Smite. Книгай четвертая. Рождение легенды

Пролог. В закусочной

1

Новоградовск. Планета Земля. Вселенная №333

Дата: 27 апреля, 2025 год

Время: 07:02

Закусочная «Прекрасный завтрак» хранила детство Леонида в густом запахе корицы и серебристом звоне колокольчика над дверью. Сколько времени они провели здесь с братом — два мальчишки, делившие одну тарелку блинов и смех над глупыми шутками! Отец неизменно заказывал пирог со смородиной, разламывая золотистую корочку медленными, почти ритуальными движениями. Мама прикрывала глаза, вдыхая аромат кофе из белой фарфоровой чашки с отбитой ручкой — той самой, что десять лет служила ей верой и правдой. А они со Степаном — всегда пицца на двоих: курица с грибами и чуть-чуть красного лука.

Наша традиция, — говорил тогда Степан, и эти слова звучали как клятва на крови.

Но традиции имеют подлое свойство умирать первыми. Степан нашёл других друзей — тех, что шептались в подворотнях и носили ножи вместо улыбок. Семейные ужины растворились в долгих ночах его отсутствия, синяки под глазами брата стали привычной частью домашнего пейзажа, а слово «семья» — всё более редким и нежеланным гостем в их доме.

Теперь Леонид сидел в том же угловом столике, сжимая алюминиевую вилку до побелевших костяшек. Кусок пирога лежал перед ним нетронутым — золотистый, как в те далёкие утра, но уже неспособный вернуть хотя бы каплю прежнего тепла. Смородина внутри потемнела, словно застывшие капли крови.

— Я стал тем, кем стал, только из-за него, — слова прорвались сквозь стиснутые зубы, как пар из треснувшего котла.

Старик за соседним столиком вздрогнул, отрываясь от утренней газеты. В его выцветших глазах мелькнуло что-то тревожное — инстинктивное желание скрыться, раствориться в своём кофе и печатном слове.

— Отец меня понимал. — Леонид методично ломал тесто вилкой, крошки рассыпались по белой тарелке, как песок на могильной плите. — Он знал, что моя работа станет ударом для Степана. Но я выбрал этот путь ради него. Чтобы вытащить его из самой дерьмовой грязи, вернуть домой. Хотел, чтобы он остался человеком, а не превратился в зверя.

Воздух в лёгких сдавливался, выходя тяжёлым, болезненным вздохом.

— Но теперь его нет.

Вилка выскользнула из онемевших пальцев, звякнув о фарфор с пронзительной ясностью. Голод исчез, оставив лишь пустоту — холодную и зияющую, словно рана, что никогда не заживёт.

— Он умер, — тише, почти шёпотом продолжил Леонид, будто произнесённые вслух слова могли сделать потерю ещё более реальной. — А знаешь, что я сделаю с теми, кто довёл моего брата до могилы?

Старик судорожно сглотнул, прячась за развёрнутыми страницами, но буквы расплывались перед глазами.

— Я вырву им сердца. — Кулак сжался с такой силой, что треснула пластиковая ручка вилки. — Скормлю их внутренности бродячим псам. Они почувствуют ту же боль, что терзала меня, когда родной голос в телефонной трубке сказал, что Степан исчез. Они заплатят все. До единого.

В голосе не было ярости — только ледяная, методичная решимость, от которой стыла кровь.

Стеклянная дверь за стойкой мягко качнулась, и из кухни выглянула Вика — хозяйка закусочной, державшая пульт от телевизора, как волшебную палочку. Каналы мелькали в её руках бесцельно, гипнотически — попытка заглушить утреннюю тишину чужими голосами.

— Оставь новости, — бросил ей Леонид, не отрывая взгляда от экрана, где мелькали знакомые кадры городских улиц.

— Правда? — Вика замерла на криминальном репортаже, её лицо осветилось нездоровым любопытством. — Да весь город только о них и говорит. Толик со своей бандой... Нашли их в парке имени Чехова. Говорят, зрелище ещё то было.

Что-то щёлкнуло в глубине глаз Леонида — как затвор оружия, взведённого к бою. Воздух вокруг него, казалось, сгустился.

— Нет. — Он решительно отодвинул тарелку и поднялся, каждое движение выверено и точно. — У меня работа.

Чёрный пиджак лёг на плечи, как траурные крылья хищной птицы. Шаги к выходу были размеренными, неспешными — поступь человека, который точно знает, куда идёт и зачем.

— Смотри, чтобы я твой пирог не скормила собакам! А то ты уже вряд ли вернешься! — крикнула Вика ему вслед, но дверь уже закрылась с привычным, почти ласковым звоном колокольчика.

Она осталась стоять посреди полупустого зала, пульт всё ещё дрожал в её руках от внезапного холодка, пробежавшего по коже.

— Что с ним? Всегда таким тихим был, вежливым. А тут на тебе такое…

Старик за её спиной неуловимо пожал плечами, возвращаясь к своей газете. Но шрифт упорно расплывался перед глазами, буквы сливались в бессмысленные пятна.

— Семейные дела, — пробормотал он себе под нос, стараясь унять дрожь в пальцах. — Брат погиб. Теперь он сам не свой.

А за запотевшими окнами утреннее солнце медленно поднималось над Новоградовском, золотя крыши и витрины, не подозревая, какая тьма шевелится в сердце одного из его жителей. В воздухе витало предчувствие перемен — тех, что приходят с кровью и не оставляют после себя ничего, кроме пепла.

Глава 1. Пробуждение

1

Центральная городская больница Дата: 27 апреля, 2025 год Время: 09:24

Иван очнулся, словно вынырнул из бездонного колодца забытья. Холодный пот серебристыми каплями прошил виски, а стерильно-белые стены больничной палаты навалились со всех сторон удушающей тяжестью. Он сидел на мягком кресле, пытаясь собрать осколки памяти в единую картину. Последнее воспоминание мерцало где-то на краю сознания, как далёкий маяк в тумане — он садится в машину скорой помощи вместе с Владом и Толиком. А дальше... непроглядная тьма.

Но сон, который посетил его в забытьи, до сих пор витал в голове живыми образами. Мо Ша, Туй Вуй, учитель Вэй Шан, учительница Су Линь. Эти имена врезались в память с такой осязаемой силой, что казались частью реальности. Он помнил каждый запах горных трав, терпкий вкус утреннего тумана и золотистые нити энергии ци, окутывавшие его во сне тёплым коконом. Но самой загадочной фигурой оставался сам Мо Ша.

— Кто ты? Как оказался внутри меня? — пробормотал Иван, уставившись на своё отражение в стеклянной панели, разделяющей палату и больничный коридор.

За прозрачной преградой застыл мужчина в угольно-чёрном костюме. Его широкие плечи и суровые черты лица казались смутно знакомыми, но память упрямо отказывалась выдать нужную подсказку.

— Это точно кто-то из людей Толика, — прошептал он едва слышно, чувствуя, как в груди сжимается тугой узел тревоги.

«Верно», — неожиданно отозвался голос в его голове, знакомый и в то же время чужой.

Иван замер, ощущая, как ледяные пальцы страха проползают по позвоночнику.

«Это ты? Мо Ша?» — спросил он мысленно, узнавая тот самый голос из сновидений.

«Конечно. Разве это удивительно?» — Мо Ша звучал невозмутимо спокойно, как мудрец, объясняющий очевидную истину. — «Этот человек связан с теми, кто уже поплатился за свою глупость. Его кровь кипит от жажды мести».

— Но почему я ничего не помню? — Иван нахмурился, ощущая, как в висках пульсирует тупая боль.

«Ты был без сознания, когда всё произошло. Я взял управление на себя», — объяснил Мо Ша с прежней невозмутимостью. — «И да, не переживай. Этот человек нам не угроза. Я знаю, как с такими говорить».

— Как? — вырвалось у Ивана, голос предательски дрогнул.

— Сейчас покажу, — ответил Мо Ша, и его тон стал твёрже стали.

Иван почувствовал, как его тело поднимается с кресла само по себе, словно невидимые нити потянули марионетку вверх. Мышцы двигались против его воли, подчиняясь чужой команде.

— Что ты делаешь? Ты можешь управлять мной? — голос Ивана задрожал от смеси непонимания и ужаса.

«Теперь твоё тело — наш общий сосуд», — спокойно произнёс Мо Ша, словно речь шла о самой обыденной вещи в мире. — «Ты должен гордиться. Тебе выпала честь, которая бывает лишь раз на миллиард».

Ивану ничего не оставалось, кроме как смириться с этим кошмарным положением узника в собственном теле.

В дверном проёме возник силуэт мужчины из коридора. Его взгляд был холоден, как зимний ветер с Арктики, и сосредоточен, как прицел снайперской винтовки.

— Ты убил моего брата? — спросил он, глядя прямо в глаза Ивана.

Слова прозвучали как приговор, каждый слог источал боль и ненависть.

— Он сам это сделал, — ответил Мо Ша устами Ивана, каждое слово звучало твёрдо и бесстрастно, как удар колокола. — Твой брат решил, что может вершить судьбы других людей. И это решение стоило ему жизни.

— Прямо и резко, — заметил мужчина, слегка смягчив тон, словно неожиданная честность удивила его.

— Ты спросил, я ответил, — парировал Мо Ша без тени сомнения.

— Твоё имя? — спросил мужчина, игнорируя дерзкий тон.

Иван уже готов был влезть в разговор, но Мо Ша прервал его мысли резким, как хлыст, приказом.

«Молчи», — велел древний дух.

Быть пленником в собственном теле оказалось невыносимо мучительно, но сопротивляться Иван не мог — чужая воля оказалась непреклонной, как скала.

— Что тебе даст моё имя? — спросил Мо Ша, затем добавил с лёгкой, почти презрительной усмешкой: — Хотя нет, не отвечай. Я вижу: тебя разрывает боль утраты. Ты пытаешься справиться с ней, унять её, но ничего не получается. Даю гарантию, как только мы выйдем за пределы больницы, и ты сразу захочешь расквитаться. Я прав?

Мужчина медленно опустил руки на пояс и слегка ухмыльнулся — волк, демонстрирующий клыки перед схваткой.

— Теперь ясно, почему тебя выгнали из медицинского университета, — сказал он с холодной точностью хирургического скальпеля. — Ты не умеешь разговаривать с людьми. Да, я пробил тебя по базе данных. Знаю, где ты живёшь, кем были твои родители, почему тебя исключили. Ты слишком много болтал и однажды нарвался. Теперь я знаю, что делать с тобой и твоими друзьями.

— Пробьёшь меня по базе ещё раз? — спросил Мо Ша с лёгким сарказмом, словно угроза была не более чем детской игрой.

— Придёт время — узнаешь, — мужчина смотрел прямо в глаза Ивана, словно пытался заглянуть в самые тёмные уголки души. — Но главное — не смей умирать раньше времени.

— Ты это говоришь шестнадцатилетнему ребёнку в общественном месте. Не думаешь, чем это может обернуться для тебя? — Мо Ша говорил голосом Ивана, но слова звучали холодно и уверенно, как приговор судьи. — Ваш брат был таким же напыщенным. Теперь ясно, откуда у него эта глупая привычка — давить на людей и прыгать в пропасть, не думая о последствиях.

— Ты ничего не знаешь о моём брате, — мужчина попытался сохранить спокойствие, но голос предательски дрогнул, выдавая внутреннюю бурю.

— Я знаю, как он умер. Этого достаточно.

Руки Леонида нервно сжались в кулаки, выдавая внутреннее напряжение. Всё, чего ему хотелось сейчас — сорваться, ударить, заставить замолчать этого наглого мальчишку. Но слишком много глаз наблюдало из-за стеклянных перегородок, слишком много свидетелей.

— Сегодня в девять вечера. За городом. Один на один, — голос Леонида был пропитан холодной угрозой, как яд на лезвии кинжала. — Только ты и я.

— Нет, так не будет, — твёрдо ответил Мо Ша, его тон не допускал возражений. — Ты идёшь по стопам брата. Закончишь с тем же результатом. Поэтому будет так, как я скажу. И будешь делать то, что я тебе разрешу.

— Прости, что? Я должен у тебя разрешения ещё спрашивать? И ты знаешь, куда я иду? — Леонид косо посмотрел на Ивана, пытаясь найти хоть проблеск здравого смысла в этом парне.

— Твой брат оказался в схожей ситуации. Трус, который может решать вопросы только с детьми. Ой... — слегка съязвил Мо Ша, в голосе прозвучали нотки насмешки. — И с детьми не получилось... да? Оказывается, он был не просто трусом, но и полным неудачником. Так что не надо быть гением, чтобы понять, к чему это приведёт.

— Рой себе могилу прямо здесь! — Леонид размял кулаки, мышцы напряглись под тканью рубашки, готовые к броску.

— Ты сейчас серьёзно? — засмеялся Мо Ша, бросив взгляд за спину Леонида.

Внезапно в напряжённый диалог вмешалась светловолосая медсестра. Она появилась за спиной Леонида, держа металлический поднос, на котором мелодично позвякивали стеклянные ампулы.

— Доброе утро. Разрешите пройти, — её голос прозвучал мягко, но с неподдельной настойчивостью профессионала.

Леонид обернулся и бросил на неё раздражённый взгляд хищника, которого потревожили во время охоты.

— Насыпьте ему яда, — бросил он, поворачиваясь к выходу. — На большее он не заслуживает.

— Как и твой дохлый братец, — добавил в конце Мо Ша.

Леонид остановился, не успев покинуть палату.

Дохлый братец…

Трусливый…

Да он вообще не соображает с кем сейчас говорит!

Леонид был готов оторвать голову этому заносчивому сорванцу. Прямо здесь, рядом с койкой, на которой лежал Никита. А затем и Никиту прикончить на ровном месте…

— Нет… ещё не время… — повторил он про себя, едва сдерживая свою злость.

Тяжело вздохнув, он удержался от лишней эмоциональности и покинул палату.

Иван почувствовал, как внутри вскипает злость горячей лавой, но Мо Ша словно накрыл это чувство прохладной волной невозмутимости.

«Боль за смерть брата глубоко укоренилась в его душе. Ну, а я ему великодушно помог возненавидеть тебя. Не благодари», — тихо проговорил Мо Ша, когда Леонид скрылся из виду. — «Он вернётся. Будь готов».

Контроль внезапно вернулся к Ивану, словно кто-то отпустил невидимые цепи. Он ощутил, как пальцы снова подчиняются его воле, как мышцы откликаются на каждое движение. Иван сжал и разжал кулак, словно проверяя, действительно ли тело теперь принадлежит только ему.

— У вас всё в порядке? — спросила медсестра, искусно наполняя шприц лекарством.

Иван взглянул на неё, отвлекаясь от бурлящего водоворота мыслей.

— Да, всё хорошо. Просто... приятно снова чувствовать себя хозяином своего тела, — он слабо улыбнулся, но улыбка получилась натянутой, как струна готовая порваться.

— А разве бывает иначе? — медсестра подняла взгляд, удивлённо посмотрев на парня.

— У меня, кажется, бывает, — ответил Иван, прежде чем Мо Ша успел остановить его.

«Ты что несёшь, малец?!» — Мо Ша был возмущён до глубины души. — «Лучше бы спасибо сказал, что до драки не дошло!»

«Ты узурпировал моё тело, заставил делать то, чего я не хотел! Как ты думаешь, я должен к этому относиться?» — мысленно огрызнулся Иван, чувствуя прилив справедливого гнева.

«Моё влияние спасло нас обоих, а ты ещё жалуешься!» — Мо Ша возмутился с искренним недоумением. — «У нас дома за такую неблагодарность тебя бы заставили три дня воду таскать».

— Ну так это у вас дома. А здесь ты в моём мире, в моём теле, так что веди себя прилично, — Иван резко оборвал диалог, чувствуя, как щёки заливает жаром от стыда.

— Молодой человек, вам точно не нужна помощь врача? — медсестра посмотрела на него с лёгкой, но неподдельной тревогой.

— Нет-нет, всё в порядке. Я просто размышляю вслух, — поспешно ответил Иван и вышел из палаты, чувствуя, как лицо заливается краской стыда.

За стеклянной перегородкой Никита лежал на больничной койке — бледный и неподвижный, словно восковая фигура. Вновь в больнице. Вновь из-за друзей. Иван невольно вспомнил, как всё это началось. В прошлый раз подвёл Влад. В этот раз — он сам. Будь он чуть внимательнее, и этого можно было избежать.

«Совесть мучает, парень?» — прозвучал в голове насмешливый голос Мо Ша.

— Нет, — отмахнулся Иван, упрямо сжав зубы.

«Как же «нет», когда «да»? Я же чувствую», — продолжил Мо Ша с неприкрытой усмешкой.

— Если чувствуешь, то зачем спрашиваешь? — раздражённо ответил Иван.

«Просто так. Чтобы кольнуть тебя в сердце словом», — честно признался Мо Ша. — «Но знаешь, ты правильно делаешь, что коришь себя. Только мыслей и угрызений совести мало. Ими мир не изменишь».

— Ну, а что ты предлагаешь? — вздохнул Иван, начиная смягчаться под напором мудрых слов.

«Сделку», — Мо Ша вдруг посерьёзнел, его голос стал глубже и весомее. — «Я, как и ты, не в восторге от нашего союза. Ты ещё ребёнок, ничего не понимаешь в истинной природе вещей. А у меня здесь работы — как грязи после дождя. Но для её выполнения мне нужно твоё тело».

— И какие условия твоей сделки? — спросил Иван, напряжённо вскинув бровь.

«Я использую твоё тело, когда это будет необходимо или когда нам будет угрожать смертельная опасность», — спокойно пояснил Мо Ша.

— А мне-то какой толк? — Иван не скрывал скепсиса.

«Ты получишь доступ к моей силе. Сможешь использовать её, но с серьёзными оговорками. Во-первых, никто не должен знать, что я внутри тебя. Во-вторых, никакого злоупотребления нашей властью. Ну и, разумеется, никаких убийств обычных людей».

— А в чём тогда смысл? — Иван не скрывал сомнений. — Сила без возможности убивать — это как нож без лезвия.

«Моя сила предназначена не для убийств, а для защиты. Она даст тебе шанс выжить и повлиять на мир вокруг».

— А как ты предлагаешь использовать нашу силу?

«Нашу силу? Мою силу», — с нажимом повторил Мо Ша.

— Ну конечно, тело у нас общее, а сила, выходит, только твоя. Справедливость в её лучшем виде, — язвительно заметил Иван.

«Ты умён, это радует», — одобрительно кивнул Мо Ша с усмешкой. — «Было бы замечательно, если бы мы завершили всё за три дня и разошлись, как в море корабли. Но в реальности так не бывает. Жизнь — это миллиарды развилок. Каждая из них либо созидает, либо уничтожает. Нам нужно быть крайне осторожными».

— Понял: не убей, не укради, цени жизнь. И врагов люби, ибо врагов у тебя быть не должно, — насмешливо процитировал Иван. — Всё, как в Библии.

«Совсем никакого уважения к старшим», — с укором покачал головой Мо Ша. — «Это пустое повторение слов. Не понимая их сути, ты идёшь по пути слепого глупца».

— Да уж. Что может быть хуже старика, который ворвался в моё тело без разрешения?

«Радуйся, теперь твоё тело никто больше не займёт. Я не позволю», — заверил Мо Ша с непоколебимой уверенностью.

Солнечный свет ударил в глаза ослепительной волной, как только Иван вышел из больницы. Улицы города гудели привычной симфонией жизни: машины мчались по асфальту, оставляя за собой шлейфы выхлопных газов, люди торопились, суетились в своём бесконечном муравейнике. Мо Ша отошёл в глубину сознания, словно укрылся в тени от непривычного мира.

— Мо Ша? — позвал Иван, внутренне напрягшись.

Тишина, звенящая, как струна.

— Вот и ладно, старикашка, — усмехнулся он и направился к пешеходному переходу.

Красный свет медленно сменился зелёным, словно был символом начала перемен.

На часах было ровно 10:00.

Глава 2. Ночные Волки

1

Новоградовск

Время: 21:18

Вечерние огни растекались медовыми лужицами по мокрому асфальту, отражаясь призрачными бликами в витринах засыпающих магазинов. Тёплое дыхание настольной лампы касалось страниц белого блокнота, раскрытого перед Иваном словно молитвенник. Он всматривался в свои записи с сосредоточенностью археолога, пытающегося разгадать древние письмена, но каждая строчка лишь глубже затягивала в болото бессмыслицы.

— Нет, это полнейший бред, — пробормотал он, скомкав лист и бросив его. Бумажный шарик описал идеальную дугу и с тихим шелестом угодил прямо в урну.

— Хо! Трёхочковое попадание с десяти метров! — Иван хмыкнул, поднимаясь из-за столика. Ирония в голосе не могла скрыть нарастающего раздражения. — Сегодня я явно в ударе.

Кафе за его спиной погружалось в уютную дремоту. Мелодичный звон посуды смешивался с приглушённым гулом вечернего города, создавая ту особенную симфонию, которая обычно успокаивала душу. Но сегодня даже эта знакомая колыбельная не могла унять тревогу — она росла где-то в глубине груди, словно зверь, готовящийся к прыжку.

Иван шёл по улице Чайкина, погружённый в лабиринт собственных мыслей. Что-то не так, — билась в голове назойливая мысль, как мотылёк о стекло фонаря. Он машинально положил руку на грудь, чувствуя, как под ладонью ускоряется сердцебиение. Тревога росла без видимых причин, словно его тело улавливало какие-то невидимые сигналы опасности, недоступные разуму.

Остановившись между домами 39 и 56, Иван нахмурился. Переулок, который всегда освещали жёлтые фонари, зиял чёрной пастью. Темнота здесь была не просто отсутствием света — она казалась живой.

— Странно, — прошептал он, всматриваясь во мрак. — Здесь всегда горели фонари. Неужели все разом перегорели?

Что-то неодолимо тянуло его туда, словно невидимая нить, привязанная к сердцу. Подчиняясь этому иррациональному импульсу, Иван шагнул во тьму. Холодный воздух переулка окутал его своими липкими объятиями, принеся с собой запах сырости и чего-то ещё — тяжёлого, металлического.

Кровь.

Пальцы дрожали, когда он доставал телефон. Луч фонарика прорезал темноту острым клинком света, и Иван застыл, почувствовав, как холодный пот прошивает спину ледяными иглами.

У противоположной стены лежала женщина. Ноги в чёрных туфлях и рваных чулках торчали из-под серого пальто под неестественным углом, словно кто-то бросил сломанную куклу и забыл убрать. Картина была настолько нереальной, что мозг отказывался её принимать.

— Чёрт... — выдохнул Иван, чувствуя, как горло сжимает невидимая рука. — Это... человек.

В этот момент женщина дёрнулась, словно марионетка, за которую дёрнули нитку, и Иван увидел мужчину рядом с ней. Рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая мускулистые предплечья, в руках — разбитый смартфон. Он кричал что-то, размахивая обломками пластика и металла, а затем с силой швырнул их в кирпичную стену.

На его предплечье, словно живое пламя, пылала татуировка волка. Пурпурные глаза хищника сияли на фоне изумрудной шерсти, языки огня лизали контуры звериной морды. Даже в тусклом свете фонарика рисунок казался объёмным, готовым ожить.

— Глупая сука! — рявкнул мужчина. Его голос эхом отразился от стен, множась и искажаясь. — Хотела заявить на меня в полицию?! Всё, крошка! Вот твой золотой билетик в могилу!

Он вытащил паспорт женщины и с садистской медлительностью начал рвать страницы. Каждый разорванный листок падал на асфальт, как лепесток увядшего цветка, унося с собой частичку чьей-то жизни.

— Елена Николаевна, — произнёс он с издёвкой, поднимая документ над головой. — Как же тебе не стыдно поливать грязью такого порядочного человека!

Иван стоял, словно корни проросли сквозь подошвы его кроссовок прямо в холодный асфальт. Руки дрожали мелкой дрожью, дыхание сбивалось. Каждый инстинкт кричал: «Беги!», но ноги не слушались.

«Ты собираешься стоять как истукан или всё-таки предпримешь что-нибудь ради её спасения?» — язвительный голос Мо Ша прорезал панику в его голове, словно холодный клинок.

— Что я могу сделать? — прошептал Иван, нервно оглядываясь по сторонам. — Это слишком опасно!

«С таким подходом я удивлён, что ты ещё дышишь», — усмехнулся Мо Ша. «Ладно, позволь мне показать мастер-класс».

Прежде чем Иван осознал происходящее, его нога словно обрела собственную волю и вмазал по баку. Металлический мусорный бак взлетел от удара, описал грациозную дугу в воздухе и с оглушительным грохотом врезался в нападавшего. Мужчина рухнул, паспорт выскользнул из его пальцев и упал рядом с Еленой.

— Ого... — Иван уставился на свои ноги с изумлением первооткрывателя. — Это я его так?..

«Немного переборщил... — в голосе Мо Ша слышалось удивление. — Надеюсь, мы его не расплющили окончательно?»

— Чёрт побери! — Мужчина выбрался из-под бака, яростно тряся головой, как разъярённый пёс. Его взгляд, когда он повернулся к Ивану, пылал такой злобой, что воздух между ними, казалось, искрил. — Какого хрена здесь творится?! Парнишка, ты определённо заблудился!

Ржавый нож блеснул в его руке, лезвие поймало отблеск далёкого фонаря. Металл был покрыт бурыми пятнами, и Иван предпочёл не думать об их природе.

Сердце Ивана на мгновение замерло, а затем забилось так быстро, что в висках застучал пульс. Ржавое железо казалось воплощением всех его детских кошмаров — грязное, опасное, несущее смерть.

— Ну что, малыш? — мужчина медленно приближался, нож покачивался в его руке, словно маятник часов, отсчитывающих последние секунды. — Готов к танцу?

«Спокойно», — голос Мо Ша прозвучал как прохладный ветерок в раскалённой пустыне. «Паника — твой худший враг. Сейчас не время для истерики».

— А если я проиграю? — прошептал Иван, сжимая кулаки до боли в костяшках.

«Пока не попробуешь — не узнаешь. А если не попробуешь, то точно проиграешь», — отрезал Мо Ша. «Вспомни, на что мы способны. На что ты способен».

Иван закрыл глаза и нашёл внутри себя то знакомое тепло. Жар пробуждался медленно, как рассвет, растекаясь по венам словно расплавленное золото. Мужчина сделал резкий выпад, нож описал серебристую дугу в воздухе.

В последний миг Иван отшатнулся и схватил нападавшего за запястье. Пальцы коснулись ржавого лезвия, но вместо ожидаемой боли он ощутил нечто удивительное — металл начал нагреваться под его прикосновением, словно от невидимого пламени.

— Ого! — глаза Ивана загорелись восторгом открытия. — Ты видел?! Я действительно могу!

— Что за... — мужчина выдохнул, когда нож стал нестерпимо горячим. Он разжал пальцы, и оружие упало на асфальт с металлическим звоном.

«Теперь наша очередь, — сказал Мо Ша. — Не дай ему опомниться».

Кулак Ивана врезался в солнечное сплетение противника. Удар не был особенно сильным, но от прикосновения на рубашке остался тлеющий след, словно кто-то приложил раскалённое железо.

— Ты... ты... что ты такое?! — прохрипел нападавший, отползая назад на четвереньках, как раненое животное.

— Я — Мистер Правосудие! — Иван выпрямился во весь рост, и его голос зазвенел металлом справедливого гнева. — А у вас, батенька, серьёзные проблемы с законом!

Мужчина бросил на него последний испуганный взгляд — взгляд человека, столкнувшегося с чем-то за пределами понимания, — и бросился бежать, растворяясь в темноте переулка.

«Мистер Правосудие? Серьёзно? Это всё, на что способна твоя фантазия? — с нескрываемым разочарованием спросил Мо Ша. — Ты просто жалок!»

— Эй, что значит жалок?! Главное, что у меня всё получилось! — Иван сиял от гордости, как ребёнок, впервые успешно завязавший шнурки. — Видел, как он драпанул? Теперь и близко к этой женщине не подойдёт.

«Ожидал от тебя большего, но ребёнок есть ребёнок», — вздохнул Мо Ша без осуждения. «Запомни: суть героизма не в том, чтобы запугать преступников, а в том, чтобы их остановить. Преступников нужно призывать к справедливому ответу, а не сеять страх в их сердцах».

— Да ладно вам, Мо Ша, — Иван почувствовал, как жар в руках постепенно угасает, оставляя лишь приятное тепло. — Можно сказать, это мой дебют в роли спасителя. Не стоит быть таким строгим.

Он повернулся к Елене. Женщина сидела у стены, прижимая к груди разорванный паспорт, словно пытаясь склеить осколки своей жизни. В её глазах смешались страх и благодарность, создавая удивительную смесь эмоций.

— Всё в порядке? — Иван подошёл ближе, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не напугать её ещё больше.

— Ты... кто ты? — прошептала она дрожащим голосом, словно боясь, что слишком громкое слово разрушит это чудо.

— Просто человек, — ответил Иван, пряча волнение за спокойной улыбкой. — Человек, который хочет помочь Вам.

Елена молчала, сжимая в дрожащих руках клочки бумаги. Губы беззвучно шевелились, словно она пыталась произнести слова, которые застряли в горле, отказываясь подчиниться воле.

— Вам нужен врач, — сказал Иван наконец, оценивающе глядя на её бледное лицо.

Она с трудом подняла глаза, полные невыплаканных слёз.

— Спасибо... — голос едва слышен, но в нём звучала такая искренняя благодарность, что сердце Ивана сжалось. — Если бы не вы...

Иван не успел ответить, как голос Мо Ша прервал его размышления:

«Здесь небезопасно. Этот тип может вернуться с подмогой. Нужно уходить».

— Я помогу вам встать, — Иван протянул руку Елене. — Найдём безопасное место, а там вызовем скорую.

— Нет, — она покачала головой, словно стряхивая оцепенение, и в голосе прозвучали стальные нотки. — Я... я останусь здесь и подожду полицию. Они должны знать правду. Я больше не буду молчать.

— Вы уверены? — Иван нахмурился, инстинктивно оглядывая тёмные углы переулка. — Он может вернуться и попытаться закончить начатое.

Елена сжала кулаки, и в этом жесте была решимость, выкованная в горниле испытаний.

— Уверена.

«Женщина упряма как осёл. Но время поджимает», — проворчал Мо Ша.

— Тогда я останусь, — твёрдо сказал Иван, игнорируя внутренний голос. — Не могу оставить вас одну.

Елена хотела возразить, но в этот момент откуда-то из глубины переулка донеслись шаги. Тяжёлые, размеренные, они отражались эхом от стен, словно отбивая похоронную барабанную дробь.

— Он вернулся, — прошептал Иван, напрягаясь.

«Нет, — поправил Мо Ша. — Это кто-то другой. И вряд ли с мирными намерениями».

Иван вздохнул и приготовился к новому бою. Кулаки сжались, остатки жара всё ещё пульсировали в венах, как тлеющие угли.

Шаги стали ближе, и в луче фонарика появилась фигура. Крупный мужчина в потёртой кожаной куртке, плечи широкие, как у портового грузчика. В руках — бейсбольная бита, потемневшая от времени и использования. На запястье красовалась знакомая татуировка волка.

— Ты заступился за Елену? — хрипло произнёс он, сверля Ивана взглядом, который мог бы прожечь броню. — Зря влез не в своё дело.

Елена отпрянула к стене, словно пытаясь слиться с кирпичом, Иван встал перед ней живым щитом.

— Отойди, парень, пока цел, — продолжил мужчина, слегка постукивая битой по ладони. Звук разносился по переулку, как отсчёт метронома. — Ты понятия не имеешь, с кем связался.

— Ещё как понимаю, — спокойно ответил Иван, не сводя глаз с противника. — Вижу перед собой труса с куском металла.

Мужчина усмехнулся — звук получился неприятный, как скрежет ржавого металла.

— Раз так, сам напросился.

Но прежде, чем он успел замахнуться битой, Иван поднял руку. На этот раз он не ждал указаний Мо Ша — направил свою силу сам, словно дирижёр, управляющий невидимым оркестром. Воздух вокруг биты заскрипел от жара, металлические части начали плавиться, превращаясь в капли расплавленного металла.

Мужчина с воплем отбросил расплавившуюся биту, которая успела обжечь ему ладони.

— Какого чёрта?! — заорал он, пятясь и трясясь, как собака, попавшая под дождь.

— Убирайся, — холодно бросил Иван. — Пока есть возможность.

Нападавший метнул злобный взгляд, но, поняв бесполезность сопротивления, развернулся и скрылся в темноте, оставляя за собой лишь эхо тяжёлых шагов.

«Похоже, этот не скоро вернётся, — произнёс Мо Ша. — Но всё ещё не конец».

Иван повернулся к Елене.

— Теперь точно пора уходить. Вы передумали насчёт больницы?

Она наконец кивнула, понимая, что спорить бесполезно.

— Хорошо, — сказал Иван. — Тогда пошли.

Они едва успели сделать несколько шагов из переулка, как воздух разрезал пронзительный свист. Звук эхом отразился от стен, заставив обоих замереть, словно статуи. Иван обернулся, чувствуя, как тревога возвращается с удвоенной силой.

Из тени выступила новая фигура. Худощавый мужчина в длинном чёрном плаще, обвитом цепями, которые звякали при каждом движении. Волосы торчали во все стороны, а лицо искажала улыбка, от которой кровь стыла в жилах.

— Ну, ну... — протянул он, поглаживая цепь, свисающую с плеча. На каждом звене были выгравированы руны, напоминающие когтистые символы древних проклятий. — А я гляжу, тут без меня представление устроили? Некрасиво, господа.

Елена отшатнулась ближе к Ивану, прижимаясь к нему дрожащим плечом.

— Кто это? — прошептала она.

Иван всматривался в нового противника. В свете уличного фонаря проблеснула татуировка волка на шее мужчины. Пурпурные глаза казались особенно яркими, словно светились собственным внутренним огнём.

— Ещё один волк, — мрачно произнёс Иван.

— О, ты о нас наслышан, дружок? — ухмыльнулся мужчина. — Тогда ты должен знать, что я — Кирилл, по кличке Цепной Пёс. Меня боятся даже мои собственные братья. И знаешь почему?

Он хлестнул цепью по асфальту, оставив глубокую борозду в твёрдом камне.

— Потому что я всегда получаю то, что хочу.

— Сегодня ты останешься ни с чем, — твёрдо сказал Иван, сжимая кулаки.

Кирилл покачал головой с насмешкой.

— Ах, как трогательно! Мальчишка решил встать на защиту продажной твари! Но ты даже не представляешь, с кем связался. Сначала ты тронул моих братишек, теперь это. Думаешь, мы просто так тебя отпустим?

«Этот опаснее предыдущих двоих, — прозвучал голос Мо Ша. — Он не только жесток, но и хитёр. А его цепь — не игрушка».

Иван кивнул, собирая всю свою решимость в кулак.

— Если хочешь попробовать, — он сделал шаг вперёд, — не стесняйся.

Кирилл усмехнулся, крепче сжимая цепь.

— Ещё как попробую!

Цепь взвилась в воздухе, словно металлическая змея, пробуждённая заклинанием, устремляясь прямо к Ивану. Он едва успел увернуться — звенья с грохотом врезались в стену позади, оставив глубокую выбоину в кирпиче.

— Слишком медленный! — крикнул Кирилл, раскручивая цепь с пугающей скоростью.

Иван почувствовал знакомое тепло в руках. Он сосредоточился на цепи — металл, как и всё остальное, должен был поддаваться его воле.

«И она тоже сделана из металла, — подумал он. — Можно попробовать».

Подняв руку, Иван направил свою силу на звенья цепи. Металл начал нагреваться, но Кирилл, почувствовав жар, резко отдёрнул оружие.

— А-а! — воскликнул он. — Так ты не простой парнишка! Что ж, игра становится интереснее.

Иван понял — этот бой будет самым сложным. Елена испуганно смотрела на него, а Кирилл, вращая цепь в руках, готовился к новой атаке.

«Если хочешь выжить, будь быстрее, — посоветовал Мо Ша. — И точнее».

— Постараюсь, — прошептал Иван и приготовился к схватке, понимая, что ошибиться нельзя.

Кирилл снова запустил цепь, и она взвилась в воздухе, словно обрела собственную злобную жизнь. Иван уклонился в сторону, когда звенья с треском разбили асфальт там, где секунду назад стояли его ноги.

— Неплохо реагируешь, но долго не протянешь, — насмешливо бросил Кирилл. — Чувствуешь, как страх сжимает тебе горло?

Иван молчал, сосредоточившись на поиске выхода. Краем глаза он заметил валяющуюся у стены металлическую трубу — остатки старых строительных работ.

— Мо Ша, у меня идея, — прошептал он. — Поможешь?

«Что задумал?» — отозвался голос в голове.

— Сейчас увидишь.

Кирилл вновь бросил цепь, но Иван в последний момент схватил трубу, подставив её под удар. Звенья обвились вокруг металла, и на мгновение Кирилл потерял контроль над оружием. Иван ощутил связь с трубой и направил в неё всю свою силу.

— Ты не единственный здесь, кто умеет обращаться с железом, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Труба раскалилась в его руках, становясь продолжением его воли. Жар перешёл на цепь, и Кирилл, почувствовав нестерпимую боль, резко отпустил оружие. На его руках остались красные полосы ожогов.

— Ах ты маленький... — рыкнул он, отбрасывая цепь. — Думаешь, это всё, на что я способен?

Он сделал шаг назад и извлёк из-под плаща металлический диск с острыми краями, похожий на смертоносный бумеранг.

— Вот это посерьёзнее будет, — с ухмылкой произнёс он. — Сможешь увернуться?

Кирилл метнул диск, и тот со свистом понёсся к Ивану, описывая непредсказуемые зигзаги в воздухе. Иван едва успел откинуться — лезвие просвистело в миллиметрах от его лица, оставив в воздухе серебристый след. Но диск, словно подчиняясь невидимой силе, развернулся в воздухе и устремился обратно.

«Не стой на месте! — закричал Мо Ша. — Эта штуковина не остановится, пока не попадёт в цель».

Иван бросился в сторону, уклоняясь от очередного захода диска. Взгляд упал на открытый канализационный люк неподалёку — крышка лежала рядом, видимо, рабочие забыли её закрыть.

— Прекрасно, — подумал он.

Когда диск в очередной раз понёсся к нему, Иван прыгнул, выставив трубу под нужным углом. Резкий удар — и смертоносная игрушка полетела прямиком в тёмное жерло канализации. Глухой всплеск эхом отразился из глубины.

— Чёрт! — выругался Кирилл, его уверенность дрогнула.

Иван поднялся, стряхивая пыль с одежды. Внутри него росла неведомая доселе уверенность.

— Кажется, твой арсенал пустеет, — спокойно сказал он.

— За это ты заплатишь! — взревел Кирилл, выхватывая нож. Он рванул вперёд, целясь прямо в сердце.

Иван приготовился к рукопашной. Кожа заблестела, словно покрывшись тонкой металлической плёнкой.

«Ну что ж, — произнёс Мо Ша. — Покажи ему, на что действительно способен».

Схватка вступала в решающую фазу, и Иван знал — от его решимости зависят две жизни.

Кирилл сжимал нож с такой силой, что костяшки пальцев побелели, словно мрамор. В его движениях читалась отчаянная злоба загнанного в угол зверя. Но Иван больше не был тем испуганным парнем, который несколько минут назад прятался в тени своих сомнений.

— Думаешь, я тебя боюсь? — усмехнулся Иван, скрещивая руки на груди. Металлический блеск кожи делал его похожим на древнего воина в волшебных доспехах. — Ты обычный человек с ножом. Этого маловато.

— Что ты сказал?! — Кирилл рванул вперёд, размахивая ножом, как безумец.

Иван легко уклонялся, словно предугадывая каждое движение противника. Он поднял с земли булыжник и метнул его с хирургической точностью — камень угодил Кириллу прямо в плечо.

— Как ты... — тот отскочил, потеряв равновесие.

— Я не собираюсь с тобой драться, — сказал Иван, покачав головой с почти отеческим разочарованием. — Ты уже проиграл. Обычный человек с ножом против того, кого ты видишь. Исход предрешён.

Кирилл с рёвом раненого медведя бросился в новую атаку, но Иван был готов. Он нырнул под замах, выбил нож из рук противника одним точным движением и сильным ударом сбил того с ног. Кирилл упал, вскрикнув от боли.

Иван поднял нож и с лёгким презрением сказал:

— Думал, что железка сделает тебя крутым? Ты всего лишь человек. И даже с оружием ты — ничтожество.

Кирилл, скрежеща зубами, пополз назад. С каждым движением его самоуверенность таяла, как снег под весенним солнцем.

— Ты... за это заплатишь, — прохрипел он, тяжело дыша.

Иван усмехнулся.

— Помойные волки и их пустые угрозы. Обосрался в начале боя, а теперь ещё грозишься?

Кирилл попытался встать, но ноги подкашивались, словно у новорождённого жеребёнка. Он схватился за стену, пытаясь удержаться, но Иван был беспощаден. Резкий удар в грудь — и Цепной Пёс рухнул окончательно.

— Что, теперь не такой крутой без своих железяк? — дерзко бросил Иван.

— Кто... я? — пролепетал Кирилл дрожащим голосом.

Страх в его глазах был так явен, что даже в тусклом свете фонарей его было не спутать ни с чем. Это был страх человека, столкнувшегося с силой, которая превосходила его понимание. Собрав остатки достоинства, он шагнул назад, понимая, что продолжать этот бой бессмысленно. Бросив последний взгляд на Ивана — взгляд побеждённого хищника, — Кирилл развернулся и бросился прочь, не оглядываясь.

Иван только начал расслабляться, как из темноты переулка донёсся знакомый голос. Слова неслись сумбурно, но их смысл пронзил тишину, как клинок.

«Второй раз он меня не одолеет...» «Если паспорт порвал, то и его порву!..»

Голос приближался, становясь отчётливее, словно призрак, материализующийся из тумана.

Первый нападавший вернулся, и на этот раз в его руке блеснул не ржавый обломок, а настоящий охотничий нож — длинный, острый, жаждущий крови.

— Пусть парнишка и провёл меня в первый раз, но теперь всё будет по-другому! — рычал он, приближаясь. — Хитрый Лис не попадётся на его подлые трюки дважды!

— Цепной Пёс, Хитрый Лис? — Иван не удержался от насмешки. — Кто вам такие «грозные» клички придумывает? А средний что, Рогатый Лось?

— Стой! — Хитрый Лис замер, его глаза расширились от изумления. — Ты знаешь Лося?! И остался жив после встречи с моими братишками?!

— Похоже на то! — Иван улыбнулся, в голосе звенела уверенность победителя. — Если ты Лис, Кирилл — Пёс, а третий брат — Лось, то почему вы в банде «Ночные Волки»? Почему не «Лесные Звери»? Что, мамаша Волчица штамповала вас, как принтер — только картридж меняй?

Иван рассмеялся, его смех эхом отразился от стен переулка, наполняя пространство звуками триумфа.

Лицо Хитрого Лиса багровело от ярости. Он стиснул зубы, сжимая рукоять ножа так, что костяшки побелели.

— Ты думаешь, твои слова меня напугают? — прорычал он. — С каждой секундой ты становишься всё наглее, но у меня есть кое-что, что тебе точно не понравится!

Иван скрестил руки на груди, его взгляд стал ещё более холодным.

— Не знаю, Лисичка, но мне кажется, что я всё прекрасно понимаю. Ты снова будешь играть в крутого, пока я стою и смотрю, как ты топчешься на месте.

Хитрый Лис выставил нож вперёд и сделал шаг к Ивану, лицо исказилось злобной гримасой.

— Сейчас ты получишь по заслугам! Недооценил меня — поплатишься жизнью!

Иван не двинулся с места, но взгляд стал ещё более презрительным. Напряжение в воздухе достигло предела. Лис был слишком одержим жаждой мести, чтобы заметить, что столкнулся с противником, который давно перестал бояться угроз.

Когда Лис рванул вперёд, Иван был готов. Он не стал ждать удара — резко шагнул в сторону и выбил нож из рук противника одним точным движением.

— Ты серьёзно думаешь, что можешь меня победить? — спокойно спросил Иван, глядя на обезоруженного Лиса.

Тот нервно оглянулся, его взгляд метался по пустынному переулку. Осознание поражения пришло мгновенно, но поверить в него было невозможно. Сдерживая панику, он сделал шаг назад, готовясь к бегству.

— Ты ещё пожалеешь об этом! — прохрипел он, бросив последний взгляд на Ивана, прежде чем рвануть в темноту, оставляя позади свой позор.

Иван не стал его преследовать. Он просто наблюдал, как Хитрый Лис растворяется в ночи, зная, что победил окончательно.

— Наконец-то, — пробормотал он себе под нос. — Эти типы всегда пытаются вернуться за реваншем. Но не в этот раз.

Иван повернулся к Елене. Она всё ещё сидела у стены, но теперь в её глазах не было прежнего ужаса — лишь изумление и безмерная благодарность.

— Покажи руку, — мягко сказал он, протягивая ладонь.

Елена поколебалась, но, увидев решимость в его глазах, послушно протянула руку.

Иван сосредоточился, пропуская через себя тёплую энергию. Салатовый свет окутал её раны, словно живительный бальзам от самих богов. Царапины и ссадины затягивались на глазах, не оставляя даже намёка на повреждения.

Елена вздрогнула, ощутив лёгкое покалывание, но тут же заворожённо смотрела, как её кожа становится идеально гладкой.

— Что это? — прошептала она, не веря собственным глазам.

Иван промолчал, убирая руку. На лице Елены не осталось даже следов от происшедшего — лишь лёгкое тепло как напоминание о чуде.

— Теперь всё в порядке.

— Ты удивительный... — тихо сказала Елена. — Спасибо.

Иван отвернулся, не желая придавать этому слишком большого значения.

— Просто полезный навык, — ответил он, пожимая плечами. — Главное, что теперь ты в безопасности.

Вой сирены разорвал ночную тишину, становясь всё громче.

— Кажется, скорая и полиция уже близко, — сказал Иван, помогая Елене встать.

— Это хорошо? — с трудом выдавила она.

— Для тебя — да, — коротко ответил Иван.

Они пересекли пустынную улицу и остановились у подъезда жилого дома. Иван помог Елене присесть на лавочку.

— Подожди здесь. Скоро за тобой приедут.

— А ты? — спросила она, пытаясь поднять на него взгляд.

— Мне лучше уйти, — ответил Иван, отворачиваясь. — Мой вид только лишние вопросы вызовет.

Она хотела возразить, но усталость взяла своё.

Мигалки скорой и полицейских машин уже освещали улицу синими и красными всполохами. Медики и офицеры быстро вышли из машин.

— Здесь! — позвала Елена, слабо подняв руку.

Медик заметил её первым и поспешил на помощь, следом подошли полицейские.

— Что случилось? Вы ранены? — спросил один из офицеров.

— Переулок... там были нападавшие... но они сбежали, — прохрипела она.

— А где парень, который был только что с вами? — добавил второй, заметив, что она выбралась из переулка не одна.

Елена на мгновение замялась, вспоминая Ивана.

— Он ушёл.

— Ушёл? Кто это был?

— Просто человек, — ответила она, глядя в темноту, где только что исчез её спаситель.

Пока медики проверяли её состояние и укладывали на носилки, Елена всё ещё чувствовала тёплую волну благодарности к тому, кто спас её этой ночью.

Иван наблюдал за происходящим издалека, скрываясь в тени соседнего здания. Убедившись, что Елена в безопасности и её увозят, он развернулся и растворился в ночном городе, оставив за собой лишь эхо своих шагов и память о том, что даже в самой густой тьме может засиять свет справедливости.

События этой ночи навсегда останутся в памяти всех участников — как урок о том, что героизм живёт не в громких словах, а в готовности встать на защиту беззащитных, когда это действительно необходимо.

Глава 3. Сделка

1

Новоградовск

Дата: 27 апреля 2025 года

Время: 23:21

Ночное небо дышало тысячами звёздных искр, раскинувшись бесконечным бархатным полотном над спящим городом. Прохладный ветер скользил между зданиями невидимой рекой, заставляя тени плясать под жёлтыми всполохами фонарей. На самом краю крыши многоэтажки, словно заблудившаяся душа между мирами, сидел Иван. Улицы Чайкина, Чехова и Петра расстилались перед ним — знакомые артерии города, которые сегодня казались ему яснее, чем когда-либо.

Судорожным движением он вырвал лист из блокнота и отпустил в пустоту. Ветер подхватил бумагу жадно, закружил в воздушной воронке и унёс в чернильную бездну ночи.

— Какие глупости приходят мне в голову... — пробормотал он хмуро, устремив взгляд в даль.

— Что, маньяки с их жертвами не дают тебе покоя? — отозвался знакомый голос.

Из недр его сознания выплыла светлая, полупрозрачная фигура. Мо Ша возник рядом с лёгкостью старого знакомого, устраиваясь так, словно философские беседы на краю пропасти были для него обыденностью.

— Разобрался наконец с твоим миром, — продолжил он, окинув город ленивым взглядом. — У вас тут всё такое странное. Всё устроено не так, как у меня. Например, чтобы не проваливаться сквозь твёрдые объекты, мне приходится постоянно концентрироваться на своей форме.

— Поздравляю, — сдержанно отозвался Иван, даже не глядя на спутника. — Но да, ты прав. Этот случай до сих пор не отпускает меня. Крутится в голове, как заезженная пластинка.

— Естественно. Твой внутренний мир у меня как на ладони, — спокойно произнёс Мо Ша. — Всё, что ты чувствуешь, о чём думаешь, каждое воспоминание и страх — я разделяю это с тобой.

Иван резко обернулся, и в его глазах мелькнул испуг:

— Что?! Ты даже мысли читаешь?

— В первую очередь, — улыбнулся Мо Ша. — Тебе холодно? Хочешь, согрею?

Внезапно его ладони вспыхнули мягким свечением. Тепло окутало Ивана невесомым коконом, словно невидимый шарф из летнего воздуха. Над головой парня замерцали пять огненных точек, превращая ночной мрак в уютную гавань света.

— Если этого мало, могу ещё приодеть, — добавил Мо Ша.

На плечи Ивана лёг чёрный плащ — будто сама тьма соткала его из своих нитей. Белоснежные узоры украшали края, а лёгкий ветерок подхватывал плотную ткань, заставляя её струиться. Обычные кроссовки растворились, уступив место высоким чёрным сапогам.

— Неплохо, — пробормотал Мо Ша, отступив на шаг для оценки творения. — Может, ещё шлем добавить?

Мгновение — и лицо Ивана скрылось под устрашающей маской с клыкастым оскалом. Металлические зубы устремлялись к луне, ограничивая обзор, но придавая облику зловещую загадочность.

— Сейчас бы повытьна луну, — усмехнулся Мо Ша. — Хотя нет, шлем лишний.

Иван резко сорвал маску и отшвырнул её:

— Хватит этих фокусов! Кто ты вообще такой? Как тебе удаётся всё это?

— Я же сказал — меня зовут Мо Ша, — терпеливо повторил спутник. — Если моё имя тебе ничего не говорит, значит, тот сон прошёл впустую.

— Подожди... — Иван прищурился, словно пытаясь сложить пазл. — Тот шестилетний мальчик из моего сна... Это был ты?

— Конечно. Ты только сейчас это понял?

— Извини, это слегка... непривычно, — с трудом выдавил улыбку Иван.

— Да ладно тебе, — Мо Ша плавно очертил вокруг него круг, паря в воздухе. — Ты парень хороший, но слишком мягкий. Вот, например, у Никиты хватает силы воли сказать кому-то «нет» и встать на защиту друзей. А ты с трудом отказываешь в просьбе даже незнакомому человеку.

Что-то острое кольнуло Ивана изнутри — словно ледяная игла пронзила сердце.

— Ещё одно слово — и ты схлопочешь, — нахмурился он.

— Что? Задело за живое? И что ты сделаешь? — ухмыльнулся Мо Ша, явно провоцируя.

— Забудь... — Иван вернулся на своё место, плечи поникли под тяжестью невысказанной правды. — Ты прав. Никита лучше меня.

— Эй, я такого не говорил, — мягко отозвался Мо Ша, усаживаясь рядом. — Я лишь перечислил его качества, а сравнение придумал ты сам. Сила воли для меня действительно важна. Чем ты сильнее духом, тем больше я могу тебе дать. Но знаешь...доброта и чистота сердца не менее ценны. Несмотря на все тяготы, ты остался тем же талантливым и умным парнем, каким был до... исключения из университета, или что там у тебя случилось.

— Меня не исключили, а выгнали, — мрачно поправил Иван. — Хотя звучит почти одинаково. Но это не так важно. Гораздо хуже то, что я остался совсем один. Без родителей.

Мо Ша замолчал, но его взгляд говорил о многом. В тишине, нарушаемой лишь шёпотом ветра, Иван вдруг ощутил: их связь куда глубже, чем он думал. Слова рвались наружу, как вода через треснувшую плотину:

— С их смертью моя жизнь неизбежно покатилась в пропасть. Абсолютный ноль. Ноль успеха в личной и профессиональной жизни. Ноль света. Ноль доброты. И любви тоже — ноль.

— Как много нулей, — тихо признал Мо Ша, задумчиво глядя на него. — Но ты хочешь изменить свою жизнь?

Иван посмотрел на него с нескрываемым сарказмом:

— Разве такое возможно? Посмотри на меня: у меня больше нет хобби, нет интересов, нет семьи. Даже девушка ушла.

Мо Ша мягко усмехнулся:

— У всех случаются неприятности. Важно не то, что происходит, а как ты на это реагируешь. Исключение из университета, потеря родителей, расставание с девушкой... Такое случается с миллионами людей. Но неужели всё действительно так безысходно, как ты это себе представляешь?

Он коснулся плеча Ивана — прикосновение было удивительно тёплым для призрачной сущности.

— Хорошо, — нехотя произнёс Иван, бросив взгляд в ночную даль. — Если можешь, помоги мне.

Мо Ша вздохнул, словно ждал чего-то большего:

— Цц, молодёжь! Хотите всё и сразу, конечно! Я помогу, но только так, чтобы ты сам себе помог.

— Что? — вскинул бровь Иван. — Помочь мне, чтобы я помог сам себе? Что за бессмыслица?

— А вот и нет, — хитро улыбнулся Мо Ша и протянул белоснежный лист. — Договор. Мы обсуждали его условия ещё утром. Всё, что требуется от тебя — просто поставить подпись.

Иван взял бумагу, начал изучать. Строчки текста плясали перед глазами в неровном свете огненных точек.

— Ты, случайно, не из тех, которые с рогами? Слишком смахивает на подвох.

Мо Ша безразлично пожал плечами:

— Всё здесь чисто и ясно, как утреннее солнце.

Иван пробежался глазами по тексту. Даты, условия, детали... Всё выглядело почти правдоподобно. Но одна странность привлекла внимание.

— Почему время заключения договора меняется каждую секунду?

— Потому что он ещё не вступил в силу, — объяснил Мо Ша. — Как только ты подпишешь, время застынет, зафиксировав момент.

Иван нахмурился:

— Ну ладно. Где ручка?

— Здесь нужна не ручка, а твоя энергия, — с этими словами Мо Ша материализовал металлическую иглу. — Пары капель крови будет достаточно.

— Прям как в фильме ужасов, — проворчал Иван, беря иглу и прокалывая палец.

— Поверь, настоящих ужасов ты ещё не видел, — заметил Мо Ша, наблюдая, как кровь оставляет на бумаге мистический автограф.

Время застыло: 27 апреля 2025 года, 23:59:59. Секунда, вырванная из потока вечности, зафиксировала момент заключения сделки. Мо Ша небрежно махнул рукой — договор растворился в воздухе, словно его никогда и не было.

— Ну и что теперь? — развёл руками Иван. — Где эти твои обещанные силы?

Мо Ша лениво вернулся в глубины его сознания:

— Дай время, всё будет.

— Ладно, — вздохнул Иван, подходя к краю крыши. — А летать я смогу?

— Сможешь, но не сейчас. Дай своему телу еще немного привыкнуть ко мне.

— А стрелять лазером из глаз?

— Чего? — Мо Ша озадаченно помолчал. — Ты о чём вообще?

— Ну, фильмы про супергероев видел?

— Ты про этих клоунов в облегающих костюмах? Нет, не видел.

— Хорошо, тогда смотри! — Иван разогнался, собираясь прыгнуть прямо с самой крыши высокого здания.

— Эй, ты что творишь?! — Мо Ша мгновенно остановил его у самого края. — Твоё тело не готово к таким нагрузкам. Фокусы — пожалуйста. Но что-то серьёзное? Не спеши мечтать.

— Блин, — буркнул Иван, отступая. — Придётся идти пешком.

Он направился к лестничному пролёту, толкнул решётчатую дверь. Стены, расписанные граффити, хранили истории чужих душ — яркие послания в серой оправе заброшенности. Краска облупилась местами, обнажая бетонные раны. Иван спустился на двадцать шестой этаж и остановился у лифта.

— Можешь вернуть мне мою одежду? — попросил он.

Плащ и сапоги растаяли, словно утренний туман. На смену им вернулись привычные кроссовки, джинсы и футболка.

— Спасибо, — коротко кивнул Иван, заходя в лифт.

Он нажал кнопку первого этажа. Кабина качнулась и поползла вниз, погружая его в гнетущую тишину механизмов. Мо Ша молчал, словно уснул. Иван лишь хмыкнул, уходя в свои мысли. Понимал: всё самое интересное впереди.

Желание проверить, бодрствует ли его таинственный спутник, оказалось сильнее осторожности. Иван осторожно направил пару мыслей в глубины сознания.

— Спать не мешай, — раздался недовольный голос прямо в голове.

Иван вздрогнул так резко, что волосы на затылке встали дыбом. Правое ухо непроизвольно дёрнулось, словно от электрического разряда.

— Всё-всё, прости! Больше не буду! — поспешно извинился он, наклоняя голову.

Мо Ша снисходительно прекратил странное наказание.

Двери лифта разъехались с тихим шипением. Едва выйдя на улицу, Иван не удержался от вопроса:

— Мо Ша, а сколько тебе лет?

— Пять или шесть тысяч, примерно, — ответил тот лениво. — Когда живёшь вечность, такие мелочи забываются.

— Ничего себе... Значит, ты знаешь всё про нашу Вселенную?

Мо Ша ухмыльнулся:

— Моих знаний достаточно, чтобы перевернуть вашу планету с ног на голову. Или свести тебя с ума и загнать в психушку!

— Вот только давай без второго, — остановился на тротуаре Иван. — Мне и на свободе неплохо.

— Что, Наполеон из шестой палаты пугает? — насмешливо спросил Мо Ша.

— И Наполеон, и его компания, — честно признался Иван.

— Ладно, не буду тебя пугать.

— Спасибо.

Из-за угла выехал чёрный автомобиль. Фары полоснули по глазам Ивана ослепительными лезвиями света — он как раз пересекал дорогу в неположенном месте.

— Опять скорая? — недоумённо пробормотал он, прикрывая лицо рукой.

Но за рулём сидел не врач, а человек, пропитанный ненавистью до мозга костей. Глаза Леонида горели яростью мщения.

— Ах ты, Иван Сергеевич! — хрипло прорычал он, вдавливая педаль газа в пол. — Переходишь дорогу где вздумается? Это опасное преступление! Наказание одно — смерть!

Двигатель взревел, машина рванула вперёд, набирая скорость до ста шестидесяти километров в час. Асфальт под колёсами взвыл от напряжения.

Мо Ша среагировал мгновенно — рывок назад, и Иван, словно акробат, кувырком перелетел через капот проносящегося автомобиля, приземлившись на ноги с кошачьей грацией.

Взгляды Леонида и Мо Ша пересеклись на долю секунды — молния узнавания пробежала между ними.

— Какого чёрта?! — выругался Леонид, отвлекаясь от дороги и вдавливая тормоз в пол. Машина оставила длинный чёрный след на асфальте, словно рана на коже города.

— Шлем, плащ, ботинки! — приказал Мо Ша, вновь облачая Ивана в боевую экипировку.

— Да какой нахер шлем?! — Иван сорвал его и отбросил прочь.

— Ладно, — примирительно ответил Мо Ша. — Но будь начеку. Это Леонид. Он пришёл мстить за брата.

Леонид выбрался из машины с пистолетом в руке. Выстрелы раздались сразу — глухие хлопки под глушителем разорвали ночную тишину. Но Мо Ша играючи направлял пули мимо цели, отводя их воздушными потоками.

— Подвинься, сынок, — попросил он Ивана, беря контроль в свои руки.

Пули разлетались веером: одна ушла в землю, другая пробила окно ближайшего дома, осыпав тротуар стеклянной крошкой. Леонид остановился на мгновение, оценивая ситуацию, но память о смерти брата вскипела в нём с новой силой, и он возобновил стрельбу с удвоенной яростью.

— Он что, реально базуку с собой взял? — в ужасе спросил Иван, наблюдая, как Леонид извлекает из багажника массивное оружие.

— Похоже на то, — предположил Мо Ша. — Наверное, планировал уничтожить больницу вместе с Владом и Никитой.

— Это серьёзное дело, будь осторожен, — предупредил Иван. — От тебя зависит моя жизнь.

Леонид поднял РПГ и навёл прицел на Ивана. Цифровая система выделила парня яркой мишенью на дисплее. Опустившись на колено, стрелок запустил первую ракету.

Снаряд прочертил огненную дугу в ночном небе.

Мо Ша ухмыльнулся, глядя на летящий снаряд. Одним плавным движением он поймал ракету за боеголовку, не дав ей взорваться.

— И это всё, на что ты способен? — насмешливо бросил он.

— Нет, — злобно ответил Леонид, доставая дистанционный пульт. — Взрыв!

Красная кнопка ушла вниз. Боеприпас разорвался в руке Мо Ша. Воздушный барьер остановил лишь часть взрывной волны — остальная обрушилась на Ивана, швыряя его на дорогу. Боль разлилась по телу расплавленным металлом, будто внутренности рвались на части.

— Прости, прости, виноват! — виновато забормотал Мо Ша.

— Моя рука! — вскрикнул Иван, глядя на окровавленную конечность. Осколки вгрызлись в кожу звериными клыками, разрывая плоть. — Как я теперь буду жить без руки?!

— Всего-то рука, подумаешь! — беззаботно усмехнулся Мо Ша. — Это поправимо.

Он сосредоточился — и осколки начали медленно выходить из раны. Те, что засели глубоко в мышцах, выталкивались невидимой силой наружу. Вскоре все куски металла оказались на асфальте. Кровь перестала сочиться, ткани стремительно восстанавливались. Через пару мгновений рука выглядела так, словно ничего и не случилось.

— Ну вот, — довольно произнёс Мо Ша. — Никаких шрамов. Правда, твоё тело ещё не привыкло к моему влиянию, поэтому подобные инциденты и случаются.

Иван покрутил рукой, проверяя подвижность, затем повернулся к ошарашенному Леониду:

— Как ты ещё жив после такого взрыва?! — воскликнул тот, не веря своим глазам.

— Теперь моя очередь, — холодно произнёс Мо Ша.

Он поднял руки — и земля ожила. Из-под асфальта пробились массивные щупальца, оставляя глубокие трещины в дорожном покрытии. Леонид, предчувствуя беду, отскочил от машины, но один из хлыстов настиг его. Мощный удар в живот отбросил мужчину к дереву — ударившись головой о ствол, он потерял сознание и рухнул на землю.

— Всего один удар? — с разочарованием опустил земляные плети Мо Ша. — Я думал, он будет серьёзным противником.

— Люди хрупкие, — заметил Иван, всё ещё не веря происходящему. — Их сила зависит от технологий. Чем больше у них игрушек, тем больше могут натворить.

— Вы заимствуете силу у созданных вами вещей? — недоумённо спросил Мо Ша. — Как глупо!

— Это не глупо! — возразил Иван. — Технологии упрощают жизнь.

— Не знаю... — Мо Ша взглянул на Леонида. — Почему-то технологии не спасли его голову от столкновения с деревом... А вот мой шлем бы спас! А ты от него ещё отказываешься!

Договорить он не успел, как в спину ему врезался энергетический шар величиной с теннисный мячик. Высоковольтный разряд пробежал по телу Ивана, заставляя его вздрогнуть.

— Кто это?! — выругался тот, поворачиваясь.

Из тени появился новый противник — молодой парень с металлической ракеткой в руках. Второй энергетический шар сорвался с неё, полетев прямо в голову Ивана. Удар пронёсся через мозг, глаза и уши, разрывая сознание на части.

— Моя голова! — вскрикнул Иван, меняясь местами с Мо Ша.

— Терпи, казак, атаманом станешь, — процедил тот сквозь боль. — Проклятье... Откуда он взялся?!

— Ты забавный, — усмехнулся незнакомец, направляя следующий заряд.

Третий энергетический мяч окончательно выбил Ивана из сознания. Его тело рухнуло на землю, Мо Ша тоже ослабел, не в силах сопротивляться мощной атаке.

Парень неспешно подошёл, взял Ивана за руку и перекинул через плечо, словно мешок.

— Прости за такие варварские методы, — сказал он с искренним сожалением. — Но твоя энергия идеально резонирует с моей. Ты — мой единственный шанс вернуться домой к завтраку. Хотя я не уверен, что там сейчас утро... может, там уже обед. Или даже ужин... время у нас по-разному течёт.

Мо Ша попытался выйти из тела Ивана, но не смог пошевелить даже пальцем.

— Ты ценная находка, — продолжал парень. — Значит, придётся спрятать тебя там, где никто не сможет найти.

Он задумчиво взглянул на бессознательного Ивана:

— Ах да, забыл представиться. Я — Шен. А тебя, древняя душа, я искал с тех самых пор, как оказался в этом мире. У меня есть планы на тебя. Хотя, конечно, странно говорить с тем, кто без сознания. Я вложил слишком много энергии в удары... Ещё раз извини.

Шен зашагал к своей цели, пока Мо Ша, раздражённый и бессильный, думал только об одном: «Когда он уже заткнётся и даст мне спокойно поспать?»

— С ним что, никто не разговаривает в его мире? — пробурчал Мо Ша про себя. — Нашёл свободные уши... Но ничего, у меня есть идея.

Собрав плотный сгусток ментальной энергии, он направил его прямо в голову Шена.

— Эй! — вскрикнул тот, едва удерживая равновесие. — Как-то грубо с твоей стороны, тебе не кажется?!

Реакция была бурной, словно у обиженного ребёнка.

— Я вообще-то тут рассказываю, как одолел тебя, анализирую твои слабости и уязвимости. Мог бы хотя бы сказать спасибо!

— Спасибо. — раздалось в его голове с ледяной иронией.

— Вот, другое дело! — обрадовался Шен. — А то всё «заткнись, тварь необразованная» и в таком духе! Не очень-то приятно слышать подобное, знаешь ли.

Мо Ша промолчал, не желая тратить силы на препирательства.

— Вообще-то, я не собираюсь тебя убивать, — продолжил Шен спокойнее. — Мой план куда интереснее. Просто отнесу тело в тихое, безлюдное место, где мы сможем спокойно поговорить.

— Как трогательно.

— Сарказм не обязателен, — фыркнул Шен. — Хочу заключить с тобой договор. И давай сразу уточним: я не из тех злодеев, которые охотятся на уникальные души ради забавы. Хотя ты правда уникален, я это признаю. В своей жизни я ни разу не встречал никого более... талантливого.

Он понял, что излишняя болтливость раздражает Мо Ша, и замолчал.

Глава 4. В плену

1

Город Новоградовск

Дата: 28 апреля 2025 года

Время: 01:08

Кровь тёплой алой дорожкой стекала по затылку, медленно впитываясь в некогда белоснежный воротник рубашки. Леонид приоткрыл глаза — и тут же острая, пульсирующая боль пронзила череп, словно раскалённая игла. Удар о дерево был настолько мощным, что сознание выключилось мгновенно, будто кто-то щёлкнул выключателем в его голове.

Осторожно проведя дрожащими пальцами по волосам, он нащупал липкую влагу — кровь ещё не успела засохнуть, тёплая и вязкая.

— Чёрт... — прошептал он сквозь стиснутые зубы, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на окружающем мире.

Вокруг уже собралась толпа зевак. Люди столпились у гигантской трещины, рассёкшей проезжую часть пополам, словно земля раскололась под ударом невидимого топора. Молодёжь направляла яркие лучи фонариков в чёрное нутро провала, но дно терялось во тьме, поглощая свет без остатка, жадно и безвозвратно.

Леонид попытался подняться и тут же привалился к холодной, влажной от росы траве. Тело предательски дрожало от перенапряжения, ноги словно налились свинцом. Он глубоко вздохнул влажный ночной воздух — и тут же его лицо исказилось гримасой отвращения.

Перед ним крутился пёс, уткнувшись мокрым носом прямо в его щёку. А затем собака напряжённо уставилась на что-то тёмное и зловонное, размазанное по траве рядом — источник омерзительного запаха.

— Ох ты ж... — Леонид провёл ладонью по лицу и с ужасом понял, что упал лицом в собачье дерьмо. Отвратительная вонь въелась в кожу, пропитала поры. — Всех пристрелю к чёртовой матери!

С трудом перевернувшись на спину, он уставился в тяжёлое небо. Над головой нависали густые свинцовые тучи, и первые холодные капли дождя начали падать ему на разбитое лицо, смывая кровь и грязь ледяными слезами ночи.

— Брат... — прошептал он сквозь стиснутые зубы, и в голосе прорезались нотки боли, которую не скрыть никакой злостью. — Они заплатят за твою смерть. Все. До последнего ублюдка...

Заставив себя подняться, он нетвёрдо пошёл туда, где должна была стоять его машина. Каждый шаг отдавался молотом в висках, каждое движение причиняло нестерпимую боль.

— Дождь! Дождь! — завизжали девчонки, сбиваясь в кучку под козырьком ближайшего магазина. — Скорее внутрь, мы же промокнем!

Леонид, сжав зубы до скрипа, подошёл к краю трещины и всмотрелся в темноту. Машины не было видно — лишь чёрная пустота, пахнущая сыростью и чем-то тлеющим. Он достал ключи дрожащими пальцами и нажал красную кнопку. Где-то в глубинах земли раздался жалобный писк, затем мигнули слабые световые сигналы. Автомобиль оказался намертво зажат между обрушившимися стенами разлома, словно в каменных челюстях.

— Плевать... — пробормотал он, вытирая кровь с губы. — Главное, чтобы босс об этом не узнал.

Продолжая брести вдоль расселины, он не мог выбросить из головы одну навязчивую мысль: «Иван... Как он смог остановить ракету голыми руками? Как выжил после взрыва, от которого не осталось бы и пылинки? Этот парень определённо не обычный человек...»

2

Заброшенная фабрика

Время: 02:12

Дождь безжалостно барабанил по бетонным подоконникам, проникая сквозь разбитые стёкла и стекая по лицу Ивана холодными ручейками. Вода смешивалась с кровью и потом, оставляя солёный привкус на губах. Голова гудела, как улей, мысли путались в липкой паутине полубреда. Он ещё не до конца пришёл в себя, но уже понимал главное: это место стало его временной тюрьмой.

Руки были крепко стянуты толстыми резиновыми кабелями, переброшенными через мощные промышленные лебёдки. Металл скрипел под натяжением, безжалостно впиваясь в запястья. Напротив стоял незнакомец — Шен, как он себя называл. И судя по холодному блеску в его глазах, дружелюбная беседа здесь явно не предполагалась.

— Где мы? — прохрипел Иван, едва шевеля пересохшими губами. Во рту стоял металлический привкус крови.

Шен прищурился, его пальцы крепче сжали кабели. Электрические искры пробежали по металлическим частям его тела, создавая зловещее свечение в полумраке.

— Это я у тебя хотел бы узнать.

— Странный ты... — Иван попытался усмехнуться, но получилась скорее болезненная гримаса. — Сам притащил меня чёрт знает куда, а теперь вопросы задаёшь?

— Что это за планета? — голос Шена оставался холодным, словно ледяной ветер, пронизывающий до костей.

— Земля. — Иван почувствовал, как внутри нарастает раздражение, острое и жгучее. — Тебе этого достаточно?

— Город. Страна. Государство? — уточнил Шен, не сводя с него пронизывающего взгляда.

— Гордая Славия... — Иван с трудом вытащил нужные слова из спутанных мыслей. — Город Новоградовск.

Шен ненадолго замер, словно обрабатывая полученную информацию. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли удивление, то ли разочарование. Затем он снова заговорил:

— Как далеко мы находимся от центра планеты?

— С чего бы мне знать? — огрызнулся Иван. — Я не географ и не землемер!

Шен нахмурился. Внезапно от его ладоней пробежал разряд — яркая синяя молния скользнула по кабелям, словно живая змея. Иван дёрнулся: тело выгнулось дугой, зубы стиснулись до скрежета, а от волос поднялся едва заметный дымок с запахом жжёной плоти.

— Как далеко мы от центра планеты? — голос мучителя остался ровным, но давление в воздухе усилилось, стало почти осязаемым.

— Я не знаю! — прохрипел Иван, судорожно пытаясь восстановить дыхание. Лёгкие горели огнём. — И вообще, ты кто такой? У тебя что, генератор в заднице встроенный?!

— В сердце, — спокойно ответил Шен. — Вернее, в одной его половине.

Иван уставился на него с явным недоумением. «Половина сердца? Что за бред?»

— Ты несёшь чушь...

— В мире, где я родился, никто не появляется на свет целым, — продолжил Шен монотонным голосом, словно читал заученный текст. — Мы все с рождения прокляты. Ни одного полноценного тела.

— Но ты стоишь передо мной! — Иван всмотрелся в его фигуру. — Целый. Две руки, две ноги, два уха. Как так?

— Я наполовину человек, наполовину биокиборг, — ответил Шен, и в его голосе промелькнули нотки давней боли. — А теперь скажи: где та сила, которая позволила тебе остановить ракету и выжить после взрыва?

— Какая ещё сила? — Иван скрипнул зубами. — Ты явно ошибся адресом. Я обычный человек, нет у меня никаких сверхспособностей!

— Не прикидывайся.

Шен произнёс это спокойно — и в тот же миг второй разряд, более мощный, прошил воздух синим пламенем. Кабели дёрнулись в его руках, словно живые змеи, натягиваясь с новой силой. Тело Ивана содрогнулось от невыносимой боли — электричество, безжалостное и холодное, разрывало мышцы изнутри, заставляя каждый нерв кричать в агонии. Он зашипел сквозь стиснутые зубы, но вскоре обессиленно повис, словно сломанная марионетка.

— Успокойся, — голос Шена неожиданно стал мягче, почти ласковым. Он медленно обошёл Ивана, оценивающе оглядывая его с головы до ног. — Я не хотел причинять тебе боль. Эти меры... всего лишь предосторожность.

Иван с трудом поднял голову. Глаза, холодные как клинки, смотрели на противника с плохо скрываемым презрением.

— Предосторожность? На случай чего?

— На случай, если твоя сила выйдет из-под контроля, — ответил Шен, не отводя пронизывающего взгляда. — Но если мы договоримся... этого можно избежать.

Он протянул руку и, схватив Ивана за подбородок металлическими пальцами, заставил смотреть прямо в глаза. Холод металла обжигал кожу, оставляя болезненные отметины.

— Сотрудничай со мной, и, возможно, мы сможем поладить.

Иван усмехнулся — коротко, безрадостно. В этом звуке было больше угрозы, чем в любом проклятии. Его мышцы напряглись, готовясь к схватке.

— Поладить? Ты серьёзно? — Усмешка стала шире, обнажив окровавленные зубы. — Не думаю, что мы с тобой найдём общий язык, приятель.

Шен слегка склонил голову, изучая его лицо. В этой насмешке было что-то странное: не просто вызов, но скрытая, спокойная угроза, от которой воздух вокруг, казалось, стал плотнее.

— Ну? — с нажимом проговорил Иван. — Это всё? Решил уговорить меня красивыми речами?

Ответ пришёл с совершенно неожиданной стороны.

— Прости, — прозвучал в голове Ивана знакомый голос Мо Ша, — я не сразу понял, что ты ищешь драки.

«Ты бы хоть предупредил, что возьмёшь тело под контроль», — мысленно хмыкнул Иван, сжимая кулаки.

В тот же миг по его венам прокатилась волна нестерпимого жара. Кожа вспыхнула, будто металл в пламени горна, и из ладоней потянулись вверх чёрный дым и раскалённый пар. Воздух наполнился запахом плавящейся резины. Кабели, не выдержав температуры, начали течь, и капли расплавленного материала шипяще падали на бетонный пол, оставляя обугленные следы.

Шен заметил происходящее и, не колеблясь ни секунды, усилил подачу энергии. Очередной разряд пронёсся по телу Ивана, но вместо того чтобы парализовать его, лишь подлил масла в огонь ярости.

С оглушительным треском кабели лопнули, и обугленные обрывки упали на пол, дымясь и источая едкую вонь горящей резины.

Иван глубоко вздохнул. Его глаза пылали внутренним огнём, в зрачках плясали золотистые искры.

— Ну что? — голос звучал низко, угрожающе. — Кто теперь в ловушке?

Не дав Шену времени на ответ, он резко дёрнул оставшийся кабель на себя. Шен, не ожидавший такой нечеловеческой силы, на мгновение потерял равновесие. Иван использовал этот миг: рывком притянул противника ближе и, схватив за горло, сжал его до предела. Под ладонями чувствовался металл — холодный, но живой.

— Похоже, теперь мы поменялись местами, — в голосе Ивана прозвучала мрачная усмешка.

Но Шен не растерялся. Его кибернетическая рука с механическим жужжанием вывернулась на 270 градусов, суставы щёлкали, как кости. Металлические пальцы сжались, впиваясь в плечо Ивана. Давление оказалось чудовищным — мышцы задрожали, кости угрожающе хрустнули.

Иван стиснул зубы, но не отступил. Боль лишь подлила керосина в пламя гнева. Он резко отпустил горло Шена и, собрав всю накопившуюся силу, ударил его лбом. Удар был настолько мощным, что по заброшенной фабрике прокатилось эхо. Шена отбросило на несколько метров, и он тяжело рухнул на бетон, подняв облако пыли.

Иван не стал терять ни мгновения. Его тело взмыло в воздух, вокруг закружился вихрь энергии, поднимая пыль и обломки. Взрыв пламени вспыхнул в ладонях — ослепительная оранжевая вспышка, от которой стены фабрики окрасились кровавыми тенями. Огненный шар сорвался с рук и обрушился прямо в грудь противника.

Шен не успел уклониться. Его отбросило, словно тряпичную куклу, и он с глухим звуком врезался в кирпичную стену. Кибернетическая рука заискрилась, металл начал плавиться, источая сизый дым.

— Довольно! — раздался громкий, властный голос Мо Ша.

Его энергия вспыхнула, вырвавшись из тела Ивана ослепительно-яркой волной, подобной молнии во время грозы.

— Погаси пламя! Немедленно!

Иван тяжело дышал, грудь вздымалась, но всё же сжал кулак, заставляя огонь погаснуть. Языки пламени неохотно свернулись и исчезли.

— Ты серьёзно, Мо Ша? — Его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Этот псих только что пытался нас убить!

— Он просто хочет вернуться домой, — ответил Мо Ша, медленно направляясь к поверженному Шену. — Как и я.

Иван прищурился, в глазах плясали отблески угасшего пламени.

— Эти разряды не выглядели как просьба о помощи.

— Я просканировал его память, — спокойно сказал Мо Ша, склоняясь над Шеном. — Его зовут Шен. Он не из твоего мира. И ему всего шестнадцать лет.

Иван усмехнулся — звук получился резкий, как удар ножа.

— Шестнадцать? Замечательно. Может, теперь ты хочешь купить ему конфет за попытку нас поджарить?

— Прекрати, — мягко, но непреклонно сказал Мо Ша.

Шен с трудом приподнялся. Дыхание было тяжёлым, прерывистым, тело дрожало от усталости и боли. Мо Ша помог ему встать, поддерживая за неповреждённую руку. Из лёгких парня вырывался белый пар на холодном воздухе, а искорёженная кибернетическая конечность беспорядочно искрилась.

— Как грубо... — прохрипел Шен, осторожно дотронувшись до груди. На коже виднелись ожоги от огненного взрыва.

— Тебе мало? — Иван шагнул вперёд, кулаки снова начали светиться, но Мо Ша остановил его движением руки.

Внезапно Шен опустил голову... и медленно поклонился.

— Благодарю за спасение, — тихо произнёс он.

Мо Ша удивлённо склонил голову.

— Я не просил тебя кланяться.

— В моём мире это жест благодарности за спасённую жизнь, — спокойно объяснил Шен, не поднимая головы.

Иван скрестил руки на груди, недоверчиво разглядывая склонившуюся фигуру.

— Отлично. Теперь мы что, будем играть в лучших друзей?

Мо Ша промолчал, но посмотрел прямо на Ивана — взгляд был полон скрытого смысла.

— Шен не враг. Мы ещё можем с ним договориться.

Иван резко развернулся. Мысли метались в голове, разрывая друг друга, как голодные звери. Всё происходило слишком быстро. Слишком резко. «Сначала попытка убийства, теперь вдруг союзничество? С чего такие перемены?»

— Слушая тебя, я прямо-таки злодей-диктатор, издевающийся над бедным невинным кроликом! — зло бросил Иван, энергия снова заискрилась вокруг сжатых кулаков.

— Угомонись, — перебил его Мо Ша.

Прозрачное сияние скользнуло вперёд, мягко, но непреклонно закрывая рот Ивана, словно невидимая лента.

— Успокойся. — Мо Ша повернулся к Шену. — Наполовину ты всё ещё создан природой?

Шен кивнул:

— Да. В моём мире все рождаются такими.

Мо Ша задумчиво склонил голову, внимательно разглядывая парня. В воздухе, казалось, сгустилась особая тишина.

— Я чувствую в тебе что-то... тёмное. Тяжёлое, как камень, древнее, как горы. Эта энергия мне знакома, но я никак не могу вспомнить, чья она... — Он замолчал, нахмурившись. — Что-то связанное с проклятием.

Шен не отвёл взгляда, но в его глазах мелькнула тень давней боли.

— По преданию, мой народ разгневал Бога Смерти. Он явился в наш мир в ночь третьей луны и принёс свою кару. — Голос стал тише, словно он боялся, что древнее зло услышит его слова. — Всё, что было цельным, разделилось надвое. Половина нашего мира обратилась в пыль и пепел. Вторая осталась, но под проклятием: мы потеряли способность просто умереть. Каждое новое дитя рождается неполным — и живёт вечно, пока тело не разрушится окончательно.

Иван нахмурился. «Рождаться неполным... Что это вообще означает?»

— Рождаетесь неполными? Как это?

— Мы появляемся на свет с одной рукой. Одной ногой. Половиной сердца. Одним лёгким. Частью желудка... — Шен опустил глаза, и в его голосе прозвучала нескрываемая тоска.

— Даже мозг? — спросил Иван, подходя ближе. Любопытство пересилило злость.

— Даже мозг, — тихо подтвердил Шен.

Иван вскинул брови, указывая на его фигуру.

— Но ты стоишь передо мной целый! — Он легонько стукнул его по плечу. — У тебя две руки, две ноги, два уха. Значит, был способ восстановиться?

Шен медленно, болезненно вздохнул.

— После трагедии нам явился другой бог — Шэнь-нун, покровитель земледелия и медицины. Он дал нам спасение: десять саженцев Святой Небесной Ивы. — В его голосе прозвучали нотки благоговения. — Эти деревья обладали исцеляющей силой. Листок, приложенный к младенцу, заполнял отсутствующую половину тела.

— Но? — тихо спросил Иван, предчувствуя неладное.

