкупил почто квартал на Невском. Где снес старые здания доходных домов конца 18 века и стал строить нечто невообразимое. Нико решил вытащить гения в Россию на один проект. Он отвлек Антонио Гауди от его мыслей по строительству Саграды Фамилия в Барселоне. Пришлось раскошелится, но он получил почти полный проект Галереи на Невском. Это был торговый центр достойный столицы империи, размещенный на трех этажах, плюс еще мансарда для предвестника фуд-корта. Представьте себе ГУМ в стиле Арт-деко. Вот примерно такое он и получил. Стеклянную крышу доверили проектировать Шухову. На само строительство Гауди приезжал несколько раз, так как по контракту он должен был сопровождать проект, как архитектор. К нему стали пристраивать здание офисного характера, который Нико заказал американцам, желающим строить небоскребы. Так была построена Юсупов-Плаза в тех же мотивах, что и Невская Галерея. Потом правда Гауди ругался на чем свет стоит, но тут все решали деньги заказчика. В здании впервые были применены эскалаторы и электрические лифты. В Петербурге стало модным назначать там встречи в мезонине, где располагались кафе, кондитерские и ресторанчики. Юсупов - Плаза была высотой за сто метров, что было просто сенсацией. Площади под офисы там резервировали еще с начала строительства и потом неоднократно перекупались. Первый этаж занимали магазины деликатесов, ювелирные дома, парфюмерия и салоны красоты. И конечно же, дорогих аксессуаров. Второй был отдан женской одежде, третий мужской, ну и мезонин - понятно что. Наверху здания Плазы была оборудована обзорная площадка для публики с фиксированными подзорными трубами и биноклями, с которой был виден почти весь Петербург. Там Нико рассчитывал впоследствии разместить антенну радиосвязи для жителей столицы. Вычурные формы Гауди притягивали глаз. Площади там не продавались – только аренда от десяти лет. Гости столицы и так ходили туда как на выставку ярмарки тщеславия. Сама Галерея обошлась Нико в два миллиона рублей с хвостом в виде гонорара Гауди. Но аренда уже показала, что они будут собирать примерно четыреста тысяч рублей в год. И это без офисной части, которая тоже будет приносить немало. В процессе Николай убедил Зину продать ее дворец на Мойке или сделать из него доходный дом. Он присмотрел участок под новый дворец на Шпалерной улице поближе к Смольному собору, и когда встал вопрос выбора архитектора Нико указал на Шехтеля. Федор Осипович, конечно уже посмотрел Галерею и был впечатлен гением Гауди. Когда он получил приглашение на встречу с наследником Юсуповых, о котором уже ходили легенды, то немедленно откликнулся и приехал в Петербург первым же поездом.
На встречу он оделся в классический костюм, подправил бороду в цирюльне и приехал на извозчике, предварительно уведомив о своем визите через гостиничного служку-посыльного. Его встретил огромного роста казак со всей амуницией и звонком вызвал восточного вида служанку с почти мраморной кожей лица и в безукоризненном платье. Проведя его в дубовую гостиную, она подала чайный набор из юсуповского фарфора с японскими мотивами. Через минуту туда вошел и сам наследник. Николай Максимилианович Юсупов. Молодой человек лет 25-ти очень высокий и широкими плечами. Его открытый взгляд зеленых глаз притягивал, а не отталкивал. Русые волосы были острижены в короткую прическу. Одет он был в домашний костюм из мягкого вельвета болотного цвета. Никаких перстней или еще каких-то украшений не было. Тут же ему поставили на стол хрустальный стаканчик для чая в восточном стиле с мелкоколотым сахаром в розетке. И заварочный чайник к нему.
- Федор Осипович угощайтесь. Не знаю ваших пристрастий. Но императорский китайский чай еще никого не оставил равнодушным, - проговорил хозяин, устраиваясь в кресле.
- Благодарю ваше сиятельство! - машинально ответил Шехтель. – он попробовал чай и тот был изумительный.
Сам он налил себе чай из другого чайника в стаканчик, а не в чашку.
- Давайте без официоза. – махнул рукой Юсупов – вот посмотрите наброски. Я тут на досуге набросал кое-что. Тут вот дома Гауди в Барселоне, а в этой папке мои мысли. Гляньте если не трудно. Мы с кузиной решили отсюда отселиться, а дворец перестроить в доходный дом, но внутренности надо будет перенести в новый дворец, который я и хотел бы вам заказать. Мне нравится Арт-деко и модерн. Театр же мы передадим Академии русского балета. С Петипа я уже говорил. Возьметесь?
- Николай Максимилианович! Надо бы площадку посмотреть, да и прикинуть что и как.
- Ну да. Резонно. Так вот вам адрес площадки. Там все под снос. Так что не смотрите на здания. И посмотрите мои мысли. Давайте так, Вы сделаете свои наброски мы через неделю встретимся и покумекаем вместе. Может что и будет понятно.
- Хорошо, давайте так, - кивнул головой Шехтель.
Они еще долго говорили о тенденциях в архитектуре и Шехтель попросил его познакомить его с Гауди. Нико тут же написал письмо Антонио и вручил его Шехтелю.
- Только учтите Федор Осипович, что вам бы поторопиться надо. Он там сейчас занят на строительстве собора Святое Семейство. Это будет шедевр, уверяю вас. Но судя по масштабу проекта, он не сможет его закончить при жизни. Он даже прекратил делать чертежи и обходится одними эскизами. Замысел у него масштабный. Такого никто не строил и не построит ближайшие лет сто или даже больше. Можете мне поверить на слово.
И Шехтель начал работать. У него все время всплывали образы Невской Галереи и рисунки домов Гауди в Барселоне, сделанные Юсуповым. И надо признаться, что рисунки были вполне профессиональны. Он знал, что всю посуду расписывают китайцы по эскизам его сестры, которая живет на Дальнем Востоке. И такого качества пока никто не мог добиться, хотя конкурс на роспись в Гжель был сумасшедший. Чего у него было не отнять так это вкус. Юсупов-младший продавал такие необычные вещи, что даже небогатые мещане могли себе позволить что-то купить в подарок или к празднику. Причем потом можно было составлять тематические наборы. Так у него были небольшие узкие вазы для трех цветков или для одного. К ней потом можно было такого же дизайна пепельницу, или сахарницу, или заварочный чайник. Постепенно можно было собрать большой тематический набор. Он всегда говорил, что красоту должен иметь у себя каждый. Такие предметы вообще улетали как пирожки на вокзале. Даже студенты стали бравировать и покупать себе чашку с блюдцем для кофе и небольшой кофейник с сахарницей или молочником. На сервиз они не тянули, но иметь для себя статусную и красивую вещь не отказывались. Это вообще стало универсальным подарком у среднего класса. Детям на рождение покупали часто чашки с двумя ручками и с каким-нибудь святым в росписи, который был связан с именем младенца. Были пасхальные подставки для яиц с ложечками, фарфоровые собачки, волки, медведи и другие обитатели леса. Солдатики в форме известных полков и вообще всякая мелочь, которую народ с удовольствием коллекционировал.
Когда Шехтель приехал с начальными эскизами, Нико понял, что не прогадал. Он тут же пригласил Зину, которая тоже оценила вкус Шехтеля и полностью поддержала кузена. Шехтель уехал в Барселону получив аванс на проектирование. Он хотел посоветоваться с Гауди. Все-таки Юсупов был не обычный клиент, а самый богатый человек в России.
После ревизии активов Нико понял, что у него будет свободного капитала примерно под сто миллионов рублей золотом и доходы он прикинул под десять миллионов в год. Взяв к себе бухгалтера-бюджетника он составил бюджет семьи, который и представил Зинаиде. Ей полагалась сумма в пять миллионов в год из которых на жизнь и повседневные траты уходило под полмиллиона, даже учитывая её пожелания благотворительности. Но Нико не советовал ей давать деньги просто так – разворуют. А открывать учебные заведения для низших классов с рабочими специальностями, лечебницы и курсы той же кройки и шитья для девочек, чтобы им потом было легче выйти замуж. Тогда можно было регулировать расходы и не давать разворовывать выделяемые средства.
Сам же Николай начал строительство завода для получения азотной кислоты, уротропина, аммиака и взрывчатки. Попутно он решил построить еще пороховой завод бездымного пороха по ему известной технологии, которую он даже не патентовал, так как это была технология 21 века. Там он спроектировал две линии – для артиллерийского пороха и патронного. Первую сто процентов оккупируют моряки. Вторую – сухопутчики. И еще заложил металлургический завод у горы Магнитная, где собирался производить бесшовные трубы разного диаметра и стволы для орудий и пулеметов. Чуть позже и минометы можно было включить в список. Это уже будет чисто его продукция. Порох у него будет, так что отлить корпуса мин из чугуния мог вообще кто угодно. Сами орудия – это ГАУ, а туда он лезть не хотел. Между тем его пистолеты стали популярны и их стали покупать себе офицеры как дополнительное оружие. В его магазине, который продавал все для охоты и путешествий они пользовались успехом. Помимо пистолетов там были его револьверы двух типов, помповые охотничьи ружья и полуавтоматы с репликой механизма Бенелли, каждая на пять патронов 12 калибра. Еще там продавались переделанные берданки на пять зарядов обоймой. Ну и тульские поделки. В их нишу он не лез. Для него это не было бизнесом, просто хотелось закрыть многие патенты, чтобы потом приходили к нему за лицензией. Массовое производство он не планировал. Втихаря он все-таки сделал реплику польского ППС под патрон 9 мм. Но пока его никому не показывал. Даже на оснастку не поскупился. И сделал опцию одиночного огня.
Тут и настала пора заняться вплотную электричеством. Но его отвлекли вызовом или приглашением к Императору. Спросив Зину об этом, он так ничего не понял. Зина ничего не знала. Ну он ничего не терял и ничего не совершал такого, чтобы бояться чего-то, так что спокойно поехал к указанному времени в Гатчину. Царь сидел там.
Его продержали в приемной часа полтора. Он удивился, что его даже не обыскали и не заставили сдать пистолет. Так с Волком под мышкой он и зашел в кабинет Царя. Остановившись почти сразу после входа, он поздоровался.
- А Юсупов! Вот ты какой! Даже не меньше меня, -пошутил царь. – Проходи - проходи и он показал ему рукой на кресло у камина.
Нико был почти вровень с царем по росту, но тот уже был грузен, хотя и очень силен. Юсупов был поджар и тоже силен. Причем не только силой, но у него были свои секреты, о которых он не распространялся.
- Тут вот у меня лежало прошение твоего дяди Юсупова - старшего по поводу тебя и честно говоря, я сомневался. Ты наследство то уже получил по завещанию, а вот титул я все-таки решил отдать тебе. Ты и есть природный Юсупов, а не этот прощелыга Эльстон. Он, конечно служака хороший, но не умный. Вот. Фиг ему, а не титул. И царь показал ему огромную фигу. Как был Эльстоном, так и останется. Так что вот тебе указ именной. И царь подал ему свиток. Ты теперь и есть Юсупов, а не хрен с горы.
- Спасибо, Ваше императорское величество! – только и смог произнести Нико.
- Когда наедине зови меня государь. Дозволяю.
- Слушаюсь Государь.
- То-то. Так вот, Бадмаев о тебе много говорил. Мне тут не очень стало как-то раз, так он посоветовал тебя упросить посмотреть меня. Он только травки предлагает, а ты говорят иглами можешь лечить и даже магистром стал.
- Я с Петром Александровичем не знаком Государь. Только слышал о нем. Но остальное правда. Мне действительно присвоили степень магистра медицины в Шанхае.
- Так и я о чем. Ну что, глянешь своего Государя?
- Конечно. Могу прямо сейчас, чтобы понять в первом приближении.
- А давай, прямо на этом диване.
Царь нисколько не стесняясь заголил торс и лег на диван, который явно делался под него и был длиннее обычных диванов.
- На живот переворачивайтесь, Государь, - попросил Николай. – сейчас я проведу диагностику и посмотрим насколько там у вас все запущено.
Он при себе имел только 24 иглы, которые всегда носил сс собой. Попросив водки он промыл их в ней и вкрутил все в только ему известном порядке. Некоторые иглы стали немного нагреваться и он тщательно записал порядок нагревания и точки иероглифами, потом усыпил царя и стал пальпировать все тело. Потом снял все иглы, протер торс водкой и разбудил пациента. На все про все прошло чуть более часа.
- Я что заснул что-ли? – спросил его Царь.
- Я вас усыпил на период процедуры. Так спокойнее и вам и мне. И боли вы не почувствуете, - подтвердил Нико.
- Надо же. Я как будто отдохнул.
- Я вам немного подправил позвоночник. Несколько позвонков перекосило, видимо от каких-то тяжестей. Так что это нормально. Там кровоток восстановился.
- Ну и что скажешь эскулап? Жить буду? – нахмурился царь.
- У вас явная проблема с сердцем и почками, но это не смертельно. Чтобы нормализовать все функции нужно примерно двадцать сеансов полно терапии и пить мои настойки в процессе и потом. Так мы включим вашу регенерацию, а то она пока у вас спит и потом организм сам будет себя лечить. То есть ваша иммунная система отладится, а мы ей дадим толчок. Вот и все. – закончил Юсупов.
- Тогда давай лечи, а то иногда совсем нехорошо бывает. Только вот во дворце тебя поселю как помощника по восточным делам, а не как лекаря. Не надо никому ничего знать. И ты молчок, что меня лечишь, а то знаю я какие слухи могут пойти. Так-то лейб-доктора меня осматривают, но это все знают и они ничего не находят.
- Тогда я с вашего разрешения съезжу домой и возьму все, что нужно.
- Давай. Езжай жду тебя завтра после обеда, все равно раньше не обернешься.
- Слушаюсь Государь, - ответил Юсупов и отбыл обратно в Питер.
Зине он, конечно ничего не сказал о болезни и сослался на то, что Царю нужно помочь разобрать рукописи написанные на тибетском и старом китайском языках. А специалистов, которым бы он доверял нет. Вот и подрядили его. Передав Указ о признании его князем Зине, для архива он собрал все, что могло ему пригодиться в Гатчине. Рано утром он отправился на вокзал и купив билет прошел в буфет чтобы позавтракать. Приехав как раз после обеда в гатчинский дворец ему тут же определили апартаменты и сказали о расписании во дворце.
С утра после завтрака Государь работал в своем кабинете до обеда. После обеда у него были приемы до пяти вечера, потом чай и потом до ужина он гулял в парке. Иногда стрелял ворон, которых тут было немерено. А после ужина он проводил время с семьей до сна. Так что выделить время для процедур можно только сократив прогулки. Но это ничего – потом наверстает. Так как до процедур было полно времени Нико попросил посмотреть восточный архив, чтобы его привести в порядок. И ему принесли всю переписку по востоку за десять лет. Все что касалось Китая и Тибета с Японией. Он еще попросил афганскую переписку.
На ужине Александр представил его как эксперта по восточным делам и все семейство принялось за еду. Подавали копченую семгу на льду, зеленый салат из оранжереи, грибы запечённые в сметане, стейк-миньон со спаржей и голландским соусом и на десерт клубничный флан с кофе и порто. За едой не было принято вести беседы, но после десерта никто не мешал домочадцам устроить натуральный допрос Николаю. И он их понимал. Все-таки семья живет в довольно ограниченном мире и обставлена кучей условностей. А тут появляется новое лицо, которое много путешествовало и видело много стран и народов. И вообще в прессе его биографию все буквально смаковали.
Родился в Персии в городе Шираз. Отец его был мусульманский священник - имам суннитской направленности, мать была выкуплена отцом из гарема принца Персии, урожденная казачка из известного рода Темирхановых, которую украли на Кавказе в юном возрасте. Принят в мусульманство в той самой Зеркальной мечети, где находится усыпальница братьев Ахмеда и Мухаммеда, которые погибли в 835 году в войне между аббасидами и шиитами. В 14 веке царица Таши Хатун приказала накрыть могилы куполом и была построена мечеть Шах-Черах, которую стали назвать зеркальной из-за огромного количества зеркал и хрусталя на зеленом мраморе и которая стала местом паломничества со всего Востока, особенно шиитского толка. Потом переворот в стране и они вынуждены уехать в Иерусалим, где его крестили в реке Иордан и в Храме Гроба Господня, чтобы уберечь от репрессий со стороны турецкого султана, но султан обманул и его родителей казнили как вероотступников, хотя они и не принимали христианство, а сына спрятали русские путешественники и выдали за своего сына. Они же и настояли на его крещении. Потом бегство в Индию и Тибет, где погибают под снежной лавиной его приемные родители и он просит Далай – Ламу признать его названную сестру родной. Потом обучение на Тибете и в Китае и возвращение на родину. Сюжет, от которого все бы просто ахали и в 21 веке. А тут вообще вызвало фурор. Ну а потом признание его князем Юсуповым и наследником рода. Все читали его статьи в журналах и вестниках Русского географического общества написанные на прекрасном русском языке. Портреты его сестры в форме казаков Уссурийского войска будоражили умы барышень света и не только. Подтверждало, что покойный князь признал родство и то, что он самолично дал десять тысяч рублей золотом в приданое на свадьбу сестры Николая. Ходили слухи, что ее слушаются животные и в их уделах живет тигрица, которая приносит своих тигрят на посмотреть Юсуповой. Вдобавок все точно знали, что у них живут пятнистые олени и маралы, которых никто не трогает, а охраняют их имение настоящие волки и росомахи. А еще она травница и лечила бесплатно всех казаков, так как ее муж был тоже приписан к Уссурийскому войску. И то, что он бантист и был представлен к службе смотрителем самим покойным Императором, особенно подчеркивалось. Теперь представьте себе, что было в воображении у обычной публики. А когда еще добавили слухов о нем как о поставщике двора империи Цинь, то слухи уже никто не мог остановить. Так что домочадцы Романовых поимели возможность расспросить о многом. Нико, попросил себя так называть в ближнем круге, стал на пару месяцев главным поставщиком историй и новостей из далеких стран.