— Это исцеление имело свою цену, — Шен поднял взгляд, и в его глазах отразилась вся тяжесть веков. — Листья превращались в биологический металл. И вместе с восстановлением плоти забирали половину жизненной силы.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь капающей с потолка водой и далёким гулом дождя.

— Половину... — тихо повторил Шен. — Но даже так лучше жить полноценно, чем оставаться обречённым калекой.

Иван застыл, пытаясь осознать услышанное. «Половину жизни за возможность быть целым... Какой чудовищный выбор.»

— Жестоко.

— Жестоко, — согласился Шен. — Но иначе было нельзя.

Мо Ша резко поднял голову, и в его глазах вспыхнуло что-то холодное и беспощадное.

— Яхва, — процедил он сквозь зубы, словно само имя жгло язык. — Этот мерзкий божок. Я помню его. Он устроил в моём мире нечто похожее.

Иван почувствовал, как ледяные пальцы страха пробежали по позвоночнику.

— Он торговал головами. Отрубленными, но живыми. — Голос Мо Ша стал монотонным, как заунывная молитва. — Заключал души в гниющее проклятие, лишая их покоя. Человек не мог умереть. Не мог двигаться. Просто лежал в бесконечных мучениях, пока Яхва не снимал проклятие... за определённую плату.

Иван невольно сглотнул. Во рту стало сухо.

— Это... — он пытался подобрать подходящее слово, но его просто не существовало в человеческом языке.

— Ты спрашивал меня о настоящем ужасе, — с мрачной усмешкой напомнил Мо Ша. — Это только цветочки. В этом мире полно существ, которые считают страдания высоким искусством.

Он повернулся к Шену:

— Ты сказал «половина жизни». Сколько вам остаётся?

— Даже отдав половину сил, мы живём около трёх-четырёх тысяч лет, — спокойно ответил Шен.

Иван распахнул глаза, словно получив пощёчину.

— Ты шутишь?! Четыре тысячи лет?! — Он прошёл несколько шагов, пытаясь переварить информацию. — Для нас восемьдесят — уже глубокая старость!

— Дело в даре Шэнь-нуна, — Шен поднял руки, словно напоминая о собственной целостности. Металлические части тускло поблёскивали в сумраке. — Биологический металл со временем активирует встроенный генератор, восстанавливающий утраченные силы. Это продлевает существование. Но генератор работает примерно три тысячи лет. После этого тело начинает истощаться. Последние столетия человек живёт на остатках энергии... и медленно угасает.

Иван покачал головой, пытаясь представить такой масштаб времени.

— Это одновременно гениально и безумно.

Шен слабо улыбнулся — первая искренняя эмоция за всё время разговора.

— В нашем народе принято считать, что даже половина полноценной жизни стоит того, чтобы пережить проклятие.

Мо Ша молча смотрел на него, и в его взгляде читались сложные, противоречивые чувства.

— Миры действительно полны страданий, — наконец произнёс он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Ваш народ прошёл через слишком многое, Шен. Но, возможно, именно в этой боли и скрыта ваша настоящая сила.

Иван выдохнул, чувствуя, как что-то сжалось в груди. «Три тысячи лет жизни... И всё это время помнить о цене, которую заплатил. Каково это?»

— Три тысячи лет... — Иван задумчиво покачал головой. — Хотел бы я хоть раз взглянуть на мир с такой перспективой.

Шен усмехнулся, но в его улыбке чувствовалась тяжесть веков, почти невыносимая тоска.

— Иногда лучше прожить всего восемьдесят лет, но по-настоящему счастливо... чем три тысячи, наполненных страданиями. — Он замолчал, глядя в пустоту разбитых окон. — Невыносимыми, жестокими... Пропитанными болью, от которой не скрыться.

Иван покосился на него, и в груди что-то болезненно сжалось. «Сколько же он видел за свои шестнадцать лет? И сколько ещё предстоит увидеть?»

— Твой мир явно сложнее, чем я представлял...

— Это ещё чудо, что у вас всё не так плохо, — добавил Шен после паузы, и в голосе мелькнула горькая ирония. — Пусть вы и не умеете летать, зато вас, по крайней мере, не разрезают пополам ради развлечения.

Мо Ша, всё это время молчавший, медленно поднял голову. В его глазах загорелся странный, почти лихорадочный блеск.

— С Богом Смерти всё не так однозначно. У него есть свои ограничения, свои правила. — Он сделал паузу, словно взвешивая следующие слова. — Но, насколько я понимаю... он сейчас в твоём мире, Иван. Возможно, стоит нанести ему визит. Если повезёт, выпросим у него милость для народа Шена.

— Правда? — Иван и Шен вскрикнули одновременно, их голоса слились в единый удивлённый возглас.

— Это же чистое безумие! — Иван отшатнулся, словно от удара. — Я не готов попрощаться с головой ради вашей «великой миссии спасения»!

Шен же, напротив, выпрямился, и в его позе появилась стальная решимость:

— Мастер Мо Ша, для меня это единственный шанс. — В голосе звучала такая отчаянная надежда, что даже Иван почувствовал укол жалости. — Если это поможет снять проклятие с моего народа, я готов рискнуть всем.

Мо Ша внимательно посмотрел на него, и в глазах блеснул странный, почти хищный огонёк.

— Но я ведь не называл своего имени, — медленно произнёс он, словно пробуя слова на вкус. — Откуда ты его знаешь?

Шен даже не моргнул:

— Как и я не называл вам своего.

Мо Ша задумался, а затем усмехнулся — звук получился одобрительный:

— Я сканировал твои воспоминания, чтобы лучше понять тебя.

Шен пожал плечами с удивительным спокойствием:

— Я сделал то же самое. Этот процесс всегда взаимный.

Мо Ша кивнул, на лице промелькнуло явное одобрение.

— Ты мне начинаешь нравиться, парень. — Он сделал шаг ближе. — Расскажешь, как создаёшь электрические разряды?

Шен чуть склонил голову, и металлические части его тела тускло блеснули в сумраке:

— Всё дело в моём оружии и источнике энергии. Я называю их энергоретки. — Он приподнял одну из них, демонстрируя Ивану и Мо Ша. — Они преобразуют мою жизненную силу в электрические импульсы. Оружие связано с моим разумом — принимает ту форму, которую я себе представляю. Например... если я представлю теннисный мяч, то заряд энергии примет именно эту форму. Если представлю ласточку, то на месте мяча будет находиться ласточка. Всё зависит от моего воображения.

— Невероятно! — Иван наклонился вперёд, любопытство пересилило остатки злости. — Можно взглянуть поближе?

Шен отрицательно покачал головой:

— Связь между оружием и его владельцем неразрывна. Если кто-то другой попробует его использовать — оно просто перестанет функционировать. Мёртвый металл.

Мо Ша задумчиво потёр подбородок, в глазах мелькали искры планов:

— Что ж... Тогда к делу. Я знаю, где искать Бога Смерти.

Иван нахмурился, предчувствуя неприятности:

— Ты серьёзно? Предлагаешь мне добровольно идти к маньяку-садисту на аудиенцию?

— Ты уже заключил со мной договор, — спокойно напомнил Мо Ша. — В нём чётко сказано, что я могу брать твоё тело под контроль, если это необходимо для выполнения миссии. Этот случай — именно такой. Бог Смерти может дать нам ключ, который приведёт в мой мир.

— Чёрт побери! — Иван раздражённо топнул ногой, отчего по фабрике прокатилось эхо. — Знал же, что в этом договоре есть подвох! Ладно... — Он тяжело вздохнул. — Куда идти?

— В Пекин, — ответил Мо Ша.

— Пекин? Столица Китая? — Иван присвистнул. — Звучит солидно. И далеко.

Шен нахмурился, озабоченно глядя в разбитые окна:

— Надеюсь, там не слишком много людей. Нам не нужны лишние свидетели.

Иван невесело рассмеялся:

— О, плохие новости, приятель... Китай — самая населённая страна в мире. Полтора миллиарда человек. Без свидетелей точно не обойдётся.

Мо Ша усмехнулся, и в этом звуке было что-то зловещее:

— Свидетели долго не живут, когда дело касается Бога Смерти. Чем больше людей узнает о нас, тем больше работы у Яхвы по зачистке следов...

Иван передёрнул плечами, неприятный холодок пробежал по спине:

— Ну вот, начинается... — Он помолчал, обдумывая. — Ладно, предлагаю план: как только встретимся с ним — сразу перемещаемся в уединённое место. Там спокойно решим свои вопросы.

— Разумный план, — согласился Шен. — И невинные люди не пострадают.

— Никто не погибнет, а Яхве меньше грязной работы, — добавил Иван, кивая. — Замечательно. Остался один маленький вопрос: как мы доберёмся до Китая? Автобус? Поезд? Самолёт? — Он хитро взглянул на Мо Ша. — Ты же говорил, что у тебя есть куча золота...

Глаза его загорелись алчным блеском:

— Можно чуть потратиться — и нас доставят в Пекин с комфортом. Бизнес-класс, отличная еда...

Мо Ша смерил его ледяным взглядом:

— Даже не мечтай о моих сокровищах! Пешком пойдёшь. Ногами.

— Пешком?! — Иван схватился за голову. — Ты в своём уме?! Это же тысячи километров! Я скорее ноги сотру до костей, чем дойду!

Шен, не колеблясь ни секунды, поднял руку:

— В какую сторону направляться?

Иван уставился на них, словно не веря своим ушам.

— Вы что, сговорились против меня?! — Он возмущённо замахал руками. — Прекрасно! Знаете что? Никуда я с вами не пойду!

— Да куда ты денешься, Иван? — Мо Ша усмехнулся. — Нам на восток.

Рука Ивана, подчиняясь чужой воле, уверенно указала в нужном направлении. Пальцы двигались помимо его желания.

— Ты ещё и мои школьные воспоминания читаешь?! — возмутился он, тщетно пытаясь вернуть контроль над собственной конечностью. — Это же вторжение в частную жизнь!

— Потом спасибо скажешь, — отрезал Мо Ша, уже направляясь к выходу из заброшенной фабрики.

Снаружи, под тяжёлыми свинцовыми облаками, воздух был сырой и угнетающий. Дождь превратился в мелкую изморось, окутывающую всё вокруг серой пеленой. Город выглядел безжизненно: облупившиеся стены, зияющие чёрными провалами окна, ржавые остовы автомобилей. Всё это напоминало декорации к фильму о конце света.

Иван тяжело вздохнул и посмотрел на Шена. Тот молчал, но по напряжённой позе было видно — он готов следовать за ними хоть на край света.

— Ну что ж... — Иван собрался с духом. — Полетели.

Он схватил Шена за пояс, чувствуя, как внутри зажигается знакомое тепло. В ту же секунду чёрный плащ резко взметнулся вверх, охваченный потоками энергии. Ткань развевалась, словно крылья гигантской птицы. Шен ответил вспышкой фиолетового света: энергоретки загорелись, вибрируя в воздухе и создавая странную, почти музыкальную тональность. Ещё мгновение — и они взмыли в небо, оставляя позади мрачный, словно вымерший город.

Внизу улицы стремительно уменьшались, растворяясь в густом тумане и изморози. Гигантские серые лабиринты зданий сливались в бесконечное полотно из бетона и ржавчины. Ветер свистел в ушах, неся с собой запах дождя и чего-то металлического.

— Китай, говорите? — пробормотал Иван, напряжённо всматриваясь в туманный горизонт. — Надеюсь, он стоит таких усилий.

Мо Ша улыбнулся — загадочно, почти торжественно, словно знал что-то, чего не знали остальные.

— О да... Пекин — это лишь начало нашего пути. Самое интересное нас ещё ждёт впереди.

Глава 5. Кошмары великой империи Лу

1

Планета Архелиус. Великая империя Лу. Вселенная №586

Дата: 1111 год

Время: 23:12

Лунный свет стекал по остриям копий серебряными каплями, высвечивая силуэты двух стражей у восточных врат империи. Пэй Ган и Кан Чонган — воины, закалённые в сражениях — несли службу в привычном молчании. Их глаза давно научились читать язык теней, а сердца — сдерживать первобытный страх перед неизвестностью. Высокие деревянные врата, словно древние исполины, вздымались последним рубежом между светом империи и непроглядной тьмой за её пределами.

Внезапно ночь... изменилась.

Воздух стал плотным, тягучим. Тяжёлый дым расползся по земле — живой, дышащий, чернее самой бездны. От его прикосновения по спине Пэй Гана пробежала ледяная дрожь, мурашки покрыли кожу под доспехами. Кан Чонган инстинктивно сжал копьё так крепко, что костяшки пальцев побелели, а древко заскрипело.

— Стой! Кто идёт? — голос Пэй Гана прозвучал твёрдо, но глаза выдавали напряжение, готовое вот-вот перерасти в панику.

Из густого облака тьмы медленно, словно из кошмарного сна, проступила фигура. Высокий человек в одеждах цвета беспросветной ночи. Лицо скрыто за тёмными очками, за спиной — рукоять меча. Дым поднимался от его ног, будто сама земля пыталась укрыть незваного гостя от взглядов смертных.

— Тебе же сказали, ничтожество! Стой! — рявкнул Пэй Ган, выставляя копьё вперёд резким движением. — Шагнёшь ближе — пожалеешь!

Призрак замер. Секунды растянулись, как струны перед разрывом. Воздух звенел от напряжения. Затем меч медленно, почти неспешно поднялся над его плечом — движение плавное, как танец смерти.

— Он атакует! — Кан Чонган сорвался с места, бросившись вперёд с боевым кличем, что эхом прокатился по пустынному пространству.

Копьё пронзило фигуру насквозь, и по древку вспыхнула алая энергия, словно кровь самой земли. Но то, что должно было стать концом для любого врага, оказалось лишь началом истинного ужаса. Незнакомец медленно, почти с любопытством, опустил ладонь на древко копья. Под его пальцами дерево затрещало и рассыпалось прахом, металл покрылся ржавчиной веков, превратившись в горсть пыли.

— Как смело! Не похоже на обычное ничтожество! Признаю! — процедил Кан Чонган, отскакивая назад, пот холодными каплями стекал по вискам. — Но что ты будешь делать против моих кулаков?

— Я не собираюсь сражаться, — сухо ответил незнакомец.

Его голос звучал так, будто доносился из параллельной реальности — далёкой, мёртвой, безразличной. В словах не было ни капли человеческого тепла.

В следующее мгновение Кан Чонган взмыл в воздух, словно невидимая сила вырвала его из объятий земли. Он беспомощно барахтался над землей, в воздухе, глаза расширились от ужаса.

— Брат, держись! — закричал Пэй Ган и обрушил на врага заклинание: — Посмертное оледенение!

Копьё мгновенно покрылось сверкающим льдом, кристаллы заиграли в лунном свете. Мороз начал сковывать тело незнакомца хрустальными цепями. Но тот лишь едва коснулся замёрзшего оружия кончиком пальца — и ледяная броня растаяла, стекая на землю скорбными каплями.

— Вдвоём, Кан! — позвал Пэй Ган, горло пересохло от страха.

— Давай! — отозвался товарищ, приземлившись рядом, ноги подкосились от удара.

Они рванули к врагу одновременно, мышцы напряглись, как пружины. Но тот лишь щёлкнул пальцами. Щелчок — звук резкий, как удар грома. И их движения застыли, будто время само решило остановиться. Невидимые путы опутали их тела железной хваткой, сдавили грудь, лишив возможности даже вздохнуть.

— Вы недостойны моего клинка, — прошептал незнакомец, убирая меч обратно в ножны с тихим звоном металла.

Его фигура начала расплываться в клубы дыма, который легко обвил стражей и, словно насмехаясь над их бессилием, просочился сквозь них. Врата раскрылись сами собой — без скрипа, без сопротивления, словно кланяясь захватчику, — впуская призрака в самое сердце империи.

Свет фонарей ослепил его, когда он вышел из объятий тьмы. Обычная деревушка за воротами дремала в сладком неведении. Дома с черепичными крышами, ухоженные сады, извилистые дорожки — всё дышало покоем и беззаботностью. В окнах мерцал тёплый свет, где-то играл ребёнок, где-то негромко разговаривали взрослые перед сном.

— Я стану вашим последним кошмаром, — прошептал он, и его тело замерцало в ночной тишине.

Призрак перемещался как тень: цветочная поляна, где ночные бутоны источали сладкий аромат; деревянный мост, под которым журчала вода; дом сторожа с приоткрытыми ставнями. Внутри спали дети, прижавшиеся к материнскому теплу. Картина, способная тронуть любое живое сердце... но у него сердца не было.

Он чувствовал лишь одно: где-то рядом скрывалось то, что принадлежало ему по праву. Голод. Древний, неутолимый голод.

— Где же ты? — пробормотал он, закрывая глаза.

Втянув воздух, он уловил гнилостную энергию жизни, которая вела его дальше — к лампе, под светом которой сидел человек. Мужчина листал книгу, лениво переворачивая страницы, даже не подозревая, что к нему приближается последний миг его бытия.

Какой смысл было сидеть ночью на посту, когда враги не появлялись в империи уже целую сотню лет? Для жителей великой Лу каждый уголок её земель был домом, а каждый житель — братом. Так гласил указ самого императора Лу Иня. Однако глава деревни, человек осторожный и недоверчивый, не разделял безграничного оптимизма своего правителя. «Спокойствие порождает беспечность, а беспечность — опасность» — так он считал. Поэтому сторож, пусть и с неохотой, должен был занимать своё место каждую ночь.

Мягкий свет энергетической лампы ласкал страницы потрёпанной книги. Сторож перевернул очередную страницу, погружённый в мир любимого рассказа — пятое прочтение подряд. В ночной тишине шелест бумаги звучал особенно громко, почти торжественно. Сверчки пели свою вечную песню за окном.

— Что же мы тут делаем? — раздался шёпот за спиной.

Холодная, как прикосновение смерти, рука легла на плечо сторожа. Кожа мгновенно покрылась мурашками, волосы встали дыбом.

— Чего?.. — он обернулся, и лицо его застыло в ужасе.

Перед ним стоял Призрак. Рот растянулся до неестественных размеров, челюсть отвисла, обнажая жуткие ткани, соединяющие кости. Кожа потемнела, лишившись человеческих красок, и стала угольно-чёрной. Глаза — пустые провалы в бездну.

Сторож хотел закричать, но не успел. Призрак медленно, методично вытягивал из него жизнь, как змея высасывает яд из раны. Тепло покидало тело, силы утекали, словно песок сквозь пальцы. В одно мгновение тело сторожа иссохло, превратившись в хрупкую оболочку, которую мог унести любой порыв ветра. Книга выпала из ослабевших пальцев, распахнувшись на странице 174 — «Глава 6: Небесные рассказы».

Призрак поднял книгу, глаза его остановились на заголовке.

— Небесные рассказы... — произнёс он с холодным сарказмом. — Какая ирония, у всех этих рассказов всегда один конец. Мучительный и жестокий.

Он положил книгу на подоконник и направился дальше, оставив комнату в абсолютной, мёртвой тишине. Даже сверчки замолкли.

В деревне оставалось ещё двести душ. И все они принадлежали ему.

Призрак скользил из дома в дом, словно тень, отделившаяся от ночи. Там, где он проходил, наступала пустота — звенящая, ледяная пустота. Взрослые умирали во сне, не успев даже понять, что их забирают из мира живых. Светлые сны превращались в последние кошмары.

Призрак работал быстро и безжалостно. Полчаса — и деревня превратилась в царство мёртвых. Никто не остался в живых... кроме детей, чьи невинные души оставались ему неподвластны.

Он вышел из последнего дома, остановившись посреди поля под звёздным небом. Взгляд устремился вглубь ночи, где мерцали далёкие огни других поселений. Следующие души находились в десятках километров отсюда. Слишком долго и бессмысленно охотиться на них поодиночке. Но ведь не они были его истинной целью.

Над головой Призрака пролетал почтовый сокол. Его рука вытянулась вверх — словно сама ночь подчинилась его воле — и птица оказалась в железном захвате. Сокол отчаянно билcя, пытаясь вырваться, но тщетно.

— Нет, убивать тебя я не намерен, — прошептал он, вынимая из когтей письмо.

Бросив взгляд на текст, он усмехнулся — улыбка без тепла, без радости, — а затем разорвал бумагу в прах, который ветер унёс прочь.

«Внимание! Требуем помощи к восточным воротам! Пришлите десять тысяч воинов на защиту границы славной империи Лу!»

— Десять тысяч воинов у восточных ворот? И это всё? — в голосе звучала насмешка. — Разве я не стою большего?

Он отпустил птицу, но мысли о собственной значимости быстро отошли на второй план. Настоящая цель — Лу Инь, император великой империи. Тот, кто посмел бросить вызов силам тьмы.

Призрак закрыл глаза, вслушиваясь в тишину ночи. Ему казалось, что он слышит биение сердца императора — монотонное, спокойное, размеренное. Что-то было не так. Этот человек последние ночи должен был корчиться от боли, задыхаться от ужаса... но теперь спал совершенно спокойно.

— Интересно... — пробормотал Призрак.

Он шагнул в ночь, и тьма укрыла его фигуру. Впереди лежала столица. И там — тот, кто осмелился противостоять теням.

Призраку предстояло преодолеть несколько тысяч километров. Для смертных это расстояние показалось бы непреодолимым, но для него — лишь пустяк. Истинная сложность крылась не в перемещении, а в том, чтобы попасть в этот мир. Барьеры между измерениями были прочны, словно стальные щиты, и пробить их стоило немалых усилий. Теперь же, оказавшись здесь, он чувствовал себя полноправным хозяином.

Он знал множество путей добраться до императора. Но для этой встречи выбрал самый быстрый и самый болезненный.

Без колебаний его рука устремилась к собственной груди. Пальцы, острые как клинки, разрезали плоть. Звук ломающихся костей эхом прокатился по пустому полю, когда грудная клетка поддалась нечеловеческой силе. Чёрный дым вырвался наружу, окутывая окровавленную руку. Призрак извлёк из своих внутренностей мутный свиток, испещрённый древними символами, которые пульсировали тусклым светом.

Когда он развернул его, воздух наполнился тяжёлыми электрическими разрядами. Чёрные молнии начали ударять в землю в радиусе пяти метров, оставляя дымящиеся борозды. Запахло озоном и горелой землёй. Пространство трещало, словно сам мир сопротивлялся происходящему. С каждым мгновением оно становилось всё более хрупким — натянутой струной, готовой лопнуть.

Заклинание, которое активировал Призрак, было запрещено. Запрещено не людьми — сущностями, стоящими выше человеческого понимания. Разрыв в ткани реальности разверзся перед ним зияющей раной, открывая прямой путь в покои императора Лу Иня.

Призрак на миг задержался, доставая свои клинки и катану. Лезвия блеснули в чёрных всплесках энергии, жаждали крови. Он шагнул в разлом, оставив за собой клубы первобытной тьмы.

Оказавшись в просторных покоях императора, Призрак медленно огляделся. Величественное убранство комнаты поражало своей пышностью — шёлковые драпировки, переливающиеся в свете свечей; резная мебель из благородного дерева; золотые украшения, что мерцали, словно звёзды. В воздухе витал аромат сандала и жасмина. Всё здесь дышало роскошью и вековым спокойствием. Но ему было наплевать на эту красоту.

— Император Лу Инь, — его голос прозвучал, как шёпот самого мрака, — готовься распрощаться с жизнью.

Пространственный разлом захлопнулся за его спиной с глухим звуком, как челюсти гигантского зверя. Пути назад больше не было.

Только один из них покинет эту комнату живым.

В тишине покоев раздалось мерное дыхание спящего императора. Последние секунды его жизни были сочтены.

Глава 6. Переполох в столице

1

Великая империя Лу. Покои императора Лу Иня

Дата: 1111 год. Время: 23:56

Доски из красного дуба хранили тепло прожитых дней — массивное ложе, наследие отца, незыблемое, как сама империя. Резные волны скользили под мягким зимним одеялом, словно застывшие в древесине морские валы. Пламя единственной свечи дрожало в полутьме, отбрасывая трепещущие тени на стены, обитые шерстяными коврами. Воск источал едва уловимый аромат дикого мёда. Император Лу Инь спал глубоко, не ведая, что смерть уже переступила порог его покоев.

Ночной призрак двинулся бесшумно — тише вздоха, легче тени. При его появлении свеча вдруг замерла, словно испугавшись чужой тьмы, а затем погасла. Чёрный дым пополз по полу змеиными кольцами, просачиваясь в каждую щель, пропитывая воздух холодом могилы. Он поднимался, сгущался, превращаясь в исполинскую длань, готовую сомкнуться на горле спящего.

Лу Инь вздрогнул. Ледяной холод прошёлся по позвоночнику острыми когтями, разбудив самого императора. Веки приподнялись — вокруг царила неестественная тишина, слишком плотная тьма, словно мир задохнулся в объятиях смерти.

— Как странно... — пробормотал он, потирая сонные глаза. Голос прозвучал хрипло в тишине. — Свеча погасла? Этого не может быть...

Протянутая ладонь вспыхнула крохотной искрой. Огонь вернулся на фитиль, мягко осветив привычные очертания. Император потянулся за одеялом, съехавшим на пол, и замер. Сердце пропустило удар.

Клинок блеснул в дрожащем свете, его холодное лезвие легло на горло. Металл жёг кожу морозом. Перед ложем стоял незнакомец, окутанный клубящейся тьмой, словно вышедший из самых страшных кошмаров — живое воплощение смерти.

— Кто ты?! — голос императора дрожал, но гнев пробивался сквозь страх, словно расплавленный металл сквозь трещину. — Как ты сюда попал?! Знаешь ли ты, кого посмел потревожить?!

— Ты задаёшь неправильные вопросы, — отозвался призрак. Голос его звучал отстранённо, словно доносился из глубины подземелья, где эхо глушит камень. Чёрные глаза не выражали ничего, кроме презрения к жизни. — Пространственный разлом — мой ключ. А ты — император Лу Инь. Станешь кричать — всё закончится слишком быстро. А мне это неинтересно.

— За что меня хотят убить? — Лу Инь пытался сохранить спокойствие, но сердце билось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Солёный привкус страха коснулся языка. — За то, что правлю честно?

Призрак наклонился, словно разглядывая диковинное существо. Тьма вокруг него шевелилась, как живая.

— Честно? — хриплый смех разорвал тишину, а дым вокруг него зашевелился, как стая голодных змей. — Сомневаюсь. Но двести пятьдесят тысяч сущностей за твою голову — впечатляющая цена. Значит, ты что-то такое натворил, чего тебе не стоило делать.

Дым взметнулся с пола, обвил императора железными объятиями и швырнул к стене. Спина ударилась о камень с глухим треском. Лу Инь задыхался — невидимые оковы сдавили грудь, выжимая воздух из лёгких. В глазах поплыли красные пятна.

— Боишься? — холодно поинтересовался убийца.

— Тебя? — император с трудом выдавил слова сквозь сжатое горло.

— Нет. Смерти.

— Боюсь? — лицо Лу Иня налилось кровью, в глазах вспыхнул огонь гнева. — Мы все смертны. Страх — удел слабых.

— Отлично, — голос призрака стал ещё более ледяным, словно зимний ветер в горных пещерах. — Значит, ты не станешь хныкать, когда мой клинок снесёт тебе голову.

Дымные путы сомкнулись вокруг шеи. Воздух покидал лёгкие, тело слабело, но где-то в самой глубине души вспыхнул свет. Не здесь. Не так. Пламя, рождённое в сердце, разорвало оковы тьмы подобно молнии, пронзившей грозовую тучу. Чёрный дым рассеялся паром, а Лу Инь, тяжело дыша, рухнул на пол. Холодный камень обжёг щёку.

Призрак отступил. В его взгляде мелькнуло разочарование.

— Только стихия? — насмешка окрасила каждое слово. — И это всё, чему тебя научили в великом Священном Храме?

Император поднялся, дрожа от ярости. Мышцы напряглись, готовые к схватке:

— Дай перевести дух, и я покажу тебе всё, что умею!

Призрак достал катану — её лезвие заблестело в тусклом свете, словно осколок застывшей луны. Металл пел тихую песню смерти.

— Хорошо. Но предупреждаю: не смей меня разочаровать. Иначе мне придется отыграться на твоем дохлом трупе.

Лу Инь бросился вперёд, но противник растворился тенью, словно морок рассветного тумана. Император пролетел сквозь дым, хватая пустоту. Он не успел обернуться, как исполинская длань тьмы отшвырнула его через покои. Стена из красного дуба разлетелась щепой с оглушительным треском, когда император пробил её собой и вылетел в коридор, катясь по каменному полу.

Призрак не спешил — он медленно проплыл сквозь пролом, его фигура растворялась в клубящейся тьме, оставляя за собой запах холодной земли и старых костей.

— Ты ничего не понял, — прошептал он. — Это только начало.

Чёрт побери! — мелькнула мысль у императора, когда он, ударившись спиной о массивный стол, попытался перевести дух. Боль пронзила позвоночник раскалённой иглой, но Лу Инь быстро поднялся, опираясь на край стола. Кровь солёно коснулась губ.

— Меняешь тело с физического на духовное? — насмешливо бросил он, не сводя глаз с тёмной фигуры. — Мерзкий трюк.

— Забавно слышать это от того, кто использовал приемы Туй Вуя, сражаясь против своего брата, — отозвался призрак, лениво вращая катану. Сталь рассекала воздух с едва слышным свистом.

— Тебе показалось! Я никогда не опускался до подобной низости, — холодно ответил Лу Инь.

Слова сработали как заклинание. Энергия вспыхнула, пространство изменилось — император заточил себя и противника в пространственной комнате. Окружающий мир растворился в размытых оттенках серого, освещение стало призрачным, словно лунный свет сквозь туман. Лу Инь исчез, растворившись в пространстве, но призрак остался неподвижен. Катана тихо постукивала по ноге — едва уловимый ритм смертельного танца.

Внезапно император появился за спиной убийцы, схватив его голову железной хваткой. Но тело противника вновь стало дымом, рассыпаясь чёрными клубами между пальцев.

— Опять пытаешься поймать меня? — насмешка звучала почти дружелюбно, словно старые приятели играли в салки.

— На этот раз не уйдёшь!

Взмах руки — мощный поток воздуха притянул призрака. Дым покорно поддался, но это была ловушка. Лу Инь сковал противника цепями чистой энергии — призрачные оковы оплели руки и ноги убийцы, светясь холодным фиолетовым светом.

— Всё? На этом твоя игра заканчивается? — в голосе императора прозвучало злорадство.

Призрак вздохнул, словно заскучав от детских игр. Одним движением он разорвал путы — они рассыпались, как бумага под дождём. В мгновение ока он оказался перед Лу Инем и ударом кулака выбил его из пространственной комнаты. Прозрачные стены рухнули с треском разбитого стекла, реальность вернулась: обои, пол, окна обрели истинные краски.

— Пора попрощаться с этим миром, — холодно произнёс призрак, направляя катану на императора.

Лезвие стремительно опустилось, рассекая воздух со свистом, но Лу Инь увернулся с невероятной ловкостью. Вращаясь в воздухе, император оказался за спиной противника. Пол под призраком вспыхнул — огненные шипы взметнулись из земли, пронзив тело убийцы. Запах горелой плоти ударил в ноздри. Не останавливаясь, император ударом кулака отправил его через окно.

Осколки разбитого окна посыпались следом серебряным дождём. Призрак вылетел из башни, пролетев сотни метров, прежде чем рухнуть на землю внизу с глухим ударом.

Лу Инь подошёл к разбитому окну. Ночной ветер ворвался в покои, принося запах дождя и далёких лесов. Башня возвышалась над всем городом — с такой высоты падение должно было стать смертельным. Но противник был исключением. Открыв пространственный разлом рядом с призраком, Лу Иня вышел к нему, оказавшись на улицах родной столицы.

Призрак поднялся, словно ничего не произошло. Осколок стекла торчал из головы, но это его не беспокоило — кровь даже не текла из раны.

— Вот, гад! Ты сломал моё любимое окно, падла! — проворчал Лу Инь. — Теперь поставишь новое.

— Сначала поставлю тебя на место, — отозвался призрак, поднимая катану.

Он призвал два дополнительных клинка — смешавшись с дымом, они образовали длинный чёрный посох, пульсирующий тёмной энергией.

— Теперь поговорим на языке боли, — тихо, но угрожающе произнёс убийца.

— Здесь становится жарко, — усмехнулся Лу Инь.

Два пространственных окна распахнулись — одно перед императором, другое перед призраком. Мощный удар ногой прошил воздух фиолетовым лучом, сбивая противника с ног. Третье окно открылось за спиной призрака — Лу Инь выбросил его за пределы столицы, в самое сердце леса.

Город сменился деревьями. Призрак пролетел десятки метров, врезавшись в древний дуб. Кора взорвалась щепой, листья осыпались золотым дождём. Лу Инь спрыгнул следом, закрывая портал. Лесная тишина окутала их, нарушаемая лишь шорохом листвы под ногами.

— Недурной удар, — признал призрак, опираясь на посох. Голос его звучал спокойно, но в глазах мелькнуло уважение.

— Старался специально для тебя, — усмехнулся Лу Инь. — Здесь можно не сдерживаться.

Кончики пальцев императора вспыхнули фиолетовым светом. Энергия поползла по телу светящимися венами, поднимаясь от ногтей, окутывая спину. Из лопаток вырвались длинные хлысты, обжигающие воздух вокруг. Запахло озоном и горящим металлом.

Призрак замер, ощущая исходящую от императора мощь. Воздух задрожал от напряжения.

— Пустота, смерть, страдания... — прошептал он, внимательно изучая энергетические потоки. — Техника твоего учителя Вэй Шана. «Режим берсерка: Яростный Клык»?

Голос звучал спокойно, но за маской невозмутимости скрывалось напряжение.

Лу Инь молчал. Его взгляд стал мертвенно-спокойным, прожигающим пространство между ними.

— Сильная техника, признаю, — приготовился к нападению Призрак. — Но пришло время покончить с этим.

Призрак, сжав посох, бросился в атаку. Движения — молниеносные, чёрный дым оставлял за ним только тени, размножая его силуэт.

Лу Инь взмыл в воздух, словно паук, поддерживаемый хлыстами. Исполинские плети оплели деревья и с чудовищным треском вырвали их с корнями — словно тонкие прутики. Земля содрогнулась от мощи императора, корни выворачивались наизнанку, обнажая тёмную почву.

Призрак пронёсся сквозь облако корней и листьев, направляя посох в грудь Лу Иня. Но хлысты встретили его как живые существа — один из них отшвырнул убийцу в ствол могучего дерева. Великан рухнул под тяжестью удара, сотрясая землю.

— Приготовься умереть! — прокричал Лу Инь, голос смешался с рёвом разрушающегося леса.

Несмотря на сокрушительный удар, призрак поднялся. Его тело казалось неуязвимым — чёрный дым, словно живой, окутывал раны, затягивая их невидимыми нитями.

— Ты её хорошо освоил. В духе Вэй Шана, — признал он, отряхиваясь. — Но хватит ли тебе этого, чтобы одолеть меня?

— Для тебя и этого много будет! — с вызовом ответил Лу Инь.

В воздухе запахло грозой. Ветер стих, словно сама природа затаила дыхание, ожидая исхода схватки. Смертельная битва была неизбежна.

Глава 7. Режим берсерка активирован

1

Великая империя Лу. Лес Трёх Тысяч Бедствий

Дата: 1111 год

Время: 00:37

Ночь кричала голосами умирающих деревьев. Древесная кора лопалась под натиском токсичной энергии — треск сломанных стволов сливался с жутким шипением яда, что прожигал всё живое словно кислота. Листва обугливалась на глазах, превращаясь в серый пепел, который медленно оседал на искорёженную землю тёмным саваном.

Лу Инь выдрал из земли два массивных дерева — корни повисли змеями грязи и камней — и швырнул их в сторону противника. Призрак растворился в воздухе, будто сотканный из утреннего тумана, его силуэт превратился в лёгкий дым. Появившись рядом с императором, он разделил посох на две дубинки и обрушил шквал ударов.

Глухие удары гремели раскатами грома в ночной тишине. Призрак не жалел сил — хвосты, торс, рёбра, лицо — всё тело императора становилось мишенью методичной, безжалостной атаки. Завершив серию атак мощным ударом ноги, он заставил Лу Иня отступить, оставив глубокие борозды в мягкой лесной почве.

Но режим берсерка стёр боль и страх, словно ластик по детскому рисунку. Несмотря на техническое превосходство противника, Призрак оставался загадкой. Лу Инь не чувствовал в нём ни капли жизненной силы — перед ним стояло нечто, лишённое жизни, лишь пустота, облачённая в плоть.

Смерть во плоти? — промелькнула мысль и растаяла в красном тумане берсерка.

Ему было всё равно, кем был враг. Главное — уничтожить. Растерзать. Стереть с лица земли.

Собрав силу хлыстов, Лу Инь схватил Призрака за запястья и поднял над землёй. Мышцы напряглись стальными канатами, когтистые пальцы впились в холодную, мертвенно-бледную кожу противника.

— Снова прячешься, как крыса?! — прорычал император, подлетев ближе, его дыхание обжигало воздух.

Его кулак врезался в лицо врага с такой силой, что Призрак пробил ближайшее дерево насквозь. Голова противника погрузилась в ствол с сухим треском, но тот мгновенно превратился в дым, выскользнув из плена древесных объятий.

— Нет, посох и тонфа слишком примитивны для тебя, — произнёс Призрак голосом, лишённым всякой эмоции, словно говорил механизм.

Из двух частей он сплавил чёрный лук, материал которого поглощал лунный свет. Отступив на безопасное расстояние, натянул тетиву и наложил сразу три стрелы. Наконечники светились ядовитым черным светом, пульсируя в ритме нечеловеческого сердца.

Первый выстрел прорезал ночь свистом смерти. Лу Инь нырнул за дерево, но токсичная энергия прожгла кору насквозь, оставив дымящуюся рану в древесине. Запах горелой смолы и тлеющих листьев заполнил ноздри.

Нужно действовать быстрее.

Император перепрыгивал с дерева на дерево, пытаясь сократить дистанцию, его движения напоминали танец хищника. Но новые стрелы летели с убийственной точностью — одна просвистела в опасной близости от хлыстов, оставив ожог на коже, который жёг болью сквозь режим берсерка.

— Хватит играть! — воскликнул Лу Инь, спрыгивая на землю перед Призраком с глухим ударом.

Тот выпустил очередной залп. Император схватил толстую сосновую ветку, используя её как щит, но стрелы прожгли древесину насквозь, словно бумагу. Голову удалось отвести в последний момент — ядовитые наконечники просвистели мимо уха, оставив ощущение леденящего холода.

— Проклятье! — прорычал Призрак, готовя новый выстрел с механической точностью.

Лу Инь выбил лук из его рук резким ударом хлыста. Второй хлыст обвился вокруг шеи противника, поднимая того над землёй. Призрак безуспешно пытался разорвать удушающие петли, его пальцы скребли по гладкой поверхности.

— Теперь мы поменялись местами, мразь, — усмехнулся Лу Инь, заглядывая в пустые, как провалы, глаза врага.

— Разве? — отозвался Призрак с той же мертвенной интонацией.

Его тело растворилось в дыму, ускользая из смертельных объятий хлыстов. Материализовавшись в нескольких шагах, он трансформировал лук в двуручный меч. Лезвие засияло холодным металлическим блеском, отражая осколки лунного света.

Одним мощным взмахом Призрак разрубил хлысты Лу Иня. Император рухнул на колени — обрубленные хлысты конвульсивно дёрнулись, пытаясь вновь атаковать, но противник связал их дымовыми цепями, притиснув к земле.

Подойдя ближе, Призрак поднял меч над головой поверженного врага. Лезвие отражало лунный свет, превращая его в серебристую полосу смерти.

— Это твой конец, — холодно произнёс он, замахиваясь для решающего удара.

Но внезапно огромная демоническая рука схватила лезвие, остановив его в дюйме от головы императора. Когти легко сжимали металл, который начал трескаться под нечеловеческим давлением, издавая протяжный звон.

— Вы меня хорошо позабавили, — раздался низкий, чуждый голос, эхом прокатившийся по лесу и заставивший содрогнуться даже мёртвые деревья.

Призрак отступил, убирая оружие. Его взгляд метался по деревьям, пытаясь обнаружить источник новой угрозы. Воздух сгустился, наполнившись зловещим присутствием, которое давило на плечи невидимым грузом.

— Эта душа принадлежит мне, — произнёс Призрак, доставая ордер с печатью, пергамент которого казался слишком белым в этой тьме.

Из-за одного из деревьев выступила тень — длиннее самой ночи, искривлённая и неестественная. Затем появился её хозяин: горбатый старик с кривой ухмылкой, искажающей морщинистое лицо в гримасу вечного злорадства. Глаза горели тёмным огнём, а худая фигура излучала ауру древнего зла, от которой воздух становился вязким.

— Устаревшая информация, — протянул старик с ядовитой насмешкой, приближаясь к Лу Иню и Призраку неторопливой походкой хищника. — Тебе никто не сказал, что он работает на меня? Ой, прости... Теперь уже сказал.

Призрак нахмурился.

— Работает на тебя? С каких пор?

Старик-демон, словно наслаждаясь моментом, медленно извлёк из пространственного хранилища потрёпанный свиток. Пергамент был жёлтым от времени, края обтрёпаны, но демоническая печать на нём пульсировала живым красным светом.

— С тех пор, как здесь появилась его подпись, — он швырнул договор прямо в лицо Призрака с пренебрежительным жестом.

Тот поймал свиток на лету, развернул и внимательно изучил. Условия, даты, подписи — всё было безупречно оформлено демоническим правом. Однако одно из требований заставило его застыть.

— Необходимо поймать Мо Ша? — Призрак с трудом скрыл удивление. — Разве он тебя когда-либо интересовал?

Старик улыбнулся, обнажив ряды гнилых зубов, от которых исходил сладковатый запах разложения:

— У меня к нему есть одно дельце. Но хватит вопросов. Император Лу Инь — моя собственность.

— Забудь об этом. Я аннулирую твой договор, — спокойно заявил Призрак, его голос не дрогнул ни на ноту.

Демон резко шагнул вперёд. Зловещая аура обрушилась на Призрака невидимой волной, пытаясь подавить его волю и размельчить разум в пыль:

— Тише, тише, приятель... У тебя нет на это права. Ты даже не владеешь собственной душой, а уж о его душе и говорить нечего. Лу Инь принадлежит мне. И будет принадлежать мне вечно.

Призрак оставался непоколебим, словно скала под натиском морских волн:

— Если я принесу тебе душу Мо Ша, ты отдашь его мне?

Старик-демон приподнял бровь, довольный развитием событий. В его глазах плясали огоньки предвкушения:

— Заключим сделку? — в его руке материализовались чистый лист пергамента и перо, источающее тёмную энергию, которая стекала с кончика чернильными каплями.

— Официальный договор, — уточнил Призрак.

— Душа Лу Иня в обмен на душу Мо Ша? — старик радостно хлопнул в ладоши, звук которых разнёсся по лесу подобно выстрелам. — Как интригующе! Пройдём к императорскому столу, дорогой гость. Там мы обсудим все детали.

Слова демона ударили по Лу Иню, словно ледяные кинжалы, пронзившие сердце:

Моё существование в обмен на душу Мо Ша? Неужели мы настолько беспомощны?

Демон лишь издевательски хмыкнул, уловив его мысли:

— Ты — беспомощен. Твоё тело, твоя душа, всё твоё существо принадлежит лишь мне. И ты будешь делать то, что я скажу, как послушная марионетка.

Лу Инь стиснул зубы до хруста, костяшки пальцев побелели от напряжения:

— А Мо Ша?

— Это уже не твоё дело, — отрезал демон, его голос стал острым, как бритва. — Забудь о нём. Заботься о своей судьбе. А теперь поднимайся и открой пространственное окно в императорскую гостиную.

На секунду императору захотелось ослушаться, и он тут же почувствовал, как демоническая сила придавила его к земле. Невидимые тиски сжались вокруг груди, затрудняя дыхание, превращая каждый вдох в мучение. Он подчинился — выбора не было, хотя гнев и отчаяние кипели в душе расплавленным металлом.

Пространственное окно распахнулось с тихим всхлипом разрываемой реальности, открывая вид на роскошную императорскую гостиную. Длинные столы из полированного дерева, мягкие кресла и множество свечей создавали атмосферу тепла и уюта, что резко контрастировала с холодом проклятого леса.

Демон сделал шаг к порталу, но Призрак выставил перед ним меч.

— Я пойду первым, — спокойно сказал он.

— Как хочешь, — демон лишь пожал плечами с показным равнодушием. — Кто первый, кто последний — мне без разницы.

Обернувшись к Лу Иню, он добавил с насмешкой, которая жгла хуже кислоты:

— А ты, Ваше Величество, поторопись. Здесь для тебя скоро не останется места.

Лу Инь почувствовал, что вариантов больше нет. Против своей воли он поднялся и направился к пространственному окну. Каждый шаг давался с трудом — невидимые цепи демонического контракта опутывали его движения, словно паутина.

Ему оставалось только одно — подчиниться.

Глава 8. Магазин, в котором работает Смерть

1

Китай, Пекин, рынок Проклятого Цветка

Дата: 30 апреля 2025 года

Время: 22:34

В самом сердце рынка, где даже лунный свет боялся проникнуть, притаилась лавка, словно раковая опухоль на теле живого города. Тьма здесь была не просто отсутствием света — она дышала, клубилась, жадно поглощала звуки и запахи, оставляя лишь гнетущую тишину и сладковатый привкус разложения во рту.

Но тишина эта была обманчива. Сквозь плотную завесу мрака просачивались звуки, от которых мурашки ползли по спине: надрывный детский плач, то затихающий до хрипа, то вновь взвывающий с нечеловеческой болью; приглушённый шёпот на языке, которого не существовало в мире живых; глухая, утробная речь, каждое слово которой отдавалось в подсознании тревожным набатом. Прохожие инстинктивно сторонились этого места, ускоряли шаг, не понимая почему, но чувствуя кожей: здесь гнездится что-то древнее и голодное.

Торговцы называли её «Эмо де Куци» — «Плач дьявола». Никто не помнил, кто первым произнёс это имя, но оно прилипло к лавке, как проклятие. Владельца никто не видел — только тень в глубине, только жёлтые огоньки глаз да голос, от которого кровь стыла в жилах. Время от времени кто-то решался переступить порог... Возвращались не все. А те, кто возвращался, молчали, и в их глазах навсегда поселялся страх.

Иван замер перед тяжёлой дверью из почерневшего дерева, на которой витиеватые письмена пульсировали тусклым красноватым светом. Рядом застыл Шен, его кибернетическая рука едва заметно подрагивала — первый раз за всё время их знакомства. Воздух сгустился до вязкости, напряжение вибрировало в пространстве натянутой до предела струной.

— Меняемся, Иван. Мне есть что сказать, — голос Мо Ша прорезал сознание холодным лезвием древней уверенности.

— Ладно, — Иван выдохнул, чувствуя, как по позвоночнику пробегает знакомый холодок, и отступил в глубины своего разума, позволяя древней сущности взять бразды правления.

Когда Мо Ша поднял голову, карие глаза Ивана полыхали иным светом — белым, безжалостным, как у хищника, проснувшегося от долгой спячки. Он медленно повернулся к Шену, и воздух вокруг них словно сжался от исходящей от него силы.

— Слушай внимательно, — каждое слово звучало как удар колокола в его голосе. — Я войду один. Ты зайдёшь, только если услышишь мой зов.

Шен молча кивнул и опустился на каменную плиту у входа, покрытую глубокими трещинами времени.

Он понимает, — подумал Мо Ша с одобрением, — это уже хорошо.

— И ты держись в стороне, Иван, — предупредил он внутренним голосом. — С богами такого ранга разговаривают осторожно. Одно неверное слово — и голова полетит с плеч.

Обнадёживающее, — мысленно усмехнулся Иван, но мудро промолчал, доверившись опыту Мо Ша.

Дверь открылась с протяжным, заунывным скрипом, словно сама древесина стонала от многовековой боли. За порогом зияла чернота, такая плотная, что казалось, можно потрогать её рукой.

Мо Ша переступил порог и исчез в пасти тьмы.

Внутри царил хаос коллекционера-безумца, опьянённого собственным могуществом. Полки прогибались под тяжестью странностей: пожелтевшие свитки с рунами, что пульсировали нездоровым светом, будто в них билось чьё-то больное сердце; фигурки обнажённых людей в позах, которые природа никогда не задумывала; амулеты из костей загадочных существ, источавшие зловещую энергию, заставлявшую кожу покрываться мурашками и ныть зубы. Воздух здесь был густой, пропитанный приторной смесью старости, крови и смерти — запах, который въедался в лёгкие и оставался там навсегда.

Но самым жутким зрелищем была витрина в самом центре лавки: коллекция живых отрубленных голов, плавающих в мутной жидкости тускло-зелёного цвета. На лицах застыли гримасы вечной агонии, глаза закрыты, но веки подрагивали, словно за ними кипели кошмарные сны.

Господи Боже, — вздрогнул Иван. — Это отвратительно.

— Соберись, — невозмутимо ответил Мо Ша, не обращая внимания на жуткую экспозицию. — Яхва уже знает, что мы здесь.

Как по невидимому сигналу, все головы разом распахнули глаза. Мутные, лишённые жизни зрачки уставились на вошедшего с немой мольбой о избавлении.

— Помоги... нам... — прохрипела одна из них, и в этом голосе слышались отголоски былой человечности, заставляя сердце сжаться от жалости.

— Им уже не помочь, — жёстко произнёс Мо Ша, шагая глубже в лавку, не обращая внимания на протянутые к нему руки отчаяния. — Проклятие может снять только Яхва. А он не торгуется.

Мрак сгущался с каждым шагом, давил на плечи тяжёлой шубой, но Мо Ша двигался уверенно, словно видел в кромешной тьме лучше, чем при свете дня.

Из самой глубины тени, где даже воздух казался мёртвым, показался высокий силуэт. Сначала он увидел глаза — два жёлтых огонька в бездонной тьме, горящих холодным пламенем древней злобы. Затем проступили черты лица: острые скулы, тонкие губы, тронутые презрительной усмешкой, и кожа цвета пергамента, покрытого письменами времени.

— Надо же, сам Мо Ша, — голос Яхвы звучал бархатисто, обманчиво мягко, но в каждом слове таился яд кобры. — Никогда не думал, что ты осмелишься встретиться со мной лицом к лицу. После всего того, что между нами было.

— Не вспоминай наше прошлое. Я пришёл поговорить, — прямо сказал Мо Ша, не дрогнув под испепеляющим взглядом.

Яхва усмехнулся, медленно наклоняя голову — движение хищника, изучающего добычу перед нападением. В его глазах плясали отблески чужой боли.

— Ни тебе «здравствуй», ни «как поживаешь»? Ах, Мо Ша, где же твоё уважение к старым знакомым? Неужели внезапная смерть от рук человека, которого ты привык считать родным братом, так плохо повлияла на твои манеры?

Мо Ша проигнорировал ядовитую насмешку, как игнорируют укус комара.

— Где находятся Врата Жизни этого мира?

Глаза Яхвы сверкнули странным огнём — в них мелькнуло нечто похожее на заинтересованность, смешанную с нехорошим предвкушением.

— Врата Жизни? — он медленно провёл пальцем по краю стеклянного стакана на деревянном столе, покрытом пятнами неопределённого происхождения. Жидкость в сосуде была тёмной, почти чёрной, и в ней что-то шевелилось. — Откуда Богу Смерти знать, где находятся Врата Жизни? Или же… — Яхва заинтересованно посмотрел на Мо Ша. — Неужели ты надеешься вернуться в свой мир через них? Как трогательно и наивно.

— Предпочёл бы услышать правду, — уточнил Мо Ша, сжимая кулаки.

Яхва пожал плечами с показным безразличием, но его пальцы продолжали нервно барабанить по столу.

— Как будто я обязан знать каждую мелочь в этом скучном мире. Мёртвыми душами здесь управляет Анубис. Он — хранитель Врат, и в его обязанности входит ведать всем, что касается переходов между мирами. Если хочешь найти свою драгоценную дорогу домой — ступай к нему.

Мо Ша прищурился, чувствуя подвох.

— Разве не ты Бог Смерти этого мира?

— Больше нет, — равнодушно ответил Яхва. — Я передал полномочия Анубису. Мне наскучило разбираться с душами, судами и прочей рутиной. Слишком... предсказуемо, неинтересно. Если хочешь найти Врата Жизни — иди к нему. Но я сомневаюсь, что он будет столь же... гостеприимен.

Мо Ша не дрогнул под тяжестью скрытой угрозы.

— Ты ведь знаешь, где они находятся. Ты целыми столетиями прыгаешь из мира в мир. Так зачем притворяешься?

Яхва склонился ближе, и воздух вокруг него задрожал от исходящей силы. Температура в лавке упала на несколько градусов, и дыхание стало видимым.

— А ты знаешь, сколько стоит твоя душа на чёрном рынке? — его голос превратился в шёпот, от которого стыла кровь.

Мо Ша молчал, ожидая продолжения, но каждая клетка его тела была напряжена как пружина.

— Три миллиона алых сущностей. И это только стартовая цена, — Яхва облизал губы, словно предвкушая изысканный пир. — С каждой минутой ставка растёт. Чем дольше ты остаёшься в живых, тем она выше. Ты действительно думаешь, что я позволю такому лакомому кусочку просто уйти из моих рук?

Лавка содрогнулась от этих слов, как от подземного толчка. Пыль посыпалась с потолочных балок, а головы в витрине заскулили в унисон, чувствуя нарастающую силу.

Голос Мо Ша стал ледяным, каждое слово — как осколок льда:

— Ты имеешь дело с последователем Врат Жизни. Подумай дважды, прежде чем совершить ошибку, которая может стать для тебя последней.

Яхва разразился хохотом — звук был похож на скрежет когтей по надгробию, на плач новорождённых в морге, на последний вздох умирающего.

— Меня никто не останавливал раньше. С чего ты взял, что тебе хватит сил на это? Насколько я помню, ты так и не смог унаследовать силу, даренную тебе твоим отцом. А ТЫ, видимо, позабыл, кто я такой, Мо Ша. Я — тот, кто собирает долги, которые невозможно отдать. Я — тот, кто помнит все грехи.

Мо Ша резко развернулся к двери, движение было быстрым и решительным.

— Шен, заходи.

Дверь распахнулась, впуская полоску бледного лунного света, который показался ослепительным после мрака лавки. Шен переступил порог, и его присутствие принесло в это место что-то живое — запах свежего воздуха, звук нормального дыхания, тепло человеческой плоти. Контраст с царившим здесь мертвенным холодом был разителен.

Яхва внимательно изучил юношу, и впервые за всю встречу его маска безразличия дала трещину. В жёлтых глазах мелькнуло что-то неожиданное — удивление? Узнавание? А может быть, голод?

— Любопытно, — прошептал он, медленно сложив ладони в жесте ложной молитвы. — Этот мальчик...

Тьма в лавке словно ожила. Она поползла по стенам живыми щупальцами, сгущалась в углах, принимая очертания когтистых лап, затаившись в ожидании команды хозяина. Воздух задрожал от шёпота — тысячи голосов мёртвых пытались пробиться сквозь завесу реальности, умоляя о помощи или мести.

— На нём моё проклятие, — прошептал Яхва, не сводя взгляда с Шена, и в его голосе звучала интимная нежность любовника, шепчущего признания в любви.

Голос был обманчиво мягким, но в нём чувствовалась ледяная насмешка хищника, играющего с добычей перед её уничтожением.

— Убери своё проклятие с моего народа! — потребовал напористо Шен.

Яхва сделал шаг вперёд — движение было настолько быстрым, что глаз едва успевал проследить. Один миг он стоял у стола, в следующий уже оказался рядом с юношей. Его холодная рука легла на кибернетическое плечо Шена, пальцы сжались с силой, способной раздробить кость.

В тот же миг тело Шена содрогнулось, словно через него пропустили разряд молнии. Кибернетическая рука сама собой взметнулась вверх, с силой ударив бога в лицо. Удар был точным и мощным — раздался звук ломающейся кости, и из носа Яхвы хлынула тёмная кровь.

Яхва отступил — не от боли, а от неожиданности. В его глазах вспыхнул алый огонь неконтролируемой ярости, такой яркий, что тени в лавке заплясали как в препреисподней.

— Шэнь-Нун... — он произнёс это древнее имя так, словно пробовал на вкус тысячелетнее проклятие. — Это его подарочек. Как же я ненавижу его вмешательство в мои делишки.

Шен сжал кулаки, принимая боевую стойку, но Мо Ша был быстрее. Древняя сила заклокотала в его жилах, готовая вырваться наружу.

— Сражения не избежать, — твердо произнёс он.

Едва слова сорвались с губ, пространство вокруг задрожало, как вода от брошенного камня. Воздух завихрился смерчем, разрывая саму ткань реальности, открывая зияющую чернотой пасть портала. Мощный ветер обрушился на лавку, сметая с полок древние свитки и покрытые пылью амулеты. Головы в витринах завыли в унисон — звук был похож на хор проклятых душ.

— Кажется, кто-то намерен повеселиться! — с нескрываемым азартом проговорил Яхва.

Свет разорванного пространства слепил глаза, что Яхва не мог скрыть своего восторга от предчувствия предстоящей битвы…

Сколько лет прошло, а его мертвое сердце продолжало дрожать от одной лишь мысли, что они снова сойдутся в сражении.

— Ну же, Мо Ша! — прокричал Яхва. — Покажи мне, каким тебя сделала смерть!

Это был вызов. Вызов к бою.

Мо Ша влетел в Яхву и точным ударом ноги по еблету выкинул его в пространственный разлом.

— За мной, — коротко бросил Мо Ша и шагнул в пространственный рахлом, не оглядываясь назад.

Шен последовал без колебаний, прыгнув в неизвестность с отвагой, которая делала ему честь.

Тьма растворилась в золотистом свете рассвета.

Они оказались на пустынном острове, где утро только начинало свою извечную работу по изгнанию ночи. Небо разрывалось алыми и медными оттенками, создавая на горизонте картину божественной красоты, которая контрастировала с надвигающейся угрозой. Море казалось обманчиво спокойным, но опытный глаз мог разглядеть в его глубинах зарождающуюся бурю — тёмные пятна на воде, словно синяки на коже избитого.

Яхва уже стоял здесь, в высокой траве, словно был частью этого места с начала времён. Он протянул ладонь, и крошечный мотылёк беспечно опустился на его палец — яркое пятнышко жизни на фоне смертельной угрозы. Бог замер на мгновение, любуясь хрупким созданием с выражением почти человеческой нежности.

Затем медленно сжал руку в кулак.

Когда пальцы разжались, в них осталась лишь горстка пепла, которую ветер мгновенно развеял по траве.

— Жизнь... — его голос прокатился громом по острову, заставляя землю дрожать. — Как же мне это всё ненавистно.

Шен взглянул на Мо Ша, в глазах читался немой вопрос, смешанный со страхом и решимостью.

— План есть?

Да, какой нахер план против бога смерти? — встревоженно подумал Иван, чувствуя, как холод ужаса прокрадывается в самые потаённые уголки сознания.

— Для начала, — Мо Ша сжал кулаки, и воздух вокруг них начал искриться энергией древней как мир, — сломаем ему нос. Снова.

Лёгкий смешок Ивана эхом отозвался в глубинах сознания, но в нём слышалась истерическая нотка.

— А дальше?

— А дальше посмотрим. Импровизация — мой любимый вид искусства.

Атмосфера сгущалась, наполняясь древней, первобытной силой, которая старше звёзд и холоднее межзвёздной пустоты. Остров содрогнулся под тяжестью божественного присутствия — земля покрылась глубокими трещинами, словно не выдерживая столкновения двух сущностей такой чудовищной мощи. Деревья начали чернеть и тлеть, превращаясь в обугленные скелеты своих древних останков. Море завывало и бурлило, готовясь обрушиться на сушу тысячей разъярённых волн.

Яхва улыбнулся, обнажив острые, хищные зубы, от которых веяло могильным холодом.

— Готов умереть ещё раз, Мо Ша? Или в этот раз приползёшь ко мне на коленях, как подобает смертному перед богом?

— Готовься к бою, а не к пустой болтовне, — твёрдо ответил Мо Ша.

Пространство между противниками вспыхнуло ослепительным светом — как в момент перед ударом молнии, когда воздух наполняется электричеством и предчувствием катастрофы.

Первым двинулся Мо Ша.

Его атака была молниеносной и безжалостной, выверенной до мельчайшей детали. Удар пришёлся точно в цель — раздался влажный хруст ломающегося хряща, и нос Яхвы хлынул тёмной кровью, которая дымилась при соприкосновении с воздухом.

Но бог лишь рассмеялся, не обращая внимания на боль, словно она доставляла ему удовольствие.

— О, всё ещё играешь в благородного героя? Как это по-человечески трогательно! Как это... обречено на провал.

Он взмахнул рукой, и земля под ногами Мо Ша разверзлась живой пастью, усеянной зубами из острых камней, готовой сомкнуться и разорвать плоть на куски. Мо Ша молниеносно отскочил, создавая вокруг себя мерцающий защитный барьер, который искрился как созвездие павших звёзд.

— Иван, будь готов, — бросил он, не отводя взгляда от противника. — Может понадобиться твоя помощь раньше, чем мы думали.

— Я?! В этом безумии?! — Иван сглотнул комок в горле, чувствуя, как страх сжимает сердце ледяными пальцами. — Ты точно уверен?!

— Просто держись наготове! И помни — мы не можем позволить ему победить.

Остров задрожал, словно в агонии, когда Яхва, охваченный первобытной яростью, выпустил свою истинную силу на волю. Воздух наполнился воем тысячи душ, которые он собрал за века своего существования.

Битва богов только начиналась. И в этом предрассветном свете, между жизнью и смертью, Мо Ша был готов встретить древнюю ярость лицом к лицу, не дрогнув и не отступив.

Даже если это будет стоить ему всего.

Глава 9. Мальчик, который стал богом

1

Планета Дагосфера. Вселенная №221

1125 год

Яхва не сразу стал богом. Сначала он был таким же обычным, как и все мы — крохотным лучиком света в бескрайней тьме, которая пожирала всё живое без разбора. Его первое имя звучало мягко, словно последний вздох умирающего: Элион.

Мир, в котором родился мальчик, не знал ни милосердия, ни надежды. Здесь правил единственный закон — закон силы, жестокий и неумолимый, как голод хищника. Сильный не просто пожирал слабого — он наслаждался его агонией, упивался страхом в его глазах. Слабый же склонялся перед сильным, зная, что завтрашний день может и не наступить. Никого не интересовало, что чувствует добыча в последние мгновения своей жизни — её крики лишь услаждали слух палачей.

Элион потерял родителей, когда весна его жизни едва успела расцвести — не исполнилось и девяти лет. Он видел, как их разорвали на части голодные звери в человеческом обличье, слышал предсмертные хрипы матери, чувствовал запах крови отца на своих детских ладонях. Сирота, хрупкий как осенний лист под сапогом палача, он скитался по выжженной солнцем земле, где каждый камень помнил чьи-то страдания, пока судьба — злобная и насмешливая — не привела его в мирное поселение.

Глава общины — человек с сердцем, ещё не остывшим от людской доброты, но уже тронутым холодом реальности — принял мальчика под своё крыло, словно птенца, выпавшего из гнезда в волчью стаю.

Жестокость мира вызывала в душе Элиона не просто отвращение, а физическую тошноту — он блевал после каждой казни, которые устраивали в соседних поселениях для развлечения. Мальчик словно создан был не для убийств, а для чего-то иного, светлого, что уже начинало гнить в этом проклятом мире. Приёмный отец видел в нём эти проблески добра и отчаянно пытался их сохранить, как садовник поливает последний цветок среди пепелища. Но в глубине своего измученного сердца старик знал горькую истину: его слова — лишь красивая ложь в мире, где добродетель стоила меньше, чем дохлая собака. Здесь правили хищники и падальщики, а добро со злом были всего лишь пустыми звуками, которые ветер уносил к могилам невинных.

И всё же Элион верил. Верил каждому слову своего нового отца.

Однажды, когда мутные лучи солнца с трудом пробивались сквозь плотную завесу смога, мальчик наткнулся на странную находку. Под корнями древнего дерева, чьи ветви казались скрученными от боли, покоилась старая книга — словно сама земля решила выплюнуть из своих недр очередное проклятие.

— Эта книга непростая, — глава общины внимательно осмотрел находку, и его пальцы дрожали, проводя по потёртой обложке, покрытой пятнами, которые могли быть чем угодно — кровью, грязью, слезами. — Видимо, кто-то могущественный решил спрятать её от посторонних глаз. А тебе... — он замолчал, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на страх, — тебе почему-то посчастливилось найти.

— Что же нам с ней делать, отец? — в голосе Элиона звучала робкая надежда, последняя в этом умирающем мире.

— Верни её на место, — ответил отец. — От неё добра не стоит ждать. Будь уверен в этом.

Мальчик послушался, хотя что-то внутри него уже начинало шептать возражения. Он долго блуждал между соснами, чьи стволы напоминали обугленные кости великанов, ища то самое дерево. Каждая сосна казалась похожей на другую в своей мёртвой одинаковости, каждый поворот тропы вёл всё глубже в лабиринт отчаяния.

— Где же ты, проклятое деревце? — шептал Элион, и в его голосе уже слышались нотки нарастающего отчаяния.

Но дерево словно растворилось в воздухе, исчезло, как исчезает надежда. Отчаявшись и чувствуя, как страх начинает сжимать сердце, мальчик оставил книгу под самой высокой сосной — пусть хотя бы она станет свидетелем того ужаса, который должен был произойти.

— Как ты там, сын мой? — голос отца эхом прокатился между мёртвых деревьев, но уже звучал как зов из могилы.

— Уже иду, папа! — крикнул Элион, обернувшись к книге напоследок. — Прощай, проклятая книжица. Надеюсь, мы больше не встретимся. Но что-то подсказывает мне, что это только начало чего-то ужасного.

Вернувшись домой, они погрузились в привычный ритм агонии, которую здесь называли жизнью. Каждый день катился за днём, тяжело и мучительно, как камень к могиле. От зари до заката все трудились в молчаливом отчаянии: женщины, дети, старики — каждый отдавал общему делу последние силы, зная, что завтра может и не наступить.

По вечерам жители собирались за длинным деревянным столом, почерневшим от времени и пропитанным запахом страха. Ужин проходил в традиционной тишине — древний обычай, рождённый не из уважения, а из понимания того, что любое неосторожное слово может стать последним. В воздухе витали запахи чёрствого хлеба и водянистой похлёбки, которая больше напоминала помои.

Элион сидел рядом с приёмным отцом, чувствуя, как с каждым днём что-то внутри него умирает. По левую руку от него устроилась девочка — чуть старше его, с тёмными волосами, заплетёнными в аккуратную косу, но глаза её уже потеряли детский блеск. Мальчик давно мечтал с ней заговорить, но смелости не хватало. Что, если она не захочет со мной разговаривать? Что, если она уже мертва внутри, как все остальные? Сегодня он наконец решился, не зная, что совершает последний поступок прежнего себя.

— Здравствуй, — прошептал он так тихо, что слова едва слышались в тяжёлом воздухе. — Меня зовут Элион. А тебя как?

— Элион, — голос отца прорезал вечернюю тишину, как лезвие ножа разрезает горло. — Мы не разговариваем за трапезой. Ешь молча.

Щёки мальчика вспыхнули от стыда и ярости. Он опустил голову и послушно взялся за ложку, но внутри него что-то тёмное начинало просыпаться.

— Меня зовут Ву Хензо, — девочка наклонилась так близко, что её дыхание, пахнущее голодом и отчаянием, коснулось его уха.

— Ву Хензо? — повторил он, и улыбка — последняя настоящая улыбка в его жизни — расцвела на его лице. — Какое красивое имя. А меня зовут...

— Ещё одно слово, Элион, и ты будешь спать на чердаке среди крыс и мёртвых птиц! — отец не повысил голос, но угроза прозвучала как удар кнута по спине.

Мальчик замолчал, но в глубине души уже знал: эта девочка станет для него кем-то особенным. Возможно, она станет единственным светлым воспоминанием о том времени, когда я ещё был нормальным ребёнком. Или... может быть, она станет тем, кого я больше всего боюсь потерять?

2

Кошмары приходили каждую ночь, словно голодные черви, пожирающие его мозг изнутри. Элион просыпался в липком от пота и мочи белье, сердце билось так яростно, что, казалось, готово было разорвать грудную клетку, дыхание рвалось и путалось, как последние слова повешенного. Страх не просто пробирался в душу — он расползался по телу, как гангрена, разлагая всё живое.

Образы той проклятой книги преследовали его без устали, каждый раз становясь всё более отвратительными и детализированными. Тёмные видения, уродливые и навязчивые, не просто являлись — они терзали его разум, оставляя кровавые раны в сознании. Во сне он гулял с Ву Хензо по лесу, но теперь деревья плакали кровью, а земля под ногами хлюпала, как свежая могила. Каждый раз их шаги неизбежно приводили к тому самому дереву, где она разлагалась заживо, а он смотрел и кричал, но не мог пошевелиться.

Он видел книгу повсюду — в углах дома она шевелилась, как живая рана, на улицах поселения её страницы развевались на ветру, покрытые письменами из крови, даже в собственных снах она росла из его тела, как злокачественная опухоль. Книга не просто звала — она пожирала его изнутри, каждую ночь отрывая по куску души и пережёвывая с садистским наслаждением.

Почему я не могу её забыть? Почему она не даёт мне покоя?

Наконец мальчик не выдержал. В ту ночь, когда луна скрылась за тучами, словно не желая освещать грядущий ужас, он покинул дом и побежал в лес. Ноги сами несли его по знакомой тропе — зов книги стал непреодолимой силой, против которой бессильна детская воля.

Сосна, под которой он оставил проклятую находку, встретила его чудовищно изменившейся. Некогда могучее дерево не просто увядало — оно гнило заживо, источая запах разложения и смерти. Корни скручивались в предсмертной агонии, кора сползала кровавыми лентами, обнажая почерневшую плоть ствола. Элион почувствовал, как его желудок сжался от ужаса. Книга лежала прямо на поверхности среди червей, и от неё исходило тепло гниющей плоти.

Он поднял её дрожащими руками, и кожа на пальцах сразу же начала покрываться волдырями от прикосновения.

«Книга Смерти» — древние письмена горели на первой странице, выжигая себя в его сетчатке. «Когда желаешь стать ты богом, вкуси же плод моей любви. Пусть он ужасен и коварен, пусть разорвёт тебя изнутри».

Строки не обещали — они угрожали. От этих слов у мальчика пересохло во рту, а по позвоночнику пробежал холод смертельного ужаса.

Что я наделал? Боже, что я наделал?

Внезапно под правым глазом вспыхнуло нестерпимое жжение. Что-то шевелилось под кожей — крошечные лапки неистово царапали его изнутри, словно пытались прогрызть туннель к свободе. Каждое движение отдавалось пронзительной болью, заставляя мальчика задыхаться от ужаса. Содрогнувшись от отвращения и паники, Элион схватился за лицо и почувствовал под пальцами что-то живое, мокрое и отвратительное.

Он вытащил маленькую осу — изумрудно-зелёную, с крыльями, светящимися зловещим светом. Насекомое было покрыто его кровью и какой-то слизью.

— Что ты такое?! — голос мальчика срывался от ужаса и непонимания. — Как ты попала... как ты могла быть внутри меня?!

Оса взмыла в воздух и исчезла в ночи, но жжение вспыхнуло снова — теперь с левой стороны лица, ещё более жестоко и мучительно. В панике Элион ударил себя по щеке, пытаясь выдавить источник боли. Из раны выползло второе насекомое, оставив после себя кровавую дыру.

Что со мной происходит? Что это за кошмар?

Живот скрутило нестерпимой болью, словно кто-то вонзил в него раскалённый нож и медленно проворачивал лезвие. Задрав рубаху дрожащими от ужаса руками, мальчик увидел картину из самого страшного кошмара: из его кожи сотнями пробивались зелёные осы размером с палец, каждая разрывала плоть изнутри, оставляя за собой кровоточащие дыры. Тёплая кровь стекала по животу, смешиваясь с отвратительной зеленоватой слизью.

— НЕТ! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — крик абсолютного ужаса разорвал ночную тишину.

Элион судорожно прижимал руки к животу, пытаясь остановить это немыслимое вторжение, но руки его уже покрывались крошечными головами насекомых, которые прогрызали себе путь к свободе. Каждое движение причиняло невыносимую агонию.

— ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ ПОМОГИТЕ МНЕ! — он бросился к озеру в слепой панике, надеясь, что вода смоет этот живой кошмар.

Холодная вода сомкнулась над его телом, но осы продолжали появляться, превращая озеро в кипящий котёл боли и ужаса. Красные струйки крови растекались по тёмной глади, словно чернила по бумаге. Боль была нестерпимой — каждое насекомое, пробивавшееся наружу, словно отрывало частичку его души когтями.

Обессиленный и обезумевший от страданий, он остановился посреди озера. Холодная вода доходила ему до груди, окрашиваясь в алый цвет, а над головой равнодушно мерцали звёзды. Боже, если ты есть где-то там... помоги мне! Пусть это прекратится! Пусть я умру, но пусть это прекратится!

Вдруг из его грудной клетки медленно, словно из глубин преисподней, начала проступать тёмная рогатая голова. Чёрный дым клубился вокруг неё, растекаясь по ночному воздуху едким туманом. Элион смотрел на это с ужасом, не в силах понять, что происходит с его телом. Существо с хвостом и глазами, горящими адским огнём, полностью вышло наружу и зависло над его неподвижным телом.

— Умрёшь, — его голос звучал, как скрежет надгробных плит.

За первым последовало второе создание — более массивное, угрожающее, с клыками, блестящими в лунном свете.

— Воскреснешь, — прошептало оно, продолжая мысль предшественника, — и станешь другим.

Третий монстр выполз из чрева Элиона, обвиваясь вокруг его тела, как исполинский змей. Чешуя на его коже переливалась тёмными оттенками.

— Станешь другим, — прошипело существо, — а значит, сильнее.

Четвёртый демон появился внезапнее всех — его голова проступила прямо на лице мальчика, словно вырастая из самой кожи. Он не спешил покидать это место, наслаждаясь близостью к разуму своего носителя.

— Если сильнее, — голос его звучал отовсюду, заполняя тьму ядовитым шёпотом, — то вся Вселенная будет принадлежать нам.

— НЕТ! ХОЧУ ДОМОЙ! — крик Элиона сотряс саму реальность вокруг них. Слёзы ручьями стекали по его лицу, смешиваясь с кровью и грязью. — Уйдите! Умоляю, верните мне моё тело! Я не хотел этого! Я просто хотел вернуть книгу!

Но тёмные создания не внимали мольбам испуганного ребёнка. Первый демон приблизился, и дым вился вокруг его рогатой головы, как живая корона из кошмаров.

— Нет, дитя, — произнёс он голосом, который звучал одновременно как колыбельная и как приговор. — Мы — твой самый страшный грех и твоё единственное спасение.

Костлявая рука протянулась к груди мальчика. Длинный, холодный палец — медленно, безжалостно — коснулся кожи над сердцем, затем пронзил её, проходя сквозь кости и плоть, как игла сквозь ткань.

Элион ожидал боли, готовился к ней, но почувствовал лишь холод — всепоглощающий, леденящий, заполняющий каждую клетку его существа ужасом и отчаянием.

— Покажи нам, — голос первого демона звучал как погребальный колокол, — насколько безжалостным, жестоким и милосердным ты можешь быть. Покажи нам свой истинный ответ.

Пауза повисла в воздухе, тяжёлая как надгробный камень.

— Отчаяние.

С этим словом сердце мальчика остановилось, а вместе с ним остановилось и всё то, кем он когда-то был.

Мир замер в ужасе перед происходящим. Звёзды на небосводе потускнели, словно не желая освещать эту трагедию, песок под телом застыл, пропитавшись кровью невинного, вода в озере перестала колыхаться. Даже ветер затих, словно природа склонила голову перед свершившимся злодеянием.

Элион остался лежать на берегу — холодный, безжизненный, навсегда изменённый против своей воли. То, что когда-то было мальчиком с добрым сердцем, теперь стало сосудом для чего-то чуждого и ужасного. А в вышине, среди погасших звёзд, что-то древнее и могущественное зарычало от удовлетворения.

Так гибнут невинные. Так рождаются монстры из тех, кто никогда не хотел ими становиться.

Глава 10. Рождение божества

Глава 87

Рождение божества

1

Два кровавых глаза мерцали в черноте густых кустарников, словно последние тлеющие угли в остывающем аду. Разведчик из враждебного племени замер в неподвижности хищника — охотника, познавшего вкус человеческой плоти. Наконец-то он отыскал это проклятое поселение, которое так долго ускользало от его жадных когтей. Вождь уже знал о находке, а разведчику оставалось лишь следить и ждать подкрепления, сжимая древко лука до тех пор, пока костяшки не побелели, словно кости мертвеца.

— Скорее... Скорее... — шептал он. Дыхание превращалось в морозном воздухе в призрачные облачка пара, напоминающие души усопших. — Терпение покидает меня. Я хочу их всех зарезать наконец! Хочу услышать, как они будут кричать и молить о пощаде!

Протяжный вой волка разорвал ночную тишину, заставив спящих птиц всполошиться в кронах деревьев с паническим трепетом крыльев. Разведчик улыбнулся, обнажив зубы, пожелтевшие от крови прошлых жертв. Это был знак. Его воины здесь, вождь уже близко. Осталось только указать путь — и поселение будет стерто с лица земли, как след крови на снегу.

— Сегодня мой враг захлебнется собственной кровью от моего лука, — произнес он, выскальзывая из кустов в лес с грацией тени смерти.

Глава мирного поселения проснулся от пронзительного воя, и сердце кольнула знакомая тревога — острая, как клинок палача из детских кошмаров. Когда-то, много лет назад, такое же пение при луне сопровождало разрушение его родного дома, запах гари и крики умирающих. Неужели снова? Неужели этот кошмар повторится? Быстро набросив рубаху дрожащими руками, он подошел к окну, чувствуя, как прохладный ночной воздух касается разгоряченной кожи, словно дыхание мертвеца.

— Что там, Мэрик? — спросил он у дозорного, стараясь, чтобы голос не выдал охватившего его ужаса.

— Тихо, глава, — ответил тот, вглядываясь в темноту своими уставшими глазами. — Всё спокойно...

Не успел Мэрик договорить, как стрела со зловещим свистом рассекла воздух и с мерзким чавкающим звуком вонзилась в балку рядом с его лицом. Древко задрожало от удара, а перья на оперении затрепетали, словно крылья умирающей птицы.

— Уже нет! Бей тревогу! — завопил он, срывая голос от первобытного ужаса.

— Проклятие! Снова эти кровожадные псы атакуют мой дом?! — выругался глава, выскакивая из комнаты. Босые ноги шлепали по холодному полу, оставляя влажные следы пота. — Надо разбудить сына и увести его подальше от этих демонов!

Он ворвался в комнату мальчика, сердце колотилось, как молот палача по наковальне смерти.

— Элион! — откинул он шерстяное одеяло, ожидая увидеть сонное лицо сына. Но кровать была пуста, и простыни уже остыли, словно саван покойника. — Где же он? Неужели снова ушел в лес за той чертовой книгой?

Из-за стен доносились крики женщин и плач детей — звуки, от которых кровь стыла в жилах, а душа съеживалась от ужаса. Глава, забыв о боли в сердце, бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, словно бежал от самой смерти.

— Мы должны сражаться, а не бежать! — выкрикнул Ву Хао, сжимая кулаки так, что костяшки побелели от ярости. В его глазах горел огонь отчаяния и жажды мести.

— Он прав, — поддержал его Дино, хватаясь за топор дрожащими руками. — Если мы не защитим свои семьи, они найдут нас вновь и будут вырезать как скот.

— У нас нет оружия, кроме охотничьих луков, — ответил глава, но в его голосе уже звучала не растерянность, а холодная решимость обреченного.

— Этого хватит, — крикнул Ву Хао, и его голос прозвучал как последний боевой клич перед концом света. — Мирные дни кончились! Пора показать, что мы умеем умирать с достоинством!

Ву Хао устремился к оружейному складу, его тяжелые шаги гулко отдавались в ночной тишине, словно удары похоронного колокола.

— Дино, — приказал глава, — к кузнецу Варику! Скажи, чтобы делал щиты из всего, что есть под рукой!

— Слушаюсь! — ответил Дино и побежал, поднимая клубы пыли, которая в лунном свете казалась пеплом от сожженных трупов.

Их враги — дикари в кожаных повязках с кровавыми рунами на телах — хлынули в деревню, словно демоны из преисподней. Грязные зубы, заточенные для разрывания плоти, оскалились в садистских улыбках, а их копья сверкали в лунном свете, как клыки ядовитых змей, готовых впрыснуть яд смерти.

— Вы не заставите меня отступить! — закричал Ву Хао, бросаясь в бой с яростью загнанного зверя, которому нечего терять.

2

Луна взошла высоко, ее серебряный свет приобрел кровавый оттенок, словно само небо источало кровь невинных. Лес наполнился низким гулом — так стонет земля, пропитываясь человеческой болью, словно сама природа задыхалась от надвигающегося ужаса.

Где-то в самой чаще леса, вдали от звуков агонии и смерти, мальчик лежал бездыханным на берегу озера. Его пальцы мертвой хваткой сжимали древнюю книгу, страницы которой источали зловещее, призрачное свечение — свет проклятий и забытых заклинаний.

Сердце Элиона остановилось. Но тишина длилась лишь мгновение. Новый, чуждый ритм раздался в его груди — медленный, как удары погребального колокола, отсчитывающего последние мгновения человечности. Вместо алой крови по жилам потекла густая черная жидкость, холодная как зимняя могила, а дыхание стало ледяным дыханием мертвеца.

Его глаза открылись. Они горели неземным светом — как две проклятые луны, вырванные из ночного неба и заточенные в тело, которое больше не было человеческим.

3

Глава деревни стоял бок о бок с Ву Хао, плечом к плечу, как братья перед лицом неминуемой смерти. Охотничьи копья, хоть и грубые, сделанные на скорую руку из всего того, что удалось найти, находили свою цель в телах врагов. Надежда на выживание впервые за долгие годы разгорелась в его сердце, как последняя искра в остывающем пепле.

— Мы выстоим, — прошептал он, отбивая удар дикаря, и пот смешался с кровью на его лице, создавая гротескную маску войны.

Сквозь шум битвы, звон металла и предсмертные хрипы, раздался командный голос вождя врагов — голос, пропитанный садистским наслаждением:

— Обрушить град смерти!

Дикари натянули тетивы в едином движении, словно оркестр палачей, готовящих симфонию разрушения. Сотни стрел взметнулись в небо, превращаясь в смертоносный дождь проклятий. Они свистели в воздухе, пробивая стены, крыши и человеческую плоть. Крик агонии заглушил все остальные звуки — даже треск пламени, пожирающего надежды.

Глава пошатнулся. Одна стрела пронзила его бок, входя между ребер с садистской точностью, другая угодила в бедро, и боль пронзила его, как раскаленный клинок, вворачивающийся в живую плоть.

— Глава! — подбежал Ву Хао, подхватывая друга под руки, чувствуя, как горячая кровь просачивается сквозь пальцы.

Глава, скрипя зубами от боли, сломал древко стрелы в ноге и медленно вытащил ее наружу, ощущая, как каждый миллиметр движения отзывается адской мукой. Горячая кровь потекла по коже струйками, напоминающими слезы.