Николай же просто рассказывал, как ему казалось, обыденные вещи. Просвещал о сути религий ислама, буддизма, даосизма. Рассказывал об обычаях и верованиях языческих народов Азии. Давал представление о сути написания иероглифами. Сын царя, Николай Александрович уже совершил свое восточное турне и не проявлял к его рассказам интереса. Его больше интересовали ножки Кшесинской и Аликс – его будущая жена. Но Нико на это было наплевать. Зато его рассказы слушали младшие - Георгий и Михаил. Тем более он свои рассказы всегда сопровождал рисунками. Его графика мечетей, Тадж-Махала, буддийских монастырей на Тибете, китайских пагод, зданий колониальной английской администрации в Калькутте, даосских храмов, изображений богов, Гималайских гор и ущелий вызывали восторг. Ну где еще можно было получить столько информации? Нигде. Интернета нету. Только журнал Вокруг Света. Где эти рисунки и стали публиковать с подачи семьи Романовых. Нико получил от них заказ на цикл статей с иллюстрациями. По сути, ему это было совсем не нужно, но положение обязывает. Пришлось писать.
На сеансах он спокойно все рассказывал Государю, что и зачем он делает то или иное. Это было принято в 21 веке. Не должен пациент что-то себе выдумывать и держать его за болвана нельзя. Нужно доступно все говорить и описывать все действия врача. Тогда пациент начинает верить и встраивается в систему пациент-врач. Нико исходя из этого подготовил схемы человеческого тела со всеми основными узлами для наглядности. На них он и показывал все его манипуляции, параллельно рассказывая о строении и функциях организма.
Александра такой способ заинтересовал. Его лейб-медики все время что-то бубнили на латыни и не давали нормальную картину болезни. Николай же наглядно показывал схемы взаимодействий в организме и объяснял все просто без изысков. Показывал каждый нервный узел и за что он отвечает. Рисовал картинку взаимодействий и опять все объяснял. Все-таки непростой пациент, а сам император Вся Руси. Последний сеанс он провел уже не во сне и наживую. Чтобы пациент сам почувствовал себя под иглами. Но в этот раз он навил ватки со спиртом на иглы и часть их поджег. Тут же раздался армат тайги и каких-то трав. На этот раз он обколол царя 48 иглами, так как он стал входить в норму. После чего он снял иглы, протер все тело спиртом и пригласил обмыться и переодеться. Александр уже не кряхтя быстро вскочил на ноги, обмылся в душе и одел свежее исподнее. Тогда Нико выставил две бутылки на стол и показал их Александру.
- Вот, Государь ваше лекарство на следующие лет десять. Потом еще сделаю. Будете пить по чайной ложке по утрам до завтрака. Я вам включил механизм регенерации, который у вас спал и разбудил иммунитет. Так что при условии приема моей настойки проживете еще лет тридцать, если не более. Скорее всего больше. Но вы не умрете немощным стариком. До последнего вы будете чувствовать в себе силы, но просто у нас у всех организм не вечен и когда-то он просто устанет жить и отключится. Во всяком случае немощь вам не грозит. Если хотите я могу расписать все травы, которые в этих настойках, но из почти 46. Так что это по вашему желанию. В основе одной идет женьшень, а другой мандрагора с женьшенем. Можете посмотреть их на свет.
Алесандр взял обе бутылки и посмотрел их на свет. В жидкости первой плавали мелкие золотистые частицы, создавая своеобразный хоровод, а в другой были такие же частицы, но изумрудного цвета.
- Мистика какая-то, - пробормотал царь.
- Это не мистика – это магия жизни. – возразил Юсупов. - Многие думают, что ее нет, а она есть – вот прямо перед вами. Только не спрашивайте меня как это сделано – все делала моя сестра – она маг жизни и училась этому на Тибете. И еще не давайте никому испить сего зелья. Оно только для вас и настроено на вас, так что все остальным это будет яд. Они просто умрут. Ну или если кого захотите отравить – то влейте в напиток чайную ложку сего зелья и ваш недруг умрет. Причину никто не сможет определить. Это я на всякий случай.
- А ты Юсупов коварен! – пророкотал царь.
- Как говориться, не мы такие – жизнь такая, - улыбнулся Нико.
- Ладно принято. Буду пить твоё зелье. Еще что-то скажешь?
- Обязательно. Алкоголь только дистилляты, не ректификаты и очень умеренно после рабочего дня. Не похмеляться ни в коем разе. Рассол капустный вам в помощь. Самое оно, чтобы восстановить электролиты.
- Объясни.
- Государь наше тело имеет солевую основу. Кровь соленая, моча тоже. Пот, опять таки, тоже соленый. Так что в нас много соли и поэтому переедать соленое нельзя. А когда вы выпили алкоголь, то он связывает соль и поэтому капустный рассол восстанавливает солевой баланс, как и минеральная вода. Огуречный же не так хорош, как и помидорный, но за неимением капустного пойдет. И лучше, чтобы капуста была с клюквой или брусникой. В них полно веществ, которые предупреждают цингу и они полезны организму. Или в крайнем случае – лимоны с сахаром. Тоже пойдет. Ни квасу, ни пива после такого нельзя. Сушняк лечится только тем, что я сказал. Минеральная вода – тот же Нарзан и капустный рассол. И всегда теперь прислушивайтесь к себе – чего вы хотите съесть. Ваш организм сам вам подскажет. Но всегда питайтесь разнообразно. Можно и мясо, и рыбу, и овощи, и зелень, но только если вы сами этого хотите, поэтому сами диктуйте, что бы вы хотели на ужин или на обед. На завтрак не брезгуйте овсяной кашей, хотя бы через день и по плошке. Кислое молоко или простоквашу. И всегда имейте с собой чистую воду. Мы на 80% состоим из воды – помните об этом. Мы то, что мы едим – греки не дадут соврать.
- Ты прав Николай.
- Зовите меня Нико, как мама, Государь.
- Ты прав Нико. Не будем есть говно. А то мы и будем говно – правы твои греки. Ладно проси, что хочешь. Если в моих силах сделаю.
- Государь, я не бедный человек, так что мне ничего не нужно. Здоровье моего государя - это здоровье России, а значит и моё здоровье.
- Ладно я сам придумаю как тебя наградить за усердие. Ты вон всему семейству столько рассказал, чего они вовек бы не узнали.
- Знание – сила, Государь.
- И опять ты прав Нико. Молодец. Не посрамил честь рода. Есть еще что сказать, а то мне надо к немцам выходить. Всё, блять выгадывают чего-то.
- А вы сошлитесь на нюансы.
- Это как?
- Ну мы же потомки Византии, а там НЕТ никто не говорил. Говорили - да мы и согласны, но тут же так много нюансов и начинали их перечислять. На сто пятидесятом уже всем все становится ясно. Но это не звучало как отказ. Сначала же сказали, что согласны.
- Ты восточный змей Нико, но ты прав опять. Мы просто забыли искусство восточной дипломатии. Поставлю на вид МИДу. Ни хрена ничего толкового не могут предложить. Дармоеды. Так ты что хотел сказать-то?
- Государь, боюсь, что выбор невесты вашим наследником грозит всем нам большой бедой. Она больна и эта болезнь не лечится. И у них если и родится наследник мужского пола, то он будет болен смертельно, что является наследием королевы Виктории. Гемофилия – болезнь несвертываемости крови – прямое следствие близкородственных браков в ее генеалогии. Это опасно. Для всех нас. Если родятся дочери, то они будут нести это проклятие в себе вплоть до его передачи кому-то из потомков.
- Ты хоть понял, что сказал?
- Да. Полностью отдаю себе отчет. Но я прав. Проверьте через ваших генеалогов, кто болел этой болезнью из генеалогии рода Виктории. Ею болеют только мужчины. А эта Аликс носитель заразы, которую нам хотят подсунуть англичане. Тем более, что впоследствии конфликтов между невесткой и вашей супругой не избежать. Она чересчур немка и сильно любит Англию. Это опасно для империи.
- Иди Нико. Я подумаю.
- До свидания, Государь, - Николай поклонился и вышел из кабинета, а потом покинул территорию дворца. Он свою работы сделал.
Глава 7
Александр не думал, а сразу же вызвал генеалогов и приказал найти закономерности в генеалогии рода королевы Виктории, на предмет заболевания гемофилией. Его просто переполняла энергия. Сеансы Юсупова его просто подняли на ноги и он снова мог работать по 12-14 часов в сутки. Никто и никогда не смог ему доказать, что его здоровье в его руках, а тут молодой целитель сделал это за месяц. Лейб-доктора просто констатировали факты, а Юсупов просто перевернул его состояние на обратный вектор. Не зря его Бадмаев рекомендовал. Он вынул бумагу Юсупова с рекомендациями по режиму работы и отдыха и стал внимательно читать. Его рекомендации были просты, но понятны. Сон не менее восьми часов в день, работа не более десяти часов, прогулка не менее полутора часов. Обязательно время проводить с семьей, читать вслух и обсуждать прочитанное. Лекции для младших детей о разных странах – приглашать путешественников с их рассказами о мире. У детей должен вырасти кругозор и понимание многообразия мира. Мальчикам обязательно занятия математикой и физикой с химией, но только с толковыми учителями, которые смогут увлечь их наукой и пониманием и осознанием мира. Александр вытянулся, сбросил вес и перестал казаться грузным. Стал очень активным в постели. Прогулки в парке сменил на поездки верхом и стрельбой на стрельбище, а не по воронам. Он перепробовал все существующие винтовки и револьверы. Но все-таки остановился на пистолете Юсупова. Волк был как раз ему по руке и он с удовольствием из него стрелял причем помногу и тот ни разу не дал осечку. Он заказал себе, через своих людей царский пистолет с хромированным стволом и золочением по всему корпусу, которое оказалось не золотом, которое быстро стирается, а каким-то хитрым сплавом, светящийся золотом. В заказе прислали две кобуры одна скрытого ношения, другая поясная из тонкой кожи крокодила. Щечки рукоятки были сделаны из моржового клыка с тиснением и некоторые части были обрезинены, что давало чувствовать, что он не выпадет из руки в неподходящий момент. Тогда же он дал себе зарок носить его всегда при себе. Мало ли что эти террористы задумают.
Когда его генеалоги пришли с докладом, он сразу все понял. Больна. После доклада он вызвал Никсу и все ему рассказал. Тот был оглушен предательством Аликс, которая ему ничего не рассказала.
- Тебе урок на всю жизнь, - рокотал Александр, - как тебя, наследника престола, как телка вели на погибель династии. Ведь родись у вас наследник, тот был бы смертельно болен, а там смута и революция, не дай Господь и гражданская война как во Франции в начале века. Кровью умоемся же. Дурак ты, прости Господи, а не наследник.
Николай молчал. Он был поражен коварством немецкого двора, но не мог до конца поверить. Хотя генеалоги все выложили на тарелочке. Он мог попасть в ловушку англичан, которые не гнушались ничем, чтобы установить свои порядки. А он им верил и верил в рыцарство и прочую ерунду. И тогда он почувствовал темную силу, которая его стала переполнять. Он не мог с нею справится и его просто вело от ненависти к этой семейке, которая его решила развести на любви к Аликс. Он вдруг понял свое предназначение, как наследника. Его играли без него. Теперь он их будет играть без них. А ведь были же знаки. Его чуть не убили в Японии. И кто? Полицейский. Простой служака, а что, если бы это был убийца профи. Он бы ему просто снес голову на фиг. И он понял, что не будет ему покоя, пока он наследник. Ему нужен наставник. Отец не поможет, он и так все время работает. Ножки Кшесинской пока его устроят, как выход энергии. И тогда он спросил отца, может ли он обратиться к Юсупову.
- Да на здоровье. Меня он так поправил, что сейчас готов хоть двадцать верст пробежать не запыхавшись. И смотри Никса, Юсупов большого ума человек. Такие не предают. Но и предательства не прощают. Он многое пережил и многое видел в этой жизни. Держи его подле себя и у тебя не будет проблем. Никто не знает, сколько я проживу. Потом тебе вступать во власть и тогда у тебя будет соратник, который многое умеет и знает, и нашего круга, и неподкупен, потому как сам богат, как Крез. Он богаче нас с тобой, между прочим.
И несмотря на внешнюю беззаботность Николая внутри себя он уже решил бороться. В конце концов юность закончилась и началась взрослая жизнь. Его деда убили, его прадеда свели в могилу англичане, его прапрадеда тоже убили англичане. Его опять накрыло темной силой. Он был готов рвать и убивать всех врагов, но не знал как. И тогда он поехал к Юсупову. Сам.
Нико спокойно разбирал остатки аудиторской проверки состояния дядюшки. Там было столько несостыковок и хищений, что он просто диву давался, как народ просто крал деньги князя. Он уже назначил несколько встреч с партнерами по их бизнесу и предвкушал какой шорох он там наведет. Народ то непуганый – вмиг офигеет от его запросов. Тут пока силой никто ничего не решал, а с его опытом он мог всех тут в бараний рог скрутить. Тем более сейчас он в силе. Он князь и наследник. И еще его постоянно изумлял муж кузины граф Эльстон-Сумароков. Или Сумароков-Эльстон. От перемены слагаемых сумма не меняется. Его видимо задело, что его не признали Юсуповым и князем, поэтому он стал закатывать истерики Зинаиде и обвинять ее во всем. На её резонное замечание, что Указ был подписан самим императором тот не обращал внимания. Просто истерил и обвинял её, что она уступила первенство безродному кузену. И её отца стал полоскать, на что она, не выдержав послала его по матери и отлучила от постели. Тогда этот чудак на букву М вызвал Юсупова на дуэль. Нико принял вызов с условием, что если тот погибнет на дуэли, то воспитание его сыновей перейдет к нему. Феликс Сумароков-Эльстон, немедленно согласился и они подписали соглашение. Дуэль была шпагах, как и хотела сторона Юсупова, которую вызвали. Дуэль была обставлена со всеми предосторожностями, вызовом доктора, секундантами и паре свидетелей. Нико не стал затягивать и просто срубил графа в первой же атаке. Перерубленное горло не давало возможности оказать ему помощь и врач констатировал смерть. Тело увезли, а Нико написал царю повинную, что не мог не ответить на вызов какого-то торчка и неудачного мужа кузины, так как потерял бы лицо. Александр не мог не наказать возмутителя спокойствия в Империи и потому отправил его в свои уделы на Дальний Восток, повелев заняться воспитанием сыновей убиенного им родственника. Указ был выдан на пять лет и появление его в столицах грозило каторгой.
Наследник престола приехал во дворец Юсупова как раз тогда, когда он собирался отбывать, согласно Указу. Там царила чехарда стряпчих и присяжных поверенных, которые описывали все, что было во дворце. Шехтель еще только строил их новое место жительства, а дворец переделывали в доходный дом. Все отбывало на склад, до момента переноса интерьера в новый дворец. Зинаида решила ехать с ними. Там ее дети будут, так что все в порядке. Она уже знала, что на Нико можно положиться. Да и одной оставаться в Петербурге ей не хотелось. Дворец идет под перестройку, новый пока не готов. Так что посмотреть страну она была не против. Тем более на своих землях. Не приживалкой же, а полноценной хозяйкой. А милость царская - вещь не постоянная. Это давно известно. Как и немилость. Нико втайне восхищался Зинаидой. Пережить смерть мужа, хоть и нелюбимого, но поехать с их детьми на край Земли, чтобы они не были там без матери. Это дорогого стоит. Он только сейчас понял, что такое кровь. О чем ему неоднократно говорил отец. Теперь он отчетливо понимал все действия отца и был согласен с его решениями. Он не потерял лицо перед трудностями, а решал вопросы, даже когда его кидали власть имущие. И у него не было такого состояния, что есть у него. У него вообще ничего не было. Какие-то копейки.
Наследник престола приехал на Мойку без уведомления. Он просто забыл про этикет, на фоне его переживаний. Его встретил огромный казак в черкеске с газырями и знаками ордена Святого Георгия на груди, который тут же позвонил в звонок и к нему спустилась горничная восточного вида, которая его проводила к хозяину дворца. Он даже поневоле оценил ее стати. Все знали, что у Юсупова есть вкус. У него даже горничные красивы, как цветки лотоса. Он не терпел некрасивости. И всегда говорил, что мерзости в этом мире и так полно, а красоту нужно беречь.
Юсупов сидел в кресле и читал отчеты. Он машинально сказал, чтобы проводили посетителя, не зацикливаясь кто пришел. Ему оставалась всего неделя, чтобы убыть обратно к себе на заимку. Как раз тогда отбывает пароход Доброфлота, на который он все и сгрузил. Каюты были заказаны. Основной багаж уже в порту. Оставались детали, но они требовали внимания. Когда вошел Николай, тот просто махнул ему рукой в сторону кресла и далее продолжил читать. Тут же вошла уже другая горничная и поставила перед ним чайник с чаем, сахарницу и печеньки в вазочки. Из настоящего юсуповского фарфора. И пепельницу, зная, что наследник курит. Юсупов что-то почёркал в бумагах, выругался и бросив их на стол, поднял глаза на Николая.
- Ваше высочество, - поднялся он, - не признал, прошу прощения – никак не ожидал вашего визита. Я тут весь в сборах. Надлежит покинуть столицу по Высочайшему повелению.
- Я в курсе, - произнес Николай. – Вся столица гудит о вашей дуэли. Первой же атакой горло раскромсали. Весь свет на вашей стороне. Возносить хулу на отца матери его детей – последнее дело. Все оценили ваше умение фехтовать.
- Пустое. Он не боец был. Так – служака, но не боец. Не имел представления, что такое реальный бой, - за что и поплатился. Ну да Бог ему судья.
- Николай Максимилианович, я к вам с просьбой.
- Зовите меня НикО на французский манер, с ударением на О. Я привык. Так меня матушка звала.
- Хорошо, Нико, мне нужен ваш совет.
- Слушаю вас, Ваше высочество.
- Вы тоже зовите меня Никса, как батюшка зовет. Так вот я в смятении после той подлости, что мне устроили англичане. Посоветуйте как мне быть. У вас такой опыт. Да и годами вы недалеки от меня.
- Забей Никса. Просто тупо забей. Англо-саксы всегда так поступают. Они думают, что мы их уши не видим, а они еще как видны. Суки они все и этим все сказано. А тебе надо на годик съехать со столицы. Давай с нами. Там природа, воздух хоть ложкой черпай и там я хозяин – это мои земли. За удобства не волнуйся. Там все есть. И тебе будет не скучно, все-таки компания. Научишься многому. Сам себя познаешь. А тут одни интриги, да обжорство. Как сказал один неплохой поэт – Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря. Жаль умер.