— Бок... — начал Ву Хао, глядя на вторую стрелу с ужасом.

— Подожди... дай перевести дыхание, — простонал глава, стиснув зубы так сильно, что они готовы были треснуть. Его руки дрожали, когда он обхватил древко. Только бы не задеть жизненно важное. Только бы не умереть здесь, как собака. Надломив перьевую часть, он медленно вытянул наконечник, и горячая кровь потекла по боку, окрашивая рубаху в цвет смерти.

— Проклятые твари! — выругался Ву Хао, сжимая кулаки до боли. Его взгляд метался по полю боя, где мужчины корчились в агонии, истекая кровью. — Мы ничего им не сделали! Почему они так жаждут наших мучений?

Глава тяжело поднялся, прижимая ладонь к ране, из которой сочилась жизнь. Его лицо исказила боль, но голос оставался твердым, как надгробный камень:

— Не знаю, Ву Хао. Но если мы стоим — стоять будем до конца. Приказываю: пусть все мужчины, кто способен держать оружие, выходят на защиту. Наш дом не падет этой ночью!

Сила этих слов передалась окружающим, словно яд отчаяния перебрасывается с сердца на сердце. Каждый охотник, каждый ремесленник в поселении почувствовал, как что-то зажглось в его душе — огонь, который нельзя было потушить ни водой, ни кровью, ни самой смертью.

Вдалеке, сидя на спине дикого кабана, вождь дикарей наблюдал за битвой холодным, хищным взглядом палача, наслаждающегося казнью. Это было не то, что он ожидал. Те, кто прежде прятались за стенами, теперь сражались яростно, с отчаянием умирающих, которое давало им невероятную силу.

— Я недооценил их, — хмуро произнес он, обводя взглядом поле боя, усеянное трупами. Его рука поднялась, указывая на деревню жестом, несущим наказание. — Используйте огонь. Сожгите их живьем.

— Сожгите живьем! — громко повторил воин, стоявший рядом.

Дикарь с факелом пробежал мимо лучников, поджигая их стрелы одну за другой. Пламя вспыхивало, перебрасываясь с наконечника на наконечник, как живое существо, питающееся человеческими страданиями. В ночной тишине раздавался зловещий хруст дерева, когда лучники готовились превратить поселение в гигантский костер.

Тридцать воинов встали плечом к плечу. Их глаза блестели, отражая огонь, словно глаза демонов, пришедших забрать души грешников. Тетива натягивалась, издавая зловещий свист предвестника смерти.

— Огонь! — воскликнул вождь.

Небо озарилось ярким пламенем, когда сотни горящих стрел взмыли ввысь. Они неслись к поселению, как огненные метеоры Апокалипсиса, прорезая темноту ночи и оставляя за собой дымные следы, напоминающие души проклятых.

Огонь отразился в глазах главы. Он смотрел, как смерть приближается к его дому, как огненный дождь готов обрушиться на все, что он любил и за что был готов умереть. Ветер доносил запах гари и пепла, который уже начинал смешиваться с запахом крови и человеческой плоти.

— Держитесь, — тихо произнес он, сжимая окровавленные пальцы в кулак. — Мы не уступим. Защищаем наш дом до конца!

4

Из лесной чащи показалась фигура — полумертвый, измученный Элион шел медленными, неровными шагами, словно марионетка мертвеца, чьи нити держит сама Смерть. Перед ним открылась мрачная картина: пылающие дома разбрасывали искры в ночное небо, крики агонии и звуки смерти наполняли воздух, как симфония ада, исполняемая оркестром проклятых. Но в его глазах не отражалось ничего — ни ужаса, ни боли, ни человеческого сожаления. Он шел, как пустая оболочка, наполненная лишь тьмой и жаждой мести.

— Беги, Элион! Спасайся! — крикнул Мэрик, пронзая ночь хриплым, предсмертным голосом. Его силуэт мелькнул среди языков пламени, когда он бросился прочь.

Голос был знакомым, но звучал так, будто доносился из могилы, сквозь толщу земли и гниющих трупов. Элион медленно повернул голову. Его взгляд был пуст, как бездонная пропасть, в которой не отражается даже свет умирающих звезд.

Копье дикаря настигло Мэрика, пронзив спину и выйдя наружу через грудь с мерзким звуком разрываемой плоти. Мужчина вскрикнул, и горячая кровь брызнула на землю, на раскаленный воздух, на одежду мальчика. Этот запах — сладкий, теплый, густой — заставил Элиона замереть, словно хищника, учуявшего самую желанную добычу.

Дикарь бросился к упавшему телу и с садистской яростью добил его безжалостными ударами. Лезвие разрывало плоть с мокрым звуком, пока его жертва не захрипела и не замолчала навеки, истекая кровью на холодной земле. Затем он поднял голову и увидел мальчика.

— Убить! Всех зарезать, как свиней! — выкрикнул дикарь, его глаза горели безумием кровавой охоты и жаждой плоти.

Он двинулся к Элиону с копьем наготове, но мальчик не двинулся с места. Он стоял неподвижно, словно каменная статуя на кладбище, его холодные зеленые глаза смотрели сквозь дикаря, как будто тот был лишь тенью, обреченной на исчезновение.

— Почему ты не бежишь, маленький урод? — прошипел дикарь, оскалившись в зловещей усмешке, предвкушающей убийство.

Элион медленно поднял голову. Тень от костра окутывала его лицо, делая черты еще более жуткими и нечеловеческими. Дикарь был почти вдвое выше мальчика, но в этом детском взгляде было нечто такое, что заставило мужчину замереть — первобытный ужас перед чем-то древним и проклятым.

Лезвие копья остановилось в воздухе, замерев в миллиметре от лица мальчика. Из-за его спины, словно из параллельного мира кошмаров, вытянулась огромная черная рука, обхватывая наконечник железной хваткой могилы.

— Умри, ублюдок! — заорал дикарь, вкладывая в удар всю свою звериную силу и ненависть.

Но копье не двинулось ни на миллиметр. Вместо этого темная рука резко оттолкнула его назад. Дикаря отбросило, его оружие согнулось, как ветка под бурей, а из-за спины мальчика поднялась черная фигура кошмара. Она была высокой, тонкой, ее тело клубилось дымом проклятий, а из глубины лица горели два ярких синих глаза, как звезды в бездне ада.

— Призрак! Демон! — завопил дикарь, падая на землю и мочась от настигшего ужаса. Его голос дрожал от страха, словно он увидел саму Смерть во плоти, пришедшую за его душой.

— Почему ты не бежишь, маленький урод? — призрак задал встречный вопрос, его голос звучал как эхо из склепа, где гниют тысячи трупов.

Ответа не потребовалось. Темная рука схватила копье и с нечеловеческой силой вонзила его в живот дикаря. Лезвие вошло глубоко, разрывая внутренности, и темная энергия начала пульсировать по телу мужчины, как яд смерти по венам. Его крики становились тише, затем превратились в булькающий хрип, а потом стихли совсем, когда копье наложило на него вечное проклятие мучений.

Призрак взвил копьё над головой, с хрустом разрывая плоть дикаря. Его тело дёрнулось в конвульсиях, когда мёртвая рука подбросила его выше, и остриё безжалостно вошло прямо в глазницу. Взрыв тёмной крови окатил призрака с головы до пят, заливая изуродованное тело и жирными потоками стекая по древку копья, будто сама смерть пила из этой раны.

На другом конце поля боя вождь дикарей наблюдал за происходящим. Его лицо, обычно хладнокровное как лед могилы, впервые исказилось животной тревогой. Он медленно спешился с дикого кабана, чувствуя, как ледяной холодок пробегает по спине, предвещая неминуемую смерть.

— Призрак? Где он? — его голос был громким, но в нем дрожали нотки паники перед неведомым ужасом.

Из тела Элиона вырвались еще два существа. Они были высокими, худыми, их фигуры словно сотканы из темного дыма и самых страшных ночных кошмаров человечества. Один призрак излучал холодный синий свет из глаз — свет замерзших душ, другой — жуткий красный, как раскаленные угли в аду грешников.

Дикари, увидев их, закричали в животном ужасе. Оружие выпадало из онемевших рук, ноги отказывались слушаться, кишечники самопроизвольно опорожнялись от страха. Паника охватила их, словно чума, и они бросились в сторону леса, стремясь скрыться в спасительной тьме, но тьма уже была на их стороне — тьма смерти.

— Убить их всех, — тихо, но с жуткой силой произнес Элион. Его голос был словно из другого мира — из мира, где правят демоны и пируют на человеческих страданиях.

Призраки молча растворились в темноте, устремляясь за бегущими врагами, как гончие псы ада за душами грешников. Ночь наполнилась криками агонии и предсмертными хрипами. Пламя вспыхивало и угасало, лес словно дышал, пропитываясь кровью и болью. Каждый, кто пытался сопротивляться, сталкивался с жестокой, садистской расплатой.

Этой ночью не только луна окрасилась кровью. Весь лес стал алым, как преисподняя, пожирающая грешные души.

Когда рассвет окутал деревню бледным светом, словно саван мертвеца, один из призраков вернулся, таща за собой вождя дикарей. Он бросил его на землю, как сломанную, окровавленную игрушку, к ногам Элиона.

— Тебе решать, как долго он будет умирать! — захохотал призрак гробовым смехом, возвращаясь в тело Элиона.

Вождь дикарей упал на колени, трясясь от ужаса, как лист перед бурей. Его голос, обычно властный и грозный, теперь звучал жалко и умоляюще:

— Прошу тебя, демон, пощади меня! Я клянусь, я больше не буду убивать! Буду служить тебе как раб!

Элион смотрел на него холодно и безразлично. Его глаза светились зеленым светом, лишенным какой-либо человеческой эмоции — только жажда мучений и смерти.

— За мой дом, за моего отца и за всех жителей поселения... ты будешь мучиться вечно, — тихо произнес он. В его голосе не было ни злобы, ни радости — только неотвратимость проклятия.

Две темные руки, словно огромные крылья ангела смерти, поднялись над его головой. Одна начала преобразовываться в острый клинок пыток, а другая схватила вождя, сдавливая его тело с нечеловеческой силой. Крик нечеловеческой боли вырвался из уст пленника, но Элион лишь наслаждался этим звуком, как самой прекрасной музыкой.

— Превосходно, — шептали призраки внутри него. — Вкус страха и агонии... сладкий, не так ли? Как нектар богов.

Свет клинка блеснул в предрассветной мгле, и одним медленным, садистским движением он пронзил тело вождя, разрывая внутренности. Дикарь издал последний, булькающий хрип, а его душа, окутанная черным туманом проклятий, была заточена внутри древней книги, которую держал мальчик — заточена на вечные муки.

— Великолепно! — ликовали призраки. — Ты стал сильнее, Элион. Теперь убей их всех! Давай уничтожим всё его поселение! Накажем этих жалких букашек за то безумие, что они принесли в твой мир... в наш мир.

Из-за угла донесся тонкий, дрожащий голос:

— Элион?

Маленькая девочка выглянула из-за обгоревшего дома, дрожа от ужаса, как умирающий воробышек под ледяным дождем. Это была Ву Хензо, его лучшая подруга с самого детства.

Огромный теневой клинок внезапно вылетел из руки Элиона, с грохотом пробив стену рядом с ней, оставив зияющую дыру в камне.

— Промахнулся, — недовольно пробормотал один из призраков, жаждущих крови.

Ву Хензо испуганно вскрикнула, ноги подкосились, и она упала у порога дома. Слезы ужаса потекли по ее щекам, оставляя чистые дорожки на закопченном саже лице.

— Что это такое?! — закричала она сквозь рыдания. — Кто ты? Ты не мой Элион! Ты не тот, кого я знала!

— О, она тебя знает, — усмехнулся один из призраков садистски. — Как трогательно. И что же ты собираешься делать, маленькая дрянь?

Ву Хензо сжала крошечные кулачки, слезы еще сильнее хлынули из ее глаз, но в голосе прозвучала отчаянная решимость:

— Отпусти моего друга! Не смей причинять ни ему, ни нам боль, демон!

— Забавная мелочь, — презрительно заметил призрак, щелкнув пальцами с легкомысленностью палача, играющего с жертвой.

Под ногами девочки внезапно открылось странное, мерцающее пространство, словно разлом между мирами жизни и смерти. Ву Хензо вскрикнула от ужаса, чувствуя, как ее засасывает внутрь проклятого портала. На мгновение она подумала, что умрет в мучениях.

Но вместо агонии ее колени ударились о твердую, холодную поверхность. Древние камни под ней были обветренными и покрытыми трещинами забытого времени. Перед ней возвышались гигантские деревянные врата, украшенные сложной резьбой, которая словно рассказывала великую историю всего человечества.

— Где это я? — прошептала она, озираясь вокруг широко раскрытыми от ужаса глазами.

Из тени появился высокий мужчина с улыбкой на лице.

— Итак, кого же к нам послала госпожа Судьба в этот чудесный день?

Молодая рука легла ей на плечо, девочка почувствовала странное тепло, которое одновременно успокаивало и пугало — как прикосновение того, у кого доброе и широкое сердце.

— Ты в безопасности, дитя. Меня зовут Жо Ан. Добро пожаловать в Священный Храм.

Глава 11. Бог Смерти против Мо Ша

1

Планета Земля. Необитаемый остров у берегов континента Евразия.

Дата: 1 мая 2025 года. Время: 06:34.

Тишина после грома. Эхо столкновения двух титанических сил медленно растворялось в предрассветном воздухе, словно последние всхлипы умирающей бури. Мелкие камни всё ещё осыпались с древних скал, нарушая хрупкое равновесие между войной и миром. Мо Ша и Яхва замерли друг напротив друга — два непреклонных колосса, чьи взгляды пронизывали пространство острее любого клинка.

В их глазах читалось равенство сил, но действительность таила совсем иную правду.

Они сошлись вновь. Молниеносные удары и блоки сплелись в смертельный танец, где каждый просчитывал движения на три шага вперёд. Воздух свистел под напором их атак, а земля содрогалась от каждого соприкосвения. Мо Ша неуклонно смещался в сторону леса, не отрывая взгляда от своего противника. Особенно его внимание притягивала древняя книга на поясе Бога Смерти — она покоилась там словно дремлющий хищник, готовый проснуться в любое мгновение и обратить мир в прах.

— Пока он не использует её, мы можем дышать свободнее, — предупредил Мо Ша Ивана, голос его звучал напряжённо, но сдержанно. — Наблюдай за тем, как я сражаюсь и сам учись.

— Мастер Мо Ша, — начал Иван, и в его словах слышалась неуверенность, подобная дрожи натянутой струны, — если он действительно божество, у нас есть хоть малейший шанс победить?

Усмешка тронула губы Мо Ша — едва заметная, но насмешливая, словно тень хищной птицы.

— Не помню, чтобы просил тебя звать меня мастером. Это тот мальчишка заставил тебя задуматься о вежливости?

Иван смутился, понимая, что Мо Ша прочёл его мысли как открытую книгу. Проклятье. Парень, недавно присоединившийся к их отряду, проявлял к Мо Ша больше уважения, чем он сам — и это царапало душу Ивана, словно занозы под кожей.

— Обсудим это позже, — пробормотал он, переводя взгляд на Яхву. — Сейчас у нас есть более важные дела.

В этот момент земля вздрогнула, будто живое существо, почувствовавшее прикосновение смерти. Шесть массивных чёрных рук — словно щупальца древнего чудовища из морских глубин — вырвались из спины Бога Смерти и с сокрушительной силой вонзились в почву. От них исходила первобытная энергия, тёмная и разъедающая, превращающая землю в пыль и углубляющаяся всё дальше в самое сердце острова.

— И сказал он: земля станет небесами, — произнёс Яхва, и его голос прокатился громом по всему острову, заставляя воздух дрожать от божественной мощи.

Остров затрясся в предсмертных конвульсиях. Тектонические сдвиги начали менять сам ландшафт реальности, словно невидимые руки лепили новый мир из старого. Земля под ногами Мо Ша дрогнула, и Шен тут же бросился к своему товарищу, едва удерживая равновесие на качающейся поверхности.

— Что происходит? — выкрикнул он сквозь нарастающий грохот, напоминающий рёв просыпающегося дракона. — Он использует магию земли?

— Нет, — ответил Мо Ша. — Это не магия. Это божественная сила. Он изменяет местность не только в этом мире, но и в других измерениях. Интересно...

— Зачем?

— Чтобы вас убить, — спокойно ответил Яхва.

И тогда произошло невозможное. Весь остров — каждый камень, каждое дерево, каждая песчинка — поднялся над морем, устремляясь к небесам подобно мифическому левиафану, вырывающемуся из океанских глубин. Реки превратились в величественные водопады, срывающиеся в бездну с головокружительной высоты, их рёв эхом отдавался в разреженном воздухе. Ветер обрушился с такой яростью, что Шен едва мог устоять, вцепившись в ближайший валун побелевшими костяшками пальцев. Разреженный воздух давил на грудь железными тисками, заставляя лёгкие судорожно хватать кислород.

Мо Ша сосредоточился, призывая свежий воздух на остров одним лишь усилием воли. Его энергия текла подобно невидимой реке, восстанавливая хрупкое равновесие между жизнью и смертью.

— Люди не созданы для выживания в таких условиях, — мысленно отметил он, не отрывая взгляда от Яхвы.

— Но вы не люди, — тихо заметил Яхва.

Бог Смерти наблюдал за их отчаянной борьбой за выживание с выражением древнего судьи, взвешивающего души.

— Ты боишься меня, — вдруг сказал он Шену. — Это видно. Я чувствую страх. Страх смерти невозможно скрыть — он имеет свой особенный запах, сладковатый и острый, как металл на языке.

— Зато во мне нет страха, — усмехнулся Мо Ша.

Скорость его движений превзошла все ожидания. Воздух взревел, повинуясь его воле, и Мо Ша стал единым целым со стихией — танцором ветра, повелителем небесных потоков. Он закружил Яхву в смертельном вальсе, перекручивая его тело словно детскую игрушку в руках разъярённого ребёнка. В следующее мгновение — удар. Мощный, как удар молнии, точный, как выстрел снайпера.

Яхва врезался в землю с такой силой, что трещины, подобные застывшим молниям, побежали по всему острову. Скальные породы стонали под этим божественным натиском. Не давая врагу опомниться, Мо Ша вытащил его из разрушенной почвы и швырнул вновь — молот против наковальни, неумолимый и безжалостный.

Но Бог Смерти не был бы божеством, если бы сдался так легко. Тёмная рука материализовалась из воздуха — призрачная, но ужасающе материальная — и с сокрушительной силой ударила Мо Ша прямо в грудь. Удар был настолько мощным, что его отбросило за пределы острова — крошечную точку в бескрайнем небесном океане.

Яхва остался наедине с Шеном.

В свободном падении Мо Ша действовал молниеносно. Пространство мигнуло, словно подморгнуло, и внезапно в воздухе оказался совершенно неподготовленный Иван, который судорожно хватался за облака, пытаясь найти хоть какую-то опору в безбрежном небе.

— Проклятье! Где тут парашют?! — заорал он, голос его терялся в воющем ветре, разбиваясь о стены воздуха. — Мо Ша, ты решил меня бросить?!

— Не мешай, — ответил Мо Ша с ледяной невозмутимостью. — Терпение.

Он полностью взял под контроль тело Ивана — каждую мышцу, каждое движение, словно кукловод, управляющий марионеткой из плоти и крови. Руки и ноги Ивана растянулись в стороны, словно он раскрывал крылья невидимого планера.

— Эй, а что ты делаешь? — испуганно спросил Иван, чувствуя, как его тело перестаёт ему подчиняться.

— Парашют, — спокойно ответил Мо Ша.

Прежде чем Иван успел возразить, его конечности сомкнулись, тело обрело идеальную аэродинамическую форму. Поток воздуха изменился, словно сама атмосфера признала в них нечто большее, чем просто падающий объект. Иван — словно оттолкнувшись от невидимой небесной платформы — резко замедлил падение, а затем устремился вверх, бросив дерзкий вызов самой гравитации.

— Мы летим! — закричал Иван, его голос сочетал в себе восторг и ужас, словно ребёнок, впервые увидевший фейерверк. Океанская бездна раскинулась под ними изумрудным ковром, усеянным белыми барашками волн.

— Не отвлекайся, — строго заметил Мо Ша. — И не коси глазом — это глупо.

— А можешь правую руку вперёд выставить? Над головой? — с надеждой попросил Иван, детская мечта прорывалась сквозь страх.

— Зачем? — удивился Мо Ша.

— Ну... так надо, — уклончиво ответил Иван, скрывая своё желание почувствовать себя настоящим супергероем.

Мо Ша на секунду задумался, а затем усмехнулся — впервые за долгое время искренне, словно лёд в его душе дал трещину.

— Кажется, я понял.

Он выставил правую руку вперёд, сжав кулак. Воздушный поток вокруг Ивана мгновенно изменился, превратив их в живую ракету. Прозрачный след тянулся за ними, оставляя в небе призрачную дорогу из сжатого воздуха.

— Ха-ха! Да я настоящий супергерой! — воскликнул Иван, раздуваясь от гордости, словно павлин, распустивший хвост.

— Ты? — с лёгкой насмешкой уточнил Мо Ша.

— Ладно, мы, — нехотя признал Иван, но в его голосе всё равно звучало довольство.

— Так-то лучше.

Мо Ша пролетел под одним из срывающихся водопадов, что солёные брызги окатили их с головы до ног ледяными поцелуями. Он встряхнулся, сбрасывая влагу, и устремился обратно к острову, где разворачивалась настоящая драма жизни и смерти.

— А я могу сам управлять полётом? — с надеждой спросил Иван.

— Позже, — коротко отрезал Мо Ша. — Сейчас Шен остался один на один со своим самым большим страхом.

— Страхом? — удивился Иван. — Но он ведь был так рад встретить Яхву.

— Рад он был не встрече с Богом Смерти, — спокойно пояснил Мо Ша. — А возможности снять проклятие со своего народа.

— Тогда нам нужно поторопиться, — серьёзно сказал Иван.

— Именно.

Яхва медленно приближался к Шену, который стоял словно каменная статуя, не поднимая глаз с земли. Его руки беспомощно повисли вдоль тела, а энергетические сети, которыми он так гордился, оставались мёртвыми, бесполезными. Страх пожирал его изнутри, парализуя каждую клетку. Как он мог одолеть существо, которое наложило ужасное проклятие на его народ? Шен просто не видел пути к победе — только бесконечную пропасть поражения, зияющую перед ним чёрной дырой отчаяния.

Что-то хрустнуло за спиной Яхвы — звук, похожий на ломающиеся кости мира. Из его тела вылезла гигантская чёрная рука, которая нежно — почти насмешливо — обвила Шена, как змея свою жертву. Пальцы сомкнулись вокруг его торса с деликатностью, скрывающей смертоносную силу. Бог Смерти поднял парня над землёй с той же лёгкостью, с какой ребёнок поднимает игрушку.

— Ты боишься меня? — тихо произнёс Яхва, подтягивая Шена ближе к своему лицу. Его дыхание было холодным, как зимний ветер. — Правильно. Смерть нужно бояться.

— Скажи это мертвецам, что зарыты в земле! — раздался голос Мо Ша, разрезавший воздух как клинок из чистого звука.

Град кристаллов обрушился на Яхву — каждый размером с человеческую голову, сияющий синим, красным и зелёным светом, словно осколки разбитой радуги. Они падали с небес как божественное возмездие, оставляя в воздухе искрящиеся следы. Яхва инстинктивно ослабил хватку, и Шен рухнул на землю, жадно хватая ртом воздух.

Божество попыталось повернуться к Мо Ша, но было уже поздно — кристаллы неслись со скоростью артиллерийских снарядов, рассекая воздух с оглушительным свистом. Один из них ударил в землю, что трещины моментально покрыли остров паутиной разрушения. Яхва перепрыгнул через разлом, демонстрируя нечеловеческую ловкость, но второй обломок с невероятной силой врезался ему прямо в лоб.

Удар был чудовищным. Любое живое существо превратилось бы в кровавое месиво, но плоть Яхвы оказалась крепче закалённой стали — кристалл не пробил её, лишь отбросил божество назад, оставив едва заметную царапину.

Сжав руками один из обломков, Яхва разломил его пополам, превратив в россыпь мелких осколков, которые зазвенели, падая на камни мелодичным перезвоном. Второй кристалл он остановил ладонью и аккуратно положил на землю — словно укладывал спать непослушного ребёнка.

— Кстати, о мертвецах, — произнёс Яхва с усмешкой, поднимая свою книгу. Древний том всплыл в воздухе, словно привлекаемый невидимым магнитом. — Как думаешь, Мо Ша, их здесь достаточно?

Книга Смерти вспыхнула тёмным светом, зависнув на уровне груди божества. Её обложка, покрытая трещинами времени, пульсировала злобной энергией. Яхва раскрыл её, и страницы заколыхались, словно живые крылья ночной птицы. Зловещие символы заскользили по пожелтевшей бумаге, как чёрные змеи по песку. Потоки тьмы потянулись к Яхве, и он с мрачным наслаждением начал читать древние заклинания — слова, которые не должны были быть произнесены в мире живых.

— Плохи дела, — тихо произнёс Мо Ша, наблюдая за происходящим.

Земля затрещала. Затрещала и ожила.

Из неё пробивались скелеты — животных и людей, некогда населявших этот проклятый остров. Некоторые тела не успели разложиться полностью: куски гнилого мяса и сухожилий всё ещё свисали с грязных костей, издавая сладковатый запах разложения, который щекотал ноздри и заставлял желудок сжиматься от отвращения. Даже крошечный окровавленный череп белки, вырвавшись на поверхность, издал зловещий писк, обращённый к Мо Ша — звук, который нарушал все законы природы.

— Это... зомби? — выдохнул Иван, ошеломлённо глядя на творившийся ужас. Его голос дрожал, как струна на грани разрыва.

— Не только, — ответил Мо Ша, продолжая. — Тут всё: скелеты, ожившие трупы и ещё более страшные создания. Этот бог окончательно обезумел. Его необходимо остановить!

Он бросил взгляд на окаменевшего от ужаса Шена:

— Шен! Бей разрядом по земле! Пусть электричество сожжёт их дотла.

— Ч-что? Я? — Шен в панике схватился за голову, словно пытаясь удержать рассыпающийся разум. — Как я могу противостоять ему? Как я вообще могу что-то сделать против Бога Смерти?

— Мы вместе его остановим! А сейчас сосредоточься на битве и помоги мне! — рявкнул Мо Ша, но Шен по-прежнему не двигался, словно корни проросли сквозь его ноги в самую сердцевину земли.

Мертвецы стремительно приближались, и их голодный вой заполнял воздух — симфония проклятых, требующих возвращения к жизни.

— Ах, да пропади ты пропадом! — выкрикнул Мо Ша в своей безысходности.

Из его рук вырвались потоки пламени — не обычного огня, а сущности самого разрушения. Это было пламя, которое могло сжечь не только тело, но и душу. Огненная волна мгновенно поглотила целую армию мертвецов. Их кости не просто сгорели — они расплавились, превращаясь в раскалённые лужи кальция. Густой ядовитый дым поднялся к небу, словно чёрные молитвы проклятых душ, взывающих к небесам о милосердии.

Мо Ша воспользовался дымовой завесой, чтобы незаметно сократить дистанцию. Его движения стали призрачными, почти невидимыми. Резко вылетев из серого облака, он нанёс Богу Смерти удар кулаком прямо в лицо — удар, в который вложил всю свою ярость, всё мастерство, накопленное за годы сражений.

Волны воздуха разлетелись от точки столкновения, словно от взрыва небесной бомбы. Деревья согнулись под этим натиском, их ветви заскрипели в предсмертной агонии. Яхву отбросило на сотни метров — он пролетел над лесом как пушечное ядро, пока не врезался в массивный ствол древнего дерева. Глухой хруст эхом прокатился по чаще, и Мо Ша почувствовал острую боль в руке — в руке Ивана, которой он ударил божество.

— Ох, чёрт! — взвыл Иван, пытаясь вернуть контроль над телом и прижимая пострадавшую конечность к груди. — Как же это было больно! Как ты вообще...

— Не ной! — безжалостно прервал его Мо Ша. — Ты ещё не знаешь, что такое настоящая боль.

— Только, пожалуйста, не начинай эти лекции! — простонал Иван. — Мне и твоего «настоящего ужаса» с головой хватило.

— Брось, — усмехнулся Мо Ша. — Бог Смерти — это ещё не самое страшное, что могло с нами случиться. И, кстати... разве это был удар? Если бы я дрался в своём теле, этот бог не встал бы после первого касания. А после твоего он, как видишь, вполне бодр и готов продолжать танец.

— Спасибо за унижение, — огрызнулся Иван с сарказмом, острым как битое стекло.

— Не за что, — невозмутимо ответил Мо Ша.

— Это был сарказм!

— И что теперь? Табличку с пояснениями повесить?

— Нет! Когда говорят «спасибо» с сарказмом, это означает, что я тебя не благодарил!

— Ах, так. Ну тогда спасибо тебе, великий гений! — саркастично парировал Мо Ша.

— Не за что! — выпалил Иван, но тут же понял свою ошибку. — А-а-а! Забудь! Просто дерись!

— Хе-хе, так и знал, что меня не переспоришь, — довольно заключил Мо Ша. — Кстати, как думаешь — не добавить ли к нашему образу плащ? Эпично смотрелось бы, особенно в полёте. Может, ещё автографы раздавать станем. И назовём себя «Мо Ша и Иван»!

— Автографы? — сухо заметил Иван. — Их берут только у настоящих героев. И «Мо Ша и Иван» звучит ужасно.

— Возможно, — задумчиво протянул Мо Ша. — Но признай: ты всегда мечтал быть героем. Разве не так?

— Да, — нехотя признался Иван, и в этом признании была детская искренность, чистая как горный родник.

— Вот и отлично. Значит, придумай нам нормальный псевдоним, пока есть время. Иначе будем использовать мой.

— Он отвратителен.

Внезапно из леса начали вылетать массивные деревья — древние гиганты, корни которых уходили в землю на десятки метров. Словно невидимая сила швыряла их в Мо Ша, превращая в живые снаряды. Каждое дерево свистело в воздухе, оставляя за собой след из сорванных листьев. Но Мо Ша легко скорректировал их траекторию магией воздуха, заставив стволы изменить курс и пролететь мимо, словно гигантские стрелы, выпущенные неумелым лучником.

— Попробуй ещё раз, Яхва, — насмешливо бросил Мо Ша. — В этот раз я верну их тебе с процентами.

Яхва вылетел из чащи, словно разъярённый зверь. Ярость пылала в его глазах — не божественный гнев, а что-то более примитивное, звериное, первобытное. Грязь и листья прилипли к его одежде, а на лбу виднелся тонкий след крови. С чудовищной силой он нанёс Мо Ша удар, который в точности повторял мощь предыдущей атаки. Кулак рассёк воздух со свистом, и удар пришёлся прямо в лицо, подбрасывая противника в воздух.

Но Мо Ша не дал себе времени на падение. Оттолкнувшись от самого воздуха — как он это делает? — он устремился обратно на Бога Смерти, словно живая ракета.

— Не могу поверить, что ты действительно не боишься меня! — прохрипел Яхва, схватив Мо Ша за запястье железной хваткой, которая могла раздробить кости обычного человека.

Мо Ша ответил тем же, сжав запястье Яхвы. Их взгляды столкнулись — молния против молнии, воля против воли, два титана, испытывающих друг друга на прочность.

— Глупец! — презрительно прошипел Яхва, его глаза горели огнём, способным плавить сталь. — Ты же понимаешь, что не одолеешь божество? К чему это бессмысленное сопротивление? Исход уже предрешён!

— Исход? — усмехнулся Мо Ша, глядя прямо в глаза смерти. — Это только начало нашей битвы.

В следующий миг он сменился телами с Иваном, сосредоточив всю энергию на решающей атаке. Под ногами Яхвы земля затрещала, словно яичная скорлупа под молотом, и из неё пробился ослепительный красный свет. Жидкий кристалл поднялся из недр острова и стремительно заковал божество в неподвижную ловушку, сверкающую как рубиновая темница.

— Посиди тут, — холодно бросил Мо Ша. — А я пока поговорю с Шеном. Ты серьёзно подорвал дух паренька.

Но Яхва не собирался оставаться безмолвным пленником. Тёмная энергия расплавила кристалл на уровне рта, оставив отверстие для речи — словно адская маска, созданная специально для произнесения проклятий.

— Знаешь, — произнёс Бог Смерти с оттенком... восхищения? Его голос эхом отдавался в кристаллической тюрьме. — С тобой интересно сражаться. Но, боюсь, я не продержусь слишком долго.

— И зачем мне это знать? — Мо Ша бросил короткий взгляд на пленённого врага.

— Видишь ли, — с насмешливой усталостью начал Яхва, — я бы с удовольствием разорвал тебя и этого мальчишку на кусочки. Но увы — не могу. Из-за того, что я отказался принять роль божества смерти, меня лишили благословения. Это отразилось на моих силах. Будь у меня больше мощи — оторвал бы тебе голову одной рукой!

— Но силы у тебя нет, — усмехнулся Мо Ша. — Так что остаётся только мечтать об этом.

— Возможно, — согласился Яхва, его глаза сверкнули в прорези кристалла. — Но у меня есть предложение.

— Договор? — Мо Ша приостановился. — Это что-то новенькое. Божеству смерти нужен договор с человеком?

— Ты не обычный человек, — возразил Яхва. — Ты — сам Мо Ша. Твоё имя известно всей Вселенной. Звёзды шепчут о твоих деяниях, а пустота между мирами хранит эхо твоих побед. Ты смог одолеть меня, заслужив моё уважение.

— Одолел? — прищурился Мо Ша. — Не смеши. Если бы ты действительно захотел, продолжил бы бой.

— Неправда, — ответил Яхва, и в его голосе прозвучала странная нотка ностальгии, словно эхо давно забытых дней. — Ты напомнил мне о лучших временах моей жизни. О сражениях с теми, кто равен мне по силе. Теперь я могу с уверенностью сказать: ты один из них.

— Хватит пустых слов, — отрезал Мо Ша.

Яхва не стал возражать. Его тело начало вибрировать с нарастающей частотой, словно скрипичная струна, натянутая до предела. Потоки тёмной энергии вырвались наружу, разрывая кристаллическую тюрьму на тысячи сверкающих осколков. Они падали, словно кровавые слёзы, окрашивая землю алыми бликами. С материализовавшимся тёмным клинком в руке — оружием, которое, казалось, поглощало сам свет — он выпрыгнул из энергетического столба, устремившись к Мо Ша.

Мо Ша легко отбил оружие, ударив по запястью противника точно и расчётливо. Перехватив Яхву за шею стальным захватом, рывком опустил его на колени. Божество оказалось в унизительной позе — повелитель смерти, склонённый перед смертным.

— Вот видишь, — прохрипел Бог Смерти, глядя снизу вверх в глаза Мо Ша. Пыль и грязь запачкали его лицо, но взгляд оставался непреклонным. — Меня ещё никто не ставил на колени. Ты победил. Но знай: я не твой враг.

— Разве? — напряжённо спросил Мо Ша. — Тогда кто?!

— Лу Инь, — тихо произнёс Бог Смерти.

Это имя ударило как гром среди ясного неба. Воспоминания хлынули потоком, словно прорвавшаяся плотина: школа с её коридорами, пропитанными запахом мела и юношеских амбиций; академия, где они постигали тайны боевых искусств; общее детство, когда мир казался бесконечным и полным возможностей; первая империя, которую они завоевали плечом к плечу; совместная охота на древних чудовищ; опасный лабиринт Линя Тэнфэя, где они впервые столкнулись со смертью лицом к лицу...

На долю секунды хватка Мо Ша ослабла — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы показать, насколько глубоко задело его это имя.

— Он ждёт тебя, Мо Ша, — добавил Яхва, его голос стал мягче. — Неважно, придёшь ты к нему сам или он найдёт тебя. Время сейчас не на твоей стороне.

— Чего ты хочешь? — Мо Ша отбросил воспоминания и нахмурился, возвращая себе контроль.

— Когда я нашёл эту книгу, — пояснил Яхва, взглядом указав на древний том на своём поясе, — в ней не хватало нескольких страниц. Их украл один воин по имени Рассекающий Пространство Тайфун. Слышал о нём?

— Нет.

— Он мой злейший враг. Тот, кто посмел вырвать страницы из священной Книги Смерти. Но я не прошу убить его — у тебя не хватит духа. Я знаю это. Священный Храм заложил милосердие в твоё сердце, и оно до сих пор бьётся в груди, как птица в клетке. Я прошу лишь вернуть недостающие страницы.

— А взамен? — напряжённо спросил Мо Ша.

— Я сниму проклятие с народа Шена, — ответил Яхва. — Думаю, нескольких тысячелетий мучений хватит с них. Дарую им свободу. Ты же понимаешь, что даже моя смерть не снимет проклятие? — хрипло добавил он, голос наполнился странной смесью усталости и раздражения. — И тем более, ты едва способен довести меня до смертного порога. Только я могу освободить их от этой горькой участи.

— Участи, на которую ты сам их и обрёк, — холодно заметил Мо Ша.

— Давай не будем перебирать чужие скелеты в шкафу, — усмехнулся Яхва. — У тебя их, поверь, не меньше.

Мо Ша задержал взгляд на противнике, прежде чем задать главный вопрос:

— Хорошо. Ты подаришь свободу этому ребёнку. А что ты дашь мне?

— Подарю? — фыркнул Яхва. — Я что, похож на Деда Мороза, чтобы дарить подарки детям на Новый год?

— Подаришь, — процедил Мо Ша, сжимая шею Бога Смерти сильнее, пальцы впивались в божественную плоть.

— Хорошо-хорошо, подарю! — поспешно согласился Яхва, хлопая по руке Мо Ша, словно сдающийся боец. — Только дай встать!

— Даёшь слово Бога Смерти? — Мо Ша прищурился, не ослабляя хватку.

— Даю, только отпусти! — рыкнул Яхва, в его голосе прозвучало раздражение.

Мо Ша неохотно разжал пальцы, позволив божеству подняться. Яхва поднялся, отряхивая пыль с одежды с достоинством оскорблённого короля.

— Теперь говори, — потребовал Мо Ша. — Что я получу за помощь?

— Покажу тебе место, где находятся Врата Жизни, — предложил Яхва.

— Покажешь? — переспросил Мо Ша с нажимом. — Нет. Ты сам нас туда отведёшь.

— Хорошо. Отведу, — согласился Яхва с лёгкой усмешкой. — Но только если выполнишь свою часть сделки.

— Считай, что она уже наполовину выполнена, — сказал Мо Ша, направляясь к Шену.

Шен стоял на коленях, сгорбившись под тяжестью невидимого груза. Страх полностью поглотил его, приковав к земле невидимыми цепями из собственного ужаса. Его руки дрожали, как осенние листья на ветру, а взгляд был устремлён в землю, словно там он мог найти ответы на все мучившие его вопросы. Мо Ша подошёл ближе и осторожно положил руку на плечо парня, позволяя целительной энергии проникнуть в его тело — тёплой волне, способной развеять даже самые глубокие тени.

Шен вздрогнул, а затем резко отдёрнулся, словно прикосновение обожгло его. Руки и ноги затряслись, а взгляд заметался, как у человека, очнувшегося после долгого кошмара.

— Где я? — быстро спросил он, поднимая глаза на Мо Ша. — Где Бог Смерти?

— Ты был в панике, — мягко объяснил Мо Ша. — Страх парализовал тебя, словно яд, проникший в кровь. Но бой окончен, и, к твоему счастью, мы победили. Яхва снимет проклятие с твоего народа по своей великодушной, божественной воле. Но для начала мы должны заполучить недостающие страницы книги.

— Ты серьёзно? — в глазах Шена зажёгся робкий огонёк надежды, словно первая звезда в сумерках. — Проклятие будет снято?

— Да. Но для этого нам нужно как можно скорее отправиться за страницами, — твёрдо ответил Мо Ша.

Осмотревшись, он понял, что они находились высоко в небе —, остров парил среди океана облаков на самом краю тропосферы. Зрелище было поистине мифическим: внизу расстилалась бескрайняя синева, усеянная белоснежными барашками облаков, а над головой простирался космос, усыпанный звёздами, которые мерцали как алмазы на чёрном бархате.

— Эй, Яхва! — раздражённо окликнул он. — Не мог бы ты вернуть нас обратно на землю? И где нам искать этого твоего... расчленителя клинками?

— Рассекающий Пространство Тайфун, — терпеливо поправил Яхва, скрестив руки на груди. — И к вашему счастью, он находится на этой планете.

Энергия смерти, которую Яхва направил в недра острова, потекла обратно в его тело тёмными ручейками. Остров, до этого парящий в небе подобно мифическому левиафану, начал медленно опускаться к морю, возвращаясь к своему древнему пристанищу. Ветер стих, а воздух стал плотнее и теплее.

— Ладно, хоть не на Луне его искать, — пробормотал Мо Ша мысленно. — Можешь указать место точнее?

— Конечно, — медлительно ответил Яхва. — Но перед этим...

Пространство рядом с Богом Смерти затрещало — словно сама реальность не выдерживала его божественной силы. Воздух разорвался с оглушительным звуком, похожим на раскат грома, открывая доступ к божественному хранилищу. Чёрная дыра во Вселенной зияла рядом с Яхвой, из неё веяло холодом межзвёздной пустоты. Мо Ша напрягся, услышав эти зловещие потрескивания, и обернулся, готовый к неожиданностям.

Яхва не торопясь протянул руку в зияющий разлом и извлёк чёрный кинжал, покрытый древними рунами. Символы мерцали тусклым светом, словно оживая под его прикосновением — живые письмена, рассказывающие истории о временах, когда боги ходили по земле.

— Узнаёшь? — с загадочной улыбкой спросил Яхва, едва касаясь руны в форме кристальных крыльев.

— Нет. Впервые вижу, — Мо Ша внимательно изучил оружие, но голос остался бесстрастным.?

— Твои знания Священного Храма впечатляют, — медленно произнёс Яхва, пристально наблюдая за реакцией Мо Ша. — Принципы, которым ты следуешь не колеблясь... но одних их недостаточно, чтобы выжить в этом мире. — Его взгляд стал проницательнее, словно он заглядывал в самую душу. — Дарую тебе только один шанс. Используй это оружие один раз. Кто знает — вдруг наш благородный миротворец решит, что слов будет недостаточно?

Уголки губ Яхвы дрогнули в хитрой улыбке, а глаза на мгновение вспыхнули опасным огнём — предупреждением и обещанием одновременно.

Мо Ша без слов взял кинжал, ощутив его холодную, живую силу. Оружие пульсировало в его руке, словно сердце спящего дракона, и он спрятал его в пространственном хранилище. Понадобится ли эта древняя реликвия? Кто знает. Но отказываться от такого дара было бы глупо.

— Теперь, — сказал Мо Ша, — отправимся за твоим Рассекающим Пространство Тайфуном. Надеюсь, ты готов показать нам дорогу.

Яхва кивнул, поправляя книгу на поясе. Древний том слабо пульсировал тёмным светом, словно живое сердце, бьющееся в такт дыханию своего хозяина.

— Готовьтесь к встрече с настоящим безумием, — предупредил он.

Мо Ша взглянул на медленно опускающийся остров, на восстанавливающегося Шена, на бескрайнее море внизу, где солнечные лучи играли на волнах как золотые монеты.

Лу Инь ждёт.

Эта мысль не давала покоя, сверлила сознание как заноза. Но сначала — страницы. Сначала — свобода для народа Шена. А потом...

Потом мы увидим, кто кого.

Остров коснулся водной глади с мягким всплеском, и волны разбежались кругами, словно сама океанская стихия приветствовала возвращение древней земли. Солёный бриз обдал их лица, принося с собой запах моря и обещание новых приключений.

— Ну что, — произнёс Яхва, и его голос прозвучал почти по-человечески, — пора отправляться в путь. Рассекающий Пространство Тайфун не будет ждать вечно.

Мо Ша кивнул, чувствуя, как в его груди разгорается старое, знакомое пламя — жажда битвы, стремление к справедливости и неукротимое желание защитить тех, кто нуждается в защите.

Начинается новая глава, — подумал он, глядя на горизонт, где небо сливалось с морем в бесконечной голубизне. И я готов её написать.

Глава 12. Собираясь с духом

1

Необитаемый остров

Морская волна в очередной раз коснулась золотистого песка необитаемого острова, оставляя на нём влажный след, который тут же впитывался под жаркими лучами солнца. Шен подошёл к самой кромке воды и склонился, зачерпнув горсть прохладной влаги. Океанская свежесть коснулась его лица, но даже она не могла смыть тяжесть, что камнем лежала в груди.

— Это был мой шанс, — пробормотал он, глядя на своё размытое отражение в солёной воде. — Мой шанс изменить судьбу своего народа... и я его упустил.

Как же я мог?

Злость вскипела в нём огненной волной, и он со всей силы ударил по воде ногой, разбивая отражение на тысячи искорок. Брызги разлетелись во все стороны, словно осколки разбитого зеркала, а он тяжело опустился на песок, будто сражение высосало из него последние силы. Мысли роились в голове, как разъярённые осы, каждая несла свой укол вины и стыда.

— Божество, которое издевается над живыми... Это не божество... — слова срывались с губ едва слышным шёпотом. — Как я мог быть таким слабым?

— Себя коришь? — раздался знакомый голос рядом.

Шен обернулся и увидел Ивана, который неслышно подошёл и теперь опускался на песок рядом с ним. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным шумом прибоя, словно дыханием спящего океана.

— Это говорит Иван или Мо Ша? — недоверчиво прищурился Шен.

— Иван, — честно ответил тот, и в его голосе не было ни капли обмана.

— Тогда неважно, — Шен отвернулся к морю, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Ты всё равно бесполезен.

— Бесполезен? — Иван приподнял бровь, и в его карих глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку. — Да уж, от тебя было намного больше пользы в бою, да? Особенно когда ты замер от страха, как зайчик перед удавом!

Что-то щёлкнуло в голове Шена, словно лопнула туго натянутая струна. Он рывком обернулся и схватил Ивана за воротник, притягивая к себе так близко, что мог видеть каждую веснушку на его лице.

— Я сделал гораздо больше, чем ты, и это факт! — прошипел он сквозь зубы.

Иван не дрогнул. Наоборот, усмехнулся, глядя ему прямо в глаза с непоколебимым спокойствием:

— Вот только кричать об этом сейчас — совсем не факт, что поможет твоему народу.

Слова ударили точно в цель, как стрела, пущенная меткой рукой. Шен замер, словно получив пощёчину, медленно разжал пальцы и отпустил Ивана. Он снова отвернулся к горизонту, где солнце начинало клониться к закату, окрашивая небо в багряные тона расплавленной меди.

— И где же была твоя польза, когда Яхва схватил тебя? — Иван не унимался, его голос звучал тихо, но каждое слово било как молот по наковальне. — Где была твоя «великая сила», о которой ты так распинался, когда мы встретились на фабрике?

— Я не знаю! — крик сорвался с губ Шена, и в нём перемешались злость, стыд и что-то ещё — отчаяние, горькое как полынь. — Я хотел, но не смог! Страх... он полностью завладел мной. Это мучает меня до сих пор!

Полуискусственное кибернетическое сердце билось в груди неровно, каждый удар отдавался болью, словно напоминая о его несостоятельности.

— Он тебя мучает? Или это ты терзаешь себя? — Иван прищурился, изучая лицо Шена с неожиданной проницательностью.

— Он мучает меня! — Шен инстинктивно прижал ладонь к груди. — Как я могу терзать страх? Он ведь неживой...

Он смотрел на свою грудь, словно пытался разглядеть сквозь кожу и металл то, что скрывалось внутри. Механическое сердце стучало с приглушённым металлическим призвуком, и каждый удар казался насмешкой над его слабостью.

— Ты о нём думаешь. Вот он и терзает тебя, — заметил Иван с неожиданной мудростью. — Чувства и эмоции — это всего лишь ответ тела и души на твои мысли.

— И что ты предлагаешь? Вообще не думать? Отключать мозг во время сражений? — Шен горько усмехнулся, сам осознавая нелепость своих слов.

— Нет, конечно. — Иван пожал плечами с видимым безразличием. — Но и стоять истуканом тоже не выход. Думаю, именно это с тобой и произошло: поток страха превысил критическую нагрузку на твой организм. Вот тело и дало сбой. Ты буквально отключился. Повезло, что не умер. Ведь от страха, знаешь ли, умирают.

Внезапно воздух рядом с ними зарябил, словно поверхность пруда от брошенного камня, и Яхва вышел из пространственного разлома. Бог Смерти появился без всякого предупреждения, будто вышел из складок самого пространства.

— Мальчуган боится меня? — в его голосе смешались насмешка и нечто похожее на любопытство. — Интересно. Как ты переживаешь этот страх?

Шен резко обернулся, и в его взгляде вспыхнул гнев, яркий как пламя:

— Ты же Бог Смерти. Разве ты способен понять живых?

— Не говори того, чего не знаешь, ребёнок, — Яхва слегка нахмурился, и тень пробежала по его лицу, словно облако закрыло луну. — Да, я — Бог Смерти. Но когда-то я был таким же человеком, как вы.

— Ты был человеком? — удивление прорвалось сквозь недоверие в голосе Шена.

— Да. И, как и вы, я знал, что такое страх, любовь, гнев и страдания, — Яхва поднял глаза к небу, словно пытаясь разглядеть в облачной дымке отголоски давно минувших дней.

— А сейчас? — Иван внимательно посмотрел на него, в его взгляде читалось искреннее любопытство. — Сейчас ты что-то чувствуешь?

— Лишь азарт и боль, — ответил Яхва без тени сомнения, и в его голосе звучала пугающая честность. — И ещё боль и страдания других. Они приносят мне невероятное наслаждение.

— Поэтому ты отрываешь головы живым и проклинаешь их, заточая в мучениях? — резко бросил Иван.

— Ты всё упрощаешь, мальчик, — Яхва отмахнулся с видимым раздражением. — Те головы, что вы видели в моём магазине, живут уже больше тысячи лет. Я продлеваю их существование, вливая остатки энергии. Каждый из них — уникальный экспонат.

— Ты безумец, — тихо произнёс Иван, и в этих словах не было злобы — только констатация факта, холодная как лёд.

— Я — Бог Смерти. Чего ты ожидал? Что я буду раздавать цветочки? — усмехнулся Яхва с холодным весельем.

— Почему бы и нет? — не удержался Иван. — Мог бы коллекционировать гербарии или бабочек, вместо того чтобы превращать души в «экспонаты».

— Нет, — покачал головой Яхва, игнорируя язвительность. — Но я могу сделать подарок Шену.

Шен удивлённо поднял голову, но в его глазах не мелькнуло ни капли доверия — только настороженность хищного зверя, готового к прыжку.

— Мне известно, сколько боли я причинил твоему народу, — продолжил Яхва, и в его словах прозвучала нота, которую можно было принять за раскаяние. — Поэтому я могу сжалиться и навеки лишить тебя чувства страха. Ты больше никогда не будешь испытывать страх — ни перед морем, ни перед грозой, ни перед смертью.

Шен на мгновение задумался, и Иван увидел, как в его глазах мелькнуло искушение, тёплое и манящее. Но затем юноша покачал головой:

— Нет. Я не приму ничего от существа, которое принесло столько страданий в мой дом.

— Божество, которое убивает, способно на жест доброй воли? — с нескрываемым сарказмом заметил Иван.

— Это не жест доброй воли, — спокойно вмешался Мо Ша, и его голос прозвучал из уст Ивана, словно эхо из глубокой пещеры. — Жизнь без страха равносильна жизни без любви, счастья и радости. Все чувства священны. Всё зависит от того, как ты их воспринимаешь. Страх, как и другие эмоции, — это часть жизни.

Иван отвёл взгляд, размышляя над словами своего учителя, пока его внимание не привлекла стеклянная бутылка с лимонадом, наполовину зарытая в песок. Красная крышка поблёскивала на фоне золотистого берега, словно рубин в оправе.

— Что ж, — пробормотал он, вытаскивая бутылку и ловко откручивая крышку. Шипение выходящего газа смешалось с шумом прибоя в странной морской симфонии. — Спасибо, Мо Ша.

— Всегда пожалуйста, — ответил тот с едва различимой улыбкой в голосе.

— Ах, этот трюк с пространством! — фыркнул Яхва, внезапно поняв суть происходящего. — Ты снова использовал свою магию, чтобы материализовать из пространства лимонад!

— И что? — Мо Ша спокойно посмотрел на Бога Смерти через глаза Ивана. — Разве Священный Храм учил меня не этому?

— Ты знаешь, чему тебя учил Священный Храм, — недовольно буркнул Яхва.

— Это тебя не касается, — отрезал Мо Ша с ледяным спокойствием.

— Так это ты создал? — удивлённо спросил Иван, разглядывая бутылку в своих руках.

— Да, я, — подтвердил Мо Ша. — Даже не спрашивай, как — всё равно ты не поймешь.

— Почему так? А если я вежливо попрошу? — Иван ухмыльнулся и театрально сложил руки в молитвенном жесте. — Ну, мастер Мо Ша, прошу вас, расскажите вашему покорному ученику, как вы добыли бутылку свежего лимонада?

— Добыли? — взъерепенился Мо Ша, и в его голосе прозвучала искренняя обида. — Ты намекаешь, что я украл её? Да за кого ты меня принимаешь?! Это не кража. Это настоящий, экологически чистый продукт! Я создал его из пространства и энергии этого мира. Понятно?

— Из пространства и энергии? Здорово! — с неподдельным энтузиазмом воскликнул Иван, но тут же отмахнулся. — А можете меня научить?

— Ага, сейчас. Конечно, разбежался! — фыркнул Мо Ша и подхватил брошенную Иваном бутылку.

На горлышке остались крупинки золотистого песка. Мо Ша слегка подул, и поток воздуха аккуратно очистил стекло, отправив песчинки обратно на берег. Бутылка снова засверкала, отражая лучи заходящего солнца тысячами огненных бликов.

Солнце, голубое небо, свежесть моря... Всё это должно было наполнить душу покоем, но Мо Ша лишь горько усмехнулся про себя. Он сделал глубокий вдох, инстинктивно пытаясь ощутить запах океана, аромат соли и водорослей, но ничего не почувствовал. Его лёгкие, как и многие другие аспекты физического тела, были чужды этому миру. Горькая реальность быстро вернула его из краткого момента созерцания.

— Иван, ты веришь в перерождение? — неожиданно спросил Мо Ша, и в его голосе прозвучала странная нота тоски.

— Я? Не знаю, — пожал плечами Иван. — Думаю, что нет. Если бы перерождение существовало, кто-нибудь вспомнил бы свою прошлую жизнь.

— А я верю, — тихо ответил Мо Ша, глядя в бесконечность морского горизонта. — Но сейчас не об этом. Здесь, конечно, прекрасно, но недостающие страницы сами себя не найдут. Меняемся.

Иван вздохнул и мысленно уступил контроль. Его карие глаза потемнели, словно в них опустились сумерки, а выражение лица изменилось — теперь во взгляде читались уверенность, сила и едва различимый холод.

— Итак, где искать твоего мелкого воришку? — спросил Мо Ша, поворачиваясь к Яхве.

— В Индии, — ответил Бог Смерти. — Он выбрал себе тихий уголок, укрытый вечнозелёными деревьями. Там никогда не видно рассвета, но всегда виден закат.

— Конкретнее, — перебил Мо Ша с нескрываемым нетерпением. — Мне нужно точное место, чтобы открыть пространственное окно.

— Это скрытая долина, окружённая густым лесом, — уточнил Яхва. — Его меч полон невероятной силы — он может управлять тайфунами, вихрями и торнадо.

— Всё это описание — ненужный мусор, — поморщился Мо Ша. — Но информация про меч может пригодиться. Если я сосредоточусь на его энергетическом следе, то смогу уловить характерные вибрации. Они неизбежно исходят от такого оружия. Теперь прошу пять минут тишины.

— Вот почему за тебя дают три миллиона рубиновых душ, — внезапно произнёс Яхва, наблюдая за приготовлениями Мо Ша. — С твоей силой я мог бы захватить Вселенную... или уничтожить её. Мы могли бы творить что угодно.

— Даже не мечтай, — коротко ответил Мо Ша, закрывая глаза.

Его сознание устремилось в пространство, словно птица, взмывающая в небо. Сначала он ощутил свежие, свободные потоки морской энергии — они струились вокруг него, как прозрачные ленты. Затем они сменились лёгким дыханием леса — мягким, зелёным, живым. Но вскоре на смену им пришли тяжёлые, грязные потоки энергии большого города. Среди этого хаоса он терпеливо искал, пока не уловил тонкие, но мощные вибрации, исходящие от могущественного клинка.

В его сознании возник чёткий образ: два клинка, соединённые в одно оружие, покрытые изящными узорами в форме тайфунов. Их держал воин с сильной, спокойной аурой — в ней не чувствовалось враждебности, но и дружелюбием там не пахло.

Мо Ша сделал едва заметное движение рукой, и пространство рядом с ним задрожало, словно от землетрясения. Трещина разверзлась в воздухе, извергая молнии и энергетические разряды, которые с треском рассекали атмосферу. Через мгновение разлом полностью раскрылся, являя взорам другой край света, где царила глубокая ночь.

— Идём, — сказал Мо Ша, бросив взгляд на Шена и Яхву.

— Я лучше останусь здесь, — остановил его Яхва. — Если Тайфун почувствует моё присутствие, он мгновенно возведёт барьер. Ты его не пробьёшь, даже со своей силой.

— Ладно, — кивнул Мо Ша, поворачиваясь к Шену. — Тогда ты идёшь со мной.

Шен тяжело вздохнул, словно собираясь с духом для нового испытания:

— Этот мир действительно непостижим...

Он решительно шагнул в мерцающий портал, а Мо Ша последовал за ним.

Портал не вынес их прямо к дому Тайфуна, а оставил на значительном расстоянии от цели. Шен с трудом выбрался из густых колючих кустов, раздражённо отряхивая с одежды сухие листья и мелкие ветки.

— Чистая поляна, зелёная трава... Где это всё? — недовольно буркнул он, оглядываясь по сторонам.

— Ну, тело Иван ещё не готово создавать идеально точные порталы, — невозмутимо отозвался Мо Ша, выбираясь из зарослей. — Так что довольствуйся тем, что есть.

Как только они вышли на дорогу, перед их глазами открылась поистине величественная картина. Духовные храмы и соборы вздымались к звёздному небу, сияя всеми цветами радуги. Каждое здание излучало яркую, чистую энергию, от которой исходили волны света и гармонии. Это разительно отличалось от всех городов, которые им доводилось видеть ранее. Мо Ша на мгновение остановился, ощущая эту необыкновенную ауру кожей.

— Где мы? — удивлённо спросил Шен, переводя завороженный взгляд с одного храма на другой.

— Точно в Индии, — спокойно ответил Мо Ша.

— Это похоже на Нью-Дели, — вмешался Иван изнутри. — Я узнал! Это точно Нью-Дели! Я делал по этому городу презентацию на уроке географии в пятом классе.

— География? Разве ты не прогуливал её? — Мо Ша усмехнулся, вспоминая прежние рассказы.

— Прогуливал, но не все же уроки, — признался Иван с некоторым смущением. — Иногда я всё-таки ходил в школу.

— Ладно, — Мо Ша размял пальцы, словно пианист перед концертом. — Энергия меча ощущается западнее, километрах в десяти от нас.

— Тогда давайте поторопимся, пока он не успел возвести барьер, — решительно произнёс Шен и уверенно зашагал... на север.

— Шен, запад — в другой стороне, — мягко указал Иван, протягивая руку в правильном направлении.

— А, понял, — пробормотал Шен, краснея от смущения, и поспешно изменил курс. — Тогда пойдём туда.

Мо Ша почти неслышно вздохнул и уступил контроль над телом Ивану. Карие глаза юноши вновь засияли привычной энергией, а сам он ощутил, как возвращается полное управление своим телом.

— Я буду направлять вас изнутри, — донёсся голос Мо Ша откуда-то из глубины сознания. — Спрячу свою энергию, чтобы не спугнуть Тайфуна. Если отклонитесь от курса или потеряете связь с мечом, я сразу дам знать.

— Понял, — кивнул Иван, принимая на себя роль проводника их маленькой экспедиции.

Улицы ночного города купались в золотистом свете фонарей, которые ещё долго должны были сиять до прихода рассвета. Иван и Шен ускорили шаг, стараясь покрыть как можно больше расстояния, пока путь оставался свободным.

— Надеюсь, до рассвета мы успеем, — пробормотал Иван, бросив взгляд на звёздное небо.

Шен лишь молча кивнул, сберегая слова для более подходящего момента. Впереди их ждала встреча с Тайфуном, и кто знает, чем она обернётся.

Глава 13. Стена легенд

1

Индия, Нью-Дели

1 мая 2025 года

05:30

Глухой рёв мотора разорвал предутреннюю тишину — словно выстрел в храме. Машина пронеслась мимо призрачной тенью, подняв вихрь пыли, что завис в воздухе серым облаком. Металлический звон ещё долго дрожал в воздухе, словно последний вздох умирающего колокола.

Шен вздрогнул — его словно выдернули из глубокого транса. Он оторвал взгляд от портрета молодого человека на стене, и тонкие всполохи энергореток за его спиной вспыхнули беспокойными искрами, отражая скрытое напряжение души.

— Согласен, — произнёс Мо Ша, покидая тело Ивана с задумчивым выражением лица. Он лениво почесал подбородок, будто взвешивал невидимые весы мироздания. — Этот мир давно потерял стабильность. Даже душам здесь неспокойно.

— Хоть бы глушитель поставили, — проворчал Шен, затягивая пояс резким движением. В голосе звучала едва сдерживаемая досада. — У нас такие технологии в прошлом остались. Всё теперь на тёмной энергии да гравитационных модулях работает. — Он кивнул в сторону портрета. — Кто этот парень вообще? Почему его изображения на каждом углу?

— Тайфун, — тихо прочитал Иван, прищурившись на табличку под портретом. — Или просто Тай.

— Ты их язык знаешь? — удивился Мо Ша, взглянув на него из-под тяжёлых век с неожиданным интересом.

— Всё на английском. Международный стандарт. — Иван пожал плечами, в голосе мелькнула старая обида. — Мама в школе на курсы меня загоняла. Теперь уровень B2 у меня, так что читаю без особого труда.

— Тогда глянь, что про него пишут, — Мо Ша склонился ближе, вглядываясь в лицо с портрета. Черты его собственного лица смягчились от любопытства. — Хм... выглядит внушительно.

— Но не на последнем портрете, — хмыкнул Шен, указывая пальцем. — Тут кто-то нарисовал его как огурец с двумя палками вместо ног.

— Это детский рисунок, — Иван указал на корявую подпись в углу, и его губы тронула едва заметная улыбка. — Сьюзи, восемь лет.

Он подошёл к первому изображению в левом верхнем углу. Чёрно-белое, выполненное плавными волнами линий — оно словно пело глазам, источая какую-то древнюю мудрость. На Тайфуне развевалось длинное ханьфу, украшенное узорами морей и ветров. Ткань казалась живой, будто сама двигалась от невидимого дыхания стихии.

— «В благодарность нашему спасителю, защитившему деревню от урагана взмахом клинка», — медленно перевёл Иван, и в его голосе прозвучало нечто близкое к благоговению. — Похоже, парень не промах.

— Да и видно, что не злодей, — усмехнулся Шен, энергоретки за его спиной замерцали спокойнее. — Яхва на плохих ребят не охотится.

Мо Ша указал на другой портрет, где Тайфун стоял среди благодарных крестьян:

— А этот?

Иван шагнул ближе, вглядываясь в надпись.

— «Благодарим Тайфуна за спасение города от голода». — Он покачал головой, словно не веря прочитанному. — Однозначно, он тут не просто герой — почти святой.

— А этот... точно не герой, — поморщился Шен, глядя на портрет бородатого мужчины в чёрном смокинге.

Иван застыл. Лицо на изображении ударило в сознание, как гром среди ясного неба. Он судорожно вдохнул, кровь отлила от лица. Взгляд застыл, словно он увидел призрак собственного кошмара.

— Не может быть... — выдохнул он, и слова прозвучали как молитва отчаяния.

— Что? — насторожился Мо Ша, мгновенно почувствовав перемену в атмосфере. — Это его отец?

— Нет. — Иван сглотнул, голос дрожал от волнения. — Это Вонг. Жао Вонг. Угроза британским и американским спецслужбам. Его имя — как хриплый голос судьбы. Один его взгляд — и самолёт разворачивается обратно.

— Серьёзно? — приподнял бровь Мо Ша, но в его тоне читалось живое любопытство.

— Говорят, в детстве он голыми руками одолел трёх тигров. — Иван не сводил глаз с портрета, словно боялся, что изображение вдруг оживёт. — А взгляд его может остановить танк.

— Брось! — рассмеялся Мо Ша, но смех прозвучал неуверенно. — Если он такой крутой, может, его в свою команду позовем? Или стиль его примерим?

И тут же — как по мановению невидимой волшебной палочки — штаны Ивана сменились строгими брюками, на щёках зачесалась пробивающаяся борода.

— Не хватает только шлема и плаща! — торжественно объявил Мо Ша.

Они появились словно из воздуха, тяжело рухнув на Ивана. Шлем сдавил голову железными объятиями, плащ обвил плечи удушающей тканью.

— Хватит, — отмахнулся тот, сбрасывая шлем с досадой. Металл звякнул о камни жалобным звоном. — Это не моё.

— А как же твой образ? — насмешливо протянул Мо Ша, кружа вокруг него. — Герою нужен стиль.

— Мастер Мо Ша прав. Тебе нужен стиль, — поддержал Шен. — Добавь красного. И шипы на плечах!

— Я вам что — байкер?! — вспылил Иван, сбрасывая плащ.

— Придумал имя для нового облика? — прищурился Мо Ша, словно кот, играющий с мышью.

Иван замялся. Взгляд его опустился на дорогу, словно в растрескавшемся асфальте можно было найти ответ на все вопросы мироздания.

— Ну? — не отставал Мо Ша.

— Думаю. — Иван потёр затылок. — И вообще, я над именем для нас думал.

— Правда? — Мо Ша скрестил руки на груди, приготовившись к развлечению. — Ну и какое надумал?

— Энергоатом, — робко произнёс Иван, словно боялся собственных слов.

— Чё?! — взорвались хохотом Шен и Мо Ша.

Шен рухнул у стены легенд, держась за живот и задыхаясь от смеха. Мо Ша, трясясь от веселья, буквально ушёл под землю, оставив лишь макушку.

— Да в чём проблема?! — вспыхнул Иван, щёки покраснели от негодования. — Это современно! Круто! Я объединил «энергию» и «атом»! Мо Ша — энергия. А атом — символ разрушения до основания!

— Серьёзно? — выглянул Мо Ша из-под земли, вытирая слёзы.

— Абсолютно, — твёрдо кивнул Иван, сжав кулаки.

— Бред, — фыркнул Шен, вытирая выступившие слёзы. — Есть ещё идеи?

— Что? Да это ты бред несёшь! Имя отличное! — не сдавался Иван, но решимость в голосе дрогнула. — Но... ладно. Есть ещё одно. Хотя, если это вам не зашло, то второе — точно нет.

— Давай, выкладывай, — не унимался Шен, ухмыляясь во весь рот. — Хуже уж точно не будет.

— Только не будете смеяться? — Иван нахмурился, прищурившись, словно готовясь отразить удар.

— Клянусь, — с деланно серьёзным видом ответил Мо Ша, театрально прижав руку к груди.

— Говори уже, — добавил Шен, едва сдерживая подрагивание губ.

— Мистер Полёт, — наконец выдавил Иван, опуская глаза в пол.

— Мистер Залёт! — в ту же секунду взорвался Шен. — Да ты чего вообще такое несешь?! Может, ещё «Чувачок-Летачок»?!

— Какой ещё «летачок»?! — Иван скривился, губы задрожали от бессильной ярости. — Да пошли вы оба!

Он резко развернулся и зашагал к следующему портрету Тайфуна, не оборачиваясь. Каблуки стучали по камням сердитой дробью. Шен, всё ещё смеясь до слёз, поправил съехавшие энергоретки. Мо Ша с трудом отдышался, вытирая выступившие слёзы.

— Куда ты, Иван? — Мо Ша вздохнул, и в голосе прозвучало нечто большее, чем просто усталость — едва уловимая тоска по утраченной простоте. — Лу Сянь... хоть бы чему-нибудь полезному меня научил...

Он поспешил за другом, оставляя за собой тонкий след мерцающей энергии.

Иван, не сбавляя хода, шагнул в парк, где редкие лучи рассветного солнца пробивались сквозь листву золотыми копьями. Воздух пах влажной землёй и утренней свежестью, смешанной с ароматом цветущих деревьев. Проходя мимо густых кустов, его рука неожиданно наткнулась на нечто невидимое — словно стеклянную стену, которой не существовало.

Пространство чуть дрогнуло, как рябь на зеркальной глади озера.

Иван сделал шаг вперёд — и мир перевернулся.

Шум города растворился, словно его и не было. Лес и тропинки исчезли, уступив место цветущему холму, залитому мягким, почти неземным светом. Воздух стал удивительно свеж, будто напоён озоном после весенней грозы. Где-то вдалеке журчал невидимый ручей мелодичной песней.

Иван застыл, потрясённый внезапной переменой. Это как попасть в другой мир, сделав один шаг.

— Иван, подожди! — воскликнул Мо Ша, подлетая ближе на струях энергии. Его глаза расширились от изумления. — Барьер?.. Это здесь?

— Эй! Ребята! Подождите! — Шен догнал их, тяжело дыша, и резко остановился, увидев преображённый пейзаж. — Что за... Барьер? Прямо в парке?

Мо Ша, словно озарённый внезапным пониманием, хлопнул себя по лбу:

— Рассекающий пространство... Тайфун! — В голосе зазвучало волнение охотника, напавшего на долгожданный след. — Мы прибыли.

Глава 14. Рассекающий пространство Тайфун

1

Индия, Нью-Дели

Дата: 1 мая 2025 года

Время: 06:00

Небольшой старинный домик притаился на вершине холма, словно древний страж, застывший в вечном дозоре. Двускатная крыша прогнулась под тяжестью веков, её черепица хранила отпечатки бесчисленных дождей и солнечных лет. Подойдя ближе, Иван вдохнул аромат выветренного дерева — запах, что смешивался с прохладным утренним воздухом и нёс в себе историю столетий.

Холодный ветерок потянул с юга, шелестя листьями невидимых деревьев. Где-то в вышине пропел ранний жаворонок, пронзительно и одиноко.

— Насладился? — Мо Ша мягко, но настойчиво оттеснил Ивана в сторону. — Теперь уступи место старшим. — Он презрительно сморщил нос. — Как можно наслаждаться таким?

— А мне нравится, — Шен подошёл к массивным входным дверям, их тёмное дерево было изъедено временем. — Заходим?

— Не спеши, — остановил его Мо Ша. — Давай как в прошлый раз.

— Ты заходишь первым, а я жду твоего сигнала? — прищурился Шен.

— Именно.

— Нет. — С улыбкой Шен толкнул дверь ногой и вошёл первым.

— Эй, что ты делаешь? — Мо Ша быстро нырнул за ним.

— Замереть от страха под гигантской чёрной рукой на поле боя — это не то, что можно назвать весёлым, знаешь ли, — отозвался Шен, оглядываясь по сторонам.

— Ну, я же не говорил, что будет весело для тебя, — усмехнулся Мо Ша, устремив взгляд к потолку.

Посреди комнаты, паря в воздухе на мече в форме полумесяца, сидел мужчина в ослепительно белом ханьфу. Шёлк струился, словно жидкий свет, отражая утренние лучи, что проникали сквозь узорчатые окна. Ноги небрежно свисали, кисть в руке скользила по пергаменту с невозмутимой уверенностью мастера. Тайфун рисовал. Вокруг него витала особая тишина — не пустая, а наполненная глубочайшим спокойствием, которое почти можно было потрогать.

— Подождите минутку, молодые люди, — мягко попросил он, не отрываясь от картины. Голос его звучал, как шёпот ветра сквозь бамбуковую рощу. — Я почти закончил. Восточная заря над морем... тихие волны. Нужно быть осторожным, чтобы не передать зрителю лишнего волнения.

— Какие к чёрту волны?! — нетерпеливо воскликнул Шен, но Мо Ша жестом остановил его.

— Тише, — сказал Мо Ша, сдерживая улыбку.

— Ты серьёзно? Мы сюда сражаться пришли, а не на картины любоваться! — Шен нервно огляделся по комнате.

— А мне интересно, — тихо сказал Иван, подходя ближе.

Забавно, — подумал Мо Ша. Смертный ценит искусство больше, чем воин.

Он покинул тело Ивана и скользнул к стене, сплошь увешанной картинами. Их было десятки: леса, горные вершины, пещеры, реки... Каждое полотно словно дышало собственной жизнью, краски пульсировали в мерцающем свете, создавая иллюзию движения.

— Ну вы совсем! — возмутился Шен.

— Нравится? — спокойно спросил Тайфун, не отвлекаясь от своего пергамента.

— Даже Лу Сянь не рисовал так красиво, — заметил Мо Ша, не сводя взгляда с полотен.

— Картины пишут, а не рисуют, — поправил Иван. — Откуда такой талант?

— Таково желание моей души, — пояснил Тайфун, делая последний мазок. Кисть замерла в воздухе, капля краски дрожала на её кончике. — Искусство требует не только техники, но и сердца.

— А мой рисунок Алины из шестого класса? Ты его видел? — съязвил Иван.

— О, видел. Твои работы оставляют желать лучшего, — с улыбкой ответил Тайфун.

— Ладно, хватит копаться в моём прошлом, — с улыбкой попросил Иван.

Мо Ша, хитро посмеявшись, вернулся в его тело. Этот мальчишка не так прост, как кажется.

— Я могу долго любоваться этим искусством, — признался Иван.

— Пожалуй... — вздохнул Шен, присаживаясь у порога. — С ума сойти! Вместо боя они картины рассматривают...

— Искусство лечит, — философски заметил Тайфун, проводя кистью по полотну последние штрихи. Краска легла ровно, создавая иллюзию утреннего тумана над морской гладью. — А меч калечит.

2

Нью-Дели, дом Тайфуна Дата: 1 мая 2025 года Время: 15:46

День тянулся неспешно, как мазок кисти по шёлковому пергаменту. Солнечные лучи медленно ползли по полу, отмеряя часы в золотых квадратах света. Иван не отрывался от картин, переходя от одной к другой, вбирая в себя целые миры, рождённые в тишине творчества. Его глаза блестели, словно он впервые видел настоящее чудо.

Мо Ша успел обыграть Шена в шахматы больше десяти раз, пока тот окончательно не отказался играть. Забросив это занятие, он уступил Ивану место достойного соперника для учителя, а сам отошёл в сторону и принялся нервно набивать энергетические шары на своей энергоретке. Каждый удар отдавался глухим стуком о стены.

Тайфун, завершив картину, отпустил кисть в воздух. Она зависла рядом с ним, словно живая, покачиваясь в невидимых потоках энергии. Он поднял пергамент, наложил энергию — и краска вспыхнула кристаллическим блеском, застывая навечно. Новый шедевр отправился на свободное место, к другим полотнам.

— Мне нравится, — тихо произнёс он, любуясь результатом.

Пергамент, будто наделённый собственной волей, скользнул по комнате, пронёсся мимо Ивана и Мо Ша, склонившихся над шахматной доской. Партия была в самом разгаре. Фигуры отбрасывали причудливые тени на клетчатую поверхность.

— Шах и мат, сударь, — вдруг объявил Иван с победной ухмылкой.

Ферзь загнал короля Мо Ша в угол без возможности спасения.

— Что? — тот уставился на доску. — Мат?! Да ну... — он почесал затылок. — Ладно, признаю. Восемь побед — одно поражение. Ты был хорош, смертный.

Иван протянул руку для рукопожатия с серьёзным лицом.

Хи-хи... мистер лопушок попался на мой крючок, — подумал он, пряча торжествующий блеск в глазах.

— Мистер лопушок, — пробормотал Мо Ша, уловив ехидные мысли ученика. — Думаешь, я не заметил?

— Простите, учитель, я не хотел! — Иван вскочил с места, готовясь к бегству.

— Поздно сожалеть о сделанном! Готовься к наказанию! — Мо Ша достал духовный кнут и прыгнул за Иваном.

— Мастер, прошу! Это была ошибка! — закричал Иван, уворачиваясь от взмахов.

Сцена превратилась в настоящую комедию. Мо Ша преследовал ученика по комнате, опрокидывая мебель, а Иван петлял между картинами, стараясь не задеть бесценные полотна. Тайфун наблюдал за их беготнёй, скрестив руки на груди.

— Учитель и ученик, — произнёс он с лёгкой усмешкой.

— Клоуны, — буркнул Шен, не поднимая головы. Он поймал энергетический мяч, отскочивший от пола и оставивший на деревянной поверхности обугленное пятно.

Внезапно веселье угасло. Шен замер, глядя на свои дрожащие руки. Воспоминания нахлынули волной — лица родных, разрушенные города, плач детей...

— Мой народ гибнет, а они занимаются ерундой, — тихо проговорил он.

— Народ? — Тайфун обратил внимание на Шена, спускаясь с парящего меча. — Мне жаль твой мир, но не думай, что это случайность.

— Случайность? — Шен поднялся, сжимая энергоретку. — Какой же народ мог заслужить такую участь?

— Ты недооцениваешь человеческую природу. Поверь, иногда народы несут коллективную ответственность за свои поступки, — ответил Тайфун, подходя ближе. Белое ханьфу шелестело при каждом шаге.

Шен метнул на него яростный взгляд.

— Абсурд! Что могут сделать простые люди, чтобы навлечь на себя беду планетарного масштаба?

— О, многое. — Тайфун развёл руками, словно это было очевидно. — Мир полон скрытой грязи, которой ты пока не видишь. Это, конечно, не значит, что её не существует.

— Твои слова звучат высокомерно. Откуда тебе это знать?! — Шен сделал шаг вперёд, кулаки сжались.

— Я — божество, — спокойно ответил Тайфун. В его голосе не было хвастовства, только простая констатация факта. — Мне ли не знать подлость и коварство человеческих народов?

Шен замер, с трудом поверив услышанным словам. Воздух в комнате стал гуще, словно пропитался невидимой силой.

— Божество? Ты? Не прикидывайся!

— Возможно, слепому ребёнку в это сложно поверить, — Тайфун перевёл взгляд с Шена на Мо Ша, — но мы ведь знаем, что я прав.

— Конечно, — вмешался Мо Ша, поднимая Ивана с пола с помощью воздушной магии. — Я где-то так и предполагал.

— Хотя и не совсем. По крайней мере, сейчас я нахожусь не в своём теле, — добавил Тайфун, внимательно изучая Мо Ша. — И я знаю, зачем вы здесь.

— Тогда не тяни, — Мо Ша вышел вперёд, его присутствие наполнило воздух уверенностью. — Где потерянные страницы?

Тайфун медленно кивнул, но взгляд его оставался холодным, как зимний ветер.

— Страницы той книги, что скрывает Яхва? — В его голосе прозвучали нотки презрения. — Смешно, Мо Ша. Ты ведь знаешь, что Яхва не так прост. Все мы родились богами, а он стал им. — Тайфун пристально смотрел в глаза Мо Ша. — Эта книга, пережившая рассвет Вселенной, веками скитается в поисках достойного хозяина. Знаешь, что случится, если Яхва получит недостающие страницы? Знаешь?

— Нет, — безразлично ответил Мо Ша. — Да и знать особо не хочется.

— Весь мир падёт, — голос Тайфуна стал холодным, словно отзвуки вечной зимы. Картины на стенах будто потускнели, краски поблекли. — Ты обречёшь человечество на погибель.

— Не преувеличивай. Я обрекаю только себя, — Мо Ша сделал шаг вперёд, не сводя взгляда с Тайфуна. — Отдай страницы.

Тайфун сжал свиток в руке, словно прощаясь с ним навсегда.

— Ты заботишься лишь о своём мире. Но подумал ли ты о мальчике, чьим телом так нагло пользуешься? О его будущем, которого не будет? Как и его родителей уже нет.

— Не приплетай сюда Ивана, — раздражённо сказал Мо Ша. — У нас с ним договор.

— Договор? — Тайфун улыбнулся уголком губ. — Ты называешь свою паршивую сделку договором? Нет, ты недостоин этих страниц. Ты никогда их не получишь... по-хорошему.

— Значит, остаётся по-плохому, — ответил Мо Ша и, не колеблясь ни секунды, нанёс удар первым.

Воздух разорвался от силы атаки. Божество отлетело назад, проломив деревянные стены дома с треском расщепляющегося дерева. Птицы с криком взлетели с крыш, картины задрожали в рамах. Упав с грохотом среди обломков, Тайфун поднялся на ноги. Его меч, сверкающий подобно лунному свету, вырвался из дома и завис в воздухе.

— Глупец, — произнёс он, поднимая оружие. Меч разделился на два изящных клинка, сверкавших в его руках словно застывшие молнии. — Ты не понимаешь, с кем связался.

Мо Ша лишь усмехнулся, вытянув руку перед собой.

— Страницы сами придут ко мне, когда я одолею тебя.

— Нелепая самоуверенность, Мо Ша. — Тайфун взмахнул клинками.

Пространство треснуло — звук, похожий на разрыв самой реальности. Земля задрожала, словно от подземного толчка. Дом раскололся пополам, словно разрезанный невидимыми ножницами. Деревья вокруг лишились верхушек, горизонт пошатнулся. Вторым ударом он создал смерч, который подхватил Мо Ша и выбросил его за пределы разрушенного дома.

— Убирайся прочь из моего дома! — прорычал Тайфун, клинки пели в воздухе смертельную песню. — Ты перешёл все границы!

— Границы? — Мо Ша стёр кровь с губ, его глаза заблестели опасно. — Уважение к старшим у тебя явно хромает.

Он присел, собирая силу в пульсирующее ядро внутри себя, и словно стрела метнулся обратно.

Удар Мо Ша сбил Тайфуна с ног — оба, как два метеора, пробили крышу и вылетели наружу, унося с собой обломки, тени и разрушенную тишину. Воздух свистел от их скорости.

— Что мне делать?! — закричал Шен, выбегая следом.

— Не мешайся! — огрызнулся Мо Ша, едва увернувшись от смертоносного удара. — Мне некогда играть в добродетеля!

— Бог, уповающий на милость своего творения? — саркастично бросил Тайфун. Клинки вихрем вернулись в его руки. — Какая ирония.

Клинки вновь атаковали — сверкание стали и вихрь света зазвенели в воздухе. Мо Ша ловко ушёл от удара и контратаковал. Его кулак встретился с защитой Тайфуна, и божество с глухим стоном рухнул на землю. Его клинки вонзились в почву рядом, недалеко от поверженного хозяина.

— Что он имел в виду, говоря, что ты заботишься только об одном мире? — спросил Иван, пытаясь пробиться через поток силы, исходящий от Мо Ша.

— Неважно, — холодно бросил Мо Ша. — Сейчас важно только одно — вернуть страницы.

Из глубокой ямы, словно из самых недр преисподней, поднялся Тайфун. Дыхание его было рваным, каждое движение отдавалось болью. Белоснежное ханьфу висело лохмотьями, пропитанное кровью и пылью. Правая рука бессильно свисала, из раны текла алая река. Лицо божества побледнело, на виске пульсировала вена. В его глазах читалась не ярость, не страх... а скорбь. Вечная, древняя скорбь тех, кто теряет не только бой, но и веру в человечество.