- На это надо испросить разрешение у батюшки, - с сомнением проговорил Никса.
- Так и испроси. Чего ты теряешь? За год ничего не случится. Да и может он какое поручение даст. Мало ли. А через год совсем по-другому на это посмотришь.
- Ну да тут в свете совсем иное переживание будет.
- Правильно мыслишь. Давай жду тебя с вестями. Если да, то я тебе список чего брать подготовлю. Слуг настропалишь – они все тебе подготовят. У нас неделя, а я пока зарезервирую тебе каюту и слугам тоже. Баб не бери – там тебе найдем. И еще. Стрелять умеешь?
- Не жаловались.
- Тогда купи себе пистолет моей выделки. Волк называется. И револьвер скрытого ношения бескурковый. Там таких скорее всего нет, а патронами я обеспечу. И кобуры не забудь – там на любой вкус, но тебе нужна сбруя для ношения подмышкой. Длинноствол не бери – у меня все равно лучше.
На этом и расстались. А Николай почувствовал, что у него спала ноша всяких сомнений и исчезло давящее чувство обиды.
Александр дал добро и даже посоветовал не отходить от Юсупова. У него есть чему поучиться. А по мере надобности он пришлет телеграмму в ставку командующего Уссурийским казачьим войском. Тот будет знать где его искать. Николай же получив список, что ему подготовил Юсупов отправил слуг за покупками, чего ему не доставало. Пистолет же с револьвером он купил сам. Также он сбрил бороду, оставив небольшие усы. Его в таком виде никто не узнавал, чего он и добивался, да и Юсупов посоветовал. Меньше будет слухов всяких. Зато почувствовал себя невидимкой. Приятно было пройтись по Невскому просто так. Одному без челяди и телохранителей. Они конечно были, но приглядывали не высовываясь. И наконец он оказался на пароходе в порту после того, как весь его багаж был погружен. Их ждал Дальний Восток.
На пароходе Нико ввел сразу режим. Утром подъем и гимнастика. Подтягивания, отжимания, растяжка, бой на деревянных мечах, стрельба из лука, контактный бой. Потом завтрак, занятия и обучение, обед, час отдыха после обеда, полдник и чай, потом разбор той, или иной темы, ужин и отход ко сну. Плыть предстояло долго, а терять форму было нельзя. С ними занимались шестеро казаков из Сунженского войска, которые знали кем была матушка князя. Они были командированы приказом командующего Сунженского казачьего войска на охрану отпрыска Атамана Темирханова. Они были на полном коште князя и были как-бы телохранителями. Наследника престола тут же втянули в занятия и не давали расслабляться. Старшего Сумарокова-Эльстона – Николая тоже привлекли. Ему уже было почти 12 лет – так что самое время. Младший же пока наблюдал за всем сидя на стульчике. Но глаза его уже горели. Зинаида Николаевна всегда выходила на палубу, чтобы увидеть их занятия. Десяток мужчин, светя голыми торсами с перекатывающимися мышцами в свободный штанах бились на шашках, мечах и шпагах, потом стреляли из лука, бились на кулаках. Растягивались в шпагат и вскакивали с пола по щелчку пальцев. Это была какая-то магия человеческого тела. Искусство. Особенно было страшно, когда Нико переходил в боевой режим. Он как бы стал смотреть в себя и его окружали шестеро противников с кинжалами. Он не сходя с места делал неуловимые движения и все шестеро рассыпались как горох, теряя оружие. Потом вынимались шашки и начиналось представление кручения двух шашек и тогда семеро мужчин начинали крутить шашки веером приплясывая при этом и начинали петь казацкую песню «Снежочки».
Полно вам, снежочки, на талой земле лежать,
Полно вам, казаченьки, горе горевать.
Полно вам, казаченьки, горе горевать,
Оставим тоску-печаль во тёмном во лесу.
Оставим тоску-печаль во тёмном во лесу,
Будем привыкать к азиатской стороне.
Будем привыкать к азиатской стороне,
Казаки-казаченьки, не бойтесь ничего.
Казаки-казаченьки, не бойтесь ничего,
Есть у вас, казаченьки, крупа и мука.
Есть у вас, казаченьки, крупа и мука,
Каши мы наварим, белых хлебов напечём.
Каши мы наварим, белых хлебов напечём,
Сложимся по денежке, пошлём за винцом.
Сложимся по денежке, пошлём за винцом,
Выпьем мы по рюмочке, - позавтрекаем.
Выпьем мы по рюмочке, - позавтрекаем,
Выпьем по другой, - разговоры заведем.
Выпьем по другой, - разговоры заведем,
Выпьем мы по третьей, - отца с матерью вспомянём.
Выпьем мы по третьей, - отца с матерью вспомянём,
Выпьем по четвёртой, - с горя песню запоём.
Выпьем по четвёртой, - с горя песню запоём,
Мы поём, поём про казачье житьё.
Мы поём, поём про казачье житьё,
Казачье житьё, право, лучше всего.
Казачье житьё, право, лучше всего,
У казака дом – чёрна бурочка.
У казака дом – чёрна бурочка,
Жена молодая – всё винтовочка.
Жена молодая – всё винтовочка,
Отпусти, полковник, на винтовку поглядеть.
Отпусти, полковник, на винтовку поглядеть,
Чтоб моя винтовка чисто смазана была.
Чтоб моя винтовка чисто смазана была,
Вдарят по тревоге, - чтоб заряжена была.
Вдарят по тревоге, - чтоб заряжена была,
Верный мой товарищ – конь горячий вороной.
Верный мой товарищ – конь горячий вороной,
С песней разудалой мы пойдем на смертный бой.
С песней разудалой мы пойдем на смертный бой,
Служба наша, служба – чужедальня сторона.
Служба наша, служба – чужедальня сторона,
Буйная головушка казацкая судьба.
А потом становились в круг начинали танцевать казачью лезгинку. Тут уж кто во что горазд выделывал коленки. Тогда Зина попросила Нико научить его женской партии. Тот ей показал женскую линию, но спокойную, для начала. И она стала разделять их танцы, когда ее приглашали на танец казаки. Она вообще плыла лебедушкой, что даже Никса поразился её грации. Длинное платье скрывало движение ногами. И просто казалось, что она плывет, не касаясь пола. Пассажиры судна всегда собирались на это представление и ее танец вызывал бурные аплодисменты. И в конце Нико ввел танец на манер танца зикр у чеченцев, но своим обрядом. Казаки стали двигаться против часовой стрелки взявшись за плечи друг друга, образуя круг. Под барабанный ритм снежочков все двигались в одном ритме, доводя себя до экстаза. Типа как коллективное медитирование. Но казакам это понравилось – они себя чувствовали единой силой. Танец назвали «Орай-да».
Пока плыли, все загорели почти до черноты. Оказались поджары и высушенные солнцем. Никса стал сносно владеть шпагой и шашкой. Прекрасно стрелял из лука. Начал владеть кинжалом и ножом. Николай Сумароков-Эльстон настолько проникся духом казачества, что решил стать казаком. Он с удовольствием танцевал Ойся и Орай-да, что казаки ухмылялись в усы. Все всё понимали. Растет воин.
По прибытию во Владивосток их встречал Ярослав с караваном. Нагнал лошадей для перевозки скарба.
Нико отвел казака в сторонку и объяснил, кто прибыл с ними указывая глазами на наследника престола. Тот проникся. Но пообещал держать это при себе до поры. И колонна выехала в сторону заимки Юсупова. Нико переодел Никсу в местное платье и тот совсем не отличался от казаков. В обычном режиме они не носили черкески, а обычные охотничьи одежды. Правда их выдавали казачьи седла. Но то для опытного взгляда. Так через сутки похода добрались до заимки Нико. В темноте никто ничего не понял и разместили всех его служанки и сторожа. Так со стремян и в постель. Комнат хватило почти всем, но часть казаков ночевала на сеновале. Это охрана каравана - они потом убудут по месту, так что никто не остался в обиде.
Зинаида Николаевна проснулась с рассветом и отодвинув шелковые шторы огромного окна уставилась на огромную долину лежащую у ее ног. Окна смотрели на юг, а с востока поднималось новое солнце подсвечивая пейзаж. Перед ней лежала дикая тайга, о которой она столько читала. И она поняла, что она дома. Её ощущения были, как будто она прожила много лет вовне и потом вернулась домой. Она приоткрыла окно и внутрь ворвался таежный воздух со всеми его ароматами хвои, трав и ягод с неповторимым чувством единения с природой. Её щиколотки утопали в медвежьей шкуре на полу спальни. Дом Нико был удивительно уютен. Он был целиком сделан из лиственницы, но в ее спальне был ватерклозет, душ, медная ванна с дровяным бойлером. Площадь которой был сопоставим е ее ванной в Петербурге. И это на краю земли. Она неспешно приняла душ. И переодевшись вышла к завтраку.
За столом она застала самого кузена, наследника и своего старшего сына, невинно уплетающего яичницу с помидорами и беконом. Перед ним стоял стакан с молоком и стакан в подстаканнике с чаем. Никса уже, видимо позавтракал и курил папиросу, а Нико неспешно макал блины в сметану и аккуратно их ел. Увидев Зину он встал и поцеловав ей кисть руки усадил ее за стол и махнул кому-то рукой. Тут же перед ней оказалась плошка белоснежного риса, розетка с кимчхи, лапша с овощами, соевый соус, пиала с креветками и арабский стаканчик с чаем с заварником вкупе.
- Зинуль, сегодня завтрак на всех. Завтра уже сможешь себе заказывать что хочешь. Но уверяю тебя китайский вариант неплох и вкусен. Как и чай. – улыбнулся Нико. – Можешь добавить соевый соус к рису или лапше с овощами. В общем дерзай!
Она ничуть не смущаясь стала есть палочками рис и лапшу, полив их соевым соусом. Нико ей уже показывал такие блюда и научил есть палочками. Чай она предпочитала без сахара. Он был удивительно вкусен и его аромат так и витал за столом. Помолодевший наследник утопил папиросу в пепельнице и встал из-за стола.
- Спасибо за завтрак. Пойду приготовлю снаряжение, - сказал он.
- Давай, Никса выходим через полчаса, - откликнулся Нико.
- Дядя Нико, я уже все, - доложился Николай. – могу идти готовиться?
- Ты Николай Феликсович можешь идти, но помни, что тут граница и я тебе не дядя Нико просто Нико. Тут надо все делать быстро, а то убьют. Поэтому мы пользуем так называемые позывные. Я Нико, Николай Александрович – Никса, ты будешь Ника или Ники – выбор за тобой. Ярослав Никитич у нас Яр и так далее, а то в бою пока ты выговоришь Ваше императорское высочество, тебя уже три раза убьют.
- Тогда я буду Ника, - проговорил сын Зины. – все-таки богиня победы.
- Заметано, - улыбнулся Нико. – беги одеваться.
- Быстро ты с ними разобрался, - улыбнулась Зина.
- Зинуль, это обязанность командира, брать на себя ответственность за подчиненных. Иначе беда будет, - ответствовал Нико.
- Все я не вмешиваюсь – то ваши мужские игры, - ответила Зина.
-Ты умнейшая женщина, которую я когда-либо видел, - поцеловал ее в щеку Нико. – Кстати приедет твоя кузина – моя сестра Яна. Она тебя посвятит во все секреты и познакомит кое с кем.
Нико вышел готовиться к рейду, а Зина пошла смотреть кухню и кладовые. Все-таки надо было осмотреть свои пределы. Она уже почувствовала, что это ее дом. И он её принял. Служанки Нико ей стали все показывать. Все-таки хозяйка появилась в доме.
Нико построил отряд и обозначил задачу – рейд вдоль вверенной им части границы с проверкой незаконного ее пересечения и устройством неудобностей для контрабандистов и бандитов, дабы пресечь их деятельность. С ними еще выдвигались два казака – братья Полторанины, Иван и Демьян, которым он наказал прикрывать Никсу и Ника во время рейда. Раздав всем карты, он вскочил на своего коня и все выдвинулись в сторону границы. Рейд не на один день, так что в сумках был запас еды, сменка белья и другие надобности. Палатки и котловое хозяйство были загружены на заводных.
Часа через два после их убытия на территорию заимки влетела ватага конных казаков подняв пыль на въезде. Дорога до тракта тут одна и значит их дозор пропустил. С игреневой кобылы спешилась молодая девушка в казачьей одежде. Короткая темно-зеленая черкеска, узкий ремень с кинжалом на поясе, шелковые шаровары с кожаными нашивками, белый шелковый бешмет, мягкие кавказские сапоги без шпор, соболиная кубанка с золотистым парчовым верхом, в цветах Уссурийского казачьего войска. И на бедрах два револьвера в открытой кобуре. Она подошла к Зине и спросила –
- Зинаида Николаевна Юсупова?
- Да. Так меня зовут.
- Я Яна Черемных-Юсупова, твоя сестра. А это моя охрана, кивнула она на казаков.
Зина заметила ее точеную фигуру, тонкой кости. Необычно, ярко-зеленые глаза, миндалевидной формы. Тонкий прямой нос, припухлые губы и небольшие скулы. Девушка была очень красивая. Все ее движения сопровождала какая-то грация тела. И это была какая-то дикая красота, а не аристократическая. Небольшого размера грудь и тонкие лодыжки дополняли портрет Яны. Она сняла свою кубанку и шикарные волосы темной шатенки рассыпались по плечам.
- Ну давай хоть обнимемся, сестра, - предложила Яна.
- Давай, сестра, - ответила Зина.
И девушки обнялись. От Яны шел запах трав и мёда. Её чистое лицо было как образец красоты. Зина же завораживала красотой аристократки, статью и точёным лицом. Она была в платье до пят и глухим воротником. Но глаза выдавали ум и достоинство. В общем они стоили друг друга.
- Откуда такая красавица? – показала глазами на кобылу Зина.
- Нико добыл откуда-то. Небось контрабандистов пощипал. Я не заморачивалась. То его дело. Но так-то да - игреневый окрас редок. Тут все мою Машку знают. Но пока нет ей пары. Так и бедует несчастная без мужика. А просто так вязать рука не поднимается. Но мы не отчаиваемся. Монголам вот заказали найти. Они много где бывают, может и выкупят кого.
Яна знала, что такой окрас – просто игра природы – мутация и жеребцы такого окраса редкость и они нестабильны в поведении, но выдавать это она и не собиралась. Да и Зина ей понравилась. Сразу видна порода. Как и у Нико.
- Ладно покорми сестру, - припечатала Яна. - Да и казаков тоже. Мы с рассвета верхами. Утром только чай попили.
И они прошли в дом.
Глава 8
Девушки были обе матери и наши общую тему – дети. У обоих сыновья. То есть считай братья. У Яны помоложе. Только от груди оторвала младшего. Проболтали почти два часа. Потом Яна встала и сказала, что над ехать – дела. Попили чаю с ватрушками, расцеловались и Яна ускакала. Она оставила маленький бочонок своего мёда для её детей. Только для них – по столовой ложке натощак каждый день. Иммунитет сразу вырастет на порядок. А ведь впереди зима.
Зина проводила их взглядом и сама почувствовала, что хочет вот также скакать на коне. И кто ей тут может помешать? Да никто. Она сразу почувствовала себя лучше и образ Яны не шел из головы. Такая свободная и лихая. И очень красивая. И она дальше пошла знакомиться с хозяйством.
А в тоже время отряд Нико проверял границу. Они тщательно проверяли все завалы, что Нико выставил до отъезда, неудобности, и засеки. Где-то подправляли, где-то ремонтировали. На все нужно было время. Так и продвигались вдоль их линии ответственности. А она вилась чуть ли не на двести верст. Пройдя почти половину пути, они разбили бивуак. Поставили палатки, потому как небо хмурилось и обещало дождь. Ручей был рядом. Приготовили ужин и залегли спать. Завтра предстоял очередной переход. Под утро все еще спали. Но Нико встал раньше всех. Он заправил костер для завтрака и пошел отлить в кустики, а потом к ручью умыться и почистить зубы. Стоматологами тут не пахнет. Неожиданно он услышал какой-то шум со стороны границы. Он был настолько неощутим, что только его рецепторы приняли его. Нико аккуратно разбудил Полтораниных и прижав палец к губам показал, что шуметь нельзя. Они тут же поднялись и подхватив свои карабины, выдвинулись за ним. Они ничего не слышали, но Нико уже был уверен, что на той стороне идет заваруха. Он вынул свой компактный дрон положил его на ладонь и запустил в сторону границы. Братья Полторанины пока ничего не видели и он их отправил в обход звуков, указав ориентиры и азимут. Те знали основы картографии и слово азимут знали. И тут же скрылись в рассвете. Дрон спокойно преодолел небольшое расстояние и показал Нико караван из дюжины повозок в сопровождении охраны из взвода солдат, но не китайцев. Скорее всего это были японцы, но что они тут делали? Непонятно. Но это уже не важно. Китайцы недавно приняли решение о переселении ханьцев в Манчжурию и там была замятня. Маньчжуры никак это не приветствовали, хотя и правящая династия была маньчжурская. Демаркации границ пока не было и Россия как бы курировала Маньчжурию, не присоединяя ее к себе. Да и население ее был более склонно к России нежели к Китаю. Оно предпочитало хлеб, а не рис. А мелкие и наглые ханьцы уже и так навели шороха в их пределах. Они то и были в основном контрабандистами и браконьерами на его землях. Они пытались охотиться на тигров и леопардов. Били марала почем зря, били оленя ради пантов. Били соболя не в сезон, куницу и рысь. В общем хищники не на своей земле.
Он немедленно поднял Никсу и Ника чтобы усилить огневое воздействие. Те, ничего не понимая быстро поднялись и выдвинулись вслед за Нико. На рубежном ручье они втроем расположились по периметру, чтобы простреливать наибольшую площадь. Дрон благополучно все показывал Нико. Как движется колонна и как она явно шла к переходу на Россию. Дорога тут была одна, остальные Нико завалили засеками. Так что все было понятно. Ханьцы отстали на километр примерно, но усиленно догоняли. Видать там было что взять. Иначе зачем так стараться. Затем колонна прошла брод и наступило время Ч. Нико все показал, что будем стрелять. Полторанины тоже увидели знак и маякнули филином. Как только появились ханьцы он тут же отдал команду на открытие огня по его выстрелу. Ханьцы уже втянулись в брод и тут Нико выстрелил и стал класть всех на автомате. Его поддержало еще четыре ствола. Пуля берданки – страшная штука. Такой калибр мог просто руку оторвать при попадании в плечо. Он еще активировал две закладки в камнях от Яны и навел ужас в рядах ханьцев. Они стали метаться, как загнанные звери и их тут же настигала пуля. Положили всех, кого увидели. Нико выпустил зеленую ракету. Стрельба прекратилась. Подождав минут пять, он встал из своего закутка и пошел к убитым и их повозкам. За ним потянулись остальные. Проверив все поняли, что положили пости полтора взвода ханьцев. Причем вооруженных японскими винтовками. Арисаки были как раз впору, чтобы их отдать тунгусам, за их помощь и меха. Стреляли они немного. Только на охоте – берегли патроны. И отдача была легкая. Как раз для них. Братьев Полтораниных Нико отправил на сбор всего ценного. Трофеи никто не отменял. Трупы никто не собирался закапывать. Зверье их и так съест. Так что просто бросили в балку. Забрали лошадей, повозки и скарб в них. Винтовки и боезапас само собой. Еще ремни. Сапоги и бронзовые пуговицы Полторанины срезали тоже - им все в прибыток. С офицера взяли бумаги и переписку в портфеле. С этого момента рейд закончился – казаки уехал в Уссурийск продавать скарб, а Нико надо было сопроводить караван японцев. Сначала к себе на заимку, а там как дело пойдет.
На заимку прибыли спустя двое суток. Уж больно медленно двигался караван. Глава каравана понимал на мандаринском и объяснил, что Япония отправила на переговоры дочь Императора, как залог желания достичь договоренностей, но ханьцы решили ее захватить, чтобы иметь козырь на переговорах. Поэтому они так спешно убегали к русской границе, так как Япония с Россией не воюет и они рассчитывали на убежище, до момента их отправки на родину. Тогда он приказал ему показать принцессу Японии. Он позвал Зину и объяснил ей диспозицию. Зина на японском, конечно не говорила, но она знала почти все европейские языки, а в свите принцессы нашелся переводчик, который и стал палочкой-выручалочкой. Зина успокоила ребенка лет семи, которая сжалась в комочек, боясь выдать себя. Она ей рассказала, что они находятся на территории Российской империи и ей ничего не угрожает. Отряд, который за ними гнался уничтожен и она в безопасности. А она хозяйка этих земель. И освободил их ее брат. И в этом принимал участие наследник престола Российской Империи лично, который гостил у них. Девчонка держалась изо всех сил, потом расплакалась. Зина ее успокоила и уложила в кровать в гостевом флигеле.
Утром, когда все встали всех пригласили на завтрак. За столом собрались Нико с кузиной и ее сыном, Никса и девочка-принцесса. Ели за обычным китайским столом. С крутящимся центром. Никса намеренно ел европейскими приборами, Нико и Зина палочками, а Ника все-таки пока не имел такого опыта и переключился на вилки, ложки, ножи. Повар сегодня приготовил суси и роллы с трепангом и красной икрой, по заказу Нико. Правда выбор был небольшой, но он был. Помимо этого, была лапша с овощами, рис с яйцом, шанхайская капуста в устричном соусе и зеленый чай. Красный чай тоже присутствовал, а также европейские блюда типа яичницы с беконом, овсяная каша, кислое молоко (катык) и кофе. Как и тосты со сливочным маслом и джемом. Принцесса боязливо, но аккуратно брала разные блюда палочками и отправляла к себе в пиалу, где поливала их соусами и ела. За столом никто не разговаривал из уважения к принцессе, так как никто не знал японского языка, а она не других не говорила. Допив чай принцесса встала из-за стола поклонилась и поблагодарила за еду. И в сопровождении ее служанки направилась в свою комнату.
Никса допивая кофе предложил направить гонца к генерал-губернатору. Нико же сказал, что казаки и так доложат по команде. Так что волноваться не надо, а за принцессой приглядят Зина и потом может и Яна подтянется. А им надо дальше мониторить границу. Службу никто не отменял. Тем более казна платили за это. Это казаки были на самообеспечении, а Юсупов-старший себе выбил привилегию. Так что надо соответствовать. И они стали опять собираться в тайгу. Теперь они уже взяли своих казаков из охраны цесаревича и Юсупова. И после обеда выдвинулись к месту последней стычки.
Он провели еще две недели в тайге. Никса совсем избавился от своих переживаний по поводу его отношений с Аликс. Тут он себя почувствовал мужчиной. Работа в тайге, гнус, энцефалитки, бивуаки, готовка на костре и ни минуты для рефлексий, Только суровая работы для мужчин. Нико учил всех как определять погоду, ставить лагерь, чтобы уберечься от атаки животных, готовить на костре быстро и вкусно, читать следы и конечно беречь животных упирая на то, что звери не убивают просто так, а только ради еды и как правило самых слабых. Поэтому они и не охотились. Только пару раз взяли подсвинков для еды. А так животин не трогали. Никса по-настоящему проникся красотой тех же маралов. Нико объяснял, что чтобы вырос такой красавец нужно много лет, которые он должен пройти через внутренние битвы за самку, потом продолжить свой род и поднять детенышей. Поэтому бить можно было только молодых самцов и ни в коем случае самок. К тиграм Нико их не повел. У них своя территория и им там не место. Любимая еда у них была кабанятина. Они и рождались чаще и помногу. И добыча была питательна. Сохатого завалить даже тигру не в радость, а подсвинка порвать легко. Тигры не дураки.
На каждой стоянке Нико показывал им разные травы и рассказывал их полезные свойства. Он особенно выделял лимонник, который практически всегда присутствовал у них в меню. Или в чае, или в соусах. Сборище витаминов. Оказалось, что у Никсы были кровотечения десен и он избавился от него жуя лимонник. Недостаток витаминов налицо. Ника же впитывал все как губка. Для него такие путешествия были совсем внове и он буквально боготворил Нико. Под конец они остановились на лесном озере у границы их зоны ответственности с казачьими землями. Разбили лагерь и стали готовиться ко сну. Перекусили накоротке, решив, что завтрак будет сытнее. Развернули три палатки и завалились спать - так умаялись.
Нико проснулся неожиданно для себя потому как всхрапнули лошади. На грани слышимости он понял, что рычит тигр. И он ранен. Идет с китайской стороны. Он тут же всех поднял и наказал молчать. Растворившись в тайге он пошел на звук рычания и спустя минут десять увидел раненную тигрицу. Он хромала на заднюю правую лапу, где торчала стрела. Еще он увидел пару стрел в туловище, но они не доставляли ей особых хлопот. Он знал технику Яны по нахождения общего языка с животными. Но тигрица была ранена и кто его знает, на что она способна в такой ситуации. Поэтому он осторожно приблизился к ней и взяв ее за ухо повел к озеру, чтобы промыть раны. Та нехотя подчинилась. Он подавлял ее центр агрессии ментально и она пока его слушалась. Подведя ее к воде, он показал направление на выставление заслона своим спутникам. Те все поняли и удалились на юг. Нико промыл ей раны, вытащил все стрелы сделал укол и заштопал ее кривой иглой с кетгутом. Потом присыпал рану порошком успокоил тигрицу и она уснула прямо у воды, предварительно помочившись. Тут он услышал стрельбу со стороны границы и поспешил туда-же. Когда прибежал всех браконьеров прихлопнули, кроме одного главного. Тот был ранен в ногу и добивать его не стали - ждали его. Нико быстро допросил раненного и понял, что все эти горе-охотники пошли на дело от безысходности. У них была одна винтовка на всех, остальные с луками. Какой-то ван приехал к ним в деревню и заказал тигра. У них-то и оружия не было. Они крестьяне, а не охотники. Но под угрозой смерти пошли на дело, ради семей. Он его спросил, что будет, если он вернется один. Его убьют и его семью тоже. Ханьцы? Да. Они.
- Тогда мы тебя вылечим и постараемся помочь вам, - сказал Нико, - теперь спи и усыпил его. Казаки подтвердили его слова. Это были бедные крестьяне. С них и взять то было нечего кроме старой винтовки. Луки вообще мусор. Он перевязал раненного и оставил на попечении одного казака.
Тигрица оказалась щенной. Он ее подлечил и отпустил восвояси. Та лизнула его в лицо и скрылась в тайге. Нико оставил казакам сообщение, что тут появилась щенная тигрица, которая скоро будет рожать и попросил ее не трогать. За сим они тронулись обратно на заимку.
За время дозора Никса все пытал Нико, как так получилось, что их род разделился. Нико пожимал плечами и говорил то, что ему говорил отец. Тогда было два брата – один из них принял православие, другой остался в своей вере. Каждый уважал выбор другого. Но по вере они были разделены. Так и жили. Его ветвь были хаджи, то есть священники. Ну а потом все случилось внезапно. Переворот в Персии и все сорок бочек арестантов. Побег, крещение ради выживания. Учеба и так далее. Ничего такого. Нико все время говорил об Азии. Она пока спит, но она восстанет ото сна и будет первой в мире, Не сейчас, но лет так через сто. Это качели. Когда-то Азия была первой, когда в Европе были темные века. Сейчас пока царствует Европа, но это в размере истории мгновение. Все еще перевернется. Европа станет старушкой Европой, а Азия станет первой в мире, вернее Евразия. Где у России будет главная роль.
Принцесса пока жила у них и они делили стол с нею. Тут то Нико и подал Никсе мысль жениться на дочке Императора Японии. Европа уже чахлая. Там все на всех женаты и полно кровосмешения. А тут чистая кровь. Дочка Императора. И дети будут здоровы и красивы. Смешанные браки всегда давали такие результаты. И восточные пределы будут защищены.
Так они и проводили все время – то в дозорах. То занимались с шестом и шпагой. Нико ему даже показал нунчаки и ухватки отца. Никса поразился – и это русский стиль?
- Да Никса – это самый и есть исконный русский стиль, - ответил ему Нико. – Ты не думай, что Россия родилась век назад – она гораздо старше. Началось с того. Что у озера Ильмень были заложено два города, один из которых Словенск. Их и заложила ватага Рюрика, который был ни разу не скандинав, а славянин из полабских славян, что жили по берегам Лабы или Эльбы. И было это около четырех тысяч лет назад. Во времена Александра Македонского. Потом на Руси сошлись три ветви кочевых племен – сарматы, они же скифы, арии с Алтая и словене от Лабы. Арии тогда расселились по всей азиатской части Евразии за Уралом и потом пошли на среднерусскую равнину. Скифы жили южнее, а словене пришли с Запада. Была еще финно-угорская группа, часть ее расселилась на Урале – это нынешние татары и мордва в основном, а другая часть ушла в Скандинавию и сейчас это финны и шведы, коми и чудь. Третья же ушла в Европу и расселилась в Паннонии, нынешней Венгрии. А то, что написали всякие записные историки – полная лажа. Или как мне говорил отец, что мы думали, что миром правит масонская ложа, а оказалось, что им правит явная лажа.
- Нико, ты то откуда это знаешь? У нас вообще никто такое не говорит. Они просто этого не знают. Ты вообще кто?
- Многие знания - многие печали, - произнес Николай. - А ты готов дать клятву крови?
- Это как?
- Это, друг мой Никса, такая клятва которая тебе не даст ее разгласить, даже под пыткой и любое желание ее разгласить тебя убьёт. Но решать тебе – тебе могут открыться многие знания, но рассказать о них ты не сможешь никому, даже папе с мамой. Но ты будущий правитель, так что это может тебе помочь или убить. Выбор за тобой.
- Так все серьёзно?
- Более чем. На кону твоя жизнь.
- А я узнаю что-то хорошее?
- Нет. Ты узнаешь в основном ужасное, но оно может тебя спасти от глупой смерти. Как и твоих близких. Но может и убить, если ты не поверишь. Ведь люди живут иллюзиями, а не реальностями. Вот и ты живешь иллюзиями, а объективная реальность она жестока. Она не терпит розовых соплей. Ты политик, а политика – это война. Всегда война. А на войне или тебя, иди ты. Если нет, то лучше сразу пиши отречение. Оно не поможет, но может избавить тебя от переживаний. Деньги у тебя есть. Женишься. Заведешь детишек и уедешь куда-нибудь в Америку, чтобы не участвовать в крутом замесе, который грядет в Европе. Там лет сто не будет потрясений. Но если ты пойдешь по другому пути, то тебе будет очень тяжело, но ты войдешь в Историю, круче твоего пращура Петра Великого. Но я буду с тобой на этом пути и буду помогать. Если же нет, то и нет. Меня не интересуют простые обыватели. Вспомни моих предков. Они всегда стояли за троном.
Николай Александрович крепко задумался и ничего не ответил. На этом они закончили разговор. А Нико потеряв интерес к нему предпочитал сам разбираться со своими делами, оставляя Никсу скучать на заимке. Никсе он подогнал красивую кореянку в наложницы, а сам уезжал на неделю и более со своими казаками. Да и осень, надо было пополнить запасы на зиму. Тут день ползимы кормит. Они накололи кедровых орехов, заготовили ягод, фундука, мясо коптили и солили, собирали травы. Потом приехали тунгусы привезли кое-что на обмен. Нико у них взял еще полдюжины ездовых собак и двух охотничьих себе. Били птицу на озерах, брали бобра, пока он не заныкался в своих хатках. Выходили в море за рыбой, крабами и трепангом. Нико нырял за гребешком. В общем к первому снегу почти все было готово. Муку привезла Яна, крупы купили у селян, Тогда-то и приехали послы за принцессой, а то она совсем закисла у них. Она же не работала – типа невместно. Но что делать, когда все вокруг тебя работают? По-русски она не читала, а японских книг не было. Сидела – вышивала по шелку. Благо материал Яна подкинула. Послы их поблагодарили, оставили подарки и деньги и забрав принцессу отбыли восвояси. Нико как раз не было. Он где-то шарился по сопкам. Но Никса его заменил. Хорошо хоть не отказался от денег. Два месяца содержали принцессу за свой кошт. И спасли ее тоже. И челядь ее кормили тоже за свой кошт. Хоть не бесплатно поработали. И то отказался бы, но Яна настояла, что бесплатно только птички поют.
Ника ходил за Николаем хвостиком. Перенимал все его манеры. Нико его учил понемногу всему, что знал сам о жизни в тайге и вообще по жизни. Он стал ему почти старшим братом. Хотя был дядей. Он никогда не раздражался, всегда все объяснял наиболее понятно. По первому снегу пошли бить зайцев. Ника самолично уложил пяток из ружья. И потом гордо отдал добычу на кухню как добытчик. Зина просто ахнула. Но Нико его стал обучать уже и китайскому языку, потом и тибетскому. Потом он захотел арабский, но Нико его тормознул. Нельзя так быстро мешать языки. Надо чтобы улегся один-два. Учил он его и биться, и работать на шестах, ножом, нунчаками, шпагой и, конечно стрелять. Рождество встретили тихо-мирно семьей, в Новый год Нико купил у китайцев шутихи и их запускали всю ночь. Зина полностью адаптировалась и сейчас и не представляла, как она жила в огромном дворце, где иногда во многих комнатах не бывала годами. И тут так хорошо дышалось. Нико ее подлечил и избавил от мигреней. На лице появился румянец. После Нового года стали выходить на пушного зверя. Ставили ловушки, силки. Брали соболя, куницу, горностая. На волков тоже ходили, но без малого. Зверь опасный. Все для себя, не на продажу. Нико не хотел изводить пушных. А волки они зимой с ума сходят от голода и могут что угодно разорить. А вот на рябчика и тетерку он младшего брал всегда. Тот, как заправский охотник выслеживал лунки рябчиков и бил их влет. Свежак приносил всегда матери. Он научился ходить на охотничьих лыжах и даже сам их чинил. А уж привычку содержать оружие в чистоте, он уже применял на практике.
Ближе к весне Никса засобирался обратно в столицу. Надоело ему тут до печенок. Ножки Кшесинской все еще манили, хоть и наложница снимала напряжение. Да и соскучился он по интригам и движухе большого города. Он напрочь забыл о наставлениях отца и тут ему все опостылело. Как только вскрылся лед во Владивостоке он первым же пароходом отправился обратно. Нико с облегчением вздохнул. История не врала – слаб наследник. Такой только все развалит.
Приехала Яна и они втроем сели за стол проговорить планы.
Нико рассказал о разговоре с Никсой. Яна как самая решительная сразу предложила создавать две базы в Америке и Швейцарии. Они втроем не смогут повернуть машину истории. Вербовать среднего сына, лечить его и потом нарваться на то же самое не хотелось. О младшем даже и речи не было. Тот совсем ребенок еще. Зина же сказала, что ей предлагали купить небольшой замок в Швейцарии, но она не стала этого делать. Она уже была под клятвой, так что была в курсе всего. Так и решили, что упор пойдет на фармацевтику и Швейцарию, но застолбить место в Сиэтле стоило. Под вторую мировую там будет развернуто огромное производство. А пока там цены на землю ниже плинтуса. Так что имеет смысл. Спасать Россию бросаясь на амбразуру никто не хотел. Это просто смертельно. У них в запасе менее двадцати лет.
Нико вспомнил, как возил Зину на орбиту Земли, чтобы она посмотрела на нее сверху. Она была просто потрясена. Потом она стала полной союзницей Нико уже зная, чем могла закончиться ее жизнь. С тех пор она стала апологетом брюк и комбезов. И она училась. Мнемопрограммы она впитывала как губка воду. А Яна добавила шороху своей магией. Так что вербовка прошла успешно. Теперь они одна команда. Ярослава пока не посвящали. Не время. И оговорив детали связи и снабдив Зину служанками, которые могли выполнить любое ее желание, ее отправили в Швейцарию. Сыновей пока что оставили на месте. Они растут. Им нужно место и время. Так что все шло как надо.