Он пошатнулся, но удержался, сжав рукоять клинка, словно последнюю нить между этим миром и светом.

— Я не ожидал... — прохрипел он, — что ты заключишь сделку с Богом Смерти... чтобы уничтожить меня.

— Никто не говорил, что я хочу тебя убить, — шаг за шагом приближался Мо Ша. — Просто... отдай страницы — и всё закончится.

— Я — свет. И я не позволю тьме править этим миром, — твёрдо произнёс Тайфун.

— Тогда у меня нет другого выбора, — Мо Ша исчез с места.

Мгновение — и пространство дрогнуло. Он возник за спиной Тайфуна, как сама тьма, сгустившаяся в человеческий облик. Тайфун, предчувствуя удар, развернулся с последней надеждой — клинок уже был в руке, но времени не хватило. Мо Ша отбил первый удар с такой скоростью, что металл взвыл. Второй клинок перехватил в воздухе, развернул — и, не колеблясь, вонзил в грудь божества.

Звук получился не громким — скорее глухим, как удар молота по древнему камню. Ветер замер. Даже птицы перестали петь. Тайфун задрожал, кровь медленно потекла по уголку губ. В его взгляде — не боль, не страх, а безмолвное осознание. Конец пришёл не с криком, а с шёпотом.

— Прости... — прошептал Мо Ша, опуская его тело на землю.

Тайфун судорожно вдохнул, глаза потускнели. В последний миг он посмотрел на небо, словно пытался разглядеть что-то за пределами облаков.

— Ты... погибнешь так же, как и я, — голос едва звучал, как ветер в мёртвой роще. Затем голова склонилась, а дыхание растворилось в тишине.

— Я уже мёртв, — сказал Мо Ша, подбирая страницы.

Свет, наполнявший клинки, угас. Лезвия потускнели, став обычным металлом. Божественная сила исчезла, словно её никогда и не было.

— Ты понимаешь, что натворил?! — закричал Шен, не в силах сдержаться. — Ты убил... божество!

— Понимаю, — ответил Мо Ша, не оборачиваясь. В его голосе не слышалось ни сожаления, ни триумфа — только ледяная решимость. — Но иначе наши миры обречены. Хочешь спасти один — готовься уничтожить другой. Пошли. Яхва ждёт.

Шен стиснул зубы. В груди разрасталась пустота, но он пошёл следом.

— Это будет паршивая история... если кто-то узнает, — пробормотал он, бросив взгляд на безжизненное тело Тайфуна.

— Не переживай. Они уже знают, — сказал Мо Ша, открывая перед собой пространственный разлом.

Реальность разорвалась молниями, являя тайный проход в иные миры — и он шагнул в зияющую бездну, не оглядываясь.

Глава 15. Кровавая привязка

1

Необитаемый остров

Чёрные жнецы — сгустки живой тьмы — скользили сквозь тропический лес, оставляя за собой след из обломков и едва слышного шёпота. Листья пальм срезались одним движением, словно дыханием самой смерти. Влажный воздух пропитался запахом разложения и страха.

С неба, подобно капле концентрированного мрака, спустился Яхва. Босые ступни коснулись земли беззвучно, песок даже не примял под его весом. Он поднял один из срезанных листьев, разглядел на нём крошечного паука — и, не моргнув, положил его себе в рот.

Перед ним в трепещущем пространственном разломе открылось поле недавней битвы. Мо Ша стоял с прямой спиной, холодный и молчаливый. В руках у него сияли три страницы — последние куски мозаики грядущей катастрофы.

— Ты сделал это, — прошипел Яхва, обнажая гнилые зубы в звериной ухмылке. — Теперь... отдай мне их!

— Сделал, — спокойно отозвался Мо Ша. Голос звучал твёрдо, как металл, обточенный болью. — Но сперва — твоя часть сделки, восьмирукий.

— Сделки?.. — в голосе Яхвы проскользнул яд. — Ладно.

Он поднял лицо к небу и зашептал на древнем языке, слова которого вибрировали в воздухе. Пальмы склонились, словно кланяясь невидимой силе. Пространство задрожало, как натянутая струна. Мир на миг потерял устойчивость. Сила прошла через землю и воздух, затопив всё хрустальной дрожью.

— Проклятие снято, — произнёс он с достоинством актёра, покидающего сцену. — Твой народ теперь свободен, Шен.

— Правда? — голос Шена прозвучал сдавленно, почти по-детски.

— Я — божество, — с надменной уверенностью бросил Яхва. — Даже ложь обходится мне дорого. Поверь — это не в моих интересах.

— Мой народ... — Шен закрыл глаза, сдерживая дрожь в груди. — Свободен...

— Радость — потом, — резко перебил Мо Ша, пряча страницы за спину. — Теперь — о Вратах Жизни.

— Ах, Врата Жизни... — Яхва ухмыльнулся, в глазах блеснул недобрый свет. — С ними... есть один... нюанс.

— Никаких нюансов, — уголок страницы в руке Мо Ша запульсировал огнём. — Нет врат — нет страниц.

— Погоди! Не спеши! — Яхва вскинул руки, в голосе сквозило раздражение. — Врата существуют. Но их активация требует... времени.

Пламя на странице исчезло, но угроза осталась, как клинок у горла.

— Сколько?

— До следующего духовного затмения...

— Когда?

— Через год.

Молчание затянулось. Волны накатывали на берег с монотонным шёпотом. Мо Ша развернулся, медленно направляясь к берегу.

— Значит, через год — ты их и получишь.

Яхва смотрел ему вслед, сжав кулаки. Губы скривились. Гнев струился по нему, как яд по венам. Он с силой пнул ногой песочную пирамидку — одинокое творение, которое возводил в ожидании. Башня рассыпалась в прах.

— В строители подался? — бросил Шен с усмешкой.

Яхва не ответил. В душе кипела буря. Решать или нет? Он знал, что способен помочь Мо Ша раньше. Знал, что может. Песок хрустел под его босыми ногами.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Дай мне шесть месяцев, и я перенесу тебя к руинам Священного Храма.

Мо Ша остановился.

— Шесть месяцев — не год. Но это не значит, что ты получишь страницы прямо сейчас.

— Я дам кровную сделку, — отчаянно предложил Яхва. — Если не выполню сделку за шесть месяцев, вся моя сила перейдёт к тебе.

— Два месяца. — Мо Ша протянул руку вперёд. — Если согласен, я готов пойти на кровавую сделку. Идёт?

— Два месяца... этого времени может не хватить... — не спешил соглашаться Яхва. — Мне надо подумать.

Отойдя в сторону, Яхва погрузился в размышления. Морской бриз шевелил его тёмные волосы.

— Кровавая сделка? Это же мерзко, — пробормотал Шен.

— Согласен, — ответил Мо Ша, не сводя глаз с Яхвы. — Но магия смерти всегда отвратительна. Особенно когда речь идёт о божестве. Но другого выхода нет. Если пошёл по этому пути, надо дойти до конца.

— Глупый принцип, — пробубнил Иван.

— Верь своему учителю. Тебе и твоему миру ничего не угрожает, — ответил Мо Ша.

Время сражений оставалось позади, и теперь пришла пора слов. Сделки всегда вызывали в Яхве интригующее чувство: «А что будет дальше? Как далеко я готов зайти?» Азарт не отпускал его, подталкивая порой на безумные идеи.

— Ладно, я согласен, — ответил Яхва, разбив тишину размышлений. — За три страницы получишь возможность вернуться домой. Если нарушу договор, вся сила Божества Смерти будет в твоих руках.

— За два месяца обещаешь это сделать? — уточнил Мо Ша.

— Да. Этого времени даже больше, чем может понадобиться, — твёрдо ответил Яхва.

— Тогда, как только выполнишь условия, так сразу их и получишь, — оставался на своем Мо Ша.

Яхва смотрел на Мо Ша, но понимал, что лучшего выбора ему не дадут. Если он откажется от этих условий, то Мо Ша может вообще развернуться и уйти. И тогда вернуть страницы станет практически невозможным. У Мо Ша их проще выторговать, чем отбирать грубой силой. И пока выпала ему такая возможность, то надо действовать.

— Да, хорошо, я согласен даже так, — промолвил Яхва, взвесив все «за» и «против». — Я верну тебя в твой мир, а ты после этого отдашь мне недостающие страницы. Но…

Помедлил Яхва, прежде чем дать свой окончательный ответ.

— Что еще за «но»? — спросил Мо Ша.

— Что если, наш неукротимый Мо Ша решит сразу сойтись в сражении против Лу Иня и потерпит поражение во второй раз? Лу Инь проявил свои острый ум и коварство в сражении против тебя, но не показал всей своей силы. А тебя тяготит твоё слепое и непоколебимое следованием древним принципам и правилам Священного Храма, которое ставит тебя в невыгодное положение. А что вредит тебе — вредит и моим страницам, а значит и я получаю вред, — продолжил Яхва. — Что тогда? Как мы поступим, если Лу Инь убьет тебя во второй раз?

— Я уже однажды умер. Вторая смерть мне не грозит, — ответил Мо Ша.

— Логично, — согласился Яхва. — Хорошо.

Последние слова Яхвы звучали так, словно он мог отказаться от этой сделки, — подумал Иван. Хотя, глядя на него, не скажешь, что он смог бы самостоятельно вернуть эти страницы. Мы сделали всю грязную работу за него, а он ещё смеет хвостом вилять.

Этот безумец крайне непредсказуем и опасен…

Возможно, учитель правильно сделал, что не вернул ему страницы сразу, а Яхва их получит только в том случае, когда все условия будут соблюдены и выполнены.

Яхва расплылся в довольной улыбке, глядя на задумчивое лицо Ивана.

— С вами приятно иметь дело, Иван, Мо Ша, — произнёс он, словно уже празднуя победу.

В его руке возник чёрный кинжал — жуткий и блестящий, словно отлитый из ночного мрака. Лезвие пульсировало тёмной энергией. Яхва с лёгкостью провёл им по своему запястью. Густая чёрная кровь хлынула из раны, капая на белый песок и оставляя дымящиеся пятна. За спиной Бога Смерти выросли четыре дополнительные руки, похожие на дымчатые тени. Одна подтянула Мо Ша ближе, другая протянула белый лист бумаги, третья вывела сложные заклинания, а четвёртая начертила в воздухе замкнутый круг.

— Протяни свою руку, Мо Ша, — скомандовал Яхва.

Мо Ша закатал рукав и протянул запястье. Нож Яхвы резанул кожу, оставляя глубокий след. Вместе с кровью из раны начал струиться ледяной холод, разливаясь по телу.

— Повторяй за мной, — тихо и властно произнёс Яхва.

Он окунул большой палец в свою чёрную кровь и нарисовал на лбу Мо Ша круг с крестом внутри. Чёрная жидкость стекала по лицу, оставляя липкий след. Мо Ша повторил ритуал, нарисовав такой же знак на лбу Яхвы.

— Да будет выполнена кровавая привязка, — торжественно провозгласил Яхва.

Тёмный свет вспыхнул в воздухе. Казалось, сама тьма заключила между ними нерушимый договор. Воздух наэлектризовался, волосы встали дыбом.

2

Дельта-6. Мир Шена

Туман стелился по мраморным ступеням древнего храма, когда первые лучи рассвета коснулись макушек священных деревьев. Эти гигантские исполины — дар небесного божества — веками охраняли планету своей магической силой. Их стволы достигали облаков, кроны простирались на километры, а золотые цветы источали свет, который питал всё живое на планете. Но сегодня что-то было не так.

Воздух наполнился странным шорохом — звуком падающих лепестков, который раньше был мелодией радости, а теперь превратился в погребальную песню. Могучие стволы, чьи корни уходили в самое сердце планеты, начали сужаться. Древесная кора покрывалась трещинами, словно сухая земля в засуху. Ветви, которые когда-то держали на себе целые экосистемы, ломались и осыпались, как старые кости.

Вождь планеты стоял в тени умирающего гиганта, чувствуя, как земля под ногами вибрирует от боли деревьев. Его серебристые волосы развевались на ветру, усыпанном золотой пыльцой — последними остатками божественных цветов. Глубокие морщины на лице говорили о годах борьбы с проклятием, которое поразило его народ. Каждый ребёнок рождался искалеченным — кто-то без конечностей, кто-то с множественными мутациями. Генетическое проклятие, наложенное неизвестной силой, медленно убивало их цивилизацию.

— Боги... неужели вы окончательно отвернулись от нас? — прошептал вождь, наблюдая, как листья превращаются в прах прямо у него на глазах.

Его коленопреклонённая фигура казалась крошечной рядом с умирающими исполинами. Дрожащие руки попытались поймать падающие лепестки, но те рассыпались в ничто, едва коснувшись кожи. Каждый исчезнувший цветок уносил с собой частичку надежды.

Внезапно тишину нарушил звук быстрых шагов по каменной мостовой. Из-за поворота выбежала молодая учёная — её белый халат развевался, как крылья, а в руках она сжимала какие-то документы. Лицо её пылало от возбуждения, глаза сверкали так ярко, что могли затмить умирающие звёзды на цветах.

— Вождь! Вождь! — кричала она, едва не спотыкаясь на неровных ступенях. — Скорее! Это чудо! Невероятное чудо!

Она остановилась перед ним, задыхаясь от бега и волнения. Грудь вздымалась, слова застревали в горле от избытка эмоций.

— Что случилось? — медленно поднялся вождь, в голосе его звучало усталое безразличие человека, который слишком часто обманывался ложными надеждами.

— У нас родился ребёнок! — выпалила она, размахивая документами. — Первый полноценный ребёнок за... за тысячу лет! Может быть, за все времена нашего проклятия! Две руки, две ноги, все органы на месте! Никаких мутаций, никаких уродств! Дитя совершенно здорово!

Время словно остановилось. Падающие лепестки замерли в воздухе, ветер стих, даже звуки умирающего леса приглушились. Вождь смотрел на учёную широко раскрытыми глазами, его губы беззвучно шевелились, повторяя её слова.

— Полноценный... ребёнок? — наконец произнёс он, голос его дрожал от неверия. — Ты уверена? Проверила всё? Это не ошибка?

— Я проверяла трижды! — воскликнула учёная, слёзы радости блестели в её глазах. — Генетический анализ чист, все системы организма функционируют нормально. Это настоящее чудо, вождь. Кто-то снял с нас проклятие!

Вождь медленно повернулся к умирающим деревьям, и в его взгляде отразилось понимание. Связь была очевидна — деревья отдавали свою жизненную силу, свою божественную энергию, чтобы разрушить проклятие. Их смерть означала рождение новой жизни для его народа.

— Слава Небесам, — прошептал он, опускаясь на одно колено перед деревьями в знак благодарности. — Вы жертвуете собой ради наших детей. Кто бы ни направлял эту силу, он — истинный герой нашего народа.

В воздухе всё ещё витали ароматы увядающих цветов, но теперь этот запах не пугал. Это был аромат завершения, конца страданий, запах надежды, которая наконец-то перестала быть лишь мечтой. Где-то в глубине города, за каменными стенами медицинского центра, раздался плач новорожденного — сильный, здоровый крик, который впервые за тысячелетия не был искажён болью.

Учёная вытерла слёзы радости рукавом халата и посмотрела на вождя.

— Что мы скажем народу? — спросила она тихо.

Вождь поднялся, его спина выпрямилась, а в глазах появился огонь, которого не было уже много лет.

— Мы скажем им, что тьма отступает, — ответил он, голос его окреп и зазвучал с королевской властностью. — Мы скажем, что наши дети будут бегать по земле на здоровых ногах, обнимать нас здоровыми руками и смотреть на мир здоровыми глазами. Эра проклятия закончилась.

Золотая пыльца продолжала кружиться в воздухе, но теперь каждая пылинка казалась искрой нового будущего. Светлое завтра больше не пряталось за горизонтом — оно было здесь, рядом, в крике младенца и в жертве древних деревьев, которые отдали свои жизни ради спасения целой цивилизации.

Глава 16. Призрак и демон

1

Великая Империя Лу, Дворец Императора

Вселенная №586

Дата: 1111 год

Время: 02:35

Служанки бесшумно скользили по коридорам дворца. На серебряных подносах дрожали чашки с горячим чаем — малейшая ошибка здесь стоила не только чести, но и жизни.

В уединённой чайной императора Лу Иня сегодня царила зловещая тишина. Одна из служанок остановилась в самом укромном углу зала. За скромным столом сидел силуэт, окутанный лёгким туманом. Его неподвижность говорила о том, что он давно перестал принадлежать миру живых.

— Простите за задержку, — тихо пробормотала служанка, опуская поднос с лакомствами.

Она тут же исчезла за дверью.

Тёмный силуэт медленно проводил взглядом по изгибам её длинного ханьфу.

— С тобой, девочка, встреча отложится на долгие времена, — произнёс он почти шёпотом. — А с твоим императором... вопрос решится очень скоро.

Воздух задрожал.

В зал вошёл высокий мужчина. Чёрные глаза — полностью чёрные, без зрачков и белков — поглощали свет, словно бездонные колодцы. Роскошные тёмные волосы струились волной по плечам и груди, отливая воронёным блеском. Движения — плавные, точные, смертельно опасные. Он аккуратно завёл волосы за плечо, чтобы не задеть чашки с чаем

— Куда же дел свой привычный горб? — насмешливо обратился призрак. — Устал притворяться Туй Вуем?

Незнакомец слегка улыбнулся.

— Для такой встречи перемены неизбежны. Ты здесь, чтобы обменять душу Мо Ша на императорскую кровь. Знаешь, такая кровь — редкий деликатес. Ценится и на Небесах, и в Преисподней.

Призрак ответил ровно:

— Мо Ша недавно лишил жизни божество. Цена за его голову уже превысила восемь миллионов нефритовых душ. В рубиновых за него дают ещё больше... Думаю, для тебя это весьма заманчивое предложение.

Незнакомец усмехнулся.

— Восемь миллионов нефритовых душ? А в рубиновых тогда все десять будут, не меньше.

Призрак приподнял чашку к губам.

— Разве демоны сами не устанавливают цену?

Незнакомец поморщился, вдыхая аромат чая с явным отвращением.

— Этот чай... Он всегда вызывал во мне отвращение. — Голос стал холоднее. — И запомни: ты назвал меня демоном, а не тем, кем я являюсь. Зови меня просто Гуй — как гласят легенды.

— Злой дух? — мягко кивнул призрак. — Пусть будет так, Гуй.

Он вернул чашку на блюдце.

В этот миг дверные створки тихо распахнулись.

В помещение вошёл сам император Лу Инь.

Его присутствие наполнило комнату напряжением. Глаза императора скользнули по залу — здесь проходили коронации, выпуски из академии, празднования побед. А теперь это святилище прошлого заполнила тьма.

Император остановился.

Холодный взгляд призрака пронзил его насквозь. Время словно замерло. В глубине сердца Лу Иня зародилось чувство надвигающейся гибели.

— Смотришь на императора? — прорычал Гуй. — Вы, кажется, играете в зловещую гляделку...

Лу Инь подошёл и сел за стол. Голос прозвучал ровно:

— Добро пожаловать в мою чайную, господа. Один из вас — почтенный гость. Другой — недостойный, что осмелился нарушить покой моих владений.

Гуй усмехнулся:

— Учись у императора, пока сияние его власти ещё не угасло. «Почтенный гость»... как приятно слышать такие слова, Лу Инь.

Призрак перебил его:

— Не обольщайся. Для него ты всего лишь товар, который уже отвергнут Вратами Жизни. Твоя душа стоит на перепутье — стать частью меня или подчиниться Гуй.

Гуй откинулся на спинку стула.

— Перейдём к сути. Ты вправе забирать души тех, кто утратил свою святость и чистоту. Но что же ты предлагаешь за душу императора?

Призрак взглянул прямо в пустоту.

— Как я уже говорил, я принесу тебе душу Мо Ша. Этот дар изменит баланс твоей вселенной.

Гуй усмехнулся.

— Душу Мо Ша? — Его черные глаза хитро прищурились . — А зачем мне она от тебя? Ведь сам император Лу Инь обещал её мне.

Он повернулся к императору.

— Императорское слово нерушимо, не так ли?

— Нерушимо, — коротко подтвердил Лу Инь.

Хотя внутренняя борьба отражалась в его взгляде.

Призрак тихо рассмеялся:

— Нерушимость — лишь условность. Важна не клятва, а возможность её исполнить. Пока твой император будет искать Мо Ша, другие охотники схватят его у вас на глазах. Я же представляю кратчайший путь: у меня есть ресурсы, связи и решимость.

Он сделал паузу.

— Раньше я мог колебаться. Но после поступка Мо Ша у меня не осталось сомнений.

Гуй слегка наклонил голову.

— Восемь миллионов нефритовых душ... — голос понизился до едва различимого бормотания. — Это слишком дорого за одну душу.

Призрак ответил с ледяной точностью:

— Мо Ша убил божество. Тем самым он бросил вызов всем высшим существам. Цена за его голову, естественно, возросла. Вопрос лишь в том: кто доберётся до него первым?

Он скрестил руки на груди.

— Скарл, Трин и Неон уже отправились по его следу. Как ты думаешь, Лу Инь, хватит ли тебе сил тягаться с такими охотниками?

Лу Инь промолчал.

Тяжесть произнесённых слов обвивалась вокруг него, как ледяной кандал.

Гуй задумчиво произнёс:

— Моему хозяину нужен Мо Ша. Ему не терпится вновь встретиться с ним. Но и на Лу Иня у него есть свои планы. — помедлил Гуй. — Если взглянуть с этой стороны, то в нашем сотрудничестве нет смысла.

Призрак резко перебил:

— Легко сказать. Но разве не ради Мо Ша ты и явился сюда, Гуй?

Лу Инь собрался с силами:

— А как же наш договор? Или он для вас — пустой звук?

Голос дрожал, но он старался сохранить достоинство.

Гуй усмехнулся:

— У тебя было достаточно времени, чтобы выполнить свою часть. Хорошо, договор я помню. — Он посмотрел на призрака. — Принеси мне Мо Ша, и ты получишь Лу Иня.

Призрак кивнул:

— Иного исхода быть не могло.

Он обратил на императора взгляд, полный пренебрежения. Словно видел в нём лишь обычного человека, ничем не примечательного.

Лу Инь сжал кулаки.

Как они смеют так легко говорить о моей жизни, словно она уже продана?

Гуй уловил эту ярость.

В воздухе раздался тихий щелчок.

Лу Инь схватился за грудь. Невидимая рука сжала его сердце в тисках.

— Что... это... — прохрипел он.

Боль разливалась по всему телу, заполняя каждую клетку ледяной тревогой.

Гуй наклонился ближе. Голос стал ядовитым:

— Неужели ты думал, что можешь предать нас? Самый могучий император Великой Лу погибнет, как жалкая крыса, если решишь разорвать договор.

Лу Инь с трудом нашёл в себе силы продолжить:

— Что вы, почтенный... Меня лишь огорчает, что меня отстраняют от дела, к которому я так стремился... Это просто... эмоции.

Гуй слегка ослабил давление.

— Надеюсь, ты запомнишь этот урок, император. Помни: твоя жизнь висит на тонкой линии твоего слова.

Лу Инь глубоко вдохнул.

Боль отступила, но оставила после себя пустоту и отчаяние.

В какую же ловушку я попал?

Он невольно всматривался в безмолвные и беспощадные лица своих «союзников». Чувство одиночества и безысходности давило на грудь.

Мо Ша, где бы ты ни был... Надеюсь, твоя участь не повторит мою роковую ошибку.

Призрак поднялся из-за стола.

— Значит, договорились. Я принесу тебе Мо Ша. — Он посмотрел на Гуя. — А ты получишь то, что обещал твой хозяин.

Гуй кивнул.

— Тогда до встречи... в мире живых или мёртвых. Там уже как повезёт.

Он растворился в воздухе, словно его и не было.

Призрак задержался на мгновение. Его взгляд скользнул по императору — последний раз.

— Прощай, Лу Инь. Твоя судьба уже решена.

И он исчез.

Лу Инь остался один в холодной чайной.

Чашки с чаем давно остыли.

Тишина давила.

Мо Ша... Если ты слышишь меня... Беги. Беги как можно дальше.

Потому что они идут за тобой. И они не остановятся.

Глава 17. Возвращение домой

1

Планета Земля, город Новоградовск, родной дом Ивана

Вселенная №333

Дата: 2 мая 2025 года

Время: 08:08

Бодрая музыка заполнила дом, разливаясь энергичными аккордами по всем комнатам. Звуки обволакивали пространство, проникая в каждый уголок квартиры. В уютном беспорядке гостиной валялись раскиданные вещи: грязные джинсы, пропитанные потом футболки — немые свидетели двух межпространственных перелётов, горстки сражений и даже относительно невинного взрыва ракеты. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь полуприкрытые жалюзи, высвечивали танцующие в воздухе пылинки, придавая всему неряшливому великолепию странное очарование возвращения домой.

Ванная комната постепенно наполнялась густым паром. Иван стоял под упругими струями горячего душа, запрокинув голову и закрыв глаза. Он чувствовал, как теплая вода смывает не только въевшуюся грязь, но и тяжесть последних безумных дней. Напряженные мышцы медленно расслаблялись, плечи опускались, а мысли, до этого спутанные в тугой комок, потихоньку распрямлялись, словно старые пружины.

— Вот оно, настоящее наслаждение, — с глубоким, почти стонущим вздохом протянул Иван, подставляя лицо под струи воды. Капли стекали по щекам, шее, груди. — Ещё голову помыть надо. Смыть весь тот бред, что скопился и снаружи, и внутри.

Он потянулся за шампунем, когда воздух рядом с ним странно замерцал, сгущаясь в полупрозрачный силуэт.

— Отдыхаешь, малыш? — раздался насмешливый голос Мо Ша. Его эфемерная фигура материализовалась из тела Ивана и грациозно устроилась на краю ванны. Призрачные пальцы постукивали по керамическому бортику, а на полупрозрачном лице играла ухмылка. — Ты бы хоть прикрылся, а то как-то неловко.

Мо Ша небрежно взмахнул рукой, и в воздухе возникло голубое полотенце, которое мягко опустилось на поверхность воды, скрывая наготу Ивана.

— Это уже перебор! — возмутился Иван, поспешно прижимая намокающую ткань к себе. Брызги воды разлетелись во все стороны, несколько капель пролетели сквозь полупрозрачную фигуру Мо Ша. — Когда люди принимают душ, им нельзя мешать! Запомни раз и навсегда.

Не успел он закончить фразу, как дверь ванной комнаты бесцеремонно распахнулась. В образовавшемся проёме показалась взъерошенная голова Шена. Его острый взгляд мгновенно оценил ситуацию.

— Иван? — небрежно спросил он, полностью игнорируя сцену. Влажный воздух клубами вырывался в коридор. — Ты занят? У меня к тебе дело.

— БЫСТРО ВЫШЕЛ! — грозно выкрикнул Иван, теряя равновесие на мокром полу и судорожно прикрываясь руками. Его щёки мгновенно вспыхнули ярко-алым румянцем, который не имел ничего общего с горячей водой. — Стучаться не учили?! Одному разрешил жить в своём теле, другому — в своей квартире, и вот, пожалуйста, никакого уважения!

Мо Ша, наблюдая за этой сценой, расплылся в широкой ухмылке. Его полупрозрачное лицо светилось озорным весельем.

— Ой, да что я там не видел, — хмыкнул он, окидывая Ивана оценивающим взглядом. — В твоём возрасте у меня побольше был.

Иван, окончательно раскрасневшись до корней волос, сдавленно вздохнул и стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки:

— Нормальные у меня размеры, понял?! — прошипел он сквозь зубы. — И сравнивать нечестно — мы вообще-то разные виды.

— Да понял, понял, — с усмешкой ответил Мо Ша, медленно растворяясь в воздухе и возвращаясь в тело Ивана. Его голос, уже изнутри, звучал приглушённо: — Как закончишь, позови.

— Я подожду тебя в зале, — добавил Шен, прежде чем наконец закрыть дверь. Щелчок замка прозвучал как избавление.

Иван тяжело выдохнул, опускаясь глубже в воду:

— Ни уважения, ни такта... — пробормотал он, глядя в потолок, где клубились облака пара. — Надо будет рулетку найти, чтобы проверить размер. Вдруг линейки мало будет.

Последняя фраза повисла в воздухе, растворившись в паре, как и призрачный силуэт Мо Ша минутой ранее.

2

Завтрак проходил в привычной тишине, нарушаемой только звоном вилки о тарелку и шелестом газетных страниц. Солнечный свет, проникающий через окно, золотил края посуды и играл в каплях воды на стакане. Иван, с аппетитом мокая хрустящий хлеб в желтоватый яичный желток, наслаждался редким моментом покоя. Он медленно жевал, смакуя каждый кусок, словно пытался растянуть это мгновение нормальности.

Напротив, за столом, выпрямив спину, сидел Шен. Его энергоретки по-прежнему торчали за спиной, мерцая слабым голубоватым светом, что вызывало у Ивана легкое раздражение. Этот пришелец не расставался со своим снаряжением ни на минуту, будто ожидал нападения даже за завтраком.

— Так о каком деле ты хотел поговорить? — наконец спросил Иван, отложив вилку и промокнув губы салфеткой. Звон металла о фарфор разрезал тишину как нож.

Шен тут же оживился, словно только и ждал этого вопроса. Он отбросил газету в сторону — страницы с шелестом разлетелись по полу — и с таким энтузиазмом стукнул по столу, что посуда подпрыгнула. Чашка с кофе опасно накренилась, а тарелка с недоеденной яичницей не выдержала удара, соскользнула к краю и разбилась о плитку с оглушительным звоном.

— Наконец-то ты спросил! — радостно воскликнул Шен, даже не обратив внимания на учиненный беспорядок.

— Вот только этого не хватало, — покачал головой Иван, глядя на размазанную по полу яичницу, которая красочным пятном растеклась у ножки стола. — Надеюсь, это к счастью. А убирать будешь сам.

— Да-да, извини, — спохватился Шен, суетливо замахав руками. Он подскочил к шкафу, выудил из него веник и совок. — Послушай, мне ведь всего шестнадцать, — начал он, собирая осколки тарелки. — В моём мире меня бы не подпустили ни к какой серьёзной работе, но мы же здесь, в твоём мире! — его глаза загорелись юношеским энтузиазмом. — Почему бы нам не попробовать устроиться куда-то? Или хотя бы на учёбу записаться?

Иван задумчиво потёр подбородок, наблюдая за тем, как Шен, с неожиданной для своего возраста ловкостью, управляется с осколками.

— Идея хорошая, — кивнул он после паузы. — Я как раз думал, чем мы можем заняться.

— Отлично! — обрадовался Шен, выпрямляясь и отправляя осколки в мусорное ведро. — И что ты придумал?

Иван откинулся на спинку стула, положив руки на подлокотники. Солнечный луч скользнул по его лицу, высветив задумчивое выражение:

— Давай запишемся в супергерои, — произнёс он наконец, внимательно наблюдая за реакцией Шена. — Смотри: ты — пришелец с энергоретками, я — обладатель способностей благодаря Мо Ша. Почему бы не объединить усилия? — он выпрямился, глаза его загорелись воодушевлением. — Создадим свою команду. Будем спасать людей, помогать при катастрофах, выручать котиков из пожаров...

Шен нахмурился, опустившись на колени, чтобы вытереть остатки яичницы с пола. Влажная тряпка скользила по плитке, оставляя мокрые разводы.

— Это больше похоже на детские мечты, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Ты серьёзно?

— Ну почему сразу детские? — возразил Иван, энергично жестикулируя. — Супергероев любят и взрослые. Думаю, из нас получится отличная команда, — с энтузиазмом заявил он, откусывая большой кусок бутерброда. Крошки разлетелись по столу. — Могучий Каратель и Электрическая Ракетка, которой можно не только злодеев бить, но и блинчики жарить. У неё какой вольтаж? 220?

Шен медленно поднялся с пола, бросил тряпку в раковину и, скрестив руки на груди, с холодным блеском в глазах произнёс:

— Миллионов.

Иван замер с открытым ртом и недоеденным бутербродом в руке.

— В смысле?

— Её вольтаж может превышать значения в миллиарды, — спокойно объяснил Шен, и в его голосе проскользнула нотка гордости. Он провёл рукой вдоль одной из энергореток, и та отозвалась лёгким голубоватым свечением. — А сила тока достигает десяти миллиардов. Если ты попытаешься жарить блинчики на моих энергоретках, — он сделал паузу, внимательно глядя на Ивана, — сам сгоришь. И от блинчиков даже пепла не останется.

— А если резиновые рукавицы надеть? — не унимался Иван, оживлённо размахивая недоеденным бутербродом.

Шен фыркнул, и уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки.

— Это ничего не изменит, — покачал он головой. — Никто не может управлять энергоретками, кроме меня. Они связаны с моим сердцем — это их источник.

Он невольно коснулся груди, и на мгновение сквозь ткань рубашки проступило слабое свечение.

— Ладно, убедил, — Иван махнул рукой, повернувшись к окну. За стеклом расстилался привычный городской пейзаж: серые многоэтажки, едва проклюнувшаяся весенняя зелень, далёкие силуэты людей, спешащих по своим делам. — А как насчёт псевдонимов? Мне они нравятся.

Шен молча измерил его взглядом, скептически приподняв бровь.

— Какие люди наивные... — продолжал Иван, не обращая внимания на его реакцию. Он встал из-за стола и начал расхаживать по кухне, жестикулируя руками. — Думают, что их жизнь принадлежит только им, но на самом деле они нуждаются в Могучем Карателе и Ракетке для блинчиков.

— Нет, — твёрдо сказал Шен, и в его голосе прозвучала сталь. — Больше не называй меня так. Просто Шен. Никаких Карателей и Ракеток.

Он подошёл к Ивану, и его энергоретки угрожающе засветились ярче.

— Мои энергоретки — это не игрушка и не повод для насмешек. Они... — он запнулся, ища подходящие слова. — Они часть меня, понимаешь?

— Как скажешь, Шен, — примирительно пожал плечами Иван, отступая на шаг. — А я ещё подумаю над своим псевдонимом и образом.

В этот момент воздух между ними замерцал, и из тела Ивана материализовалась полупрозрачная фигура Мо Ша. Его появление сопровождалось лёгким звоном, похожим на колокольчики на ветру.

— Говоря об образе, — начал он, скрестив руки на груди. — Я кое-что придумал. Насмотрелся на картины у Тайфуна и решил доработать концепцию. Думаю, костюм тебе понравится.

— Покажи! — оживился Иван, подбежав к Мо Ша так стремительно, что чуть не споткнулся о ножку стула.

— Встань в центре комнаты, — велел Мо Ша, отступая на шаг.

Иван выполнил указание, расправив плечи и выпятив грудь, как заправский манекенщик. Солнечный свет из окна создавал вокруг него своеобразный ореол.

Мо Ша медленно протянул ладонь вперёд, глубоко сосредотачиваясь. Его лицо стало серьёзным, глаза прикрылись. От кончиков его пальцев потянулись тонкие нити света, похожие на паутинку. Энергия, словно извивающийся поток живого пламени, начала оплетать тело Ивана, окутывая его с головы до ног светящимся коконом.

На плечи лёг плащ: снаружи алый, с переливами от багрового до светло-красного, внутри — глубокий, бездонно-чёрный, с лёгким металлическим отблеском, как звёздное небо. Маска плавно опустилась на лицо, плотно облегая его контуры, но не сковывая мимику. Грудь прикрыл прочный каркас, удивительно лёгкий на вид, но с явным намёком на защитные свойства.

— Ого! — восхищённо воскликнул Иван, подняв руку и рассматривая костюм, который теперь облегал его тело.

Материал, казалось, жил своей жизнью — он двигался вместе с Иваном, подстраиваясь под каждое движение, сливаясь с телом, как вторая кожа. Плащ за спиной мягко колыхался, словно в невидимом потоке воздуха.

— Чего? — недоумённо спросил Шен, который наблюдал за происходящим со стороны, нахмурив брови. — Ты в порядке?

Очевидно, он не видел превращения, ведь костюм существовал только в особом измерении, доступном Ивану и Мо Ша.

— Если хочешь что-то сказать, — вмешался Мо Ша, указывая на область маски в районе рта, — просто стукни по маске у рта. Она откроется.

Иван осторожно коснулся указанного места, и ткань послушно разъехалась в стороны, открывая губы, как живой механизм.

— Спасибо, Мо Ша, — сказал он с широкой улыбкой, которая теперь была видна в прорези маски. — Это круто!

Он повернулся вокруг своей оси, наслаждаясь ощущением лёгкости и силы, которое дарил костюм. Плащ развевался за спиной красной волной.

— Оружие будет? — продолжил Иван с энтузиазмом подростка, получившего новую игрушку.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Мо Ша, задумчиво потирая подбородок. — Классические мечи? Копья? Метательные ножи?

— Какие ещё мечи? У нас 21-й век! — фыркнул Иван, делая воображаемое движение, будто стреляет из пистолета. — Мне нужны пистолеты. С лазерными прицелами!

— Я подумаю, — сдержанно отозвался Мо Ша, критически осматривая созданный им костюм. В его взгляде читалось что-то среднее между гордостью художника и сомнением наставника.

Одним плавным движением руки он развеял весь образ, и Иван снова оказался в своих домашних шортах и футболке с логотипом рок-группы. Волшебство закончилось так же внезапно, как и началось.

— Костюм я продумал, а вот имя лучше придумай сам, — заметил Мо Ша, отступая на шаг. — Это должно быть что-то личное, отражающее твою суть.

— Конечно, мастер Мо Ша, — торжественно поклонился Иван с шутливым уважением. — Это я решу лично. Что-нибудь звучное и запоминающееся.

— Очень на это надеюсь, — кивнул Мо Ша, и его взгляд на мгновение стал серьёзным. — А что касается твоей идеи помогать людям — это мудро. Вокруг действительно много страха и гнева. Люди боятся, страдают. Им может понадобиться наша помощь.

— Банды, — задумчиво произнёс Иван, опустившись обратно на стул. Его лицо внезапно стало сосредоточенным. — Плохие люди. Воруют, убивают, устраивают побоища...

— Вот ими и займитесь, — посоветовал Мо Ша, положив полупрозрачную руку на плечо Ивана. Прикосновение ощущалось как лёгкий холодок. — Это будет хорошее начало. А я пока отдохну.

С этими словами его фигура начала таять, растворяясь в воздухе, пока полностью не исчезла, вновь соединившись с телом Ивана.

Оставшись наедине с Шеном, Иван медленно обернулся к нему:

— Что скажешь? — спросил он, и в его голосе впервые за утро прозвучала неуверенность.

Шен, стоявший у окна и наблюдавший эту одностороннюю беседу, задумчиво пожал плечами:

— Начнём с банд, — сказал он, и впервые за всё время на его лице появился намёк на настоящую улыбку. — Но насчёт твоего имени... подумай хорошенько. «Могучий Каратель» звучит... странно.

Иван усмехнулся, встряхнув головой.

— Ладно, может быть, что-то более современное. «Алый Защитник»? «Страж Справедливости»?

Шен закатил глаза, но ничего не сказал.

В комнате вновь повисла тишина, но теперь она была наполнена не просто покоем, а предвкушением новых, великих свершений. За окном город жил своей обычной жизнью, не подозревая, что в этой непримечательной квартире уже зародилась история, которая, возможно, изменит его навсегда.

Глава 18. Ох уж эти проблемы адаптации!

1

Училище №46

Дата: 2 мая 2025 года

Время: 13:24

Звонок разорвал послеполуденную тишину пронзительной трелью, словно колокол, созывающий на бой. Для Шена этот звук стал набатом — резкий, неумолимый, от которого заложило уши и заныло в висках. Он сидел на потёртой деревянной скамье у входа в училище уже третий час подряд, нервно отбивая ритм носком по растрескавшемуся асфальту.

Майское солнце припекало всё сильнее, превращая ожидание в пытку. Воздух дрожал от жары, но Шена удерживало лишь одно — присутствие древней души в теле его друга. В конце концов, — размышлял он, проводя ладонью по влажному лбу, — какие ещё дела могли быть у пришельца на чужой планете, кроме как дожидаться своего единственного проводника?

Тяжёлые двери учебного заведения распахнулись с металлическим скрипом, и оттуда хлынули толпы студентов. Они высыпали наружу, как вода из прорванной плотины — от юных первокурсников до матёрых старшекурсников. Гомон голосов, раскатистый смех, дробь каблуков по каменным ступеням — весь этот звуковой поток обрушился на улицу, смешавшись с городским гулом.

В этом бурлящем людском водовороте Шен наконец различил знакомое лицо. Иван появился на крыльце в окружении шумной компании сверстников, которые что-то оживлённо обсуждали между собой. Его растрёпанные волосы выглядели ещё более взъерошенными, чем утром, а на лице играла беззаботная улыбка — учёба явно не тяготила его, как многих других.

— Ну наконец-то! — Шен резко поднялся со скамьи, морщась от затёкших мышц. Несколько решительных шагов — и он уже рядом с другом, едва сдерживая накопившееся раздражение. — У меня уже руки чешутся заняться делом! Почему мы до сих пор не спасаем мир?

Иван, казалось, совершенно не торопился. Он неспешно спустился по ступенькам, помахал на прощание приятелям и только тогда подошёл к Шену. На его лице мелькнула виноватая улыбка.

— Прости, друг, но учёба — это важно, — сказал он, поправляя лямку рюкзака и направляясь к тротуару. — Образование всегда пригодится. А спасать людей можно и после занятий.

— А если террористы вот-вот атакуют торговый центр? — возмутился Шен, прищурившись. Его энергоретки за спиной слегка засветились от волнения, пульсируя мягким голубоватым светом.

— Останусь на парах, — спокойно ответил Иван, переходя дорогу на зелёный свет. Светофор мигнул несколько раз, прежде чем сменить цвет.

— А если будет ограбление? — не унимался Шен, стараясь идти рядом и подозрительно оглядывая прохожих, словно среди них уже скрывались потенциальные злодеи.

— И тогда останусь на лекциях, — пожал плечами Иван, легко лавируя между людьми с привычностью городского жителя.

— Даже если это касается твоего дома? — напирал Шен, его голос зазвенел от напряжения.

Пожилая женщина с тележкой-сумкой испуганно шарахнулась в сторону, услышав эмоциональные нотки в его голосе.

Иван остановился так резко, что Шен чуть не врезался в него. Повернувшись, он посмотрел на спутника с лёгким недоумением:

— Моего дома?

— Ну да! Представь, что его ограбят, — Шен взмахнул руками, едва не задев проходящего мимо подростка.

— Переживу, — усмехнулся Иван, продолжая путь и обходя лужу, оставшуюся после утреннего дождя. — У меня дома нет ничего ценного. Разве что носки, которыми можно гвозди забивать. — Он рассмеялся, представив эту картину. — Лучше зайду в магазин, куплю что-нибудь на ужин.

Солнечные лучи играли на витринах, превращая обычную улицу в калейдоскоп бликов и теней. Вокруг царила атмосфера будничного городского дня — люди спешили по своим делам, не подозревая о присутствии среди них гостя из другого мира.

— У тебя же дом рядом. Зачем тебе в магазин идти? — недоумённо спросил Шен, слегка приподняв брови.

— Дома нет того, что мне нужно, — ответил Иван и, помолчав, добавил, почесав затылок: — Хотя, честно говоря, я ещё сам не понял, чего именно хочу.

— То есть ты не знаешь, чего хочешь, но точно уверен, что дома этого нет? — Шен ошарашенно уставился на друга, его лицо выражало полнейшее непонимание земной логики.

— Именно так, — кивнул Иван, улыбнувшись краешком губ. — Если бы знал, что нужное мне есть дома, я бы туда и пошёл.

Он остановился у входа в продуктовый магазин. Автоматические двери разъехались с тихим шипением, выпуская наружу волну прохладного воздуха, пропитанного ароматом свежей выпечки.

— Ну что, пойдёшь со мной или подождёшь снаружи?

— Конечно, с тобой! — воскликнул Шен, делая шаг вперёд с таким энтузиазмом, что энергоретки вспыхнули ярко-синим светом.

Несколько прохожих обернулись, заметив странное свечение.

Иван прищурился, оценивающе посмотрел на друга и покачал головой:

— Нет, приятель. С таким напором лучше подожди здесь.

И он скрылся за стеклянными дверями, оставив Шена на тротуаре.

— Тогда зачем спрашивал? — пробормотал тот, разводя руками.

— Проверить, готов ли ты общаться с людьми! — донеслось сквозь стекло.

Шен подошёл ближе к входу, наблюдая, как сенсоры реагируют на движение. Двери послушно раздвинулись, когда он приблизился. Любопытство взяло верх — он осторожно протянул руку внутрь, но тут же отдёрнул, как только створки начали закрываться. Проделал это ещё несколько раз, словно играя с невидимым стражем, пока не привлёк хмурый взгляд охранника.

— Подумать только, — усмехнулся Шен, отходя к скамейке, — такие технологии у нас используют только для канализационных люков, а они это додумались уткнуть в магазин.

Он сел, вытянув ноги, и попытался изобразить равнодушие, хотя взгляд то и дело возвращался к загадочным дверям.

Спустя десять минут, показавшихся вечностью, Иван появился с бумажным пакетом в руках. Выражение его лица светилось довольством, словно он выиграл в лотерею.

— Что ты такой радостный? — насторожился Шен, поднимаясь и окидывая друга подозрительным взглядом.

— Купил йогурт по скидке, — гордо сообщил Иван, извлекая из пакета небольшую пластиковую ёмкость с яркой этикеткой. — Клубнично-банановый. Хочешь попробовать?

Он протянул йогурт Шену, который с явным скептицизмом уставился на упаковку, поворачивая её в руках, будто изучал инопланетный артефакт.

— Это оружие? — спросил он, принюхиваясь к крышке.

— Только если просроченное, — рассмеялся Иван, и его смех прокатился по улице. — А так это полезный кисломолочный продукт. Меня всегда забавляет — йогурт вроде бы пьют, а организм воспринимает его как еду.

— Дай сюда! — Шен решительно выхватил упаковку из рук Ивана, его пальцы сомкнулись на ней с жадностью голодного.

Такая резкость неприятно удивила Ивана. Он отшатнулся, инстинктивно прижав руку к груди — подобного поведения он точно не ожидал от космического гостя.

— Эй, поаккуратнее, — возмутился он, нахмурившись. — Мы же цивилизованные люди. Ну я, по крайней мере.

Но Шен словно не слышал. Он вонзил зубы в край упаковки, разрывая фольгу, и принялся пить, запрокинув голову. Густая розоватая масса исчезала в его горле с пугающей скоростью — он опустошил ёмкость практически на одном дыхании.

— Ты мог бы просто снять крышечку, — вздохнул Иван, глядя на друга как на дикаря, впервые столкнувшегося с благами цивилизации.

Шен лишь пожал плечами, вытирая рот тыльной стороной ладони. Несколько капель йогурта ещё оставались на подбородке.

— Трудно спорить с тем, что это вкусно, — заявил он, разглядывая пустую упаковку с удовлетворением.

Иван рассмеялся и двинулся по тротуару. Солнце скрылось за тучу, на мгновение окутав улицу прохладной тенью.

— Ну что, идём спасать мир или подождём, пока ты освоишься с человеческой кухней? — бросил он через плечо.

Шен ухмыльнулся, собираясь ответить что-то остроумное. Но внезапно его лицо исказилось — едва губы разъехались в улыбке, как изнутри что-то поднялось мощным потоком. Он застыл, вцепившись руками в живот.

Что со мной происходит? — промелькнула паническая мысль, когда тело буквально вывернуло наизнанку. Желудок скрутило резкой судорогой, к горлу подкатила волна тошноты. Глаза широко распахнулись от ужаса и непонимания, мышцы напряглись в отчаянной попытке сдержать неизбежное.

Но было поздно — всё, что он только что выпил, вырвалось наружу розоватым потоком. Густая масса обрушилась на асфальт у мусорного бака, забрызгав его обувь и край штанин.

Шен согнулся пополам, тяжело дыша. Пот выступил на лбу бисеринками. Прохожие стали обходить его стороной, бросая смесь отвращения и сочувствия.

— Мерзость какая! — прохрипел он, вытирая губы дрожащей рукой. — На вкус вроде нормальный, а вот такого подвоха не ожидаешь — что всё выйдет обратно. Больше никогда это пить не буду!

Он с отвращением заметил розоватые остатки на пальцах и поспешно вытер их о штаны.

Иван, успевший обернуться на звук, слегка нахмурился:

— Странно, йогурт был свежий...

Тут нет ничего удивительного, — раздался голос Мо Ша в его сознании, звучавший одновременно снисходительно и назидательно. Шен прибыл из другого мира. Его организм совершенно не приспособлен к вашей пище, окружающей среде и, возможно, всему химическому составу планеты. Чудо, что он вообще жив и не отдал концы.

Иван кивнул, соглашаясь с невидимым собеседником:

— В этом есть логика.

— В чём? — спросил Шен, тяжело переводя дыхание и выпрямляясь. Цвет постепенно возвращался к его лицу.

— Не вся наша еда тебе подойдёт. Но, возможно, найдутся продукты, которые твой желудок сможет переварить... ну, если у тебя вообще есть желудок, — Иван подошёл ближе, внимательно изучая состояние друга.

— Конечно есть! — возмутился Шен, энергично похлопав себя по животу, который издал странное булькающее урчание. — Например, бананы. От них не было горечи во рту.

— Отлично, — согласился Иван, окидывая взглядом улицу в поисках магазина. — Тогда подержи пакет, а я сбегаю за бананами. Посмотрим, как отреагируешь на них.

Он передал покупки Шену и уже направился ко входу, но вдруг обернулся, подняв указательный палец:

— Только ничего из пакета не трогай. Это всё моё.

Шен проводил его взглядом, а затем, не удержавшись, заглянул в пакет. Помимо огурцов, помидоров и капусты, внимание привлекли яркие обёртки шоколадок и, конечно, злополучные упаковки йогурта — от одного их вида желудок снова сделал предательский кульбит.

— Какой отвратительный мир, — пробормотал он, опускаясь на скамью. Энергоретки тускло мерцали, словно отражая подавленное настроение. — Здесь вообще нет ничего хорошего.

Спустя несколько минут Иван вернулся с бананами и парой прозрачных пакетов. Шаги его были лёгкими, на лице играла добродушная улыбка.

— Давай их сюда! — Шен рывком встал, протягивая руки к жёлтым плодам, словно к сокровищу.

— На, держи, — Иван протянул фрукты, а затем добавил с лукавой усмешкой: — А это на случай, если стошнит во второй раз. — Он помахал пакетами.

— Что? — нахмурился Шен, недоумённо разглядывая прозрачную плёнку.

— Чтобы не пришлось убирать за тобой, — пояснил Иван, складывая пакеты. — А теперь сними кожуру с банана.

— Как? — Шен вертел фрукт в руках, пытаясь понять, что с ним делать.

— Эх, инопланетяне... всему вас учить надо, — вздохнул Иван с наигранным раздражением и принялся демонстрировать процесс.

Он взял банан за основание, ловко надломил кончик между пальцами, затем разделил кожуру на три части, как лепестки цветка. Убрав её полностью, аккуратно удалил чёрный кончик и протянул очищенный плод другу.

— Вот, попробуй.

— Спасибо... вроде, — Шен с недоверием принял банан, осмотрел со всех сторон, осторожно откусил кусочек и тут же оживился. — Неплохо!

Иван удовлетворённо наблюдал за ним, скрестив руки и прислонившись к стволу дерева.

— Посмотрим, что скажет твой желудок.

Шен замер, будто прислушиваясь к внутренним ощущениям, а затем с широкой искренней улыбкой заявил:

— Говорит, что очень вкусно. Ещё хочу!

Не дожидаясь ответа, он схватил второй банан и, копируя движения Ивана, начал его чистить. Пальцы двигались неуклюже, но старательно.

— Только чёрный кончик убери, — предупредил Иван.

— Вот этот? — уточнил Шен, показывая на тёмную часть.

— Да, его.

Шен с излишней силой оторвал кончик и небрежно бросил на скамью. Иван покачал головой, но промолчал.

— Теперь хочу сто бананов! — заявил Шен с горящими глазами, энергично дожёвывая. Энергоретки ярко вспыхнули в такт его энтузиазму.

— Осталось только три, — заметил Иван, показывая на фрукты. — Съешь их, а после работы решим, где достать ещё.

Шен кивнул с явным разочарованием, плечи слегка опустились:

— Ладно... могу подождать пару часов.

В голосе слышалась неуверенность, словно он сомневался в способности ждать так долго.

Иван заметил это и добавил, подмигнув:

— Если что, попросим Мо Ша поделиться золотом.

При этих словах в сознании произошло заметное движение. Мо Ша, дремавший в глубинах разума, резко встрепенулся — его присутствие стало ощутимым, как статическое электричество перед грозой.

Какое ещё золото? — возмутился он, и Иван почувствовал, как сущность проверяет свою пространственную кладовую. У меня ничего нет!

— Конечно есть. Ты сам говорил, — отозвался Иван вслух.

— Что он сказал? — спросил Шен, пытаясь понять невидимый диалог.

— Он жалеет золота на твои бананы, — усмехнулся Иван.

Шен тут же преобразился. Сложив руки в молитвенном жесте, он изобразил самое жалобное выражение, на какое был способен:

— Мастер Мо Ша, прошу вас! Без вашей помощи мне не выжить! — И он картинно упал на колени перед Иваном.

Мо Ша вздохнул так тяжело, что это почти физически ощущалось:

Хорошо, только немного.

— Отлично! — обрадовался Иван, хлопнув в ладоши. — Тогда я себе тоже кое-что куплю.

Закатай варежку, — резко отрезал Мо Ша, что Иван почувствовал, как невидимая сущность скрестила руки.

Иван принял молящую позу:

— Пожалуйста, мастер Мо Ша, — обратился он к «сожителю», придав голосу максимум искренности. — Без вашей помощи нам не справиться.

Прохожие с недоумением поглядывали на парня, разговаривающего с пустотой, но Иван не обращал внимания.

Ну да, конечно. Говори-говори, — тон Мо Ша был пропитан скепсисом. Ты как-то умудрился целый год прожить в одиночку, и ничего, не развалился.

— Это было давно! — возразил Иван, вскинув руки. — Жизнь изменилась. Теперь без вашей поддержки точно не справлюсь.

Повисла пауза, наполненная ожиданием.

Между нами заключён договор, — напомнил Мо Ша строгим тоном. Если тебе угрожает опасность, я обязан вмешаться. Во всех остальных случаях не получишь ни копейки.

— Понятно... — Иван картинно вздохнул, опустив плечи. — А я понадеялся на вашу учительскую щедрость.

Мо Ша ухмыльнулся — Иван ощутил это как покалывание в висках.

Щедрость — не про меня. Но как бонус за выполненную работу могу кое-что предложить. Если понимаешь, о чём речь.

В тоне появились загадочные, обещающие нотки, мгновенно пробудившие интерес.

— Согласен! Конечно согласен! — воскликнул Иван, подпрыгнув. Голуби, клевавшие поблизости крошки, с испуганным воркованием взмыли в небо.

Он резко повернулся к Шену, который наблюдал за странным диалогом с недоумением:

— Шен, пришло время спасать мир! — торжественно объявил Иван, выбросив руку вперёд, как супергерой.

Глаза Шена загорелись от заразительной энергии друга:

— Наконец-то! — воскликнул он, бросая пакеты на скамью и сжимая кулаки. Энергоретки засветились ярче, привлекая взгляды прохожих. — С чего начинаем?

— Для начала... — Иван хитро прищурился, выдерживая драматическую паузу, затем указал на бананы: — С бананов.

Мо Ша наблюдал за разворачивающейся сценой, медленно качая головой. Уголки губ чуть дрогнули в усмешке:

Инфантильность этих людей... непостижима.

Глава 19. Городские проблемки

1

Город Новоградовск

Время: 15:36

Шен замер у края небоскрёба, ощущая, как холодный металл парапета болезненно впивается в ладони. Метровый выступ казался насмешкой судьбы — жалкой преградой между ним и головокружительной бездной. Поставив ногу на узкий карниз, он качнулся и бросил взгляд вниз.

Боже...

Город раскинулся под ними живой картой — люди превратились в муравьёв, автомобили ползли по асфальтовым артериям, словно цветные капсулы в кровеносной системе мегаполиса. Ветер безжалостно трепал волосы Шена, нашёптывая о том, как бесконечно далеко отсюда до спасительной земли.

Рядом с ним на том же выступе с поразительным спокойствием восседал Иван. Хрустел огурцом — размеренно, методично, словно находился не на краю пропасти, а в уютном парке на скамейке. Каждый звук отчётливо разносился в кристально чистом воздухе, отчего у Шена невольно сжимался желудок.

— Ты уверен, что это самое высокое здание в твоём городе? — Шен прищурился, вглядываясь в горизонт, где другие небоскрёбы тянулись к небу, но явно уступали их воздушному наблюдательному пункту.

— Конечно уверен! — Иван с аппетитом откусил очередной кусок и потянулся за вторым огурцом. — Мастер Мо Ша, а как вы создаёте тот крутой костюм? Если мы наткнёмся на опасного преступника, мне же придётся скрыть личность!

Воздух вокруг них внезапно заколебался, словно летний зной над раскалённым асфальтом. Мо Ша вылетел из тела Ивана — грациозный силуэт, зависший в воздухе с лёгкостью пёрышка. Он уселся рядом на выступе и одним лишь движением мысли поднял огурец из рук удивлённого юноши.

Попытка откусить провалилась — огурец остался цел и невредим.

— Эх, а я надеялся... — вздохнул Мо Ша, возвращая овощ владельцу. — Костюм — не главное, Иван. Чтобы стать настоящим героем, нужно научиться видеть дальше горизонта, слышать то, что недоступно обычному слуху. Не ограничивай себя рамками своего мира.

— Ну, сейчас же день, — Иван беззаботно махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Днём мало что случается. Преступники отдыхают. Все знают — бандиты действуют ночью, как в фильмах.

Шен одарил его взглядом, в котором смешались недоверие и лёгкая насмешка:

— Ты серьёзно?

— А разве я не прав? Всякие злодеи всегда скрываются в темноте! — убеждённо настаивал Иван. — А в ночное время намного удобней проворачивать свои грязные делишки.

— Для преступности не существует расписания, — мудро вмешался Мо Ша. — День, ночь, обед — они действуют, когда захотят. И если ты решил стать защитником, придётся быть на страже круглосуточно.

— Даже в обед? — Иван резко выпрямился, в голосе зазвучали нотки искреннего возмущения.

— Даже в обед, — невозмутимо подтвердил Мо Ша.

— А если у меня занятия? — почти вскрикнул юноша, паника окрасила его слова.

— Не имеет значения. Преступность не знает отдыха, значит, и ты не должен знать его. Отныне ты — страж закона. — Мо Ша помолчал. — Кстати, как тебе такой псевдоним?

— Но я хочу учиться! — запротестовал Иван, лицо исказилось от внутреннего конфликта. — Ты хоть знаешь, как долго я находился в прокрастинации?! Я думал, что уже и помру вместе с ней. И отдых? Если я приду уставший после учебы?

— Отдохнёшь в гробу. Там времени хватит, — мрачно заметил Шен, снимая с головы веточку, принесённую своенравным ветром. — Жизнь коротка. Не трать её впустую.

— Ладно, философию при себе оставь, — огрызнулся Иван. — Если уж работать, то с графиком! Требую выходные, отпуск и никаких ночных дежурств!

— Ты сам мечтал стать героем, — напомнил Мо Ша, в голосе зазвучало разочарование. — А теперь что?

Иван пожал плечами, отводя взгляд к далёкому горизонту:

— Думал, будет как в комиксах — круто, весело... А тут меня принуждают. Не хочу быть героем по указке.

Мо Ша подлетел к юноше и мягко положил невесомую руку на плечо.

— Бывают моменты, когда выбор делают за нас. Не всегда приятно, но иногда нужно просто идти по указанному пути. И запомни на будущее: что просишь, то и получаешь. Все наши мысли материальны.

— Это мудрость великого философа? — спросил Иван с лёгкой усмешкой, но в глазах мелькнула искра интереса.

— Нет, — ответил Мо Ша, величественно поднимаясь над парапетом. — Это совет друга.

Иван подошёл к самому краю небоскрёба и направил взгляд в головокружительную бездну.

— Как научиться видеть и слышать дальше обычного?

— Благодаря нашей связи это проще, чем кажется, — произнёс Мо Ша, плавно возвращаясь в тело юноши. — Закрой глаза. Почувствуй мир вокруг. Сконцентрируйся на звуках. Учись слышать каждую деталь — отделять важное от шума.

Иван послушно закрыл глаза. Его сознание словно расширилось, раздвигая привычные границы восприятия. Звуковая какофония города распадалась на отдельные нити. Вот две женщины увлечённо обсуждают новую кофточку. Где-то рядом ребёнок заливисто смеётся, катаясь на скрипучих качелях. Совсем близко пролетает муха — жужжание крыльев словно миниатюрный моторчик...

И вдруг — пронзительный крик, ударивший в самое сердце:

— Помогите!

Иван резко распахнул глаза, в них застыли потрясение и внезапное осознание.

— Я услышал! — выдохнул он, голос дрожал от волнения. — Восточная часть города, между Петровской и Вокзальной улицами. Девушка зовёт на помощь!

— Чего ждём? Вперёд! — Шен вскочил на ноги, сжав кулаки.

— Учитель, костюм! — крикнул Иван.

Мо Ша щёлкнул пальцами. Тёмная энергия потекла от ног Ивана вверх — загадочный туман, обвивающий тело. Через мгновение на нём появился костюм с драматичным плащом. Чёрный материал идеально облегал фигуру, словно соткан из самой космической пустоты.

— Эй, а почему чёрный? Обещали красный! — удивился Иван, оглядывая себя.

Мо Ша хитро улыбнулся, в глазах заплясали озорные искорки:

— Ещё не определился с палитрой. Теперь не отвлекайся. Лети! Девушка в опасности!

Иван решительно кивнул, подбежал к краю и без колебаний прыгнул. Тело стрелой прорезало воздух — он мчался между зданиями к месту происшествия.

Шен в ужасе подскочил к краю:

— А я?! Как доберусь?!

Ответа не последовало. Иван уже исчез среди городских декораций.

— Ладно! По старинке, — буркнул Шен, разворачиваясь. — Спущусь по лестнице!

Он рванул к двери. Через мгновение раздались глухие удары ног, мчавшихся вниз по бесконечным пролётам.

2

Трое мужчин зловеще окружили девушку в узком переулке. Она дрожала, судорожно сжимая сумочку — словно эта тонкая преграда могла защитить её от надвигающегося кошмара. Один угрожающе держал нож, лезвие холодно блестело в тусклом свете фонаря.

— Не надо, пожалуйста... — прохрипела она, задыхаясь от страха.

— Чего ты, красавица? — ухмыльнулся тот, что с ножом, глаза хищно сверкнули. — Давай поиграем. Сделаешь нас счастливыми, а мы, может, отпустим.

Один из мужчин грубо вырвал сумочку из дрожащих рук и, игнорируя отчаянные крики, нагло принялся копаться в вещах. Взгляд алчно загорелся, когда пальцы нащупали кошелёк.

— О, ничего себе! Эту штуку дочке подарю. Ей понравится! — воскликнул он, вытаскивая блестящую косметичку.

— Сколько в кошельке? — рявкнул главарь с ножом, приближаясь к девушке.

— Всего восемьсот техноден, — разочарованно ответил второй.

— Проклятье! — зло выругался главарь, резко прижимая жертву к шершавой стене. Острое лезвие коснулось нежной шеи, девушка зажмурилась, сдерживая слёзы. — Карты есть? Отвечай!

— Тебе туз бубновый или валет? — в ужасе спросила она.

— Дурой не прикидывайся! — ударил главарь её по животу. — Банковские! Банковские карты есть?

— Е... есть! Пароль... 1589. Только, прошу, не трогайте! — всхлипнула она едва слышно, прижав руки к животу.

— Маша, — прочитал подельник, доставая паспорт. — Документы больше не понадобятся.

— Приготовься, детка, — прошипел главарь, демонстративно облизнув щёку. — Сейчас ты сделаешь папика счастливым… Ммм, вкусная... Какие нежные духи...

Внезапно сверху раздался насмешливый голос:

— Любви хочется? Полюбите мой кулак!

Иван в чёрном костюме стремительно опустился за спины ошеломлённых мужчин. Не теряя времени, он нанёс сокрушительный удар, впечатав одного в стену. Тот с глухим стуком ударился головой и рухнул, выронив нож.

— Ой, ты кто такой? — обернулся второй, заметно побледнев.

— Знакомьтесь! Мистер Справедливость! — с воодушевлением крикнул Иван, отправляя второго в нокаут точным ударом между глаз.

Остался третий — тот, что держал паспорт. Дрожал, как осиновый лист, лицо исказил животный страх.

— В-вот, держите, — пробормотал он, трясущимися руками возвращая документы девушке. — Я не хотел ничего плохого...

— Хороший мальчик, — хмыкнул Иван, хватая его за шкирку. — Тебя бить не буду.

— Правда? — в голосе преступника мелькнула надежда.

— Конечно. Полетаем? — с опасной улыбкой предложил Иван.

— Чего? — испуганно прошептал тот, но не успел опомниться, как Иван резко взмыл в воздух.

Полёт был коротким, но смертельно пугающим. Преступник кричал, словно видел саму смерть. В конце Иван отпустил его, заставив проехать несколько метров по земле перед входом в полицейский участок.

— Где я? — хрипло выдавил он, ошеломлённо оборачиваясь. Глаза расширились от ужаса при виде надписи: «Полицейский участок №1».

— О, чёрт! Только не копы! — он попытался убежать, но Иван мгновенно настиг его и эффектным броском закинул через главный вход.

Мужчина пролетел через порог и скользнул по полу, остановившись у ног невозмутимого майора Кравченко. Горячий кофе унизительно опрокинулся на голову незадачливого преступника.

— Кто это? — с удивлением спросил майор.

— Преступник, сэр, — коротко ответил Иван, влетая в участок.

Костюм на глазах изумлённых полицейских начал менять цвет: чёрные элементы трансформировались в синие и красные, лицо скрылось за тёмной маской.

— Ещё двое остались между улицами Петровской и Вокзальной. Пытались изнасиловать девушку, — уверенно сообщил он.

— Ладно, они — дебилы. А ты то чего вырядился, как даун? Зачем натянул этот дешёвый костюм? — спросил майор, недоверчиво прищурившись.

— Я... — Иван неожиданно замялся.

— Ну? Кто ты?

Простой вопрос поразил Ивана, словно молния. Он хотел ответить, но с ужасающей ясностью осознал: сам не знает, кто он такой. На лице больше не было беспечной улыбки — лишь растерянность.

— Не знаю... — едва слышно произнёс он.

Кто я? Герой? Чужак? Обычный парень в центре невероятных событий? Или марионетка судьбы?

Поток сомнений нарастал, словно цунами, пугая разрушительной мощью. Не выдержав внутреннего давления, Иван внезапно метнулся к потолку, с треском пробив крышу участка. Хаотичный полёт продолжился через три этажа, оставляя за собой клубы пыли и осыпающуюся штукатурку.

— Хороший парень, — задумчиво произнёс дежурный полицейский.

— Хороший, да, — согласился майор Кравченко, стряхивая кофе с формы. — Но кто за ремонт платить будет?

Ответ пришёл неожиданно. На голову преступника с характерным стуком упал бархатный мешочек. Майор поднял его и обнаружил внутри золотые монеты. На мешочке каллиграфическим почерком было выведено: «На ремонт».

— Вот это подход, — удивился майор.

— Интересный малый! — усмехнулся дежурный.

Иван, вылетев из здания, пронзил небо, словно стрела возмездия. Но даже сверхзвуковая скорость не могла отогнать терзающие мысли.

«Кто я?» — снова звучал мучительный вопрос. Он вглядывался в бесконечный горизонт, но ответа не находил.

Иван замер в воздухе высоко над городом. Задумчивые глаза смотрели вниз — на крошечных людей, игрушечные машинки, мерцающие огоньки фонарей.

— Кто я? — повторил едва слышно, вглядываясь в своё размытое отражение в зеркальной стене небоскрёба.

Но отражение лишь безмолвно смотрело в ответ, храня тайны.

3

Рядом с городским вокзалом Время: 16:01

— Чёртов Мо Ша, чёртов Иван! — ворчал Шен, угрюмо бредя по улицам. — Конечно, умеешь летать — круто! Но не все такие везунчики, как ты! Хоть бы подождали!

У перехода он раздражённо взглянул на красного человечка светофора. Тот словно специально запрещал переход своим неподвижным видом.

Мимо внезапно промчалась машина, черпнув колёсами воду из глубокой лужи. Шен не успел отскочить — грязная волна безжалостно окатила его с головы до ног. Белая одежда мгновенно приобрела серо-коричневый оттенок.

— Спасибо за подарок, ублюдок! — прохрипел Шен сквозь стиснутые зубы, доставая энергоретку.

Глаза сверкнули решимостью. Молниеносным движением он создал энергетическую копию и метнул в отъезжающий автомобиль. Голубоватый разряд пронзил машину — все электронные системы мгновенно вышли из строя. Водитель резко остановился у обочины.

— Что за чёрт? — воскликнул мужчина, выбираясь из салона и суетливо обходя автомобиль. — Новая машина, а уже ломается!

Шен с мстительным удовольствием наблюдал эту сцену, губы растянулись в злой усмешке:

— Вот тебе и урок, паршивец поганый, знай, как ездить на высокой скорости рядом с людьми!

Он плюнул в лужу, оставившую унизительный след на одежде, и перешёл дорогу на зелёный.

— Эх, если бы можно было так же Ивану мозги вправить, — пробормотал Шен, направляясь к восточному парку.

У входа собралась толпа. Все смотрели на огромный уличный экран с экстренными новостями. Люди изумлённо прикрывали рты, шептались, нервно жестикулировали.

— Пропустите! Извините! — Шен решительно пробивался к экрану.

На экране показывали дрожащую любительскую запись у полицейского участка. На нечётком видео различалась таинственная фигура в тёмном, которая, держа перепуганного мужчину, спустилась с небес к зданию полиции. Затем швырнула преступника внутрь и с грохотом пробила крышу, исчезнув в небесах.

— Это был ангел? Демон? — драматически вопрошала ведущая с серьёзным лицом. — А может, пришелец? Возможно, первый акт коммуникации с внеземной жизнью. На месте работает наша группа. На связи Елена.

Взволнованная корреспондентка стояла внутри участка, волосы растрёпаны, в глазах — возбуждение охотника за сенсацией.

— Добрый день, Анна! — начала Елена, поправляя микрофон. — Мы в полицейском участке №1, где и развернулись все эти загадочные события. Неизвестное существо — человек или робот — появилось здесь с преступником посреди белого дня. Неизвестный также сообщил, что соучастники этого криминального трио сейчас находятся между Петровской и Вокзальной улицами. Полиция отправилась на их немедленное задержание.

На фоне виднелась толпа журналистов, осаждавших сурового майора Кравченко. Десятки камер и микрофонов тянулись со всех сторон, яркие вспышки слепили глаза.

— Майор Кравченко, несколько слов для прессы! — выкрикнула Елена, пробиваясь через коллег.

Майор, которому осточертела журналистская вакханалия, медленно достал табельный пистолет и направил на назойливую репортёршу.

— Вот мой комментарий! — хладнокровно произнёс он.

Шен, пробиваясь к экрану, на мгновение застыл с открытым ртом.

— У меня работа! Не мешайте выполнять обязанности! — рявкнул майор, прижимая пистолет к поясу.

— Всего пару слов! — не унималась Елена, следуя по пятам. — Как он выглядел? Этот... незнакомец?

Кравченко резко остановился, развернулся и устало произнёс:

— Выглядел как обычный человек. Такой же, как вы или я. Говорил по-русски. Никакой он не марсианин, как уже выдумали ваши коллеги. — Он презрительно скривился. — Просто человек... но со своими тараканами в голове. Любитель тупых костюмов… Теперь расступитесь! Нужно остановить мерзавцев!

Толпа нехотя раздвинулась. На стоянке майора ждала машина с мигалкой.

— Погнали-погнали, ребята! Время уже поджимает! — торопил он, запрыгивая внутрь.

Машина с визгом шин сорвалась с места, направляясь к перекрёстку Петровской и Вокзальной.

Видео оборвалось, в кадре появилась ведущая, лицо светилось восторгом.

— Невероятно! — Анна сделала паузу. — Существо пробило бетонную крышу, но майор утверждает, что это был обычный человек. Не странно ли? Проще поверить в пришельца в человеческой коже, чем в ту ерунду, что сказал майор.

Она взяла лист бумаги:

— К нам поступили новые кадры. Теперь есть запись того, как загадочный герой проламывает крышу руками. Ущерб нанесён не только крыше — повреждены три этажа здания.

На экране появилось замедленное изображение — фигура в развевающемся плаще прорывалась сквозь бетонные перекрытия, оставляя клубы серой пыли.

Шен, стоявший поодаль, внимательно всматривался в экран. Одного взгляда хватило, чтобы определить, кто это.

— Иван... — прошептал он, сжав кулаки до побеления костяшек. — Вот идиот... Опять устроил шоу.

Глава 20. Наедине со своими демонами

1

Среди облаков, над землёй

Время: 19:25

Мягкие облака обволакивали Ивана со всех сторон, словно заботливые подушки небесного чертога, поддерживая его в неге закатных грёз. Персиковые лучи заходящего солнца ласково скользили по его лицу, даря тепло и умиротворение, а шумный мир внизу казался далёким эхом забытой суеты. Здесь, высоко над землёй, царила редкая тишина — та самая, в которой можно было укрыться даже от самого себя.

Лежа на белоснежном облаке, Иван небрежно закинул руки за голову, наблюдая, как в тёмнеющем небе, словно драгоценные искры, пробиваются первые звёзды. Это было его укромное убежище, где каждое мгновение дышало спокойствием и древней тайной.

«Неплохое место ты выбрал», — разорвал тишину голос Мо Ша, вылетевший из глубин сознания Ивана. Он мягко опустился рядом, небрежно растянувшись по мягкому покрову неба. «Тихо, спокойно. Знаешь, я даже не ожидал, что ты рискнёшь помочь той девчонке. Это было достойно».

Иван лишь слегка усмехнулся, словно вспоминая о случайных встречах с судьбой:

— То, что она моя бывшая, ничего не значит. Я просто сделал то, что должен был сделать.

«Поступил по-человечески?» — уточнил Мо Ша с насмешкой в голосе и лёгким интересом в глазах.

Иван медленно кивнул, присаживаясь с чувством неявного удовлетворения. Его руки невзначай зацепили облако, и он оторвал с его мягкой дымки маленький пушистый кусочек, наподобие сахарной ваты. Подкинув его вверх, он ловко поймал на лету, словно играя с самым лёгким из созданий.

«Забавно», — согласился Мо Ша, наблюдая за игрой. «Но почему ты решил сбежать сюда?»

Иван замер. Его взгляд задержался на крошечном облачке в руках, как будто в нём скрывалось отражение самого себя. После короткой паузы он медленно вернул пушинку на место:

— Полицейский задал мне вопрос, на который я не смог ответить, — голос его прозвучал глухо и задумчиво. — Он спросил: «Кто ты?» И в тот миг я понял, что не знаю... что я — не я. Я был обычным парнем — Иваном, который любил учиться, проводить время с друзьями и с семьёй, которой теперь уже нет. А теперь... теперь я не узнаю себя. И это пугает.

Мо Ша внимательно прищурил глаза и тихим тоном добавил: «Ты так радовался, когда стал похож на героев из комиксов — скорость, полёты, сила, могущество... Всё это теперь у тебя. Я уже думал, что ты легкомысленный мальчишка, готовый на всё ради силы. Но теперь вижу: ты не теряешь человечности. Ты — просто человек, молодой парень, которому так нужна нормальная жизнь».

Иван коротко кивнул:

— Именно. Всё это заставило меня взглянуть на героев по-другому. Они жертвуют собой, отдавая всё другим, забывая о себе. Личная жизнь, простые радости — всё это ускользает от них. Это совсем не то, о чём я мечтал.

Мо Ша пристально посмотрел в глаза Ивана: «И что теперь? Что ты собираешься делать?»

Иван отвёл взгляд, словно терзаясь внутренним конфликтом:

— Пока не знаю... Эта роль требует полного посвящения, отдачи всего себя.

Глубоко вздохнув, Мо Ша заговорил более серьёзно: «Знаешь, Иван, все люди рождаются без определённой цели. Но не ты. У тебя — особая роль. Без тебя сражения, судьбы и даже целые миры теряют смысл. Огромные возможности цветут в твоих руках, всё зависит от тебя: готов ли ты их принять?»

Он медленно вынул из эфемерного кармана договор — духовный свиток, украшенный энергетической подписью Ивана. «Всё это можно прекратить в любой момент», — продолжил он, его голос звучал словно тихий шёпот ветра. «По щелчку пальцев я могу расторгнуть наш договор. Я ничего не навязываю. Если захочешь, просто скажи — и всё прекратится».

Иван резко обернулся к нему с внутренним пылом:

— Мастер Мо Ша, не говорите ерунды! Если мы начали, то мы должны довести дело до конца.

Мо Ша слегка улыбнулся и, аккуратно спрятав договор, тихо пояснил: «Я хотел, чтобы ты знал правду. Тайфун многое рассказал тебе слишком рано, но ещё больше утаил».

— Тайфун? — тихо переспросил Иван, вспоминая: — Это тот парень, что сидел на мече и рисовал картины?

«Именно он. Не люблю таких: они всегда что-то скрывают», — ответил Мо Ша.

Иван прищурился:

— Как и вы пытались скрыть то, что рассказал мне Тайфун?

Мо Ша кивнул с лёгкой печалью: «Да. Я делал это, чтобы защитить тебя. Не хотел нагружать тебя лишним слишком рано. Всё станет ясно в своё время».

Медленно поднимаясь на ноги, Иван распрямился, словно стремясь обрести вновь утраченный внутренний баланс:

— Ладно. Рад, что мы всё прояснили.

В этот момент вдалеке мелькнул пассажирский самолёт, поднимающийся над облаками всего в нескольких сотнях метров. Иван внимательно наблюдал за ним, и тонкая усмешка промелькнула на его губах:

— Удивительно, как спокойно всё выглядит отсюда. Но ведь там, внизу, всё куда сложнее...

Он заметил вспышки камер в иллюминаторах, за которыми женские лица, прижимающиеся к стеклу, буквально тянулись к экранам телефонов. Благодаря сверхострому слуху до Ивана доносились возгласы восторженных поклонниц:

— Это он! Мальчик, который пробил крышу полицейского участка! Будь моим, прошу тебя, сладкий!

Смущение охватило Ивана, и он густо покраснел, инстинктивно прикрывая лицо рукой:

— Я же без маски... — пробормотал он.

Вскоре раздавались и другие крики:

— Полетаем вместе! Навсегда! — звучали слова, полные двусмысленной нежности.

Мо Ша наблюдал за этим зрелищем с лёгкой улыбкой: «Фанатки объявились. Мне это нравится. Твоё лицо теперь — символ нашей успешной команды! Береги его: ухаживай, подчищай. Если хочешь, я могу помочь — тебе не придётся напрягаться».

— Спасибо, я справлюсь сам, — буркнул Иван, прежде чем аккуратно вернуть маску на место, скрыв своё смущённое лицо. Затем он посмотрел на девушек в иллюминаторах и, слегка улыбнувшись, произнёс: — Миледи, не забывайте о правилах безопасности в самолётах.

Девушки переглянулись, явно не расслышав его слов, и одна прошептала:

— Что он сказал?

— Не знаю, но, наверное, он признался мне в любви, — мечтательно ответила другая.

— Тебе?! — воскликнула первая, ударив подругу локтем. — Да нахер ты ему такая всралась?! Это мне он признался!

Иван отвернулся, пытаясь не следить за спором, разгорающимся в задних кабинах, где девушки начали выяснять отношения и даже тянуть друг друга за волосы. Между тем Мо Ша с любопытством наблюдал, как разгорающаяся драка превращалась в настоящий спектакль.

«Забавно», — тихо заметил он. «Они решили, что ты признался им в любви, но так и не определились, кому именно. Теперь всё выясняется через бой».

— Полетели домой, учитель, — с лёгкой иронией заметил Иван, махнув рукой и, словно растворяясь в сиянии последних лучей заходящего солнца, поднялся обратно среди облаков.

Мо Ша продолжил наблюдать за разгоревшейся сценой: «Никогда не видел, чтобы девушки так странно дрались. У нас в мире они обрушивают друг на друга горы, мечут молнии...»

Иван лишь усмехнулся, осторожно спускаясь к земле.

Как только его ноги коснулись твёрдой поверхности, Мо Ша вновь проник в его сознание: «Кстати, Иван, наша связь укрепилась. Теперь твои возможности расширились».

— Это здорово, — спокойно ответил Иван.

«Например, ты теперь можешь создавать пространственные окна. Но будь осторожен: они могут затянуть тебя куда угодно», — предупредил его Мо Ша.

— Этот вопрос я оставлю вам, учитель, — с лёгкой усмешкой заметил Иван.

«Рад, что ты называешь меня учителем», — тихо произнёс Мо Ша, и его образ снова растворился в глубинах сознания Ивана.

Зависнув над городом на сотнях метров, Иван стал внимательно осматривать улицы, словно в поисках Шена. Его голос прозвучал тихо, но проникновенно:

— Учитель, что имел в виду Тайфун, говоря о наших мирах? Кажется, вас волнует только ваш, а будущее моего мира — не ваше дело.

Мо Ша замолчал на секунду перед тем, как заговорить, словно подбирая слова под тонкий шорох ветра: «Тайфун не до конца понимает ситуацию. Наши миры вступили в пространственный резонанс».

— Пространственный резонанс? Что это? — спросил Иван, не отрывая взгляда от мерцающих огней города.

«Это взаимодействие двух и более миров, независимо от расстояния между ними», — объяснил Мо Ша. «Из-за разрушения Врат Жизни, которое стало делом рук императора Лу Иня — моего старого друга, наши миры начали обмениваться информацией. Со временем этот процесс только усилится и приведёт к серьёзным переменам».

— Каким именно? — спросил Иван, заметив у входа в свой дом фигуру Шена.

«Природа, здания, даже люди могут начать перемещаться из одного мира в другой», — продолжил Мо Ша. «Остановить этот процесс можно лишь из моего мира, а не отсюда. Поэтому я хочу вернуться домой как можно скорее».

— Значит, люди, сидящие у себя дома, могут в любой момент оказаться в вашем мире? — тихо спросил Иван.

«Именно», — подтвердил Мо Ша.

— А ваши люди? Могут ли они оказаться здесь? — мягко поинтересовался Иван, опускаясь рядом с Шеном.

«А как ты думаешь, как я сюда попал?» — с лёгкой усмешкой подмигнул Мо Ша, отвечая вопросом на вопрос, слегка приподняв бровь.

Иван кивнул, словно принимая очевидное:

— Понятно... Значит, и Шен мог оказаться здесь по той же причине.

«Вполне вероятно», — сказал Мо Ша. «В его мире тоже могут быть свои Врата Жизни. Пространственный резонанс может развиваться по двум путям».

— Каким путям? — замедлил шаг Иван, внимательно слушая.

«Первый — в мире Шена развернулся тот же сценарий, что и в моём. Какой-то злодей попытался подчинить себе всю Вселенную, но встретил неотвратимое сопротивление. Итог — разрушенные Врата, хаос и проклятие, оставшееся этому миру».