Глава 9
Нико решил подтолкнуть отечественную историю и археологию и сдал координаты Аркаима и оплатил экспедицию туда. Переписываться то он мог, а так как у него было уже имя в Русском географическом обществе, то и его экспедиция никого не удивила, тем более он богатей и меценат. Он не зря начал готовил Никсу под результаты экспедиции. И вот она и выстрелила подобно бомбе по всей Европе. Укрепленное городище оценили как построенное 4000 лет назад и вся история Руси просто рассыпалась на глазах. Оказалось, что тут строили города еще задолго до Рождества Христова. С легкой руки Юсупова страну прозвали Гардарика – то есть страну городов. Тут же он вытащил на обозрение карты Тартарии и сдал археологам еще несколько заспанных крепостей-звезд, чем еще больше взбудоражил ученую и потом обывательскую общественность. Он написал книгу о взглядах на историю России. Страну обуял азарт исследования своей истории. Книга Юсупова произвела эффект атомной бомбы. Что поделать – такой век. Телекоммуникаций то еще нет. Её тут же перевели на многие языки. Он разом перевернул всю историю Европы. Европа вдруг стала всего лишь частью большого мира, в котором всех тварей было по паре. Она частично подтверждала Дарвина и его теорию. Но это не была научная работа в строгом понимании, а как бы научпоп, которого пока тут не знали. Конечно, он подпустил немного провокативных высказываний, но чисто в виде гипотез. В частности он ввел понятие Новая хронология, сомневаясь, что скалигеровская отражала реальную действительность. Также ввел понятие РОД, в противовес национальности. Понятия ландшафт и его связи с развитием, указал на непонятные абсолютно круглые озера на территории России с указанием точных координат и своими рисунками якобы зарисованные с монгольфьера. Ведь все знали, что его монгольфьеры были развлечением для публики в Москве и Питере, где за денежку можно было посмотреть на город с высоты птичьего полета. Он прекрасно помнил слова отца, что если ты богат, то тебе многое прощается, но только если ты оригинален и привлекаешь внимание публики. Хобби прощалось почти любое – это было прерогатива богатых. Но и богатые это воспринимали нормально. Ну эстет – типа собирает балерин или пивные кружки. Не важно. Высший свет это воспринимал совершенно естественно. Он был у них своим. Хуже было бы, если бы он не отсвечивал. К таким относились с подозрением. Барин чудит – к этому в России относились нормально. Книгу он назвал «Вопросы, на которые нет ответов или парадоксы истории». В предисловии он призывал читающую публику по мере сил помогать ученым получать ответы на поставленные вопросы. Он только задал вопросы, а отвечать и искать истину придется многим поколениям россиян.
Туда он намешал все что помнил из парадоксов истории, начиная с пирамид и храма Зевса, заканчивая древним языком славян и рунной письменности дохристовых времен. Причем писал он не духе эпатажа, а спокойно, не создавая прецедента. Публика купилась и его Парадоксы раскупались влет по все Европе и в России. Учитывая его славу как дуэлянта и светского льва, которого Император сослал на его земли за убийство мужа его сестры на дуэли, то его образ приобретал загадочный флёр. Ссылки на его путешествия по Тибету, Китаю и Ближнему Востоку эпатировали публику. Проплаченные газеты печатали его биографию со всякими загадочными намеками усиливая впечатления публики. Дамы буквально писались под себя. Он стал самым обсуждаемым человеком в Империи. И в конце книги он все-таки не удержался и ввел понятие пассионарности предваряя Гумилёва и понятие этногенеза. Но он разумно открестился от научности книги. «Это были мысли вслух, которые меня донимали с детства» - написал он в предисловии. Так что уличить его в ненаучности не получалось. Собственные иллюстрации с крепостями-звездами, сравнение их в Петропавловской крепостью, рисунками Аркаима, ссылки на рисунки Монферрана и пирамид с остатками облицовки, а также старых карт Евразии вообще убивал публику. Его расчеты по Царь-колоколу были безупречны. Но всех попросту убила его теория смешения народов, где русские были потомками ариев и скифов-сарматов. Также упоминая город Словенск на Ильмень-озере. Все это ложилось в канву старой истории славян и вторичности западноевропейского социума. И в конце он просто всех убил, когда его экспедиция раскопала золото скифов. Он знал, что начало положил еще Мельгунов, но н грубо говоря не докопался до настоящих сокровищ. Так и раскопали золото скифов в городище Усть-Альминского некрополя. После чего устроили публичную выставку в Эрмитаже для публики. Ценность такой находки никто не мог определить и страховщики застраховали все только путем перекрестного перестрахования.
Также он издал свои фото с заимки с Зинаидой и Тигрой на заднем фоне с оружием и в мехах, которые стали продаваться в каждой книжной лавке с указанием, что все средства от продажи оных пойдет сиротским домам и больницам. Народ охотно из покупал, учитывая, что это была серия. Яна верхом с Нико вместе на фоне сопок, Нико с Зиной и сыновьями и так далее. Народ собирал открытки всеобщего любимца и все деньги реально шли на благотворительность. За этим следил комитет фонда Юсуповых, который публиковал отчеты в прессе каждые полгода. Яна тоже, как и Зина стали предметом обожания народа. Их фото тоже раскупали обыватели. Яна в черкеске на игреневой кобыле, Зина в костюме охотника с карабином на весу. И прочее, прочее. Это было так необычно, что слава Юсуповых затмила персону Императора. Между тем он оставался недоступен прессе, так как находился в опале. Иными словами он пиарился по черному. Хе-хе.
Перед отъездом Зины он написал их портрет с Яной и Тигрой, который потом стал каноническим. И потом много раз переиздавался и который стал иконой для многих русских женщин. Две абсолютно разных красавицы. Одна в казацкой справе. Вторая в костюме охотника с волчьей безрукавке с оружием и револьверами на бедрах обнимали тигрицу улыбаясь зрителю. Тут так не писали. Народ тут же стал заказывать копии с этой картины, а саму картину он продал Третьякову в его галерею. Яна ее еще накачала чем-то и от оригинала нельзя было отвести глаз. Еще он стал рисовать всякие сценки из жизни в тайге. Соболь, который любопытно выглядывал из-за ствола ели, горностай высматривающий добычу, тигр на отдыхе, лиса просящая рыбку у рыбаков, заяц грызущий кору дерева, волчица с волчатами в гнезде, тетерев на току и так далее. Издатели просто выпустили альбом с его рисунками, которые тоже раскупались отлично. Все дело во вкусе. Это было очень талантливо исполнено.
Потом он опубликовал переводы Рубаи Омара Хайяма, опередив Бальмонта. Издание было необычным для того времени, где на одном развороте был оригинал на фарси и на другой перевод на русский. Потом это стало нормой для академических изданий. Он знал фарси очень хорошо и стал законодателем мод в таких переводах. Публика была в восторге от поэзии 12 века. В общем он продолжал показывать себя высоким интеллектуалом.
Он еще пару раз участвовал в зачистке от хунхузов маньчжурских деревень с казаками вместе. Тут уже себя пулеметы показали как надо. Хунхузов просто смели на фиг. Атаман был очень доволен таким оружием. Теперь казаки могли снести роту хунхузов парой стволов запросто. Пистолеты и револьверы стараниями Нико уже появились в продаже в Уссурийске, Хабаровске и Владивостоке. Короткоствол пользовался спросом у офицеров и охотников.
Худо-бедно, но пришлось контролировать стройку завода у Магнитной. Трубы ему были нужны. Химические заводы у Альметьевска также строились. Всю фармацевтику он уже вынес в Швейцарию, где и получил патенты на ампициллин, бициллин и пенициллин. Отдавать такой куш непонятно кому он не хотел. Попутно зарядил там производство аспирина и стрептоцида. Оно должно приносить деньги, пока производство антибиотиков развернется.
Зина написала, что ей предложили небольшой замок в Швейцарии, планы и фото которого она приложила к письму. Стоил он не очень дорого, так как там надо было вложиться, но главное, что к нему прилагались земли и река, где можно было поставить электростанцию. Нико тут же отписал, что надо покупать на их имя – её и Нико. Денег он подкинет. Еще там было две депрессивные деревни, из которых почти все убежали из-за болезни зоба. Люди там пили воду с ледника, но в ней не хватало йода и у всех местных развивалась болезнь зоба. Там всего-то надо было покапать пять капель йода на литр воды и все. Но народ был темен и обе деревни Нико забрал, чтобы там поселить казаков из станиц на Тереке. Они свои земли там будут защищать. И ему будет спокойнее. Заодно он решил проверить опционы на оборудование для электростанций.
Александр III сидел и читал книгу Юсупова. Она вызвала неоднозначное отношение публики, но все о ней говорили. И он сам не утерпел и стал ее читать. И все его понимание истории пошатнулось. Против фактов не попрешь. Скифское золото – вот оно. Такая красота и сценки из жизни на пекторали никуда не денешь. Качество выделки выше всяких похвал, а ведь его делали предки. И Черное море действительно называлось Русским морем. Аркаим – это вообще за гранью понимания. Четыре тысячи лет истории о которой они не знают. Крепости-звезды, которые точь в точь повторяют очертания Петропавловской крепости. Он грамотно ставил вопросы, на которые сам не мог ответить, да и никто бы не смог. Это и будоражило воображение. Оказывает история славян насчитывает как минимум пять тысяч лет. Куда там немцам. А гипотеза, что венеды. То есть полабские славяне образовали Венецию. И ведь сами ученые это подтвердили, что венеды жили на берегах Лабы-Эльбы. И что остров Рюген на самом деле Руян, что в сказке Пушкина выставлен как Буян. И таких предположений там была почти вся книга. Публика была в шоке. И потом куда делась библиотека Ивана Грозного, которая хранилась в Кремле? Поляки ее точно не вывезли. Об этом было бы известно – те еще хвастуны. И где сокровища, которые французы вывезли из Москвы? Они же так и не доехали до Парижа. И почему на памятнике тысячелетию Руси не изображен Вещий Олег и Ярослав Мудрый? И таких вопросов была целая книга. Александр не был удивлен интересу публики. Действительно, каверзные вопросы на которые не было ответов. Почему по-мандарински чай – это ЧА, а не ТЕ или ТИ, а по-русски, тоже ЧАЙ. Значит отношения с Китаем у России более давние, чем с Европой. И вообще Тартария – это Россия или нет? Или Тартария и есть Россия или ее преемник и почему на Великой Китайской стене амбразуры обернуты в сторону Китая, а не в сторону России. Значит это была стена против Китая, а не России. И строили ее не китайцы, или они, но против Китая. И таких парадоксов была вся книга. Неудивительно, что она раскупалась в мгновение ока и была уже переведена на десять языков. И за границей тоже пользовалась спросом.
Он закрыл книгу. Ему надо было это всё осознать. Он знал, что Юсупов-младший умен. Но это перевернуло его представление о нем. Он был дьявольски умён. Причем о России его книга заканчивалась на окончании смуты, но о других странах продолжалась дальше. – Не иначе цензуры боялся, - подумал Александр. - Не стал царственный дом трогать. А ведь и там было полно скелетов в шкафах. Только смерть Павла чего стоила, как и убийство отца. И он вызвал своего адъютанта и секретаря в одном лице.
Никса приехал в Питер и с удовольствием вздохнул его воздух. Воздух большого города и столицы империи. Его ожидала бурная жизнь столицы, попойки с друзьями, ножки балерин и сибаритство. Он тут же поехал в Гатчину показаться отцу. Тот его принял, но как-то холодно. Он пригласил его к кофейному столику, сел и спросил почему он уехал. Никса честно сказал, что ему там все обрыдло. Там скучно и вообще не его это сидеть в тайге безвылазно. И вообще вся его семейка та еще. И еще эта принцесса внесла сумятицу. Все планы его сбила.
- Какая принцесса, - спросил Александр.
- Да, императора Японии дочка. Мы ее отбили у китайцев вместе с караваном. Потом два месяца жила у нас… у Нико в доме. Его кузина смотрела за ней. Потом еле избавились от нее. Она совсем была букой. Только по-японски говорила. Ни английского, ни французского не знает. Через переводчика общались.
- То есть ты хочешь сказать, что у Нико в доме жила дочь императора Японии? В гостях.
- Ну да. А ей некуда было деваться. Там тайга на сотни верст. И дорог нет. Пока казаки передали весть, пока исправник, а потом губернатор связались с японцами, пока те прислали посольство. Так два месяца и прошло. Да и хрен с ней. Невелика птица.
Александр просто о..уел. Дочь императора сопредельного государства была у него в гостях, вернее у Нико и он ничего не знал. Трудно было дать телеграмму что-ли? Да это просто пи..дец какой-то. Он выдохнул и спросил кто еще уделял внимание девочке.
- Да там Яна, сестра Нико занималась и Зина, его кузина. И наложницы со слугами принцессы. Особенно ей понравилось общаться с тигрицей. Она ручная и смешная – никого не трогала. Как кошка.
- И ты ее передавал послам из Японии?
- Ну да. Не хотел брать деньги, но Яна настояла. Они и вправду содержали всю эту камарилью два месяца за свой счет. Японцы расплатились и уехали.
- Ты видимо совсем ёб..улся, - проговорил Александр.
- Что не так, папА?
- Блять, ты совсем заплутал там в своих балеринах-блядях. Так их уже все твои кузены пере..бали. Свято место пусто не бывает. Хочешь попользовать порченный товар? Вперед и прямо! Наследничек, бля.
Александр чуть не поперхнулся от гнева.
- Ты что, блять не понимаешь, что ты НЕ МОГ, НЕ ИМЕЛ ПРАВА брать деньги у послов. Ты наследник короны и не твое дело брать копейки у нищебродов. Это невместно. Юсупов бы никогда деньги не взял. Это был бы долг чести. Кому нужны эти гроши, против долга чести, а ты его просрал. Они тебя купили за копейки и теперь никогда не будут к тебе относиться нормально. Ты труп. Пока только политически. Тебе нужно отречься от наследства и престола. И живи как хочешь.
Никса был, как сейчас говорят в а..уе. Александр уже вышел из кабинета и он не знал, что ему делать. И он расплакался. Ну почему так все плохо? Почему он такой? Почему ему так не везет? То эта Аликс, с ее болезнью, то принцесса не к месту подвернулась. Ну не знал он, как и что делать и вообще оставьте меня все. И он запил.
А Нико спокойно переводил столпов персидской литературы. Он уже отправил в издательство сочинения Фирдоуси и Низами. Во всяком случае Шах-Наме он перевел пристойно. У Низами было много произведений. Но он пока выбрал одну из его бессмертной Пятерицы, а именно «Семь красавиц».
«Семь красавиц» была одна из самых известных его поэм. Там провозглашалась победа добра над злом и зашла публике. Но дальше он не планировал переводить. Пусть последователи корячатся. Он просто стал переводить Коран с комментариями. Причем в академическом издании. Для одного человека это был бы фундаментальный труд, но Нико использовал Шефа-2 и тот все подготовил даже без его участия. И после выхода в свет Корана его все приняли как высокого интеллектуала и гордостью нации. Сидя на заимке ему надо было чем-то себя занять и он решил написать, вернее скомпилировать большой роман фантастику на тему космической одиссеи. В центре повествования была троица друзей – русского Максима Столетова, немца Фрица Шмидта и француза Николя Тьери. Они путешествовали на яхте в Тихом океане идя к острову Пасхи, чтобы исследовать знаменитые статуи на нем, но были украдены космическими пиратами. В общем стандартная для него ситуация в духе ЕВЕ. Потом рабство, работа на свалках кораблей, прокачка способностей и так далее. Космическая сага продавалась миллионами. Печаталась она в дешёвом исполнении в мягкой обложке. Шеф-2 легко скомпилировал наиболее выигрышные сценарии сюжета из его мира и фигачил том за томом. Это же не за машинкой сидеть. Тут компилятор покруче будет. Все уже выучили такие слова как дроид, флайер, робот, нейросеть и так далее. Все понимали, что просто так в космосе не полетаешь. Там нет воздуха. Нужны двигатели, которые создают тягу, а это были плазменные движки или гиперприводы для протыкания пространства. Короче полный набор космической лабуды. Подспудно он ввел понятия первой и второй космической скорости, теории межпланетных перемещений, расчетных модулей и много другого, что просто порвало мозг обывателям и не только. Книги вводили доселе неизвестные понятия и сноски с пояснениями были очень велики. И конечно были иллюстрации, нарисованные рукой автора с космическими крейсерами, истребителями, видами планет, типами звезд, космическими лифтами, скафандрами и другими причиндалами. Но все-таки в центре повествования была удачливая троица, которая адаптировалась в новом мире и стала то громить пиратов, то спасать планеты, то искать в неизведанном космосе следы Предтеч. Под конец они все-таки нашли Землю и вернулись домой, но их застала война всех со всеми. На этом он серию закончил, но публика требовала продолжения банкета. Издатели взвыли – иссяк источник денег. Тогда Нико объявил, что будет новая серия, которую он тщательно продумывал.
В прессе его обозвали выдающимся беллетристом современности и опустили Жюль Верна. Потом газеты опубликовали его письмо к читателям, в котором он просил не судить его строго и что он всего лишь в опале, в тайге, имел время реализовать свои фантазии и тем самым просто развлекал публику. И ни в коем случае не считает себя писателем и властителем дум. После этого все читатели приобретали его портрет в книжных лавках, зная, что все деньги пойдут на благотворительность.
Почта его переполнилась. Каждый раз ему передавали сотни писем и десятки телеграмм. В магазине Яны все его книги сметали с полок, не глядя на цену.
В новой серии он решил объединить магию и технологию. И создал стиль техномагии, как направление в литературе. Ну, когда в памяти модуля более тысячи романов о магии, то не трудно скомпилировать что-то читабельное. Так появились порталы, магические кристаллы, воздушные кулаки и ментаты. И многое другое. Всего было продано более миллиона экземпляров его беллетристики только на русском языке. К его удивлению, в Америке его книги зашли тоже. В Европе не очень. Но на это он и не рассчитывал. Тут же появились последователи, но они не знали канона и их опусы сильно проигрывали оригиналу. Ну и до кучи выдал серию о земных сущностях. Нежити и прочего. Ведьмы, ведьмаки, колдуны и прочая, которые живут среди простых людей. Оторвался по полной. Народ пищал и плакал, а издатели потирали ручки.