— А второй? — насторожился Иван.

«Вторая причина — куда более мирная. Если мир Шена настолько развит, что его Врата Жизни сами открыли контакт с другими цивилизациями через пространственно-временные каналы...»

— Хотелось бы надеяться на второе, — пробормотал Иван, медленно поднимаясь к подъезду своего дома.

Он поднял голову, и его взгляд задержался на третьем этаже — по лестнице торопливо спешил Шен, почти перескакивая через ступеньки.

— Сейчас начнётся... — ухмылка мелькнула на губах Ивана, наблюдая, как его напарник несётся, явно готовый выплеснуть всё, что накопилось внутри.

В пустынном подъезде Шен ворвался, сжав кулаки, и лицо его исказилось бурей эмоций — гневом, раздражением и обидой.

— Ты вообще понимаешь, каково это?! — выпалил Шен, тяжело переведя дыхание после стремительного спуска по лестнице. — Я здесь, как последний дурак, таскаюсь по городу пешком, а ты играешь в супергероя, летая над небесами!

Иван невозмутимо пожал плечами, его голос оставался спокойным, но в уголках губ мелькнула улыбка:

— У тебя же есть ноги — ты справишься.

Разгорячённый Шен вспыхнул ещё сильнее:

— Ах, справлюсь?! Я весь мокрый, грязный и злой, а ты — герой! Ходят слухи, что ты проламываешь крыши, носишь преступников в участки и делаешь вид, будто всё под контролем.

Из глубин сознания Ивана послышался голос Мо Ша: «Но ведь это правда. Тебе стоит гордиться тем, что ты работаешь с таким партнёром».

Шен оглянулся, словно услышав голос, но продолжил:

— Знаешь, меня больше всего раздражает то, что ты даже не думаешь, как это выглядит со стороны! Однажды ты сделаешь что-то, за что весь мир обернётся против нас.

Устав от занудного диалога, Иван медленно поднял руку, словно прося Шена успокоиться:

— Ты всё сказал?

— Нет, не всё! — нетерпеливо возразил Шен. — Ты хоть понимаешь, что такое «пространственный резонанс»?

— Знаю достаточно, чтобы понять, что он уже касается нас, — ответил Иван, скрестив руки на груди. — Твой мир и наш теперь связаны. Люди, здания, природа — всё может пересекаться. Хаос становится частью нашего существования.

Шен нахмурился, переваривая сказанное, а затем тихо спросил:

— А если я здесь потому, что мой мир разрушается? Если моих Врат Жизни больше не существует?

В тот момент в глазах Ивана мелькнула тревога, хотя он не решился задать этот вопрос вслух. Глубоко внутри он знал, что вероятность такой катастрофы вполне реальна.

— Тогда остаётся только одно, — тихо произнёс он. — Найти способ остановить это.

— Легче сказать, чем сделать, — усмехнулся Шен. — Твои слова полны уверенности.

«Потому что у нас ещё есть шанс. Пока он не исчез», — добавил Мо Ша, вновь выходя из глубин сознания Ивана. Его светящийся силуэт повис рядом, словно обещая поддержку. «Но только если вы, ребята, сумеете работать вместе. Иначе всё будет потеряно».

Шен поднял взгляд, глаза его сузились:

— А ты уверен, что мы справимся?

«Уверен в том, что, если вы не этого не сделаете, то никто другой этого не сделает», — спокойно ответил Мо Ша, затем взглянул на Ивана. «Всё зависит только от нас самих».

Глава 21. Во имя славы

1

Две недели спустя

Квартира Ивана, Новоградовск

Дата: 16 мая 2025 года

Время: 08:01

Утреннее солнце пробивалось сквозь полузакрытые шторы, заливая комнату золотистым светом. Иван откинулся на потёртую спинку дивана, погружённый в монотонный голос телевизионного диктора, который заполнял утреннюю тишину словно река — пересохшее русло. Рядом с ним Шен удобно устроился, лениво наблюдая за происходящим на экране и время от времени зевая с кошачьей беспечностью.

На экране светловолосая ведущая с безупречным макияжем и уверенным взглядом рассказывала новости, энергично жестикулируя, словно дирижёр перед невидимым оркестром.

— Признайтесь, жители Новоградовска, он повсюду! — воскликнула она, подавшись к камере. — Он там, он здесь, он везде! — каждое слово звучало как выстрел из мушкета — Загадочный спаситель, чьё имя остаётся тайной. Он невероятно быстр, потрясающе силён, а ещё он умеет летать! — её глаза блестели восторгом яркой звезды. — Спасает жизни людей, и не только их. Щенок, замерзающий на улице, или голодный котёнок — для него все равны и все достойны спасения!

Экран наполнился кадрами с камер наблюдения: ночной Новоградовск дремал под тусклым светом фонарей, их отражение играло в витрине ювелирного магазина. Иван невольно подался вперёд, узнавая знакомые образы прошлой ночи.

— Попытка кражи произошла сегодня ночью, ровно в два часа, — ведущая понизила голос до заговорщического шёпота. — Злоумышленники решили вынести три бриллианта стоимостью свыше двадцати тысяч долларов и два уникальных красных алмаза ценой в миллионы. Но наш герой вмешался... — голос Вероники замер, уступая место кадрам.

Сигнализация разорвала ночную тишину на видео, её пронзительный вой был настолько реалистичным, что Иван поморщился, машинально прикрыв уши руками, будто вновь переживая тот миг.

— Неприятный шум, да? — заметил Шен, бросив насмешливый взгляд на Ивана и толкнув его локтем в бок.

— Ещё бы, — кивнул Иван, потирая виски и пытаясь вернуться в настоящее. — Даже сейчас звенит в ушах.

На записи загадочный силуэт влетел в витрину магазина — сверкающие стеклянные осколки разлетелись в стороны, создавая вокруг героя почти мистическое сияние. Преступников, связанных невидимыми путами, выбросило прямо на тротуар перед входом. Они беспомощно извивались, словно рыбы, выброшенные на берег.

— А теперь перейдём к более трогательной стороне этой истории, — продолжила ведущая, её голос смягчился, а на лице появилась тёплая улыбка. — Наш герой не только борется с преступностью, но и проявляет милосердие. Вот, взгляните: он спасает щенка и двух котят, дрожащих от страха в переулке. — На экране показали кадры, как тёмная фигура бережно поднимает дрожащих животных. — Словно понимая их беззащитность, он осторожно забирает их в приют. Настоящий защитник жизни!

— Мы прекрасно смотримся, — самодовольно произнёс Мо Ша через сознание Ивана. В тот же миг карие глаза парня на мгновение окрасились холодным серебром с алыми прожилками, отражаясь в стекле телевизора.

— Но почему ты до сих пор не придумал нам достойного имени? — с лёгкой укоризной добавил Мо Ша, его голос эхом отдавался в сознании Ивана.

— Не переживайте, учитель, — ответил Иван с лёгкой улыбкой, откидываясь на спинку дивана и закидывая ноги на журнальный столик. — Я работаю над этим. А вот вы придумали, как потратить свои деньги?

— И что ты хочешь купить? — с любопытством спросил Мо Ша, его присутствие ощущалось как лёгкая пульсация в глубинах сознания.

— Пирожные с заварной сгущёнкой и булочки с глазурью, — заявил Иван с таким энтузиазмом, будто говорил о сокровищах древних фараонов. Глаза его загорелись, а рука непроизвольно сжалась, словно держа воображаемое лакомство.

— Я никогда их не пробовал, — признался Мо Ша, в его голосе прозвучали задумчивые нотки сожаления.

Иван замер, потрясённый этим откровением. Он выпрямился и широко распахнул глаза, словно услышал весть о падении небесных звёзд.

— Учитель! Как же так?! — воскликнул он, взмахнув руками. — Вы не знаете вкуса детства?!

— Увы. Моё детство прошло в сражениях и тренировках, — невозмутимо ответил Мо Ша, но в его голосе мелькнула тень грусти, подобная облаку, заслонившему солнце. — А ты как, Шен? Всё ещё на своей банановой диете сидишь?

— Да уж, надоела она мне, — вздохнул Шен, скрестив руки на груди и сморщив нос в отвращении. — Каждый день одно и то же.

Иван с заговорщицкой улыбкой вскочил с дивана, опрокинув при этом стакан с водой, стоявший на краю столика. Жидкость растеклась лужицей по полированной поверхности, отражая утренний свет.

— В таком случае, я обязан вас угостить! — воскликнул он, схватив куртку со спинки стула. Движения его были резкими и полными энтузиазма, словно он отправлялся на великое приключение. — Никто не устоит перед сладким!

2

На подлете к Земле

С голубой орбитальной высоты Земля казалась крохотным оазисом в бескрайнем океане звёзд. Голубые океаны переливались под лучами солнца жидким сапфиром, белоснежные облака кружились в вечном танце над континентами. Но этому миру предстояло стать ареной грядущих событий, которые затмят всё, что было прежде.

Вдали, в глубинах космоса, медленно приближалась тёмная фигура, рассекающая пустоту, как острие копья судьбы. Красный пульсирующий огонёк сиял в его груди, ритмично вспыхивая и угасая, словно больное сердце вселенной. Кристаллические обломки плавали вокруг, подобно свите мрачного монарха. Две треугольные пластины, подобные маске палача, с металлическим скрежетом раздвинулись, обнажая глаза — холодные и беспощадные, как сама бездна космоса.

На ладонь существа опустился зеркальный осколок, переливающийся радужными отблесками даже в кромешной тьме.

— Найди его... найди мне Мо Ша, — произнёс Скарл, и его голос, жуткий и неестественный, растворился в космической пустоте.

Словно оживший механизм, его слуга отправился на поиски мерзавца.

3

Новоградовск. 09:01

Иван шёл по оживлённым утренним улицам с пакетом пирожных, от которых исходил сладкий манящий аромат свежей выпечки. Город просыпался и оживал: утренний шум сливался с запахом свежего хлеба из кафе, голоса прохожих создавали единую симфонию пробуждающейся жизни. Но где-то за углом уже собирались тени — незримые и угрожающие. Ветер внезапно изменил направление, взъерошив волосы Ивана, и воздух словно зарядился предчувствием чего-то неотвратимого.

Солнечные лучи озаряли город золотистым светом, пробиваясь сквозь ажурные кроны деревьев, но где-то там, за пределами атмосферы, на горизонте витала угроза, о которой никто ещё не догадывался...

На первый взгляд это был обычный день, но в душе у Ивана лежал странный осадок, словно тяжёлый камень, который никак не удавалось сбросить.

Он вспоминал разговор с продавщицей. Её взгляд тогда был холодным и оценивающим.

— Мы не принимаем золото. Только технодены, — отчеканила она, словно говорила с несмышлёным ребёнком.

Покидая магазин, Иван с громким хлопком закрыл за собой дверь и лишь пробормотал под нос:

— Кто бы мог подумать, что ей золото не подошло? Пришлось со своего кошелька деньжат откинуть, как и всегда…

Теперь он шёл по улице, раздражённо доставая пирожное из пакета и протягивая его Шену, который семенил рядом, пытаясь поспевать за широкими шагами своего спутника.

— Какой смысл в этих деньгах, если их нигде нельзя потратить?! — воскликнул он, пнув пустую банку, валявшуюся на тротуаре. Банка с грохотом покатилась вперёд, привлекая взгляды прохожих.

Шен, принимая лакомство, лишь пожал плечами и принюхался к сладкому угощению.

— Мир устроен иначе, Иван. Не стоит расстраиваться по таким мелочам, — раздался в голове спокойный голос Мо Ша. — Золото не всегда и везде ценится. Здесь нужна другая валюта.

— Это точно, — буркнул Иван, пиная ещё одну воображаемую банку. — У каждой страны своя валюта: доллары, фунты, технодены...

— Значит, золото нужно обменять, — предположил Шен, закусывая пирожным и причмокивая от удовольствия.

— Или продать, — задумчиво произнёс Иван, поправляя лямку рюкзака.

Шен с аппетитом доел своё угощение, облизал пальцы и протянул руку за добавкой, нетерпеливо подпрыгивая:

— Вкуснятина. Можно ещё одно?

Иван удивлённо посмотрел на него, приподняв бровь.

— Без криков? Без грубостей? Это точно ты? — он наклонился ближе, словно изучая своего спутника.

Шен с притворной серьёзностью развёл руками, изображая невинность:

— Прости. Тогда я был жутко голоден, — он похлопал себя по животу и улыбнулся.

Иван молча передал ему ещё одно пирожное, наблюдая, как Шен жадно вгрызается в лакомство. Но не успел он и шага сделать, как услышал свист — тонкий, пронзительный, режущий воздух, как лезвие смерти.

Он замер. Сердце сжалось, пропустив удар. По спине пробежал ледяной холодок.

Красная точка мелькнула в воздухе, оставляя за собой едва заметный кровавый след, и с оглушительным звоном пробила витрину соседнего здания. Обломки стекла с треском полетели вниз, прямо на маленькую девочку в розовом платьице, стоявшую под зданием с мороженым в руке. Она инстинктивно подняла руки, защищая голову, её лицо исказилось от ужаса.

— Нет! — крикнул Иван, выбросив руку вперёд. Пакет с оставшимися пирожными упал на тротуар.

Осколки застыли в воздухе, словно подчиняясь невидимой божественной воле, зависнув всего в нескольких сантиметрах от девочки. Телекинез плавно опустил их на землю, где они безобидно рассыпались блестящими крупинками.

— Учитель, костюм, — сухо произнёс Иван, чувствуя, как холодный пот стекает по спине, пульс участился, а дыхание стало прерывистым. — Шен, спрячься.

Но Шен только усмехнулся, сжав кулаки и приняв боевую стойку:

— Сейчас! Это не я тут прячусь по углам!

— Хорошо, — буркнул Иван, поднимая его телекинезом и осторожно перемещая за ближайший угол, несмотря на возмущённые вопли Шена. — Извини, но это ради нашей общей безопасности.

— Никогда! — Шен возмущённо кричал вдогонку, размахивая руками в воздухе. — Я тоже хочу драться!

— Позже, когда сделаем тебе костюм, — мысленно ответил ему Иван, переключаясь на источник угрозы. Глаза его сузились, сканируя местность словно радар.

В чёрно-красном костюме, слившись с тенями, он парил к месту выбитого окна, оставляя за собой едва заметную энергетическую рябь в воздухе.

— Ну и где эта моль, что разбила окно? — спросил Иван, осматривая десятый этаж здания. Пыль и обломки хрустели под его ногами, словно осенние листья.

— Какая моль? — не понял Мо Ша, его голос в сознании Ивана звучал настороженно.

— Я видел нечто крохотное, красного цвета. Оно влетело сюда, — Иван медленно продвигался по разрушенному офису, отодвигая обломки мебели ногой.

Не успел Иван договорить, как холодный порыв ветра пронёсся по комнате, всколыхнув занавески и разбросав бумаги. Спина заныла от странной вибрации, словно невидимые ледяные пальцы пробежались по позвоночнику.

— Осторожно, — предупредил Мо Ша, его голос стал напряжённым, как натянутая струна.

Фигура в алых кристаллах медленно опустилась за его спиной. Половицы скрипнули под тяжестью неизвестного существа.

— Ты, наверное, Иван? — голос незнакомца был низким.

Иван резко повернулся, принимая оборонительную стойку. Перед ним стоял Скарл — массивный, устрашающий, с горящими глазами, заключёнными в треугольной маске. От него исходила аура такой мощи, что воздух вибрировал вокруг, словно от невидимого землетрясения.

— Я задам тебе всего пару вопросов, — промолвил он, делая шаг вперёд и сжимая кулаки, украшенные острыми кристаллическими шипами.

— Зачем столько слов? Давай сократим до одного, — огрызнулся Иван, готовясь к схватке. Мышцы его напряглись, как стальные пружины.

— Ты не видел карлика, метр с кепкой ростом? — Скарл наклонился, угрожающе нависая над Иваном. — Его зовут Мо Ша. Напыщенный, самовлюблённый, похож на Лу Сяня?

Иван ухмыльнулся, скрестив руки на груди:

— Нет, не видел, — он покачал головой с притворной невинностью.

В тот же миг красный кристалл, пролетевший в окно, с глухим ударом влетел Ивану в спину. Вспышка боли заставила его вскрикнуть. Удар отбросил его прямо в руки Скарла. Холодные пальцы сомкнулись на его шее, поднимая над полом.

— Ах, как я ненавижу мелких лгунов... — процедил Скарл, сжимая хватку. Глаза его пылали яростью раскалённых углей. — Где Мо Ша?

Иван с трудом выдавил слова, его лицо начало краснеть от недостатка кислорода:

— Перед тобой.

Скарл замер в замешательстве, отпуская захват. Глаза его расширились в недоумении:

— Как? У Мо Ша нет тела.

Иван усмехнулся, потирая горло, и в следующий миг его глаза вспыхнули белым. Их сознания поменялись местами, тело Ивана на мгновение охватило серебристое сияние.

— Уже есть, — произнёс Мо Ша в теле Ивана, его голос стал глубже и резче.

Скорость его движений была молниеносной, размытой для человеческого глаза. Он вывернул запястье Скарла, выбив захват с хрустом, и ударом кулака отправил его в полёт. Тело Скарла пронзило соседнюю стену, как пушечное ядро, что здание частично рухнуло, осыпая улицу облаком густой серой пыли.

На тротуар обрушились обломки с оглушительным грохотом. Один из них с треском раздавил припаркованную машину, сплющив её крышу и разбив стёкла на мириады осколков.

— Моя машина! — завопил мужчина в деловом костюме, выбегая из ближайшего магазина. Лицо его исказилось от ужаса и гнева.

Но Мо Ша не обратил на это внимания. Его взгляд был прикован к клубам пыли, где медленно поднимался Скарл, искажённый гневом. Доспехи его потрескались, но быстро восстанавливались, словно живая ткань.

— Как любопытно... — протянул Скарл, опуская маску на лицо. Голос его звучал приглушённо, словно глухой раскат грома. — Я запомню этот подлый ход.

Мо Ша, ощутив жжение в спине, выпрямился и нахмурился. Лицо его скривилось от боли.

— Что за чертовщина? — он провёл рукой по спине, где ткань костюма была повреждена.

Пальцы нащупали в ткани костюма крошечный осколок кристалла, обжигающий, как ледяной огонь. Сжав его в руке до побелевших костяшек, Мо Ша с треском раздавил кристалл в порошок, который рассыпался блестящей пылью.

— Запомнишь подлый ход? — голос его стал ледяным, с ноткой сарказма. — Кто бы говорил! Удар со спины — не самая благородная тактика.

— Учитель, у меня есть идея, как его проучить, — вдруг раздался в голове голос Ивана.

— Давай, выкладывай, — Мо Ша сосредоточился, обострив своё внимание. Капли пота стекали по его лбу.

Скарл поднялся из вмятины в стене, осыпав пыль и обломки. Трещины на полу здания расходились от места его приземления, как паутина разрушения. Но он едва заметил ущерб — глаза его горели яростью, а из-под маски доносилось тяжёлое дыхание.

— Очень печально видеть воина, не осознающего своих границ, — презрительно бросил он, выпрямляясь во весь свой устрашающий рост. — Есть противники, с которыми тебе не тягаться, Мо Ша.

Но Мо Ша только усмехнулся, расправив плечи.

— А вот Иван думает иначе.

В тот же миг в воздухе появились два пространственных окна, искрящиеся по краям серебристым сиянием. Одно раскрылось за спиной Мо Ша, другое — позади Скарла. Свет слегка исказился, словно пространство разрезали пополам невидимым лезвием реальности.

Скарл замер, заметив в окне, за спиной Мо Ша, собственное отражение — искажённое и зловещее. Глаза его сузились, а тело напряглось.

— Что за?! — он начал поворачиваться, но было уже поздно.

Рука Мо Ша прошла сквозь окно позади него и с железной силой схватила Скарла за кристаллический доспех. Пальцы скрежетали по алой поверхности. Рывком он вытащил его через портал, впечатав в бетонный пол с такой силой, что вокруг разлетелись осколки.

Грохот заставил стены задрожать, с потолка посыпалась штукатурка белым дождём.

— Тебе не победить, — прошипел Скарл, вставая. Пальцы его дрожали от напряжения, а маска была слегка сдвинута, обнажая рот, перекошенный от ярости.

Скарл взмахнул рукой и материализовал длинный кристальный посох, сверкающий грозными рунами. Одним быстрым движением он ударил им Мо Ша в висок с ужасающей силой. Удар был настолько мощным, что тот отлетел в стену, а обломки мебели и техники посыпались вокруг, как град разрушения.

Мо Ша, едва поднявшись из груды обломков, смахнул пыль с плеча и размял шею, хрустнув позвонками. Он вспомнил уроки своего учителя Вэй Шана: «В бою важно не количество ударов, а их точность».

— Хороший удар, — произнёс он, сплёвывая кровь. — Но ты недооцениваешь мою стойкость.

Руки его стали тяжёлыми, как чугун, мышцы напряглись, наливаясь силой. Он бросился к Скарлу с неожиданной скоростью, оставляя за собой размытый след. Один мощный удар разломал посох на две части с оглушительным треском, второй полетел прямо в голову противника. Воздух свистел от силы замаха.

Но Скарл, проворно уклонившись, оказался за спиной Мо Ша. Движения его были текучими, как у хищника. Маска слегка сдвинулась, обнажив глаза, горящие яростью и необузданной силой, как два кровавых солнца.

— Посмотри мне в глаза, смертный, — произнёс он с жутким наслаждением. Голос его сочился злорадством.

Яркий луч ударил в плечо Мо Ша, покрывая его кристаллическими оковами алого оттенка, которые начали разрастаться, захватывая всё больше плоти. Вес этих оков пригнул Мо Ша к земле, заставив упасть на одно колено.

— Чёртова тяжесть... — Мо Ша с усилием сжал кулак, вены на его шее вздулись от напряжения. Он с треском разломал кристаллы, высвобождая руку. Осколки сыпались на пол, сверкая в свете разбитых ламп. — Придётся держаться подальше от этих глаз.

— А сможешь ли? — с насмешкой бросил Скарл, готовясь к новой атаке. Тело его излучало красноватое сияние.

Скарл выпустил вторую волну энергии, ещё более мощную, чем первая. Воздух вокруг неё искрился от напряжения. Но Мо Ша не дал ей достичь цели — он вновь открыл пространственное окно, но теперь перед собой, золотая энергия забурлила вокруг его рук. Луч прошёл через него и вылетел позади самого Скарла, ударив его в спину с такой силой, что кристаллы на его доспехах потрескались.

— Ах ты... — Скарл пошатнулся, но быстро восстановил равновесие, опираясь на колено.

Этого момента хватило для Мо Ша. С бешеной скоростью он пронёсся под врагом, выбрасывая кулак прямо в челюсть. Удар поднял Скарла в воздух, его тело беспомощно завертелось.

— Сейчас полетаем, — прошептал Мо Ша, прикладывая больше силы к следующему удару. Глаза его сверкнули решимостью.

Вторым движением он пробил головой три этажа здания, пронзая 11-й, 12-й и 13-й этажи, словно раскалённый нож — масло. Бетонная крошка и осколки стекла осыпались вниз, кружась в лучах солнца. Схватив Скарла за плечи железной хваткой, он размахнулся и с яростью вышвырнул его наружу, чувствуя, как мышцы напрягаются от усилия.

Скарл рухнул на улицу с оглушительным грохотом, сминая металл и стекло нескольких припаркованных автомобилей. Сигнализации завыли разом, словно хор предупреждения. Обломки разлетелись во все стороны, вызывая крики испуганных прохожих, бросившихся врассыпную в поисках укрытия.

— Отличная идея с пространственными окнами. Спасибо, — бросил Мо Ша Ивану, стряхивая с плеч бетонную пыль. Дыхание его было ровным, словно эта схватка была для него не более чем лёгкой разминкой.

— Не за что, учитель, — отозвался Иван внутри его сознания. Голос был спокойным, но с нотками волнения. — Если умрёте вы, умру и я. Так что ваша победа — моя цель.

Мо Ша усмехнулся, в глазах его мелькнула искра признательности.

— Мудрые слова. Но я ещё не закончил.

Скарл, на мгновение потерявший контроль над полётом, наконец восстановил его, оттолкнувшись от невидимых воздушных потоков. Лицо, переполненное болью, исказилось в гримасе ярости. На небольшой высоте, едва не задевая асфальт и разбрасывая мелкий мусор воздушными вихрями, он устремился в сторону реки, оставляя за собой след из слабого красного свечения.

— Убегаешь? — с холодной иронией заметил Мо Ша, следуя за ним по воздуху. — Напал, а теперь драпаешь? Не очень-то благородно.

— Нельзя его упускать, учитель, — добавил Иван, его голос звенел от напряжения. — Он принесёт много бед в будущем, если с ним не разобраться прямо сейчас.

Скарл мчался вдоль берега, петляя между зданиями и деревьями, направляясь к массивному мосту, пересекающему реку. Солнечные лучи отражались от его кристаллического тела, создавая причудливые узоры света на окружающих поверхностях. Его цель была неизвестна, но Мо Ша не собирался давать ему ни секунды форы. Концентрируя энергию, он открыл ещё одно пространственное окно, разрывая ткань реальности, и появился прямо перед Скарлом — лицом к лицу, глаза в глаза. Противник резко сменил траекторию, уклоняясь, почти врезавшись в ближайшее дерево.

— Подлый трус! — взревел Скарл, его голос звучал словно звон разбитого стекла. — Только и можешь играть с пространством! Сразись честно!

— Тебя раздражает, что я умнее? — Мо Ша улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Тело его приняло боевую стойку, пальцы слегка подрагивали от концентрации энергии. — Победа любит умных.

— Куда он направляется, учитель? — спросил Иван, внимательно следя за тем, как Скарл, перевернувшись в воздухе, мчится вдоль реки, уклоняясь от препятствий. — У вас есть догадки?

— Пока нет, но я обязательно узнаю, как только его остановлю, — ответил Мо Ша, ускоряясь, чтобы снова оказаться на одной линии с противником. Воздух свистел в ушах, оставляя за спиной невидимые вихри. — Есть идеи, как усложнить ему жизнь?

— Дайте подумать, — задумался Иван, его присутствие в сознании Мо Ша ощущалось как лёгкое покалывание.

Скарл пролетел под железнодорожным мостом, едва не задев опоры. Звук его полёта смешивался с громыханием вагонных платформ, тяжело гружённых железной рудой. Мелкая бурая пыль осыпалась с вагонов, оседая на его сверкающей кристальной голове и плечах, приглушая блеск.

— Мерзость! — раздражённо выдохнул Скарл, стряхивая рыжий осадок в воду рукой. Рябь пошла по поверхности, искажая отражение его кристаллического лица. — Как люди вообще до такого додумались? Загрязнять мир, в котором живут!

Но его мысль оборвалась так же внезапно, как и началась: дно реки вокруг него вздрогнуло и поднялось, вздымаясь массивной стеной воды, которая в следующий момент, повинуясь невидимой силе, превратилась в ледяную тюрьму. Хрустальный звон раздался по всей набережной, когда кубы льда сжались, захватывая Скарла и прочно фиксируя его в своих объятиях.

— Попался, — произнёс Мо Ша, зависая в воздухе перед замороженным врагом. Лёд отражал солнечный свет, создавая вокруг него своеобразный нимб. — Ну что ж, давай поболтаем. Кто ты? И зачем ты здесь?

Скарл попытался заговорить, но его слова, заглушённые толстым слоем льда, звучали как:

— Б-р-б-п-х, б-р-б-п-х, — глухо доносилось сквозь ледяную толщу.

Иван, наблюдая за этим издалека через восприятие Мо Ша, подал голос:

— Может, стоит дать ему возможность говорить? Так мы ничего не узнаем.

— Ты прав, — согласился Мо Ша, не сводя взгляда с пленника. — Но как только он заговорит, он тут же попробует нас уничтожить, — холодно добавил он, изучая яростное выражение лица Скарла за ледяной преградой. — Так что пусть учится говорить, как рыбы.

— Учитель, но он же во льду, а не под водой. Рыбы тут не помогут, — с лёгким сарказмом заметил Иван, его мысленный голос окрасился иронией.

— Ну, это уже не наша проблема, — усмехнулся Мо Ша, скрестив руки на груди.

Но не успел он насладиться своей победой, как тело Скарла начало излучать пульсирующий красный свет. Кристаллы на его теле зашевелились, начали расти и разветвляться, заполняя микроскопические трещины внутри льда. Тихий треск становился всё громче, нарастая с каждой секундой, а кроваво-красная энергия, проникающая сквозь ледяные слои, разрушала тюрьму изнутри.

С мощным рывком, от которого во все стороны разлетелись осколки льда, сверкающие в солнечных лучах, Скарл освободился и метнулся к Мо Ша. Удар его кристаллической руки оказался сокрушительным — воздух содрогнулся, когда кулак столкнулся с телом противника, отправив Мо Ша в глубины реки.

Мо Ша пробил водную гладь с оглушительным всплеском, уходя под воду, но тут же поднялся, выставив голову над поверхностью. Капли стекали по его лицу, волосы прилипли ко лбу.

— Ну что ж, ничего страшного, — начал он с неожиданным спокойствием, но не успел договорить.

Скарл в мгновение ока опустился на воду, тяжело приземлившись рядом с Мо Ша. Поверхность под его ногами мгновенно затвердела, превращаясь в гигантский красный кристалл, который начал распространяться во все стороны, словно быстро растущий ледяной цветок. Тело Мо Ша оказалось полностью зажато в крепких кристаллических объятиях, только руки и голова остались свободными.

— Местами поменялись? — с иронией заметил Мо Ша, пытаясь пошевелиться. Кристалл держал крепко, не позволяя даже мизинцем пошевелить.

— Учитель, плохой план, — прокомментировал Иван, его голос дрожал от напряжения. — Теперь мы в его ледяной тюрьме.

— Это не лёд, а кристалл, — поправил его Мо Ша, словно это имело решающее значение. — И всё под контролем. Главное — не паниковать.

— Постараюсь, но не обещаю, — вздохнул Иван.

Скарл неспешно приблизился, каждый его шаг сопровождался хрустальным звоном. Кристаллы на его теле сверкали на солнце, разбрасывая красные блики. Вспышки камер с мостов и набережной фиксировали каждое движение, придавая происходящему ещё более сюрреалистичный характер. Люди казались замершими в напряжении, наблюдая за битвой, которая разворачивалась перед их глазами.

— Зачем доводить до этого? — спросил Скарл, наклоняясь к Мо Ша. Голос его звучал почти мягко, но за этой мягкостью скрывалась стальная угроза. — Ты мог бы просто сдаться. Всё бы уже закончилось, и тебе не пришлось бы страдать.

— Не могу, прости, — ответил Мо Ша, улыбаясь даже в таком положении. Глаза его оставались острыми и внимательными. — Но не мог бы ты освободить рыбок? Они там гибнут без воды.

Скарл опустился на одно колено, смотря прямо в глаза Мо Ша. Его кристаллические черты искажали выражение лица, но презрение было очевидно.

— Нет. Все умрут. И ты в том числе, — сказал он, хватая Мо Ша за волосы холодной твёрдой рукой. — Всё, что мне нужно, это твоя покорность.

Но в этот момент что-то мелькнуло за спиной Скарла — быстрая тень, почти неуловимая для обычного глаза. Иван, мгновенно заметив это, подал свой голос в сознании:

— Учитель, кажется, у нас есть поддержка.

— Что ты там бормочешь? — нахмурился Скарл, его пальцы сжались сильнее на волосах Мо Ша.

— Я? — невинно переспросил Мо Ша, стараясь не показывать, что заметил движение. — Просто думаю, что ты плохо формулируешь свою волю. Ты хочешь, чтобы я сдался? Или не сдался?

— Сдался! — взревел Скарл, его голос разнёсся эхом над водой. — Чтобы этот цирк закончился!

— А, понятно, — спокойно кивнул Мо Ша, словно обсуждал погоду. — Тогда я сдаюсь. Всё, я в твоей власти.

— Поздно! — глаза Скарла загорелись ярче. — Ты и так под моим контролем. Эти кристаллы — это я! Это моя сила! Это мой мир!

— Серьёзно? Целый мир? Ну ты и загнул! — хмыкнул Мо Ша, переводя взгляд за его спину. — Но ты забыл кое-что...

Энергетическая копия ракетки, сверкающая голубыми электрическими разрядами, с пронзительным свистом влетела в спину Скарла. Вспышка озарила всё вокруг, когда заряд молнии прошёл по всему его телу, заставив кристаллы треснуть с резким звуком. Скарл закричал от боли, его крик походил на звон разбитого стекла, а хватка ослабла.

Мо Ша, напрягая каждую мышцу своего тела, разломал кристаллические оковы — они рассыпались с мелодичным звоном — и резко выбрался наружу. Схватив Скарла за ноги, он одним мощным движением повалил его под кристалл, погружая в собственную ловушку.

— Это не просто кристалл, — сказал Мо Ша, его голос звучал твёрдо, но с ноткой триумфа. Капли воды стекали по его лицу, как слёзы победителя. — Он создан из обычной воды, воды этого мира. Мира этого парня! — Он указал на себя, точнее, на тело Ивана, которое сейчас служило ему вместилищем.

Кристалл, удерживавший раньше Мо Ша, начал таять, его твёрдость подчинялась новому хозяину. Холодная вода струилась вниз, стекая к реке, не успевая нагреться от слабого весеннего солнца. Под ногами Мо Ша появилась свежая прохлада, будто сама природа решила ему помочь, признавая его власть.

— Теперь твоя же сила обернётся против тебя, — Мо Ша поднялся над рекой, вода следовала за его движениями, образуя вокруг него защитный кокон.

Мо Ша, манипулируя водой с мастерством опытного мага, направил её потоки к трещинам на теле Скарла. Жидкость казалась обретшей собственную волю, извиваясь как змеи, пробираясь всё глубже и достигая его сердца, где ещё теплилась искра жизни, пульсируя красным светом.

— Одно моё слово — и тебя не станет, — холодно произнёс Мо Ша, сжимая кулак. Вода внутри Скарла задрожала, готовая выполнить команду. — Если тебе дорога жизнь, говори. Кто ты? Зачем ты здесь? И что вам нужно от меня?

Скарл рассмеялся. Его смех звучал как звон разлетающихся стеклянных осколков — пугающе и сюрреалистично.

— Ты глупец, Мо Ша, — с презрением сказал он, даже в такой ситуации, не теряя своего высокомерия. — Для меня смерть — это спасение. Убьёшь меня — придут другие. Более сильные. Более жестокие. — Глаза его сверкнули вызовом. — Так что давай, сделай мне одолжение и закончи этот фарс. Или заткнись со своей никчемной моралью, которая тебя завела в могилу!

Мо Ша внимательно смотрел в его горящие безумием глаза. Там не было страха. Только вызов и презрение к жизни — своей и чужой.

— Мне жаль, что ты выбрал этот путь, — тихо сказал он. В его голосе прозвучала стальная решимость, которая не оставляла места для сомнений.

Вода внутри Скарла внезапно замерзла, превращаясь в острые ледяные иглы. Тихий хруст перерос в треск, когда в одно мгновение лёд пронзил его тело изнутри, словно сотни кинжалов, вырываясь наружу. Кристаллические руки, ноги, грудь — всё покрывалось сетью трещин, которые разрастались, пока тело Скарла не разорвало на части с оглушительным звуком. Осколки разлетелись вокруг, как осколки разбитого витража, вспыхивая тусклым красным светом, прежде чем навсегда угаснуть, падая в воду с тихими всплесками.

На мгновение всё стихло, словно сама природа затаила дыхание.

— Жуткое зрелище, — сказал Шен, неслышно подходя ближе к Мо Ша. Он нервно оглядел останки, его руки слегка подрагивали. — Никогда не видел ничего подобного.

— Бывало и похуже, — ответил Мо Ша, опустив взгляд на своего напарника. Лицо его вдруг исказилось в гримасе брезгливости, словно он только что заметил нечто отвратительное. — Что это у тебя на лице?

Шен гордо расправил плечи, словно демонстрируя драгоценное приобретение.

— Эту драгоценную вещь я нашёл в мусорном баке. Она идеально подошла, чтобы скрыть моё лицо, — в его голосе звучала неуместная гордость.

— Ну и воняет, — с отвращением заметил Мо Ша, зажимая нос рукой и отступая на шаг. — Как ты вообще дышишь через это?

Иван, наконец, обратил внимание на странное приспособление, используя зрение Мо Ша.

— Дай посмотреть, — попросил он через сознание своего учителя.

Шен неохотно снял находку и протянул Ивану, точнее, телу, в котором сейчас находился Иван. Бумага выглядела измятой и влажной.

— Это... мусорный пакет? — Иван прищурился, внимательно разглядывая простую коричневую бумагу с потёками от влаги. — Такие сейчас модны. Экологически перерабатываемый материал. Разлагается за два месяца.

— Мусорный пакет? — Мо Ша выглядел озадаченно, затем раздражённо покачал головой, проводя рукой по волосам. — Серьёзно? Ты не нашёл ничего лучше? Маску, платок, что угодно?

— Нет. Не нашёл, — спокойно ответил Шен, надевая пакет обратно, словно он был маской прирождённого героя, а не жалким куском бумаги. — Практичность превыше всего.

Мо Ша только вздохнул, обменявшись мысленным взглядом с Иваном.

— Этот день становится всё страннее, — пробормотал он, обводя взглядом место боя.

Осколки кристаллов, талая вода и красные пятна — остатки сущности Скарла — смешались в единое хаотичное зрелище. Солнце играло на поверхности воды, словно ничего не произошло, но мир уже никогда не будет прежним.

Глава 22. Разрыв клятв

1

Великая империя Лу, территория вблизи разрушенных Врат Жизни

1111 год

04:56

Тёмная стена поглощала мир по крупице.

Выпуклая, словно сплетённая из мутных пузырей небытия, она жадно засасывала пространство в свою ненасытную утробу. Лишь острые вершины гор ещё яростно противились пустоте — их каменные зубы торчали из чёрной бездны, как последние свидетели погибшего мира. Река, мост, изумрудная трава, густые леса... Всё это когда-то жило в памяти императора Лу Иня яркими, трепещущими красками.

Когда-то.

Теперь Врата Жизни отражались в его сознании лишь блёклым призраком воспоминаний — бесплотной тенью того мира, что безмолвно умирал перед его глазами. Холодный утренний ветер доносил едва уловимый запах увядания, смешанный с горечью золы и потерянных надежд.

На самой границе бытия и небытия застыла величественная фигура.

Белоснежный плащ, расшитый серебристыми узорами древней магии, развевался вопреки всем законам — невидимые потоки энергии пронизывали ткань, заставляя её жить собственной жизнью. Магические символы защиты и власти мерцали слабым светом, пульсируя в едином ритме с чем-то неведомым, словно сердце умирающей вселенной.

Вместо головы над широкими плечами возвышался изящно вылепленный череп из полированной кости. Пара элегантных белых рогов спиралью закручивалась вверх и назад — они казались высеченными из застывшего лунного света, гладкие у основания и переходящие в острые, тонкие навершия. На концах рогов мерцали крошечные голубые огни, словно пойманные и заточённые звёзды.

В глубоких пустотах глазниц пылало завораживающее синее пламя. Холодное, но невероятно яркое — как горение далёких звёзд на краю мироздания. Потусторонний огонь то разгорался ярче, то почти угасал, создавая иллюзию дыхания самой смерти. Древний, пронзительный взгляд был устремлён на императора, словно видя насквозь все тайны его души и страхи, что он прятал даже от самого себя.

Сделанные из белого золота браслеты с выгравированными рунами поблёскивали на запястьях призрака, издавая едва слышный звон при каждом движении. Вокруг его фигуры время от времени проскакивали крошечные искры синего пламени — словно частицы его сущности отделялись и растворялись в воздухе, оставляя за собой шлейф забвения.

Лу Инь не мог поверить своим глазам. Неужели это тот самый призрак, что ворвался в его покои посреди ночи? Тот, кто распорядился его судьбой, как дешёвым товаром на базаре, а после торговался с Гуем за душу императора, словно за мешок риса?

Теперь он стоял перед ним в облике, от которого перехватывало дыхание. Белоснежный плащ струился, словно вырезанный из утреннего света. Магические узоры пульсировали на ткани — изящные, непостижимые, завораживающие. Рога изгибались совершенными спиралями. Синее пламя в глазницах горело холодной, почти священной красотой.

Как?

Лу Инь искал в этом величественном существе что-то от того ночного убийцы — грубость, равнодушие, вульгарность.

Но не нашёл ничего.

Словно той ночью он видел актёра в дешёвом балагане, а сейчас — того, кем актёр притворялся. Или наоборот? Что из этого — маска, а что — истинное лицо?

Император сжал кулаки, чувствуя, как рушится всё, что он думал о призраке.

Но рушить было рано. Призрак, при всей своей красоте, всё ещё оставался тем, кто пришёл за его душой.

— Ты будешь моим, — прошелестел призрак голосом, похожим на шорох осенних листьев по могильным плитам.

— Не сейчас, — спокойный голос прозвучал за спиной императора, разрезая утренний сумрак.

Гуй выступил из тени, его силуэт размывался в предрассветных сумерках, словно сама тьма обрела человеческий облик. Усмешка тронула его губы — хищная, довольная.

— Сейчас Лу Инь принадлежит только мне.

Призрак смерти замер, склонив череп набок — прислушиваясь к чему-то, недоступному живым. Где-то за пределами этого умирающего мира, за триллионами световых лет, уже ревели двигатели космических кораблей. Вселенские охотники покидали порты, выходя по следу новой добычи. Воздух наполнился едва ощутимым гулом далёких миров.

— Они уже начали охоту за Мо Ша, — тихо промолвил призрак. Его голос звучал как эхо из бездонного колодца, где время теряет смысл. — Скарл не вернулся домой... Значит, он мёртв. И цена за душу Мо Ша снова выросла.

— Что ж, выходит, ты был мудр, заключив со мной сделку, — усмехнулся Гуй, скрестив руки на груди. В его глазах промелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Приятно иметь дело с честными людьми.

— Я не человек. И не головорез. — Череп повернулся, голубое пламя в глазницах вспыхнуло ярче, озарив утренние тени холодным светом. — Я всего лишь исполнитель воли.

Призрак шагнул в пустоту. Белый плащ растворился в ней, словно белая чешуя в тёмной воде, оставляя лишь едва видимый след потустороннего холода.

— Ждите меня через пять суток. Я вернусь не с пустыми руками.

Костяная рука, окутанная голубым пламенем, на мгновение разогнала тьму, очертив знакомые контуры давно забытой тропы. Лу Инь проследил взглядом за уходящей фигурой и внезапно узнал дорогу, по которой двигался призрак. Сердце болезненно сжалось — это была та самая тропа, по которой они с Мо Ша бродили в детстве. Собирали дикие ягоды, строили шалаши из веток, смеялись до слёз над глупыми шутками...

Детство умерло вместе с дружбой.

Свет потустороннего огня отгонял пустоту, отвоёвывая у неё каждый драгоценный сантиметр пространства. Но стоило ему угаснуть — и тьма вновь возвращала себе власть, поглощая мир с жадностью голодного зверя, не знающего пресыщения.

— Кто он такой, что так жаждет заполучить мою душу? — задумчиво произнёс Лу Инь, не отрывая взгляда от места, где исчез призрак. В голосе его звучала усталость человека, привыкшего быть разменной монетой в чужих играх.

— Очередной божок, которому не сидится на одном месте, — лениво ответил Гуй, поправляя складки своей одежды. Жест был небрежным, почти пренебрежительным. — И тебе этого знания должно быть достаточно.

Он усмехнулся, глядя вслед исчезающему силуэту, и в этой усмешке читалось нечто большее, чем простое презрение.

— Если он выполнит свою часть сделки, то окажется не только призраком, но и глупцом. — Гуй хмыкнул, покачав головой. — Исполнитель, ха... Забавно.

— Почему ты заключил с ним сделку? — Лу Инь повернулся к Гую, глаза его сверкнули в полумраке, как клинки в лунном свете. — В чём смысл?

Гуй вскинул брови с напускным удивлением, словно вопрос императора был нелепостью.

— Разве ты сам не понимаешь? — с насмешкой спросил он, делая паузу для эффекта. — Мы не можем от него избавиться. На уровне договора он имеет те же права на твою душу, что и я. — Ещё одна пауза, тяжёлая как надгробная плита. — Просто я решил сыграть на опережение.

— А Мо Ша? — Лу Инь сжал кулаки так, что костяшки побелели, а сухожилия натянулись струнами. — Разве не я должен был поймать его и привести к тебе?!

— И ты это сделаешь, — ухмыльнулся Гуй, и в этой улыбке не было тепла — только холодная уверенность хищника. — Этот призрак даже не понимает, во что влез. И ни за какие пять суток он уж точно не справится с этой задачей.

Он развернулся и пошёл в сторону империи. Его шаги не оставляли следов на влажной после ночи земле — словно сама земля отвергала его прикосновение, отказываясь признавать его существование.

— Пойдём. От этих Врат Жизни меня уже тошнит.

Лу Инь не сдвинулся с места. Прохладный утренний ветер ерошил его волосы, принося запах увядающей травы и далёкого дыма — запах мира, который медленно умирал у него на глазах.

— А во что влез я? — Его голос прозвучал неожиданно тихо, почти как шёпот исповеди. — Что ждёт меня?

Гуй замер. Медленно обернулся, и в этом движении была театральность, словно он разыгрывал спектакль для единственного зрителя. На его лице мелькнула тень, похожая на сострадание — но тут же исчезла, словно её никогда не было. Лишь мираж в пустыне жестокости.

— Тьма, — ответил он просто, без прикрас. — В этом нет твоей вины. Ты просто продолжаешь волю своего отца.

Усмешка тронула его губы, но в ней не было радости. Только горькая ирония судьбы, которая любит играть с людьми, как кошка с мышью.

— Все думают, что быть императором — это роскошь, почёт, власть... «Будешь кататься как сыр в масле», говорили они. Твой отец, возможно, рассчитывал именно на это. — Гуй сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Но не ты. Ты другой. Ты действительно хотел что-то изменить, открыть людям новые горизонты... Но оказалось, что всё дело не в словах и желаниях, а в поступках.

— Иногда приходится делать то, что должен, — тихо сказал Лу Инь, глядя на свои руки. На руки, которые когда-то протягивал Мо Ша в дружбе, а теперь... — Даже если ты этого не хочешь. Иногда у тебя просто нет выбора...

Он опустил голову, и тяжесть невидимой короны, казалось, придавила его к земле. Первые лучи солнца коснулись его лица, но вместо тепла принесли лишь подчёркнутые тени под глазами — тени бессонных ночей и тяжёлых решений, что ложатся на душу камнями.

— Я не хотел этого. Не хотел рушить дружбу с Мо Ша. Не хотел сражаться с ним насмерть. — Голос дрогнул, как струна перед обрывом. — Всё это... действительно печально.

Лу Инь глубоко вздохнул, подняв взгляд к небу, где первые звёзды гасли в предрассветной синеве, словно надежды, которым не суждено исполниться.

— Был ли другой исход? Мог ли он выжить?

Гуй посмотрел на него долгим, изучающим взглядом — словно видел насквозь все его надежды и страхи, взвешивая их на невидимых весах судьбы.

— Мог, — произнёс он наконец, и это простое слово прозвучало как приговор, — но тогда империя лишилась бы самого влиятельного правителя за всю свою историю.

Император Лу Инь коснулся души этими мыслями, и боль пронзила его сердце острее любого клинка. Могла ли судьба сложиться иначе? На мгновение ему показалось, что он видит все возможные пути, все непройденные дороги, ведущие к иным финалам... Дороги, по которым он и Мо Ша всё ещё шли рука об руку, смеясь над одними и теми же шутками, деля радости и печали.

Но это были лишь призраки несбывшегося.

2

Воспоминания императора Лу Иня

Ночь последнего сражения.

Император Лу Инь против Первого Верховного Хранителя Врат Жизни Мо Ша.

Детство умерло в ту ночь.

Веселье, доброжелательность и прочие человеческие чувства, присущие хорошим людям, утратили смысл, растворившись в суровой необходимости выживания. Когда на кону жизнь, на гуманность рассчитывать не приходится. Остаются лишь инстинкты хищника и холодный расчёт стратега.

Мо Ша летел над зелёными полями великой империи Лу, рассекая ночной воздух крыльями ветра, когда услышал глухой треск, от которого кровь застыла в жилах. Земля содрогнулась под волей императора — гигантский зверь пробуждался от вековой спячки, потягиваясь в предвкушении разрушения. Трещины побежали по её поверхности паутиной судьбы, расширяясь и углубляясь, превращаясь в зияющие каньоны. Из их недр поднялись гигантские каменные големы с горящими глазами, словно древние стражи, призванные к жизни гневом императора. Массивные руки, покрытые вековым мхом и лишайником, потянулись к нему с нечеловеческой целеустремлённостью. Кулаки размером с дома обрушились вниз с силой падающих скал, рассекая воздух свистом смерти.

Но Мо Ша был готов к этому танцу разрушения.

Одним изящным взмахом руки он развеял силу императора, словно разгоняя утренний туман. Два голема рассыпались в песчаную пыль, закружившуюся в воздухе золотистым вихрем смерти, оставив лишь память о своём кратком существовании.

— А что насчёт грозы? — бросил Лу Инь, воздев руки к небесам в жесте древнего заклинателя.

Небо взорвалось бледно-фиолетовым светом, словно сама природа решила принять участие в их поединке. Молния сверкнула в считаных сантиметрах от головы Мо Ша — воздух наполнился резким запахом озона и предчувствием жжёной плоти. Хранитель резко изменил траекторию, уклоняясь от смертоносного разряда с грацией танцора. Ещё чуть-чуть — и от него остались бы лишь обугленные останки и горькие воспоминания.

Но Лу Инь заметил странность, которая резанула по сердцу острее любого клинка. Мо Ша сдерживался. Уклонялся, защищался, но не атаковал в полную силу. Словно всё ещё надеялся избежать настоящего боя, всё ещё верил в чудо примирения.

— Мы с тобой уже не дети! — прорычал император, глаза его сверкали яростью разочарования. — Не смей жалеть меня! Прими бой достойно или исчезни с лица этого мира!

Огненные сферы метнулись в противника, раскаляя воздух до такой степени, что трава внизу вспыхнула, превращаясь в пепел и сожаления. Мо Ша едва успевал уклоняться, направляя потоки ветра на пылающие снаряды, оставлявшие огненные следы в бархатной ночи, как слёзы богов.

— Глупец! — крикнул он, уворачиваясь от очередного залпа с отчаянием человека, теряющего последнюю надежду. — Я не хочу сражаться с тобой! Зачем тебе этот бессмысленный бой?!

— Для меня он имеет много смысла!

Лу Инь поднял руки — и земля ожила, откликнувшись на его призыв, как верный пёс на свисток хозяина. Каменные глыбы, валуны, мельчайшая пыль потянулись к Мо Ша, словно повинуясь невидимому магниту желания. Земная стихия оседала на его одежде, сковывая движения тяжёлыми оковами отчаяния. Полёт стал невозможен.

Ловушка захлопнулась с металлическим лязгом судьбы.

Мо Ша рванулся вниз, врезаясь в тёмную гладь озера с глухим всплеском. Брызги разлетелись серебристыми каплями под лунным светом, словно россыпь жемчуга на чёрном бархате. Под толщей воды он разнёс каменные оковы яростью отчаяния, оставив их покоиться на дне среди водорослей и ила забвения.

Выбора больше не было. Детство окончательно умерло.

— Опомнись! — выкрикнул он, выныривая на поверхность. Вода стекала по лицу, смешиваясь с каплями пота и, возможно, слёз. — Я не желаю тебе смерти, брат!

— Уже поздно, — голос Лу Иня прозвучал холодно, как лезвие ножа, вынутого из ножен времени. Он парил в небе, окружённый аурой абсолютной власти, словно божество гнева. — Мы больше не те мальчишки, какими были когда-то. Тот, кем ты меня помнишь — лишь призрак прошлого. Ты цепляешься за тень.

Лицо императора исказилось болью и решимостью, словно в нём боролись два человека — тот, кем он был, и тот, кем стал.

— Мы больше не идём по одной дороге. Я вижу перед собой цель — власть над этим миром. Только обретя абсолютную силу, я заставлю даже Врата Жизни склониться передо мной.

Правый глаз императора вспыхнул пламенем амбиций, озаряя лицо зловещим светом внутреннего огня.

— Нет! — отрезал Мо Ша, отказываясь верить услышанному. Кулаки сжались под водой, словно пытаясь удержать ускользающие остатки прошлого. — Я знаю, кем ты можешь быть!

— Кем мог быть, — спокойно поправил Лу Инь, и в этих словах звучал отходный колокол по их дружбе.

Под ногами Мо Ша вода мгновенно превратилась в зеркальный лёд — ловушку из застывших надежд. Ледяные осколки взметнулись с берега острыми лезвиями, сверкающими в лунном свете, как разбитые мечты. Хранитель плавно двинул руками — древний танец смерти, передаваемый из поколения в поколение. Осторожные движения, быстрые шаги, лёгкие касания — и ледяные клинки разбивались, рассыпаясь мириадами кристаллов, каждый из которых отражал лунный свет осколком разбитого сердца.

Лу Инь не давал передышки. В одно мгновение он оказался рядом, схватил за горло стальной хваткой и утащил в небо. Их полёт был столь стремителен, что озеро превратилось в крошечное пятнышко на тёмном полотне земли, словно слеза на щеке великана.

Пространство искажалось вокруг них, повинуясь воле императора. Они пронеслись над болотами с мерцающими блуждающими огнями — душами заблудших путников, над золотистыми дюнами, хранящими секреты древних цивилизаций, над ледяными равнинами, отражающими звёздный свет миллионами осколков космического зеркала. Пространственные разломы открывались и закрывались, швыряя их из одного конца планеты в другой, как игрушки в руках разгневанного бога.

— Твоя смерть спасёт мою империю и исполнит истинный замысел отца! — выкрикнул Лу Инь, голос дрожал от напряжения и внутренней борьбы. — Не сопротивляйся!

Но Мо Ша не собирался подчиняться воле безумца.

Резкий удар ногой подбросил императора вверх, как тряпичную куклу в руках ребёнка. Твёрдое колено Хранителя врезалось в живот — острая боль вспыхнула раскалённым клинком в груди, напомнив о смертности даже властителю империи. Лу Инь сжал зубы до скрипа, разжимая пальцы. Мо Ша исчез из захвата и в тот же миг оказался за спиной — быстрый, как собственная тень, неуловимый, как сожаление.

Мощный удар ладони в спину отправил императора в открытое пространственное окно — портал в никуда.

Лу Инь прорвался сквозь искривлённую реальность и с глухим всплеском рухнул в чёрное болото. Холодная вязкая жижа сомкнулась над ним — тысячи скользких пальцев пронзили кожу липкой мерзостью отчаяния. Вода, пропитанная разложением и забытыми грехами, заполнила лёгкие отвратительным запахом гнили. Император вынырнул, судорожно хватая ртом воздух и выплёвывая грязь унижения. Его сияющие одежды потемнели, словно впитав саму суть болота — квинтэссенцию падения.

— Ты за это ещё заплатишь! — прорычал он, сбрасывая комья грязи с королевских одежд.

Высоко в небе Мо Ша наблюдал за ним с холодным спокойствием статуи, оплакивающей мёртвых.

— Когда не желаешь слушать, не обижайся на последствия, — сказал он, отворачиваясь от лучшего друга... от брата. В голосе звучала бесконечная усталость человека, потерявшего последнюю надежду.

Пространственное окно захлопнулось с тихим шелестом, растворяясь в воздухе, словно его никогда не существовало — как их дружба.

— Что?! — Лу Инь метнулся вперёд, но пальцы схватили лишь пустоту и горькое разочарование. — Нет!

Сухие заросли камыша вспыхнули с пугающей скоростью — словно были пропитаны маслом ненависти. Пламя взметнулось стеной, окутывая всё вокруг языками огня и сожаления. Запах гари и горелого мха наполнил воздух, смешиваясь с дымом сгоревших надежд. Болото превратилось в огненную западню без выхода и прощения.

Лу Инь вскинул руки — с небес обрушился поток ледяного ветра, гася часть пламени дыханием зимы. Но огонь распространялся слишком быстро, пожирая всё на пути с жадностью времени.

— Чёртов Мо Ша... — прошипел он, вскинув ладонь к небу в жесте проклятия.

В воздухе разорвалась новая пространственная трещина, сияющая синеватым светом надежды и отчаяния. Император исчез в ней, оставляя вихрь тёмной энергии и клочья тумана — последние свидетели их поединка.

Мо Ша ещё долго смотрел на то место, где виднелось пространственное окно, словно ожидая чуда. Был ли смысл в их сражении? Это действительно воля брата или он всего лишь марионетка в чужих руках, танцующая под мелодию, которую не слышит? Вопросов становилось больше, ответов — меньше, словно истина растворялась в ночном тумане.

Откинув тень сомнений, как ненужный плащ, Мо Ша устремился дальше. Его фигура растворилась в ночном небе, словно ещё одна потерянная звезда.

Высоко над остроконечными вершинами гор он заметил зияющую чёрную пасть пещеры. Тени скрывали её глубину, но оттуда веяло покоем и безопасностью — ощущениями, ставшими почти чужими в этом мире войны и предательства.

Силы были на исходе. Каждый взмах руки давался с трудом, дыхание стало тяжёлым, словно воздух сгустился до консистенции печали. Пора отдохнуть и позвать союзников.

Время утекало, как песок сквозь пальцы, унося с собой последние крупицы надежды.

Он замедлил полёт, осторожно спускаясь к каменистому уступу, покрытому мягким мхом — единственной нежностью в этом мире острых углов. Где-то в глубине души всё ещё теплилась надежда — может быть, ещё не всё потеряно. Может быть, брат очнётся от морока и вспомнит, кем они были друг для друга когда-то, в те золотые дни детства.

Может быть...

Но даже эта последняя надежда звучала в его сердце всё тише, словно эхо, затихающее в пустых коридорах разрушенного храма. Мо Ша коснулся холодного камня, и тот показался ему теплее человеческих сердец. Ночной ветер доносил запахи увядающих цветов — последних свидетелей мира, который они когда-то клялись защищать вместе.

Закрыв глаза, Хранитель попытался вызвать в памяти лицо друга — не того безумца, что сражался с ним этой ночью, а мальчика, который смеялся над его неумелыми попытками поймать светлячков. Но образ расплывался, словно акварель под дождём, оставляя лишь горькое послевкусие утраты.

Империя Лу спала беспокойным сном под звёздным небом, не зная, что её будущее решается в схватке двух сердец, некогда бившихся в унисон. А где-то в тенях уже плелись новые интриги, и призраки прошлого шептали о долгах, которые рано или поздно придётся заплатить.

История продолжалась, безжалостная, как время, и прекрасная, как память о том, что когда-то было и уже никогда не вернётся.

Глава 23. Роковая ночь

1

Великая Империя Лу

Дата: 1111 год

Время: 01:23

Серебристая луна, словно призрачная тень, прокралась в недра пещеры, высвечивая из мрака изъеденные временем стены. На древнем камне мерцали капли минеральной воды — застывшие слёзы самой земли. Треск горящих веток множился эхом, разбиваясь о своды, а жар костра отталкивал влажный холод, который цеплялся за каждую щель, как голодный призрак.

В этой тишине, тяжёлой как свинец, Мо Ша сидел у огня. Взгляд его скользил по танцующим языкам пламени, которые рассказывали древнюю повесть о предательстве и боли, о дружбе, сгоревшей дотла.

Внешне он оставался недвижим, как каменный страж. Но внутри бушевала буря. Долг и дружба, честь и ненависть — противоречия терзали душу, словно дикие звери рвут добычу. На поверхности — гладь озера в безветрие. В глубине — опасные течения, готовые утянуть на дно.

Священный Храм...

Воспоминания нахлынули волной, солёной как кровь. Храм, который он возвёл из пепла разрушенного, пал так же внезапно и страшно. Император Лу Инь — тот, кого считал братом — поддался жажде власти. Жадность затуманила разум, слепые амбиции вскружили голову. Он уничтожал хранителей Врат Жизни тайно, жестоко, не щадя тех, кто отказывался склонить колено перед его безумием.

Канг Йи с его океанской мудростью... Му Джен, чья преданность не знала границ... Друзья, стоявшие плечом к плечу против тьмы, теперь обращались друг против друга, как бешеные псы. Лу Инь окончательно потерял себя, превратившись в жестокую тень прежнего — в чудовище, носящее знакомое лицо.

Но так ли всё однозначно?

Несмотря на очевидную жестокость императора, Мо Ша не мог поверить в безвозвратную потерю друга. Ведь годами они сражались плечом к плечу, постигали учения Священного Храма, делили последний кусок хлеба и глоток воды в походах. Быть может, в глубине израненной души Лу Иня ещё тлел огонёк разума — последняя искра во тьме поглощающего безумия?

Но реальность, безжалостная как палач, говорила сама за себя.

Мо Ша стоял перед выбором — страшным выбором, перед которым меркли все прежние испытания. Кто он? Первый Всевидящий Хранитель Врат Жизни, обязанный защищать мир любой ценой? Или друг императора, готовый простить непростительное?

Порыв ледяного ветра ворвался в пещеру, разметав пепел костра зловещим танцем мёртвых углей.

Мо Ша ощутил это прежде, чем услышал. Волна силы — знакомая до боли — прокатилась по телу, заставляя кровь застыть в жилах. Император Лу Инь спустился ко входу. Его приземление породило ударную волну, заставившую мелкие камни осыпаться со стен, словно предвестники грядущей бури.

Знакомый звук шагов. Шагов человека, которого он когда-то называл братом. Которого любил больше родной крови.

— Он уже здесь, — тихо произнёс Мо Ша.

Слова прозвучали эпитафией умершей дружбе.

Огонь в костре догорал, будто само пламя боялось встречи двух некогда близких душ, разделённых пропастью предательства.

2

Лу Инь поднял руку — и её тут же охватило яростное пламя. Древний приём, которому его обучил мудрый Хоу Чэнь в извилистых коридорах лабиринта самого богатого человека в мире. Конечно, он не помнил, чтобы Хоу Чэнь заставлял огонь повиноваться каждому движению пальцев... но знал наверняка: огонь — не только источник разрушения, но и света, способного разогнать любую тьму.

Пещера вспыхнула алыми бликами, окрасив всё вокруг в кровавый цвет войны.

Тёмная вода в углублениях пола жадно впитывала и отражала пламя, искажая его, создавая живые образы, шепчущие древние тайны забытых времён. Лу Инь невольно взглянул на собственное отражение — и вздрогнул. В луже смотрело не его лицо, а нечто чуждое, уродливое. Словно сама тьма проступила сквозь знакомые черты, пожирая их изнутри.

Он резко сжал кулаки. Пламя вокруг них вспыхнуло с новой силой, словно отвечая на зов разбушевавшейся души.

Хорошо, что успел сменить одежду после того ядовитого болота. Пусть никто не узнает, где он побывал и какие тайны скрывает теперь в сердце. Император Лу Инь не желал избавляться от свидетелей без крайней нужды... но, если потребуется — сделает это без колебаний, как хирург отсекает гнилую плоть, чтобы спасти живое тело.

Терпкий запах горелых веток наполнил воздух удушающим облаком. Он ускорил шаг, вглядываясь в полумрак, где каждая тень таила опасность, каждый отблеск мог скрывать врага.

Костёр почти угас. Остались лишь пепел и серые угли, тлеющие под тонким слоем золы — последние воспоминания о былой дружбе, медленно умирающие в холодной тишине.

— Он был здесь! — прошипел Лу Инь, чувствуя в воздухе знакомую энергию, которая когда-то согревала, а теперь жгла как раскалённое железо.

Тонкие губы исказила хищная усмешка, обнажив белые зубы хищника, готового к охоте.

— Мо Ша! — рявкнул он, и голос громом разнёсся по пещере, заставляя древние стены содрогаться. — Вылезай, подлый ублюдок! Или ты только и умеешь, что играть в прятки, как испуганный ребёнок?!

Он с неистовой силой ударил ногой по углям, разметав их по каменному полу. Тысячи искр разлетелись во все стороны, словно рой разъярённых ос, на мгновение осветив дальние уголки пещеры призрачным светом.

Мо Ша молча наблюдал за сценой, скрытый невидимым барьером. Лу Инь мог протянуть руку и коснуться его — но между ними пролегала бездонная пропасть. Они были так близко физически, что слышали дыхание друг друга, и бесконечно далеки духовно, как планеты, разделённые космической пустотой безразличия.

— Как ты смеешь называться Хранителем Врат Жизни, если ведёшь себя как жалкий трус?! — засмеялся Лу Инь, и в смехе слышалась неподдельная ярость, смешанная с болью отвергнутой любви. — Ты — болезнь этого мира, опухоль, которую нужно вырезать. И я намерен очистить его от тебя, как очищают тело от яда!

Слова, некогда произнесённые братом в адрес общего врага, теперь звучали смертным приговором.

Мо Ша сжал пальцы до побеления костяшек, чувствуя, как ногти впиваются в ладони до крови.

Лу Инь... он действительно решил...

Нет.

Важна правда. То, что имеет смысл. То, что останется после них обоих, когда пыль битвы осядет, и мир залечит раны.

Мо Ша отбросил сомнения, как воин отбрасывает сломанное оружие. Сейчас не время для жалости. Лу Иня нужно остановить, чего бы это ни стоило. Слишком многие жизни зависят от исхода этой встречи — жизни невинных, которые даже не подозревают о разворачивающейся здесь трагедии.

Император повернулся спиной, считая противника слишком трусливым для открытого боя. В тот же миг мощный вихрь, созданный Мо Ша, обхватил его со всех сторон, словно исполинская рука разгневанной стихии. Лу Иня закрутило в воздухе, как сухой лист в урагане. Тело перевернулось, и на мгновение он завис вверх ногами — беспомощный, уязвимый, словно кукла в руках судьбы.

Не позволяя жалости взять верх, Мо Ша нанёс стремительный удар ногой прямо в лицо бывшего друга, вложив в него всю силу и боль предательства.

— Подлый шакал! — выдохнул Лу Инь, вскидывая руки для защиты.

Глаза его расширились от шока и ярости, в них мелькнуло что-то похожее на... удивление? Боль?

Но было поздно.

Удар пришёлся в цель с сокрушительной силой. Мо Ша ощутил, как что-то мягкое прогибается под ступнёй, а затем с хрустом ломается — звук, от которого внутри всё похолодело, словно ледяная вода залила сердце. Безжалостный поток воздуха подхватил Лу Иня и с нечеловеческой силой впечатал в каменную стену.

Гулкий удар заставил даже Мо Ша отвернуться, морщась от неприятного звука размозжённой плоти и брызг крови, которые окрасили древний камень.

Он сражался с тварями из кошмаров, для которых не существовало названий в человеческом языке. Привык к жестокости битв и виду крови на поле боя. Но видеть подобное на человеке, который когда-то был братом, делившим с ним хлеб и воду... было невыносимо, как удар кинжалом в самое сердце.

— Я убью тебя... — донёсся из тьмы глухой хриплый голос, клокочущий звериной яростью и обещанием мести.

Едва палец Лу Иня дёрнулся, повинуясь древнему заклинанию, как ночное небо словно раскололось надвое.

Из глубочайшей тьмы в пещеру с оглушительным грохотом рухнула ослепительная молния — белая, как первозданный свет творения. Она безжалостно разорвала древние своды, уничтожая тысячелетние породы, словно они были тонкой бумагой. Мо Ша едва успел возвести защитный барьер, собрав всю внутреннюю силу в единый щит. Яростный разряд врезался в защиту, сотрясая её, заставляя вибрировать и искриться на грани разрушения, но не сокрушая.

Но это была лишь первая капля грядущего потопа. Битва только начиналась, как первые раскаты грома перед великой грозой.

От окровавленных ног Лу Иня вверх по телу медленно, со зловещей грацией всползла полупрозрачная светящаяся змея из чистой энергии. Она извивалась, обвивая руки, собирая неистовую силу грозы в своих призрачных кольцах.

— Видишь, Мо Ша? — рассмеялся император, поднимая ладонь, пылающую молниями. Кровь стекала по его лицу, но глаза горели безумным торжеством. — Сила сделала меня могущественным! Теперь я подобен богам, которым мы когда-то поклонялись!

— Нет, — твёрдо возразил Мо Ша, выпрямляясь во весь рост. — Она сделала тебя безумцем, пожирающим собственную душу.

Лу Инь оскалился, как раненый хищник, обнажив окровавленные зубы в гримасе ярости.

— Познай же плод нашей общей судьбы, предатель!

Десятки ослепительных молний, извиваясь как голодные змеи, сорвались с его рук и устремились к Мо Ша, рассекая воздух пронзительным нечеловеческим визгом.

Но его уже не было на прежнем месте. Исчез, словно мираж в пустыне.

Секунда — и барьер, принявший первую волну удара, пуст. Вторая волна безжалостно накрыла разрушенную пещеру, превращая её в пыль и обломки, стирая последние следы былой дружбы.

Мо Ша стремительно мчался между скал, уклоняясь от летящих грозовых змей с ловкостью танцора, каждое движение которого отточено годами. Одна за другой электрические твари врезались в скалы, разрывая их с оглушительным грохотом. Огромные каменные глыбы с треском падали вниз, оставляя в воздухе клубы пыли и щебня.

Он резко обернулся в полёте, чувствуя за спиной нарастающую волну силы, которая заставляла воздух дрожать от напряжения.

Император набирает мощь с каждым мгновением.

Лу Инь, окружённый аурой раскалённого света, собирал энергию со всей Империи, концентрируя её, как линза собирает солнечные лучи в точку испепеляющего огня. Тело его сияло, словно внутри горело само солнце, готовое взорваться и уничтожить всё вокруг.

Он собирается покончить одним ударом.

— От этой атаки тебе не сбежать, Мо Ша! — голос Лу Иня, усиленный древней магией, громом разнёсся над развалинами, заставляя саму землю содрогаться в страхе.

Он сложил руки в сложную комбинацию священных печатей, запуская древний запретный ритуал, о котором говорили лишь шёпотом в тёмных углах храмов.

— От этой атаки тебе не сбежать, Мо Ша! — голос Лу Иня прокатился по небесам, словно приговор самих богов, эхом отражаясь от каждой горы и долины. Он сложил печати древней мощи, взывая к силе, что превышала людское понимание и граничила с божественным безумием. — Ты отверг волю моей империи, плюнул в лицо моим мечтам, и теперь испытаешь всю мощь, что я обрёл! Ты познаешь боль, которую причинил мне своим предательством!

Небо вспыхнуло ослепительным светом, словно разверзлись врата иного мира.

И смерть обрушилась вниз, как карающий меч богов.

...Или же это был лишь путь к спасению, к искуплению грехов в огне очищения?

Глава 24. Тени, спустившиеся с небес

1

Город Новоградовск, страна Гордая Славия. Квартира Ивана.

Дата: 16 мая 2025 года

Время: 23:12

Шен сидел на диване перед телевизором, нервно переключая каналы. Пальцы судорожно сжимали пульт — так крепко, что бедолага едва не треснул, — а в глазах отражалось голубоватое мерцание экрана. Он уже двадцать раз прокрутил весь список, но надежда найти что-то новое, что-то другое, всё ещё теплилась в груди, словно упрямая искра, отказывающаяся погаснуть. Каждый щелчок кнопки звучал как приговор очередному каналу, как падение молоточка судьи. Реальность же оставалась беспощадной.

Везде одно и то же. Снова и снова.

На каждом канале говорили об одном — о герое, чьё имя уже гремело на всю страну. О человеке, который, казалось, мог совершить невозможное. Сегодня днём, недалеко от центра Новоградовска, произошло нечто невероятное. Инопланетное существо спустилось с небес, словно древнее божество из забытых легенд, явившись с мрачными намерениями. Оно вело себя так, будто город был его собственностью — разрушало здания одним движением руки, изменяло саму ткань реальности. Река, целая городская река, превратилась в алый кристалл, застывший посреди русла подобно гигантскому рубину, пульсирующему неестественным светом.

И первым, кто бросился на защиту, были не войска, не Воздушные Силы Гордой Славии с их истребителями и ракетами — а один парень в чёрно-красном костюме.

Шен глубоко вздохнул и переключил на канал, где обычно показывали только фильмы и их анонсы. На экране крутили рекламу — новый ужастик, снятый студентами. Режиссёры явно хотели добиться максимального распространения, не жалея крови и дешёвых спецэффектов.

— Лучше рекламу посмотрю, чем о тебе снова слушать, — пробормотал Шен, с отвращением бросая пульт на диван. Пружины жалобно скрипнули под ударом. — Будто в мире больше ничего не происходит...

Но реальность не собиралась оставлять его в покое.

Изображение на экране дрогнуло, сменившись красной заставкой экстренных новостей. Тревожная музыка, знакомая до боли, пронзила тишину комнаты. Шен почувствовал, как внутри всё сжимается от предчувствия, словно невидимая рука схватила его за рёбра и начала медленно сдавливать.

— Извините, в связи с новой угрозой мы вынуждены прервать трансляцию. Далее в эфире — «Ночной выпуск новостей с Даниилом Павловичем: герой с Земли, враг с небес».

— Да чтоб тебя! — Шен сжал голову руками, впиваясь пальцами в волосы, будто пытался выдавить из черепа назойливую мысль. — Уберись из моей жизни!

Схватив пульт, он хаотично начал нажимать на кнопки. Первый канал, восьмой, тридцать шестой... Всё то же самое. В каждом эфире звучало одно имя, словно заклинание, повторяемое бесконечно. Гнев бурлил в нём, клокоча, словно вода в кипящем чайнике, но затем внезапно отступил, оставив после себя лишь выжженную пустоту.

На музыкальном канале заиграла «Лунная соната».

Нежные звуки фортепиано растеклись по комнате, как бальзам на раны. Шен прикрыл глаза, откинувшись на спинку дивана. Музыка заполняла пространство, накатывала успокаивающими волнами, смывая усталость дня. Он чувствовал себя усталым, размазанным, как желе, растёкшимся по мягким подушкам. Напряжённые мышцы начинали понемногу расслабляться. Дыхание замедлилось, стало глубже. В комнате пахло старым кофе и чем-то едва уловимым — пылью на батарее, теплом вечера, уютом обжитого пространства...

— Доброго времени суток, дорогие телезрители! — вдруг раздался бодрый голос, разрывая хрупкую тишину, как молния — грозовую тучу. — С вами я, Даниил Павлович, и сегодня мы снова будем обсуждать невероятную схватку нашего любимого героя!

Шен дёрнулся, словно от удара током. Глаза распахнулись. Покой был разрушен, ярость вернулась с новой силой, горячей волной поднимаясь из груди, затапливая всё сознание.

— Довольно! — он потянулся к кнопке выключения, но рука застыла на полпути.

Глаза не отрывались от экрана, словно загипнотизированные.

Почему?

Почему все говорят только о нём?

— Почему о тебе все говорят?! — сорвался Шен, резко поворачиваясь к Ивану. Голос звенел от напряжения, почти срываясь на крик.

На другом конце комнаты Иван сидел в кресле, закинув ногу на подлокотник, и лениво скроллил новостную ленту в Vallen. Свет от экрана смартфона отражался на его расслабленном лице, выхватывая из полумрака то скулу, то подбородок, то уголок улыбающихся губ. Улыбаясь, он ставил лайки на мемы и смешные ролики, по-видимому, совершенно не обеспокоенный ситуацией.

— Ты погляди! — внезапно рядом с ним материализовался Мо Ша, усевшись на свободный подлокотник. Призрачная фигура слегка мерцала в полумраке комнаты, отбрасывая на стену едва различимую тень. — Они умеют подбирать правильный ракурс!

— Иван! — голос Шена срывался на злость, пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Я к тебе обращаюсь!

— А? Прости, не слушал, — Иван мельком взглянул на друга. В его глазах плясали искорки веселья. — Тут такие видео... Гляди! Мою голову приделали к телу бодибилдера! Ха-ха! Красота!

Он протянул телефон. На экране красовалось нелепое изображение — его лицо, прикреплённое к мускулистому торсу, сияющему маслом под софитами.

— Очень смешно, — буркнул Шен, отмахнувшись от телефона. В его голосе звучала плохо скрываемая обида. — Я спрашиваю — почему говорят только о тебе?!

— Только обо мне? — Иван, наконец, отложил телефон и пересел ближе к Шену. Диван прогнулся под его весом, пружины негромко скрипнули. — Смотри в телевизор.

Шен перевёл взгляд на экран, скрестив руки на груди в защитном жесте.

Даниил Павлович продолжал выпуск, улыбаясь своей фирменной улыбкой телеведущего — безупречной, натренированной, профессиональной до оскомины:

— Также был замечен некий герой, который внезапно ворвался в битву между нашим спасителем и инопланетным врагом. Когда спасителя сковали в единый кристалл, этот парень решил остановить злодея...

Ведущий сделал драматическую паузу. Его глаза смеялись ещё до того, как он произнёс следующие слова.

— Запустив в него... механическую эклерку.

Студия замерла.

Камера показала лица других ведущих — все они застыли в немом вопросе, брови взлетели вверх, словно взмахнули крылья.

— Погодите... а что у него на голове?.. Мусорный пакет?!

Тишину разорвал смех. Громкий, искренний, бесконтрольный, словно плотину прорвало. Ведущий, не выдержав, согнулся пополам, захлёбываясь хохотом. Камера слегка дрогнула — даже оператор не мог удержаться от дрожи веселья.

Шен уставился в экран, а затем тяжело выдохнул, словно из него выпустили весь воздух разом.

— Честное слово... за что мне всё это? — пробормотал он, прикрыв лицо руками. Сквозь пальцы просачивался свет экрана, холодный и насмешливый.

— Он бы ещё носок на голову натянул! Смотрите на меня, я — Человек-носок! — Даниил Павлович буквально заходился от смеха, слёзы текли по его лицу, размазывая тональный крем. — Что за придурок?!

Иван почувствовал, как к щекам приливает жар. В груди закипала неловкость, сменяясь глухим стыдом за друга. Он потянулся к пульту, чтобы выключить телевизор, но внезапно получил по руке.

Шен отдёрнул его ладонь, даже не дав коснуться кнопок. В его глазах пылал гнев, яркий и обжигающий.

— Человек-носок... — процедил он сквозь стиснутые зубы. — И вот это — всенародно любимый и обожаемый герой? Ты смеешь это сравнивать?!

— Ну... идея с мусорным пакетом была не такой уж и плохой, — пробормотал Иван, поёживаясь. Он опёрся локтём на колено, подперев подбородок, не зная, как утешить друга.

— Невероятно тупая идея! — продолжал издеваться Даниил Павлович в эфире, вытирая слёзы смеха. — Ещё бы трусы поверх штанов натянул! Конечно, мы благодарны ему за спасение нашего героя... Спасибо тебе, Человек-носок!

Шен злобно фыркнул. Ноздри раздувались от возмущения.

— Видишь? Они тебе даже благодарны! — попытался сгладить ситуацию Иван, неуверенно улыбаясь.

— Человек-носок... — Шен стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. — Я их всех прикончу за это прозвище! Пусть своих детей так называют, но не меня!

— Бедные дети... чем они тебе уже не угодили? — лениво вставил Мо Ша, зависнув в воздухе и перевернувшись вниз головой, как озорной ребёнок.

— Да потому что... — Шен вдруг резко замолчал, затем схватил пульт и ткнул им в экран, словно обвиняя телевизор во всех своих бедах. — Я хотел признания! Хотел помочь, как ты... а не вот это!

— Погодите-ка... — голос ведущего в эфире замедлился, выражение лица стало заговорщическим. — Нам поступают отредактированные фотографии... Глядите! Храбрый спаситель теперь не с мусорным пакетом на голове, а... с носком!

На экране появилось нелепое изображение — размытая фигура с серым носком, натянутым на голову.

Шен замер, как статуя.

Иван подавил смешок, прикрыв рот кулаком.

— Не слушай их, они тебе просто завидуют, — бодро сказал он, хлопнув друга по спине, пытаясь вернуть ему присутствие духа.

— Если бы... — Шен тяжело вздохнул. Руки бессильно опустились, словно превратились в тяжёлые гири. — Я не хочу быть Человеком-носком...

— Ну, ты просто пока без образа, — хмыкнул Иван, поворачиваясь к другу всем корпусом. — Но это поправимо! Давай мы с Мо Ша тебе его придумаем?

— Конечно! — поддержал его Мо Ша, приземлившись на спинку дивана с невесомой грацией. — Никакое имя не подойдёт тебе лучше, чем Человек-носок!

Иван прыснул, но тут же перешёл на серьёзный тон, заметив, как потемнело лицо Шена:

— Шутки в сторону! Придумаем костюм, подберём тебе классное имя. Запросто!

— Правда?.. — Шен с надеждой взглянул на него. В его взгляде мелькнул проблеск доверия, слабый, но живой.

— А как иначе?! Мы же свои люди! — Иван усмехнулся, подмигнув. — Не дадим этому дебильному прозвищу приклеиться к твоему славному имени!

— Спасибо, друзья... — Шен устало прикрыл глаза, позволив себе слабую улыбку.

Но лёгкая, весёлая атмосфера вдруг растворилась в воздухе, словно её и не было. Температура в комнате будто упала на несколько градусов.

Мо Ша замер у окна.

Его фигура напряглась, и вся игривость улетучилась, оставив после себя лишь ледяную серьёзность. Призрачное лицо застыло маской тревоги. Даже воздух вокруг него, казалось, стал холоднее — на стекле появился тонкий слой инея, расползаясь морозным узором.

Призрачная рука опустилась на стекло, оставляя едва заметный след холода.

— Что такое, учитель? — Иван мгновенно насторожился, уловив перемену настроения. Улыбка сползла с его лица, уступив место напряжению.

— Я чувствую угрозу... — Мо Ша не сводил взгляда с ночного неба. В его голосе звучала древняя тревога, эхо забытых битв. — То существо было только началом бед, что я принёс на вашу планету...

За окном, пронзая бархатную тьму, сквозь земную орбиту пробивались космические корабли. Их силуэты, едва различимые в ночном небе, походили на огромных хищных птиц, готовых к смертоносному пикированию. Металлические левиафаны, несущие смерть.

2

На подлёте к Земле

Космический флот Ноа насчитывал десятки громадных галактических кораблей и свыше трёхсот манёвренных челноков. Звёздное небо застилали бронированные гиганты, похожие на механических левиафанов из древних легенд.

Звездообразные исполины нависали над голубой планетой, подобно хищным теням. Они были медлительны и величественны, но их броня могла выдержать даже ядерный удар. Корпуса, покрытые странными металлическими пластинами, поглощали свет ближайших звёзд, делая корабли почти невидимыми на фоне космической бездны. Центральный командный пункт размещался в сферическом ядре каждого судна, от которого расходилось шесть, а то и восемь массивных ответвлений, подобно лучам тёмной звезды.

Флагманский корабль остановился в нескольких сотнях километров от Земли, замерев в пространстве, будто изучая свою жертву перед решающим ударом.

За прозрачной панелью пункта управления виднелась крошечная, уязвимая планета. Бирюзово-голубая, обрамлённая тонкой плёнкой атмосферы, она казалась такой беззащитной перед армадой вторжения. Прекрасной и обречённой.

— Генерал Ноа, флот готов к уничтожению цели, — отчеканил Трин, правая рука командира. Его металлический голос эхом разнёсся по командному мостику. — Станции планетарного уничтожения ожидают приказа.