Решив, что пока эпатажа достаточно. Нико более ничего не писал. В его планах были переводы Конфуция, но это терпело. Зина выкупила замок и пригласила Шехтеля для его перестройки, предупредив, что проект будет принимать Нико, а не она. И попросила найти ландшафтного архитектора для проектирования земель. В ответ на его запрос Шехтель получил папку с мыслями Юсупова по перестройки замка. В виде эскизов.
Уже два года он не выезжал из своих пределов и все дивиденды копились на его счетах. Ему столько было не нужно. Заводы потихоньку строились и он мог оплачивать строительство из дивидендов. А Никса даже письмецо не прислал. Ну и ладно.
Сам же Никса понял, что его протеже Кшесинская переспала уже почти со всеми его кузенами. И не смог этого простить. Он стал невероятно холоден к ней и вообще прервал отношения, которые она переживала с трудом и потом перестал платить аренду за ее дом. Мол есть кому платить, тот пусть и платит. Кшесинская, сподобилась было вернуть благодетеля, но найти Никсу не смогла. Он укатил куда-то на учения. А ее хахали что-то не горели желанием содержать ее дом, зная, что она дает всем, кто может дать ей денег, превратившись в банальную проститутку. Или на языке света - содержанку. Даже не куртизанку. Что стало предметом шепотков в свете. Свет точно отследил веяния и отказал Кшесинской и ее брату в приемах. Она вынуждена была распустить слуг и заложить свои драгоценности, чтобы расплатиться с долгами. С ней остался ее брат и ее служанка, еще с детства. Она съехала из арендованного дома и уехала из страны. Потом в Париже, когда ее не взяли в труппу Гранд-Опера, она выпила уксус и умерла через три дня в страшных мучениях. На русском кладбище её не стали хоронить, так как она не была православной. Похоронили ее на заштатном кладбище под Парижем, где даже памятника не стояло. Брат не стал тратить деньги на памятник великой балерине и несчастной женщине. Потом и он сам разорился. Выжила только его сестра, которая дала жизнь очередной приме Большого театра. Все-таки кровь и тут сыграла свою роль. Правда для этого понадобилось почти сто с лишним лет. Но Нико все-таки не забыл про это и потом перенес прах балерины в Петербург на лютеранское кладбище и там встал ей памятник, к которому потом ходили коренные петербуржцы восхищаясь красотой линий и редкой техникой мраморных вуалей. Автором памятника был Юсупов.
Глава 10
Шехтель уже заканчивал работу по дворцу. Он постоянно вел переписку и слал фото строительства. Согласовывал эскизы ограды, балконов, окон и по совету Гауди – мебели. Гауди сам ему посоветовал мебельщиков, которые делали мебель в его проекте дома Бальо. Она резко отличалась от всего, что производили другие мебельщики. И вообще Шехтель был под впечатлением от Гауди. Его проект собора Святого Семейства попросту поразил. Под таким впечатлением он совсем иначе уже рассматривал Невскую галерею. И он понял, что Юсупов попросту принес в столицу проект гения архитектуры. Не пожалел денег и теперь построенных зданий в мире будет на одно больше. Причем Гауди не строил не в Испании. А Галерея была единственным зданием, построенным за пределами Испании. Он был очень набожным и истинно верующим католиком и просто удивительно, как он согласился на такой афронт. Но видимо Юсупов нашел к нему ключик. Вообще Нико был весьма обаятельным человеком. Он источал какую-то положительную энергию и Шехтель просто не знал ни одного человека, который бы отзывался о нем плохо. Юсупов неожиданно все интерьеры старого дворца велел переправить в его замок в Швейцарии, который купила его кузина. А в новый дворец он стал сам рассматривать интерьеры и попросил Шехтеля о помощи в поисках художника по интерьерам.
Доходный дом уже почти закончили и уже стояла очередь на найм там квартир. Место было богатое и априори публика, желающая снять там квартиру была соответствующая. Домашний театр выделили отдельно и передали Академии русского балета. Которое еще не несло имени Вагановой. Квартиры были устроены по последнему слову техники со всеми удобствами. Была постоянно горячая и холодная вода, электрическое освещение, лифты, чуланы в цоколе здания для каждой квартиры, черные лестницы, бойлерная на угле. Также были предусмотрены места под телефонные линии, которые уже стали появляться в городе, продуманная приточно-вытяжная вентиляция, камины и две парадных со стороны реки и двора. В персонал входил швейцары, дворники, уборщицы и прачки. В бойлерной всегда была горячая вода и можно было отдать на стирку все, что необходимо, чтобы не стирать вещи дома. Каретный сарай тоже был домовой и жильцы могли заказать себе выезд на какие-либо мероприятия, не прибегая к услугам извозчиков. Полиция выделила туда пост и городовые зорко присматривали за местом. На кухнях использовался газ, а не дрова, что выгодно отличало дом от других предложений. В общем дом практически уже был сдан внаем почти весь еще до окончательной сдачи. Тут уж Нико расстарался и сделал показательную квартиру первым делом, которую и показывали агенты на сдачу. Это было внове, но народ оценил новинку. Также клиенты могли себе заказать отделку или мебель по вкусу, за отдельную плату, конечно. Был сооружен макет поэтажного плана дома, где можно было посмотреть планировку будущих квартир. Когда дом был сдан, то оказалось, что половину стоимости ремонта он уже окупил. Так что Нико не прогадал.
Архангельское они с Зиной решили продать. Там никто не жил и дворец ветшал. Его купили Воронцовы, разжиревшие на своих крымских виноградниках. Мебель Нико оттуда не стал забирать. Она была уже старая и потом старый граф просил ее оставить как память. Нико предстояло еще разбираться с его землями на юге России, которые, конечно приносили доход что-то около 350 тысяч в год, но это были копейки. Заниматься полноценно агробизнесом Нико не хотел и сплавил бы их, но нельзя было быстро такое провернуть. Тем более, пока он в ссылке. Там лично надо говорить с высшими чинами и в светской тусовке. Такое по объявлению не продашь. Не тот масштаб. Но на семейном совете решили все-таки продать замок в Бретани, дом в Париже, земли на юге России и все что не представляло коммерческого интереса. Деньги переложить в промышленность, а себе оставить только доходные дома в Москве и Питере, усадьбу в Крыму для отдыха летом и новый дворец на Шпалерной. Нико как посмотрел во сколько обходилось содержание всего этого хозяйства, схватился за голову. Сотни тысяч рублей в год. Но первым он продал дворец на Невском 86. Он вообще не приносил дохода. А место было козырным. Причем почти миллион рублей содрал с купцов, которые хотели устроить там что-то вроде его Галереи. На Невском то места практически не было, а это главная улица столицы. Дворец на Литейном он тоже заказал перестроить в доходный дом, который потом планировал продать. Итого у них останется дворец на Шпалерной, три доходных дома в Питере, два в Москве и усадьба в Крыму. Еще замок в Швейцарии и домик в Женеве, который и так сдан внаем. Ну и Галерея и Юсупов-плаза. Все остальное Нико решил вложить в заводы, которые ближе к войне продать и переложиться в деньги. Потому как будет революция или нет, но в войну сидеть с такими активами опасно. Царь тоже может выкупить все в казну с отсрочкой платежа на неопределенный срок. Война все спишет. И еще все-таки он решил купить земли на юге Урала, которые он знал по той жизни и сделать там заповедник, тем более там золота было хоть попой кушай и народу почти никого. Там и можно будет производить реакторы и вообще сделать базу, а то на Дальнем Востоке скоро будет жарко.
Пока суть да дело он все-таки взялся за переводы Конфуция и Сунь Цзы. Переведя почти все, он неожиданно получил телеграмму с вызовом его в столицу. Она гласила, что срок ему скостили и Государь желает его видеть в столице так скоро, как это возможно. Опять пришлось дожидаться парохода из Владивостока. Первым был не в Питер, а Одессу. Но это его устроило. Железка там уже была, так что проблем добраться до столицы не было. Сыновей Зины он пока оставил на попечение Яны с Ярославом, потому как не понятно зачем его так срочно вызывают. С ними осталась пара казаков, которые в случае чего могли их сопроводить обратно.
Он подозревал, что ему понадобятся деньги в Питере и он погрузил почти двадцать тонн нефрита для Шанхая. Причем первично обработанного. В Шанхае его груз тут же купили, расплатившись векселями Ост-Индской компании, которые можно было приравнять к золоту. Там англичане что-то мутили с китайцами и поэтому все прошло ровно. Гонконг и Шанхай Банк Ротшильдов честно расплатился. Векселя потом он уже обналичил в Лондоне и перевел все средства в свой банк в Швейцарии. Причем в золоте физическом. У короля много…Хе-хе.
В Одессе он выдохнул и пошел заниматься своими делами. Для начала он продал все, что привез для продажи с Дальнего Востока. Это и поделки, и настойки, и икру-рыбу, медвежий жир, струю кабарги, оленьи панты, заготовки лесных ягод, папоротника и грибов. А также сорок мешков кедрового ореха и двадцать бочек кедрового масла. Товар для Одессы новый, но известный по поставкам в Москву. Тут же коммерсанты захотели такие поставки из Владивостока, на чем он тоже сыграл. Потом продал три тигриные шкуры с головой от чучельника. Народ в Одессе не бедный и всё нашло своего покупателя. Его приглашали в местные дома, но он сослался на волю императора и не стал задерживаться в Одессе. Через три дня он отбыл с Петербург. Конечно, он не сам продавал. Ему невместно. Но казаки быстро раскрутились на месте. Местные вообще кедровое масло ели просто так с хлебом. Такое оно было душистое. Потом в Одессе это стало модой – подавать перед едой кедровое масло с гренками. Нико показал иной способ – он натирал ржаной хлеб чесноком и раздавливал на него помидор и потом поливал кедровым маслом. Очуметь как вкусно, особенно на поджаренный ломоть. В Одессе его так и назвали - «юсуповский хлеб».
Путешествие не длилось долго. Нико прибыл в Петербург обычным поездом и остановился в выделенной ему квартире в старом здании дворца. Он зарезервировал ее на период своего пребывания в столице. Первым делом он отправил подарки императору в Гатчину. Так мелочи для царственной особы, но знаки внимания никто не отменял. Там была огромная шкура белого тигра, волчья шуба на шелке для самого, поделки родным, песцовая шуба для Императрицы, выделанная тунгусками и обшитая бисером поверх золочёного императорского шелка. Накидки из рыси девочкам, таежный мёд, сушеные трепанги, копчёная красная икра, лимонник в меду, настойка элеутерококка, императорский чай, выжимка из пантов оленя и фигурки животных, вырезанных из кости мамонта на манер японских нэцке. И конечно два огромных бивня мамонта. Мелочь можно было и не считать. Всякие поделки из нефрита, вроде письменного прибора или канделябров, пепельниц, табакерок, ваз и так далее. Остальной обоз он вручил казакам на продажу и напомнил, что родных тоже обижать не надо и часть отправить им в качестве подарков. Ну и денег выслать. Они же на службе.
В Гатчину он приехал следующим днем. Сел в приемной в безупречном френче и стал ожидать оказии. Он знал распорядок работы Императора. Тот принял его через два часа. Пока же он смотрел как меняются посетители в его приемной. Министры, генералы, стряпчие, важные статские и мелькающие адъютанты и советники. Войдя в кабинет Царя он сразу заметил шкуру белого тигра лежащую меду креслами у камина.
- Государь! По вашему повелению князь Юсупов прибыл, - произнес он.
- Юсупов, ты то мне и нужен. Нечего писать всякое говно на публику. Она и так погрязла в своей жопе, - пророкотал Александр. – Император никогда не лез за словом в карман. Мог так накрыть матом, что окна дрожали. Петровский загиб отдыхал в сторонке. – Так вот, Нико тут возникла коллизия по поводу государственных знаков. Оказывается, у нас нет государственного флага. Гимн вроде есть, но он не гимн государства. Ну что это за фигня – Боже царя храни!...У нас давно Империя. И Император, а не царь – он же кесарь. Геральдики совсем с ума посходили. Надо бы привести в порядок. Короче, я знаю, что ты не любишь службу, но тут уволь. Надо. Никто не имеет такого вкуса. Вон какую Галерею построил – вся Европа завидует. Тебе и расхлебывать. Указ уже подписан – ты назначаешься главой Геральдической комиссии при Правительстве. Место не пыльное. Каждый день появляться на службе не надо, но привести все в порядок надо. А то у нас, то гербы все не по уставу. То гимны хер знает чего. И у городов тоже самое. Сплошная чехарда. Только у Ярославля четыре варианта гербов. Непорядок.
Нико видел перед собой деятельного мужчину, который уже и забыл о катастрофе на железке, где он подорвал свое здоровье. Александр был готов рвать и метать, настолько у него кипела кровь. Он уже и еще одного ребенка заделал. Неугомонный. Он похудел, исчезли мешки под глазами. Форма ему шла. Борода лопатой тоже была уместна.
Надо будет ему форму придумать и папаху, чтобы еще выше казаться, - подумал Нико. Тогда совсем публика сомлеет. Хе-хе.
Конечно, он принял пост. Тут воля Императора и ничего не поделаешь. Напоследок царь его пригласил на обед в субботу. Уж больно все домашние хотели его увидеть.
Нико подозревал, что это жжж неспроста. Что-то царь задумал. Пост начальника Геральдики не важный, незаметный, но уважаемый. Он подразумевает общение со всеми слоями общества. Особенно с элитой. Такого человека не пропустишь мимо. Но и в политику он не лезет. Очень удобно. И опять таки никто не сможет его ни в чем упрекнуть. Властные группировки не смотрят в эту сторону. Оттуда не прилетит. Он получил чин статского советника и стал герольдмейстером Российского императорского двора. Во всяком случае, тут это была уважаемая должность. Абы кому ее не могли предложить. На обеде он вручил подарки наследникам Императора. Револьвер Михаилу и пистолет Георгию особой выделки и метательные ножи, а девочкам шелковые пяльцы с нитками и эскизами картин на шелке, для вышивания и кимоно. Правда потом пришлось им прислать свою наложницу, чтобы поучить одеванию и ношению оного. Он дал упрощенную версию, но потом они щеголяли в нем по дворцу, играя в дочерей императора, коими они и были.
А между тем тучи собирались. Циньская Империя уде совсем решила переселить миллионы ханьцев в Маньчжурию. Там народ взвыл. Ханьская беднота была очень наглая и всячески пыталась выгнать маньчжуров из их домов. Они нападали через границу на Российские пределы, где казаки их прищучивали как могли. Но граница была очень протяженная и казаки не справлялись. Генералы были в сомнениях. Армию туда не пошлешь. Вот и осторожничали.
Нико знал о проблеме, но навязывать свое мнение не спешил. Когда, уже после обеда Александр его спросил, как знатока тех мест, что делать, То Нико просто ответил, что там надо усиливать пограничную стражу, но переподчинить ее в том районе генерал-губернатору, сняв с Минфина эту ношу. Контрабанда там не очень развита, а в уложение добавить проценты погранцам за ее пресечение, но волею губернатора. И брать туда только добровольцев из офицеров и унтеров. Вооружать их не как армию, а особым образом. В тайге из берданки не постреляешь. Там дальше трехсот шагов уже ничего не видно. Так что карабины и короткоствол. Шашки тоже не нужны. Ну куда в тайге с шашкой? И пулеметы в усиление. Тогда они там реально могут помочь. А короткоствол не револьверы, а пистолеты-пулеметы. Там же железка строится. Вот для ее охраны самое оно и потом составы охранять тоже будет в самый раз.
- Что за пулеметы? И эти – пистолеты-пулеметы? – спросил недоумевая царь.
- То мои разработки, - ответил Нико, - казаки уже пользуют пулеметы вовсю. Я им на испытание сотню дал. Они на эскадрон по паре пулеметов таскают. Они под берданочный патрон и весят меньше пуда. Так они сметают хунхузов в одну калитку за раз. Страшная штука получилась. А пистолеты-пулеметы я еще ником не показывал, хотя вся оснастка уже готова. Они под пистолетный патрон, что для Волка сделан.
- И что? Нельзя что ли больше произвести?
- Так дорогие они для казаков. Они же на своем коште. Им пулеметы то я дал для испытаний, но покупать им их дорого. Каждый под сотню рубликов выходит при малой серии, а ГАУ отвергла их и большую серию сделать не получается. ППСы получаются много дешевле, но все равно дороже тридцати пяти рублей, тогда как Волк продается за двадцать уже в магазине, а не в поставке.
- А ППС это у нас что?
- Пистолет-пулемет складной, - ответил Нико.
- Ты вот что. Давай через неделю ко мне сюда привози все, посмотрю на это твое хозяйство и кое-кого вызову. Если все пройдет удачно, то отправим твои штуки на войсковые испытания. Все-таки правила ГАУ нельзя нарушать, - закончил Александр.
- Конечно, Государь.
- Да и уложение сам напиши, коли советуешь. Дадим почитать его кое кому.
- За неделю не справлюсь. Дней десять хотя бы надо. В библиотеке придется посидеть.
- Хорошо. Десять дней у тебя есть. Работай.
На этом обед завершился. Нико уехал обратно в Питер размышляя что делать с гимном. Не предлагать же гимн СССР. И он решил посоветоваться с композиторами. Кто там жив еще из «Могучей кучки». Римский - Кормаков точно жив. Чайковский умер совсем недавно. До него Бородин ушел. Ладно с ним встречусь - подумаем что делать. На следующий день он посетил присутствие герольдмейстера. Там уже все знали и проводили его в его кабинет. Он тут же сказал секретарю, чтобы нашли Николая Андреевича Римского-Корсакова в консерватории Петербурга, где он преподавал и попросили его задержаться сегодня для встречи с Нико. Он сам решил поехать. Все-таки уважаемый человек – не переломится съездить. Вечером он с Шефом-2 накидал ноты гимна СССР и имперского марша из Звездных войн, взяв оттуда сам марш и заключительную часть, как самую торжественную, поменяв их местами оставив марш как кульминацию. Набросал и фортепианную версию. Плюс к гимну один куплет и припев из гимна России его времени.