Ноа медленно поднял руку, заставляя подчинённого замереть. Его пальцы, затянутые в чёрную перчатку, чертили в воздухе странные символы — древние знаки, светящиеся тусклым фиолетовым светом, пульсирующие в такт невидимой энергии.

— Нет. Мо Ша нужен мне живым.

Он склонился ближе к обзорному экрану, вглядываясь в Землю, словно мог разглядеть свою добычу сквозь толщу атмосферы и километры пространства. Его глаза, неестественно яркие, светились холодным светом — цветом льда и ненависти.

— Возьми отряд следопытов, возьми Горна. Найдите его. Прочешите каждый уголок планеты.

В его голосе звучала непоколебимая власть — каждое слово было подобно высеченному в камне приказу, не терпящему возражений.

— Любого, кто посмеет встать у вас на пути, убивайте без колебаний.

Трин тут же поклонился, поднеся руку к груди в воинском приветствии. Его доспех тихо звякнул от резкого движения.

— Слушаюсь, мой генерал!

Развернувшись, он быстрым шагом направился в соседний отсек. Металлические сапоги звонко отбивали шаги по палубе. Эхо разносилось по пустынным коридорам корабля, сливаясь с гулом работающих двигателей и шипением систем жизнеобеспечения.

— Альфа, Бета, Трикс, Горн! За мной! — громко приказал он, входя в жилой отсек. — Генерал желает видеть Мо Ша. Живым.

Фиолетовая кибернетическая собака грациозно пробежалась по кругу, обнюхивая девушку своим металлическим носом. В тусклом свете её сенсоры мерцали, как маленькие звёзды, создавая причудливую игру теней. Девушка с длинными пурпурными косами, которые почти касались пола, рассыпаясь лёгкими волнами, ласково поглаживала искусственного питомца.

Трикс, откинувшись на мягкий уголок, нежно погладила животное. Его сочленения тихо жужжали при каждом движении, издавая почти успокаивающий звук.

— Трин, можно взять с собой Эльну? — спросила она, не сводя взгляда с верного напарника. В её голосе звучала нотка мольбы.

Трин лишь холодно покачал головой. Его лицо оставалось непроницаемым, как маска.

— Альфа, Бета, ты и Горн. Никого больше.

Трикс скривила губы, но спорить не стала. Её пальцы в последний раз пробежались по гладкому металлу Эльны, словно прощаясь перед долгой разлукой.

— Ладно, слушаемся нашего строгого командира... — с лёгкой усмешкой бросила Альфа, подойдя ближе. Она опустила руки в карманы сапог, куда скрыла свои острые клинки, сверкнувшие на мгновение в полумраке. — Малышке придётся подождать.

Трикс погладила Эльну по металлическому корпусу. Её голос стал мягче, почти материнским:

— Не скучай, ладно? Мы скоро вернёмся домой и обязательно поиграем.

Горн тем временем занялся проверкой своего боекомплекта. Его массивная фигура склонилась над разложенным арсеналом. Пересчитав зарядные ячейки и инструменты для ремонта, он сменил защитные очки для сварки на более узкие — охотничьи. Линзы вспыхнули красным, когда системы наведения активировались с едва слышным гулом.

— Охота начинается, детка! — хлопнул он в ладоши. Громкий звук разнёсся по комнате. С его рук ещё не до конца оттерлось тёмное масло.

— Это будет слишком быстро, — сухо заметил Трин, нажимая кнопку спуска. Десантная капсула ожила, её системы загудели, готовясь к прыжку. — Ты и «мама» сказать не успеешь.

Стальные створки капсулы сомкнулись с глухим лязгом, отсекая их от остального мира.

Спуск начался.

Капсула устремилась к Земле, оставляя за собой огненный след в ночном небе, подобно падающей звезде — но не той, что несёт надежду, а той, что несёт с собой гибель. Смерть, облачённую в металл и огонь.

Глава 25. Вторжение

1

Планета Земля. Новоградовск.

Дата: 16 мая 2025 года

Время: 23:47

Спутники выходили из строя один за другим. Безмолвно. Неотвратимо. Словно невидимая рука методично гасила огни цивилизации. Интернет, телевидение, сотовая связь — всё исчезало, погружая город в технологическую темноту, оставляя людей наедине с наступающей ночью и собственным страхом.

А затем небо вспыхнуло ослепительным светом.

Яркие прожектора, подобные копьям древних богов, прорезали ночную тьму, направились прямо на Землю. Лучи медленно скользили по многоэтажным зданиям, озаряли пустынные улицы, замирали на ошеломлённых лицах людей, выхватывая из темноты бледные маски ужаса.

Жители Новоградовска, повинуясь древнему инстинкту, стали выходить из своих домов. Они задирали головы, щурясь от яркого света, чувствуя, как холодок пробегает по спине. В вышине парили громадные корабли, неподвижные, как хищники перед броском.

И тут раздался громкий голос, перекрывая испуганный шёпот толпы.

— Внимание! Жители Терры, мы требуем, чтобы вы выдали нам опасного галактического преступника! — прогремел металлический голос, вибрируя в самом воздухе, отражаясь от стен домов, проникая в кровь каждого, кто его слышал.

Голос был грубым, инородным, словно сам воздух дрожал от этого приказа, неспособный выдержать тяжесть чужеродных слов.

— Если вы не связаны с ним, оставайтесь в своих домах! — продолжал голос, опускаясь на город подобно свинцовому облаку. — Любой, кто осмелится противостоять воинам Ноа, будет уничтожен!

Толпа застыла в оцепенении, сердца пропускали удары, лёгкие забывали дышать. Время словно замерло вместе с людьми.

В этот момент пятеро ночных ловкачей уже проникли в атмосферу, оставаясь незамеченными для радаров и глаз.

Их челноки класса «Стелс» двигались бесшумно, как призраки, скрытые маскировочными технологиями, разработанными лично Горном. Эти корабли не годились для боевых действий, но для разведки были идеальными невидимками — смертоносными тенями в ночном небе.

Впереди всех летел челнок Трина, скользя над рекой, что днём превратилась в сверкающий кристалл. Маячок Скарла всё ещё издавал слабые импульсы, лежа глубоко под тёмной водой, как последний вздох умирающего воина.

— Ждите меня здесь, — приказал Трин, голос его звучал твёрдо и бескомпромиссно.

— Как скажете, барин-хозяин, — усмехнулся Горн, виртуозно маневрируя и скрывая свой челнок под тенью моста. Его пальцы порхали над панелью управления с неожиданной для его массивной фигуры ловкостью. — Ожидаем тебя, Трин. Только не заставляй нервничать.

Челнок Трина погрузился в тёмные глубины реки, рассекая воду с еле слышным шипением. Брызги разлетались в стороны, мерцая в свете далёких звёзд.

На сенсорной панели пульсировал источник сигнала, цифры на экране быстро менялись. 235 метров... 108... 34... 9...

Крошечный красный кристалл слегка дрожал на илистом дне, испуская сигнальные импульсы — последний след погибшего разведчика.

Трин активировал гравитационный луч — и артефакт мгновенно взмыл вверх, пронзая толщу воды, словно пузырек воздуха.

— Посмотрим, что ты успел записать, разведчик, — пробормотал он, сжимая челюсти, устремляя челнок к берегу. В его голосе сквозила смесь сожаления и жажды мести.

Он приземлился точно и беззвучно, как хищная птица. Двигатель издавал лишь слабый свист, а из-под корпуса струился мягкий, тёплый свет, танцующий на речной глади.

Бронестекло кабины плавно отъехало, выпуская своего пассажира в чужой мир.

Трин вышел, мягко ступая по песку в экзокостюме, каждое его движение было выверено и экономно. Сканеры экзокостюма мгновенно анализировали окружающую среду, подсвечивая данные на внутреннем дисплее его шлема.

— Осторожнее, девочки, ничего не подхватите! — усмехнулся Горн, неуклюже натягивая свой экзокостюм, ругаясь сквозь зубы. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе с механизмами, теперь бесполезно возились с застёжками. — Чёрт, слишком узкий! Эта планета уже меня раздражает!

— Да уж, лучше следи, чтобы твоё пузико ничего не подхватило! — поддела его Альфа, легко застёгивая свой костюм одним плавным движением. В её глазах плясали искорки веселья.

Поправив золотую чёлку небрежным, но изящным движением, она надела защитный шлем, щёлкнув замками по бокам.

— Ха-ха, подловила! — прыснула Трикс, прикрывая рот ладонью, её звонкий смех разнёсся по берегу.

— Очень смешно... — бурчал Горн, продолжая возиться с костюмом, его лицо покраснело от усилий. — Да чего они такие маленькие?! Не было размеров побольше?! Или вы специально выбрали мне такой тесный?

— Для тебя нужен размер «Слон», — хихикнула Трикс, показывая руками воображаемые габариты. — Или даже «Сверхгигант».

— Хватит! — голос Трина прорезал их веселье, как лазерный луч стекло. Холодный и жёсткий, не терпящий возражений. — Горн — единственный, кто может починить наш флот, поэтому хватит его поддразнивать. Трикс, Альфа, лучше займитесь делом.

Трин сжал кристалл в руке так, что суставы побелели, его голос стал твёрдым, как сталь:

— Наш милостивый правитель пощадил эту планету. — Он пристально посмотрел на Трикс, словно пытаясь проникнуть в её мысли. — Трикс, ты должна быть благодарна. Ноа мог уничтожить этот мир, но предпочёл искать Мо Ша.

Трикс хмыкнула, отворачиваясь и нервно поправляя оружие на поясе.

— Вот как? — её голос был напряжённым, натянутым, как струна готовая лопнуть. — Я что-то не помню, чтобы родилась в такой дыре. — Она обвела рукой окрестности, скривив губы в презрительной гримасе.

— Ноа рассказывал, что забрал тебя отсюда, — напомнила Альфа, подходя ближе и кладя руку ей на плечо. — Ты была совсем малышкой. Не могла этого запомнить.

— Не похоже. — В голосе Трикс было что-то жёсткое, но неуверенное, словно она сама сомневалась в своих словах, пытаясь убедить прежде всего себя.

— Как по мне, мир вполне себе уютный, — Бета провела рукой по песку, пропуская его между пальцами, наблюдая, как крупинки падают обратно на берег. — Спокойный. Тихий. Здесь нет войн. Нет битв. Нет смертей. Прямо как в сказке.

— Ого, и это говорит садистка, которая разрывает врагов изнутри? — усмехнулась Альфа, вскинув брови. — С каких пор ты стала ценить мирную жизнь?

Бета ухмыльнулась, и её обманчиво мягкое лицо на мгновение исказилось, обнажая истинную сущность.

— Я не садистка. Я милосердный убийца. — Она повернула голову к Альфе, и в её глазах вспыхнул ледяной блеск, от которого даже бывалая Альфа почувствовала холодок страха. — Я убиваю мгновенно. Без боли. Это и есть милосердие. Тебе не понять.

Альфа скривилась, но спорить не стала. Мудрость подсказывала ей, что некоторые битвы лучше не начинать вовсе.

— Девочки, хватит, — резко оборвал их Трин, взмахнув рукой, словно опуская невидимый занавес.

Он подкинул кристалл в воздух жестом опытного фокусника.

Тот завис на несколько метров над их головами, медленно вращаясь и испуская пульсирующий свет...

2

Городской пляж. Крыша ближайшего дома до берега.

Иван мягко приземлился на крышу пятиэтажки, не издав ни звука. Тень от антенны укрыла его от любопытных глаз.

Подбежав к краю, он присел и внимательно выглянул вниз, замерев в напряжённой позе хищника, готового к прыжку.

Внизу, на городском пляже, разворачивалось противостояние, которое могло решить судьбу всей планеты.

Пятеро инопланетных захватчиков встали в разомкнутый круг, но двигались как единое целое — безупречно координированный организм. В их слаженных движениях чувствовалась многолетняя военная выучка и опыт боевого братства.

Двое из них привлекли особое внимание Ивана, выделяясь на фоне остальных.

Первая — мелкая девчонка, явно моложе его. На вид лет 15, но в её зелёных глазах светилось нечто опасное, древнее — мудрость и ярость, несвойственные подростку. Веснушки пробивались сквозь защитный скафандр, разбегаясь по скулам и носу, будто следы далёких звёзд на карте неизведанной галактики.

— Любопытная девчонка, — тихо проговорил Мо Ша, вылетая из тела Ивана подобно сгустку серебристой энергии. — А вот другая единица анализа не столь привлекательна...

Он кивнул в сторону бородатого толстячка, возившегося со своим костюмом.

Горн действительно не выглядел атлетом: массивный, приземистый, с явной слабостью к еде. Складки на лице выдавали возраст и утомление жизнью. Но при этом его глаза светились острым умом, а пальцы двигались с необычайной точностью. Он был техническим гением. Именно его руки чинили корабли, создавали новые технологии и поддерживали боеспособность команды.

— О чём вы, учитель? — Иван почесал затылок, смущённо улыбнувшись. — Я вовсе не пялюсь на неё. Я наблюдаю за их командной работой. — Он прищурился, вглядываясь в слаженные движения незваных гостей. — Они же пришли за вами, а значит, мы не можем допустить вашего похищения. Если они вас схватят...

— Приятно слышать, что моему ученику не безразлична судьба учителя, — Мо Ша улыбнулся, складки вокруг его глаз обозначились чётче. — Кстати, а где Шен? В такой момент мы должны быть вместе.

— Где-то на улице бежит, — ответил Иван, не отрывая глаз от врагов. Его пальцы нервно постукивали по бетонному парапету.

— Вам надо практиковаться в совместных полётах. Это быстрее и удобнее. — Мо Ша задумчиво сложил руки за спиной, прохаживаясь по крыше, словно по аудитории перед студентами. — В один прекрасный момент он может понадобиться тебе, Иван. И если его не окажется рядом... — его голос упал до шёпота, — последствия могут стоить тебе жизни.

— Мне понадобится? — Иван чуть наклонил голову, не отрываясь от наблюдения. Его брови сошлись на переносице.

— Нам, Иван. Нам. — Мо Ша помолчал, затем добавил с редкой для него ноткой смущения: — Прости. Я всё ещё не привык к тому, что мы делим одно тело. Старые привычки умирают с трудом.

— Так-то лучше. — Иван слегка улыбнулся, но улыбка быстро исчезла с его лица.

Он прищурился, вглядываясь вниз. На пляже заиграла голографическая проекция, окрасив песок и воду в призрачный синий цвет.

— Сейчас они смотрят момент, как тот парень превратил реку в кристалл и сковал нас в твёрдые оковы, учитель. — Иван сжал кулаки, вспоминая недавнюю битву.

Мо Ша приблизился к краю крыши, выглядывая вниз, его полупрозрачная фигура мерцала в лунном свете.

На парковке, скрываясь за автомобилями, крался Шен. Он осторожно выглядывал из-за машин, пригибаясь и осматриваясь, словно персонаж шпионского фильма, наблюдая за вражескими челноками.

И...

На его голове снова красовался мусорный пакет, делая его похожим на нелепого героя комедийного боевика.

— Шен ближе, чем мы думали, — удивился Мо Ша, качая головой.

— Что? Где? — Иван начал быстро осматривать улицу, поворачивая голову, как радар.

Мо Ша не стал объяснять — он просто повернул голову Ивана в нужное направление невидимой силой.

Иван наконец заметил нелепо крадущийся мусорный пакет, выделяющийся на фоне белых автомобилей, словно чёрная клякса на чистом листе.

— Ох, нет... куда он так несётся?! — прошипел Иван, мгновенно осознав опасность ситуации.

Иван рванул вниз, не думая о последствиях. Он спрыгнул с крыши, мягко приземлившись на согнутые ноги, и тут же почувствовал, как Мо Ша снова влетел в его тело, наполняя каждую клетку силой и энергией.

Одежда парня мгновенно изменилась — привычная куртка и джинсы исчезли, растворившись в воздухе, сменившись чёрно-красным костюмом, облегающим тело как вторая кожа.

Шен продолжал двигаться к врагам, не подозревая о подкрепившемся напарнике.

В его руках уже зарядились энергоретки, излучая неоновый свет, который ложился на капоты машин и асфальт, создавая причудливые тени.

Иван едва успел.

Он молниеносно возник перед напарником, буквально перекрыв ему дорогу, материализовавшись из ниоткуда.

Они едва не столкнулись носами, лицо к лицу, дыхание к дыханию.

Шен резко затормозил, чуть не упав, сердце колотилось где-то в горле, как бешеное.

— Проклятье, Иван! — он судорожно схватился за грудь, тяжело дыша. — Ты меня до полусмерти напугал! Я чуть не выстрелил в тебя!

— Это ты напугал меня! — Иван взмахнул руками, глаза его метали молнии. — Ты зачем один полез к ним?! Совсем рехнулся? Они же профессиональные убийцы!

— Я хочу славы, как у тебя! — выпалил Шен, раздражённо дёрнув плечом. Его глаза горели обидой и решимостью одновременно. — И вообще, где ты был?! Бросил меня одного, как всегда!

— Я сидел на крыше. Наблюдал за ними. — Иван постучал себя по виску. — Стратегия, слышал о таком?

— На крыше? Какой крыше?! — Шен оглянулся по сторонам, словно крыша могла быть где угодно.

— Той крыше! — Иван развернул Шена лицом к дому, откуда только что спрыгнул, буквально ткнув пальцем в нужном направлении.

Шен наконец заметил пятиэтажку, и его лицо просветлело от понимания.

— А, теперь вижу... — протянул он смущённо, переминаясь с ноги на ногу.

Иван тяжело вздохнул, складывая руки на груди, как делал его учитель.

— Это идеальная позиция. Там враги — как на ладони. Но раз уж мы уже на земле... — Иван посмотрел на Шена, его взгляд смягчился. — Давай подберёмся к ним вместе. Командой.

— Давай! — без колебаний поддержал его Шен, его лицо просияло от признания.

Иван, скользя вдоль машин с кошачьей грацией, не отрывал взгляда от противников, анализируя каждое их движение.

— Они как раз досматривают наш бой с тем красным уродцем, который днём устроил переполох. Попробуем застать их врасплох, пока у нас есть шанс. — Он подмигнул Шену, подбадривая и себя тоже.

В это время Трикс молча коснулась своих пистолетов, закреплённых в кобурах чуть выше колен. Гранаты на её поясе слегка качнулись в такт её движению, позвякивая металлическими кольцами.

Но она отвернулась, скрывая выражение своего лица.

Она не хотела видеть то, что видели остальные. Что-то в этом зрелище задевало струны её души, о существовании которых она сама не подозревала.

— Ты — глупец, Мо Ша, — донёсся насмешливый голос с записи. — Для меня смерть — это освобождение...

На видеозаписи Скарла разрывало изнутри, осколки льда вспыхивали, отражая свет, как тысячи крошечных звёзд в момент взрыва сверхновой.

Никто из следопытов не смог сдержать эмоций при виде гибели товарища.

Кроме Трина.

Он оставался невозмутимым, глядя на экран, как на рядовой отчёт, только желваки на его скулах выдавали внутреннее напряжение.

— Какое зверство! Просто дикие животные! — пробормотал Горн, сжимая кулаки так сильно, что суставы захрустели. Его лицо побагровело от гнева. — Как они могли так поступить со Скарлом?! Он был лучшим из нас!

Трин медленно положил ладонь на свою грудь, склонив голову в знак уважения.

— Покойся, друг... ты попал в лучший мир. — Его голос звучал ровно, но в глубине таилась боль утраты.

Бета сжала зубы с такой силой, что на её щеках заиграли желваки.

— Мы накажем убийцу! — процедила она сквозь стиснутые губы, её глаза сузились до щёлочек. — Он заплатит за это кровью.

— Верно! — холодно кивнул Трин. — Все, кто причастны к этому, ответят по нашим законам. — В его голосе звучала обещание неотвратимой кары.

Видеозапись оборвалась, последний кадр застыл в воздухе, а затем рассыпался на пиксели. Кристалл погас, и Трин спрятал его в карман с таким бережным движением, словно хоронил друга.

— Судя по записям, битва была здесь, — он окинул взглядом местность, мысленно восстанавливая картину сражения. — Мост, река, берег... Альфа, обыщи территорию. Любые зацепки — сразу докладывай. Они не могли исчезнуть без следа.

— Поняла, Трин. — Альфа коротко кивнула и быстрым шагом вернулась в корабль, её рука привычно легла на рукоять оружия.

Иван и Шен прильнули к парапету, едва выглядывая из-за камня, затаив дыхание.

— Сколько мы ещё будем тут торчать?! — едва слышно рыкнул Шен, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Они же уйдут!

— Дай мне минуту, я думаю. — Иван сосредоточенно вглядывался в противников, анализируя ситуацию.

— Момент неожиданности, помнишь? — Шен толкнул его локтем, глаза его горели жаждой действия.

— Помню, но я должен решить, как сыграть эту партию. — Иван щёлкнул пальцами, прикидывая возможные ходы, как шахматист перед решающим ударом. — Одна ошибка — и мы трупы.

На борту корабля Альфа вгляделась в радар, её напряжённое лицо осветилось зеленоватым светом экрана.

Семь чётких точек светились на экране, пульсируя в такт биению её сердца.

Пять — в зоне следопытов, и две — недалеко от них, медленно приближающиеся.

Альфа резко встала, её пальцы сжали подлокотник кресла с такой силой, что пластик затрещал.

— Трин! — она выглянула из кабины, её голос звенел от напряжения. — За нами хвост. Радары засекли ещё пару сигналов недалеко от нас. Они думают, что мы их не видим.

Трин резко повернул голову, как хищная птица.

— Где? — одно слово, наполненное ледяной силой.

— Южное направление. 50 метров. — Альфа указала рукой, её движения были чёткими и экономными.

— Они уже рядом, — пробормотал Горн, инстинктивно отступая к своему кораблю, ища защиты в привычных механизмах.

Трин не улыбнулся, но глаза его вспыхнули хищным огнём предвкушения.

— Трикс, займись ими. — Короткий приказ, не требующий пояснений.

Трикс изогнула губы в хищной улыбке и выхватила пистолет одним плавным движением, словно оружие было продолжением её руки.

— Сейчас, мои хорошие... — промурлыкала она, поглаживая ствол, как любимого питомца.

Она поцеловала ствол, оставив на металле бледный след помады, и резко развернула его в сторону парапета, где прятались земляне.

Шен едва успел спрятаться, когда лазерная вспышка пронеслась в сантиметрах от его головы, опалив волосы и оставив на камне дымящуюся борозду.

— Ну всё, момент неожиданности накрылся! — он выхватил энергоретку, глаза его загорелись азартом битвы. — Пора показать этим космическим уродам, на что способны защитники Земли!

— Ладно, не сработало, то и не сработало. Пес с ним! — Иван легко перепрыгнул парапет, его тело двигалось с нечеловеческой грацией.

Шен последовал за ним, метнув энергетический заряд в сторону Трикс. Сияющий шар энергии прочертил в воздухе ослепительную дугу.

Она молниеносно отскочила, сделав кувырок, уходя от атаки с ловкостью акробатки. Заряд врезался в песок, взметнув фонтан раскалённых песчинок, которые опали, шипя и плавясь.

— Мамочки! — выдохнула она, прижав ладонь к груди в притворном испуге. — А если бы по голове?! Ты что, не знаешь, как обращаться с девушками?

— Одной больше, одной меньше. Никто и не заметит исчезновение такой недальновидной девчонки, — ледяным голосом отозвался Шен, перезаряжая оружие. Его пальцы двигались с той же скоростью, что и его язык. — Особенно девчонки с таким ужасным вкусом в одежде.

Альфа не успела взлететь, как на борту корабля ремни безопасности дрогнули, словно ожившие змеи.

Тонкие металлические жилы подскочили прямо у неё на глазах, словно просыпаясь от долгого сна, подчиняясь чьей-то невидимой воле.

Затем вспыхнули зловещими красными огнями и резко рванулись вперёд, как голодные хищники, почуявшие добычу.

Альфа дёрнулась, выхватывая нож, но было поздно.

Ремни извивались вокруг её тела, словно гибкие змеи, скользя по броне её экзокостюма с металлическим скрежетом, затягиваясь всё туже.

Они опутали её руки, туловище, ноги, сковывая движения стальными кольцами. Она чувствовала себя мухой в паутине, с каждым движением увязая сильнее.

Она выгнулась, пытаясь освободиться, мышцы напряглись до предела, но ремни сжались ещё сильнее, впиваясь в броню с такой силой, что та начала трещать.

Кабина захлопнулась с глухим щелчком, сверху опускаясь бронированное стекло, отрезая все пути к бегству.

— Что за...?! — Альфа застряла, её дыхание сбилось, паника начала подниматься внутри. — Трин! Горн! Кто-нибудь!

Тёмная тень мелькнула над кораблём, подобно падающему с небес ангелу мести.

Иван весело улыбнулся ей, пробив бронированное стекло одним ударом, как будто это была обычная бумага. Его рука проворно опустилась к панели управления и, сломав её, вырвала с десяток разноцветных проводов, которые искрили, извиваясь, как раненые змеи.

— Будь паинькой и не влезай, детка, — подмигнул ей Иван, его лицо сияло от адреналина. — Взрослые разговаривают.

Открыв пространственное окно под кораблем — мерцающую воронку, искажающую реальность — Иван выкинул его в другой части планеты, словно избавляясь от мусора. Помахав рукой злобной тетке, от которой исходила почти осязаемая жажда смерти, Иван закрыл пространственное окно щелчком пальцев.

Альфа с трудом вырвалась из крепкого хвата ремней, её костюм был поврежден, а плечо кровоточило. Переключившись на общую волну, она закричала во весь голос, в её словах звенел настоящий ужас:

— Трин! Это он! Он и есть Мо Ша! Это он! — Её дыхание было рваным, паническим. — Он может управлять материей! Нам не говорили, что он настолько силён!

Её слова грянули громом для всех следопытов, эхом отразившись в их коммуникаторах.

Трин сжал кулаки, костяшки побелели под перчатками.

— Мо Ша...

Голос был ледяным, каждое слово падало, как камень в бездонную пропасть.

— По кораблям! Схватить его! — Его приказ был хлыстом, стегнувшим по нервам команды.

Он резко развернулся, движения его были отточены годами тренировок.

— Трикс! Новый приказ. Разберись с его напарником. — Он указал на Шена, глаза его сузились. — Уничтожь это нелепое существо.

— Правда? Я это сейчас и делаю! — Трикс ловко уклонялась от атак Шена, смеясь, как ребёнок на карусели. — Но спасибо за разрешение!

Она скользила по песку, перекатывалась, уходя от энергетических зарядов, и не теряла боевого задора. Каждое её движение было смесью танца и смертоносной эффективности.

— Ну давай, включайся, любимый... включайся же! — пробормотала она, бросив короткий взгляд на своё оружие, нежно поглаживая корпус пистолета.

Пистолет набирал нужную мощность, словно пробуждаясь от спячки.

Круглый диск на его корпусе вращался всё быстрее, издавая тонкий вибрирующий звук, похожий на жужжание разъярённого шмеля. По его поверхности пробегали искры, аккумулируя разрушительную энергию, готовую вырваться наружу.

Трикс перехватила пистолет поудобнее, готовясь к мощному выстрелу. Этим выстрелом она обязана разобраться с пакетоголовым, или Трин никогда не даст ей забыть о провале.

* * *

Иван оценивающе посмотрел на команду следопытов, его взгляд скользил от одного к другому, оценивая угрозу каждого.

Трое уже забирались в свои челноки, их движения были быстрыми и слаженными.

Трикс была занята Шеном, кружась в смертельном танце.

Значит...

— Разделим их, Иван, — раздался голос Мо Ша в его сознании, спокойный и расчётливый. — Разделяй и властвуй! Тебе знакомо такое выражение?

— Знакомо. Как именно мы поступим? — Иван говорил вслух, но тихо, словно беседуя с самим собой.

— В воздухе они нас не одолеют. — Мо Ша говорил твёрдо, как учитель, объясняющий очевидную истину. — А с наземной девчонкой Шен справится. Ну, должен справиться... — в последних словах прозвучало лёгкое сомнение.

— Вы уверены, учитель? — Иван бросил взгляд на Шена, который едва уворачивался от выстрелов Трикс, чьи движения становились всё быстрее и точнее.

— Верь своему учителю, падаван! — с усмешкой бросил Мо Ша, и в его голосе прозвучала неожиданная игривость. — Настало время показать этим самонадеянным воякам, на что способен настоящий мастер.

Иван почувствовал, как его тело подчиняется чужой воле, словно невидимые нити связывали их воедино.

Мо Ша взял контроль, наполняя каждую клетку тела Ивана древней силой, от которой воздух вокруг них начал искрить и вибрировать.

В следующий миг Иван взмыл в небо, оставляя за собой размытый след энергии, похожий на огненный хвост кометы, рассекающей ночное небо.

Битва теперь раскололась на два фронта — на земле и в воздухе.

И назревала буря, которая могла навсегда изменить судьбу маленькой голубой планеты.

Глава 26. Танец молний и теней

1

Планета Земля, Гордая Славия, Новоградовск

Дата: 17 мая 2025 года

Время: 00:24

Пляж содрогался от волн чистой энергии, словно сама земля предчувствовала надвигающуюся бурю.

Шен рванул вперёд, оставляя за собой дорожку искрящегося песка — каждый его шаг выжигал в прибрежной гальке миниатюрные кратеры. Энергоретка в его руке ожила, окутавшись спиралями голубых молний, которые нетерпеливо плясали по её поверхности, жаждя разрядиться. Трикс едва заметно сместилась влево, её опытный взгляд мгновенно просчитывал траекторию его атаки. Но он оказался быстрее её расчётов.

Удар ногой с хирургической точностью выбил пистолет из её захвата, отправив оружие кувыркаться в песок. Не теряя инерции, Шен провёл энергоретку по её скафандру широкой дугой. Электрический разряд взорвался сетью ослепительных трещин по броне, но металлический каркас устоял — лишь потемнел и задымился.

— Чего?! — Трикс едва успела отшатнуться, её голос прозвучал с нотками искреннего удивления, но уже в следующее мгновение она перешла в контратаку.

Кибернетические ботинки на её ногах вспыхнули ядовито-фиолетовым светом, и энергетические двигатели взревели. Удар пришёлся Шену точно в рёбра с силой таранящего грузовика. Его металлический костяк поглотил основную мощь удара, защитив внутренние органы, но инерция отбросила его на добрые пять метров, оставив глубокую борозду в мокром песке. Трикс приземлилась с кошачьей грацией и тут же подобрала свой пистолет. Диск зарядки на корпусе оружия завертелся с угрожающей скоростью, испуская всё более яркое свечение.

Ловким движением она спрятала одну гранату и извлекла другую. Чека с металлическим щелчком полетела в сторону моря, и уже через секунду пространство между противниками заполнилось плотной завесой фиолетового дыма — настолько густого, что казалось, будто сама тьма обрела материальную форму.

— Что у тебя всё одного цвета? — Шен напряг мышцы, все его чувства обострились до предела.

— Почему одного? — её голос прозвучал где-то слева, но эхо отражалось от воды, сбивая с толку.

Он дёрнулся в ту сторону, размахивая энергоретками, но рассёк лишь пустоту. Дым колыхался и переливался, словно живой организм, скрывая её от глаз. Лёгкие, почти призрачные шаги раздавались вокруг него — то справа, то слева, то сзади. Только следы её ботинок на влажном песке выдавали реальность её присутствия, но даже они вели в разные стороны, запутывая ещё больше.

Сзади!

Шестое чувство пронзило его предупреждением, но тело не успело отреагировать. Граната упала к его ногам с глухим стуком.

— Не подведи, солнышко, — безразлично бросила Трикс, уже отворачиваясь, словно исход боя был предрешён.

Ослепительная вспышка света выжгла белые пятна на сетчатке, а следом мощнейший электрический разряд прошёлся по всему его телу. Мышцы свело судорогой, и на несколько мучительных секунд он оказался полностью парализован. Когда зрение медленно возвращалось, он увидел её — теперь маскировка исчезла, снятая остаточными импульсами его собственной биоэнергии.

— Ты можешь становиться невидимой? — прохрипел он, с трудом подавляя остатки электрического шока в нервной системе.

— Наконец-то догадался? А я уж думала, ты совсем тупой, — Трикс лениво стряхнула с себя остаточные искры. Электричество всё ещё пробегало змейками по её броне, но маскировочное поле окончательно рассеялось.

— Дым делает тебя невидимой... — Шен тяжело выдохнул, пытаясь подняться на ноги.

— Браво, капитан Очевидность! — фыркнула она, прицеливаясь в него с профессиональной точностью. — Теперь без резких движений, или следующий заряд пойдёт не в песок!

Шен усмехнулся, но подниматься не перестал.

— А ты подойди поближе и скажи мне это в лицо!

Трикс прищурилась, быстро анализируя ситуацию холодным тактическим умом. Его оружие валялось в песке: одна энергоретка в метре перед ним, другая далеко за спиной. Он безоружен и уязвим. На всякий случай она извлекла ещё одну гранату, но не успела запустить механизм.

Шен взорвался движением, схватил ближайшую энергоретку и отбросился в сторону, уходя от неизбежного взрыва.

— Вот дерьмо!

— Ах ты маленький врунишка! — Трикс раздражённо надула губы, но в её глазах плясали искорки веселья. — Я уж было поверила в твою беспомощность!

Она хищно ухмыльнулась, её пальцы игриво прошлись по спусковому крючку.

— Не зли меня, мальчик... Я могу играть с тобой гораздо жёстче.

Шен не дал ей ни доли секунды на размышления. Схватив вторую ракетку, он скрестил обе перед собой, и электрические дуги заплясали по их поверхности, сплетаясь в единую сеть чистой энергии.

— Вот и проверим твои возможности.

Он резко взмахнул ракетками, и две энергетические проекции разорвали воздух с треском молнии, устремившись к ней с двух флангов одновременно.

Трикс замерла, её глаза быстро просчитывали траекторию атаки.

— Перекрыл мне пути отступления? Умно.

— И это ещё не всё!

Шен резко выбросил руку вперёд, и сгусток чистой электроэнергии вырвался в воздух, нацелившись прямо ей в голову.

Прямое попадание!

Разряд с треском пробежал по её шлему, сначала покрыв его паутиной светящихся трещин, а затем расколов пополам. Половинки брони со звоном упали в песок, обнажив её лицо.

Трикс застыла в шоке.

Она медленно подняла дрожащую руку и коснулась своей щеки. Теперь она была беззащитна перед внешней средой — и это её больше всего пугало.

— Только не это! Не сейчас!

Она рванула к своему челноку, забыв про Шена и поединок.

— Запасные части! Нужно срочно починить костюм!

Шен сжал кулак, концентрируя остатки энергии.

Молния ударила в корпус корабля с оглушительным треском.

Система взвыла сиренами, красные аварийные огни заполнили кабину пульсирующим светом, а приборная панель погасла, словно умерла.

Трикс резко остановилась, её руки судорожно сжались в кулаки.

— Нет, нет, НЕТ! — её плечи затряслись от отчаяния.

Но спустя мгновение она вдруг... рассмеялась.

— Эй, постой-ка...

Она провела рукой по своим пурпурным волосам и фыркнула, будто над собственной глупостью.

— Я же с этой планеты родом.

Она тихо хихикнула, веснушки на её лице слегка порозовели.

— Совсем забыла в пылу космических приключений.

Её взгляд стал хищным и опасным. Она провела пальцами по поясу, и два пистолета одновременно вспыхнули в её руках, заряжаясь до максимального предела.

— Ладно... значит, продолжаем наше маленькое веселье.

Она плавно прицелилась обеими стволами.

— Теперь, мальчик, мне тебя даже немного жалко.

Трикс с довольной улыбкой покрутила пистолеты на пальцах, словно ковбой из старых вестернов, и было видно — она давно ждала возможности сражаться без ограничений. Шен рванул к ней, сокращая критическое расстояние, но она даже не попыталась уйти с линии его атаки. Вместо этого одним точным ударом пистолета по груди она активировала скрытые замки экзокостюма. Раздался металлический щелчок освобождающихся креплений, и тяжёлая броня с глухим звоном рухнула на песок. Теперь её гибкий, облегающий боевой костюм ничем не сковывал движений.

Слегка коснувшись носком земли, Трикс активировала встроенные в обувь кибернетические двигатели, и её тело взмыло в воздух с грацией хищной птицы. Она легко перепрыгнула через Шена, зависнув прямо над его головой, игриво подмигнула и произвела выстрел. Пространственный заряд прошёл вдоль его тела и ударил в песок между ног. Вспышка тёмной энергии прорвала саму ткань реальности, и под ним разверзлась чёрная дыра, безжалостно утягивающая всё внутрь.

— Что за?! — Шен не успел среагировать, как его засосало в гудящую воронку небытия.

Трикс тут же развернулась и, не теряя драгоценного времени, выстрелила вторым пистолетом в сторону каменного парапета набережной. На его поверхности вспыхнула ещё одна чёрная дыра, и через секунду Шен с грохотом вылетел обратно в реальный мир. Ударившись головой о твёрдый песок, он прокатился несколько метров, прежде чем остановился, буквально поцеловав землю.

— Пространственные пушки... — прохрипел он, не поднимая головы от песка. — Серьёзно?

— Любимый мой, не отвлекайся на технические детали! — весело бросила Трикс и метнула гранату прямо ему между ног. — И про мой подарочек не забывай!

— Твою же мать! — Шен схватил гранату обеими руками, прижимая к груди, чтобы взрыв не причинил ущерб жизненно важным органам.

— А вот и вторая пошла! — не унималась Трикс, запуская следующую гранату по высокой дуге.

Шен едва успел поймать её в воздухе, зажав в свободной руке.

— Две ты словил, молодец. Ну а с третьей что делать собираешься?

Она ухмыльнулась и метнула ещё одну с удвоенной силой.

Шен, мгновенно просчитав ситуацию, подбросил две первые гранаты высоко вверх, выхватил энергоретку и мощным ударом отбил третью в сторону реки. Три взрыва одновременно раскололи ночную тишину, осветив весь берег и подняв в воздух песчаные смерчи.

Трикс, заливаясь смехом, открыла два пространственных портала и закинула в один из них ещё одну гранату. Через мгновение она вылетела из второго портала прямо перед лицом Шена. Он уже приготовился к взрыву, но вместо детонации в руках у него оказалась... мягкая плюшевая игрушка.

— Игрушка?! — его левый глаз непроизвольно дёрнулся.

— Видел бы ты своё лицо! — Трикс буквально каталась от смеха, держась за живот. — Ты такой забавный, когда в шоке!

Шен с яростью сжал игрушку в кулаке, раздавливая её пальцами.

— Девчонки... — прохрипел он сквозь стиснутые зубы. — Ненавижу чёртовых девчонок!

— Ты меня ненавидишь?! — её лицо тут же изменилось, улыбка мгновенно испарилась. — За что?! За одну безобидную шуточку?!

Но Шен не стал тратить время на объяснения. Не сдержавшись, он с силой метнул энергоретку прямо в неё. Трикс едва успела активировать двигатели на обуви, оттолкнувшись от земли, но Шен предвидел этот манёвр. Он рванул к ней и схватил за ногу, дёрнув вниз всем весом тела. Она потеряла равновесие, а он, не упуская момента, с размаху ударил ракеткой по её кибернетической обуви. Система полёта со звоном развалилась на части.

— МОИ БОТИНКИ!!! — Трикс взвизгнула, как раненый зверь, перекатившись по песку.

Она быстро вскочила на ноги и посмотрела на Шена с неподдельной яростью.

— Ты вообще хоть представляешь, сколько недель я выпрашивала у Горна эти двигатели на тёмной материи?! Это было три недели унижений и мольб! ТРИ ЧЁРТОВЫХ НЕДЕЛИ!!!

— Не знаю и знать не желаю! — спокойно ответил Шен и с размаху ударил её, сбив с ног.

Длинные пурпурные косы расплелись и рассыпались по песку, покрывая её руки и ноги, словно живая сеть из шёлковых нитей. Она быстро перекатилась на руки, обернулась к нему лицом и зло прошипела:

— Копай себе могилу, мальчик. Глубокую.

Она с силой нажала на аварийную кнопку пояса, активируя все оставшиеся гранаты одновременно. Дымовые завесы, электрические разряды, взрывные импульсы, голографические обманки — весь этот арсенал хаоса рванул в разные стороны, превращая поле боя в настоящий ад.

Шен мгновенно отступил, укрываясь за каменными парапетами набережной.

Трикс, подскользнувшись на влажном песке, рывком поднялась и метнулась в укрытие, зарывшись в импровизированную яму. Через мгновение раздался оглушительный взрыв, который потряс самые основы мироздания.

Всё небо вспыхнуло апокалиптической чередой фиолетовых вспышек, разрывов пространства и электрических молний. Пляж содрогнулся, словно живое существо, раскалываясь на бесчисленные трещины. Ударная волна выбила окна в ближайших домах на расстоянии нескольких кварталов, осветив ночное небо зловещим адским зрелищем, которое навсегда останется в памяти свидетелей.

Когда пыльная завеса наконец осела, в центре некогда живописного пляжа зияла огромная дымящаяся воронка — безмолвный свидетель произошедшей битвы.

Жители города, потрясённые невиданным происшествием, испуганно выглядывали из разбитых окон своих домов, тревожно перешёптываясь в ночной тишине.

— Что это, чёрт возьми, было?..

— Метеорит? Взрыв газа?

— Всё уже закончилось или это только начало?..

Из импровизированного укрытия осторожно выглянуло испачканное песком веснушчатое лицо.

— Ага... — прошептала Трикс, осматривая разрушения. — Надеюсь, шоу окончено.

Но прежде чем она успела полностью выбраться из ямы, рядом с ней с глухим стуком приземлился Шен, разогнав остатки дыма и пыли своим появлением. Он молча, но решительно схватил её за запястья и сжал с такой силой, что она невольно вскрикнула от неожиданной боли.

— Не рыпайся. Игра окончена, — его голос прозвучал холодно и окончательно.

— Какая к чёрту игра?! — Трикс забрыкалась, отчаянно извиваясь в его железной хватке. — Ты что себе позволяешь?! Немедленно отпусти меня!

Шен только сильнее сжал её тонкие запястья, не обращая внимания на её протесты.

— Не заставляй меня повторять дважды.

— Ай! Больно!! БОЛЬНО!!! ПРЕКРАТИ!!!! — взвизгнула Трикс, дёргаясь изо всех сил, но её усилия оказались тщетными.

Шен не ослабил хватку ни на йоту.

Она затаила дыхание, внезапно осознав всю серьёзность ситуации.

Впервые за весь поединок она по-настоящему испугалась. Не игры, не азарта боя — настоящий, первобытный страх перед неизвестностью.

— Хорошо! Хорошо! Я больше не буду сопротивляться! — её голос дрогнул. — Только больно не делай, прошу тебя!

Шен внимательно изучил её взгляд. Там не было ни привычной хитрости, ни дерзкого вызова — лишь едва заметная капля страха, тщательно спрятанная за показной бравадой и детским упрямством.

— Поднимайся, — приказал он коротко.

Трикс не стала больше спорить. Она послушно поднялась, но губы её предательски дрогнули, а свободные пальцы непроизвольно сжались в кулачки.

Тем временем плотная дымовая завеса, окутывавшая разрушенный пляж, начала медленно рассеиваться под ночным морским бризом. Перед глазами людей, с любопытством выглядывающих из окон, постепенно разворачивалась поистине необычная картина: гигантская воронка от взрыва, покорёженный инопланетный челнок с погнутыми крыльями, полностью разрушенный берег и... загадочная фигура в странном костюме, гордо вышагивающая со своей юной пленницей.

Собравшаяся толпа зевак оживилась, перешёптывания стали громче.

— Смотрите все! Кто это такой? — чей-то восторженный голос перекрыл общий гул улицы. — Летучая мышь? Вертолёт? Нет, постойте! Это же тот самый легендарный Человек-носок!

Почти сразу раздались спонтанные аплодисменты и одобрительные крики.

— Так держать, Человек-носок! Ты наш настоящий спаситель! Герой города!

Шен резко замер на месте.

Его голова медленно, словно под тяжестью всех бед мира, опустилась вниз, и он безнадёжно, с глубокой тоской выдохнул.

— Проклятье... — пробормотал он себе под нос. — Очень надеюсь, что Иван и Мо Ша уже придумали мне хоть какое-то нормальное героическое имя.

Рядом раздался плохо сдерживаемый злорадный смешок.

— О, великий и могучий Человек-носок... — Трикс изобразила наигранно восхищённый тон, но затем её голос наполнился чистым ядом. — А может быть, лучше называть тебя Человек-носок-Мерзкий-Подлый-Гнусный-Садист-Ублюдок?

Её пальцы судорожно сжались, и, если бы руки были свободны, она бы непременно запустила в него чем-нибудь увесистым и болезненным.

— Не обессудь, красавица, — Шен лишь ещё сильнее сжал её запястье и решительно потянул за собой. — Когда Иван вернётся с задания, решим, что с тобой делать дальше.

— Что?! Какой ещё, к чёрту, Иван?! — Трикс попыталась вырваться. — Отпусти меня немедленно!

Трикс резко дёрнулась, но тут же почувствовала, как его хватка стала ещё крепче, заставляя её замереть на месте от нестерпимой боли.

— Хорошо! Хорошо! Теперь я окончательно поняла расклад! — Она тяжело выдохнула, пытаясь выдавить из себя хотя бы тень прежней невозмутимости. — Только не дави так сильно, ладно?! А что будет с моим кораблём? Ты ведь его не сломал окончательно?

— Ломать его специально в планах не было, — Шен равнодушно пожал плечами. — Но думаю, местные жители быстро разберут его на металлолом. Может даже по дешёвке продадут на рынке.

Зелёные глаза Трикс расширились от ужаса.

— Мой дорогой челнок... на металлолом?!

Она резко остановилась, болезненно сжав зубы до скрежета.

— Тогда я с тобой никуда не пойду. Будем ждать твоего загадочного Ивана здесь, рядом с моим челноком. И точка.

Шен презрительно фыркнул и бросил саркастический взгляд на разрушенный берег.

— Возвращаться к кораблю? Забавно. А ты, кажется, совсем не вспоминала о своём драгоценном челноке, когда выпускала весь боекомплект прямо нам под ноги.

— Импульсивность, — она виновато пожала плечами. — Ноа всегда говорил, что мне остро необходим хороший специалист по контролю эмоций и управлению гневом.

Шен недоверчиво прищурился, изучая её лицо.

— Погоди-ка. Межгалактический убийца, головорез, контрабандистка и, судя по всему, неисправимая пьяница — и ты при этом ходишь к психологу? Не поздновато ли спохватилась?

— Полный абсурд! — Трикс возмущённо вскинула голову. — Решать личностные проблемы никогда не поздно! Так меня учил мудрый Трин, так наставлял терпеливый Ноа, и так я буду учить своих будущих учеников!

Шен иронично покачал головой.

— Какие же у вас трогательно оптимистичные взгляды на семейную жизнь и воспитание.

Трикс резко дёрнула головой в его сторону, её голос мгновенно наполнился яростью и болью.

— Какая, к чёрту, семейная жизнь?! — Она злобно скрипнула зубами. — У меня вообще нет семьи! Никогда не было! Ноа и Трин — мне вовсе не родня. Они украли меня из родного дома, когда я была ещё ребёнком, и сделали тем чудовищем, которым я стала. Всё это — целиком и полностью их вина!

— Меня твоя трагическая история мало волнует, — холодно ответил Шен.

Он спокойно развернулся и зашагал к повреждённому челноку.

— Можешь не делиться душераздирающими переживаниями. Мне совершенно всё равно.

На этот раз Трикс не нашлась с ответом. Она молча отвернулась, её губы болезненно поджались, а в ярко-зелёных глазах промелькнуло что-то похожее на глубокий укол обиды.

— Ну и прекрасно. Тогда я тебе больше ничего не расскажу, — прошептала она едва слышно.

Шен довёл упирающуюся пленницу до корабля и надёжно привязал к металлическому крылу прочной цепью, чтобы она не могла сбежать в подходящий момент. После чего поднялся по откидным ступенькам и заглянул в полутёмную кабину.

— Только ничего не трогай руками! — тут же истерично крикнула Трикс снизу. — А то ненароком вызовешь кого-нибудь мне на подмогу! Как тогда будешь справляться без своих любимых клюшек для гольфа?

Шен на секунду высунул голову из кабины, одарив её мрачным, полным раздражения взглядом.

— Это ракетки. Для энергетического тенниса. Спортивное оружие.

— Ой, да какая принципиальная разница! — она с ехидной ухмылкой скрестила руки на груди. — Это вообще нельзя всерьёз считать настоящим оружием! Вот у великого Ноа есть легендарный меч Созвездия Тирана. Он всегда хвастается, что его волшебный клинок способен крушить и разрезать пополам целые планеты!

Шен скептически покачал головой.

— Ну с такими сказочными небылицами вы определённо одна большая дружная семья.

Он сделал вид, что серьёзно задумался, и начал методично загибать пальцы.

— Ноа — патологический сказочник и хвастун, который придумывает невероятные небылицы, как заботливый папочка для любимой дочки. Трин — злобный орк с тремя шипами на голове, идеально подходящий на роль зловещего дяди. А ты — наивная маленькая девочка, которая слепо верит каждому слову своих «приёмных родителей».

— МЫ НЕ СЕМЬЯ! — взвизгнула Трикс, дёргаясь в цепях. — Я же ясно сказала, что они похитили меня! Да и вообще, ты же сам не хотел об этом говорить, так зачем вдруг завёл эту болезненную тему?!

Шен равнодушно пожал плечами, с силой открывая один из металлических отсеков в кабине.

— Я всего лишь высказал наблюдение, что вы похожи на семью. Ты начала эмоционально доказывать обратное. Я просто нашёл логические аргументы в свою пользу и разумно воспользовался ими.

Вдруг его внимательный взгляд упал на странную яркую упаковку, небрежно засунутую под сиденье пилота. Он нахмурился, заинтригованный, потянулся и осторожно вытащил её, несколько раз повертел в руках, изучая.

— Собачий корм?.. — его голос прозвучал с нотками недоумения.

Он медленно повернулся к Трикс, которая внезапно мертвенно побледнела и нервно закусила нижнюю губу.

Шен многозначительно приподнял бровь.

— Ты что, собак на корабле разводишь для развлечения?

Трикс испуганно замерла, а потом резко, почти панически замотала головой из стороны в сторону.

Открытая красочная коробка с нарисованной весёлой собакой находилась прямо за сиденьем пилота. Шен осторожно приподнял её, заглянул внутрь и частично вытащил содержимое наружу для изучения.

— Не твоего ума дело! — резко и агрессивно бросила Трикс, отчаянно дёрнувшись, но тяжёлая цепь безжалостно удержала её на месте.

Шен медленно повернул голову, внимательно изучая подозрительную коробку и её содержимое.

— А питомец у тебя тоже фиолетовый, как и всё остальное в твоём гардеробе? — он любопытно выглянул из кабины, держа упаковку в руке.

Неосторожно наклоняя коробку, он случайно рассыпал несколько хрустящих косточек странной формы прямо на металлическое крыло челнока.

— НЕ РАССЫПАЙ! — Трикс пронзительно взвизгнула, чуть ли не подпрыгнув на месте от отчаяния. — Не твоё — не трогай! Разве тебя в детстве родители элементарным манерам не учили?!

— Ладно, ладно, успокойся, — он миролюбиво поднял руки в примирительном жесте и аккуратно вернул загадочную коробку на прежнее место. — Не кипятись понапрасну.

Она недовольно скрестила руки на груди и демонстративно сердито отвернулась в сторону.

— Может, наконец хватит бесцеремонно лазить по моему личному кораблю?! — раздражённо бросила она. — И когда, интересно, этот ваш таинственный Иван уже соизволит вернуться?!

Её яркие зелёные глаза с тревогой поднялись к звёздному ночному небу, туда, где в этот самый момент команда безжалостных следопытов во главе с могучим Трином упорно гналась за ускользающим земным мальчишкой.

Шен проследил за направлением её беспокойного взгляда и невольно сжал кулаки до побеления костяшек.

Ему оставалось только верить и надеяться, что Иван и мудрый Мо Ша сумеют справиться с вновь нависшей над их миром смертельной угрозой.

Глава 27. Сражение в небе

1

В воздушном пространстве Гордой Славии. Недалеко от города Новоградовск.

Дата: 17 мая 2025 года

Время: 01:03

Космические челноки окружали Ивана, словно хищные птицы. Три против одного — обычная охота на самую опасную добычу.

Чёрный плащ взметнулся под напором ветра. Иван пронёсся сквозь тяжёлые грозовые облака, молнии озаряли его фигуру призрачным светом. Он уводил погоню дальше от города, в сторону реки Теневод, где не было мирных жителей.

Трин рвался впереди, его челнок резал воздух с яростным воем двигателей. Переключив тумблеры, он нажал на кнопку ускорения и резко потянул рычаг. Двигатели на тёмной материи взвыли, увеличивая мощность втрое.

— Хрен ты уйдёшь! — рявкнул Трин в микрофон, ловко удерживая челнок на хвосте у Ивана.

Его пальцы танцевали по панели управления, выводя корабль на идеальную траекторию.

— Готовьте сети! — приказал он остальным.

Взяв вправо, он вышел на одну линию с целью. Убийца Скарла был у него на прицеле — оставалось только не дать ему ускользнуть.

— Свяжите его по рукам и ногам!

Трин нажал спуск. Электросеть вылетела из пушки с характерным свистом.

— Осторожно, Иван, — раздался спокойный голос Мо Ша в его сознании. — Они хотят тебя захватить живым.

Иван почувствовал спиной приближение сети — воздух электризовало от разрядов.

— Вижу.

В последний момент он рванул вверх, его плащ заколыхался как крылья гигантской летучей мыши. Пронёсся над челноком Трина и, вывернувшись в воздухе с нечеловеческой грацией, приземлился прямо на хвостовую часть корабля.

Видеокамеры челнока мгновенно зафиксировали нарушителя. Сигналы тревоги завыли в кабине.

— Только и умеешь нападать со спины, крыса! — процедил Трин, его рука скользнула к тумблеру безопасности.

Электрическая волна пробежала по корпусу корабля с оглушительным треском. Ивана отбросило назад, его тело содрогнулось от разряда. Убедившись, что цель сорвана, Трин резко взял на вираж.

Иван застонал, встряхивая головой. Он парил среди грозовых туч, а вокруг него кружили челноки противника.

— Где остальные? Прямо воздушный бой какой-то...

— Справа! — Мо Ша перехватил контроль над телом и молниеносно увёл Ивана в сторону.

Вторая электросеть со свистом пронеслась мимо, едва не задев его плечо.

— Чёрт, почти! — раздражённо ударила кулаком по штурвалу Дельта. Её челнок качнуло от резкого маневра.

— Эй, осторожнее! — возмутился Горн из соседней кабины. — Эти штуки не так-то просто чинить!

— Знаю, не читай лекций! — огрызнулась Дельта, корректируя курс. — Альфа, где ты?

— Уже подлетаю! — послышался ответ в наушнике. — Две минуты!

— Принято!

Дельта тут же рванула за Иваном, её челнок набирал скорость.

Мо Ша быстро оценил ситуацию. Челноки методично смыкали кольцо, Трин, Дельта и Горн загоняли их в ловушку. Но у каждой ловушки есть слабое звено.

— Идиоты... — усмехнулся Мо Ша и резко взмыл вверх.

Пилоты поняли опасность слишком поздно. Расстояние между их челноками стремительно сокращалось — они летели навстречу друг другу на полной скорости.

— Чёрт возьми! — Трин дёрнул рычаг катапультирования.

Его кресло с грохотом выстрелило вверх, парашют раскрылся в ночном небе.

— Гребаный псих! — завопила Дельта и тоже катапультировалась.

Но Горн не успел среагировать.

— Помог всем, а про себя забыл... — выдохнул он секундой до столкновения.

Три челнока врезались друг в друга с оглушительным грохотом. Взрыв озарил небо оранжевым светом, обломки металла посыпались вниз огненным дождём.

Мо Ша, стряхнув с рукава воображаемую пыль, самодовольно ухмыльнулся.

— Это было проще, чем...

Договорить он не успел. Четвёртый челнок Альфы пронзил темноту и впечатал его прямо в лобовое стекло кабины.

— Чёрт возьми... — прохрипел Мо Ша, лицом размазываясь по стеклу.

— Дельта! Трин! Горн! — воскликнула Альфа в рацию, разглядывая своего пленника. — Я его поймала! Отзовитесь!

В наушниках трещали только помехи.

— Приём! Кто-нибудь, ответьте же! — в её голосе прорезались нотки паники.

2

На корабле Трикс

Шен запустил резервные генераторы. Челнок ожил, загудел, подчиняясь новой энергии. Приборная панель засветилась зелёными огоньками.

Закинув ноги на подлокотник кресла, он с ленивым удовольствием наблюдал за рекой внизу. Луна и звёзды рассыпались в водной глади, словно тысячи серебряных осколков.

— Сейчас бы колы и закусить чем-нибудь, — протянул он, зевая.

Трикс, связанная у борта челнока, нервно переступала с ноги на ногу. Полчаса вынужденного безделья действовали ей на нервы хуже пыток.

— Может, развяжешь меня? — наконец взорвалась она. — Мне надо в туалет!

Шен лениво махнул рукой, не отрывая взгляда от звёздного неба.

— Ищи другого дурака.

— Да чтоб тебя...

— В костюм сходи.

Трикс скрипнула зубами от бешенства.

— Ты совсем офигел?! Я не буду писать в свой костюм!

— Тогда терпи, — лениво отозвался Шен, явно наслаждаясь её злостью. — Ты же воспитанная девочка из социума, научили тебя держаться. А я дикий зверь — где хочу, там и справляю нужду.

Он усмехнулся, поворачиваясь к ней лицом.

— Придурок! — прошипела Трикс, но не слишком громко.

— Эй! Я всё слышал! — Шен высунул голову из-за панели управления. — Так сильно невтерпёж?

— Да! — сорвалась Трикс.

В этот момент контрольная панель вспыхнула тревожными зелёными сигналами. Мерцающие огоньки мгновенно привлекли внимание Шена.

— У тебя тут что-то мигает, — бросил он через плечо, поднимаясь с кресла.

— Где именно? Отсюда не вижу!

— Левая нижняя панель.

— Нажми большую синюю кнопку рядом с колонкой индикаторов.

— А нас не взорвёт случайно?

— Это связь с командой. Кто-то пытается выйти на контакт.

Шен нажал кнопку. Динамик ожил, прорываясь сквозь статические помехи.

— Дельта, Трин, Трикс, Горн! — голос звучал напряжённо, почти срываясь на крик. — Ответьте хоть кто-то! Я поймала Мо Ша!

Трикс злорадно усмехнулась.

— Упс, твоего мальчика словили. Считай, вы покойники — Ноа разнесёт вас в пыль.

— Заткнись, — резко оборвал её Шен.

Его взгляд метался по приборам, анализируя показания.

— Как завести твой челнок?

— Ой, прости, — ехидно протянула Трикс. — Но ты же только что приказал мне молчать.

Шен раздражённо выдохнул. Спрыгнул с пилотского кресла и подошёл к пленнице. Холодными, отточенными движениями обыскал её — искал скрытое оружие. Нашёл пистолет в кобуре на бедре, мгновенно выхватил и приставил к её виску.

— Без фокусов, — тихо, но жёстко произнёс он. — Одно неверное движение — окажешься на песке с дыркой в башке.

— Малыш, — Трикс посмотрела на него с насмешкой, — ты хоть знаешь, как пользоваться этой штукой?

Шен молча направил дуло в песок и выстрелил.

Грохот выстрела разорвал ночную тишину. Песок взметнулся фонтаном, оставив внушительную воронку.

Трикс замолчала, её насмешливая улыбка исчезла.

— Ладно, видимо, знаешь. Чего хочешь?

— Помоги вернуть Ивана — отпущу тебя.

— Неинтересно, — фыркнула Трикс. — Меня и так освободят. А от вас косточек не останется.

— Если доживёшь до этого момента, — сказал Шен и снова выстрелил в песок.

Вторая воронка появилась в полуметре от первой.

— Ладно-ладно! Поняла. Следующая пуля в меня?

— Точно.

Трикс тяжело выдохнула. В её глазах плескался гнев — этот пацан осмеливался командовать ею! Будь она свободна, давно бы продырявила его свинцом. Половина дыр была бы в голове.

— Хорошо. Летим спасать твоего Мо Ша. Или Ивана. Кого там ещё... — буркнула она.

— Правильное решение.

Шен снял с неё оковы. Трикс потёрла онемевшие запястья, размяла руки и забралась в кабину, перепрыгнув через металлический бортик.

— Ты летишь или как? — выглянула она из кабины.

— Разумеется.

— Держись крепче, малыш, — ухмыльнулась Трикс, закрывая люк. — С такими красотками ты ещё не летал.

Двигатель на тёмной материи загудел, словно проснувшийся зверь. Челнок рванул с места и взмыл в небо. Ночной ландшафт промелькнул внизу, окутанный тьмой и тревогой.

— Трикс на связи. Как слышно?

— Трикс?! — динамик ожил. Голос Альфы звенел от напряжения. — Отлично слышно! Мне нужна помощь! Этот мерзавец барахтается на моём челноке, как выброшенная рыба!

3

В небе над рекой Теневод

Ветер выл в истерике, срываясь с крыльев челнока.

Мо Ша висел на борту корабля, вцепившись в металлическую обшивку одной рукой. Другой он методично колотил по корпусу — каждый удар оставлял глубокие вмятины. Защитные доспехи прогибались под нечеловеческой силой.

Защитная оболочка треснула с металлическим визгом.

Мо Ша дёрнул за выступающие кабели, безжалостно вырывая их из гнёзд. Разноцветные провода взметнулись в воздух, искры посыпались вниз огненным дождём.

Альфа мгновенно потеряла контроль над челноком.

Сигналы тревоги заполонили кабину гневным воем. Корабль дёрнулся, накренился и начал падать. Разные панели хаотично включались и выключались, связь то появлялась, то пропадала. Белый сжиженный газ заполнил кабину — система пожаротушения сработала автоматически.

— Ты совсем тупой?! — завопила Альфа, яростно колотя по кнопке катапультирования. — Мы же подохнем вместе!

Но система дала сбой. Повреждённые провода не передавали сигналы.

Проклиная всё на свете, Альфа судорожно нажимала на уцелевшие панели, пытаясь вернуть хоть какое-то управление.

— Чёрт побери! — Её взгляд упал на большую красную кнопку с надписью «АВАРИЙНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ НА БАЗУ».

Выбора не оставалось.

Альфа с силой ударила по кнопке.

Челнок резко дёрнулся и замер в воздухе. Небо осветилось ярким голубым лучом, опустившимся прямо на корпус корабля.

Из ночной тьмы выплыл гигантский чёрный корабль размером с небольшой город. Гравитационный луч поймал падающий челнок, удерживая его невидимой хваткой.

— Что за...?! — Мо Ша почувствовал, как неведомая сила освобождает его хватку. Руки разжались против воли, и он взмыл вверх. — Какая странная магия!

— Это не магия, а гравитационный луч, — спокойно пояснил Иван в его сознании.

— Серьёзно? — Мо Ша нахмурился, разглядывая исполинский корабль. — Для смертельного оружия звучит не особо грозно.

— Потому что это не оружие. Просто устройство для перемещения объектов, — добавил Иван. — Читал о таком в технических справочниках.

Мо Ша задумчиво наблюдал, как челнок медленно подтягивается к чреву гигантского корабля, а вместе с ним поднимаются и они сами.

— Любопытно... И куда же нас переместят?

4

Челнок Трикс мчался прямо к гравитационному лучу. В его поле притяжения уже находились Мо Ша и Альфа — все уцелевшие участники миссии поднимались на главный флагман Космического Флота Ноа.

Трикс недовольно поморщилась, наблюдая за процессом захвата.

— Всё... Мо Ша конченый. Его реально поймали.

— Пока я с тобой — никто не конченый, — прозвучал спокойный голос Шена.

Холодный металл дула коснулся её виска.

Трикс замерла. Зелёные глаза вспыхнули целой бурей эмоций — гнев, возмущение, оскорблённая гордость.

— Знаешь, я всё-таки девочка. Мог бы быть повежливее, — тихо произнесла она.

— Ты убийца, а не девочка, — невозмутимо ответил Шен. — Веди нас на флагман.

Он окинул взглядом приближающийся исполинский корабль, скрытый в космической тьме.

Трикс вздохнула и направила челнок к гравитационному лучу.

— Стой! Ты куда? — Шен шагнул к лобовому стеклу. — Я сказал — лети на корабль!

Трикс лишь усмехнулась, откидываясь в кресле.

— Расслабься, малыш. Гравитационный луч сам нас туда втянет.

Она методично отключила бортовую связь, автопилот и защитные системы. Полностью расслабилась, наблюдая, как их челнок, словно послушная рыбка в сети, поднимается в стальное чрево флагмана.

Трое из пятерых мертвы... — промелькнуло в её мыслях.

Выжили только она и Альфа. Но главное — задание выполнено. Мо Ша у них в руках.

Глава 28. Падение в темноту

1

Планета Земля, Гордая Славия

Дата: 17 мая 2025 года

Время: 01:03

Ночное небо прорезал сгусток чёрного дыма. Он отличался от обычных туч — темнее, плотнее, словно сама злоба материализовалась в воздухе и медленно расползалась по небосводу.

Дельта наблюдала за этим зрелищем, укрытая прозрачным воздушным барьером. Спасательный купол был её единственным шансом — обычный экзокостюм не выдержал бы удара о воду с такой высоты. Теперь защитная сфера медленно дрейфовала по течению Теневода, неспешно приближая свою пассажирку к ближайшему берегу.

Гладкая оболочка из тонких слоёв эластичного полиморфного материала выдержала падение без единой трещины. Воздушный карман внутри удерживал её на поверхности, не позволяя погрузиться в тёмные воды.

Связь с главным кораблём оборвалась. Радиосигналы тонули в помехах. Позвать на помощь не было возможности.

И всё же Дельта чувствовала облегчение — она выжила. Но глупость их команды не давала покоя. Как они могли так безрассудно ринуться в ловушку? Мо Ша только и ждал подобного промаха.

Идиоты мы все...

Дельта была свидетельницей захвата: ослепительный голубой луч прорезал небо, поглощая челнок Альфы прямо в разгар боя. Всего в нескольких километрах от места её падения. Она сразу поняла — командующий Ноа лично прибыл по сигналу бедствия.

Но луч захватил не только корабль Альфы. В его сиянии оказался и тот самый парень, ради которого они сюда явились.

Внезапно краем глаза Дельта уловила движение. Справа мелькнул пурпурный отблеск — челнок Трикс.

Девушка направлялась прямо к главному кораблю. В последний момент сбросила скорость и зависла в воздухе, словно приглашая луч поглотить и её.

— Что она творит?.. — Дельта не верила своим глазам.

Что могло происходить в голове этой безрассудной девчонки?

Трикс всегда была непоседой — любила шутки, обожала возиться с Эльной, снаряжалась до зубов самым разнообразным оружием. Каким-то образом умудрялась сочетать беззаботность ребёнка и взрывной боевой дух ветерана.

Но сейчас было не до смеха.

Зачем Трикс полетела прямо в пасть? Если хотела попасть на корабль, не проще ли было передать сигнал? Какой смысл пролетать такое расстояние, рискуя жизнью?

Дельта беспомощно смотрела, как события разворачиваются без неё. Она была здесь — одна, окружённая тёмной водой и тишиной.

Быстро проверила систему жизнеобеспечения экзокостюма. На цифровой панели высветилось: 80% заряда.

— Хотя бы не ноль, — пробормотала она.

Значит, костюм ещё какое-то время будет перерабатывать токсичный земной воздух в пригодную для дыхания смесь.

Проверила фильтры — чистые. Горн не раз упрекал её за халатное отношение к экипировке, регулярно устраивая разносы всему отряду. К счастью, на этот раз она была готова.

Дельта медленно выдохнула.

Она жива. Но была ли единственной выжившей?

У неё не было связи, не было сигнала бедствия. Только она, тяжёлая пушка и два пистолета против целого враждебного мира.

Одной не выжить.

Вопрос лишь во времени — смерть настигнет сегодня или завтра.

— Эй! Дельта, слышишь меня?!

Знакомый голос заставил её вздрогнуть от неожиданности.

— Это Трин!

Дельта резко обернулась к берегу.

Там, на суше, двигалась фигура в боевом костюме. Узкие чёрные трубки проходили вдоль корпуса от живота до плеч — система жизнеобеспечения работала в автономном режиме. Трин поправил сползшую набок маску.

Она была не одна!

— Как это — без экзокостюма?! — Дельта шагнула к краю спасательной сферы, не веря глазам.

У самой воды бесполезной грудой валялся сброшенный экзокостюм Трина. Он отказался от тяжёлой защиты, остался в стандартном боевом костюме, словно броня больше не нужна.

Спасательная сфера беспомощно подбрасывалась волнами. То приближалась к берегу, то вновь уходила назад, подчиняясь капризам течения Теневода.

— Если он выжил, то и я справлюсь! — В груди Дельты вспыхнула искра надежды. — А вдвоём у нас гораздо больше шансов добраться до флота!

Не теряя времени, она развернула сферу к берегу. Включила управляющие двигатели и поплыла навстречу Трину, оставляя за собой пенистый след.

Глава 29. В ловушке стального левиафана

1

Космический флот Ноа, главнокомандующий корабль

Разорванный плащ черной массой растекся по ледяному полу. Гравитационный луч швырнул их в недра корабля, как дохлых рыб в трюм — темнота поглотила все.

Металлический холод резал кожу острее бритвы. Иван слабо застонал, чувствуя, как что-то твердое впивается в скулу. Вязкая слюна стекала по подбородку. Приоткрыв глаза, он увидел металлические трубы, на которых лежал.

— Где мы? — пробормотал он, проводя дрожащей рукой по лицу.

Соседний челнок — тот самый, что сбил Мо Ша — дрогнул. Кабина со скрипом приоткрылась, и оттуда выпрыгнула Альфа, едва удержав равновесие.

— Сдохни! — рявкнула она.

Ножи просвистели в воздухе, прибив плащ Ивана к полу. Он дернулся, но ткань натянулась железными путами. Потеряв опору, Иван скользнул прямо к ногам Альфы. Она не успела среагировать — он повалил ее на себя.

— Урод! — заорала Альфа, ударив его каблуком по лицу.

Иван схватил ее за ногу, рванул и, перекатившись, впечатал противницу в пол. Металлический лязг разнесся по помещению — рассыпались трубы, загремело оборудование.

— Ты мне плащ порвала, дура!

— Скажи спасибо, что не башку! — прошипела она, поднимаясь и держась за бок.

Ослепительный свет полоснул по глазам. Воздух сгустился свинцовой тяжестью, пригвоздив обоих к полу. Иван с трудом поднял голову — Альфу тоже прижало намертво.

Створки двери разъехались с механическим шипением. В проем вкатились круглые мины. Красный глазок мигнул предупреждающе — глухие хлопки. Оковы сомкнулись на запястьях и шее. Едкий дым обволок тела.

— Отключить усиленную гравитацию, — раздался ледяной голос.

Давление исчезло. Иван жадно вдохнул полной грудью.

Вооруженные солдаты выстроились по периметру. Десятки стволов смотрели ему в лицо черными зрачками смерти.

Из полумрака вышел высокий широкоплечий инопланетянин.

— Найт. Советник генерала Ноа.

Темно-синие губы едва шевелились, но голос звенел стальной уверенностью.

Иван криво усмехнулся.

— Просто Иван. — Он сплюнул кровь. — У вас, ублюдков, все на русском болтают?

— Кто хочет найти общий язык — находит его.

Найт прошел мимо Альфы.

— Помогите ей.

Двое солдат шагнули вперед, но она отбила их руки.

— Не трогать!

Поднявшись, Альфа убрала ладонь с раны на боку. Рука и часть костюма были залиты желтой кровью.

— Жизненно важные органы целы. — Она оценила повреждения. — Как быстро вы среагировали на сигнал бедствия.

— Ноа предполагал такой исход. Мы ждали.

Альфа резко повернулась к нему.

— В каком смысле «предполагал»? Он знал, что так всё закончится?! Он знал, что нам не одолеть Мо Ша, но при этом всё равно приказал схватить его?!

Найт медленно перевел взгляд на нее.

— Скарл и Ноа заключили сделку: один должен был выследить Мо Ша. — Голос прозвучал без эмоций. — Скарл предупредил: если не вернется — враг силен. Действовать нужно было осторожно, во благо нашего правителя. Большего тебе знать не обязательно.

Тяжелые шаги приблизились. Черные ботинки сорок восьмого размера остановились перед Иваном. Найт коснулся висящих на поясе хлыстов и опустился на колено, глядя прямо в глаза пленнику.

Даже так он возвышался над ним.

Темный шлем скрывал лицо Найта, но его взгляд проникал насквозь.

— Чувствую в тебе дебилизм, — дерзко бросил Иван. — Твой взгляд источает тупость.

Найт наклонил голову, словно изучая диковинное животное.

— Правда? Расскажешь это моему хозяину.

Он взял хлысты. Мертвые с виду, они ожили, как змеи, и скользнули вперед. Один мгновенно обвился вокруг груди Ивана.

— Думаешь, это поможет?

— Попробуй выбраться, — вызывающе предложил Найт.

— С такими, как я, ты ещё не сражался!

Иван напрягся всем телом и рванулся изо всех сил. Костюм затрещал, ткань лопнула, обнажив кожу. Но оковы даже не дрогнули.

Найт наблюдал с холодным интересом.

— Что такое? Разве не должны были разорваться?

— Должны? Или не должны? — насмешливо протянул Найт. — Бум — и никакой магии.

Резкий рывок заставил Ивана пошатнуться.

— Врач ждет тебя, Альфа. Не затягивай с лечением.

Альфа молча смотрела перед собой.

— Он знал, что мы умрем... и все равно послал...

— Альфа! К врачу.

— Да... конечно... — машинально кивнула она. — Только проверю челнок.

Найт больше не повторял. Трое из пяти погибли — так бывает. Потери неизбежны. Но выжившие должны получить помощь.

Альфа поднялась на борт челнока. На панели управления лежал кусок белой ткани. Она прижала его к ране — ненадолго, но хоть что-то.

Пальцы забегали по тумблерам. Экраны ожили, залив кабину тусклым зеленым светом.

Поиск сигналов: Дельта, Трикс, Грин, Горн.

Результат:

Горн — сигнал утерянАльфа — сигнал утерянГрин — сигнал утерянТрикс — сигнал активен

— Трикс?! — Альфа широко раскрыла глаза.

Она быстро набрала сообщение и отправила. Раздался высокий «дзинь».

Альфа резко обернулась, выглянула наружу. За черными ящиками виднелся острый нос пурпурного челнока.

— Трикс... — прошептала она и бросилась вперед.

Обогнув ящики, увидела открытый челнок. А в стороне, за укрытием, склонилась знакомая фигура.

Пурпурные волосы небрежно падали на лицо. Трикс откинула пряди, внимательно наблюдая за чем-то впереди.

Альфа подкралась сзади, приблизив губы к уху подруги.

— За кем следишь?

Трикс подпрыгнула от неожиданности.

— Альфа! Когда ты научилась так пугать?!

— С тех пор, как ты начала подглядывать из-за ящиков. — Альфа скрестила руки. — Ты даже не вышла к Найту, хотя он старше по званию. Наш долг — отчитываться.

— Ты слышала, что он сказал? — нахмурилась Трикс. — Ноа специально послал нас на убой ради Мо Ша! Кто он такой, если можно жертвовать лучшими воинами?!

Альфа тяжело выдохнула.

— Не знаю. Но рада видеть тебя живой.

Она отвела взгляд.

— Сигналы Дельты, Горна и Трина исчезли.

— Может, слишком далеко? — предположила Трикс. — Что теперь с нами будет?

— Будем жить, как жили. Пойдем, мне нужно к врачу.

Трикс провела носком сапога по полу.

— Знаешь... я давно не видела Эльну. Купила ей корм, хочу покормить.

— Можешь не продолжать. — Альфа перебила ее. — Иди корми собаку, к врачу схожу сама.

— Правда?! — глаза Трикс радостно вспыхнули.

Она обняла подругу и бросилась в кабину за коробкой с кормом.

— Дети... — усмехнулась Альфа, направляясь к выходу.

Она шла по коридорам, стараясь не хромать. Вера в Ноа дала трещину. Слова Найта... Действительно ли Ноа знал об их обреченности? Или Найт лгал?

Не знала. Но врач ждал.

Убедившись, что в ангаре никого нет, Трикс заглянула в кабину.

— Шен, выходи.

Тишина.

Нахмурившись, она заглянула за пилотское кресло. Там, между сиденьем и коробкой с собачьим кормом, сжался в комок Шен.

— Серьезно? — с насмешкой на устах спросила Трикс.

— Не начинай! — пробормотал он, выбираясь наружу. — Лучшего укрытия все равно нет.

Трикс молча нажала продолговатую кнопку. Кресло отъехало, открыв лестничный спуск в технический отсек. Из глубины вырвался тусклый красный свет.

— Видишь? Можно прятаться не только за собачьим кормом.

— Корм прикрывал голову! Сам я за креслом прятался! — обиделся Шен.

— Конечно. Просто не догадался спросить, где лучше спрятаться. — Трикс саркастично усмехнулась.

— Я тебе не доверяю. Помни об этом.

— Как удобно. Ты здесь нелегально, а мне еще напоминать? — прищурилась она.

— Послушай... — Шен стал серьезнее. — Жаль, что так вышло. Они были твоими друзьями. Соболезную.

— Ага, поверила. — Трикс поправила ремни на бедре. — Мой уровень доверия к тебе ниже плинтуса.

Шен пожал плечами.

— Как знаешь. Но среди нас серийный убийца — ты, а не я. Так что у кого больше причин для недоверия — вопрос.

Трикс молча проверила оружие, разложила пистолеты по чехлам и нажала кнопку. Кабина закрылась — бронированное стекло герметично соединилось с корпусом.

— Пойдем, недоверчивый.

Она спрыгнула на пол и направилась к выходу.

— Только веди себя тихо. Узнают, что ты здесь благодаря мне — головы оторвут обоим.

— Понял. Иду молча.

Глава 30. Генерал космического флота

1

Он не был худым, и стройным его тоже назвать было трудно. Ноа внушал страх одним своим видом — массивный, словно сама гравитация держала его крепче, чем всех остальных. Такой же был и его характер: твердый, как сталь, властный, неподатливый. Это наследство от отца. Никто не смел перечить генералу, его слово было законом. Для одних он — спаситель, для других — безжалостный убийца. Но самому Ноа не нужны были философские рассуждения. Он верил только в одно: могущество решает всё. Тот, за кем стоит сила, диктует правила.

На подлокотнике каменного трона покоился меч. Сноситель Голов — легендарный клинок, чья рукоять из холодной стали, увенчанная алым завитком, отливала мрачным блеском. Ноа лениво провел пальцами по металлу, выжидая. Добыча была близко. По словам Найта, Мо Ша уже находился на корабле. Достоин ли его подчиненный повышения за такую работу? Мысль только начала зарождаться в голове генерала, но ответ был не столь важен.

Центральные двери разошлись в стороны, и охрана ввела пленника. Иван шел впереди, за ним — Найт, держащийся с чувством выполненного долга. Его черно-красный костюм, уже потрепанный, терял свою эластичность, местами расходясь по швам. Он раздраженно натянул ткань, чтобы не остаться совсем без одежды.

— Тряпье, как и ожидалось, — Ноа лениво коснулся ткани своей огромной рукой.

Ладонь генерала легко могла бы накрыть голову Ивана.

— Ну, а у тебя корабль — просто отстой, — огрызнулся пленник. — И ничего, я молчу.

Ноа прищурился, не удостоив наглеца даже тени эмоции.

— Что может понимать человек в космических кораблях, опираясь на свои примитивные представления о Вселенной? На вашей жалкой планете даже нет двигателей на темной материи.

— Было три. До того как я с ними встретился, — Иван усмехнулся. — Представляешь? Какие-то клоуны прилетели на таких же посудинах, как твои. Развели целое представление: «За смерть Скарла мы отомстим! Он ответит перед нашими законами!» Ну, я и проучил их. Ох... Прости, это были твои клоуны? Я не знал, честное слово. Наверное, перед тем как столкнуть их друг с другом, мне следовало поинтересоваться, не знакомы ли они с тобой лично, — улыбка Ивана стала еще шире. — Хотя знаешь... Это бы всё равно ничего не изменило.

Ноа не ответил. В его взгляде читалась ледяная отрешенность. Он внимательно наблюдал за Найтом.

Щелчок хлыста разорвал воздух, змеиным шипением скользя по полу. Ядовитый блеск металла выдавал состояние его владельца. Найт был взбешен. Он не потерпел бы такого к себе отношения, если бы речь шла о нем. Но когда насмешка коснулась его господина — это стало личным оскорблением.

— Тебя забыли спросить! — рявкнул он, вскидывая хлыст. — Повелитель! Это не тот, кто нам нужен! Позвольте мне... отрезать ему язык и снести его напыщенную голову!

Иван вскинул брови.

— Ну и персонал у тебя, просто ужасный. Не понимаю, как ты с такими работаешь.

Ноа медленно поднялся. Его массивная рука легла на рукоять Сносителя Голов, и он потянул оружие за собой. Двухметровый клинок скрежетал о металлический пол командного пункта, оставляя едва заметные следы. Густой дым, сочащийся из самого меча, лениво обволакивал его лезвие.

— Не за тебя мне заплатят десять миллионов рубиновых душ. — Голос генерала был спокоен, но в нем звучал холодный расчет. Он обошел Ивана, изучая его с прищуром хищника. — В тебе много слов, но мало силы. Где он? Где Мо Ша?

— Что? Какой Мо Ша? — Иван сделал невинное лицо. — Ты, наверное, китайца какого-то ищешь? Загляни в Китай, там их полтора миллиарда... или уже больше.

Он не успел договорить. Стальная хватка сомкнулась на его горле, и Ноа заговорил за него:

— Скарл отметил тебя несколько часов назад. Не прикидывайся. Метка у тебя на спине.

Генерал провел ладонью по спине пленника, а затем грубо дернул, срывая часть костюма вместе с плащом. На обнаженном теле Ивана засветился алый символ — кристалл, то вспыхивающий, то затухающий.

— Жалкий маскарад. — В голосе Ноа читалось презрение.

— Брось, кто не творил глупостей в молодости? — Иван попытался было пошутить, но внезапно осекся.

Его губы замерли.

— Довольно меня скрывать. Он знает, что моя душа находится в твоем теле, — голос Мо Ша зазвучал в голове Ивана, глухо, тяжело, как далекое эхо древнего колокола. — Меняемся. Теперь говорить буду я.

Иван колебался.

— Вы уверены, учитель? — спросил он, прежде чем уступить контроль. — Будет ли он вообще слушать вас?

— Если он не станет слушать меня, то с чего бы ему общаться с обычным мальчишкой? — спокойно ответил Мо Ша. — Он слушал тебя, значит, послушает и меня.

Иван закрыл глаза. Голову будто втянуло в пустоту. В теле произошел странный сдвиг — словно время замедлилось, словно каждое движение стало вязким, тяжелым. Сердцебиение почти исчезло. Вены на лице вздулись, приобретая болезненный синеватый оттенок.

Когда он снова открыл глаза, это был уже не Иван.

— Что тебе нужно от меня? — голос Мо Ша звучал глубже, тяжелее, вибрацией расходясь в воздухе.

Ноа усмехнулся.

— Я ждал этого. — Его голос был ровным, но за этим ровным тоном скрывался яд. — Запомни этот день, Мо Ша. Это день, когда ты обрек мальчишку на гибель. А за моих слуг — только одно наказание.

— Тебе нужен я. — Мо Ша не моргнул. — А твои слуги погибли по собственной глупости. Не трогай жителей этой планеты.

Ноа медленно склонил голову набок, прищурившись.

— Мертвец поучает живого?

— Убейте его, мой господин! — Найт резко опустился на одно колено, не скрывая возбуждения. — Позвольте мне это сделать! Для меня это будет огромной честью!

— Ты бы лучше помолчал. — Мо Ша кинул на него тяжелый, оценивающий взгляд. — Будь я на месте Ивана, ты бы не провернул свою жалкую авантюру. И живым бы из той комнаты не вышел.

Найт сжал зубы.

— Вы слышали, мой господин?! — он резко обернулся к генералу. — Как и говорил Спектр! Мо Ша сошел с ума!

Имя вспыхнуло в сознании Мо Ша, вызвав едва заметный отклик.

— Спектр... — он медленно повторил это слово, словно пробуя его на вкус. — Ну что ж... Теперь я знаю, где искать трусливых шакалов.

Ноа хмыкнул.

— Какая разница? — он лениво поднялся с трона. — Ты не выберешься в другую часть Вселенной. В камеру его. Пусть наблюдает за тем, как мой флот стирает эту ничтожную планету с лица космоса.

Двое солдат шагнули вперед, сжимая запястья Мо Ша в металлических оковах. Магическая энергия вспыхнула вокруг них тусклым зеленым свечением, которое через секунду сменилось на желтое.

Ноа приподнял бровь.

— Ты меня действительно удивил. — Он сделал шаг вперед, с интересом наблюдая за происходящим. — На мгновение мне показалось, что ты сможешь их сломать.

Мо Ша лишь усмехнулся.

— Не переживай. Веселье только начинается.

Он без сопротивления двинулся вперед, под контролем вооруженных солдат.

2

Найт остался стоять у трона. Его пальцы дрожали.

Он не боялся.

Он злился.

Его взгляд поднялся вверх, на спинку трона, затем опустился на холодный пол. Каждое слово Мо Ша было впившимся в сознание шипом. Не потому что они его унизили. Нет. Они... задели его. Задели так глубоко, что в груди все горело от ярости.

В конце концов он не выдержал и шагнул к генералу.

— Мой генерал, скажите мне... — его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Почему мы вынуждены терпеть этого мерзкого комара?! У него нет ни капли уважения к вам!

Ноа не сразу ответил. Он медленно провел пальцем по рукояти Сносителя Голов, словно размышляя.

— Десять миллионов рубиновых душ — хорошая награда. — В его голосе читался расчет. — Но есть кое-что ценнее. Спектр.

Найт замер.

— Спектр? Неужели Вы говорите о том самом...

— Да. Он состоит в организации "Хранители пространства и времени". — Ноа взглянул на него. — С их силой мы сможем оказаться в любой точке Вселенной, в любом моменте времени. Эта сила — абсолютная власть.

Взгляд Найта будто застыл.

— Невероятно... — прошептал он, осознавая масштаб. Затем, с восхищением глядя на генерала, сказал:

— Вы достойны править всей мультивселенной, мой генерал!

Ноа улыбнулся.

— И буду.

Глава 31. Узники прошлого

1

В каюте Трикс

Трикс могла бы почувствовать стыд. Возможно, даже лёгкую неловкость из-за хаоса, царившего в её каюте. Но нет — ей было совершенно наплевать.

Женское нижнее бельё валялось повсюду: на кровати, на спинке стула, на полу и даже на шкафу. Едва освободив стул от очередных кружевных трусиков, Трикс плюхнулась за стол, привычно закинув ноги на угол.

Шен, застыв у входа, неловко переминался с ноги на ногу. Ему казалось, что это помещение — нечто среднее между логовом дикого зверя и полем битвы после разгрома. Единственное, что здесь явно не вело борьбу за выживание — плакаты. Они висели на стенах галереей мускулистых героев: кто-то целился в невидимого врага из футуристической винтовки, кто-то сидел за штурвалом межзвёздного крейсера, а кто-то героически спасал полуобнажённых красавиц из когтистых лап чудовищ.

— Я сейчас переоденусь, так что отвернись, — буднично бросила Трикс, стягивая кожаную куртку. — Или можешь не отворачиваться. Мне всё равно.

Шен тут же отвёл взгляд и уставился в стену, словно изучал её структуру на молекулярном уровне. Он никогда прежде не чувствовал себя таким... уязвимым. Девушки в таком виде он не видел. Вернее, видел — в голофильмах и на экранах, но не настоящую, живую, в нескольких шагах от него.

Трикс бесцеремонно распахнула шкаф и вывалила на кровать целую кучу одежды. Глянув в зеркало, она провела пальцем по металлическим застёжкам бюстгальтера, затем принялась перебирать вещи, выбирая боевой наряд.

— Почему именно фиолетовый? — спросил Шен, отчаянно пытаясь отвлечься от звуков, которые недвусмысленно намекали на её смену гардероба.

— Не фиолетовый, а пурпурный, — поправила его Трикс, вытаскивая полосатую кофту с высоким воротником.

— Хорошо, пурпурный. Но почему именно он?

Она замерла, разглядывая ткань в руках, словно видела в ней нечто большее, чем просто одежду.

— Это цвет моей колыбели, — наконец ответила она, и в голосе промелькнула едва заметная нотка тоски. — С неё меня похитил Трин. Пурпурный цвет напоминал мне о родном доме, и со временем он стал частью меня. Причёска, одежда, пирсинг... Я даже как-то зубы в пурпурный выкрасила.

Трикс усмехнулась, склонившись к зеркалу, и приподняла верхнюю губу пальцем, демонстрируя два передних зуба.

— Видишь? Краска до конца так и не сошла.

— Понятно, — Шен украдкой взглянул на неё, а потом снова на плакаты.

Она натянула узкие штаны, несколько раз подпрыгнув на месте, чтобы они наконец сели как влитые, затем застегнула ремень, закрепила кобуры для пистолетов, нацепила боекомплект. Напоследок в её пояс отправилась дюжина гранат — каждая в свой специальный отсек.

— Всё, можешь смотреть, — объявила Трикс.

Шен обернулся — и в изумлении опустился на кровать. На этот раз не из-за одежды, а из-за самой Трикс.

Перед ним стояла не та диковатая девчонка, что швырялась угрозами и носилась по кораблю в драной одежде, усеянной шипами. Вместо неё была... обычная девушка. Привлекательная, но вполне земная.

— Что такое? Ноги подкосились? — усмехнулась Трикс, заметив его ошарашенный взгляд.

— Я просто... — Шен потерял дар речи. — Я даже не думал, что ты можешь выглядеть... ну, как девушка.

— Серьёзно? — фыркнула она, демонстративно повернувшись боком. — Я и есть девушка. Просто раньше мне было не до того, чтобы это показывать.

— Да, прости... — пробормотал он, поднимаясь. — Ты оружие взяла?

В ответ Трикс задрала подол кофты, демонстрируя арсенал гранат.

— Двенадцать отсеков, каждый для своего типа, — пояснила она с гордостью коллекционера.

Затем она села на кровать, вытащила пистолет и протянула его Шену.

— Вот, смотри.

Он взял оружие, удивлённо разглядывая его футуристический дизайн.

— Этот замедляет время. Я называю его Звёздочка, потому что его создали на самой медленной планете в этом секторе. А вот его брат... — она достала второй пистолет и лихо прокрутила в руке. — Способен открывать порталы там, куда попадёт пуля. Я его назвала Тори, в честь ключевого механизма. Торий — кристаллический материал, содержащий плотные сгустки энергии. Он был основой не только самого оружия, но и боеприпасов. Горн когда-то сказал, что этой пушке не хватает второй половинки — прямо как и мне, — поэтому он решил создать дополнение.

Трикс сунула руку под кофту, затем под футболку, нащупала край бюстгальтера и пробралась в спрятанный там миниатюрный карман. Через секунду оттуда показался крошечный пистолет.

— А этого малыша я называю... — начала она.

— Трикс? — неожиданно подхватил Шен.

Она резко повернулась к нему, недоумённо прищурившись.

— Подожди... откуда ты знал?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Просто почувствовал. Ты его держишь близко к сердцу, и... ответ как-то сам пришел в голову.

Трикс несколько секунд молча смотрела на него, затем на губах медленно расцвела улыбка.

— Ты первый, кто угадал его имя без подсказки.

Она убрала мини-пистолет обратно, запахнув кофту.

— Ладно, пора идти. Надо вытащить твоего друга, пока Ноа не разнёс вашу планету и не умчался обратно на Вэйльтур.

Шен замер на пороге, словно в него ударила молния.

— Постой... но Ноа ничего не говорил про уничтожение планеты.

Трикс вздохнула и с сочувствием покачала головой.

— Ох, наивный ты, — она подошла к нему ближе, заговорив тише, словно раскрывала мрачную тайну. — Ноа никогда не заявляет об этом открыто, но после каждого его ухода от миров остаётся лишь космическая пыль. Если планета слабая, если её жители не могут постоять за себя — она не заслуживает существования. Это один из его священных принципов.

— Он... он же псих! — Шен резко развернулся к ней, голос дрожал от отвращения. — Как ты могла служить ему?!

Трикс посмотрела на него долгим взглядом, затем устало выдохнула и отвела глаза.

— А ты думаешь, тут вообще есть здоровые?

Повисла тяжёлая пауза, полная невысказанной боли.

— Только Горн... — наконец сказала она, и голос дрогнул. — Ну, и то не без странностей. Однажды я зашла к нему в мастерскую, а он разговаривал со своими инструментами...

Она на секунду замолкла, вспоминая старого друга. В уголках глаз заблестели слёзы.

— Как вспомню... — прошептала Трикс и резко вытерла глаза рукавом. — Прямо пристрелить кого-то хочется.

Она сжала кулаки, глубоко вдохнула, затем решительно кивнула Шену.

— Пошли. Пока ещё не поздно.

2

Свет звёзд проникал в тюремную камеру сквозь круглый иллюминатор, рассеивая мрак узкого помещения. Лучи легли серебристыми полосами на две потрёпанные койки, пробежали по потрескавшемуся полу и осветили одинокий угол, где сидел старик с седыми, спутанными волосами. Его впалые щёки казались высеченными из камня, а худые пальцы сжимали металлическую кружку. Он встряхнул её, проверяя остатки воды, и, допив последние драгоценные капли, с тихим звоном поставил на пол.

В этот момент дверца лифта разъехалась в стороны с металлическим скрежетом.

Из кабины вышел высокий парень в необычном костюме. Его густые, кофейного цвета глаза спокойно оглядели окружающий мрак. На запястьях тяжело бряцнули массивные оковы, сдерживающие его силу.

— Двигайся! — рявкнул один из надзирателей.

Два рептилоида в чёрных бронекостюмах грубо подтолкнули его вперёд.

— Камера номер восемнадцать — теперь твой новый дом, человеческое отродье!

Один из стражей, выпустив длинный голубоватый язык сквозь прорези защитного шлема, окинул пленника презрительным взглядом, а затем резко ударил его электрошоковым копьём в спину.

Разряд хлестнул по телу болезненной молнией, обжигая мышцы, пронзая позвоночник и сердце, вспыхивая яркой вспышкой агонии в голове, что от костюма пошёл дымок.

Мо Ша стиснул зубы до скрежета, но не позволил себе вскрикнуть.

— Ещё раз так сделаешь — и будешь вытаскивать его из своей задницы! — медленно выдохнул он, подняв на рептилоида взгляд, полный сдерживаемой ярости.

Тот оскалился в гадкой усмешке.

— Камера номер восемнадцать! Вперёд!

Разряд прошил тело во второй раз, ещё болезненнее.

Мо Ша сжал кулаки, подавляя рвущуюся из груди ярость, и пошёл дальше по коридору.

В соседних камерах стоял глухой гул. Заключённые разных рас и цивилизаций — изгои, пираты, преступники, те, кто перешёл дорогу Ноа — томились здесь, в самой мерзкой тюрьме во Вселенной.

Ноа не знал ни жалости, ни прощения. Он собирал воров и убийц, выискивая их среди мёртвых миров, и мучил до тех пор, пока они либо не умирали, либо не склонялись перед его волей. Третьего варианта не существовало.

Мо Ша шагнул в узкую камеру и неторопливо огляделся.

— Что ж, могли бы и в более гостеприимное место поселить, — произнёс он с лёгким разочарованием. — А робу мне выдадут?

— И не мечтай, землянин, — процедил рептилоид, активируя лазерную решётку. — Твоя ничтожная раса недостойна такого великого одеяния.

— А туалет? Еда? — Мо Ша посмотрел ему в глаза с искренним любопытством.

— Коснёшься решётки — лишишься руки, — ответил страж, развернулся и ушёл.

Мо Ша усмехнулся.

— Понятно, с интеллектом у вас беда. Ни льгот, ни социальных выплат.

Он скользнул взглядом по камере.

От стен тянуло промозглой сыростью.

Грязная койка была покрыта жёлтыми и бурыми пятнами, а застарелый запах крови и пота красноречиво говорил, что предыдущие узники надолго здесь не задерживались.

Скинув засаленное одеяло на пол, Мо Ша забрался на верхнюю койку и взглянул в иллюминатор.

Звёзды горели далеко-далеко, их древний свет преодолевал триллионы километров холодной пустоты.

— Где-то там и мой дом... — прошептал он, внезапно ощущая странную тоску. — Возможно, я недостаточно его ценил, и поэтому оказался здесь... Мир, который не способен защитить себя, обречён на вымирание.

Он перевёл взгляд в тёмный угол камеры.

— Ты знал это, Иван?

— Да, учитель. Полностью согласен, — отозвался Иван.

Мо Ша нахмурился, всматриваясь в тени.

— А кто это в углу?

— О, вы тоже заметили? — откликнулся Иван. — Разве нет? Вон там...

Мо Ша чуть прищурился.

— Эй, ты! Покажись!

Послышалось тихое шуршание.

Из тьмы медленно выползли тонкие щупальца. Они блеснули в звёздном свете — влажные, покрытые бледной кожей, — и тут же отступили обратно в темноту.

Через мгновение из мрака неторопливо поднялся худой силуэт.

Бледно-розовые, наполненные жидкостью глаза раскрылись, и на Мо Ша смотрел изможённый старик с осунувшимся лицом, тонкими руками и седыми прядями, рассыпавшимися по плечам.

И тут Мо Ша узнал эти щупальца.

— Погодите... — он напряг зрение. — Мы разве знакомы?

Старик сделал шаг вперёд, выходя в полосу звёздного света.

— Мо Ша... — его голос звучал знакомо, но в нём звенела глубокая печаль. — Не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова.

Мо Ша замер, словно поражённый молнией.

— Чжу Вэйчжи... — он всмотрелся в лицо старика, и уголки губ чуть дёрнулись в тёплой, едва заметной улыбке. — Я тоже не думал, что увижу тебя... таким старым.

Чжу Вэйчжи медленно приблизился, его щупальца мягко шевелились в воздухе.

— Сколько лет прошло с нашей последней встречи? Сто? Двести? Триста? — спросил старик.

Мо Ша посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом.

— Пять-шесть тысяч лет. Не меньше.

Чжу Вэйчжи застыл на месте.

— Вот оно как...

— А у тебя только седина появилась, — продолжил Мо Ша, пристально изучая старика. — Твой вид настолько долгоживущий? Или это особая магия? Как ты вообще так хорошо сохранился?

Чжу Вэйчжи горько усмехнулся.

— Хорошо сохранился? — он покачал головой. — Вот что тебя удивляет?

Мо Ша скрестил руки на груди.

— Да... — признал он после небольшой паузы. — Но, возможно, мне стоит больше думать о том, как выбраться отсюда.

— Это точно принесёт больше пользы, — кивнул Чжу Вэйчжи.

Мо Ша спрыгнул с койки, встав перед ним.

— Как ты сюда попал? Как оказался в лапах Ноа?

Чжу Вэйчжи тяжело вздохнул, и щупальца поникли.

— После нашей последней встречи я многое переосмыслил. Понял... нет, осознал, что мне незачем жить во имя мести. У меня был другой путь — и я его выбрал. Наблюдая за бескрайним космосом, я задал себе вопрос: а что там, за пределами знакомых мне миров? Есть ли где-то жизнь, похожая на нашу?

Он говорил с той размеренной глубиной, с какой говорят только учёные, полностью уверенные в величии своего подвига.

— Рад слышать, что встреча со мной изменила твою жизнь к лучшему, — заметил Мо Ша. — И как? Нашёл что-то?

— Да. Но стоило мне ступить на первую планету, как я встретил... его.

Голос Чжу Вэйчжи стал тише, полный мрачных воспоминаний.

— Блуждая по безжизненной пустыне, где песчаные вихри бушуют и днём, и ночью, я наткнулся на мальчишку. Он сидел под одиноким кактусом — забитый, измождённый, никому не нужный. Обескровленный. Я подошёл к нему и спросил, как его зовут.

Чжу Вэйчжи посмотрел на Мо Ша, и в глазах мелькнула боль.

— "Ноа", — ответил мальчик.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и зловещая.

— Я спросил, как он оказался в этом мёртвом месте. И он рассказал мне свою историю. Горькую, страшную...

Чжу Вэйчжи опустил взгляд, будто вновь увидел перед собой того маленького, заброшенного мальчишку.

— Я не мог оставить его умирать. Как живое существо, наделённое разумом и чувствами, я был обязан помочь ему. Так я принял его под своё крыло. Я отвёз его на корабль, который построил в лаборатории... той самой, где когда-то держали тебя. Помнишь?

Лицо Мо Ша потемнело.

— Помню... — его черты исказились от неприятных воспоминаний. — Не самое приятное место...

— Как? Кто он такой? Почему ты никогда мне о нём не рассказывал? — встрял Иван голосом, полным обиды. — Ты знаешь всё о моих родителях, о моём прошлом. А вот я о тебе ничего не знаю.

— Это не самые приятные страницы истории из моей жизни. Туй Вуй однажды действительно похитил меня, ясно?! — резко оборвал его Мо Ша, сжав кулаки. Воспоминания болезненно кольнули в груди. — Это неважно. Не хочу об этом говорить.

Чжу Вэйчжи спокойно продолжил свой рассказ:

— Да, для тебя это было ужасное место. Но после твоего побега я полностью изменил его. Ты бы не узнал его, если бы увидел сейчас. Оно стало совершенно другим...

Тень улыбки скользнула по его морщинистому лицу — первая за долгое время.

— Я показал Ноа все свои изобретения. Каждый механизм, каждую схему, каждое открытие. И он... заинтересовался. Его глаза загорелись тем же огнем, что когда-то горел во мне. Увидев в нём невероятный потенциал, я предложил ему стать моим учеником. Он согласился без колебаний. Я учил его строить корабли, способные пересекать галактики, разрабатывать технологии, о которых другие цивилизации не смели и мечтать, гадать по звёздам и читать судьбы миров...

— Ты и без звёзд не мог обойтись, — горько усмехнулся Мо Ша. — Мог сутками смотреть на них, забывая обо всём на свете.

— Да... — кивнул Чжу Вэйчжи, и в его голосе прозвучала ностальгия. — И Ноа тоже полюбил это занятие. Мы проводили целые месяцы за телескопом, изучая бескрайний космос, погружаясь в тайны Вселенной. И однажды он подошёл ко мне, его лицо светилось от вдохновения, и сказал: "Отец, почему бы нам не увидеть эти миры вблизи?"

Он замолчал, затаив дыхание, словно это воспоминание до сих пор согревало его душу событиями минувших дней.

— Как же я был счастлив... — прошептал он, прикрыв глаза.

Мо Ша криво усмехнулся, разрушая момент:

— Ага. Такой умный сын, что засадил своего отца в тюрьму...

Чжу Вэйчжи не ответил, лишь стиснул щупальца. Что он мог сказать, когда всё, сказанное Мо Ша, было правдой? Ничего. Только промолчать.

— Дети такие жестокие, — добавил Мо Ша с горечью человека, который сам знал цену предательства.

Старик медленно повернулся к иллюминатору, взгляд его устремился в бескрайние просторы космоса.

— Мы построили ещё один корабль — красивейшее создание из металла и мечты — и отправились в путешествие. Космос... он так прекрасен, что дух захватывает. Туманности, переливающиеся всеми цветами радуги, величественные звёзды-гиганты, крохотные мерцающие точки далёких солнц... Мы видели всё. Мы переходили от одной галактики к другой, словно странники между мирами. А Ноа... Ноа встречал таких же, как он сам. Одиноких детей. Брошенных, испуганных, потерянных в холодной пустоте космоса... И он стал помогать им.

Чжу Вэйчжи медленно покачал головой, и в этом жесте читалась вся тяжесть сожаления.

— Я поддержал его. Если он хотел помочь — я был только рад. Разве не в этом смысл жизни учёного? Помогать, творить, созидать. Скоро нас стало больше. Один корабль превратился в три. Три — в десять. Десять — в сотню. И вот я не успел и оглянуться, как вокруг меня собрались тысячи существ из самых разных уголков Вселенной. Так родилась моя Империя Учёных — место, где знание ценилось превыше всего.

Он на мгновение закрыл глаза, и когда открыл их снова, в них была боль.

— Но у Ноа... были другие планы.

Голос старика стал тише, словно он рассказывал страшную сказку:

— Вместо того чтобы искать новые знания и испытывать радость познания Вселенной, его душу заполонили другие мысли — жадность, алчность, болезненное стремление к абсолютной власти. Он возжелал создать самую могущественную цивилизацию во всей Галактике, не считаясь ни с чьей волей, даже с велением самих Небес. Не имело значения, кто ты и к какой расе принадлежишь — единственное, что требовалось, это преклонить колени и признать его величие. И тогда ты становился частью галактической семьи Ноа.

— Мне это было отвратительно. Я отказался поддержать родного сына, хотя сердце разрывалось от боли. Но он не бросил меня в темницу сразу — дал время на раздумья. Он всё ещё надеялся, что любимый отец примет его путь.

— Но вскоре я увидел, во что превратилась его мечта. И это было хуже любого кошмара.

— Ноа посещал миры один за другим. Мирные, враждебные, магические, технологические. Уговаривал, вёл долгие беседы, обещал золотые горы и светлое будущее. Многие соглашались пойти за ним добровольно. Они видели в нём надежду, новую эру, долгожданное объединение разрозненных рас. Но потом... всё изменилось. Количество желающих иссякло. Его красивые обещания теряли силу, а люди начинали видеть истинное лицо под маской. Тогда он нашёл другой способ — страх.

— Тирания всегда начинается с красивых слов... — тихо произнёс Мо Ша, и в его голосе звучал горький опыт.

— Он начал с угроз. Мягких, завуалированных, но угроз. Слова переросли в демонстрации силы — целые планеты превращались в пепел ради примера. Потом пришли убийства лидеров сопротивления. А затем — тюрьмы и лагеря для всех несогласных. Все, кто противился его воле, исчезали без следа. А я... Я пытался бороться. Но что может один старый учёный против целого флота военных кораблей?

Мо Ша скрестил руки на груди, изучая лицо старика:

— Ты хотел убить его?

— Я хотел остановить его. Остановить любой ценой. — Голос Чжу Вэйчжи стал тверже, в нём прозвучала сталь. — Я решил, что если аварийное раскрытие люков космических кораблей сбросит в холодную пустоту часть флота, возможно, это даст другим мирам шанс на сопротивление. Ноа узнал о моих планах через шпионов. И тогда он принял своё окончательное решение.

— Посадил тебя в клетку, но не убил.

— Да. Наверное, какая-то часть его всё ещё помнит ту любовь, что я ему дал. Или, возможно, он просто хотел, чтобы я увидел, во что превратился его мир — чтобы я страдал, наблюдая за разрушением всего, что было мне дорого.

Рассказ Чжу Вэйчжи вызвал у Мо Ша противоречивые чувства, словно война эмоций разыгралась в его душе.

С одной стороны, ему было искренне жаль старика. Собственный сын предал его, поступив настолько низко, что даже Мо Ша, повидавший многое за свою жизнь, почувствовал укол ярости за несчастного учёного.

Но с другой стороны...

Разве не сам Чжу Вэйчжи позволил Ноа стать тем чудовищем, которым он стал? Жестоким тираном. Алчным завоевателем. Высокомерным деспотом. Ещё одним правителем в бесконечной череде тиранов, подобных которым Вселенная знала слишком много.

Мо Ша медленно протянул вперёд руки, на которых зловеще мерцали сложные кандалы.

— Выходит, и эти оковы — твоё творение?

Цепи тяжело свисали вниз, их массивные звенья поблёскивали в тусклом свете камеры. Белые панели на запястьях едва заметно пульсировали зелёными огоньками, словно живые существа, питающиеся его силой.

Чжу Вэйчжи молча наклонился, внимательно изучая устройство.

Он бережно поднял руки Мо Ша, тщательно осматривая соединение блокаторов магии и самих цепей. Овальные кольца впивались в плотный слой металла, словно сплетённые воедино нервные окончания машины, созданной специально для подавления сверхъестественных способностей.

— Нет, — наконец произнёс он с болезненным удивлением. — Эти оковы он выковал сам. Специально для тебя. Каждая деталь продумана, каждый элемент настроен именно под твою силу.

— Спроси о принципе их работы, — тихо подал голос Иван. — В конце концов, Ноа — его сын. Он, скорее всего, использовал технологии отца, разве не так?

Мо Ша задумался над словами призрака.

Логика Ивана имела смысл. Если Ноа действительно унаследовал от отца все знания и навыки, вполне возможно, что в основе этих оков лежат разработки самого Чжу Вэйчжи.

Его взгляд медленно скользнул по холодному полу камеры, потом поднялся к лицу старика.

— А что, если он действительно использовал твои идеи и технологии? — осторожно предположил он. — Что скажешь на это?

Чжу Вэйчжи кивнул без малейших колебаний:

— Несомненно. Он знает только то, чему я его когда-то научил. Но есть одна важная деталь — я не научил его всему. Кое-что я оставил при себе.

Губы Мо Ша тронула хищная усмешка:

— Вот это уже гораздо интереснее.

Он решительно протянул руку:

— Что скажешь насчет сделки? Ты помогаешь мне избавиться от этих проклятых оков, а я помогу тебе выбраться отсюда живым. По-моему, справедливый обмен.

Чжу Вэйчжи надолго задумался, взвешивая все за и против.

Когда-то он уже серьёзно недооценил Мо Ша. И жестоко поплатился за эту ошибку.

— Враги становятся союзниками? — медленно произнёс он, и в его голосе звучало удивление.

На миг в воздухе камеры повисла напряжённая тишина, полная нерешённых вопросов и старых обид.

Потом старик медленно, но решительно кивнул:

— Идёт. У нас общий враг.

Его бледные щупальца крепко обхватили предплечья Мо Ша. Холодная слизь осьминога стекала вниз, пропитывая ткань его тёмного костюма, капля за каплей падая на пол, пока они подтверждали свою сделку странным, но на удивление крепким рукопожатием.

— Отлично. Теперь осталось понять, как снять эти чёртовы оковы, — сказал Мо Ша, встряхивая цепями.

— Нет, — мгновенно возразил Чжу Вэйчжи. Его глаза заблестели от азарта изобретателя. — Это не научный подход к решению проблемы.

Он лукаво прищурился:

— Мы, учёные, не снимаем оковы грубой силой.

Мо Ша заинтригованно склонил голову набок:

— А что же мы делаем?

Чжу Вэйчжи хитро улыбнулся. В его глазах вспыхнула искра настоящего веселья:

— Мы освобождаем руки изящным способом.

Мо Ша на секунду отпрянул назад:

— Да, кажется, в прошлый раз я слишком сильно ударил тебя по голове веслом... Повредил что-то важное.

Чжу Вэйчжи только довольно покачал головой:

— У меня есть блестящая идея. Но мне понадобится твоя полная помощь и доверие.

Мо Ша оживился, почувствовав запах приключений:

— Ты уже что-то придумал? Превосходно! Я готов к любым безумствам. Что делать?

Чжу Вэйчжи медленно поднял одно из своих скользких щупалец, и оно заблестело в тусклом свете:

— Слизь осьминога обладает уникальными химическими свойствами. Если я щедро покрою ею твои руки и запястья, ты сможешь легко выскользнуть из оков, как угорь из рыбацких сетей.

— Хм... — Мо Ша окинул массивные цепи задумчивым взглядом, оценивая шансы на успех. — Ну, скажем так... В моей насыщенной событиями жизни было немало странных и диких моментов, но этот точно войдёт в топ-10 самых безумных планов.

Чжу Вэйчжи предупредительно поднял одно щупальце:

— Но учти: зрелище будет не для людей со слабыми нервами. Процесс довольно... специфический.

Мо Ша самоуверенно усмехнулся:

— Нет во всей Вселенной вещей, которых я не повидал за свою жизнь. Удивить меня практически невозможно.

Он решительно выставил руки вперёд:

— Начинаем операцию освобождения!

3

Негромкое посвистывание эхом отражалось от металлических стен кабины лифта, создавая почти гипнотическую мелодию.

Трикс лениво облокотилась на холодную стену, закинув ногу на ногу, и задумчиво глядела в потолок, напевая знакомую мелодию из какого-то старого хита. Яркий свитер с длинным воротником небрежно спадал с плеча, придавая ей облик беззаботной девчонки. И кто бы мог подумать, что под этой детской непосредственностью скрывается опытный боец?

Шен стоял рядом, словно каменная статуя, неотрывно глядя на панель с мерцающими кнопками.

Неужели так сложно понять, что ей просто скучно? — думала Трикс, не прекращая напевать. Она свистела не потому, что любила свистеть, и не для того, чтобы похвастаться своим мастерством. Причина лежала на поверхности — ей было невыносимо скучно в этой гробовой тишине.

Они могли бы поговорить. О чём угодно! О корабле, о предстоящих планах, даже о чёртовой погоде на ближайшей орбитальной станции. Трикс только и ждала, что он подаст голос, скажет хоть что-нибудь.

Но Шен упорно продолжал молча пялиться на злополучные кнопки, словно они могли раскрыть ему тайны Вселенной.

Лифт плавно опускался в недра корабля.

Заметив, что до пункта назначения осталось всего несколько этажей, Трикс незаметно приподняла край свитера, проверяя чехлы с пистолетами на бёдрах. Оружие было надёжно скрыто от посторонних глаз, но готово к мгновенному действию. Сердце слегка участилось — игра начиналась.

— Короче, лапочка, — наконец заговорила она, бросив на Шена лукавый взгляд, полный нескрываемой хитрости. — Если твой дружок попал к Ноа, то он, скорее всего, сидит в одном из его тюремных отсеков. На флоте этого психопата таких минимум пять. Там мозги промывают так качественно, что родная мать не узнает.

Шен молча кивнул, давая понять, что слушает.

— Ноа слишком ценит светлую душу Мо Ша, — продолжила Трикс с иронией в голосе. — Так что вряд ли отправил его куда-то далеко от себя. Значит, твой друг точно на этом корабле.

— Ближе к сути, — коротко перебил её Шен.

Трикс довольно усмехнулась.

— Я предлагаю тебе сыграть роль. Ты же неплохая актриса, правда?

— Ты имеешь в виду — актёр? — нахмурился Шен.

— Нет, — она ещё шире улыбнулась, явно наслаждаясь моментом. — Я сказала именно то, что хотела сказать.

Шен закатил глаза в немом отчаянии.

— Допустим. И что за роль мне предстоит исполнить?

— Ты — подлый, грязный шпион-предатель. Я поймала тебя с поличным, когда ты проникал на корабль. Твоей миссией было вызволить ужасного пленника Мо Ша, которого вот-вот словили. Но благодаря мне у тебя ничего не получилось. И сам Ноа лично приказал мне заточить тебя в тюрьме. Когда ты попадешь в камеру к Мо Ша, то освободишь его. Элементарно!

Шен скептически приподнял бровь.

— Я — грязный шпион, который хотел освободить Мо Ша. И Ноа приказал посадить меня к нему в камеру? — удивленно посмотрел на нее Шен. — Ладно, сделаем вид, что этот план сработает. Но что, если драться придётся мне?

— Бей со всей дури, не сдерживайся, — беззаботно махнула рукой Трикс. — У этих рептилоидов черепа прочнее титановой брони, а языки длиннее, чем у самой длинной змеи на Рептании.

— Понятно, — буркнул он с явной неохотой.

Лифт мягко замер на нужном этаже.

Трикс встряхнула кистями рук, разминая запястья перед предстоящим представлением, а затем без малейшего предупреждения влепила Шену такой мощный удар, что тот с глухим металлическим стуком впечатался в противоположную стену кабины. Мужчина едва успел болезненно охнуть, как двери с шипением разъехались в стороны, и новый безжалостный толчок выбросил его прямо наружу.

4

Шен неуклюже проскользил по идеально гладкому полу тюремного отсека, перекувыркнулся через плечо и с глухим стуком замер у массивных ног одного из стражников. Взгляд его слегка затуманился от неожиданного удара, но он всё же успел разглядеть перед собой две чешуйчатые лапы с устрашающе длинными когтистыми пальцами.

Двое рептилоидов-охранников, которые до этого момента вели неспешную беседу о чём-то своём, резко оборвали разговор и синхронно склонили головы, с нескрываемым любопытством рассматривая неожиданного гостя.

— Рептилоид? — лениво протянул один из них гортанным голосом, напоминавшим скрежет ржавого металла о камень.

— Рептилоид, рептилоид! — поспешно залепетал Шен, с трудом приподнимая голову и изображая панический ужас. — Только, умоляю, не бейте меня!

Трикс эффектно появилась в дверном проёме лифта. Её походка была преисполнена торжествующего самодовольства, а на лице играла победная улыбка охотницы, поймавшей крупную дичь.

— Вот ты и попался! Мерзкий ублюдок! — с убедительной злостью сплюнула она, презрительно кивнув в сторону Шена. — Он шнырял по всему кораблю, всюду совал свой нос, что-то высматривал. Генерал Ноа лично приказал поймать этого червяка. Он — соучастник того самого Мо Ша!

Один из стражников недоверчиво нахмурился:

— Соучастник? Серьёзно?

— Кто, я? — с наигранным испугом воскликнул Шен, цепляясь за свою роль изо всех сил. — Да что вы такое говорите, я вообще...

— Заткнись, падаль! — Трикс со всей силы врезала ему ногой, и он с болезненным стоном перекатился на бок.

Стражники многозначительно переглянулись, обмениваясь безмолвными вопросами.

— Не верите мне? — с деланой досадой вздохнула Трикс. — Хорошо, вот вам неопровержимое доказательство его вины.

Она театрально отвела ногу назад и с садистским удовольствием впечатала острый каблук прямо в пах Шена.

Тот мгновенно согнулся пополам, судорожно схватившись за пострадавшую область, и сдавленно простонал:

— Ох... мои драгоценные бубенчики...

— И что они тебе такого сделали? — с любопытством поинтересовался один из стражников, обращаясь к Трикс.

— Это проверенный метод допроса, — с каменным спокойствием пожала плечами она. — Вы же прекрасно знаете, куда мужчинам больнее всего бить для получения нужной информации.

Из небольшого служебного помещения, примыкавшего к главному входу в тюрьму, степенно вышел надзиратель — массивный, внушительный рептилоид, покрытый чёрно-зелёной чешуёй и облачённый в блестящую форменную броню. Его длинный раздвоенный язык лениво скользнул по рядам острых как бритва клыков, когда он окинул оценивающим взглядом лежащего на полу Шена, а затем перевёл внимание на подчинённых.

— Рептилоид? — уточнил он, покачав массивной головой в характерной манере варана.

— Рептилоид, рептилоид! — жалобно простонал Шен, продолжая корчиться от боли. — Умоляю, больше не бейте меня...

Надзиратель задумчиво почесал чешуйчатую шею когтистой лапой.

— И откуда, интересно знать, он здесь взяться?

— Я не знать точно. Но я — стопроцентный рептилоид! — с гордостью ответил один из стражников, воинственно выпятив грудь.

— О! Ты рептилоид? Невероятно! Я тоже рептилоид! — надзиратель радостно вскинул лапу вверх в приветственном жесте.

Трикс скрестила руки на груди и наблюдала за их абсурдным диалогом с выражением ангельского терпения, готового вот-вот лопнуть.

— Мальчики, я искренне рада за вас всех, — наконец выдала она с натянутой до предела улыбкой. — Вы, безусловно, величайшие рептилоиды и телом, и духом, и разумом... Но, может быть, наконец займётесь непосредственно делом? Или мне стоит пойти прямо к генералу Ноа и доложить, что вы категорически отказались выполнять его личный приказ?

Как только она произнесла имя всесильного генерала, разговор мгновенно оборвался, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Казалось, рептилоидам внезапно вставили мозги на положенное место.

Шен, всё это время мастерски изображавший страдальца, незаметно склонился к Трикс и едва слышным шёпотом процедил:

— Их же трое! Ты не говорила, что их будет трое!

— Лапочка... — Трикс невозмутимо поправила низ своей кофты, надёжнее пряча оружие. — Я и сама не знала об этом. Так что давай не будем устраивать здесь скандал, а ты просто продолжишь корчить из себя беспомощного шпиона, договорились?

Она ласково потянула его за руку, помогая подняться на ноги.

— Это крайне опасный государственный преступник! — громко объявила Трикс на всю округу. — Его необходимо немедленно поместить в одну камеру с Мо Ша!

Надзиратель подозрительно прищурился — его глаза и без того были косыми, но теперь казалось, будто он пытается одновременно разглядеть что-то в двух совершенно разных направлениях.

— К Мо Ша? — недоверчиво переспросил он. — Но это абсолютно невозможно. У него уже есть сокамерник.

— А третья койка в камере имеется? — с деловым интересом поинтересовалась Трикс.

— Нет, нет, категорически нет! — надзиратель гордо выпятил грудь. — Я настоящий рептилоид, я точно знать это!

— И что же вы предлагаете в таком случае?

— Отправить его к главным головорезам галактики, — сообщил он с оттенком явного самодовольства. — Там они быстро сделать из него правильный рептилоид.

Трикс удивлённо вскинула бровь.

— «Сделать рептилоид»? Это означает, что они будут за ним присматривать? Может быть, даже внимательно выслушают все его проблемы и дадут мудрые советы?

— Нет, — надзиратель отрицательно покачал головой, демонстративно высовывая раздвоенный язык. — Это означает, что они оторвать ему голову и с аппетитом сожрать все внутренности.

— Мои бесценные внутренности... — обречённо простонал Шен, теперь уже защитно обхватывая живот. — Спасибо тебе огромное, Трикс, от самого чистого сердца!

— Если ты срочно что-нибудь не придумаешь, нас обоих превратят в «настоящих рептилоидов», — угрюмо проворчал он ей на ухо. — Причём таким способом, что весь рептилоидский народ позеленеет от зависти.

— Лапочка, не горячись понапрасну, — Трикс ободряюще похлопала его по плечу. — Просто доверься мне и подыграй.

Стражи заметно оживились, многозначительно переглядываясь между собой.

— Рептилоид! — вдруг восторженно воскликнул один из них. — Он же говорить на наш родной язык! Значит, он наш кровный собрат, настоящий рептилоид!

— Кто тут рептилоид? — подозрительно спросил второй страж, резко повернув голову. — Я здесь самый главный рептилоид!

— Рептилоид! — внезапно рявкнул надзиратель и с оглушительной силой стукнул обоих подчинённых по головам своей тяжёлой лапой. — Здесь единственный настоящий рептилоид — это я! А вы оба совсем не есть рептилоид!

Шен в отчаянии закатил глаза и устало прикрыл лицо ладонью.

— Какая... чёртова... абсолютная бессмысленность, — пробормотал он сквозь пальцы. — Всё, хватит этого цирка. Никто из вас вообще не является рептилоидом.

Стражи мгновенно обернулись к нему, грозно нахмурившись.

— Что ты только что сказал? — зловеще процедил один, угрожающе приближаясь.

В следующее мгновение мощный кулак с силой молота врезался Шену прямо в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух.

— Будешь знать, как настоящий рептилоид смеет говорить про рептилоид! — торжествующе фыркнул страж.

— Да, он никакой не рептилоид! — злорадно добавил второй, немедленно отправляя болезненный удар в рёбра пленника.

Шен тяжело рухнул на одно колено, отчаянно пытаясь отдышаться.

— Рептилоид — самая умная цивилизация во Вселенной! — торжественно провозгласил надзиратель, расправив плечи.

— Это прямо-таки очевидно... — простонал Шен, с трудом переводя дыхание. — Только вот даже моё комнатное декоративное дерево в горшке умнее всей вашей высокоразвитой цивилизации.

— Ох, я больше не могу этого выносить! — Трикс вдруг истерично взвыла и с силой топнула ногой. — Какие же вы все безнадёжно тупые!

Рептилоиды мгновенно замолкли, поражённые такой наглостью.

— Просто немедленно отведите его к Мо Ша, и позвольте мне наконец заняться своими важными делами!

Надзиратель обиженно надулся, точь-в-точь как капризный ребёнок.

— Как невоспитанно и грубо... Рептилоид определённо и справедливо обижаться...

— Да хоть обосритесь все разом! — окончательно не выдержала Трикс. — Просто уведите его отсюда немедленно!

Рептилоиды, явно подавленные её железной волей и неоспоримым авторитетом, покорно опустили головы и наконец-то нехотя двинулись выполнять полученный приказ.

5

Массивные бронированные двери отсека открылись с механическим шипением, автоматически отреагировав на приближение. Красный индикатор безопасности мигнул и погас, словно моргнул злым глазом.

Удушливый запах сырости, ржавчины и несвежего металла тяжёлой волной ударил в ноздри. Тюремные камеры, расположенные по обеим сторонам узкого коридора, были заполнены самыми невероятными существами — представителями различных форм жизни, размеров и степеней уродства.

Четырёхглазые хитиновые гиганты с клешнями вместо рук, отвратительные создания, больше напоминающие пульсирующие слизистые амёбы, кривозубые гуманоиды с болезненно-зелёным оттенком кожи... Шен уже мысленно придумал каждому из них подходящее забавное прозвище, чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущей атмосферы.

Надзиратель, до этого момента шедший впереди уверенной походкой к нужной камере, внезапно замер как вкопанный. Его фирменное косоглазие на этот раз не подвело — он первым заметил что-то тревожное.

На холодном металлическом полу, прямо у массивной двери камеры, предательски поблёскивала прозрачная липкая слизь.

— Рептилоид? — надзиратель настороженно заглянул внутрь камеры, его косые глаза беспокойно забегали по тесному помещению. — А куда подеваться лазерная защита?

Он едва успел договорить эти слова, как его массивные ноги внезапно оторвались от твёрдого пола. Стихия воздуха, повинуясь чужой могущественной воле, стремительно подхватила его тело и с силой швырнула вперёд, словно тряпичную куклу. Надзиратель захрипел и задёргался, когда крепкие, как сталь, руки мертвой хваткой прижали его к решетке.

— Сделаете хоть шаг — и вашему рептилоиду наступит полный рептилоид! — голос Мо Ша прозвучал холодно и абсолютно бескомпромиссно, не оставляя места для сомнений.

Стражники, мгновенно осознав, что их командир стал заложником в руках опасного преступника, замерли на месте, словно статуи.

— Не надо! Умоляем, не надо делать из рептилоида рептилоид! — в панике взмолились они, их голоса дрожали от первобытного ужаса. — Рептилоид очень сильно бояться рептилоид!

— Немедленно отойдите от пленника. Живо! — железным тоном приказал Мо Ша.

Послушные стражи моментально отпустили Шена и отступили на безопасное расстояние.

— Наконец-то, — с облегчением проворчал Шен, с удовольствием потирая онемевшие руки.

Мо Ша с поразительной ловкостью обыскал надзирателя и стащил с него связку ключей.

— Лови, — коротко бросил он, метко кинув ключи Шену. — Открывай камеру.

Шен ловко подхватил их на лету, стремительно подбежал к массивной двери и умело вставил нужный ключ в замочную скважину. Громкий металлический щелчок эхом прокатился по коридору — и тяжёлые решётки со скрипом распахнулись.

Мо Ша заметно усилил хватку на шее надзирателя. Болезненные воспоминания о бесчисленных электрических разрядах, которые когда-то методично полосовали его спину, вспыхнули в сознании с новой, испепеляющей яростью.

— Рептилоид... очень плохо дышать... — с трудом выдавил из себя надзиратель, отчаянно хватая воздух раздвоенным языком.

Мо Ша равнодушно склонил голову, с холодным безразличием наблюдая, как рептилоид судорожно извивается в его железных руках. Затем одним резким, почти небрежным движением свернул ему шею с отвратительным хрустом.

Безжизненное тело обмякло. Мо Ша без малейшего сожаления отбросил его в сторону, словно надоевшую игрушку, и уверенно шагнул за пределы ненавистной камеры.

Чжу Вэйчжи, молча следовавший за своим спутником, остановился у порога и с болезненным выражением глянул на мёртвого надзирателя. Затем медленно, тяжело отвернулся.

— Убийства... Какой беспросветный кошмар. Какой невыносимый ужас... — тихо, почти шёпотом произнёс он, не скрывая своего отвращения. — Ты уже совсем не тот светлый Мо Ша, каким был при жизни.

— Прости меня, — Мо Ша даже не удостоил его взглядом, его голос звучал мертво и пусто. — Но нож предательства и подлого коварства до сих пор торчит в моём сердце. За это особая благодарность императору Лу Иню.

Он сжал кулаки до побеления костяшек.

— Но сейчас совершенно не время для копания в прошлом. Необходимо немедленно остановить Ноа, пока этот безумец не разнёс нашу родную планету в мелкие дребезги.

Глаза Мо Ша вспыхнули мрачным, почти демоническим светом, когда он медленно повернулся к оставшимся стражникам. В его тяжёлом взгляде читался более чем очевидный вопрос: "Вы ещё здесь? Серьёзно?"

Их пустые головы наконец-то поняли недвусмысленный намёк. Рептилоиды в панике развернулись и бросились бежать прочь, чуть ли не сбивая друг друга с ног в попытке скорее скрыться.

В этот самый момент им навстречу неспешно шла Трикс. Едва протиснувшись в узкий дверной проём, она удивлённо приподняла бровь, наблюдая на бегущую толпу.

— Куда это вы так стремительно рванули? — с любопытством поинтересовалась она.

— Рептилоид! Рептилоид! — в едином порыве ужаса выкрикнули стражи, не останавливаясь.

— Серьёзно? — Трикс лукаво улыбнулась, явно развлекаясь происходящим. — Тогда я вас тоже рептилоид!

Перепуганные рептилоиды промчались мимо, подняв настоящую пыль, и Трикс задумчиво посмотрела им вслед.

— Эх, милые ребята... — с ложной грустью пробормотала она.

Повернув голову в другую сторону, она заметила Шена, и её лицо мгновенно озарилось искренне радостной улыбкой. Она буквально подбежала к нему, широко распахнув руки для объятий.

— Мальчики! — восторженно воскликнула она, с гордостью оглядывая всю троицу. — Мой гениальный план всё-таки сработал как часы!

— Это совсем не твой план, — немедленно парировал Шен, демонстративно сложив руки на груди. — Мо Ша самостоятельно взял в плен надзирателя, силой вырвал у него ключи и хладнокровно убил его.

— Оу... — Трикс растерянно моргнула, на секунду потеряв дар речи. — Ну... это был мой тщательно продуманный запасной план.

Впрочем, она моментально оправилась от замешательства.

— Теперь идём охотиться за Ноа? — с нетерпением спросила она.

Мо Ша внимательно смерил её оценивающим взглядом.

— Понятия не имею, кто ты такая, — откровенно признался он, равнодушно проходя мимо. — Но ты абсолютно права. Пора за Ноа.

Трикс восторженно хлопнула в ладоши.

— Вот это просто здорово! — оживлённо затараторила она. — А можно я задам ему несколько очень важных вопросов до того, как вы его окончательно убьёте? Или мне останется только беседовать с остывшим трупом?

Мо Ша равнодушно пожал плечами.

— Посмотрим по складывающейся ситуации.

Их дальнейший путь был предельно ясен. Они должны остановить Ноа и выбраться из этого чертового корабля.

Глава 32. Восстание

1

Крики заполнили лестничные пролёты корабля, эхом отражаясь от металлических стен.

— Рептилоид! Рептилоид красный! Рептилоид — опасность!

Охваченные паникой стражи не осмелились пользоваться лифтом. Они предпочли мчаться вниз по железным ступеням, цепляясь когтями за поручни. Лапы скользили по гладкому металлу, оставляя глубокие борозды, а когти срезали с перил тонкие стружки стали, словно ножи — древесную кору.

На бегу они хватали оружие из оружейного отсека, но даже холодная сталь в руках не прибавляла уверенности. Добравшись до центрального этажа, стражи с пронзительными воплями ворвались в главный коридор.

— Рептилоид опасный! Рептилоид сбежал! — надрывались они, размахивая лапами.

Их примитивная, косноязычная речь могла сойти за норму среди подобных существ, но не здесь. Те, кто жил на этом корабле, ценили порядок, дисциплину и интеллект. Паника вызывала лишь отвращение.

Дверь каюты с шипением разъехалась в стороны. Карот — высокий гуманоид с ледяным взглядом — прищурился, наблюдая за носящимися по коридору стражами.

— Идиоты, — покачал он головой. — Зачем Ноа вообще держит этих трусов на борту?

Стражи, не обращая внимания на его презрение, ринулись к пункту защиты и безопасности. Едва добежав, один из них со всей силы ударил по тревожной кнопке.

Всё судно содрогнулось от пронзительного сигнала тревоги.

— Внимание! Опасность! Заключённый Мо Ша сбежал! Повторяю: заключённый Мо Ша сбежал! — разнёсся по кораблю истеричный голос рептилоида.

2

Найт, один из лучших бойцов генерала Ноа, спокойно тренировался в спортивном отсеке корабля.

Чёрные наплечники и трёхшиповый шлем ожидали хозяина на синей скамье. Гири, штанги и перекладины выстроились в идеальном порядке, поблёскивая в свете ламп.

Найт сжал руками тяжёлую штангу, поднял и опустил. Мускулы напряглись, багровые линии, покрывавшие тело, налились силой. Эти узоры были частью его природы — наследием рода. Отец верил: чем больше кровавых линий покроет кожу сына, тем более великим воином он станет.

И, похоже, не ошибся.

Под руководством Ноа он получил всё: мощь, статус, имя, оружие, честь. Всё, о чём мог только мечтать, стало реальностью.

Чёрный пот стекал по лицу, сердце гнало кровь по жилам, а руки по-прежнему поднимали штангу.

Но в голове застряла одна мысль.

Мо Ша.

Этот самоуверенный, наглый тип. Этот костюм, манера держаться, вызывающая дерзость...

Найт стиснул зубы. Он хотел убить его. Прямо на месте. На глазах у генерала.

Но его лишили этой возможности.

Почему тот не умер до их встречи? Словно сама судьба отказала Найту в праве взять этот бой.

Внезапно музыка в динамиках оборвалась. Вместо неё раздался панический, хриплый голос:

— Внимание! Опасность! Заключённый Мо Ша сбежал! Рептилоид боится! Пленник сбежал!

Найт резко поставил штангу на место и поднялся.

— Сбежал, подлец? — Медленно провёл рукой по голове. — Не может быть.

В тот же миг освещение сменилось тревожным красным. Всё судно погрузилось в багряный свет: коридоры, лифты, ангары, даже смотровая площадка.

Найт сжал кулаки.

— Что ж... — усмехнулся он. — Похоже, у меня появился шанс, который выпадает раз в жизни. Мечты, говорят, имеют свойство сбываться.

Найт взял шлем, провёл пальцем по гладкому, холодному металлу, затем уверенно надел. В этот момент оружие в кожаном чехле слегка дрогнуло, словно осознавая мысли хозяина и предвкушая грядущую битву.

Он чувствовал, как кровь закипает в ожидании.

3

Лифты внезапно замерли.

Кабины погрузились в кромешную тьму, после чего вспыхнули тревожным красным светом.

— Что за чёрт?! — Трикс вцепилась в воротник кофты. — Я теперь вся красная!

— Не только ты, — флегматично отозвался Мо Ша, окидывая взглядом пространство. — Надо выбираться.

Он слегка присел, затем резко подпрыгнул, ударив по потолку лифта. С громким металлическим скрежетом люк вылетел и, вращаясь, устремился вверх, исчезая в темноте.

Мо Ша легко приземлился на крышу кабины, затем наклонился, протягивая руку Трикс.

— Дамы вперёд.

— Ой! Как мило с Вашей стороны! — потянулась она к нему на встречу.

Едва её пальцы коснулись его ладони, как Мо Ша внезапно подбросил её вверх.

— Эй! — взвизгнула Трикс от неожиданности, взлетая на несколько метров.

Ловко поймав её в воздухе, Мо Ша поставил девушку на ноги.

— Опускайся.

Трикс всё ещё моргала, осмысливая произошедшее.

— Если ты так ловко управляешься с девушками... — протянула она.

— Не начинай.

— Можно тогда учёного следующим? — подал голос Чжу Вэйчжи, подняв руку.

— Вперёд. — Мо Ша кивнул.

Он снова протянул руку, и вскоре предплечье оказалось обвито скользкими щупальцами учёного. С лёгкостью вытащив Чжу Вэйчжи наружу, Мо Ша безразлично кивнул в ответ на благодарность.

Шен молча подошёл к выходу.

— Сам справишься, не маленький, — заметил Мо Ша, отворачиваясь к стене лифтовой шахты.

Шен подпрыгнул, ухватился за край люка и, напрягшись, подтянулся.

— Молодец, — одобрительно бросил Мо Ша.

— Знаю. — Шен самодовольно провёл ладонью по носу.

Внезапно он чихнул. Гулкое эхо разнеслось по шахте.

— Извини.

— Ничего, — рассеянно отозвался Мо Ша, вглядываясь вверх.

Здесь царила кромешная тьма. Единственный источник света — слабое красное свечение из люка лифта.

— Ты хоть что-то видишь? — спросил Шен.

— Абсолютно всё.

Мо Ша задумался. Нужно подняться выше, но без света и подходящих конструкций это станет проблемой.

— Придётся карабкаться в темноте? — с неподдельным энтузиазмом спросила Трикс.

— Похоже на то.

— Отлично! — Она ткнула пальцем себе в глаз. — У меня есть ночное зрение.

Щёлкнув внутренним переключателем в линзах, она активировала функцию. Мир окрасился в зелёные тона, стены и конструкции проступили чёткими очертаниями.

— Нужно повыше?

— Желательно.

Трикс достала мини-пистолет и неожиданно сунула его в руки Шену.

— А это зачем? — озадаченно взглянул тот на оружие.

— Интересный вопрос, лапочка. А ответ у тебя в руках.

На уровне её пояса раздался негромкий щелчок — словно механизм пришёл в движение.

Трикс достала два пистолета и сделала точные выстрелы. Один портал раскрылся прямо перед ней, второй — напротив двери, на три метра выше.

— Ну что, лапочка, подержал — и хватит. — Она забрала пистолет у Шена.

Затем вынула из кармана гранату. Красный корпус с жёлтым узором казался безобидным, но это было обманчивое впечатление.

Трикс бросила её в ближайший портал.

Прежде чем граната достигла цели, девушка выстрелила из специального пистолета, замедляющего время. Пуля попала в центр гранаты, и та словно замерла в воздухе, обволакиваясь тонкой полупрозрачной плёнкой.

— А теперь... — Трикс нажала на переключатель портальной пушки.

Оба портала закрылись.

На секунду граната зависла в пустоте, застыв между прошлым и будущим.

Потом плёнка растворилась, и граната рванула дальше.

— Сейчас будет БУМ! — Трикс ловко присела, закрыв уши.

Вспышка света разорвала тьму.

Мо Ша чудом успел отреагировать, возводя защитный купол. Осколки взорвавшейся гранаты со звоном врезались в энергетическую стенку, расплескавшись по ней, как дождь по стеклу.

Горизонтальный огненный столб с грохотом снёс двери ближайшего этажа, швырнув их внутрь помещения. Волна горячего воздуха ударила в лица, осветив замкнутое пространство и открыв путь наверх.

На миг стены лифтовой шахты ожили в свете тревожной иллюминации, прорвавшейся из коридора. Красное сияние скользнуло по металлическим балкам, обнажая тёмные швы, ржавые рельсы и кабели, уходящие ввысь. Пыль закрутилась в воздухе, подсвеченная, как в предрассветном мареве. В тусклой глубине шахты всё ещё скрывались тени, но теперь они отступили, уступив место ощущению чужого взгляда — будто сам корабль замер, ощутив, что его внутренности вскрыли.

— Неплохо, да? — подмигнула Трикс, наслаждаясь моментом.

— Хорошая работа, — кивнул Мо Ша, медленно растворяя защитный купол. — Теперь наверх.

Трикс, прищурившись, оглядела пространство с тем же азартом, с каким картограф смотрит на неизведанную карту.

— Ну разве я не гениальна? — с самодовольной улыбкой протянула она, словно актриса, закончившая эффектную сцену.

Мо Ша завис в воздухе, одарив её тяжелым, изучающим взглядом. В его голосе не было ни укора, ни насмешки — только сдержанное восхищение:

— Убойная девка, вот кто ты, Трикс…

Шен молчал, как обычно. Он лишь перевёл взгляд на место взрыва и задержался на нём чуть дольше, чем нужно. Порыв ветра тронул его волосы, и он ничего не сказал — но в глазах читалась мысль: да, это было сильно.

— Во время нашей схватки она заставила меня ловить четыре гранаты... — тихо произнёс он, явно раздражённый воспоминанием.

Мо Ша повернулся к нему, с прищуром в глазах — любопытство с лёгкой примесью насмешки:

— Ну что, словил? — голос звучал лениво, но с подтекстом.

Шен с облегчением кивнул:

— Только три.

— А четвёртая?

Не дожидаясь ответа, Мо Ша оттолкнулся от крыши и легко взлетел.

Шен усмехнулся криво, обернувшись к нему:

— Четвёртая оказалась шуткой.

В стороне Трикс прислушалась к разговору. Губы растянулись в лукавую улыбку.

— Малыш, не все тут умеют летать, как ты! — крикнула она Мо Ша, махая ему вслед, пока тот не успел исчезнуть в проёме, оставленном её взрывом.

Из-за угла, не оборачиваясь, прозвучал его голос:

— У тебя же пушки. Ты у нас гений — вот и придумай что-нибудь.

Трикс фыркнула, почесала затылок, и на её лице внезапно вспыхнуло вдохновение.

— Пушки! Точно! — глаза вспыхнули, как у ребёнка, нашедшего новое приложение к старой игрушке.

— Интересно у тебя мозг работает... — потер свои щупальца Чжу Вэйчжи с искренним восхищением.

Трикс покачала головой и перевела на него взгляд:

— Эй! К мозгу только не прикасайся! — с резким тоном отступила она к Шену и спряталась за его спиной, как за укрытием. — У меня и так его с гулькин нос остался, после многолетних тренировок Ноа!

Чжу Вэйчжи поморщился, но промолчал. Потом всё же не удержался:

— Значит, придумать такую авантюру ты можешь, а сложить дважды два — уже нет?

— Вот только не надо меня оскорблять! Не все из нас учёные, понял?! — голос полон негодования, но внутри оставалась лёгкая ирония.

Шен, наблюдая за этой перепалкой, лишь приподнял бровь и спокойно вмешался:

— Просто открой два портала. Один — здесь, второй — на этаже. Ты и так сегодня герой.

Трикс расплылась в улыбке, довольная признанием:

— Хи-хи! Спасибо! — она обняла себя за плечи и с вызовом посмотрела на Чжу. — Вот! Учись, как надо с людьми разговаривать, ракообразное!

Чжу Вэйчжи усмехнулся и слегка кивнул:

— Мои родители — человекоподобные осьминоги, — произнёс он с внезапной гордостью. — А ракообразные… они у нас заклятые враги. Мясо у них жёсткое и горькое. Скажу честно — на десерт не тянут.

Трикс уставилась на него с недоумением, потом хитро ухмыльнулась, но углубляться в тему не стала.

Не теряя времени, она вытащила два пистолета, активировав порталы лёгким движением руки. Один портал появился прямо под ногами, другой — в нескольких метрах от них, почти на уровне потолка.

Вся троица резко ворвалась на этаж, провалившись в портал. Плюхнувшись друг на друга, что Трикс оказалась на Шене, а Шен на Чжу Вэйчжи, они растянулись по ширине всего коридора. Скользкие щупальца ученого извивались на лице Шена, залезая ему в ноздри и рот. Парень едва не схватил прилив дурноты после такого. Вытащив его щупальца из своего рта, он судорожно оттолкнул их.

— Пожалуйста, слезьте с меня! Вы сейчас раздавите ученого! — попросил Чжу Вэйчжи, едва вдыхая воздух.

Поднявшись на ноги, Шен и Трикс помогли ученому встать. Хватаясь за их руки щупальцами, Чжу Вэйчжи поднялся на ноги.

— Благодарю! — струсив со своего тела всю прилипшую грязь, Чжу Вэйчжи недовольно переключился на Трикс. Его хмурый взгляд буквально наказывал глупую девчонку.— Бестолочь! Хотя бы предупредила, что собираешься сделать!

Шен не стал ничего возражать, поскольку и сам немало пострадал от её мимолетной авантюры.

— Хи-хи! — посмеялась она искренне. — Я не думала, что так всё получится.

Закрыв оба портала, она осмотрела коридор, который так и заполнялся зловещим свечением. Сигнал тревоги транслировался по всему кораблю, предупреждая о побеге опасного преступника.

4

Ответ Ноа не заставил себя долго ждать.

После предупреждающего сигнала от рептилоидов генерал космического флота вышел с важным объявлением на экранах корабля, словно грозовая туча перед бурей.

Его величественная фигура, отраженная в холодном блеске мониторов, внушала священный ужас. Широкие плечи, словно выкованные из стали, четкие линии подбородка — все в нем кричало о силе. Это был идеал воина: гладиатор, легионер, человек, рожденный побеждать или умереть.

— Слушайте меня, дети мои! — его голос прокатился по коридорам корабля подобно грому среди ясного неба, каждое слово пропитано несокрушимой уверенностью. — Опасный, но примитивный преступник сбежал из своей клетки! Трагедия ли это для галактики? Возможно. Но только не для нас! Наши славные и доблестные воины легко справятся с этим диким зверем и водворят его за решетку! А теперь — хватайте оружие! Берите пистолеты, автоматы, копья! Охота началась! Но помните — он нужен нам живым!

Заключительные слова прозвучали с такой железной решимостью, что даже воздух вокруг, казалось, сгустился от напряжения. Это был не просто приказ — это был боевой клич, не терпящий возражений.

Воодушевленные речью генерала, воины словно единый организм ощутили прилив первобытной силы. В их руках заблестело смертоносное оружие, копья-электрошокеры засветились зловещими разрядами. Сама атмосфера стала плотной и тяжелой, словно перед грозой.

— Во имя генерала Ноа! — прокатился боевой клич, сливаясь в единый рев жаждущих крови хищников.

5

Мо Ша замер перед самой опасной дверью на этом этаже. За стальным барьером клокотала буря ярости — тягучая, как расплавленная смола, заполнявшая каждый сантиметр пространства. Разумы по ту сторону двери, скованные жаждой мести, тяжело дышали в предвкушении схватки. Они знали: за этим порогом ждет тот, кто станет их последним испытанием.

Трикс, как всегда в самые неподходящие моменты, отвлеклась на свои мысли. Внезапно ее глаза расширились от ужаса.

— Постойте, мальчики! — воскликнула она, вспыхнув от переживаний. — А как же моя Эльна? Собачка без меня же погибнет здесь!

Шен, не моргнув глазом, пожал плечами с циничным равнодушием.

— Псиной больше, псиной меньше... — буркнул он, хмуро взглянув на девушку. — Я ее не знаю, поэтому скучать не буду.

— Эй, Шен! Не говори как Трин! — вспыхнула Трикс, чувствуя, как гнев вскипает в груди. — Он постоянно издевается над моей малышкой!

Чжу Вэйчжи, верный своей холодной логике, невозмутимо добавил:

— Простите, но я согласен с Шеном. Собака того не стоит. А вдруг, зная о ваших слабостях, они специально превратят ее в приманку? Вы придете спасать — и попадетесь в их крысиную ловушку. Классическая мышеловка. Выхода не будет.

Ответ Трикс был мгновенным и бескомпромиссным:

— И что с того? Я все равно пойду за Эльной — с вами или без вас! — заявила она и уже рванула на поиски своего четвероногого друга.

Иван, наблюдая за этой сценой, не смог остаться равнодушным.

"Учитель, вы же знаете мою слабость к собакам, особенно к щенкам. Нам необходимо ее спасти", — попросил мысленно Иван.

Мо Ша окинул его взглядом, словно взвешивая на невидимых весах.

— Хорошо, поможем ей, — кивнул он. — Шен, помоги ей вернуть собаку. И Чжу Вэйчжи возьми с собой. А у меня сейчас будет жарко.

Шен схватил Чжу Вэйчжи за щупальца и рванул за Трикс, но взгляд Мо Ша остановил их на полпути.

— Зачем такая спешка? — протянул Чжу Вэйчжи с видом истинного ценителя. — Я бы с удовольствием понаблюдал, как Мо Ша разберется с этими негодяями.

Мо Ша молча приблизился к двери. Его ладонь медленно легла на ручку, и напряжение в воздухе достигло критической точки.

— Там не на что смотреть... — его голос прозвучал твердо, как удар молота по наковальне, когда дверь начала поддаваться. — Будет больно.

Глаза Мо Ша вспыхнули опасным огнем. Он знал — сейчас все изменится навсегда для этих ничтожеств.

6

За дверью бурлил котел войны. Жадные глаза, полные кровожадного предвкушения, пронзали пространство лазерными лучами ненависти. Слюна стекала на пол — хищники готовились к пиру. Воины, словно стая голодных волков, медленно приближались к входу, готовые в любую секунду броситься на добычу.

Золотой свет, несущий в себе нечто потустороннее, просачивался под дверью, контрастируя с тревожным красным свечением аварийного освещения. Стальные поверхности двери начали плавиться под золотым жаром, превращаясь в раскаленные потоки металла.

И когда дверь исчезла в огненном взрыве, Мо Ша ворвался в комнату словно архангел возмездия. Все взгляды мгновенно прикипели к его фигуре.

Черный плащ взметнулся вверх, обвиваясь вокруг хозяина зловещей тенью смерти.

— Вот он! Берите его! — заорали воины, направив копья-электрошокеры в сторону незваного гостя.

Электрические разряды, подобно ядовитым змеям, заскользили по металлическим наконечникам, алчно стремясь коснуться его плоти. Но Мо Ша легко взмыл в воздух, оказавшись вне досягаемости их примитивного оружия.

Один из воинов, захлебываясь яростью, выкрикнул:

— Я тебе руки оторву и засуну в твою паршивую глотку!

Мо Ша усмехнулся — хищно, почти с удовольствием.

— Слишком многого хочешь... — пробормотал он, мысленно притягивая к себе автомат нахала. Раскаленные ладони сжались — и оружие превратилось в расплавленный комок металла. Одним мощным ударом он швырнул солдата в коридор, где тот со свистом пролетел добрую сотню метров.

— А-а-а-а! Убейте его! — завопили остальные в истерии.

Резиновые пули устремились в потолок, но Мо Ша, развернувшись в воздухе с кошачьей грацией, мягко приземлился. В тот же миг его костюм ожил — стальные волокна вырвались из ткани и распустились ужасающими металлическими ветвями.

Они пронзили стены, протыкая все на своем пути. Каждый шаг Мо Ша сопровождался зловещим звуком металла, вонзающегося в плоть и камень.

— С преступниками у меня короткий разговор, — произнес он, не скрывая своих намерений.

Стальные щупальца, выполнив волю хозяина, вернулись обратно, как часть костюма, оставив за собой мертвую тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием и едва слышными шагами. Они сложились аккуратными складками его плаща.

Выжившие почувствовали, как леденеет кровь в жилах. Глаза не могли оторваться от поверженных товарищей, чьи тела истекали кровью на холодном полу. Сердца сжались от боли и жгучего гнева, который с каждым мгновением лишь усиливался. Но, несмотря на смерть, горечь утраты и ледяной страх, они не отступили. Напротив — поднялись с новой силой, решительнее чем когда-либо. Страх уступил место слепой ярости.

Один из воинов бросился вперед — его копье-электрошокер со свистом прошелся разрядом по спине Мо Ша. Адская боль пронзила тело, но вместо капитуляции он лишь стиснул зубы и молниеносно развернулся. Схватив копье за наконечник, он легко сломал его пополам, отшвырнув обломки. В следующее мгновение его кулак врезался в лицо противника с такой силой, что удар не просто разорвал голову рептилоиду, а пробил стальную стену насквозь, которая находилась за ним. Огромная дырища, возникшая в стене, заполнилась кровью и разорванным кусками головы рептилоида.

— Рептилоид! — прорычал один из воинов с нескрываемым презрением.

Резиновые пули, выпущенные в упор, отскочили от кожи Мо Ша, лишь слегка поцарапав нос. Металлические волокна под кожей едва заметно сократились — он был практически неуязвим.

В следующую секунду Мо Ша рванул вперед. С молниеносной быстротой он подлетел к двум врагам одновременно, схватив их за горло железной хваткой. Одним движением швырнул обоих на их сородичей, сбив всех с ног. При ударе их тела вдавились в стальной пол.

— Осталось трое, — холодно подсчитал Мо Ша, в голосе звучала ледяная угроза.

Подняв одно копье с пола, он метнул его с хирургической точностью. Оружие вонзилось в плечо рептилоида, пригвоздив его к стене. Раздался звук, похожий на удар молнии — еще один враг был повержен.

— Жестокий ублюдок! — заорал один из выживших. — Ноа тебе этого так не оставит!

Мо Ша, не обращая внимания на пустые угрозы, окинул истекающего кровью противника почти равнодушным взглядом. На губах играла едва заметная усмешка.

— Он уничтожит твою планету, уничтожит всех, кого ты знаешь! Он накажет... — начал было воин, но договорить не успел. Мо Ша легко пробил отверстие в его черепе, и угрозы навеки замолкли.

Теперь остался только один враг — последний рептилоид, чешуя которого уже начала осыпаться от ужаса. Лапы тряслись, все движения были пропитаны отчаянием. Поняв, что победа невозможна, он судорожно швырнул шлем Ноа и бросился бежать.

— Прости, малыш, но горький опыт многому меня научил... — произнес Мо Ша, поворачиваясь к беглецу.

Рептилоид в панике обернулся — глаза его наполнились слезами.

— Не надо, прошу! — закричал он, падая на колени.

Мо Ша остановился, его взгляд был ледяным и беспощадным, как арктическая буря.

— А? Когда находитесь на волоске от смерти, внезапно обнаруживаете невероятную склонность к развитию? — заметил он, изучая беззащитного противника. — Оказывается, вы не только умеете угрожать и убивать, но и молить о пощаде?

— Отпусти меня, умоляю, — прошептал рептилоид, голос дрожал от ужаса.

Мо Ша, по-прежнему держа его в железных тисках, спросил:

— Отпущу тебя... и что ты сделаешь? — в вопросе не было места сомнениям.

Рептилоид, не находя ответа, беспомощно царапал его костюм, пытаясь вырваться. В ответ кожа Мо Ша приобрела фиолетовый оттенок, а тело противника сотрясала мелкая дрожь страха.

— Пожалуйста... я не хочу умирать... — едва слышно прошептал он.

— Жизнь... смерть... что может знать жалкий убийца о настоящей смерти? — голос Мо Ша становился все более угрожающим. — Что ты понимаешь в цене человеческой жизни? Ты сам не убивал, но наблюдал, как это делали твои братья... Ты был соучастником. И теперь станешь таким же убийцей.

Хватка ослабла. Он отпустил рептилоида, давая последний шанс на понимание. Но слабое существо лишь рухнуло на пол, не в силах даже пошевелиться.

— Ты был создан для величия, а творишь мерзости. Не заставляй меня сожалеть о милосердии. Иначе я найду тебя. Не успеешь моргнуть — как жизнь твоя оборвется, — сказал Мо Ша, не обращая внимания на жалкие попытки сопротивления.

С этими словами он направился в следующую комнату. Она была пуста, но Мо Ша знал — враги все еще скрываются этажами выше, словно ядовитые змеи, готовые нанести предательский удар. Он знал: его возмездие неизбежно настигнет этих ничтожных тварей.

Вы хотели убить меня... теперь сами умрете.

7

Взрывы гранат разорвали тишину соседних комнат, словно адский салют. Едкий дым просочился сквозь щели дверей, неся с собой запах пороха и разрушения.

Звонкий металлический звук — выдернутая чека первого предохранителя упала на пол, как похоронный колокол. Граната в руках Трикс замерцала зловещим светом, и девчонка с детской беспечностью швырнула ее в следующую каюту по коридору.

— Я победил! — торжествующе показал длинный язык рептилоид проигравшему сопернику.

— Проклятье! Ты жульничаешь в азартных играх! Зуб даю! — с досадой опустил бокал с пивом на стол Карот.

Его покрытые венами руки извлекли зажигалку и дорогую сигару. Прикурив, он небрежно положил сигару на белоснежные зубы — привычка, которая всегда вызывала недоумение окружающих.

— Как ты умудряешься курить и не портить зубы? Стен не понимать тебя, — почесал голову озадаченный рептилоид.

— Рептилоид просто тупой, поэтому нихрена и не врубается! — рассмеялся Карот, выпуская кольца дыма.

— Мальчики, — мило улыбнулась убийцам Трикс, — граната.

Мерцающий смертоносный шарик влетел в комнату и покатился под стол, словно детская игрушка.

Молниеносно нырнув под стол, Карот схватил гранату и швырнул в коридор за мгновение до взрыва.

— Трикс... — потушил сигару о колено рептилоида сердитый Карот.

— Ай! — скривилось от боли лицо Стена. — Карот причинять боль Стену!

— Копай себе могилу, макака мелкая, — выбрался из-под стола разъяренный наемник.

— А кто заставит? — беззаботно побежала нахальная девчонка к соседним каютам. — Как же я мечтала подобное провернуть! Мечты сбываются, мальчики!

Шен и Чжу Вэйчжи передвигались с предельной осторожностью, стараясь не попасть под "веселую руку" Трикс. Девчонка окончательно слетела с катушек — прыгала словно кенгуру и с лучезарной улыбкой закидывала каждому воину, каждому стражнику по гранате в каюту, под кровать, под ноги. Гранаты летали по всюду и везде.

Отдыхающие, чистящие оружие, играющие в карты — все попадались под ее безумную раздачу смерти.

— Как же это легко и просто! — с восторгом говорила Трикс, словно описывая кулинарный рецепт. — Выдернул чеку, закинул гранату. И ба-бах! Да, таким подрывником я бы с радостью была!

Шен и Чжу Вэйчжи вышли из густого дыма с потемневшими от копоти лицами. Наблюдая за жизнерадостной Трикс, Шен не выдержал:

— Какие тараканы у нее чудят в голове?

— Не знаю, мой друг. Главное — не злить их, — философски ответил Чжу Вэйчжи.

— Мудрые слова. За такой тост стоило бы выпить, — согласился Шен.

Исчерпав запасы гранат из всех трех ячеек пояса, Трикс обернулась к спутникам.

— Мальчики, чего стоите столбом? — поинтересовалась она.

— Я думал, мы идем твою собаку искать, — напомнил Шен, проходя по дымному коридору.

— Правда? Так и было... — спохватилась Трикс, вспомнив первоначальную цель. — Но я тут подумала. Если Мо Ша все равно их всех здесь порешает, почему бы не помочь ему?

— За его голову назначена астрономическая награда, — предупредил Чжу Вэйчжи. — Неужели хочешь, чтобы и за твою объявили охоту? Готова прятаться среди бесчисленных звезд и галактик?

— Честно говоря... за мою голову и так назначена награда, — призналась Трикс. — Только меня ищут менее крутые головорезы, а за Мо Ша взялся сам Ноа.

Внезапно пол под ногами задрожал. Шен инстинктивно отступил от Трикс на несколько шагов.

Стены затряслись, словно корабль попал в космический шторм.

Звонкий лязг падающей стали и удары о металл приближались к ним с нарастающей скоростью.

Стена слева от Трикс треснула — и чья-то рука пробила ее насквозь. Пальцы резко разжались, а в образовавшейся дыре показалось знакомое лицо.

Мо Ша изумленно взглянул на них.

— Пиратов убиваете? — спросил Мо Ша, словно обсуждая погоду. — Ай да умнички! Ладно, лечу на верхние этажи за Ноа!

Черный плащ мелькнул в проломе и устремился вверх, пробивая потолки один за другим.

Металлические обломки посыпались дождем от нанесенных ударов.

— Только сразу не убивай его! — крикнула Трикс вслед исчезающему Мо Ша. — Я хочу с ним поговорить!

— С трупом поговоришь, — язвительно заметил Шен. — Идем дальше, мы так и не нашли твою собаку.

Шен обернулся, чтобы подозвать Чжу Вэйчжи, но ученого за спиной не оказалось.

— Чжу Вэйчжи, где вы? — позвал он.

— Не беспокойтесь, друг мой. Я здесь, со мной все в порядке, — донесся ответ ученого.

Голос раздался в нескольких десятках метров от них — из одной из кают, которые Трикс "украсила" гранатами.

Шен поспешил к Чжу Вэйчжи и обнаружил его склонившимся над огромной картой, разложенной на массивном столе.

Трикс окинула взглядом странную, но уютную обстановку, в которой неожиданно оказалась. Магнитные фиксаторы, удерживающие глобус красной планеты у стены, придавали помещению почти лабораторный вид. Это была не просто каюта — личное пространство человека, который не боялся сосредоточиться на важных делах, даже если они могли привести к непредсказуемым последствиям.

Мягкое освещение заполняло комнату, создавая атмосферу уединенных размышлений. Полки с книгами и документами говорили о том, что это место служило скорее убежищем для жаждущих знаний, чем простой лабораторией в мире, полном войн и опасностей.

— Где это мы? — спросила Трикс, пытливо оглядывая помещение. Вопрос прозвучал скорее риторически.

— Мой дом... — ответил Чжу Вэйчжи, в голосе звучали нотки ностальгии. — Здесь я жил и работал.

Слова повисли в воздухе, и Трикс, несмотря на свою беспечность, почувствовала — здесь скрыта целая история, которую она пока не готова была узнать. Но сейчас не время для расспросов. Все вокруг говорило: они находятся в эпицентре событий, и любая слабость или отвлеченность могли сыграть роковую ошибку.

Глава 33. В каюте Чжу Вэйчжи

1

В каюте Чжу Вэйчжи мягкий свет струился по стенам, окрашивая всё в тёплые янтарные тона. Во всю стену раскинулась карта — грандиозное полотно, покрытое миллиардами звёздных систем и охватывающее десятки галактик.

— Моя величайшая работа, — Чжу Вэйчжи опустил щупальца на поверхность карты. — Я побывал в самых отдалённых уголках Вселенной… Помню каждую звезду, каждую планету.

Шен молча вращал красный глобус на металлической подставке. Остановив его пальцем, он шагнул ближе к карте. Взгляд метался между созвездиями, выхватывая детали в этом океане звёздной пыли.

Чжу Вэйчжи внимательно наблюдал, медленно переплетая щупальца.

Что же он такое ищет?

Наконец взгляд Шена замер на розовато-фиолетовом облаке газовых скоплений.

— И тут её нет… — произнёс он, не отрывая взгляда от карты.

Пальцы скользили по созвездиям, проверяя одну систему за другой.

— Найти бы хоть крохотный намёк на её существование…

— О чём это ты? — Чжу Вэйчжи придвинулся ближе, вглядываясь в галактику.

Учёный задумался. Парень искал крохотную, малоизвестную планету. В каком-то смысле они оказались в схожих ситуациях — оба вдали от дома. Разница лишь в том, что Чжу Вэйчжи выбрал этот путь добровольно, а Шену он достался по воле обстоятельств.

— О Санктуре, — Шен отвёл взгляд. — Ты, наверное, даже не слышал о нём. В школе нам говорили, что наша планета не самая востребованная во вселенной...

— Санктур действительно не самая популярная планета, — согласился учёный. — И с ней мало кто считается, но даже на этой карте она нашла свое место. Просто другое.

Чжу Вэйчжи протянул щупальца к краю карты и приподнял его. Небольшой клочок бумаги с эскизом одинокой галактики показался на черном фоне. Салатовое пятнышко выглядело юным и почти неизученным — скорее случайная клякса руки творца, чем полноценный уголок Вселенной.

Это и была та самая галактика, в которой он нуждался.

Шен склонился ближе, вглядываясь в крошечные обозначения планет, где уже существовала жизнь или хотя бы зарождалась.

Среди россыпи звёзд он заметил знакомое слово, выведенное тонким почерком:

«Санктур».

— Вот ты где спрятался, мой дом… — выдохнул Шен.

Плечи его расслабились, и он на мгновение прикрыл глаза.

— А я уже начал думать, что никогда не найду тебя...

— Я эту галактику практически не изучал, поэтому сделал черновой набросок, отдельно от других, чтобы смог вернуться к ней в любой момент и потом доработать, — утешительно произнес Чжу Вэйчжи.

— Ну что за сопли?! — бодро влезла Трикс. — Мы сюда за Эльной пришли, а не рыдать по родной конуре. Разве не так?

— Жестоко, но справедливо, — согласился Чжу Вэйчжи. — Однако сперва позвольте собрать всё необходимое. Шен, помоги мне.

Учёный потянулся к деревянному столу и ухватился за ручку одной из полок. Его кожа выделила вязкую слизь, которая брызнула на стопку тетрадей с заметками — прозрачную, радужно переливающуюся в свете ламп.

— Ой, фу! — скривилась Трикс. — Я, пожалуй, отойду. В этом я точно не помощник.

Она повернулась к дверному проёму и замерла на полушаге.

Мирная тишина их передышки треснула, словно тонкий лёд под ногой.

В коридоре, заглядывая в каюту с откровенным любопытством, стояло небольшое пушистое создание. Треугольная голова, вечно приоткрытая пасть, откуда доносился тихий радостный лай, и знакомый рыжий хвост, чуть подрагивающий в воздухе.

— Малышка! — воскликнула Трикс.

В её голосе было столько неподдельной радости, что даже Чжу Вэйчжи на миг отвлёкся от заметок.

— Ко мне!

Хвост робо-собаки взмыл вверх и начал вилять — механически, но с трогательной преданностью.

Но радость длилась недолго.

Из-за угла вынырнул Карот с перекошенной физиономией и оружием наготове. Увидев пушистый зад Эльны, он резко замер, а затем с яростью сжал спусковой крючок.

— Вали эту подлую мразь!

Первый заряд плазмы сорвался с дула. Ярко-зелёный импульс пронёсся в считанных сантиметрах от Эльны и впаялся в белую стену с шипением расплавленного металла.

— Чёрт! Промазал! — прошипел Карот, перезаряжая пушку.

— Ты серьёзно?! — раздражённо рявкнул Стен. — Мой брат, Стен Младший, драил эти стены до блеска, а ты в собаку попасть не можешь?

— Может, обсудим это позже? — огрызнулся Карот, вновь наводя оружие. Руки у него заметно дрожали. — Сгори и умри, мерзлопакостная дрянь!

Эльна метнулась вперёд и юркнула в каюту. Второй заряд прошёл в миллиметрах от её задних лап, оставив на полу обугленный след. В воздухе повис резкий запах гари.

— Ну вот зачем?! — заорал Стен. — Ты вообще уважаешь чужой труд?! Этот пол мой средний брат языком чистил!

Карот дёрнулся, его лицо исказилось.

— Ты серьёзно?! Вся твоя семейка в рабы к Ноа подалась, что ли?! — взорвался он. — Ещё одно замечание — и я сделаю такой же чёрный след у тебя в башке!

Обстановка накалилась до предела. Карот был готов нашпиговать коллегу плазменными зарядами, стоило тому ляпнуть ещё хоть слово.

Стен тяжело вздохнул — долго и устало.

— Знаешь, я тоже не в восторге от нашей совместной работы, — признался он. — Меня наняли инженером на судно Ноа. А работаю я, чёрт возьми, кем? Гребаным космическим пиратом! Ты представляешь?! Я — пират! Да я даже «Арррр» выкрикнуть нормально не могу. Вечно язык на французский перескакивает!

Карот нервно усмехнулся. Его лицо на мгновение смягчилось.

— Ну, ты не один такой.

Он с силой ударил кулаком в стену, оставив вмятину в мягком покрытии.

— Прости. Срываюсь.

— Знаешь что? Извинения приняты, — хмыкнул Стен, чуть расслабляясь. — А кем ты вообще должен был работать?

Карот отвернулся, поигрывая переключателем мощности оружия.

— Я должен был выращивать и продавать овощи на этом корабле. А Ноа сделал из меня головореза, который валит всех подряд.

Стен присвистнул.

— Несправедливо. Слушай, а давай, когда прикончим эту девчонку с её паршивой псиной, пожалуемся начальству и устроим выборы?

Карот прищурился.

— Выборы нового генерала?

— Ага. Пусть командует только нами двоими. А остальные пусть остаются под Ноа.

Карот задумался, затем медленно кивнул.

— Неплохая идея.

Он открыл индикатор заряда пушки. Цифры тускло светились зелёным.

— Осталось восемь выстрелов. Надеюсь, их хватит, чтобы прикончить эту пурпурную бестолочь и её поганую псину.

— Только не промахнись, ради всего святого, — буркнул Стен. — Имей хоть каплю уважения к чужому труду.

— Постараюсь.

2

Радостный собачий лай разносился по каюте. Эльна жизнерадостно кружила вокруг ног Трикс, виляя хвостом, а та никак не могла нарадоваться их воссоединению.

Эльна смотрела на хозяйку сияющими глазами. Трикс же словно не замечала, что у её ног трётся не настоящая собака, а робот. Для неё это не имело значения. Эльна была реальна, реальнее всех живых. Её преданность реальна, её радость реальна и присутствие рядом тоже.

— О, малышка! Я тоже рада тебя видеть! — воскликнула Трикс, опускаясь на колени и гладя Эльну по голове. — Кто это у нас тут хотел тебя пристрелить? Пойдём. Сейчас твоя мамулечка накажет этого урода! Пусть он ощутит в своей заднице мой башмак и тройку гранат! Если они у меня ещё остались, хи-хи…

Эльна одобрительно залаяла.

По другую сторону коридора Карот и Стен готовились к новой атаке.

Стен молча подошёл к Кароту, расставил его ноги по ширине плеч, одно плечо выдвинул вперёд, другое чуть отвёл назад. Затем хлопнул его по спине.

— Дыши ровно, — напомнил он. — Как только эта мелкая тварь снова покажется — стреляй без раздумий. Представь, что Ноа приказал: не возьмём девчонку и собаку — отправимся на переработку в компост. Пусть они узнают, на что способно наше отчаяние.

Карот прищурился.

— А если промахнусь? Опять орать будешь?

— Смысл? — пожал плечами Стен. — Ты уже промахнулся.

Карот вздохнул и снова уставился на дверной проём. Пальцы судорожно сжимали оружие, ладони вспотели. Он ждал, когда одна из бестий высунет свой любопытный нос.

Тем временем Чжу Вэйчжи завершал сборы. Он аккуратно уложил всё необходимое в дорожную сумку. Шен, выполняя его указание, прижал к груди глобус, а карту спрятал за пазуху.

— Мы готовы, деточка, — сообщил учёный, глядя на Трикс.

Она уже стояла у стены с двумя пистолетами в руках. Её взгляд скользнул по дверному проёму, оценивая угол обстрела.

— Вы просто молодцы, — бросила она, не оборачиваясь. — Но не мешайте, ладно? Я скажу, когда можно выходить.

Трикс осторожно выглянула в коридор.

Плазменный заряд тут же рванул в её сторону.

— Чёрт! — выругалась она и мгновенно спряталась обратно.

Заряд просвистел у входа и врезался в стену дальше по коридору. Раздался глухой хлопок, после которого повалил дым.

Трикс проверила заряд второго пистолета, затем опустила взгляд на свои ботинки. Белые платформы с зелёными полосами по бокам — её любимая пара с встроенной системой ускорения. Она с силой ударила подошвами о пол. По ним пробежали световые волны, активируясь с тихим жужжанием.

— Подержите Эльну, чтобы не увязалась за мной, — бросила она через плечо.

Трикс сделала глубокий вдох, просчитывая траекторию. Ей нужно было преодолеть расстояние до противоположной стены каюты, развернуться и выскочить в коридор на максимальной скорости. Одна ошибка — и плазма превратит её в обугленный комок.

Давай, Трикс. Ты справлялась и не с таким.

Она оттолкнулась от пола. Ботинки взревели, выбросив её вперёд с такой силой, что воздух обжёг лицо.

— Ой!

Она не рассчитала инерцию. Лицо с размаху впечаталось в картину маслом на противоположной стене. Ткань с хлюпающим звуком прилипла к её лбу, веснушкам и носу. Выдираясь из цепких объятий холста, Трикс почувствовала, как густая маслянистая краска размазывается по коже.

— Отлично… — простонала она, потирая ушибленный нос. Перед глазами поплыли красные круги. — Просто идеально.

Сдёрнув остатки холста, она перевела дыхание и покрутила регулятор на каблуке. Мощность упала до девяноста процентов. Трикс снова посмотрела на команду — Шен с глобусом, Чжу Вэйчжи с сумкой и Эльна, которую он крепко удерживал щупальцами.

— Сейчас по-настоящему, — пообещала она себе.

На этот раз Трикс оттолкнулась точно и мощно. Её тело сорвалось с места, пересекло каюту за долю секунды, развернулось у стены и понеслось к выходу. Фиолетовые хвостики взметнулись за спиной.

— Вот она! Вали её! — рявкнул Стен.

Карот выстрелил.

Трикс почувствовала, как воздух рядом с головой вспыхнул жаром. Она резко нырнула в сторону и прижалась к стене — сердце грохотало в груди. От виска до плеча тянулся тёмный подпал на волосах, пропахший гарью.

Чжу Вэйчжи поморщился и прикрыл нос щупальцами.

— Зря вы это сделали! — прищурилась Трикс, бросая на врагов разъярённый взгляд. — Я так любила этот образ. А вы его испортили!

Она выскочила из каюты, почти не касаясь пола. Пистолеты в её руках уже были нацелены на Карота и Стена — впрочем, их оружие смотрело прямо на неё.

Они выстрелили одновременно.

Зелёный плазменный заряд рассёк воздух, но Трикс, обладая явным преимуществом в скорости, легко увернулась. А вот Кароту повезло меньше — её пуля угодила ему прямо в плечо с глухим, мясистым хлопком.

Он отшатнулся, застонал и схватился за раненую руку. Кровь проступила сквозь пальцы.

Стен мгновенно подхватил его и потащил за ближайший поворот.

— Вот же мелкая дрянь! — рявкнул Карот, кривясь от боли. — Я вырву ей все волосы!

Стен не ответил. Он облизал лапу длинным языком, затем резко вонзил когти в плечо друга и одним движением выдернул пулю.

— У нас целебная слюна, — коротко предупредил он. — Будет жечь. Терпи.

Карот стиснул зубы, пока Стен покрывал рану толстым слоем липкой субстанции.

И тут что-то пошло не так.

Пуля, лежавшая у Стена в лапе, вдруг задрожала и начала нагреваться. Температура стремительно росла. Он с шипением выронил её.

Металлический снаряд ударился о пол — и воздух рядом разорвался синей вспышкой.

Открылся портал.

Браслет на запястье Трикс мигнул предупреждающим сигналом.

Она вскинула оружие и выстрелила ещё раз.

Новый портал раскрылся прямо над головами пиратов.

Карот и Стен не успели даже выругаться — пол ушёл у них из-под ног, и они провалились в другой портал, громко вопя от страха.

Трикс довольно хмыкнула. Закольцевать их в вечном падении — до такого могла додуматься только она.

Пока Карот и Стен заходили на очередной круг, настырная девчонка неспешно проверяла свой боекомплект, выискивая что-нибудь по-настоящему эффектное. Не найдя ничего лучше, она вытащила гранату и закрыла портал.

Через секунду оба с глухим стуком вывалились обратно — прямо к её ногам.

Карот моргнул, пытаясь осмыслить происходящее. Перед его лицом стояли белые платформенные ботинки с зелёными огоньками.

— Что… — Его взгляд медленно пополз вверх.

На пол звякнула чека.

— Держи, лапочка, — подмигнула Трикс, оставляя ему «подарок».

Не теряя ни секунды, она метнулась обратно в каюту.

Карот дёрнулся, потянувшись к гранате.

— Вот чёрт…

Красный индикатор замигал слишком быстро — один, два, три…

Бум.

Взрыв сотряс коридор. Стены вспыхнули ослепляющим светом, ударная волна вдавила воздух в грудь, запах гари и металла мгновенно заполнил пространство.

Трикс выглянула из каюты, оценивая результат. Рядом любопытно высунулась мордочка Эльны — ей явно было интересно, чем так увлечена хозяйка.

Трикс присела на корточки и погладила робо-собаку по пушистой голове.

— Моя малышка. Теперь ты в полной безопасности.

Затем она обернулась к Чжу Вэйчжи и Шену.

— Всё чисто. Можем идти, пока не подоспело подкрепление.

— Эта девчонка заставляет меня терять дар речи… — признал учёный.

Он поднял сумку и задумчиво добавил:

— Интересно, как там дела у Мо Ша?

— Наверняка не хуже наших, — Шен поправил глобус под мышкой и шагнул к выходу.

Трикс подхватила Эльну на руки и, не теряя времени, рванула дальше по коридору. Их путь вёл к лестнице, поднимающейся на верхние палубы корабля. Шаги эхом отдавались в металлических стенах, смешиваясь с далёким гулом двигателей и приглушённой тревогой.

Шен и Чжу Вэйчжи поспешили следом.

Впереди их ждал Ноа — тот, кто превращал инженеров в пиратов, а мирные корабли в летающие тюрьмы. Тот, кто не оставлял выбора.

Но сегодня у них был свой выбор. И они уже сделали его.

Глава 34. Бескровная месть

1

Рептилоиды сжимали оружие, готовясь к решающей схватке. Один за другим они хватали копья со стоек, облачались в защитные шлемы, скрепляли броню. Ряды доспехов редели с каждым прибывающим воином. Сердца колотились в предвкушении боя — наконец-то они остановят этого беглеца, этого дерзкого человека, посмевшего бросить вызов флоту...

Они бежали к лестничному спуску, тяжелые когти цокали по металлическому полу.

Но земля ушла у них из-под ног.

С оглушительным треском палуба под их лапами обрушилась. Металл взвыл, разрываясь на куски. Воины полетели вниз, в раскрывшуюся бездну корабельных недр.

Потолок — который для палубы снизу был полом — взорвался градом осколков. Громадная фигура Мо Ша, словно раскалённый метеор, пронеслась сквозь слои корабля, прорубая себе путь наверх. Его силуэт окутывало бледное свечение энергии, превращавшее его в живое оружие.

Он даже не удостоил рептилоидов взглядом.

Для него они не существовали. Были лишь препятствием на пути.

Мощный удар — и очередной потолок рухнул под его кулаком. Металл сминался, как фольга. Провода лопнули с характерным треском, и в коридорах вспыхнули короткие замыкания. Искры посыпались дождём. Этаж за этажом погружался во тьму, будто гигантский зверь медленно закрывал глаза перед смертью.

В мерцающем свете последних искр зияла громадная дыра в потолке. Несколько рептилоидов, оставшихся на ногах, осторожно подошли к краю провала. Заглянули вниз.

Их дыхание сбилось.

Света не было нигде. Даже в пункте безопасности, всегда залитом холодным белым сиянием мониторов, царила абсолютная темнота. Громадные дыры, проделанные Мо Ша, превратили гордый корабль флота в умирающего, истекающего кровью зверя.

Один из воинов медленно обернулся. Посмотрел на своих товарищей внизу, где другие бойцы всё ещё пытались осознать происходящее. Его голос прозвучал хрипло, надломленно:

— Рептилоиды... боятся...

Никто не возразил.

Страх — древний, первобытный — сковал их сердца.

2

На самой верхней палубе Мо Ша остановился.

Коридор перед ним вёл к массивной титановой двери. Лампочки мерцали, освещая путь дрожащим, нервным светом. Дверь не открывалась — энергии в системах уже не хватало даже на это. Красные индикаторы мигали в агонии, отсчитывая последние секунды жизни корабля.

Но это не имело значения.

Мо Ша шагнул вперёд и разорвал дверь голыми руками. Титан треснул с протяжным визгом, и створки отлетели в стороны, словно бумажные. Металлический лом с грохотом ударился о стены.

Теперь его отделяло от цели всего несколько десятков метров.

Ноа находился в генеральской каюте. За этой последней преградой.

Мо Ша пролетел дальше, в просторное помещение — что-то вроде зала ожидания, разделявшего коридор и покои генерала. Здесь пахло машинным маслом и озоном.

И в этот самый момент по чистому металлическому полу скользнули знакомые круглые мины.

Бах!

Ослепительная вспышка электрического разряда пронзила воздух. Синие молнии сплелись в сеть, охватили Мо Ша со всех сторон. Его тело содрогнулось — энергетические цепи сковали руки, ноги, шею. Он рухнул на колени, словно подкошенный невидимым ударом.

Из-за груды ящиков, стоявших у дальней стены, вышел высокий силуэт.

Холодный, почти ледяной взгляд Найта скользнул по пленнику. На его губах играла самодовольная улыбка. Он небрежно щёлкнул хлыстом, посылая новую волну боли по оковам.

— Жизнь тебя ничему не учит, Мо Ша, да? — в его голосе звучало презрение, смешанное с торжеством. — А я уж начал думать, что ты сможешь меня удивить. Но нет... Ты слишком предсказуем.

Мо Ша медленно поднял голову. Встретился с ним взглядом.

— То же самое можно сказать и про тебя, Найт.

Голос прозвучал... странно. Слишком спокойно. Слишком уверенно для человека, скованного энергетическими цепями.

Найт нахмурился. Что-то в интонации его пленника заставило внутренний голос забить тревогу.

Мо Ша продолжал говорить, не двигая губами.

Звук исходил откуда-то ещё. Из воздуха. Из самого пространства.

Что-то было не так.

Найт протянул руку вперёд — медленно, осторожно — и провёл ею сквозь голову пленника.

Его пальцы прошли насквозь.

Тени дрогнули и рассыпались, как дым.

— Что?!

Стоявший на коленях Мо Ша — вернее, его иллюзия — медленно улыбнулся, прежде чем окончательно раствориться в воздухе.

— Я же поймал тебя... — голос Найта сорвался в злобный, недоверчивый шёпот. Он сжал кулаки. — Мины сработали... Я видел!

— Разве? — насмешливо прозвучал голос Мо Ша откуда-то сверху.

Найт резко задрал голову.

Внезапно мины под его ногами замерцали. Индикаторы на их корпусах загорелись красным.

И ловушка сработала... но не на того, на кого рассчитывал Найт.

Энергетические цепи, вспыхнув ярко-синим, почти белым светом, рванули обратно — к своему хозяину. Молнии обвились вокруг Найта, сжимаясь, впиваясь в плоть.

Громоподобный разряд пронёсся по его телу, сковав руки, ноги и шею. Десятки тысяч вольт прошли через каждую мышцу, каждый нерв.

Он взревел от боли. Его спина выгнулась дугой, мышцы сократились в мучительном спазме. Кровь застучала в висках. Перед глазами вспыхнули красные круги.

Мо Ша медленно спустился с потолка, где прятался всё это время. Его фигура материализовалась из воздуха — он снял маскировку. Теперь он парил в воздухе прямо над Найтом и наклонился к нему, разглядывая искажённое болью лицо.

— Почувствовал, каково это? — спросил он тихо, почти мягко.

Найт, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, прищурился. Несмотря на боль, в его глазах всё ещё горел вызов.

— Думаешь... меня это... остановит?

Мо Ша покачал головой. В его взгляде не было торжества. Только холодная решимость.

— Нет. Это была просто месть.

— Ты ставил... на что-то другое? — прохрипел Найт, пытаясь освободиться от оков.

Мо Ша опустился ниже, склонился совсем близко и тихо прошептал на ухо ответ.

— На рак мозга.

Найт замер. Даже боль отступила на второй план.

— Что?..

— Ты любишь думать, что можешь контролировать боль, — голос Мо Ша стал ещё тише, почти нежным, но от этого ещё более беспощадным. — Что твоя воля сильнее любых страданий. Что ты можешь выдержать всё. Но что, если твоё собственное тело тебя предаст?

Он выдержал паузу, позволяя словам впитаться.

— Что, если кровь заполняет твой мозг прямо сейчас, а ты ничего не можешь с этим сделать? Что, если каждая клетка в твоей голове восстаёт против тебя?

Глаза Найта расширились. Впервые за долгие годы в них появился страх. Настоящий, всепоглощающий страх.

— Ты... врёшь...

— Сначала ты перестанешь чувствовать своё тело. Потом начнутся провалы в памяти. Ты забудешь имена, лица, даже собственный голос.

Мо Ша слегка наклонил голову.

— А в какой‑то момент ты просто перестанешь понимать, что с тобой происходит. Это и будет точкой невозврата.

Найт умолк. Его дыхание стало прерывистым.

На его лице больше не осталось той самоуверенной ухмылки. Только ужас перед неизбежным.

Он медленно опустил взгляд, словно уже чувствовал, как что-то внутри черепа начинает меняться.

— Останови это... — голос прозвучал надломленно. Почти молящее. — Пожалуйста...

Мо Ша отвернулся. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Нет. Ты заслужил это.

Он сделал шаг вперёд — и массивные двери в генеральскую каюту с тихим шипением распахнулись перед ним, повинуясь его воле.

Внутри его ждала последняя встреча.

Но прежде чем войти, его сознание внезапно пронзил далёкий голос. Знакомый. Молодой.

— Учитель, а как же «не убей», «не укради»?

Перед его мысленным взором вспыхнуло воспоминание недавнего прошлого. Ночь в лесу. Холодный воздух. И то, как Иван дрался против Толика, пытаясь спасти своего друга.

— Помнится, вы и сами как-то пожалели Толика...

Мо Ша замер на пороге.

Слова ученика нашли свой отклик в душе учителя. Неожиданно. Остро.

На мгновение он закрыл глаза, позволяя воспоминанию развернуться полностью.

Иван тогда ждал объяснений, но Мо Ша не спешил с ответом. Размышлял. Искал правильные слова.

— Всё не так однозначно, — наконец заговорил он, обдумывая каждое слово. — Толик — всего лишь ребёнок, сбившийся с пути. Глупый мальчишка, который не понимает последствий своих действий. Его мелкие пакости не делают его достойным смерти. Он ещё может измениться. Но Найт...

Мо Ша обернулся, бросив взгляд на распростёртое в цепях тело позади.

— Найт — это убийца. Профессиональный головорез, наслаждающийся своей работой. Под его руководством были уничтожены целые миры, стёрты с лица Вселенной цивилизации. Он приходил в чужие дома и выжигал их дотла. Не ради выживания. Не ради защиты. Ради удовольствия.

Он снова повернулся к дверям. В его голосе зазвучала пугающая убежденность в своей правоте.

— Я не стал его пытать. Не издевался над ним. Не унижал. Я просто выбрал элегантное и продуманное решение. Сделал одолжение Вселенной — избавил её от монстра, не запятнав при этом собственные руки кровью.

В сознании возник голос Ивана, полный сомнения:

— То есть... подбросить ему в тело рак — это милосердие?

— Да.

— Но почему?

Мо Ша вздохнул. Скрестил руки на груди.

— Потому что для него всё могло сложиться гораздо хуже. Я мог бы разорвать его на части прямо здесь. Мог бы заставить испытать каждую секунду той боли, которую он причинил другим. Мог бы превратить его смерть в бесконечную агонию. — учитель выдержал паузу. — Когда идёшь против могущественных существ, будь готов и сам умереть. Он выбрал этот путь. Сам пришёл к нам. Сам попытался похитить меня и убить тебя. Этот исход был неизбежен для него с самого начала.

Иван замолчал, обдумывая услышанное.

Мо Ша, не дожидаясь ответа ученика, уверенно подошёл к массивной двери генеральской каюты.

За ней был Ноа.

— Хорошо... — тихо произнёс Ивана. — А что вы приготовили для него?

Вопрос завис в воздухе, эхом отдаваясь в тишине коридора.

Мо Ша не ответил. Только положил ладонь на холодный металл двери.

Она бесшумно распахнулась.

Скоро, мой ученик, ты увидишь ответ своего учителя.

И Мо Ша шагнул внутрь.

Глава 35. Суд над мятежником

1

Ноа знал, что этот момент рано или поздно наступит.

Вернее, он надеялся.

Смерть Скарла…

Уничтожение элитного отряда следопытов…

Бунт на корабле…

Список преступлений Мо Ша можно было продолжать до бесконечности. Каждое — достаточное для смертного приговора. Каждое — лишь осколок той катастрофы, что он устроил за несколько дней.

Но теперь это уже не имело значения.

Не важно, сколько хаоса он успел посеять. Важно лишь одно — как долго он сможет протянуть, прежде чем Ноа остановит его?

Ноа не бросился на Мо Ша с криками ярости. Не призвал гвардию. Даже легендарный Сноситель Голов — кровавый клинок, сокрушавший армии — остался на командном пункте, у трона. Жаль. Сейчас меч был бы кстати.

Вместо этого Ноа надел треугольный кристальный шлем.

Такой же, как у Скарла.

Только синего цвета.

Цвета приговора.

Мо Ша медленно двигался вдоль стены каюты, словно хищник, изучающий клетку. Его взгляд не отрывался от противника. Воздух был плотным, почти осязаемым. Два титана в замкнутом пространстве, и только один выйдет отсюда живым.

— Ты знаешь, зачем мы прилетели за тобой? — спросил Ноа. Голос звучал спокойно, почти мягко. Слишком мягко для человека, готовящегося к убийству.

Мо Ша усмехнулся и склонил голову набок:

— Потому что я умён, талантлив и чертовски хорош собой? — сделал паузу. — Ах, да! Ещё кто-то пообещал за мою голову кучу рубиновых душ. Спектр, верно?

— Это всё следствия, а не причина, — произнёс Ноа, словно объясняя ребёнку простую истину. — Ты живёшь в мире, где все равны перед законом.

Мо Ша вздёрнул бровь. В глазах мелькнуло любопытство с ноткой издёвки:

— Перед каким законом?

Его взгляд скользнул по каюте и наткнулся на массивную золотую статуэтку на рабочем столе. Мифический великан с обнажёнными плечами, в руках легионерский меч, на запястьях мощные золотые наручи. Мускулы застыли в металле так искусно, что казалось — фигура вот-вот оживёт.

На постаменте выгравирована надпись: «Правитель Ди».

Мо Ша подошёл ближе, почти небрежно, подбросил статуэтку в воздух. Она взмыла, словно невесомая, и он поймал её у самого потолка, швырнув обратно.

Статуэтка приземлилась идеально. Будто её никто не трогал.

Ноа слегка наклонил голову, наблюдая за цирковым номером.

— Перед законом Врат Жизни и Смерти, — произнёс он, каждое слово как удар молота. — Или ты забыл? Твоя новая шикарная жизнь так хорошо прочистила память от той боли, что ты пережил?

Мо Ша замер. Рука зависла в воздухе.

Слова Ноа проникли глубже, чем любой клинок. Врата Жизни и Смерти. Награда за голову. Вся эта проклятая цепочка событий…

— Помню… — он медленно перевёл взгляд на противника. Улыбка сползла с лица. — Но мне интересно, откуда ты об этом знаешь?

В голосе Ноа впервые слышалась лёгкая усмешка:

— Ты не единственный, у кого есть связи в этом мире. И ты успел насолить многим… своей мерзкой персоной.

— О, правда? — насмешка вернулась к Мо Ша, но в глубине слышалось напряжение. — И чем же я так разозлил могущественных господ?

Ноа сделал шаг. Массивный, тяжёлый. Пол дрогнул под ним.

— Ты сговорился с Яхвой, — каждое слово отчётливо, словно приговор. — С тем, кто предал весь мир… и самого себя. Ты убил божество. Ты дерзнул вершить суд над теми, над кем тебе не дана власть.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть тяжёлым грузом.

— Мои люди — всё же люди. Такие же, как ты и я.

Мо Ша обернулся. На лице играла усмешка:

— Сказал синий трёхметровый гигант с треугольной головой. Прости, тебе там шлем ничего не придавил?

На мгновение повисла тишина. Ноа усмехнулся, тихо:

— Говори что хочешь. Это ничего не изменит. На твою голову уже выдан ордер. За тобой обязательно придут.

В глазах Ноа читалось: Я уже выиграл.

Что-то внутри Мо Ша оборвалось.

— Ну, а пока они идут…

Мо Ша не побежал. Не прыгнул.

Его тело мелькнуло, оставив тёмный вихрь теней. В следующую долю секунды он появился прямо перед Ноа — разогнавшись до немыслимой скорости, снаряд из плоти и ярости.

Гром.

Взрыв.

Хаос.

Удар оказался настолько мощным, что даже Ноа не ожидал такой дерзости. Он влетел в стену, пробил её и с оглушительным свистом обломков вылетел на командный пункт.

Обломки металла и камня разлетались, как дождь. Трон разлетелся на куски, а с вершины разрушенного постамента глухо ударился о пол Сноситель Голов.

Ноа поднял голову. Вытер кровь с губ тыльной стороной ладони. Взгляд встретился с Мо Ша, стоящим в проломе, окружённым дымом и обломками.

Уголки рта генерала поползли вверх.

— …ты до этого момента точно не доживёшь, — прошипел Мо Ша.

Ноа взял меч в руку. Металл запел, откликаясь на прикосновение. Кристаллический шлем вспыхнул синим — цветом приговора, казни.

Генерал медленно поднялся на ноги.

— Тогда попробуй меня убить, — прорычал он.

Воздух вокруг задрожал. Энергия. Чистая, первобытная мощь. Командный пункт дрожал, где-то завыла сирена.

Мо Ша усмехнулся. Его глаза полыхали тем же огнём, что и шлем Ноа.

Они сорвались одновременно.

Ударная волна треснула стекло иллюминатора.

Бой только начинался. И он обещал стать легендарным.

Глава 36. Вселенская схватка: генерал Ноа против Мо Ша

1

Их столкновение было подобно взрыву сверхновой в замкнутом пространстве.

Мо Ша и Ноа врезались друг в друга с такой силой, что ударная волна снесла всё в радиусе десяти метров. Металлические панели отлетели, как картонные листы. Пол под ними провалился, образуя воронку. Стены покрылись паутиной трещин, расползавшихся во все стороны.

Первый удар нанёс Ноа — меч обрушился сверху, рассекая воздух с воем. Мо Ша увернулся в последний момент, почувствовав, как лезвие прошло у его лица. Клинок вошёл в пол по самую рукоять, расколов металл.

Ответная атака последовала мгновенно — Мо Ша ударил в корпус генерала, вкладывая всю мощь усиленного тела. Ноа отлетел назад, пробив собой стену, и оказался в смежном помещении.

Грохот. Звон металла. Облако пыли.

Тишина длилась не больше секунды.

Ноа отшвырнул обломки, погребавшие его тело, и впервые за эти мгновения вновь увидел противника сквозь зияющую дыру в стене.

— И это всё? — Он медленно поднялся, стряхивая пыль с доспехов. Голос звучал почти разочарованно.

— Ничего. Для тебя этого хватит, — прорычал Мо Ша, уже летящий через пролом, и метнул кулак.

Ноа перехватил атаку на полпути. Его массивная ладонь без труда сомкнулась на кисти противника — хрупкой, почти детской на фоне его собственной. С силой рванув Мо Ша к себе, генерал нанёс удар.

Костяшки впились в рёбра Мо Ша, вбивая того в пол с такой мощью, что стальной настил прогнулся, взвизгнув. Металл искривился, будто от боли. По нему побежали трещины — паутина разрушения.

Тяжёлые армейские берцы — те самые, что топтали земли десятков поверженных народов — врезались в живот Мо Ша. Удар был настолько мощным, что тот отлетел, словно пушечное ядро, и с оглушительным хрустом врезался в стеклянную стену обзорного отсека.

Желудок свело спазмом. Волна боли прокатилась по спине. Рёбра заныли — возможно, треснули.

— Ха... давно меня так не размазывали, — прохрипел Мо Ша, с трудом приподнимаясь на дрожащих руках. — Последний раз это сделал Лу Инь... его чёртово копьё чуть реально не убило меня.

— Лу Инь? — Ноа закинул на плечо исполинский меч. Остриё упёрлось в наплечники брони, но генерал даже не почувствовал веса. — Он был лишь разминкой перед настоящей битвой.

Он выпрямился. Позвонки хрустнули — звук воистину пугающий. Словно сама тьма внутри него заново встала на место, расправляя крылья.

— Учитель! Вы в порядке? — донёсся испуганный голос Ивана из глубин сознания.

— Пока что забудь, что я твой учитель, — пробормотал Мо Ша, не отрывая взгляда от приближающегося гиганта. Сейчас он был не наставником. Он был жертвой, пытающейся выжить.

Ноа с лёгкостью, граничащей с небрежностью, метнул меч в воздух.

Клинок взмыл вверх, изгибаясь в полёте, словно живой. Воздух подчинялся ему. Металл пел. Меч вытянулся, увеличиваясь в длине, и с ужасающим грохотом обрушился вниз — прямо рядом с головой Мо Ша.

Лезвие вошло в пол, как нож в масло. Глубокая трещина расползлась в стороны. Ещё чуть-чуть — и голова Мо Ша украсила бы коллекцию генерала.

— Оу... — Мо Ша увидел собственное отражение в идеально отполированной стали. Бледное лицо. Расширенные зрачки. Он едва сглотнул. — Кажется, пора собираться.

— Прости. Промахнулся, — усмехнулся Ноа, возвращая меч в обычную форму. Массивный клинок вновь опустился на плечо, будто был частью его самого.

Мо Ша знал — следующий удар не промахнётся.

— Ну что ж! — Он резко взмыл в воздух, отталкиваясь от пола с такой силой, что на месте остались вмятины. — Хочешь драки? Ты её получишь!

Он собрал в ладони вихрь золотой энергии. Сфера запульсировала — раз, два, три — набирая мощь с каждым ударом. Воздух вокруг неё раскалился.

И Мо Ша выпустил её.

Луч прошил пространство, осветив каждый угол разрушенной комнаты. Температура взлетела. Металл начал плавиться там, где проходил свет. Это была не атака — это был приговор.

Ноа спокойно принял удар на себя.

Поглотитель энергии активировался мгновенно — из спины генерала выдвинулись панели, похожие на крылья механического ангела смерти. Они поглотили золотую ярость, перенаправив её в недра костюма.

А затем — отразили.

Ответный залп был не золотым, а синим. Цвета льда. Цвета могилы. Он врезался в Мо Ша с удвоенной силой.

Жгучая боль разорвала мышцы. Луч проникал сквозь мельчайшие поры чёрно-красного костюма, пытаясь достать до плоти. Ткань выдержала — едва, на пределе прочности. Мо Ша отшатнулся, прикрывая лицо руками.

— Любопытный у тебя костюм, — с искренним уважением заметил Ноа. — Выдерживает даже отражённую энергию. Хочу себе такой же.

Он снова подбросил меч.

Тот взмыл ввысь, рассекая воздух со свистом. Панели на спине Ноа втянулись обратно. Меч развернулся в полёте — изящно, смертельно — и обрушился на Мо Ша.

Удар пришёлся в грудь. Звук — как гонг в древнем храме. Мо Ша отлетел, врезаясь в ту же стену. Грохот. Звон. Глухой удар плоти о металл. Он повалился на пол, оставив на стене вмятину размером с человеческое тело.

— Прочнее, чем выглядит, — пробормотал Ноа, неспешно направляясь к поверженному врагу. — Ни единой царапины на коже.

— Проклятье... — Мо Ша с трудом поднялся на четвереньки. Мир плыл перед глазами. — Как в такой тупой башке уместилось столько силы?

— Тупым был только тот, кто решил сюда явиться, — парировал Ноа. В его голосе звучало презрение. — Сейчас посмотрим, надолго ли хватит твоей магической тряпки!

Меч в его руках начал расползаться — сегменты разъединились, превращая клинок в хлыст.

Но Мо Ша уже ждал этого момента.

Он метнулся вперёд — низко, быстро, как змея. Пролетел вдоль смертоносного лезвия, отразившего его атаку минуту назад. Чёрно-красный силуэт отразился в отполированном металле — искажённый, полный решимости.

В следующее мгновение Мо Ша оказался в мёртвой зоне Ноа.

И всадил кулак в подбородок генерала.

ХРУСТ.

Голова Ноа дёрнулась назад. Но Мо Ша не остановился. Развернувшись в воздухе, он обрушил пятку на висок противника — туда, где шлем не защищал.

Генерала перекрутило. Он потерял равновесие и тяжело рухнул на пол. Меч выпал из руки, отлетел в сторону и принял прежнюю форму, звякнув о металл.

Мо Ша не дал ему опомниться.

Он выдернул из тела Ивана частицу ДНК — мальчик даже не понял, что произошло — и преобразовал её в энергонакопитель. Золотистый сгусток заплясал между пальцами. Энергия собралась, вспыхнула, уплотнилась.

В руках Мо Ша материализовалось костяное копьё. Белое. Зазубренное. Смертельное.

— На этот раз я попаду, — выдохнул он и метнул оружие в грудь генерала.

Одновременно с этим — удар ногой. Мо Ша впечатал Ноа в ту самую стеклянную стену обзорного отсека. Та не выдержала и пошла трещинами, как лёд под ногами гиганта.

Копьё вошло.

Мышечные волокна Ноа рвались под чудовищным давлением. Острие входило в грудную клетку, словно пытаясь пробить саму суть его существования. Грудной отдел прогнулся с сухим хрустом. Кости протестовали. Но не поддались. Не сломались.

Всё невыносимое давление перетекало в стекло за спиной Ноа — то покрывалось паутиной трещин, расползавшихся во все стороны. Как замёрзшее озеро под шагами титана. Как последний барьер между жизнью и пустотой.

— Нет... — прошептал Ноа, осознавая, что будет дальше.

Его глаза расширились. Впервые за весь бой — страх.

— Да, — отозвался Мо Ша.

И щёлкнул пальцами.

— От этого тебе не увернуться.

Костяное копьё взорвалось в его груди, разлетаясь на мириады осколков. Изнутри вырвался сгусток чистейшей энергии — той самой, что копилась в накопителе. Энергии, от которой умирали миры. Энергии, что расщепляла материю на молекулы.

Луч обрушился на броню Ноа.

Металл вспыхнул. Заплавился. Испарился. В одно мгновение доспех, выдерживавший ядерные взрывы, превратился в пыль.

Затем луч прошил смотровое окно.

Стекло не сопротивлялось. Оно просто перестало существовать.

И вакуум ворвался внутрь.

Он был голоден. Он был беспощаден. Он вырвал Ноа наружу, как игрушку, унося прочь — в безмолвие космоса, в ледяные объятия вечности.

— Критическое повреждение корпуса. Экстренное запирание сектора, — произнёс нейтральный мужской голос системы безопасности.

Энергетический барьер вспыхнул в пролом — золотистая мембрана, заполнившая дыру. Атмосфера перестала вытекать. Вакуум отступил. Корабль начал процесс самовосстановления.

Но снаружи...

Тело генерала беспомощно дрейфовало в невесомости. Его броня исчезла. Кожа трескалась под укусами абсолютного холода — минус двести семьдесят градусов не прощают ошибок. Первые ледяные кристаллы уже покрывали лицо, руки, грудь. Пальцы судорожно сжимались — последнее, что в них осталось, была воля к жизни.

Но в космосе воля не имеет значения.

Мо Ша стоял у пролома, за энергетическим барьером, не отводя взгляда от дрейфующего тела. Его глаза не выражали ни сожаления, ни радости — лишь тихое, отточенное удовлетворение. Холодное. Профессиональное.

— Хоть этого мне позволили убить... — прошептал он себе. Как молитву. Как проклятие.

И вдруг — взгляд.

По ту сторону полупрозрачного барьера, среди звёзд и мрака, в снежной пустоте дрейфовало тело. И оно смотрело.

Глаза цвета океана. Живые. Полные той бесконечной ярости, которой живут только титаны.

Ноа был ещё жив.

Его тело, изменённое, усиленное, нечеловеческое, всё ещё держалось. Лёгкие не разорвались от декомпрессии. Сердце не остановилось от холода. Кровь не закипела от перепада давления.

Но это была уже агония.

Последние минуты великого воина.

Последние секунды легенды.

Кожа покрывалась инеем. Веки смерзались. Дыхание останавливалось.

И всё же — он смотрел на Мо Ша. С тем упрямством, что позволило ему пережить тысячу битв. С той ненавистью, что не умирает даже в вакууме.

Он не просил пощады.

Он обещал месть.

Но его тело предавало его. Каждая клетка кричала от боли. Каждый нерв умирал от холода.

Мо Ша медленно отвернулся.

— Прощай, генерал, — прошептал он.

А в космосе, за барьером, титан продолжал медленно застывать.

И всё же — он не умер.

Пока ещё — нет.

Глава 37. Отец и сын

1

Чжу Вэйчжи переступил порог каюты генерала. Образцовый порядок его не удивил — эту педантичность он сам привил сыну, вложив в неё годы дисциплины и требований. Но взгляд учёного тут же наткнулся на зияющую дыру в стене — рваную рану, словно разорвавшую само сердце этого пространства. Края металла загнулись наружу, обнажая чёрную пустоту космоса.

— Ноа... — прорвалось с губ учёного едва слышным шёпотом.

Мо Ша уловил знакомые колебания энергии слева. Резко обернувшись, он увидел Чжу Вэйчжи, спешащего к нему с искажённым тревогой лицом. Не проронив ни слова, Мо Ша медленно опустился на пол у противоположной стены, словно не желая — или не имея права — вмешиваться в то, что должно было произойти.

— Что с моим сыном? Где он? — голос учёного дрожал, раскалываясь на каждом слоге.

Мо Ша не ответил. Он лишь медленно, почти траурно, повернул голову в сторону смотрового окна.

Чжу Вэйчжи проследил за его взглядом — и замер.

За прозрачным барьером медленно вращались обломки. Крупные осколки стекла, похожие на кристаллы замёрзших звёзд, мерцали в чёрной пустоте, обрамляя фигуру в боевой броне. Тело, которое неумолимо сковывал космический лёд, покрывая серебристой коркой каждый выступ доспеха.

Это был Ноа.

Его пальцы едва шевельнулись — жест слабый, почти незаметный, словно последнее усилие угасающей воли. Но этого оказалось достаточно. Глаза цвета глубокого океана — те самые глаза, что когда-то смотрели на отца с детским восторгом — встретились со взглядом Чжу Вэйчжи. В них не было страха. Только бесконечная, всепоглощающая усталость.

— Чего ты волнуешься, отец? — голос Ноа прорезал тишину, искажённый помехами динамиков. — Разве ты сам не желал моей смерти? Жалеешь, что не смог этого сделать собственноручно?

Слова ударили больнее любого физического удара.

Чжу Вэйчжи лихорадочно обвёл взглядом пульт управления. Заметив чёрный микрофон, утопленный в панели, он дрожащими щупальцами подал питание, судорожно переключая штекеры. Индикаторы вспыхнули зелёным.

— Ноа. Ноа... — позвал он, и голос эхом разлетелся по всему помещению, пробиваясь сквозь динамики за пределы корабля, в холодную пустоту.

На зов явились Трикс и Шен. Трикс, не сбавляя шага, одним прыжком преодолела острый, рваный бордюр, ведущий к командному пункту. Её лицо было бледным, челюсть сжата.

— Мо Ша, ты оставил Ноа в живых, чтобы я могла с ним поговорить? — энергично спросила она.

— У тебя не так много времени осталось, — тихо ответил Мо Ша, не отрывая взгляда от окна.

— Правда? Где он? — резко спросила Трикс, оглядываясь.

— Там, — едва слышно ответил Чжу Вэйчжи, указывая дрожащим щупальцем на космос за окном.

Ноа был один. Совершенно один в бесконечной пустоте.

Его ресницы, покрытые тонким слоем инея, вздрогнули. Кристаллы льда осыпались мелкой пылью.

— Тогда... чего ты огорчён? — с трудом проговорил он, что каждое слово давалось ему всё тяжелее.

— Мне жаль... — голос Чжу Вэйчжи надломился. — Жаль, что всё так вышло... Что я не смог воспитать тебя должным образом... Что не нашёл другого пути...

— Мы же учёные, отец, — в голосе Ноа прозвучала горькая мудрость. — Иногда приходится делать не то, что хочется, а то, что необходимо. Ты сам меня этому учил.

— Да, сын. Мы — учёные... — повторил Чжу Вэйчжи, будто соглашаясь с приговором, вынесенным им обоим. — Прости меня... За всё... За каждую ошибку, каждое упущение, каждое мгновение, когда я был не тем отцом, которого ты заслуживал...

Он оставил микрофон включённым и, словно в трансе, приблизился к энергетическому барьеру. Его щупальца осторожно коснулись силовой стены — та мгновенно вспыхнула ослепительным светом и зашипела, обжигая плоть с яростью разъярённой стихии. Боль была невыносимой, каждая клетка кричала, требуя отступить. Но Чжу Вэйчжи не отпрянул.

Он продолжил — шаг за шагом, усилием мысли и тела, пробиваясь сквозь барьер, созданный для защиты от космоса.

Щупальца тянулись вперёд, их края обугливались и чернели. За ними прошла голова, туловище. Одежда на нём вспыхивала и испарялась без остатка, словно сама реальность пыталась остановить это безумие. Кожа трескалась, покрываясь инеем. Но он продолжал идти.

Он вынырнул в космос, как существо из глубин океана, нарушившее границу миров, где ему не место. Космический холод ударил с чудовищной силой. Щупальца замерзали на глазах, становясь хрупкими, как стекло. Давление пыталось разорвать череп изнутри, лёгкие горели, требуя воздуха, которого здесь не было и быть не могло.

Но он не отступал.

— Нет, отец... Не надо... Вернись... — слабо попытался остановить его Ноа.

В его словах звучало больше страха за отца, чем за себя.

Но Чжу Вэйчжи не слышал — или не хотел слышать. Он добрался до сына и обнял его, коснувшись того, кем стал Ноа — ледяной статуи, хранящей последние проблески жизни.

— Я не желал тебе смерти. Никогда... — прошептал он прямо в ухо сыну, обнимая его с той нежностью, которую так редко показывал при жизни. — Я просто хотел всё исправить... Вернуть то, что было потеряно... Прости, что не нашлось другого пути... Прости, что я оказался не только плохим учёным, но и плохим отцом...

Слёзы на его лице мгновенно превращались в лёд.

Ноа закрыл глаза. Медленно. Последний раз.

— Я тебя прощаю, отец... — выдохнул он, и этот выдох был последним. — Я всегда... тебя любил...

Их тела — такие разные, но навеки родственные — замерзли в объятиях, став живым монументом несломленной связи между отцом и сыном. Двумя душами, что не смогли найти путь друг к другу в жизни, но обрели его в смерти. Они медленно дрейфовали в космосе, словно две погасшие звезды, что всё ещё излучали свет — невидимый, но вечный.

Это были отец и сын.

— Ноа... Мальчик мой... — произнесла Трикс в микрофон. — А ну-ка расскажи мне, какого хрена ты отправил нас за Мо Ша, если знал, что мы все подохнем?! — сорвалась она.

Молчание повисло тяжёлым саваном, будто кто-то оборвал нить, связывавшую их с реальностью.

— Он не ответит, — глухо произнёс Мо Ша, не оборачиваясь. — В нём не осталось ни капли жизненной силы. Это конец его пути. Окончательный и бесповоротный.

— В каком смысле «конец его пути»?! — Трикс не сразу поняла, отказываясь верить очевидному. — Это что, ему... кранты?!

— Кранты, — ответил Шен вместо Мо Ша, глядя в пустоту невидящими глазами. — Самые настоящие. Без возврата.

Великий учёный. Прекрасный друг. Блестящий стратег. Столько всего в одной выдающейся личности — и всё это теперь хранилось в холодных объятиях смерти. Настолько бесконечно пустых, что даже Мо Ша, переживший столько, не мог их до конца осознать. Он читал о смерти в древних трактатах, изучал её научными методами, видел собственными глазами бесчисленное множество раз и даже однажды пережил свою собственную.

Но такая... такая смерть была вне его понимания.

Это был не просто конец тела. Это был конец пути. Стерильный, беспощадный, окончательный. Смерть, лишённая даже малейшего намёка на героизм или величие. Просто... конец.

Шен тихо, почти незаметно, подошёл ближе. Его голос прозвучал так, будто он говорил сквозь толщу веков:

— В моём мире ходит легенда... О великом воителе, что потерял сына. Его звали Смайт. Герой среди героев. Он очищал целые галактики от зла, спасал планеты от неминуемой гибели, остановил тысячи катастроф, каждая из которых могла стереть миры в пыль... Но своего единственного сына спасти не смог.

— Смайт... — повторил Мо Ша, словно пробуя это имя на вкус. — Что значит это имя?

— Для кого-то — Каратель, — мягко сказал Шен, и в его голосе слышалась древняя печаль. — А для меня... Справедливость в которой каждый порой нуждается.

В это мгновение голос Трикс с надрывом заполнил каюту. Она рыдала в микрофон, кричала имя Ноа снова и снова, будто пыталась пробиться сквозь саму смерть одним только звуком своего отчаяния. Слова срывались, перемежаясь всхлипами.

Но он не слышал. Больше никогда не услышит.

Сейчас был только один, кому Ноа принадлежал без остатка — его отец. Только он имел значение в эти последние мгновения. Только он был настоящей связью, последней нитью, неразрушимой даже перед лицом абсолютного конца.

Их встреча... была ли она ошибкой? Может быть. Вероятно. Но именно из таких ошибок рождаются события, что меняют ход истории. Что оставляют след в вечности.

Тишину разрезал резкий, визгливый сигнал тревоги.

На дальних рубежах космоса, как гигантские хищные насекомые, вынырнули из искажений пространства корабли космического флота. Они шли к Земле — медленно, методично, угрожающе, готовые нанести смертельный удар. Десятки крейсеров, сотни истребителей.

На экранах вспыхнули красные индикаторы: системы планетарного поражения активированы. Целями стали столицы, энергоцентры, узлы связи, промышленные комплексы. Полное уничтожение.

— Нет... — прошептал Мо Ша, и в этом слове звучала вся глубина осознания катастрофы.

Датчики уловили запуск боеголовок. Сотни смертоносных огней взмыли с кораблей флота.

Мо Ша не колебался ни мгновения.

Мгновенно сорвавшись с места, он исказил пространство вокруг себя, создавая разрывы в ткани реальности. Его силуэт рванул за пределы корабля, прорезая абсолютную тьму космоса. Движение было стремительным, как удар молнии — но несло в себе не слепую ярость, а отчаянную, всепоглощающую решимость.

Тысячи снарядов, десятки губительных энергетических лучей уже неслись к Земле, оставляя за собой раскалённые следы.

Голубой шар планеты дрожал в космической дали, ожидая апокалипсис. Беззащитный. Беспомощный.

И только один силуэт мчался навстречу смерти, чтобы встать между человечеством и концом света.

Глава 38. Встреча в лесу

1

Лес по ту сторону Теневода

Дата: 17 мая 2025 года

Время: 05:34

Рассвет приходил медленно, словно боялся разбудить что-то древнее. Персиковый свет скользил по паутине, натянутой между ветвями — каждая нить дрожала от прикосновения утреннего ветра. Серый туман стелился по чаще, превращая деревья в призраков, а мир — в полузабытый сон.

Костяная рука в браслете из белого золота зависла в воздухе. Не касаясь коры, она провела невидимую линию, и на сосне вспыхнул синеватый крест. Энергия текла из фаланг указательного пальца, осторожная и точная, как игла хирурга. Метка загорелась ярче — затем исчезла, впитавшись в древесину, словно чернила в старую бумагу.

Этот мир я искал слишком долго. Потерять его теперь — непозволительная роскошь.

С меткой он не потеряет его никогда.

Переходы между мирами стали обыденностью, как дыхание. У Призрака всегда было полно дел — вселенная не испытывала недостатка в негодяях, чьи души, прогнившие изнутри, манили его, как пламя мотылька. Но сегодня всё было иначе.

Сегодня мерзавцем оказался Мо Ша.

Призрак достал костяной серп. Лезвие изогнулось в его руке, как живое. Он провёл пальцем по острию — медленно, почти нежно.

Боль.

Пустота, к которой он давно привык, внезапно вспыхнула ощущением. Рука дёрнулась рефлекторно. Капли густой крови скатились с фаланг и упали на мягкую лесную траву, окрашивая её в тёмно-алый.

Он поднял руку перед собой, разглядывая пальцы.

И тогда началась трансформация.

Белоснежный плащ, расшитый серебристыми узорами, начал растворяться. Магические символы защиты и власти мерцали всё слабее, словно угасающие звёзды. Ткань, что струилась утренним светом, таяла в воздухе, превращаясь в дым.

Элегантные белые рога потускнели — затем обратились в прах, осыпаясь невесомым пеплом. Голубые огни на их концах погасли последними, словно не желая отпускать этот мир.

Синее пламя в глазницах затрепетало. Холодная, почти священная красота начала меркнуть.

Впервые за бесконечно долгое время он почувствовал.

Красные пульсирующие импульсы ударяли в череп, пробуждая то, что давно замерло. Кипение жизни. Полированная кость покрылась плотью — сначала тонкой плёнкой, затем мышцами, связками, кожей. На лбу пробились короткие тёмные волосы.

Он поднес руку к лицу и коснулся щеки.

Тепло.

Мышцы. Связки. Кожа. Всё стало реальным, осязаемым. Кости скрылись под оболочкой человеческого тела. Браслеты из белого золота потускнели, став обычным металлом, затем исчезли вовсе.

Чёрный костюм материализовался на торсе, поверх — белоснежная рубашка. Красный галстук завязался сам собой в аккуратный узел, подчиняясь невидимой воле.

— Значит, вот как?

Призрак призвал зеркало смерти. Его треснутая поверхность отразила новое воплощение: живое лицо с резкими чертами, карие глаза, длинный нос, заострённый, словно клюв хищной птицы.

— Врата Жизни решили, что я не должен быть тенью в этом мире... — Он повернул голову, изучая отражение. — Мне дали плоть. Органы. Мясо. Но нос... — он поморщился, — ...могли бы и поприличнее.

Нос послушно изменился, став гармоничнее, почти элегантным.

— А имя? — громко бросил он в небо, запрокинув голову. — Тело дал, а имя где?

В ответ на голову плавно опустилась белая бумажка.

Он поймал её дрожащей рукой — всё ещё непривычной к ощущению веса и материи. Развернул. На бумаге было написано одно слово:

Максим.

Молчание затянулось. Где-то вдали прокричала птица.

— Максим... — произнёс он медленно, смакуя каждый слог. — Призрак, чьё имя боятся произносить вслух. Тот, от чьего взгляда вспыхивают миры. Чьё оружие превращает горы в пыль. А теперь я... Максим.

Он рассмеялся — коротко, резко.

— Это даже не трагедия. Это фарс.

Его недовольство не осталось без ответа.

Вторая бумажка опустилась следом, медленно кружась в воздухе.

«Когда пришёл в чужой мир, будь готов играть по чужим правилам».

Максим смял записку в кулаке. Где-то в глубине груди шевельнулось нечто забытое — то ли досада, то ли смирение.

Лес вздрогнул.

Максим замер. Инстинкты, отточенные за миллионы лет, вспыхнули тревогой. Он обернулся.

В нескольких метрах, среди деревьев, стоял человек. Пистолет в его руке был нацелен прямо в грудь Максима. Твёрдо. Без дрожи.

— Иронично, — пробормотал Максим, медленно поворачиваясь лицом к незваному гостю.

Леонид сохранял невозмутимость. Его рука была твёрдой, как и намерение за ней.

Он сделал пару шагов вперёд. Пистолет не дрогнул.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Максим, глядя прямо в глаза незнакомцу.

— Обычно такие вопросы задаю я, — холодно ответил Леонид. — Сегодня — не исключение.

Максим усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Ах ты, маленький диктатор. Ладно. — Он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Я ищу душу. Заблудшую. Он не отсюда, не из этого мира. Не веришь?

— Нет, ну что ты, — хмыкнул Леонид, не убирая оружия. — Я только что видел, как ты был скелетом, а теперь стоишь как живой человек. Признаюсь, я видел и похлеще. Но вот прям, чтобы такое...

— О, если тебя удивляет только это... — Максим наклонил голову, изучая собеседника, как энтомолог изучает редкий экземпляр. — ...тогда что скажешь на следующее?

Он сделал шаг вперёд.

— Я знаю всё о каждой душе. Когда она родилась. Когда умрёт. Где была, что пережила, о чём мечтала в последний момент перед смертью. — Его голос стал тише, интимнее. — Я знаю, когда ты встретил свою первую любовь... и знаю, когда её потерял. Помнишь её смех? Я помню.

Леонид побледнел. Пистолет дрогнул — едва заметно.

— И да, твой брат... — Максим вздохнул, словно сожалея о том, что должен сказать дальше. — Он сейчас горит в Аду. И ты это чувствуешь, не так ли? Где-то глубоко внутри. Пустота. Холод. В отличие от тебя, младший выбрал отвратительный и мерзкий путь.

Тишина опустилась на лес, тяжёлая и гнетущая.

— Но я могу ему помочь, — продолжил Максим тише. — Дать хоть каплю спасения... на той стороне. Облегчить его муки. Но только если ты поможешь мне найти Мо Ша.

Леонид молча дослушал. Напряжение в его плечах спало, словно порыв ветра, теряющий силу на закате. Рука медленно опустилась. Пистолет скользнул обратно в кобуру.

— Ну? — Максим чуть склонил голову. — Что скажешь?

Леонид долго смотрел на него, прежде чем заговорить.

— Как мне к тебе обращаться? — Его голос звучал ровно, но в нём слышалось что-то новое. Осторожное любопытство. — И кто такой этот Мо Ша, что даже смерть пришла по его душу?

Максим усмехнулся.

— Зови меня как хочешь: Максим, Макс... дядя Миша... — Он осёкся, поморщившись. — Ой, не то имя. Дядя Максим. — Поправив сам себя, он продолжил: — Мо Ша — крайне опасный преступник. Его разыскивают по всей галактике. Если ты поможешь мне, я помогу твоей семье.

Леонид прищурился, не сводя глаз.

— Мо Ша — опасный преступник? — переспросил он с недоверием. — И что же он такого сделал, чтобы за ним явилась сама смерть?

Максим рассмеялся — негромко, но с удовольствием.

— О, ты куда догадливее, чем кажешься на первый взгляд. — Он сделал паузу. — Если понимаешь, кто я, то должен знать: такие вопросы лучше не задавать. Никто не знает, когда смерть настигнет его. Кроме меня.

Он поднял руку, рассматривая ладонь на свету.

— Я прихожу и в свет, и во тьму. Для меня нет ни прошлого, ни будущего — только миг. Только момент. Я не раскрываю причин... я просто есть. — Взгляд его потемнел. — Но ты хочешь мести. И я могу тебе в этом помочь.

— Как? — В голосе Леонида прозвучало сомнение. — Ты... убьёшь Ивана, Влада и Никиту?

— Мы, — кивнул Максим без тени колебания. — Мы убьём их всех. До последнего.

Он развернулся и медленно направился к берегу Теневода. Его силуэт таял в лёгком тумане, словно сама смерть растворялась в утреннем воздухе.

Леонид последовал за ним.

2

Добраться до правого берега Теневода оказалось задачей не из лёгких, но Дельта справилась. Спасательный купол, побитый штормом и временем, наконец прибило к берегу дрожащими волнами.

ШШШШШШ.

Коготь штормового дикого тигра прорезал оболочку купола с резким шипением. Лезвие легко рассекло материал, оставляя вертикальный разрез от верхушки до самого низа.

— Как я рада тебя видеть! — Дельта выскочила наружу и бросилась к Трину. Её голос дрожал от облегчения. — Этот Мо Ша оказался подлым ублюдком! Он нас обманул!

— Он за это заплатит, — мрачно ответил Трин, не отрывая взгляда от глубины леса.

Что-то там было. Что-то не так.

— Сейчас главное — установить связь с флотом, — продолжил он. — Нам нужна поддержка.

— Что с Горном? — спросила Дельта, идя рядом. — Ты выходил на связь? Каковы наши шансы выбраться отсюда?

— Не слишком радужные, — честно признался Трин. — Горн не отвечает. А связаться с командованием... невозможно. Сигнал глушится. Расстояние слишком велико.

Внезапно он остановился.

Инстинкты, закалённые сотнями сражений, вспыхнули тревогой. Трин достал второй кинжал. Металл зазвенел, когда лезвие скользнуло по лезвию.

— Что-то не так? — Дельта обернулась, напрягшись.

— О, да у него неплохая чуйка, — раздался голос из чащи.

Из тумана вышли двое: один в чёрном костюме с красным галстуком, второй — в тёмной куртке, с тяжёлым взглядом.

Максим и Леонид.

— Да, Трин, — с кривой усмешкой продолжил Максим, — что с тобой не так? Неужели Ноа тоже не выходит на связь?

Трин замер. Имя генерала из уст незнакомца прозвучало как удар.

— Кто ты такой, что от тебя несёт смертью? — напрягся он, не убирая оружия.

— Такой же, как и вы, — спокойно ответил Максим. — Один из тех, кто хочет поймать Мо Ша.

Трин чувствовал опасность. Физическая оболочка Максима была обманом. Под ней скрывалось нечто иное. Иное и древнее. Словно бездна, прикрывшаяся маской человека.

Максим, не отводя взгляда, сделал шаг вперёд и протянул руку.

— Назад! — прокомандовал Трин.

Искры вспыхнули, когда он с размахом провёл кинжалом по второму клинку.

— Что тебе нужно от нас? — резко спросила Дельта.

Максим усмехнулся, приподняв бровь.

— Что мне нужно от вас? — посмеялся Максим. — Ладно. Давайте говорить языком, который вы понимаете. Факты. Вы ведь любите правду?

Он посмотрел на них внимательно, словно хирург перед разрезом.

— Ваши корабли разбиты. Связи с флотом — нет. Единственный, кто мог вас вытащить отсюда, это Горн. — Он повернулся к Дельте. — Но вы, дорогая, с такой грацией впечатались в его корабль, что похоронили свою последнюю надежду на спасение.

Дельта побледнела.

Максим сделал паузу, давая словам осесть.

— Так вот, внимание, вопрос: это я нуждаюсь в вас... или вы — во мне?

Трин и Дельта переглянулись. Во взгляде Трина — сталь и сомнение. В её — искра надежды, смешанная с тревогой.

— Думаю, и так всё ясно, — невозмутимо произнёс Максим.

— Пусть у нас и общий враг, — отрезал Трин, опережая вопросы, которые Максим только собирался задать, — но союзниками мы с тобой не станем. Даже не надейся. Мы служим только Ноа.

— Служили, — с холодной точностью поправил Максим.

Он закатал рукава рубашки и пиджака. Взглянул на часы.

— Ноа мёртв уже как пять минут и сорок три секунды... — Он посмотрел на них, не моргая. — ...сорок четыре... сорок пять... сорок шесть...

Тишина обрушилась на поляну.

Дельта резко шагнула вперёд, не в силах поверить.

— Этого не может быть... — Её голос дрожал. — Наш генерал... Он не мог погибнуть в бою с каким-то землянином!

— Он и не в бою погиб, — спокойно ответил Максим, глядя куда-то сквозь пространство, словно видел то, что скрыто от других. — Сейчас его тело медленно дрейфует по безжалостному космосу. Лёд, тишина и смерть — вот что осталось от его гордости.

Он вздохнул.

— Печально. Особенно жаль Чжу Вэйчжи. Великий разум... Его гибель — невосполнимая утрата для цивилизованного мира. — Взгляд его потемнел. — Но он сделал свой выбор: проявил сострадание к сыну... и погиб.

— Ты лжешь! — выкрикнул Трин, недоверчиво мотая головой. — Чжу Вэйчжи и Ноа мертвы? Этого просто не может быть...

— Может. — Голос Максима стал на тон ниже. — И очень скоро вы присоединитесь к ним.

Он взглянул на Леонида.

— Я ведь об этом не забыл сказать, да?

— Про их смерть ты ничего не упоминал, — тихо ответил Леонид.

— Что ж, — усмехнулся Максим, — теперь вы узнаете про неё.

Он снова повернулся к Трину и Дельте.

— Время не на вашей стороне. Заряда в костюме твоей подруги, — он кивнул на Дельту, — осталось ровно на пять часов и двенадцать минут. Затем её плоть разъест вирусная флора этой планеты. — Взгляд переместился на Трина. — Ты умрёшь чуть позже. Разница всего в восемнадцать минут. Хочешь знать, как именно ты умрёшь, Трин? Хочешь знать, какой будет твоя смерть?

— Заткнись! — крикнул Трин, сжимая рукояти кинжалов. — Ты лжёшь!

— Мне нет смысла лгать, — с мрачной насмешкой ответил Максим. — Вы нужны мне живыми.

— Никогда! — с яростью выкрикнул Трин. — Я не стану работать с мясником и тираном!

Максим остановился. Его лицо стало серьёзным.

— Позволю себе не согласиться. Но ты уже сотрудничал с тираном. С Ноа. — Он сделал шаг вперёд. — Или ты забыл, как его называли в мирах, которые он поработил? Бездушный диктатор. Кровожадный вождь.

Ещё шаг.

— Ты выбрал свою сторону, Трин... и я — лишь завершение этой истории.

Максим резко двинулся.

Трин едва успел приподнять руку.

Лезвие серпа сверкнуло в воздухе.

Металл рассёк плоть и кость с ужасающей лёгкостью.

Голова Трина отделилась от тела и с глухим стуком упала на землю. Из рассечённой шеи фонтаном хлынула мутная синяя кровь. Тело пошатнулось — на мгновение замерло, словно отказываясь верить в произошедшее — затем осело и рухнуло к ногам Максима.

Кровь просочилась в землю, окрашивая траву в тёмно-синий.

— Жаль, — прошептал Максим, очищая оружие о штанину и убирая серп за спину. — Но всё равно ты был обречён. Рано или поздно я бы убил тебя.

Он поднял взгляд на Дельту.

— Что скажешь?

Дельта смотрела на обезглавленное тело своего товарища. Её руки дрожали. Ярость, страх, отчаяние — всё смешалось в один клубок эмоций.

Медленно она опустилась на одно колено. Сжала кулаки.

— Я... — её голос дрогнул. — Я стану тебе служить.

— Прекрасно, — удовлетворённо произнёс Максим. — Но мне не нужна служанка. Мне нужен партнёр.

Он протянул руку, помогая ей подняться.

— Я дам тебе шанс не только выжить... но и отомстить. За Горна. За Скарла. За Ноа.

Дельта подняла голову. В её глазах горел огонь.

— Если я смогу убить Мо Ша... — Она сглотнула. — ...моей душе хватит этого.

— Уверен, — кивнул Максим. — И да... у Мо Ша появилась новая союзница. Молоденькая девчонка с пурпурными косичками. У неё собака — Эльна.

Дельта резко подняла голову.

— Трикс! — воскликнула она. — Это Трикс!

— Прекрасное имя для смертной, — заметил Максим с лёгкой улыбкой. — Если ты мне поможешь, я оставлю Трикс в живых. А дальше... вы решите вместе, как выбраться с этой проклятой планеты.

Ради неё... ради всех, кого я любила... я должна выбраться отсюда.

Дельта сжала кулаки.

Будь ты проклят, Мо Ша. Я вырву твоё сердце.

Диалог, насыщенный символами, болезнью выбора и хрупкой надеждой, внезапно оборвался.

Мир разразился грохотом.

Где-то за пределами атмосферы Земли прогремели мощнейшие взрывы. Небо озарилось фиолетово-синими вспышками, словно сама вселенная вздрагивала от боли.

Гигантские всплески энергии пронеслись над поверхностью планеты, освещая облака зыбким мертвенным светом, но не коснулись её. Баллистические ракеты, прорвавшиеся сквозь клубы космического дыма, продолжали стремительный путь вниз — прямо к атмосфере.

И сквозь этот хаос, будто воплощение воли и гнева, мелькал силуэт.

Мо Ша.

Его фигура прорезала вакуум, танцуя между ракетами. Каждый манёвр, каждая траектория были выверены с нечеловеческой точностью. Он разрушал их на подлёте, превращая смертельные оболочки в россыпи света и металла. Повреждённые боеголовки взрывались до того, как могли причинить вред Земле.

Его чёрный плащ, словно разорванное полотно ночи, раскинулся в сумеречном небе, окутывая фигуру зыбкой, почти сакральной мантией.

Он двигался к следующей волне ракет, не зная усталости и страха.

Максим поднял голову, наблюдая за происходящим.

— Самоотверженно, — сдержанно отозвался он. — Как и подобает настоящему герою.

В его голосе не было ни насмешки, ни злорадства.

Только констатация факта.

И что-то ещё.

Что-то, похожее на уважение.

— Кто-то, возможно, и считает его героем, — мрачно пробормотал Леонид, не отрывая взгляда от пылающего неба. — Но мы-то знаем, кто он на самом деле. Никакой он не спаситель. Он убийца.

— Да, — после короткой паузы согласился Максим, глаза которого отразили багровые блики взрывов. — Хотя, пожалуй, не совсем такой, как остальные...

Глава 39. Имя, которое запомнят на века

Глава 116.

Имя, которое запомнят на века

1

Ни одна баллистическая ракета не достигла цели.

В последнее мгновение Трикс отменила запуск с командного пункта, и смертоносные лучи так и не коснулись Земли. Металлические обломки дрейфовали в космосе, словно обезглавленные тела — бессильные, медленно кружащиеся в пустоте. Лишь несколько прорвались сквозь атмосферу, но даже их встретил невидимый барьер энергии, замедливший падение до безопасного.

Мо Ша не позволил ни одному фрагменту коснуться земли.

Он остановил их всего в нескольких метрах от крыш домов, только встречавших рассвет. Волны энергии стекали по раскалённым корпусам, замедляя движение, словно океанская вода затягивает острые камни в свои глубины. От напряжения он едва держался на ногах, но контроль не терял.

— Держитесь, мастер! — крикнул Иван, следя за его состоянием.

— Вперёд, Человек-Плащ! Мы в тебя верим! — донеслись голоса горожан, собравшихся на площади. Утренний воздух наполнился восторженными криками и аплодисментами.

— Человек-Плащ? — Мо Ша обратился к Ивану с недоумением. — Ты серьёзно? Это имя для героя?

— Разумеется, учитель, — самодовольно улыбнулся Иван. — Ваш ученик всё предусмотрел.

Мо Ша протянул руку к ближайшему обломку. Металл рассыпался в прах под воздействием энергии, как песок между пальцами. Неумолимо, методично он уничтожал каждую угрозу, разбирая фрагменты один за другим.

Последний обломок исчез, растворившись в воздухе без следа.

— Вот это наш парень! Наш герой! — голоса людей слились в мощный хор.

— Почести, слава и прочие прелести? — усмехнулся Мо Ша, наслаждаясь моментом. — Вот это я понимаю!

Над Землёй, словно подчиняясь невидимой воле, космические корабли начали менять курс. Они развернулись и, вспыхнув светом сверхсветовых двигателей, растворились в бескрайности космоса.

Внимание толпы привлекла новая капсула, приземлившаяся на площади. Из неё выбрались Трикс и Шен.

— А вот и мы, сладкие! — Трикс щедро раздавала приветственные жесты. — Мы с тем парнем, который спас вам всем жизни! Не благодарите!

Мо Ша, услышав знакомый голос, поднялся в воздух и устремился к товарищам.

— Он заметил, — тихо сказал Шен.

— Конечно заметил, — Мо Ша приземлился рядом. — И надеюсь, ты больше не будешь так самоотверженно летать за пределы планеты. Ты вообще фильмы про космос смотрел? Знаешь, чем это обычно заканчивается?

— Славой, — невозмутимо хмыкнул Шен.

— Ладно, прощаю. Но сегодня ты не просто Человек-Носок, — с улыбкой заявил Мо Ша. — Сегодня ты славный Человек-Носок.

— О, спасибо, мастер Мо Ша, — саркастически поклонился Шен. — Не уверен, что выдержу такой титул. Надеюсь, ваша фантазия однажды подарит мне что-то более величественное.

— Конечно! Надо спросить Ивана, — Мо Ша заговорил к ученику. — Иван! Ванюша! База вызывает Ивана 3 тысячи! Как слышно?

— Да, Иван на связи! — откликнулся тот с запозданием. — Эти люди такие громкие! Не могу сосредоточиться!

— Не можешь? Ладно, — Мо Ша снова повернулся к Шену. — Моему ученику сейчас тяжело выжать из себя креатив. Не умрёшь, если ещё пару часов побудешь Человеком-Носком?

— Если только пару, — философски обречённо ответил Шен.

— Круто! — Мо Ша легко взмыл в воздух над головами горожан. — Да-да! Я с вами! Осторожнее, могу зарядить вас своей красотой и силой!

Сквозь людской поток пробивалась знакомая фигура. Репортёр Вероника, чьи репортажи знала вся планета, держала микрофон перед собой, как факел.

— Простите! Пропустите! Дайте дорогу герою!

— Учитель, у нас хотят взять интервью, — предупредил Иван.

— Стой. Ты подготовил ответы? Имя? — быстро заговорил Мо Ша.

— Меняемся, — коротко бросил Иван.

Мо Ша кивнул и передал контроль.

Иван почувствовал, как сила возвращается в тело. Руки и ноги стали тяжёлыми, словно каменные. Он едва не потерял равновесие.

— Эй, держись, парень!

— Всё нормально, — Иван выпрямился, глубоко вдохнув. — Просто... непривычно.

— Привыкай, — отозвался Мо Ша с привычной ироничной теплотой. — Скоро не сможешь представить жизнь без полётов.

— Надеюсь, — усмехнулся Иван, скрывая дрожь в коленях. Он действительно хотел научиться. По-настоящему.

Через толпу пробился чёрный микрофон. Женская рука с ярко-красным маникюром решительно проталкивалась вперёд. За микрофоном появилась Вероника.

— Пару слов, мистер герой! — её голос был живым, азартным, словно она загнала добычу в угол.

— Конечно, — улыбнулся Иван. Улыбка сияла, будто он готовился к этому моменту всю жизнь. — С радостью отвечу на ваши вопросы.

— Рада слышать! — Вероника достала смартфон и включила видеозапись. — Скажите, вы знакомы с Мо Ша? Тем самым, за которым охотились пришельцы?

Иван на мгновение замешкался, подбирая слова.

— Мо Ша? Да, знаком. Мы встретились на том корабле, что позже был уничтожен. Я спас его, и теперь он дома, отдыхает.

— Ха! Неплохо выкрутился, малой, — хмыкнул Мо Ша в его голове. — Правильно. Людям не стоит знать, что я живу внутри тебя.

— Что в нём было такого ценного, что инопланетная раса пошла на контакт с нашей? — продолжила Вероника, не отрывая объектив от лица Ивана.

— Как оказалось, он владел знаниями, способными уничтожить наш мир. Враждебные цивилизации хотели их заполучить. Я должен был спасти его. И сделал это.

— Невероятно! — восторг в голосе Вероники едва сдерживался журналистской выдержкой. — И ещё: ракеты, летевшие на Землю — огромные, смертоносные... Как вам удалось их уничтожить?

— Хотелось бы оставить это в тайне, — с улыбкой ответил Иван. — Пусть останется сюрпризом для всех, кто живёт на нашей маленькой и такой уязвимой планете.

— Последний вопрос, обещаю! — Вероника вытянула микрофон выше. — Ваше имя. Люди хотят знать: кто спас человечество?

Микрофон улавливал каждое слово. Камеры снимали с разных ракурсов. Шум голосов сливался в неразборчивую волну восторга и благодарности.

Иван почувствовал, как тяжелеет воздух. Камеры следовали за каждым его движением, микрофоны едва не касались лица. Тело привыкло к нагрузкам, но эта бессмысленная славная тяжесть была совершенно новой. Множество устремлённых на него глаз казались тяжелее любых баллистических ракет, которые он только что остановил.

— Смайт, — выдохнул он, едва сдерживая раздражение.

Голос был твёрдым, но в нём проскользнуло что-то от отчаяния — как у человека, внезапно оказавшегося в центре слишком большой жизни.

Не раздумывая, Иван бросил взгляд на толпу и взмыл в воздух, поднимаясь всё выше. Земля стремительно уменьшалась, всё расплывалось, сливалось — дома, улицы, люди, камеры. Исчезло. Остались только он, небо и свистящий воздух.

— «Смайт»? — усмехнулся Мо Ша. — Серьёзно? Такое имя выбрал?

— Слишком много людей, — признался Иван, ощущая бешеное биение сердца. — Эта женщина чуть не засунула мне микрофон в рот. Я просто... устал.

— Понимаю, — голос Мо Ша стал неожиданно мягким. — Когда твоя личная жизнь превращается в публичное шоу, это тяжело. Но знаешь, ты справился. Как думаешь, нас запомнят на века? А полёт сняли отлично?

Иван взглянул в небеса, где туманно мерцали звёзды. Напряжение потихоньку спадало. На мгновение он растворился в бескрайнем пространстве, забывая всё, что осталось внизу. Он летел с ощущением чистой, абсолютной свободы. Здесь не было ни фанатов, ни прессы, ни давления — только пространство и он сам.

— Запомнят. И сняли отлично, — ответил Иван, улыбаясь рассеянно, как всегда. — Но теперь, учитель Мо Ша, у меня к вам пара вопросов.

— Задавай, — Мо Ша почесал воображаемую бороду, словно готовясь рассказывать старую историю у костра.

Сердце Ивана слегка ускорило ритм. Это были вопросы, которые он носил в себе давно, а теперь наконец решился их задать.

— Кто такой Чжу Вэйчжи? И как Туй Вую удалось вас схватить? — спросил он с нарастающим волнением, словно сам факт произнесения прибавлял тяжести каждому слову. — Всё, что я знаю — это ваше детство. Но как вы стали тем, кем стали? Как... вы умерли? Вы так и не рассказали.

Мо Ша задумался. В его голосе не было привычной иронии — только лёгкая грусть человека, давно решившего оставить прошлое за спиной.

— Ох, ты решил задать именно эти вопросы... — по тону было понятно, что ему нужно время собраться с мыслями. Он вздохнул, словно решая, стоит ли открывать то, что может быть слишком тяжело. — В таком случае придётся найти укромное место. Это не разговор на пять минут. Даже ночи может не хватить.

Иван задумался, но решение уже было принято. Он не мог вернуться домой без этих ответов.

— Тогда расскажете, когда мы вернёмся, — сказал он, с лёгким усилием взмывая выше. — Я не смогу уснуть, пока не узнаю правду.

Мо Ша не ответил, но Иван ощутил, как напряжение в воздухе слегка ослабло — словно учитель принял этот выбор. Он продолжал свой путь навстречу восходящему солнцу, позволяя мыслям тихо растворяться в бескрайности пространства.

Всё это было частью его пути.

И он знал: впереди его ждёт ещё много ответов, которые предстоит найти.

Эпилог. Горькая правда

1

Две недели спустя. Новоградовск, Гордая Славия

1 июня 2025 года. 21:49

День защиты детей — праздник, который каждый ребёнок ждёт с нетерпением. Бесплатное мороженое, шумные аттракционы, первые дни летних каникул, когда впереди — целая вечность свободы.

Но не в этом году.

Морозный дождь яростно колотил по крышам и окнам домов. Потоки воды неслись по улицам, смывая грязь и остатки весны. Канализационные решётки захлёбывались, не справляясь с напором. Новоградовск медленно уходил под воду.

Леонид поправил промокший синий дождевик и перехватил шляпу, которую едва не сорвал очередной порыв ветра. Грубая мужская рука — рука, видевшая оружие и кровь, — ловко поймала её за край и вернула на голову.

В другой руке покачивалась бутылка дешёвого слабоалкогольного пива.

Он поднёс горлышко к губам и сделал глоток.

Горечь тут же разлилась по рту, обожгла горло.

— Дрянь… — процедил Леонид и сплюнул в мутную лужу. — Ничего, братишка. Я за тебя отомщу. Обязательно. Возмездие настигнет этого ничтожного Мо Ша… Ивана… Да плевать, как его зовут. Он ответит. За всё.

Сквозь пелену дождя Леонид заметил автобусную остановку и, тяжёлой, нетвёрдой походкой, направился к ней. Он рухнул на скамью рядом с людьми, молча ожидавшими транспорт. Никто не разговаривал. Никто не смотрел по сторонам.

Подъехал потрёпанный фиолетовый автобус. Двери со скрипом распахнулись, забрали часть пассажиров — и машина исчезла в серой пелене дождя.

Сквозь запотевшие стёкла остановки Леонид увидел рекламный щит.

«Смайт — легенда, что стала явью!»

С плаката на него смотрел молодой парень с широкой, уверенной улыбкой. Руки упирались в пояс — поза победителя. Таким его видели люди. Таким его показывали новости.

Лицо города 2025 года.

На самой остановке висело другое объявление — яркое, чистое, жизнерадостное.

Взгляд Леонида, переполненный ненавистью, прожигал улыбающееся лицо человека, который отнял у него брата.

Рука дёрнулась сама.

Он сорвал плакат со стены.

— Ты… — Леонид пошатнулся и ткнул дрожащим пальцем в изображение. — Я тебя ненавижу. Слышишь? Ненавижу. Ты забрал у меня семью. Всё, что у меня было.

Слова эхом отразились от бетонных стен, но их никто не услышал. Никому не было дела до пьяного мужчины, кричащего на яркий образ.

Леонид тяжело опустился обратно на скамью. Бутылка выскользнула из ослабевших пальцев, ударилась об асфальт и разлетелась осколками.

Восьмая бутылка — пусть и слабоалкогольная — оказалась лишней.

Смятое объявление выскользнуло из его руки. Холодный ветер подхватил его и унёс прочь, кружа в темноте дождливого неба, пока оно не исчезло совсем.

2

Квартира Ивана

Трикс сидела у запотевшего окна и рисовала на стекле смайлики пальцем. Круглые, простые, почти детские. Она молча наблюдала за ливнем и вспышками молний, разрывавшими ночное небо.

И да — она действительно рисовала смайлики.

Потому что больше ей было нечем заняться.

Идея поселить её рядом с мальчиками сначала казалась удачной. На бумаге — почти идеальной. Но реальность, как это часто бывает, быстро внесла свои правки.

Главным плюсом было то, что Трикс отчаянно нуждалась в новом доме. Рассчитывать на помощь государства было наивно. Выделять жильё чужаку — да ещё и бывшему союзнику Ноа — власти не собирались. Пусть она и предала его, выбрала иной путь, для общества она всё равно оставалась неизученным и потенциально опасным объектом.

Инопланетянкой.

Угрозой.

Поверить, что космическая убийца вдруг изменилась, оказалось слишком сложно. Особенно — для мэра города. А городской совет и вовсе отказал ей даже во встрече.

Трикс не стала спорить и не стала умолять. Получив холодный отказ, она просто развернулась и обратилась к Мо Ша.

И с ним разговор оказался другим.

Мо Ша проявил понимание. И — что было важнее — сострадание. Он видел в ней не угрозу национальной безопасности, а человека, оставшегося без семьи. И без лукавства признавал: отчасти он сам был в этом виноват.

Поэтому он без колебаний предложил ей крышу над головой.

Другим плюсом была безопасность. Под крылом Мо Ша Трикс могла наконец выдохнуть. Он умел защищать тех, кто ему дорог. И, что удивляло её больше всего, умел просто быть рядом — без давления, без лжи.

На короткий, почти иллюзорный миг Трикс почувствовала себя чьей-то дочерью.

Но у любого решения есть своя неприятная обратная сторона.

На корабле, среди хаоса и постоянной опасности, Трикс не замечала, насколько настырным был Шен. Там это терялось в потоке событий. Но прожив рядом с ним две недели в тесной квартире, она ясно почувствовала: его отношение изменилось. И это изменение начинало её тревожить.

Шен старался ухаживать за ней, как умел. Приносил цветы, оставлял небольшие подарки, искал любой повод оказаться рядом. Иногда — слишком настойчиво. Иногда — до навязчивости. Причину такого поведения Трикс понять не могла. И, к её разочарованию, сам Шен тоже не умел объяснить, что с ним происходит. Его слова путались и не складывались во что-то вразумительное.

Но одно Трикс знала точно — его внимание её тяготило. Давило. И чем сильнее он старался, тем отчётливее она ощущала внутренний протест.

Ещё одним минусом стало отсутствие личного пространства. Квартира Ивана была тесной не только физически — она сжимала её изнутри. Здесь не было ни стрельбищ, где можно было бы поддерживать форму, ни места для полноценных тренировок. О собственной мастерской оставалось лишь тяжело вздыхать — как о далёкой, недостижимой мечте.

Другим людям было не понять её положения. Из-за сделанного выбора Трикс оказалась запертой в этих четырёх стенах — не по приказу властей, не на цепи, но по необходимости. Всё, что ей оставалось, — сидеть у окна и наблюдать, как другие подростки живут своей жизнью: смеются, бегают под дождём, ссорятся и тут же мирятся.

Сегодня, впрочем, улицы были пусты. Ливень разогнал всех по домам.

Иван достал с верхних полок шкафа несколько старых свечей и расставил их на столе. Пять крошечных огоньков вспыхнули прямо на его пальцах — послушные, живые. Он аккуратно подпалил каждую свечу, и комната наполнилась мягким, дрожащим светом. Тени заскользили по стенам.

— Ну что, учитель, — заговорил Иван, обращаясь к Мо Ша. — Вы ведь помните своё обещание? Вы говорили, что расскажете мне о своей прошлой жизни. О том, как стали взрослым… и как вас убили.

Мо Ша вышел из тела Ивана. Его призрачная фигура проявилась в воздухе и опустилась на кровать. Пламя свечей дрогнуло, и в комнате стало заметно холоднее.

Разговор сразу же заинтересовал Шена. Он выпрямился, напрягся, словно боялся пропустить хоть одно слово.

А вот Трикс — нет.

Она лишь бросила на них тяжёлый, потускневший взгляд, полный тихой грусти. Даже ливень за окном больше не казался ей красивым.

И всё же один факт не переставал её поражать: Мо Ша был живой, думающей душой — навсегда привязанной к телу другого человека. Пленником. Симбионтом.

Возможно, — подумала она, глядя в ночь, — и мне действительно стоило бы его послушать.

Хотя бы из уважения к мёртвым.