Николай Андреевич Римский – Корсаков был весьма удивлен, когда ему курьер вручил письмо от Николая Юсупова, которого император назначил главным герольдмейстером Империи. Конечно, фамилия известная и слухи о нем ходили постоянно какие-то нереальные. Выдающийся беллетрист, переводчик, интеллектуал, эстет и очень-очень богатый молодой человек. Только одна его Невская галерея чего стоила. Бретер, убивший на дуэли мужа своей кузины, после чего его отправили в ссылку. А его Парадоксы истории всколыхнули всю страну. А сейчас все судачили о его новом дворце на Шпалерной. Пока он был в лесах для окончательной отделки не было ничего видно, но люди уже приписывали ему что-то невероятное. Когда он вошел, то Николай Андреевич почему-то сразу почувствовал себя спокойно. От большого молодого человека веяло спокойной уверенностью и его открытое лицо и зеленые глаза светились мягкостью и теплом. Он поздоровался и получив приглашение сел напротив композитора.
- Видите ли, уважаемый Николай Андреевич, мне государь поручил разобраться в хозяйстве геральдики Империи, но также мне было указано, что у нас нет официального гимна страны. То, что есть сейчас не гимн страны, а недоразумение. Во первых он практически калька с гимна Великобритании, во вторых там нет ни слова о России, ну и в третьих там речь идет о царе, а не об Императоре. А страна все-таки называется Российская империя. Для решения такого непростого вопроса моих компетенций не хватает и я решил обратиться к вам и в вашем лице к вашим коллегам по цеху для выработки приемлемого решения. Как то - написания нового гимна Империи. Или имперского гимна, если будет угодно. Эта работа будет оплачена казной, как будет выплачен и авторский гонорар автору или авторам написанного гимна, который станет уже достоянием страны.
- Ну и задали вы задачку, - проронил композитор. - Это не так просто. А есть какие-то еще требования?
- Да в общем то нет. Это может быть марш или гимн без слов, но безусловно торжественный. Или со словами, но о них я поговорю с властителями пера или вы сами можете их привлечь к работе. Мне все равно. Основная задача, чтобы он был узнаваемый, торжественный и аутентичный. Если вас такая постановка вопроса устраивает, то завтра вам привезут договор, в котором будет прописана сумма и сроки. Количество людей, которых вы привлечете не ограничено в рамках той суммы, которая будет выплачена за работу. Гонорар же выплачивается по результатам работы после принятия гимна Императором и Госсоветом. Сумму вы увидите в договоре. Для облегчения вашей работы я тут сам накидал пару гимнов, как они могут выглядеть в моем представлении. Музыкального образования у меня нет, но я насколько помню у господина Бородина его тоже не было, что не помешало ему сочинять прекрасную музыку.
И он протянул Римскому-Корсакову нотную папку. Тот машинально ее взял.
- Тогда я вынужден откланяться. Моё время очень дорого. Да и еще хочу напомнить, что не так далеко трехсотлетия династии. Хотелось бы, чтобы к тому времени уже все привыкли к новому гимну.
Юсупов встал и не надевая головного убора слегка поклонился композитору.
- Спасибо, что приняли меня незамедлительно и хочу пожелать вам удачи и вдохновения! – улыбнулся Нико.
Николай Андреевич вертел в руках визитку князя и ошалело и лихорадочно думал. Потом он раскрыл папку и стал смотреть материал, что ему передал Юсупов. Там была партитура для полного оркестра под названием «Имперский марш», его фортепианная версия и еще один гимн названный просто «Гимн» со словами. Тоже в оркестровке симфонического оркестра. И он решительно встал с места и поехал к Балакиреву. Материал его поразил.
Милий Алексеевич Балакирев слыл сторонников новых паттернов в классической музыке и поддерживал Чайковского до самой его смерти. Он уже отошел от нервного срыва и был чрезвычайно удивлен визиту Римского-Корсакова. Тот не медля ни минуты показал ему материал Юсупова и они вместе сели разбирать ноты. Имперский марш безусловно перевесил все, что им было знакомо. Это была необычная, мощная музыка, которая могла поднять на ноги умирающих солдат. Гимну же тоже отдали должное. Но по сравнению с маршем он проигрывал в мощи и торжественности. Им не хватало мнений и они на завтра решили собраться вместе с Цезарем Кюи. Еще одним представителем «Могучей кучки», ставшим позже генералом. Работа их захватила. Такой заказ может быть раз в жизни.
В присутствии он уже дал задание подготовить все архивные варианты геральдики России и дал на это неделю. Геральдисты были обеспечены работой и он спокойно занялся другими делами.
Он уехал в издательство, чтобы сдать переводы Конфуция «Суждения и беседы» и Сунь-Цзы «Искусство войны». Более он ничего из этих авторов переводить не собирался. Главное - кинуть камень в пруд. А там волны разойдутся. Найдутся последователи, которые начнут копать и переводить все остальное. Он намеренно оставил первые десять страниц иероглификой с переводом и только потом оставил один перевод, чтобы публика могла убедиться, что перевод корректен. В предисловии к Искусству войны он честно написал, что не знает ни одной войны, которую бы выиграл Китай. Но судить об этом читателю, так как его дело ознакомить читателей с частью китайской культуры, а не о сути произведения, так сам он не военный.
На очереди были индуистские «Веды». О Рамаяне и Махабхарате и речи не было. Там такой объем перевода, что одному человеку не осилить никогда. Да и не было у него желания объять необъятное. «Веды» он переводил с санскрита, также первые десять страниц сделав зеркальными.
Заключительную книгу он решил издать на свои деньги максимально подробную и только для знающей публики. Книгу «Краткий курс тибетской медицины» он издал тиражом всего в тысячу экземпляров. При этом себе оставил сто. Это была великолепно иллюстрированная книга с комментариями на русском языке, но со сносками на иероглифы. Перед основной темой шла теория, где и было прописано, что учится этой науке нужно всю жизнь.
Ознакомившись со всеми архивными материалами по геральдике он попросил включить туда все материалы по Тартарии. Включая все справочники флагов Государств от Британского Адмиралтейства.
В назначенное время он явился со своими казаками в Гатчину с пулеметом и ППС. Казаки настроили пулемет и начали крушить мишени. Потом взяли два ППСа и расстреляли четыре магазина подряд по 35 патронов, раскурочив все манекены на стрельбище. Тогда Александр сам взял ППС и разложив приклад стал стрелять. Потом перекинул мушку на 200 шагов продолжил. Пять генералов, которых Александр пригласил на стрельбы тоже опробовали оружие. Ни одной заминки или осечки не было.
- Хороша машинка! – похлопал рукой Александр по пулемету, - и лента у него металлическая, а не холщовая, как у этого англичанина. В дождь то вся расползется и привет.
- Хайрем Максим не смог подобрать металл для ленты. Это не простая задача. Мне ее тоже было сложно решить, но справился, - объяснил Нико, - холщовая лента способствует перекосу патрона в патроннике да и заряжать ее труднее.
- И он неподъемный. Твой вон и пуда не весит, - рокотал царь.
- Так у него станковый пулемет, а мой ручной, для пехоты и кавалеристов. Казаки вон два пулемета с боезапасом на одну заводную грузят. И мобильны и вооружены с запасом. – заметил Юсупов.
- Ты сколько их сможешь дать на испытание? – спросил Александр
- Пятьдесят хоть сейчас.
- Отправляй все в ГАУ. Возьмут у тебя на испытание. Я распоряжусь. Да и вот еще что. Мы же тут приняли винтовку Мосина трехлинейного калибра на вооружение. Ты то пулемет под этот калибр сможешь переделать?
- Так он уже готов. Мне только нужны образцы патронов к ней, чтобы окончательные испытания провести. Так то я знал о конкурсе, но какие именно патроны примут не знал.
- Тебе сколько патронов нужно?
- Тысяч пять с запасом.
- Ого! Ну ладно, пришлют тебе пять. Только их надо будет оплатить, - строго произнес Александр.
- Конечно, Государь.
- Ну и добре. А с этим ППСом что прикажешь делать?
- Это оружие не для всех, - начал было Нико.
- Поясни.
- Это оружие офицеров в боевой обстановке и унтер-офицеров. Ведь сейчас в бою у офицера кроме револьвера ничего нет. Он вроде командует, но своего штатного оружия у него нет. Ну сколько он с револьвером навоюет? А с винтовками у него нижние чины. Потом артиллеристы. Особенно офицеры и командиры расчетов. Потом разведчики-пластуны. Охранники обозов. Моряки. Да и кавалеристы думаю не откажутся. А для удобства всем будет полагаться так называемый боевой жилет.
Нико подозвал одного из казаков и показал на нем жилет-разгрузку.
- Вот ваше величество боевой жилет разгрузка. На груди вставляется в карманы шесть магазинов, которые образуют дополнительную защиту груди от осколков и пистолетных пуль. Седьмой магазин в автомате - это я так назвал ППС для удобства. В нем же карманы для всякой мелочи, как спички, табак, гранаты, мелкий инструмент и так далее. Так и магазины не потеряются и защита и боекомплект весь на себе. Можно одевать на шинель. Регулируется боковой шнуровкой. Выдавать только офицерам, а унтера и обозники могут и сами пошить. Невелика работа. У автомата два режима стрельбы – очередями, желательно по три патрона и одиночными. Ну вы и сами пробовали. Так что миллионами их делать не надо.
- Ну а что. Толково. Мы вот об офицерах и не подумали, а у них и вправду нет своего оружия. Что там этот револьвер. Только застрелиться. Пока перезарядишь в бою - десять раз убьют. Они не зря твои пистолеты покупают. Там и калибр побольше и 14 патронов, а не семь как в Нагане. Мы лучше им вот такие автоматы дадим, а пистолеты они и так у тебя купят. Да и простые они и относительно недорогие, - заключил царь. - Давай их тоже на испытания – столько же и патроны к ним. У ГАУ таких нет.
- Сделаю, Государь.
Александр сам стал примеривать разгрузку и Юсупов ему помогал. Все-таки первый раз. Надо приноровиться. Нико вставил ему магазины в карманы на груди. Тот прошелся. Поповорачивался.
- Удобно. Ничего не мешает и груз так не чувствуется как в подсумке. Ремень не оттягивает. – заключил он. – Смотри ка Юсупов, ты не только чашки-ложки умеешь делать.
- Кстати о чашках ложках. Тут вот образцы универсальных котелков и ложка-вилка. Пока для офицеров, но потом и унтеров можно снабжать.
И он показал котелок с крышкой и защелкой из тонкой нержавеющей стали внутри которого была ложка-вилка в одном изделии. Он раскрыл котелок и показал, что его можно использовать под первое и второе блюдо. Уточнив, что все делается методом штамповки и стоят они совсем недорого. Примерно такие он делает для путешественников и они продаются у него в магазинах. Но тут царь хмыкнул и только обещал подумать. Не горит. Оружие важнее, а казна не резиновая. Уж котелок то себе офицер может и сам купить.
На этом рандеву закончилось.
Глава 11
Нико нисколько не расстроился. Вода камень точит. Пока его подчиненные рыли архивы он сваял Уложение о пограничной службе на Дальнем Востоке, по примеру такого же Уложения для погранвойск. Внес свои изменения. Шеф тут конечно внес свою роль. И попутно прихватив материалы по геральдике он опять отправился к царю. Его сопровождали два работника его службы. На доклад собралось куча народу и ему отвели час с вопросами. И после сорокаминутного доклада об историзме и знаками предков он вынес суждение геральдической палаты о том, что государственный флаг Российской империи обязан быть в трех цветах. Черный – символизирующий земли Родины-Матери внизу, потом золотой – символизирующий народ русский, которые не ней живёт и серебряный – который говорит о царствие господнем – серебряные небеса, которые ждут души праведников. Герб должен составлять двуглавого орла, но золотого, а не черного как у австрийцев. В лапах которого были держава и скипетр.
Штандарт же императора должен быть Грифон на лазоревом или золотом фоне. Но так как добиться золотого фона было добиться трудно, то лазоревый был бы предпочтительней. Грифон - знак Тартарии и так как Россия - преемник Великой Тартарии, то Грифон обязателен. И называть надо Россию не менее как Великая Россия как ее официальное название. Торговый флаг нужно изменить на черно-желто-белый, как частично имперский. Военно-морской оставить как есть, как дань традициям, идущим от Великого Петра. И в довершении доклада он предложил общее мнение геральдической палаты ввести флаг правительства и его штандарт в виде Совы. Это тоже знак Тартарии и он может отражать роль правительства при Императоре, как мудрый помощник ему. За все время доклада Нико подгонял картинки из архивов, показывая, что его ведомство не даром ело хлеб. Флаг Штандарта Императора должен быть Грифон на поле трехцветного флага империи. И никак иначе.
- Ну ты Юсупов и дал дрозда, - наконец произнес Император. - И ведь прав во всем, как ни крути.
- Ваше Величество таково мнение всех геральдистов моего ведомства. В бумагах есть все их подписи, а ведь они на этом деле собаку съели. Не то что я.
- Да это я так. Ворчу. Прекрасный доклад. Хоть бы все стало на свои места. Кстати, твоя книга тут всех перевернула. Я тут запросил карты из Русского географического общества – ты не соврал.
- Я не приучен врать, Государь. Мне поручили дело и я его сделаю хорошо или откажусь от него. Иному не быть. Свою фамилию я не посрамлю враньем никогда.
- Ну-ну, не кипятись. Никто тебя не обвиняет. Как с гимном дело обстоит?
- Работают композиторы – остатки «Могучей кучки». Я им подкинул пару мелодий, чтобы был субстрат. – ответил Нико. Но кто их знает, хотя обещали через дней десять-пятнадцать выдать исполнение трех вариантов. Сейчас репетируют.
- Вот что мне в тебе нравится Нико, так это то, что ты всегда свое слово держишь. Не жалуешься на обстоятельства, не находишь причины, а просто делаешь.
- Так отец учил. На бога надейся, а верблюда привязывай. Кстати, вчера мне про вас анекдот рассказали. На рынке.
- Оппа, а ну ка расскажи, что о государе народ думает.
- Так вот напился в питейном заведении один мещанин, да и давай ругаться на портрет Императора. Мол Император наш мудак. Его и забрала полиция и потом жандармы начали расследование. Мол против короны хулил пьянчужка. А царь как узнал и запросил дело, и повелел дело прекратить, портреты свои из питейных заведений изъять и передать тому пьянчужке, что он сам мудак.
- Ахахаха…рассмеялся Александр. Стало быть передать ему, что он сам мудак? Ахахаха…Ну ты и удружил Нико анекдотом. Надо бы узнать, что там с моими портретами в питейных заведениях. Их там не должно быть.
- Согласен, Государь. А то спьяну еще и плевать начнут. Не дело. Зачем провоцировать?
Пусть повесят портрет кого нам не жалко и тогда могут хоть опплеваться.
- Ахахахха…Точно. Старухи Виктории с ее кагалом. Блядь старая.
У Александра точно поднялось настроение. Потом из канцелярии пришла бумага, что мнение геральдической комиссии было учтено и их известят о принятом решении.
Композиторы реально пахали без сна и отдыха, несмотря на возраст. Но чувство ответственности не давало им расслабляться. Они творчески переработал Марш и Гимн и написали еще один гимн – уже свой. Но внутренне понимали, что не дотягивают они до юсуповского марша. Был бы жив Чайковский и Бородин, то наверное смогли бы что-то придумать. Но на нет и суда нет. Они репетировали все три гимна и под конец уже совсем устав попросили Нико прослушать их материал. Все знали, что у Юсупова безупречный вкус.
Нико приехал в консерваторию на прослушивание загодя, чтобы перекинуться словами с мэтрами музыки. И вообще они были историей русской музыкальной школы, в его понимании. Его пригласили в кабинет ректора Консерватории и там они начали разговор. Он был в шелковой визитке темно травяного цвета с искрой, кипельно-белой сорочке и бабочке в мелкий горошек. Короткая прическа и открытый спокойный взгляд дополнял его образ. На вид ему никто не дал бы и 25 лет. Но сколько ему на самом деле никто не знал. Он взял ноты и стал просматривать их. Потом хмыкнул и сказал, что все это говно. Партитура не соответствует его задумке. Поэтому он взял пару дней на доработку замысла. Забрав все партитуры, он уехал. На его памяти было два выдающихся дирижера в русской школе. Мравинский и Темирканов. Гергиев все-таки управлял театром и не мог концентрироваться на именно музыке. Юрий Темирканов же управлял оркестром Петербургской филармонии, которую до него возглавлял Евгений Мравинский. Нико терпеть не мог фальши. В партитуре, которую он получил было много угодничества. Это не та музыка, что он хотел услышать. Он переписал партии и явился через пару дней на репетицию. Раздав всем партитуры, он попросил прощения за свой необычный стиль дирижирования и пригласил всех на сцену.
Встав у пюпитра он мысленно проиграл всю партитуру. Потом вынул деревянный пенал, а оттуда палочку дирижера.
В его прочтении марш оказался еще более мощным, будоражащим и пробирающим до костей. Нико добавил ударных и еще басов. Так тут не играли. Причем посыл был настолько явный, что сидящие в партере зрители не могли пошевелиться. Это была МУЗЫКА. После того как стихли последние звуки Балакирев вскочил и заорал «Браво!».
После прогона решили показывать комиссии через три дня. Дирижировать Маршем и Гимном будет Нико, а вторым гимном Балакирев. В разговорах Юсупов спросил может ли филармонический оркестр исполнить его произведения. На один концерт четыре-пять сюит. Но с хором. Там будет отрывок из симфонии и нужен будет хор. И получил всемерную поддержку. Но композиторы попросили ознакомиться с материалом. Нико обещал им прислать партитуры. Он решил, что если его оказия занесла в музыку, то любимые им вещи не должны пропасть втуне. А то вдруг все покатится не по тем рельсам и все – такое больше не напишут. Этож какой ущерб для человечества будет.
Прослушивание назначили в здании Русского филармонического общества, основанного еще в 1802 году. Большой зал вмещал почти полторы тысячи зрителей, но в этот раз не было и половины. Зато от блеска эполетов и погон нельзя было нормально смотреть. К комиссии присоединились многие вельможи и вообще цвет Империи. Под занавес прибыл Государь с домочадцами. Представлено было три произведения. Все три были абсолютно анонимны. Комиссия вооружилась белыми и черными шарами для голосования, как это и было принято в академической среде. После комиссии голосовал Госсовет и потом утверждал Император.
Первым игрался гимн России с хором. Юсупов поклонился и повернулся к оркестру. Публика вежливо похлопала. Вторым был гимн Балакирева и Римского-Корсакова. И третьим был имперский марш. После него публика замерла. Никто не хлопал. Народ сидел в ступоре. Потом все вскочили несмотря на все бриллианты на дамах и золото погон заорали «Браво!».
Комиссия накидала маршу белых шаров и выводы потом вручили председателю Госсовета. Только после опубликования результатов народ узнал, что автор музыки был Юсупов в обработке Римского-Корсакова и Балакирева. Слава Юсупова выросла просто до небес. А когда были опубликованы переводы Конфуция, Сунь-Цзы и индийских Вед весь академический Петербург принял Юсупова как своего. Ему присвоили звание почетного доктора наук, профессора, а затем Академия наук признала его Академиком. Ни у кого не мог повернуться язык сказать что-то против него. Он стал общим авторитетом, хотя сам этого не хотел. Он просто хотел чуть подтолкнуть прогресс и познакомить публику с мировыми памятниками литературы. Он согласился читать лекции раз в неделю в Университете, на которые набивался полный зал студентов и не только. Единственно кто не был рад – это пресса. Он категорически не давал интервью никому. Отбиваясь тем, что все, что он может сказать в его книгах. Читайте и орбящете. Обладая даром оратора и рассказчика он завораживал публику своими лекциями, которые потом переписывали и распространяли как самиздат при Советах. Тема лекций была развитие и падение цивилизаций, но охватывала многие аспекты бытия. Санкт-Петербургский Университет спустя год издал эти лекции отдельной книгой, которая пользовалась неимоверным спросом.
Наконец Шехтель сдал ему дворец и он переехал в него, сдав свою квартиру в бывшем дворце. И он сразу вызвал Зину из Швейцарии. Она там скучала одна, а он тут тоже скучал без нее. И вызвал ее сыновей с Дальнего Востока. Семья собиралась под одной крышей. Теперь уже надолго.
В своем ведомстве он навел порядок и завел иной вариант рассмотрения дел. Он был более прогрессивный и менее муторный. Кстати, эпизод с гербом Ярославля заставил все ведомство ржать в голос. Когда Юсупов привез бумаги на подпись Александру тот сначала не понял суть вопроса. А он состоял в том, что медведь на гербе по принципу геральдики должен был быть с восставшим половым органом, чтобы никто не подумал, что это медведица. Но часть геральдистов была против, мотивируя это сбережением нравов. Для чего представили герб Берлина, где медведь был без..хм органа. Александр, когда понял в чем дело написал, что русский медведь не кастрат.
- Вот же ханжи какие! А то они не знают, как дети рождаются, - заметил он.
Так и решился вопрос с гербом Ярославля. Теперь там медведь и видно сразу, что это медведь, а не медведица. Хе-хе.
Наступал 1895 год. И к приезду Зины и ее сыновей он все-таки решился устроить рождественские слушания своих любимых произведений. В том же зале, где проходили слушания гимна, он репетировал с оркестром. После рождества он планировал дать десять концертов для публики с перечислением всей выручки на благотворительность. Кроме жалования музыкантам, конечно. Афиши висели по всему городу. Народ валил из Москвы, Нижнего и других городов послушать премьеру. Радио то не было.
Зина приехала в Питер и Нико ее встретил сам. Они расцеловались и он взялся ее доставить по адресу. Она, конечно видела эскизы дворца, но сам он ее просто убил.
- Что это? – спросила она на пороге своей спальни.
- Это называется утонченная роскошь, Зинуля, - хохотнул Нико.
Так можно было сказать про весь дворец. Кто был внутри дома Бальо в Барселоне может понять – только это надо увеличить раз в десять. Влияние Гауди на Шехтеля было налицо. Кстати, он его признал своим учеником. Описать это было невозможно. Примерно смесь дома Рябушинского в Москве и дома Бальо по эстетике. По дворцу можно было водить экскурсии. Там была и малахитовая гостиная, и уральская с самоцветами, арабская, индийская, китайская, итальянская, ореховая и так далее. Вся мебель была аутентичная, как и светильники. Дворец был оборудован электричеством, канализацией, бойлером, телефоном, великолепной газовой кухней и прекрасным садом с оранжереей. Чистый модерн и арт-деко в одном флаконе. В банном комплексе был хамам и русская баня с бассейном. В огороженной галерее расположилась прачечная с сушкой. Ну и хозпостройки – куда без них. Как и работный дом. Весь участок был огорожен чугунной решеткой под три с половиной метра в высоту с шипами наверху и с витиеватыми вкраплениями из бронзы. Мой дом – моя крепость.
Зина знала, что у Нико есть вкус. Но дворец ее попросту убил. Такой красоты она не ожидала. Здесь все было произведением искусства. Она поразилась еще и тому, что в нефритовой гостиной стол рояль цвета нефрита. Нико долго ржал, как он его заказывал и как они согласовывали цвет. И она поняла что он был настоящим Юсуповым. А ее покойный муж нет. И она не подозревала, что он может сочинять музыку. А тут он сел за рояль и сыграл ей пару вещиц легкого содержания, словно учился этому всю жизнь.
Наконец после рождества он пригласил ее в ложу зала филармонического общества, где вот-вот состоится премьера его музыки. Она посмотрела в программку, заботливо предоставленную устроителями.
Там присутствовали сюита в старинном стиле, потом сюита Спартакус и Фригия, потом танец рыцарей – сюита из Ромео и Джульетты, сюита «Танцы с саблями», вальс к пьесе Маскарад, вальс Метель и Болеро. Во втором отделении симфония «Бал Сатаны».
Дирижировал сам Нико. Он был в строгом фраке и абсолютно собран и настроен на музыку.
Зина поняла, что у нее кузен – гений. Такую музыку могут писать только гении. Зал сидел тихо как мышки под веником. А когда закончилась симфония с хором, то публика просто заорала. Успех был полный. Народ неистовая требовал автора. Нико раз пятнадцать выходил и кланялся и потом он попросил оркестр повторить последнюю часть симфонии. Он пользовал обычные бальсовые палочки. Они были легкие и светлые, чтобы их мог видеть весь оркестр.
Тут Нико немного схитрил и добавил ментальной магии на слушателей, но совсем немного. Чтобы прониклись. Они и прониклись так, что чуть не вынесли весь зал после окончания концерта. Тогда Нико попросил успокоиться и на бис исполнили Болеро. От такой ритмичной необычной музыки все просто притихли. Урна для пожертвований наполнилась доверху. На следующий день все газеты вышли с анонсами концерта. Десять концертов пролетело вмиг и филармония попросила продлить сессию. Но Нико не мог разорваться и предложил другого дирижера. Маститые композиторы нашли кого-то и концерты продолжились, но все отмечали, что при Юсупове произведения звучали иначе.
«Как только тебе такие мелодии приходят в голову?» —спросила его Зина.
- Это Зин, промысел Божий. Нам не дано постигнуть Его устремления. Принимай как есть и все. – усмехнулся Нико.
- Ты, кстати жениться думаешь? А то мне уже все уши прожужжали всякие дамочки с матримониальными наклонностями. Хотя я только приехала.
- Конечно собираюсь, но боюсь тебе не понравится мой выбор, - хихикнул Нико.
- Она что из простых?
- О нет она на самом Олимпе!
- Так кто она? Нарышкина? Белосельская-Белозерская? Воронцова? Шереметева?
- Неа. Все мимо кассы, - лениво произнес Нико.
- Давай рассказывай. Мне то можно все знать. Я клятву давала на крови. От меня не уйдет.
- Знаю. Зина выходи за меня замуж, а то я Оленьку Романову захомутаю. А с царственной фамилией я как то не очень себя чувствую. Подстава там.
- Так мы же…
- Пяти ли шестиюродные. Так что ничего нам не грозит. Я проверил уже.
- Как и когда?
- Давно. Еще на Дальнем Востоке. Ну зачем мне кто-то, когда у меня есть ты? Я тебя люблю. Мы с тобой связаны кровной клятвой – так что все нормально. Я привлекательный - ты чертовски привлекательна. Чего зря искать. От добра добра не ищут. А то придет какая-то шалашовка и что? Вязать ее клятвой? Не хочу. Я тебя люблю. А шалашовок не люблю.
Зина очнулась через два дня. Она никогда такого не чувствовала. Её как будто телега переехала. Нико просто выпил её до дна. Это было сумасшествие. Она себя не узнавала. Она погрузилась в полную похоть без остатка и без оглядки. Почувствовав себя желанной и любимой она просто раскрылась навстречу чувству и не прогадала. Нико будет ее мужем. Любимым мужем.
Нико уже давно передал проект уложения о погранвойсках Дальнего Востока по инстанции, но реакции не было. Минфин тормозил документ. Видно вновь назначенному Витте не нравилось перетягивание у него рычагов власти. Но для Нико он был вообще никто. Деланный дворянчик, остзейский городской немец, женившийся на русской дворянке. Для начала он ему послал письмо с просьбой не мешкать с рассмотрением нового уложения. Так как государству это зело потребно. Увидя, что ничего не происходит он самолично явился в Минфин и вставив в рот пистолет объяснил Витте, что когда князь Юсупов просит, то надо поспешать, а то он может и башку отстрелить на хер. Потому как он не для себя просит, а для страны. А всякие тут Витты совсем не чешутся. Им видимо мундир жмет в подмышках. Так нетрудно поменять. У нас скамейка претендентов длинная. Всегда найдется тот, кто подхватит упавшее знамя. Такое представление ввело Витте в ступор, но он оправился и тут же согласовал Уложение. С Юсуповым он точно не хотел воевать – себе дороже. Тот мог просто его стереть в порошок и ничего бы ему за это не было. Тогда он понял, что с ним надо дружить. Младший Юсупов был величина, с которым даже император считался. Так что для Витте это был хороший урок. Он особенно отметил взгляд Юсупова. Это был взгляд опасного бойца, которому кровь пролить, что пописать сходить. И его шестеро казаков охраны не обещали ничего воодушевляющего. В свете восприняли выходку Юсупова нормально. Ну кто такой Витте – выскочка на ровном месте. Свет не любил выскочек.
Так что уложение приняли в конце концов. Вся пограничная стража стала подчиняться местному генерал-губернатору. Пулеметы приняли пока для погранвойск и казаков. Автоматы только для офицеров, но туда попали и офицеры погранвойск. Их стали снабжать в первую очередь. Казенный Сестрорецкий завод стал их выделывать. Юсупов им оказал помощь. Тем более, что теперь им руководил сам Мосин. Теперь уже полковник. Строить свои мощности по выпуску оружия Юсупов пока не собирался. У казны еще имелся Ижевский завод, но там нужна модернизация. Постепенно там стали выделывать пулеметы под берданочный патрон. Предполагался переход на ручные пулеметы под трехлинейный патрон. Но это его совсем не интересовало. Ему был интересен магнитогорский завод бесшовных труб. Он покинул Питер и окунулся в дела заводские, тем более, что Государь подписал его отставку. Геральдическая комиссия работала почти на автомате. Основное он выполнил – остальное не его.
Завод уже построили и теперь осталось запустить прокатный стан. Он сам три месяца просидел в цеху запуская линию труб. Без Шефа он бы точно провозился раза в два дольше. А дальше покатилось. Буровые уже были смонтированы и они стали бурить на месторождениях нефти. Трубы были для этого и нужны. Когда ударил фонтан, то это скрыли от общественности. Не надо пока знать кому-то что-то. Потом росли заводы по получению азотной и серной кислоты. Аммиачное производство, химическое предприятие для получение пластиков. Полиэтилен уже удалось получить. Потом ПВХ. Вся линейка нефтепереработки, возможная на сегодня. Ну и керосин с бензином и соляркой. Он тут же подкосил Нобелей и Манташева с их бакинской нефтью. Москва и столица стала покупать волжскую нефть. Она была дешевле. Сказывалось транспортное плечо. Оно стоило денег. Потом завод по производству взрывчатки. Электростанция. Но всё было не зря. МПС тут же купило почти всю продукцию по тротилу и гексогену. Им бить путь на восток, а там без взрывов вообще нечего делать. Нико предложил им морскую смесь гексогена и тротила. Так они и аммонал забрали. Пришлось открывать школу взрывников, где учили как и почем взрывать. Заводы были обеспечены спросом лет так на пять или больше, когда как через три года они уже себя окупят. Саму нефть он не продавал. Пока все можно было перерабатывал. Да и добычу он не форсировал. Там то вся суть была в том, что один завод давал сырье для других. Татарская нефть сернистая и давала много серы в переработке. Поэтому имело смысл вырабатывать серную кислоту, иначе бы просто пришлось бы серу выпускать в воздух. И так по цепочке. В результате образовался куст предприятий. Вложил туда Нико не мало, но все окупалось за два-три года. Он мотался от завода к заводу забывая даже переодеться. Мылся, конечно ежедневно. Но все было некогда, особенно на периоде становления. Все-таки сложные химические процессы проходили в колоннах заводов. Нержавейки понадобилась уйма. Потом он объединил весь куст и выставил на биржу миноритарный пакет. Он тогда собрал немного менее его затрат на весь проект. Потом продав опционы он отбил все затраты. И только после этого он смог приехать домой к Зине под бочок. Они не вылезали из постели неделю. Нико просто забил на остальные дела и наслаждался Зиной. Ему покой только что снился. Впереди было уйма работы. Потом они тайком повенчались в Смольном соборе, недалеко от их дома. В честь чего устроили себе праздничный ужин. Зина забеременела сразу. Нико уже знал, что будет дочка, но пока не говорил об этом. Он ее обколол иголками и остальное оставил на потом Шефу 2.0. Он потом подправит ДНК. Она стала похожа на себя в 18 лет. Тонкая и очаровательная. Нико постоянно рисовал ее в разных нарядах, чтобы развлечь. Но Зина быстро поняла тему и открыла салон на Невском с женским бельем. Тогда уже и сам Юсупов впрягся и выдал на гора все, что он знал о женском белье и аксессуаров для женщин из его мира. Вулканизация резины была запатентована еще в середине века, но вот включить саму резину в текстиль пока не догадались. Но Нико показал Зине этот метод, что сразу решило проблему держания тех же чулков на ноге. Или носков для мужчин. А то носили тут носки на подвязках. А уж когда появились такие вещи как бюстье или бюстгальтеры, шелковые чулки на резинках, тончайшие шелковые комбинации, те же банальные трусы на тех же резинках, гольфы и много чего еще, то питерские модницы были просто без ума от таких вещей. И потом вся эта публика была далеко не бедна и могла все это оплатить. А уж с шелком через Яну не было проблем. Зина даже перехватила идею энцефалиток и переделала их в вуали разного цвета в которые стали закутываться дамы. Ну и еще идеи разных головных уборов тоже не ушли на сторону. В общем и у Зины появилось дело. Причем с точки зрения публики, вполне достойное для княжны. Потом Нико с удивлением обнаружил, что в памяти у Шефа есть формулы классических запахов духов из его мира. И он выпустил для салона жены линейку духов с такими запахами и ароматами. Для начала ограничился духами Опиум, Пуазон, Занзибар, Клима, Дюн и Трезор с последующим пополнением новыми марками. Это, конечно не бизнес, но вполне уважаемое дело. Он нарисовал дизайны флакончиков и упаковок и Зина быстро организовала их производство и потом сделала их доступными благодаря заказам по почте почти всей стране. Дамы то хотят это купить, но не ехать же за духами в Питер. Ну а к этой линейке уже прицепить громадный ассортимент косметики и вовсе ничего не стоило. Составы и технологии производства всяких шампуней, дезодорантов, кремов, компактной пудры и прочей лабуды были известны, но Нико ни за что бы не стал этим заниматься, но Зина охотно за это взялась. В каждом ее салоне теперь висела ее картина, написанная мужем как бы показывая результат применения ее косметических средств. Пришлось такой же салон открывать и в Москве и в других крупных городах. А уж когда Нико показал ей варианты применения лака для ногтей со всякими блестками и включениями – тут уже Зина просто поразила публику сначала открыв у себя мастерскую по маникюру, где красивые девушки могли обработать руки клиенток и нанести специальный маникюр. Тут пригодилась благотворительная деятельность Зины. Она ведь открывала школы для девочек, где им давали всякие профессии и учили шить, вязать, готовить и вообще помогали обрести знания и навыки. Вот оттуда то она и набрала самых красивых на маникюр. И вообще это стало модным – придти и сделать себе новый маникюр и заодно поболтать и узнать всякие новые сплетни. Такие дамы не утруждали себя работой, а общественную жизнь никто не отменял. Если мужчины ходили на работу и там проводили почти треть суток, где общались с другими людьми, то женщинам кроме каких-то кафешек встретиться пообщаться было просто негде. А так и себя порадовать и с товарками пообщаться и вполне достойно. Не в кабаке же время проводить.
В Угличе уже вовсю делали ручные часы с плоским механизмом с подзаводом и временем хода в 72 часа, календарем и секундной стрелкой. Туда еще ранее был объявлен набор художников с пространственным воображением, которые могли предложить разные варианты дизайна часов. Наибольшим спросом пользовались мужские строгие часы с римским циферблатом, морские противоударные и водонепроницаемые «Навигатор» и «Штурман», армейские «Офицерские» и совсем неприхотливые простые часы в корпусе из нержавеющей стали. Также производили хронометры для флота и подбирались к гироскопам. Но основа продаж стали сами механизмы, аналогов которым тут не было сосем. Их стали покупать чуть ли не тысячами. Особенно выделялись Соединенные Штаты. Патенты на эти механизмы не продавались и лицензии тоже, но перевозка такого товара стоила копейки, так что их они просто покупали. И уже у себя сами клепали корпуса на свой вкус. Так что часы «Юсупов» заняли свое место как точные, с двойным календарем, противоударные и водонепроницаемые с самоподзаводом и длительностью хода в 72 часа. Ну и для небедных граждан тоже были всякие изыски, как корпуса в платине или золоте, с бриллиантами или изумрудами на браслете или ремешке из крокодиловой кожи. Но все-таки основной фокус был на недорогих и точных часах.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге