Smite. Книга вторая. Истоки Мо Ша

Глава 1. Избранный Небесами

1

Многие столетия назад, задолго до смерти Мо Ша.

Планета Архелиус, великая империя Лу. Вселенная №586.

(Текст написан от первого лица самим Мо Ша. Наслаждайтесь.)

Земноводные рождаются в воде, рептилии вылупляются из яиц, зарытых во влажных песках, а я появился на свет благодаря своей матери — той единственной, что подарила мне жизнь в мире, полном тайн и предназначений.

При моём рождении не было ни визгов, ни криков — лишь молчаливая тишина окутала родильную комнату, словно само время замерло в ожидании. Мама подумала, что я родился мертвым. Какая ирония: жизнь даже не началась, а её уже будто бы отняли у неё прямо из рук.

Но вселенная распорядилась иначе. Через несколько минут, которые показались матери вечностью, я задышал, а потом издал свой первый звук — крик, который возвестил миру о моём существовании. Я не помню лица своей матери в тот момент и не знаю, насколько она была счастлива, что я оказался жив. Но знаю, что она обняла меня крепко, словно боялась, что, отпустив хоть на мгновение, потеряет навсегда.

Хоронить новорожденных в нашей деревне, да и по всему миру, считалось дурным знамением. Верили, что, если ребенок родился мертвым, это было наказанием для семьи — расплатой перед богами за грехи прошлого. Считалось, что боги забирают души новорожденных в качестве платы за неблагоразумные поступки родителей. Семьи, в которых рождались мертвые дети, всегда подвергались осуждению со стороны односельчан, их обходили стороной, словно они были заражены проклятием.

К счастью, моей семье удалось избежать этой горькой участи.

Первые несколько лет моей жизни мама не отходила от меня ни на шаг, словно я был её самым драгоценным сокровищем. Она носила меня с собой, кормила, поила, оберегала от всех невзгод этого мира. Когда она передавала меня в руки отца, это происходило с едва скрываемой завистью, словно она не хотела расставаться даже на мгновение со своим чудом. Её родители, Ку Ло и Ку Ма, осуждали её за это. Они говорили, что мы — одна семья, и что отец столь же важен, как и она. Но мама не обращала внимания на их замечания, а возможно, просто не могла поступить иначе — материнский инстинкт оказался сильнее разума.

Со временем она смирилась с тем, что мною нужно делиться, и папа стал вторым важным человеком в моей жизни. Вместо материнской любви и безграничной заботы я получал от отца похвалу за правильные поступки и строгое, но справедливое порицание за неправильные.

Мама учила меня ходить и говорить, открывая мир слов и движений, а отец — думать и проявлять силу воли, закаляя характер. Она брала меня с собой в лес за ягодами, мы гуляли вдоль реки, наслаждаясь простыми радостями жизни. С отцом же я ловил рыбу в той самой реке и охотился в том же лесу, познавая суровые законы выживания. Это была необычная картина — родители не могли поделить собственного ребёнка, каждый стремился передать мне что-то своё, важное и ценное. Но отец понимал маму: как и любая другая мать, она хотела передать мне всю свою любовь без остатка. А мне было интересно охотиться и ловить рыбу вместе с папой, открывая для себя мужские премудрости.

Когда я сказал отцу об этом, он рассмеялся — тем особенным смехом, которым смеются отцы, видя наивность своих детей:

— Мо Ша, — говорил он, положив свою сильную руку мне на плечо, — рыбу ловят в реке, а дичь — в лесу, а не наоборот. Запомни это.

В детстве я часто удивлялся, когда отец рассказывал мне такие простые, казалось бы, вещи. С возрастом я понял, насколько терпеливым был мой отец, повторяя одно и то же вновь и вновь, пока знания не укоренятся в моём сознании навсегда.

Когда мне исполнилось шесть лет, в нашей семье наступил кризисный момент. Он был связан не со смертью, которая могла бы объединить нас в горе, а с расставанием, которое грозило разорвать наши сердца на части.

Это был обычный солнечный день, полный радостных ожиданий и детских грёз. Я долго выпрашивал у отца лук — настоящий, взрослый лук, не игрушку. И всё, что он мне отвечал: «Ты ещё мал, подрасти немного». Но вот наконец моя заветная мечта сбылась! Я был на седьмом небе от счастья, словно мне подарили целую вселенную.

Лук — это не игрушка, а опасное оружие, требующее уважения и мастерства. На охоте я не раз видел, как отец одним точным выстрелом убивал дичь, и животное, истекая кровью, падало к его ногам, навсегда покидая этот мир. Тогда я не понимал, что такое смерть в полной мере. Животное ходило, ело траву, радовалось солнцу — оно было живо. А если лежало неподвижно — значит, мертво. Всё казалось таким простым и понятным.

— Папа, а этот зайчик тоже мёртвый? — однажды спросил я у отца на охоте, мой голос звучал с детской непосредственностью.

Мы шли по зелёной поляне, где каждая травинка казалась живой и полной энергии. Лёгкий ветер колыхал высокую траву, которая казалась такой яркой и живой под лучами солнца. Движение — это жизнь, так я понимал мир тогда. Увидев лежащего зайчонка, я осторожно подошёл к нему, боясь его потревожить.

— Нет, Мо Ша, — ответил отец, в его голосе звучала мягкость и понимание. — Зайчик просто спит.

— Ну почему же? — я не понимал и настаивал на своём. — Он ведь не шевелится, не ест и не пьёт. Просто лежит, как камень... Мама рассказывала, что когда мы спим, мы как будто умираем, а когда просыпаемся, то снова оживаем. Значит, зайчик тоже так? — задумался я, пытаясь понять логику мира. — Сейчас он мёртв, а когда проснется, снова оживёт?

Отец немного помолчал, размышляя над тем, как объяснить сложные вещи простыми словами, а затем ответил:

— Не совсем, сын, — сказал он задумчиво. — Пусть в нашей деревне многие и считают так, но я думаю, что за снами скрыто больше, чем просто жизнь и смерть. Если бы человек умирал каждую ночь и оживал каждое утро, он бы, вероятно, никогда не вырос. Ведь мы приходим в этот мир младенцами, а уходим стариками — это естественный порядок вещей. В этом мире есть много вопросов, на которые у людей нет однозначных ответов. Когда сталкиваешься с ними, важно найти свой собственный ответ, а не слепо полагаться на те, которые предлагает общество.

Эти мудрые слова отца я запомнил навсегда — они стали одним из первых важных уроков в моей жизни. Порой человек должен сам найти ответ на волнующий его вопрос, а не следовать навязанным ему представлениям и стереотипам.

Как оказалось, отец был прав в своих предположениях. Зайчонок действительно просто спал, восстанавливая силы. Проснувшись, он быстро умчался прочь, и я увидел лишь его пушистый хвост, мелькнувший среди изумрудной травы, словно маленькое солнышко.

Уговорить отца купить мне лук было непростой задачей, требующей терпения и настойчивости. Я напоминал ему о своём заветном желании каждый вечер, каждое утро, на каждом завтраке и обеде, в течение двух долгих месяцев. Вместо того чтобы рассердиться на мою навязчивость, отец лишь спокойно говорил: «Я подумаю над этим, и когда приму окончательное решение, ты узнаешь ответ».

И вот наконец настал тот долгожданный день, который я запомнил на всю жизнь! Мы с отцом шли по шумному рынку: он нёс тяжёлые пакеты с овощами для семьи, а я сжимал в руках свой первый настоящий лук, не отпуская его ни на мгновение, словно это была самая ценная вещь в мире. Я спал с ним рядом, просыпался с ним в объятиях, и даже гулял с ним по деревне, вызывая улыбки соседей. Когда отец звал меня на охоту, лук всегда был при мне — он стал частью меня самого.

Он стал моим другом, верным и надёжным, тем, кто всегда рядом и никогда не предаст, не подведёт в трудную минуту.

Вечером, вернувшись с удачной охоты, на которой мы с отцом уложили здоровенного кабана, отец шутливо заметил:

— На всю деревню этого кабанюры хватит! — посмеялся Мо Гу, довольный результатом нашей совместной работы.

Но когда мы вошли в родной дом, нас встретила совершенно иная картина. Мама стояла посреди комнаты, окружённая людьми в белых одеждах — цвете, который в нашей культуре символизировал как чистоту, так и смерть. Её лицо было печальным и осунувшимся, и от этого у меня на душе стало тревожно, словно ледяные пальцы сжали моё сердце.

— Здравствуйте, уважаемые старейшины, — отец низко поклонился, проявляя должное почтение.

Я поспешил последовать его примеру, как учили меня родители.

— Здравствуйте, старейшины, — повторил я, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Мо Ли, это и есть Мо Ша? — спросила одна из старейшин, седая бабушка с проницательными глазами, которые, казалось, видели душу насквозь.

— Да, — тихо ответила мама, в её голосе звучали нотки отчаяния. — Вы уверены, что именно этот ребёнок вам нужен?

— Вне всяких сомнений, — твёрдо подтвердила старейшина, в её словах не было места для компромиссов.

Вперёд вышла молодая девушка, выделяющаяся среди пожилых людей, как весенний цветок среди осенних листьев. Она подошла ко мне с грацией и нежностью, мягко коснулась моей щеки тёплой рукой и подняла мой взгляд с пола. Она улыбалась — той особенной улыбкой, которая способна растопить любой лёд в сердце. Я почувствовал тепло, исходящее от неё, и неожиданное доверие. Тёмные волосы и белые одежды — она казалась светлым пятном в этом тревожном моменте, принесшим с собой надежду.

— Прошу вас, поднимите голову, — попросила она моего отца мягким, но уверенным голосом.

Мо Гу подчинился, выпрямившись во весь рост.

— Здравствуйте, меня зовут Су Линь, — представилась она с достоинством. — Я прекрасно понимаю, как тяжело родителям отпускать своего единственного ребёнка. Я сама прошла через это испытание и знаю, что творится в ваших сердцах.

— У вас тоже забрали сына? — спросил я, заинтересованный её словами и стремясь понять её боль.

— Нет, не сына, — тихо ответила она, и в её глазах на мгновение мелькнула старая печаль. — Меня саму забрали из моего родного дома, когда я была примерно в твоём возрасте. Моим родителям тоже было тяжело смириться с тем, что мы не увидимся долгие десятилетия.

— Так надолго... — мама тяжело вздохнула, осознавая всю глубину предстоящей разлуки. — На целые десятилетия...

— Твой ребёнок был избран, Мо Ли, — сказала старейшина, и в её голосе звучала торжественность. — Не думай, что это проклятие. Скорее, это великий дар для всей вашей семьи. Не каждого ребёнка приглашают обучаться у Врат Жизни — это честь, которая выпадает единицам.

— Я понимаю это умом, — прошептала мама, стараясь не показывать свои покрасневшие от слёз глаза, хотя её дрожащие щёки выдавали глубокое горе. — Но сердце всё равно болит так, словно его разрывают на части.

Слова старейшины неприятно подействовали на мою маму, но для отца они прозвучали возвышенно и торжественно. То, что этот старик произнёс вслух, Мо Гу не ожидал услышать даже в самых смелых мечтах. В детстве он сам мечтал стать последователем Врат Жизни, но понимал, что это невозможно. Его отец не пустил бы старейшин в свой дом, прогнав их с порога, если бы они пришли за его сыном.

— Врата Жизни объяснили, почему выбрали именно нашего ребёнка? — спросил Мо Гу, в его голосе звучали одновременно гордость и любопытство.

— Нет, мы — никто, чтобы перед нами объяснялись сами Врата Жизни, — ответил старейшина, пожилой мужчина с седой бородой. — Но они сказали, что это стало возможным благодаря тебе. Твоему роду дан путь свыше, от которого не стоит отказываться — это судьба, которая определена не людьми.

— Вот как... — задумался мой отец, осознавая величие момента. — Понятно. Вы его хорошенько обучите, не позволяйте его душе лениться и слабеть.

— Всё это зависит не от нас, а от самих Врат Жизни, — ответила молодая девушка с мудростью не по годам. — На самом деле, Мо Ша, тебя никто не забирает против воли, а всего лишь предлагают увидеть жизнь такой, какой её видим мы. Ты получишь ответы на самые важные вопросы о жизни и смерти, узнаешь, где мы рождаемся, куда уходят наши души после смерти. Мы можем только предложить этот путь, но не требовать от тебя его принятия. Понимаешь? Если ты скажешь "нет", тебя больше никто не потревожит. Ни один старейшина не может заставить тебя сделать этот выбор — он должен исходить из твоего сердца. Но если скажешь "да", я возьму тебя за руку, и мы вместе встретимся с Вратами Жизни. Они добрые и любящие — ты сам в этом убедишься.

Её слова звучали успокаивающе и приятно, как колыбельная песня. Она не кричала и не давила на меня, а просто предложила пойти вместе по новому пути. Я посмотрел на маму, которая так не хотела отпускать меня, словно я был её последней надеждой в этом мире, а затем на отца, в глазах которого видел неподдельную радость и гордость. Он гордился мной, как может гордиться только любящий отец.

— Я хочу пойти с вами, — сказал я, чувствуя, как что-то важное зарождается в моей душе.

— Не спеши с решением, — остановила меня старейшина мягко, но настойчиво. — Прежде чем ты предстанешь перед Вратами Жизни, нам нужно разрешение твоих родителей. Да, мы не можем тебя забрать против твоей воли, но и воля родителей не менее важна для нас.

— Мо Гу... — шепнула мама, и её глаза ожили последней надеждой.

В этот момент она хотела услышать от своего мужа одно-единственное слово: "нет". Это слово могло бы изменить всё, сохранить их семью в неприкосновенности.

— Пусть идёт, — сказал Мо Гу, и в его голосе звучала сила и решимость. — Моего сына ждёт великое будущее! Как отец, я не могу и не хочу мешать этому предназначению. Главное, чтобы он не посрамил наш род и нашу семью. Не забывай, сын, что мы с тобой обязательно встретимся, когда придёт время!

Его слова были сильными и вдохновляющими, полными отцовской мудрости и любви. Он смог отпустить своего сына в неизвестный мир, преодолев личные желания и страхи. Мо Гу понимал, что у его сына великое будущее, и желал ему этого всем сердцем, всей душой. Для мамы его слова звучали совсем иначе — скорее, как удар ножом в спину. Она не могла, не была в силах отпустить меня, своего единственного ребёнка, которого так горячо любила.

— Значит, ты на их стороне, — с горечью произнесла Мо Ли, и в её голосе звучала боль предательства.

— Нет, ты ошибаешься, — ответил Мо Гу твёрдо, но с пониманием к её боли. — Я на стороне нашего сына и его будущего. Лучшего будущего ему не найти во всём мире. Взгляни на нашу деревню реальными глазами. Нет ни хорошей работы, ни качественного образования, ни возможностей для роста. Неужели ты хочешь для него такую же обычную, серую жизнь? Ему выпала возможность, которая приходит раз в миллионы лет. Я рад за Мо Ша и горжусь им, поэтому не могу ему мешать — это было бы эгоизмом с моей стороны.

Мо Гу посмотрел на меня глазами, полными любви и надежды.

— Иди, сын мой, — сказал он торжественно. — Если такова Воля Врат Жизни, значит, мы уже дали тебе всё, что могли. Теперь твоя жизнь кардинально изменится, и ты должен выдержать эти изменения достойно. Мы с матерью останемся здесь, простыми людьми, и будем ждать тебя столько, сколько потребуется. Помни всегда свой дом и своих родителей — заботливую мать и мудрого отца. Мы будем жить в твоём сердце.

— Я не подведу тебя, папа! — воскликнул я, и подбежал к отцу, обнимая его со всей детской страстью.

Мо Гу присел на одно колено и обнял меня крепко, словно хотел запомнить этот момент навсегда. Мама не сдержала слёз — они текли по её щекам, как весенние ручьи. Расставаться с собственным ребёнком ей было невыносимо тяжело, но разве могла она противиться такому великому предназначению? Она присоединилась к нашим объятиям, создав последний семейный круг.

Я крепко обнимал родителей, как научила меня мама — с любовью и нежностью. И отпустил их легко, как учил меня отец — с достоинством и мужеством.

2

Три дня спустя

Долина Врат Жизни

Птицы перелетали с дерева на дерево в бесконечном танце жизни, а пчёлы опускались на яркие цветы, словно маленькие золотые капли солнца. Их насыщенные цвета привлекали всех букашек и насекомых поблизости, создавая живой ковёр из движения и красок.

Отпустив руку девушки по имени Су Линь, что стало первым таким случаем за последние три дня нашего путешествия, я поспешил присоединиться к птицам и насекомым в их радостном празднике жизни.

Зелёная трава приятно щекотала мои ноги, и мне было радостно и легко на душе, словно я наконец-то нашёл место, где моё сердце могло петь свободно. Пчёлы, заметив моё приближение, поднялись над цветами, почувствовав в моём движении потенциальную угрозу, хотя я не желал им никакого зла. Я просто бежал вслед за разноцветными бабочками, которые танцевали в воздухе, как живые лепестки.

— Этот ребёнок слишком к тебе привязался, — сухо заметила старушка Ву Хензо, наблюдая за моими играми с природой.

— И что с того? — ответила Су Линь спокойно, но с лёгкой ноткой защиты в голосе. — Разве Врата Жизни не для этого попросили меня пойти с вами?

— Да, для этого, — согласилась старейшина, но в её тоне чувствовалось беспокойство. — Но я боюсь, чтобы эта привязанность не обернулась для нас всех серьёзными проблемами.

— Не переживайте понапрасну, — спокойно ответила Су Линь, и в её голосе звучала уверенность взрослого человека. — Я уже не маленькая девочка, старейшина Ву Хензо. Поэтому прошу, не поучайте меня в присутствии этого хорошего ребёнка.

Я слышал их разговор краем уха, но не придал ему особого значения — взрослые всегда о чём-то беспокоятся. Для меня Су Линь за короткое время стала очень важным человеком, и в скором времени ей предстояло стать моей наставницей (небольшой спойлер). Я остановился возле ярко-красного цветка, чтобы получше его рассмотреть и понять, что делает его таким особенным.

Чашечка цветка манила меня своими яркими лепестками, каждый из которых был словно создан мастером-художником. Присев на мягкую траву, я уткнулся носом в его благоухающую сердцевину.

— Как вкусно пахнет, — вдохнул я полной грудью, наслаждаясь естественным ароматом.

— Правда? — осторожно поднимая своё белое платье, чтобы не испачкать его, Су Линь подошла ко мне. Её мягкие руки опустились на мои плечи, и она присела рядом с той же материнской нежностью, что и моя мама. — А ну-ка, дай и мне попробовать этот аромат.

Я уступил ей место, и Су Линь, женственно и аккуратно, наклонилась к цветку, принюхиваясь. Её нос остановился в нескольких сантиметрах от бутона, и она вдохнула полной грудью.

— Да, пионы действительно прекрасно пахнут, — согласилась она, и в её голосе звучало искреннее восхищение. — Тебе понравился этот цветок?

— Ага! — ответил я с детским восторгом. — Он такой большой и красивый, и пахнет так вкусно, что хочется его съесть!

— Тогда мы одолжим у Врат Жизни один пион, — улыбнулась она мне той особенной улыбкой, которая заставляла моё сердце биться быстрее. — Они ведь не будут против такого небольшого заимствования?

— Да, точно не будут! — с полной уверенностью ответил я, не сомневаясь в доброте Врат Жизни.

Су Линь потянулась, чтобы сорвать цветок, её пальцы едва коснулись нежных лепестков, как вдруг мы услышали позади странный звук — словно кто-то нарушил священную тишину этого места.

Мы обернулись, и моё сердце екнуло. Двое старейшин стояли на вытоптанной тропинке, их фигуры казались изваяниями древности. Они не осмеливались ступить на траву, словно земля под их ногами была проклята или, наоборот, слишком свята для их присутствия.

— Замолчи, старуха! — резко сказал один из них, его голос прорезал воздух как лезвие.

— Эти пионы подарены нам самими Вратами Жизни, — указала она на нас своим кривым пальцем, и в её жесте чувствовалось что-то зловещее. — И вот как вы проявляете уважение к наследию предков?

Су Линь посмотрела на меня, её глаза искали поддержки, ожидая реакции. Я только посмеялся — смех вырвался сам собой, как защитная реакция на напряжение. Её рука, прижавшая сорванный пион к груди, казалось, нашла что-то большее, чем просто цветок. В этом жесте была нежность, которую не могли понять старые сердца. Старейшина продолжала ворчать о том, как мы обесцениваем традиции Врат Жизни, но её слова растворялись в воздухе, не находя отклика в наших душах. «Старики всегда поучают молодёжь, а молодёжь редко готова этому учиться», — думал я, наблюдая за этой вечной борьбой поколений.

— Ты знаешь, что в нашей культуре означает красный пион? — спросила Су Линь, её голос звучал мягко, но в нём слышалась скрытая глубина.

— Нет. А что? — спросил я с детской наивностью, которая всегда выдавала моё незнание местных обычаев.

— Красный пион — это символ долголетия, крепкого здоровья и счастья, — ответила она, и каждое слово звучало как заклинание. — Теперь я дарю тебе это счастье.

Она протянула мне красный пион, и в этом движении была такая торжественность, что даже старейшина на мгновение замолкла, наблюдая за нашим взаимодействием. Даже дедок рядом ничего не сказал — словно сама природа замерла, чтобы не нарушить момент.

Я принял её подарок как искреннюю волю её души, чувствуя, как тепло цветка передаётся моим пальцам. В этом простом жесте скрывалось нечто большее — доверие, забота, возможно, даже начало чего-то прекрасного.

Су Линь была так добра ко мне, что сердце наполнялось благодарностью. Мне было приятно, что она дарит мне такие подарки — не материальные ценности, а кусочки своей души, завёрнутые в символы древней мудрости.

— Разоритель, — не сдержалась старуха, выплёвывая слово как проклятие.

— Ты обладаешь уникальным даром, Су Линь, — несмотря на то, что старейшины говорили почти одновременно, их голоса звучали на разных тонах, создавая странную какофонию. — Ты умеешь превращать простые вещи в нечто большее, придавая им особую ценность. Подарок, который ты сделала, очень важен. Береги его, Мо Ша.

— Я всем сердцем буду его беречь! — пообещал я, и эти слова прозвучали как клятва.

— Молодец, — улыбнулся мне старик, и его лицо на мгновение озарилось теплом. — А теперь продолжим наш путь. Врата Жизни уже близко, и нас ждут новые испытания.

Мы двинулись дальше, и я крепко держал подаренный пион, «чувствуя, как его символическая сила вливается в мою душу, обещая защиту и удачу на предстоящем пути».

Глава 2. Испытывая дух и тело

1

Горный хребет долины Врат Жизни

Гигантские горы вздымались в небо, их заснеженные пики словно пронзали облака своими белоснежными копьями. Никаких признаков жизни — ни растений, ни животных — только суровые каменные выступы, увенчанные вечными снегами. Мы поднимались по древним ступеням, ведущим к Вратам Жизни, и когда таинственная пещера наконец появилась перед нашими глазами, старейшины внезапно остановились.

Зияющий вход поглощал свет — ни один луч не осмеливался проникнуть в эту бездну, не было слышно ни малейшего звука. Это было тайное место, скрытое от мира, словно сама природа боялась его потревожить.

— Дальше ты пойдёшь один, — сказала старуха, и в её голосе прозвучала непреклонность веков.

— Я уверена, ты справишься! — поддержала меня Су Линь, её слова звучали как молитва.

Её заботливое поведение напоминало мне поведение любящего родителя, готового отпустить своё дитя в опасный мир. Мне не хотелось отпускать её тёплую руку, но я понимал — она не могла пойти со мной. Суровые законы Врат Жизни запрещали новичкам брать с собой кого-либо на первую встречу. Этот ритуал нужно было пройти в полном одиночестве, хотя я ещё не понимал всех причин такой жестокости.

Су Линь, заметив моё колебание, мягко помогла мне справиться с этим мучительным моментом расставания. Она сделала несколько шагов назад, и старейшины последовали её примеру, оставив меня одного перед пещерой — маленькой фигуркой на фоне величественного входа в неизвестность.

Я подошёл ближе к порогу и обернулся в последний раз. Су Линь и старейшины внимательно следили за каждым моим движением, словно прощались навсегда. Вход в пещеру казался огромной пастью, готовой проглотить меня целиком, и я ощущал себя пылинкой на фоне этого величественного места. Передо мной висела тёмная завеса, скрывающая вход в другой мир.

Я снова обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на Су Линь. Она поддерживала меня взглядом, сложив руки в молитве, тихо прося Врата Жизни помочь мне в этом сложном испытании. В её глазах читалась такая вера в мои силы, что сердце сжалось от ответственности.

Сделав глубокий вдох, я набрался смелости и переступил порог. Моё тело погрузилось в густую, почти осязаемую темноту, и старейшины больше не могли ни видеть, ни слышать меня — я исчез в чреве горы.

Тревожное чувство охватило моё сердце с того самого момента, как я вошёл. Воздух здесь был другим — тяжёлым, древним, пропитанным тайнами веков.

— Ничего не видно, — прошептал я, и мой голос потерялся в бесконечной тьме, словно его поглотили невидимые стены.

Мои маленькие руки инстинктивно потянулись вперёд, пытаясь нащупать каменные стены или хоть какие-то ориентиры, но вокруг была только непроницаемая тьма, густая как смола. Я осторожно шёл вперёд, делая неуверенные шаги, пока не уткнулся лицом в холодную каменную стену. Больше всего пострадал мой нос — острая боль пронзила переносицу. Потерев ушибленное место, я заметил поворот, где в глубине мерцал слабый оранжевый свет, подобный далёкой звезде.

Я не стал унывать и поспешил на спасительный свет. Какое невероятное облегчение и благодарность я почувствовал, когда увидел ряды факелов, освещавших древние ступени, ведущие в самое сердце горы!

«Тот, кто создавал это место, явно предпочитал испытывать посетителей на выносливость», — подумал я, начиная спуск. Я сбегал по ступеням так быстро, как только позволяли ноги, желая поскорее закончить это испытание и снова встретиться с Су Линь. Она верила в меня, и я не мог её подвести — эта мысль грела сердце сильнее любого факела. Ступени мелькали передо мной, то погружаясь во тьму, то вновь освещаясь тусклым светом. Но в конце бесконечного спуска меня снова встретила беспросветная тьма.

Мне совсем не хотелось снова идти вслепую, рискуя разбить нос и получить новые ушибы. Мне нужен был источник света, и, к счастью, позади находилось множество факелов. Подойдя к стене, я попытался достать один из них, но мои руки едва дотягивались до высоко висящих светильников — они были установлены явно не для детей моего роста.

В этой безнадёжной ситуации я стал искать выход. Мне нужна была опора, чтобы дотянуться до спасительного огня. Хотя валун прекрасно подходил для этой роли, он был слишком тяжёлым для моих детских сил. Кроме того, где его искать в этой проклятой темноте?

С горечью осознав, что не могу помочь себе, я принял суровую реальность и продолжил путь. «Меня снова ждёт встреча со стеной», — мрачно подумал я.

Мои руки снова пошли по знакомому сценарию — нащупывая путь в кромешной тьме. Я сделал неосторожный шаг вперёд и споткнулся о что-то твёрдое. Руки инстинктивно потянулись вперёд, чтобы смягчить неминуемое падение.

Острая боль пронзила ладони, словно тысячи игл впились в кожу при встрече с каменным полом. Это были мелкие обломки горных пород, въедливо впившиеся в плоть. Я присел на корточки, чтобы вытереть руки об одежду, избавляясь от назойливых колющих ощущений.

— Какой же дурак оставил препятствие посреди дороги в кромешной тьме? — проворчал я, массируя ушибленную ногу, от которой разлилась неприятная пульсирующая боль. — Хотя постойте... этот «дурак» — настоящий гений!

Не сразу, но до меня дошло, что этот неприятный сюрприз может принести не только вред, но и неожиданную пользу.

Опустившись на колени, я начал ползать по холодному полу в поисках загадочного объекта. Моя рука наткнулась на твёрдую деревянную ножку, покрытую трещинами времени, затем ещё одну, и ещё пару. Это был небольшой, но крепкий табурет — словно кто-то оставил его здесь специально для таких, как я.

Быстро вскочив на ноги, я поднял табурет и подбежал к стене, где дразнили недоступные факела. Подставив его под один из светильников, я забрался наверх и крепко обхватил факел обеими руками, словно драгоценность.

Теперь я мог смело продолжать путь, не опасаясь новых столкновений с каменными стенами. Однако то, что открыл мне свет факела, превратило мою душу в сплошной крик ужаса. Освещённая пещера явила кошмар, который был в тысячу раз страшнее слепой тьмы.

Весь каменный спуск кишел тварями из самых мрачных снов. Гигантские пауки размером с мою ладонь медленно ползали по стенам, их восемь глаз зловеще блестели в свете факела, отражая мой страх. Мохнатые лапы, толстые как карандаши, оставляли влажные следы на камне. Они двигались с пугающей координацией, словно следили за каждым моим шагом.

Скорпионы размером с крысу расползались по полу, их панцири блестели как отполированная броня. Ядовитые жала на хвостах поднимались над их телами, готовые нанести смертельный удар. Щелчки их клешней эхом отражались от стен, создавая зловещую симфонию.

Но хуже всего были змеи. Они свешивались с потолка, их чешуйчатые тела извивались в воздухе, словно живые плети. Раздвоенные языки высовывались из пастей, пробуя воздух, чувствуя мой запах страха. Их глаза — бездонные бусины тьмы — следили за мной с хищным терпением.

«Факел не спас меня — он лишь показал, в каком аду я оказался», — мысль пронзила сознание ледяной иглой.

Осторожно ступая на дрожащих ногах, я пытался обойти этих исчадий подземного мира. Но они словно почуяли мою слабость. Пауки начали спускаться с потолка на невидимых нитях, зависая прямо перед моим лицом. Их мохнатые лапы касались моих щек, оставляя липкие следы.

Один особенно крупный паук приземлился на мою голову. Я чувствовал, как его восемь лап перебирают мои волосы, исследуя кожу головы. Холодный пот смешался с его выделениями. Другие пауки ползали по моим ногам, их тела были такими тяжёлыми, что я ощущал каждый их шаг. Пробравшись под одежду, они поднимались всё выше, их мохнатые животы прижимались к моей коже.

Скорпионы окружили мои ноги, их клешни хватали ткань штанов. Я чувствовал, как их жала проверяют прочность моей обуви, ища путь к плоти. Один из них вцепился в мою лодыжку, его клешни прокололи кожу. Боль была острой и пульсирующей, а главное — я не знал, был ли укус ядовитым.

Змеи начали опускаться ниже, их холодные тела обвивались вокруг моих рук. Я чувствовал, как их мускулы сжимаются, готовые задушить. Одна из них приблизила голову к моему лицу, её язык касался моих губ, а в глазах читалась древняя, нечеловеческая злоба.

Весь этот живой кошмар словно дышал единым организмом. Звуки — шелест лап, щелчки клешней, шипение змей — сливались в жуткую какофонию. Воздух наполнился отвратительными запахами: затхлостью паучьих гнёзд, кислым запахом скорпионьего яда, мускусом змеиной кожи.

Я понял, что это не просто препятствие. Это было испытание на самую первобытную эмоцию — страх смерти. Каждая тварь несла в себе потенциальную гибель, и я был совершенно беззащитен перед этой армией кошмаров.

«Я больше не могу... они сожрут меня заживо», — в голове билась единственная мысль, пока отвратительные создания превращали моё тело в свою игровую площадку.

Не выдержав душевных мук, я бросился в безумное бегство с плотно закрытыми глазами. Я мчался только вперёд, стараясь избежать этого живого кошмара. Мне не хотелось больше видеть ни кромешной тьмы, ни омерзительных тварей. Я хотел вернуться к той троице, что терпеливо ждала меня у входа в пещеру. Позвать Су Линь, чтобы вместе преодолеть все преграды, отделяющие меня от заветных Врат Жизни.

Я мчался с закрытыми глазами, пока не врезался головой в неумолимую каменную стену. Лоб принял первый удар, за ним последовал многострадальный нос. Разбив его окончательно, я почувствовал, как что-то тёплое и липкое стекает к губам.

Металлический привкус заполнил рот — вкус страха и боли.

Я облизал губы языком и с ужасом понял, что это была моя собственная кровь. Вытерев нос дрожащей рукой, я осветил её факелом. Да, это была кровь — алая, мокрая и предательски липкая.

Беспросветная тьма, отвратительные пауки, ядовитые скорпионы, собственная кровь, бесконечные ступени — всё это начинало серьёзно запугивать меня. Я боялся сделать следующий шаг, не зная, какой новый ужас меня поджидает. Эти мерзкие создания продолжали исследовать моё тело, словно я стал их подопытным животным. Их мохнатые лапки противно елозили по животу, вызывая приступы тошноты.

«Я больше не могу этого выносить. Мне хочется спрятаться от всего этого кошмара», — отчаянно думал я.

Но именно в этот момент я увидел то, что изменило всё. Тот самый объект, о который я споткнулся и благодаря которому разбил нос, привёл меня к цели.

Передо мной распахнулись колоссальные врата с искусной резьбой двух драконов, усыпанных звёздами. Из их разинутых пастей вырывалось каменное пламя, настолько реалистичное, что казалось живым.

Языки пламени, словно застывшие молнии, взмывали к самому своду пещеры, поражая вершину подземной горы. На уровне драконьих морд находились массивные кольцевые каменные ручки — именно они отпирали эти загадочные врата.

Они были настолько огромными и величественными, что невольно оправдывали своё название — Врата Жизни.

Подойдя к одной из ручек, я положил на неё руку и потянул на себя. Врата поддались моему прикосновению, словно ждали именно меня.

Сначала появилась узкая полоска света, затем она расширилась, превратившись в ослепительный поток, озаривший всю пещеру божественным сиянием.

Су Линь и двое старейшин тоже заметили этот чудесный свет, исходящий от Врат Жизни. Тёмная завеса спала с их глаз, свидетельствуя о том, что я справился со всеми испытаниями и достиг невозможного.

Су Линь смотрела на меня с нескрываемой гордостью, словно я был её родным сыном — хотя я тогда ещё не понимал глубины её материнских чувств.

Все преграды — тёмные лабиринты, бесконечные ступени, отвратительные твари — растворились в памяти. Я забыл обо всех страданиях и просто вглядывался в божественный свет, исходящий от самих врат. Он был почти таким же тёплым, как улыбка Су Линь, но с одним важным отличием: его красота и сияние превосходили любые источники света, которые я когда-либо видел.

Это было невероятное место любви и заботы, словно я наконец-то попал в настоящий дом. Тепло нахлынуло на меня со всех сторон, обнимая крепкими, почти материнскими объятиями.

— Ты справился! Поздравляю! — радостно воскликнула Су Линь, её голос прорезал ослепительное сияние.

«Справился? Неужели всё позади?» — подумал я, оборачиваясь на её мелодичный голос.

Она стояла в десяти метрах от меня, на тех самых ступенях, где проводила меня в это тайное место. Су Линь молилась за меня, скрестив пальцы, её лицо светилось от счастья. Она верила в меня и желала успеха. Такая добросердечная и открытая, честная и удивительная.

В этот священный момент я понял простую, но важную истину: «Сколько бы тьма ни пыталась торжествовать, она никогда не сможет победить настоящий свет». Моим светом стала Су Линь — первый и самый важный человек в моей жизни после родителей, маяк в океане неизвестности.

Глава 3. Искренние поздравления

1

Счастье переполняло мою душу — я понимал, что прошёл испытание. Старейшины хранили молчание о его сути, но сам факт того, что они привели меня сюда, говорил о многом. И я справился.

Цветущие растения словно ожили, прорастая из самих врат и нежно обвивая мои ноги, руки, всё тело. Красочные бутоны раскрывались в нескольких сантиметрах от моего лица, источая пьянящий аромат. Я осторожно сорвал один из них, и его сочный запах мгновенно успокоил мой взволнованный разум.

Золотая пыльца медленно осыпалась на мою ладонь, излучая такое тепло, словно я держал в руках частичку самого солнца. Это ощущение было невероятным — живительная энергия пульсировала в моих пальцах.

— Как это прекрасно, — произнёс я, чувствуя необыкновенную лёгкость во всём теле.

Но вместе с этой блаженной лёгкостью пришло и нечто совершенно противоположное — чувство, которому не должно было найтись места в моём сердце, но оно всё же закралось туда. Тяжёлое осознание потери самого себя. Неуместная тревога за собственное «я» резко протрезвила моё сознание, освобождая его от опьяняющего воздействия Врат Жизни.

«Разве я мог такое сказать?» — мелькнула тревожная мысль.

«Разве мог такое подумать?» — эхом отозвалась вторая.

Эти вопросы, словно назойливые тени, закрались в мою голову и не давали покоя. У меня не было ответов на них — лишь странное, беспокойное чувство, которое не позволяло душе успокоиться. Что-то изменилось во мне, но что именно?

— Поздравляю, Мо Ша! — громко захлопала в ладоши Су Линь, её голос звенел от радости. — Ты справился с экзаменом!

— Кхм, — напомнила о себе вторая старейшина Священного Храма Врат Жизни, Ву Хензо. Её голос прозвучал холодно и недовольно. — Не слишком ли рано ты поздравляешь этого ребёнка? Он ещё не вступил в нашу школу, и нам неизвестно его будущее.

— Не стоит быть столь скрупулёзной, — мягко возразил первый старейшина Священного Храма Врат Жизни, Жо Ан. — Врата Жизни приняли его, а вступление в школу — это лишь вопрос времени.

Внезапно в моём сознании всплыла информация, которой там не было ещё минуту назад. Вторая старейшина Ву Хензо, первый старейшина Жо Ан — откуда я это знаю? Достаточно было им заговорить рядом со мной, как я узнал их настоящие имена и понял их роли в иерархии Священного Храма Врат Жизни.

— Старейшина Ву Хензо, старейшина Жо Ан, — обратился я к ним с любопытством и лёгкой тревогой в голосе. — Минуту назад я не знал о вас ничего, а теперь ваши имена и положение сами появились в моей голове. Что это означает?

Старейшины замерли, словно время остановилось. Ву Хензо нахмурилась, явно недовольная моими словами, в то время как Су Линь, наоборот, засияла от радости. Её ладони заплясали в оживлённых аплодисментах, а на лице расцвела доброжелательная улыбка.

— Молодец, Мо Ша! — воскликнула Су Линь.

— Не верю, — недоверчиво покачала головой Ву Хензо, пронзая меня испытующим взглядом. — Почему именно этот назойливый и вредный малец был избран?

Первый старейшина медленно подошёл ко мне. Наконец-то, после окончания экзамена, они могли приблизиться всей группой, но сделал это только он — как глава. Жо Ан положил тёплую руку мне на плечо, и я почувствовал исходящую от него мудрость веков.

— Врата Жизни — это тайный проводник, соединяющий все души нашего мира, — произнёс он размеренно, каждое слово наполняя глубоким смыслом. — Любая душа, любая светлая или тёмная мысль видна Вратам Жизни. Они владеют, но не притесняют, повелевают, но не принуждают. Ты, как и любая другая душа, связан со всеми душами через Врата Жизни. Это щедрый дар для тебя от Врат Жизни. Будь благодарен за это. Теперь, где бы ты ни находился, ты сможешь узнать информацию о любой душе, которую тебе позволено знать.

— Правда? — не скрывал я удивления.

— Правда, — подтвердила слова первого старейшины Су Линь, кивая с материнской нежностью. — Попробуй использовать этот дар во благо.

— Пф, — скрестила руки на груди Ву Хензо. — Он только что получил этот дар. Не думаю, что из этого выйдет что-то толковое.

«Вредная старуха, она даже не верит в меня», — подумал я с детским упрямством. «Ладно, ты будешь первой, на ком я испробую этот дар».

Я сосредоточился на Ву Хензо, закрыв глаза и погрузившись в новые ощущения. Прозрачные линии начали расходиться в моём воображении, переплетаясь миллионы, миллиарды раз, создавая сложную паутину связей между душами. Я мысленно коснулся одной из них.

От места нашего контакта разлетелась небольшая молния, и передо мной открылись видения. Я увидел эту суровую женщину юной, совсем молодой. Она училась в том же Храме, хорошо, но ей было далеко до мудрости старца Жо Ана. Я позволил времени откатиться ещё дальше назад.

Теперь ей было всего восемь лет — возраст перед экзаменом на принятие Вратами Жизни. И тут... огонь... кровопролитие... смерть родителей. Ужас захлестнул меня. Я остановился, не в силах смотреть на этот кошмар дальше.

— Столько крови, — произнёс я, чувствуя, как голос дрожит от увиденного.

Жо Ан и Су Линь, казалось, не поняли, о чём я говорю. Но Ву Хензо едва заметно вздрогнула, почти скрыв свои переживания. Кажется, она прекрасно понимала, о чём идёт речь.

— О чём ты говоришь? — попытался уточнить Жо Ан.

— Кровавая ночь... много крови, много смертей той ночью... но не здесь... где-то очень, очень далеко, — говорил я отрывисто, не в силах соединить мысли в разумные предложения. Увиденное потрясло меня до глубины души. — Люди убивали друг друга без жалости, столько гнева, злости и невысказанных обид. Почему? Почему именно это я увидел? Мне так страшно стало. И эти черные руки… Я не смог до конца всё досмотреть.

Я посмотрел на Ву Хензо, которая в этот момент смотрела на меня. В её глазах я увидел подтверждение — да, она прекрасно понимала, о чём шла речь. Боль прошлого отразилась в её взгляде.

— Возможно, это новое испытание для тебя? — задумчиво произнесла Су Линь.

— Давайте не будем зацикливаться на этом, — предложил Жо Ан, стараясь разрядить напряжённую атмосферу. — Что скажешь, Мо Ша, если мы сейчас окажемся в более людном и дружелюбном месте? Тебе станет лучше и веселее?

— Конечно, да! — с облегчением отозвался я.

Жо Ан величественно поднял руку над нашими головами, привлекая внимание. Придерживая белый рукав своего одеяния свободной рукой, он щёлкнул пальцами и открыл проход.

Врата Жизни закрылись, но на их месте появилось новое окно — портал в неизвестность. Жо Ан, словно истинный мастер пространственной магии, открыл проход в новое место.

За порталом простиралось пространство, неизвестное мне, но полное жизни. Там было много людей, каждый из которых занимался важным делом. Кто-то медитировал рядом с водой, кто-то изучал боевые стойки, а кто-то углубился в изучение древних текстов.

— Как ты можешь так легкомысленно демонстрировать свои тайные силы перед этим мальчишкой?! — не сдержала своего упрямого нрава Ву Хензо.

Су Линь с неодобрением взглянула на Ву Хензо, в её взгляде читался материнский упрёк.

«Это уже слишком», — подумала Су Линь. «Ему всего шесть лет, а ты используешь такие слова в его адрес».

— Не стоит ссориться, — произнёс Жо Ан, почёсывая свою белую бороду, которая спускалась до пояса. — Я сделал это, чтобы Мо Ша понял: не он единственный, кто одарён. Врата Жизни щедро награждают всех, но могут и забрать свои дары при определённых обстоятельствах.

Слова старца звучали возвышенно и сложно для моего детского понимания. Шестилетний я только покачал головой, чтобы не усугублять и без того накалённую ситуацию.

— Хорошо, первый старейшина Жо Ан, — произнёс я с детской серьёзностью. — Скажите, пожалуйста, что это за место?

— Это всё — территория Священного Храма Врат Жизни, — ответил Жо Ан с гордостью. — Это единственное в своём роде место в этом мире, самое богатое и обширное для всего человечества.

— Да, в нашем храме обучается более нескольких тысяч учащихся, — добавила Су Линь, и в её голосе звучала неподдельная радость.

— Верно, Линь, — согласился Жо Ан. — А теперь пойдём, я познакомлю тебя со всем, что здесь есть. И если захочешь, то и с каждым учеником.

Старец прошёл через пространственное окно, словно вошёл в здание через распахнутую дверь. Для меня, маленького и неопытного, это было поразительно. Священный Храм Врат Жизни, сами Врата Жизни, невероятные способности Жо Ана... Сестрица Су Линь наверняка обладала не менее восхитительными талантами, которые я ещё не видел. Да и старуха Ву Хензо, судя по всему, могла на многое, если занимала место второго старейшины.

Я взял Су Линь за руку — её ладонь была тёплой и нежной — и мы вместе прошли через пространственное окно.

Замкнутое, пещерное пространство сменилось открытым солнечным двориком Священного Храма. Яркие лучи солнца щедро освещали территорию, а голоса студентов доносились со всех сторон, создавая атмосферу живого, дышащего сообщества. Молодые девушки шли на занятия с учебниками в руках, более взрослые юноши спешили на пространственную тренировку.

— Куда бегут мальчики? — спросил я у Су Линь, следя за группой торопящихся студентов.

— Куда надо, — огрызнулась Ву Хензо, переступая порог пространственного окна. — Ты ещё мал, чтобы знать такое.

— Хо-хо, — почесал свою лысую голову Жо Ан. — Вы с ней обязательно поладите.

— Мо Ша, они спешат на тренировочную площадку №3, созданную специально для старших курсов, — терпеливо объяснила Су Линь.

— Если это №3, значит, есть ещё №1 и №2? — уточнил я, и моё любопытство явно понравилось Су Линь.

Она мягко улыбнулась и продолжила:

— Верно. Есть ещё две площадки: №1 для младших курсов и №2 для средних. Все они созданы специально для студентов академии Священного Храма. Сам храм владеет двумя образовательными учреждениями: академией и школой. В академию поступают более взрослые учащиеся, а в школу — такие, как ты, и немного старше. В школе детей учат читать, писать и считать. Они осваивают основы боевых искусств и магии.

— Сколько здесь всего интересного! — сжались мои кулачки от волнения. — Я хочу увидеть всё это!

— Это лишь малая часть того, что представляет собой Священный Храм Врат Жизни, — добавил Жо Ан с мудрой улыбкой. — Храм принимает последователей из ближайших деревень и отдалённых империй. Он закаляет характер и волю человека, дарит возможность раскрыть духовный потенциал и познать, насколько чудесен этот мир.

Его слова вновь ускользнули от моего понимания, слишком сложные для шестилетнего ребёнка.

«Старик снова ушёл в свои философские размышления, позабыв о моём возрасте», — подумал я. «Почему нельзя быть как сестрица Су Линь? Она всё так интересно и понятно объясняет».

Жо Ан заметил мой задумчивый взгляд. Я стоял с насупленными бровями, делая вид, что пытаюсь понять его слова, но на самом деле просто растерявшись от потока непонятной информации. Жо Ана это не смутило, но и не развеселило.

— Для тебя это, наверное, слишком сложно, — признал он с пониманием. — Мне следует подбирать слова так, чтобы информация была более доступной для детей. Вот почему нам нужны молодые учителя в Храме, такие как Су Линь.

— Что вы, первый старейшина, — засмущалась Су Линь, и румянец коснулся её щёк. Эта молодая женщина была полна естественной скромности. — Я просто выполняю свои обязанности.

— Не обесценивай себя и свой труд, — мягко, но твёрдо ответил Жо Ан. — Ты прекрасно справляешься с возложенными на тебя обязанностями. У тебя дар находить общий язык с детьми. По воле Врат Жизни ты с нами, и они не ошиблись они в тебе.

— Для меня счастье — дарить тепло другим людям, особенно детям, — искренне улыбнулась она.

Мой задумчивый взгляд нашёл новый предмет для размышлений. Могут ли ещё существовать такие добрые и искренние люди, как она? Откуда в ней столько тепла, что даже мама не была такой доброй со мной? Мать спорила с отцом за моё внимание, а сестрица Су Линь так легко и просто говорит о счастье, которое приносит её забота о других.

— У меня что-то не так с лицом? — заметила она, поймав мой пристальный взгляд.

— Ох, нет, всё хорошо, — поспешил я избавить её от смущения, но теперь смущённым оказался я сам.

На моих щеках появились розовые пятна — я не привык к такому вниманию.

— Всё, хватит стоять на месте! — энергично похлопала она себя по бёдрам, наклонившись ко мне. — Пойдём, сперва ты должен вступить в Священную Школу, а затем я покажу тебе, где ты будешь жить.

Её слова поставили меня в тупик. Учиться в школе? А что это такое вообще? Возможно, моего папу научили в школе правильно охотиться на дикого кабана, а затем он передал эти знания мне. Или мама в школе научилась вкусно готовить? Хотя готовить еду так сложно, что наверняка этому учат только в академии.

— А разве я не вернусь домой? — спросил я у Су Линь, и в моём голосе прозвучала детская тревога.

— Хочешь, я тебе это прямо сейчас устрою! — схватила меня Ву Хензо за шкирку, как котёнка. — И к родителям вернёшься, и от школы избавишься!

— Ву Хензо! — возмущённо опустила руки на бёдра Су Линь. — Отпусти его немедленно!

Она решительно вырвала меня из цепких лап старого тирана. Проклинающий взгляд Ву Хензо обрушился на меня и на Су Линь одновременно.

«Теперь эта старуха ненавидит нас обоих», — подумал я. «За что Ву Хензо так поступает с молодой учительницей? Неужели старик не может повлиять на неё хотя бы немного?»

Тем временем Жо Ан, казалось, полностью отстранился от происходящего конфликта и с блаженным видом разглядывал лепестки чайной розы.

— Какой прекрасный аромат... Омн-омн-омн... Как вкусно вы пахните! Я готов вас съесть прямо сейчас! — нежно гладил он распустившиеся бутоны.

«У старика точно кукуха поехала от этой старухи», — мелькнула у меня ироничная мысль.

— Су Линь, не слишком ли много ты себе позволяешь?! — разозлилась не на шутку Ву Хензо.

— Это вам следует следить за своими действиями! — уверенно ответила Су Линь, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Ваша сфера ответственности — средние и старшие курсы, а первые четыре класса — моя! Поэтому следите за своими студентами, а за Мо Ша позвольте следить мне и другим учителям младших классов!

— Когда-нибудь он окончит школу и поступит в академию, — с лукавой улыбкой произнесла Ву Хензо. — Там ты его защитить не сможешь! Просто дождись, этот момент обязательно настанет! Я припомню каждый эпизод этого дня с лихвой!

— Вас к психиатру отправить или сразу на больничную койку? — спросил я у старухи.

— Что?! — удивлённо выкатили глаза Су Линь и Ву Хензо. — Это что сейчас было?

В тот момент я, возможно, немного перегнул палку, но ничего страшного. Людям всегда полезно напоминать о границах дозволенного. Не стоит заходить слишком далеко, особенно когда дело того не стоит.

Если бы я промолчал, Ву Хензо могла бы считать меня беззащитной овечкой, а значит, для любого хищника я стал бы лёгкой добычей. Отец учил меня быть сильным, чтобы я мог защитить себя и тех, кто мне дорог. А Су Линь уже стала мне дорога.

Су Линь взяла меня за руку и молча отвела от настырной Ву Хензо, которая так жаждала избавиться от меня. Я покорно следовал за сестрицей, не жалея о произошедшем. Родители учили меня уважать старших, но благодаря Ву Хензо я понял: не со всеми нужно считаться. Есть исключительные моменты, когда стоит избегать слепого следования правилам.

— Сперва мы зайдём в мой кабинет, — сообщила Су Линь, и её голос звучал спокойно, несмотря на недавний конфликт. — После ты вступишь в школу, и я покажу тебе всё, что нужно знать.

Таким был план учительницы Су Линь, которому мы и решили следовать. Впереди меня ждало множество открытий в стенах Священного Храма Врат Жизни.

2

В сотнях километров от Священного Храма Врат Жизни

Там, где даже тени боятся ползти от Священного Храма Врат Жизни, в самом чреве проклятой тьмы, зарождался кошмар, способный заставить содрогнуться саму смерть.

Исковерканная временем и злобой фигура волочила по прогнившим половицам посох — некогда невинную детскую игрушку, украшенную цветочками и резными лошадками. Два столетия кровавых ритуалов пропитали древесину такой мерзостью, что она источала миазмы разложения, а вырезанные животные словно корчились в беззвучной агонии. Посох жаждал раскрыть свое истинное предназначение — стать проводником между мирами живых и мертвых.

Когти, что некогда были пальцами, протянулись к верхним полкам, где в ряд стояли склянки с содержимым, от одного вида которого любой здравомыслящий человек лишился бы рассудка. Мутные глаза, затянутые пеленой вечного проклятья, едва различали очертания сосудов. Истлевшие лохмотья, пропитанные запахом могильного тлена, свисали с тела как саван, готовый поглотить последние остатки человечности.

Нащупав нужную склянку заостренными когтями, тварь сжала ее с такой яростью, что стекло лопнуло, словно не в силах выдержать прикосновения столь отвратительного существа.

В углу, поглощенная беспросветным мраком, медленно умирала петрушка — последний символ жизни в этом храме смерти. Ее увядание было не просто гниением, а ритуальным убийством всего живого в этих проклятых стенах.

Месяцы томительного ожидания перед наступлением кровавого праздника превратились в маниакальную подготовку. Каждый день, каждый час оно собирало свои мерзкие компоненты: травы, пропитанные ядом отчаяния, ягоды, налитые кровью невинных. И все это добро гнило в забытом богом доме, наполняя воздух удушливым смрадом разложения.

Его сообщники — ведьмы, колдуны и прочие слуги тьмы — один за другим сгинули в пасти времени или пали от мечей праведников. Но не оно. О нет. Оно пережило всех, забыв даже собственный пол, растворившись в проклятии настолько, что стало чем-то большим, чем просто человек — стало воплощением самого зла.

Годы скитаний по этому мавзолею собственной души превратили его в призрака, который выползал наружу только тогда, когда голод по человеческим страданиям становился невыносимым.

Бросив в кипящий котел пару высохших человеческих пальцев — трофеи прошлых жертв — оно запело детскую колыбельную. Невинная мелодия, искаженная хрипящим голосом мертвеца, превратилась в погребальный марш для тех, кому еще предстояло умереть.

Безумное предвкушение пылало в его мертвых глазах, когда осознание ударило как молния: время пришло. Звезды сошлись в нужном порядке, кровь потекла по древним каналам, а где-то в мире родилось дитя, чья душа станет ключом к новой жизни.

Такие создания рождаются раз в тысячелетие — совершенные сосуды для переселения душ. О, какое опьяняющее блаженство охватит его, когда оно вселится в свежее, молодое тело! Весь мир содрогнется, узнав, насколько извращенно его понимание любви к жизни.

Мальчик или девочка — неважно. Главное, чтобы сосуд был достоин принять в себя тьму, которая пожрет этот мир изнутри.

И в проклятой тишине дома эхом прозвучал хрип, который когда-то был смехом.

Глава 4. Внеплановый экзамен от старейшины Вэй Шана!

1

Кабинет Высшего Совета старейшин младшей школы

Старейшины восседали в кабинете, находясь в привычной для себя атмосфере власти и контроля. Для меня же это было испытанием на прочность.

Пятеро женщин и двое мужчин занимали свои места, словно властители собственной империи. Они безмолвствовали, никакие темы не удостаивались их внимания. Зрелые, мудрые лица смотрели прямо на меня, словно ожидая чего-то значительного.

Создавалось впечатление визита к строгому врачу. Они изучали меня всепроникающими взглядами, не упуская ни единого движения, ни малейшего жеста.

Я поправил складку на своей обычной, мирской одежде, и это движение не укрылось от их внимания.

Взгляд одного из мужчин потемнел, словно он посылал мне личное неодобрение. Су Линь мгновенно почувствовала направленный поток недоброжелательной энергии в мою сторону — он был полон суровости и непреклонной дисциплины, но никаких мер противодействия она не предприняла.

Очевидно, это был тот самый случай, когда обязанности превосходили личные желания. Су Линь не имела права противоречить мнению Высшего Совета старейшин младшей школы, частью которого сама являлась. Ей позволялось защищать безопасность ребёнка только в случае объективной угрозы и веских оснований — лишь тогда учитель мог позволить себе подобную дерзость.

Зрелый мужчина смотрел на меня с серьёзностью судьи, и мне на миг захотелось спрятаться за учительницей Су Линь. Я схватился за её белое платье, но не успев скрыться от этой недоброжелательной атаки взрослого, остановился. Су Линь взяла меня за руку и мягко покачала головой, сигнализируя о том, что так поступать не следует. Я воздержался от попыток избежать этой ситуации.

— Не будешь прятаться за юбкой женщины?! — раздался твёрдый голос старейшины, способный оглушить весь кабинет.

Мне показалось, что даже стены содрогнулись от мощи его слов.

На вид он был средних лет — не молод, но и не стар. Лицо его было чисто выбрито, без бороды и усов, а отличительной чертой служил шрам на правой стороне лица — память о давних битвах.

Вслушиваясь в его голос, я неожиданно уловил мыслительные образы. Передо мной возник более молодой парень, похожий на этого мужчину, получивший сгусток огня по лицу от собственного учителя и упавший на массивном поле боя.

Только цифру «2» успел я разглядеть на деревянной табличке.

Множество людей окружили их плотным кольцом, не давая выхода из круга.

Учитель подбежал к своему ученику, и лишь спустя сутки лечения мне стали видны последствия этого жестокого урока.

Вся цепочка видений прервалась, возвращая меня в кабинет совета старейшин. Мужчина ожидал моего ответа, который, казалось, уже витал в воздухе, но так и не был произнесён.

— Нет, — выдохнул я, отпуская платье учительницы Су Линь. — Я отказываюсь прятаться за своим будущим учителем!

Все старейшины, кроме него самого, никак не отреагировали на мои слова. Они сидели на своих местах и наблюдали за происходящим со стороны, словно зрители в театре. Мужчина улыбнулся мне, но его улыбка не несла доброжелательности. Скорее, она выражала хитроумный план в его голове, от которого мне уже не скрыться.

«Почему именно он?» — с болью подумала учительница Су Линь. «Учитель Вэй Шан известен во всей школе как Непреодолимая Гора. Его суровые требования к детям не выходят за рамки дозволенного, но другим учителям кажутся чрезмерными».

— Хочешь, чтобы она стала твоим учителем? — спросил Вэй Шан.

— Да! — твёрдо ответил я.

— А мне плевать на твои желания! Кто станет твоим учителем, не тебе решать! Но раз ты не спрятался за ней, то хорошо... Давай сыграем в игру. Если угадаешь, откуда на моём лице появился вот этот шрам, я позволю тебе учиться в её классе и даже дам больше: получишь доступ к библиотеке лично от меня. Не каждый ученик младшей школы имеет такую привилегию — для детей у нас отдельный читальный зал, но хранящиеся там знания способны многократно ускорить твоё развитие в школе, — предложил учитель Вэй Шан.

Высший совет старейшин продолжал безмолвно наблюдать за происходящим после его слов. Вэй Шан ожидал моего ответа. Хотелось бы, чтобы он оказался достаточно суровым, чтобы преподать урок этому самонадеянному мужчине!

«Какая мерзкая ловушка!» — с негодованием подумала Су Линь. «Откуда ему знать ответ на такой вопрос?! Хоть бы кто-то поддержал этого ученика! Ну же, старейшины!»

— Никогда не думала, что судьба ученика будет зависеть от пылкого нрава старейшины Вэй Шана, — с любопытством заметила одна из женщин-старейшин.

— Для него сделаем исключение! — отозвался старейшина Вэй Шан. — Он твёрдо заявил, что хочет учиться в её классе! Прекрасно! Я тоже этого хочу, но сначала он должен сыграть со мной в игру и одержать победу! И тогда я великодушно позволю ему лично учиться у Су Линь!

— Хорошо! — согласился я.

— О! — Вэй Шан посмотрел на меня совершенно по-другому. — Я не договорил свою мысль, но ты уже согласился. Отлично! Значит, у парня есть яйца! Обожаю таких азартных!

— Постойте, первый старейшина Вэй Шан! — остановила наш разговор учительница Су Линь. — Что его ждёт, если он проиграет в вашем споре?

— Су Линь, ты всегда слишком мягка с детьми, — произнёс Вэй Шан. — Им не хватает строгости! Если этот мальчишка проиграет в нашем споре, то из твоих нежных, женских рук попадёт в железные когти истинного тигра! Он окажется на моём обеденном столе, и я сполна наслажусь его криками и мольбами о пощаде.

— Идёт! — остался я верен своему решению.

— Не идёт! Он же не выдержит этого! — пыталась образумить Вэй Шана учительница Су Линь.

— Хватит ныть, Су Линь! — ему надоело выслушивать женские слёзы. — Если он слабак, то ему нечего делать в нашей замечательной школе. Это место слишком хорошо для него.

Его слова не оскорбили меня, наоборот — после сказанного мне ещё больше захотелось поставить его на место. Я не беспомощная дворняжка, подобранная на улице. Я могу быть учеником этой школы и буду им!

Су Линь, окинув взглядом весь учительский совет, не увидела в глазах присутствующих желания поддержать её. Всем было безразлично к судьбе Мо Ша.

— Вэй Шана опять занесло, как всегда, — произнесла пятая старейшина учительского совета Ю Шу.

— Ю Шу, тебя вообще называют Слезами Тигрицы из-за того скандального случая, — напомнил ей Вэй Шан. — Дети даже начали подшучивать над тобой. Когда идёт дождь, они вспоминают, как ты заставляла своих учеников пробегать под ливнем дистанцию в тридцать километров. Они потом болели семь дней и семь ночей. Из-за такого жестокого обращения с детьми поднялся вопрос о твоём исключении, но Врата Жизни не позволили этим старым дуракам изгнать тебя.

— Эти детишки заслужили такое, они настоящие исчадья ада, — спокойно приняла его слова во внимание старейшина Ю Шу. — Я ни о чём не жалею. В некотором смысле мы с тобой действительно похожи.

— Да, но не совсем, — относительно согласился Вэй Шан. — Тогда Врата Жизни оправдали тебя как справедливого учителя, а для меня главное, чтобы мои ученики выросли с характером. В моём классе нет ни одной девочки, и я не позволю ни одной из них учить тебя чему-то, малец! Ты меня услышал?!

Его голос рычал, словно взрослый лев, обучающий маленьких львят законам джунглей.

— Да! Услышал! — ответил я.

— Хорошо! Теперь я повторю свой вопрос, — Вэй Шан вернулся к действительно важным вещам. — Откуда у меня на лице этот шрам?

— Это произошло спонтанно и неожиданно для тебя! Твой учитель выпустил в тебя огненный шар, который ты не успел заблокировать. Много людей окружало вас, всем было любопытно посмотреть, — ответил я.

Весь пыл Вэй Шана угас. Мой ответ впечатлил даже равнодушных старейшин, которые не хотели участвовать в этом. Су Линь успокоилась — ей трудно было представить, каково мне будет, если я окажусь в руках такого учителя, как Вэй Шан.

— Это правда? — спросила она у старейшины.

— Проклятье… Жо Ан, видать, не ошибся, когда говорил о тебе.. — поправил Вэй Шан красный пояс на своём халате. Мускулистая грудь упиралась в ткань. — Да... И откуда ты на свет такой только вылупился?

Он признал правоту моих слов.

«Отлично!» — порадовалась учительница Су Линь. «Теперь Мо Ша будет учиться в моём классе, и я не подпущу этого садиста к нему ни на шаг».

— Боюсь вас расстраивать, но эта «правда» не совсем точная! — продолжил Вэй Шан, и в его голосе зазвучали нотки жестокого торжества. — Вы уже почувствовали вкус победы, да?! Ха-ха, наивные людишки! Мальчуган, желающий стать твоим учеником, Су Линь, ошибся!

«Почему я ошибся? Я же видел именно это. В каком месте я мог допустить ошибку?! Как?!» — мысли кружились в моей голове подобно осенним листьям в буре, не давая найти опору.

— Не верю! — отказалась поверить в его слова Су Линь, но в её голосе уже слышались нотки сомнения.

— Уж поверь! — возобновил Вэй Шан свою безжалостную давку, наслаждаясь каждым словом. — Да, я действительно встречался со своим учителем в тот день, и да, много людей пришло посмотреть на это зрелище, но, чтобы это произошло спонтанно и неожиданно для меня... нет. Это ложь. Это было заранее назначенное место для моего наказания. Я вел себя слишком сурово по отношению к своим одноклассникам, и учитель решил поставить меня на место. Все те, кого я не щадил во время парных матчей, пришли, чтобы увидеть, как меня наказывают. Ты ошибся, мальчонок, а значит теперь принадлежишь мне, согласно нашему договору.

Его слова падали на нас как молотом по наковальне — каждое ударение отдавалось болью в груди. Неужели всё было напрасно?

— Как жаль, — с искренней тоской произнесла Ю Шу, качая головой. — Его милое личико окоченеет под давкой таких суровых тренировок. Боюсь, что от прежнего мальчика скоро не останется и следа.

— Ю Шу, — посмотрел серьёзно на неё Вэй Шан, и в его взгляде мелькнула холодная сталь. — Ты приветствуешь свои методы обучения, а я — свои. Каждый идёт по своему пути к совершенству.

— Ладно, тем более он сам согласился на такие условия, — более пассивно отыграла свою роль Ю Шу, понимая, что спорить с Вэй Шаном в такой момент бесполезно.

— Прошу вас! Одумайтесь, старейшина Вэй Шан! — воскликнула Су Линь, излучая потоки уважения и благопожелания, но в её словах слышалась нескрываемая мольба о пощаде.

— Я же сказал, Су Линь, хватит ныть! — настоял Вэй Шан с непоколебимой твёрдостью. — Вступительный экзамен в школу пройден! Теперь ты будешь тринадцатым учеником в моём классе. Шестеро из них со слезами на глазах перевелись в другие классы, четверо уже лежат в больнице, и только трое еле держатся на ногах. Посмотрим, чего ты стоишь, малец.

Воздух в кабинете стал тягучим и давящим. Никто не смел перечить Вэй Шану в таком его состоянии — всем хотелось жить. Убивать в школе и вне её было запрещено, но и Вэй Шан не собирался убивать. Он строго следовал всем правилам школы, непоколебимо и верно. Убийством он бы ничего не решил, но и в больнице лежать несколько месяцев никто не желал. Его методы были жестоки, но оставались в рамках дозволенного — что делало их ещё более устрашающими.

— Думаю, — произнёс третий старейшина Доу Джиан, нарушив тяжёлую тишину, — все старейшины согласятся с моим решением. У учителя Вэй Шана сегодня появился новый ученик.

— Конечно согласятся! Какая неожиданная и радостная новость! — поддержал Вэй Шан своего коллегу с едва скрываемой иронией. — У тебя есть ровно пять минут, чтобы найти для себя школьную форму, а дальше я жду тебя на школьном стадионе!

Он исчез на наших глазах с такой скоростью, что казалось, будто реальность дрогнула. Небольшие волны ветра разошлись в разные стороны от того места, где он стоял всего несколько секунд назад, словно само пространство не успело осознать его отсутствие.

Я ощутил, как потоки горячего воздуха обожгли моё лицо, напоминая о том, какая мощь скрывается за внешне спокойной фигурой учителя.

— Пойдём, Мо Ша, нужно как можно скорее подобрать тебе форму! — схватив меня за руку, выбежала из кабинета старейшин учительница Су Линь.

С этим человеком нельзя шутить, и Мо Ша не справится с поставленной задачей в одиночку. Су Линь прекрасно это знала, и страх за судьбу ученика заставлял её действовать с удвоенной поспешностью. Время шло неумолимо, и каждая секунда могла стоить мальчику очень дорого.

Глава 5. Привет! Рад нашему знакомству! Имя мне Тао Тай!

1

Школа Священного Храма

Время: 14:00

Учёба в школе была организована с безжалостной точностью: занятия длились до полудня, до 12 часов дня. Учебный день начинался в 7 утра и завершался ровно в полдень. За эти пять часов ученики должны были усвоить весь материал, предусмотренный на день — никаких поблажек, никаких отсрочек. Спустя пару часов после окончания уроков последний ученик уже покидал школьный порог, оставляя за собой лишь эхо торопливых шагов.

У учителей был иной, более суровый график: им предстояло оставаться в школе до 6 вечера, после чего следовали традиционные мероприятия — ужин, посещение Святыни, главного храма. Лишь после этого каждый мог заниматься тем, что считал нужным.

Казалось, я был единственным учеником, который остался в школе после окончания учебного времени. Пустые коридоры давили своей мертвенной тишиной.

Учитель Вэй Шан дал мне задачу, от которой кровь застыла в жилах: найти форму нужного размера и явиться на тренировочную площадку через 5 минут. Его голос звучал как приговор, не допускающий возражений.

К счастью, рядом со мной всегда была незаменимая поддержка в лице учительницы Су Линь. Когда я, казалось, совсем растерялся под тяжестью взгляда Вэй Шана, она незамедлительно пришла на помощь и, задействовав все свои учительские связи, поспешила к школьному портному, который занимался формой для учеников.

Мы мчались к Тао Таю так быстро, что казалось, само здание содрогалось от нашего бега. Деревянные половицы скрипели под нашими ногами, готовые проломиться от отчаянной спешки. Су Линь не успела рассказать много о портном — у нас не было времени на объяснения. Вэй Шан не простил бы мне опоздания даже на долю секунды, и мы оба это прекрасно понимали. Однако она дала понять, что Тао Тай — главный человек в нашем храме и школе, который отвечает за одежду для учеников. Конечно, он не был единственным портным, но, без сомнения, самым надежным и искусным.

Тао Тай работал не покладая рук — днем и ночью, зимой и летом. Ни дождь, ни снег, ни палящее солнце не могли остановить его. Он постоянно шил, словно одержимый, выполняя своё предназначение, которое открыли ему Врата Жизни. С тех пор он не занимался ничем другим, полностью растворившись в своём ремесле.

Су Линь ворвалась в его мастерскую без стука, нарушив священную тишину рабочего места. Старенький мастер с длинной седой бородой сидел за швейной машинкой, строча узоры на форме для младших классов. Он настолько был поглощён работой, что не заметил нашего бурного появления, словно находился в трансе.

Учительница взглянула на настенные часы над головой портного. 14:03. Время утекало как песок сквозь пальцы.

— С таким успехом мы точно опоздаем! — воскликнула она, в голосе звучали нотки отчаяния. — Тао Тай!

— О! Су Линушка! Что тебе, моё золото? — ответил он, не отрываясь от своей работы, его пальцы продолжали танцевать над тканью.

— Нам нужна школьная форма красного цвета для нового ученика! Его зовут Мо Ша!

Швейная машинка внезапно остановилась, и воцарилась зловещая тишина. Портной развернулся к нам, его проницательные глаза внимательно осматривали меня с ног до головы, словно измеряя не только мой размер, но и саму мою душу.

— Не проблема! — сказал он и, кинув дымовые шашки, мгновенно исчез в густом облаке серого дыма.

Когда едкий дым рассеялся, Тао Тая за швейной машинкой уже не было. Из кладовой доносились его торопливые шаги и шорохи ткани. Су Линь приоткрыла дверь, и мы увидели завораживающее зрелище: костюмы — мужские и женские, украшенные замысловатыми узорами — летали из одного угла комнаты в другой, словно живые. Портной быстро перебирал одежду, безошибочно отсекая неподходящие размеры.

— Откуда он знает, какой размер мне нужен? — спросил я, поражённый мастерством старика.

Учительница только загадочно рассмеялась.

— Он мастер своего дела, Мо Ша, и ему всё по плечу, когда дело касается школьной формы! Годы практики научили его определять размер с одного взгляда.

— У тебя подмышки сильно потеют? — неожиданно спросил Тао Тай, появившись за моей спиной как призрак.

Не успев ответить, я почувствовал, как он поднёс мою руку к своему носу и глубоко принюхался. Его действия были настолько неожиданными и своеобразными, что я оцепенел от удивления.

Из-за его странного поведения мне стало неловко, и я почувствовал себя крайне некомфортно. Как только он отпустил мою руку, я сразу прижал её к телу, инстинктивно стараясь спрятать подмышку от его пронзительного взгляда.

— Ага, понял, несильно, — сказал Тао Тай, возвращаясь к своей коллекции одежды. — Почти готово. Терпение, молодой человек.

Су Линь снова взглянула на часы. 14:04. Время неумолимо тикало против нас.

— Что там, Тао Тай? — нетерпеливо спросила она, её голос дрожал от напряжения.

— Сейчас, сейчас! Не торопи мастера! — ответил он, доставая юбку с рубашкой. — Нет! Это для девочки! Какая досада!

Перебрав внушительную гору одежды, словно археолог, ищущий древний артефакт, Тао Тай всё же нашёл нужную форму со второго раза: алая рубашка и брюки, сверху красноречивое ханьфу и туфли того же насыщенного цвета. Форма словно пылала в его руках.

Су Линь одобрила работу мастера и приняла одежду с видимым облегчением. Тао Тай, довольный своей безупречной работой, вернулся к швейной машинке. Разноцветные капроновые нитки внезапно разлетелись в стороны, накрыв нас с ног до головы цветным дождём. Под их лёгкой тяжестью мы услышали знакомый звук — швейная машина вновь застрекотала, возвращаясь к своему бесконечному ритму.

— Всё, не отвлекайте меня! — решительно махнул он рукой. — Дел полно! Мне ещё шить и шить до самого утра!

— Спасибо, Тао Тай! Я знала, что могу на тебя положиться, — поблагодарила Су Линь, вежливо наклонив голову в знак уважения.

— Для тебя, дорогая, всё что угодно, — ответил Тао Тай, его голос звучал тепло.

— Как только его борода не застревает в машинке? — пробормотал я, убирая цветные нитки с лица.

— Подожди немного, — усмехнулся Тao Тай, не отрываясь от работы. — Отрежу бороду и сделаю тебе из неё штаны! Попрошу Вэй Шана — он заставит тебя их носить, вот увидишь, наглец!

— Пожалуйста, убереги его от этой участи, — с улыбкой попросила Су Линь, осторожно подталкивая меня в примерочную. — Переодевайся. Быстрее!

Я никогда не переодевался с такой молниеносной скоростью. Старая одежда слетела с меня, и новая тут же оказалась на месте, как будто я родился именно в ней. Подойдя к потускневшему зеркалу, я увидел, что форма мне действительно шла, особенно этот глубокий красный цвет, который словно подчёркивал решимость в моих глазах.

Су Линь взглянула на часы: 14:05. Роковая минута.

— Мо Ша, мы опаздываем! — крикнула она, стремительно вылетая из примерочной.

Не успел я оглянуться, как щелчок пальцев раздался так громко, а за ним, словно по велению учительницы, разразились молнии прямо за моей спиной. Голубоватого света свечение опустилось на деревянный пол, осветило мои плечи, исходя от пространственного разлома.

Я прищурил глаза, пытаясь разглядеть одно из чудес Священного Храма. Зеленый луг, окутанный фиолетовыми пионами, показался по другую сторону разлома. Яркий солнечный свет ударил меня прямо в глаза ослепительным светом.

Неужели это была тайная магия, которой щедро вознаграждают Врата Жизни учителей за их кропотливый труд?

Огромная мужская фигура возникла в разломе, перегородив собой солнечный свет.

Толкнув меня в спину с неожиданной силой, Су Линь буквально вытолкнула меня из мастерской Тао Тая через пространственный разлом. Мир завертелся вокруг меня, и я приземлился на мягкую траву у чьих-то ног. Такие же красные туфли, как и у меня, украшали эти ноги. Подняв голову, я встретил суровый, пронзительный взгляд Вэй Шана. Он, словно неприступная скала, возвышался надо мной и пронизывал меня безжалостными глазами, в которых не было ни капли сочувствия.

Вслед за мной появилась и Су Линь, её дыхание было учащённым от волнения.

— Учитель Вэй Шан, — поприветствовала его учительница, стараясь скрыть своё беспокойство. — 14:05.

— Мы вложились в отведённое вами время, — добавила она, но в голосе чувствовалась неуверенность.

— Ещё секунда задержки, — его голос был холоден как лёд арктической пустыни, — и я бы заставил тебя пробежать 30 кругов вокруг всего храма, а потом вылизывать полы в кабинетах первого этажа до блеска. — Он сделал паузу, давая словам осесть в моём сознании. — Пойдём, Мо Ша, посмотрим, на что ты способен. Время испытаний настало.

Глава 6. Через кровь и слезы. Закалка тела по методике Вэй Шана

1

Лес Трёх Тысяч Бедствий

Время: 14:36

Мы шли около получаса по цветущему лесу, который, несмотря на свою внешнюю красоту, хранил в себе что-то зловещее. Каждый шаг по усыпанной лепестками тропе приближал меня к неизвестности. Следуя за учителем Вэй Шаном, я чувствовал, как напряжение нарастает с каждой минутой. Учительница Су Линь предпочла идти с нами, её материнское беспокойство не позволяло ей оставить меня наедине с этим суровым наставником. Она опасалась, что Вэй Шан доведёт меня до полного изнеможения своими безжалостными методами.

«Он говорит спокойно, не прибегая к реальным действиям, но ситуация может измениться в любую минуту», — думала она, внимательно наблюдая за каждым движением коллеги.

Сохраняя внешнее спокойствие, которое было более пугающим, чем открытая агрессия, Вэй Шан вывел нас на просторную зелёную поляну. Место было выбрано не случайно.

Поляна занимала значительное пространство, словно природная арена для предстоящего испытания. На её дальней стороне располагалось кристально чистое озеро, а за ним начинался густой лес, уходящий в туманные горы. Красота этого места контрастировала с мрачными предчувствиями, которые охватили меня.

Вэй Шан окинул взглядом путь, который мы прошли, и, бросив косой, полный презрения взгляд на учительницу Су Линь, произнёс с едкой насмешкой:

— Понавыдумывали свои правила, теперь и учить детей как следует не дают. Делаете из них слабаков. Аж тошно становится!

Су Линь предпочла промолчать в ответ на его провокационное замечание, но её сжатые в кулаки руки выдавали внутреннее напряжение.

Действительно, правила Священного Храма не запрещали третьим лицам присутствовать на тренировках, уроках и других занятиях как учеников всех классов, так и студентов всех курсов. Третьими лицами могли быть другие учителя, старейшины, главы и их заместители. Су Линь имела полное право присутствовать на занятии, но при этом должна была оставаться только безмолвным наблюдателем. Вмешиваться в процесс обучения другого учителя ей было строго запрещено под страхом сурового наказания. Нарушивший это правило обязан был выплатить штраф в размере 30 сгустков элементарной энергии. Это считалось минимальной суммой штрафа, а его величина определялась в зависимости от силы и репутации учителя. Чем сильнее был учитель и чем лучше его репутация, тем меньше ему приходилось платить. Молодые и неопытные учителя могли получить штраф в размере 3000 сгустков элементарной энергии — сумму, способную разорить начинающего наставника.

— Мы довольно далеко отошли от территории Священного Храма, — заметила учительница Су Линь, в её голосе слышалась тревога.

— Ничего страшного, — ответил Вэй Шан, продолжая идти вперёд с устрашающим спокойствием. — Сейчас главное — провести твой первый урок и выяснить, на что ты способен, Мо Ша. Узнать, есть ли в тебе хоть что-то достойное.

Будучи ребёнком, я нуждался во внимании взрослых, но не в таком суровом и беспощадно концентрированном. Резкие слова Вэй Шана, произнесённые его грубым, хриплым голосом, больше отталкивали меня, чем вызывали желание учиться у него и набираться опыта. Каждое его слово било как кнут.

Собрав всю свою детскую храбрость, я встал напротив учителя, показывая своим видом, что не боюсь его, несмотря на всю его устрашающую грозность. Внутри меня всё дрожало, но я не позволил этому проявиться внешне.

— Подойди ближе, — он протянул мне свой массивный кулак, покрытый шрамами от бесчисленных сражений. — Ударь.

«Какая странная просьба», — подумал я, но в его глазах читался холодный расчёт.

Су Линь прикусила губу до крови, еле сдерживая волну осуждения. Такое обучение было недопустимо в Священном Храме, особенно по отношению к новичкам. Многие первокурсники боялись участвовать в подобных тренировках, интуитивно понимая их разрушительные последствия. Вэй Шан, не колеблясь ни секунды, решил испытать это на мне, да ещё и вдали от храма, чтобы никто не стал свидетелем его жестоких методов.

Но поскольку это был официальный урок, Су Линь не имела права вмешиваться, несмотря на всю аморальность происходящего. Её руки дрожали от бессильной ярости. Однако, если бы возникла реальная угроза для моей жизни, она не осталась бы бездействующей — Су Линь готова была пожертвовать своей должностью и будущим ради моей безопасности.

Я ударил его кулак своим. В тот же миг невероятно мощное, разрушительное ощущение пронзило меня насквозь — я не выдержал и нескольких мгновений. Повалившись на землю от невыносимой боли, которая разрывала каждую клеточку моего тела, мне показалось, что мои внутренние органы горят в адском пламени.

— Решил меня повалить, малец? — усмехнулся Вэй Шан с садистским удовольствием. — Таким жалким ударом меня не задобришь. Вставай! Немедленно!

С невероятным трудом поднявшись, я судорожно держался за живот. Во время нашего контакта что-то тяжёлое, вязкое и разрушительное проникло в моё тело через его руку, словно ядовитая лава. Я не был готов к этому вторжению, поэтому страдал ещё больше. Очевидно, это была его энергия — такая же тяжёлая и беспощадная, как и его характер.

— Твоя очередь, — слегка ослабив поток своей разрушительной энергии, сказал Вэй Шан. — Направь свою энергию по духовному телу и передай её мне. Покажи, на что способен.

Я снова ударил его кулак, направив в удар всю свою жалкую энергию. Сначала Вэй Шан слегка смутился, ожидая большего, но затем разочарованно произнёс:

— И это всё? Я едва различил твой ничтожный поток энергии. Жалкое зрелище.

— Слабак! Учись! — добавил он с презрением и послал вторую, более мощную волну энергии, которая буквально сбила меня с ног.

Мои внутренности пылали в нестерпимом огне, но я не заплакал. Ни одна предательская слеза не скатилась по моему лицу, хотя весь мой организм кричал от боли. Ужасная агония пронизывала мозг, всё двоилось и троилось перед глазами. Сердце бешено колотилось, готовое выскочить из груди, мускулы напрягались и расслаблялись в судорожных, неконтролируемых ритмах. Вэй Шан наблюдал за моими мучениями без малейшего признака сострадания.

— Помоги ему, Су Линь, — приказал он с фальшивой заботой. — А то ещё помрёт бедолага. Хотя это было бы поучительно.

— Не надо! — с трудом выдавил я, собирая остатки сил. — Я справлюсь сам.

С нечеловеческим усилием поднявшись на дрожащие ноги, я был полон болезненной решимости продолжить это испытание. Покрасневшее от напряжения и боли лицо уставилось на Вэй Шана с неожиданным упорством. Учитель, с садистским азартом наблюдая за мной, смотрел так, словно я был мышкой, которую кошка поймала без малейших усилий и теперь медленно мучает перед решающим ударом.

Внезапно он положил свою тяжёлую руку мне на голову и с лёгкостью, словно я был пушинкой, повалил на землю. Я уже не мог встать — мои мышцы отказывались повиноваться. Ранее его энергия проходила через руки, причиняя мучительную боль, но, когда она обрушилась на мою голову, я даже не мог пошевелить пальцами. То, что я ещё мог дышать, было большой удачей.

— Неплохо, не всё потеряно для тебя, малой, — сказал Вэй Шан, словно оценивая качество мяса на рынке. — В тебе есть искра упорства.

Он отошёл на пару минут в лес и вернулся с огромным валуном в руках, который обычный человек не смог бы даже сдвинуть. Он опустил этого каменного монстра прямо перед моим лицом, в нескольких сантиметрах от моего носа, и присел на этот обломок горы всем своим внушительным весом. Проведя пальцами в полуметре от себя, он разрезал пространство своей энергией. Темная завеса выглянула из пространственной дыры, скрывая всё, что находилось на другой стороне. С демонстративным спокойствием он протянул руку в пространственное хранилище и достал оттуда свой обед: ароматный суп с мясом, гречку с мясом и внушительный жареный кусок мяса.

Дразнящий аромат солёного блюда с перцем ударил мне в нос, и слюнки непроизвольно потекли по подбородку. Мой желудок болезненно сжался от голода.

Неторопливо разломив палочки, Вэй Шан подцепил кусок идеально приготовленного мяса и с наслаждением положил его себе в рот, демонстративно чавкая.

— А ты чего стоишь? — обратился он к Су Линь с фальшивым радушием. — Присаживайся, на моём камне места хватит для троих.

Су Линь, с трудом сдерживая своё растущее раздражение от его садистских методов обучения, но всё же уважая его как старшего коллегу, села рядом на камень. Её лицо было каменным.

Вэй Шан с аппетитом поглощал суп и принялся за второе блюдо. Несколько крупинок гречки случайно упали мне на лицо, словно насмехаясь над моим голодом.

— Фу! Не ешь каку! — резко стукнул учитель Вэй Шан палочками по моему длинному языку, который инстинктивно тянулся к упавшей еде. — Если ты хочешь кушать, то должен научиться запасаться едой самостоятельно. Да и вообще, еда — не привилегия учеников Священного Храма. Настоящие ученики питаются исключительно энергией. Тебе необходимо этому научиться, если не хочешь остаться слабаком до своих последних дней.

— Старшие ученики, — мягко поправила его Су Линь.

— Ну да, — небрежно согласился Вэй Шан, продолжая методично поглощать мясо. — И не все учителя едят в Священном Храме. Правда, Су Линь?

— Правда. Смотри, не подавись, — ответила она с лёгкой, но колкой усмешкой. — Ведь ты, Вэй Шан, один из тех, кто не ест ни рыбу, ни мясо.

— Конечно, а кто же ещё, как не я! — с удовольствием согласился он, доедая второе блюдо. — Только по выходным. А у меня выходных семь дней в неделю!

Когда гречка была полностью уничтожена, Вэй Шан перешёл к третьему блюду — мясу, ещё больше мяса и снова мясо. Каждый кусок он поглощал с демонстративным наслаждением.

— Ты критикуешь мои методы обучения, — вдруг заговорил он, не прекращая есть, — но сама заставляешь детей учиться контролю энергии с первых дней. Это гораздо сложнее, чем просто пропустить энергию через себя, но безопаснее, чем мои тренировки. Ты делаешь акцент на контроле, а я — на безжалостной закалке тела и духа. Поэтому не суди меня строго. Мы оба требовательны и перегружаем учеников, просто делаем это разными способами.

— Причём тут это? — возразила Су Линь. — Мы говорили о еде.

— Я знаю, что творится в твоей душе, — продолжил Вэй Шан, вытирая рот. — Ты уважаешь мою работу, но не терпишь мои методы. Я лишь хочу открыть тебе глаза: великие подвиги доступны только тем, кто, не жалея себя, идёт вперёд сквозь лёд и пламя. Тот, кто не боится обжечься или замёрзнуть, кто готов пройти через любые муки, достигает истинного величия. Слабость — это болезнь, которую нужно выжигать каленым железом.

— Ты быстро всё это понял, — удивилась Су Линь. Скрывать своё отношение к его безжалостным методам было бесполезно.

— Не считай меня глупцом и не делай из Мо Ша жертву, иначе он привыкнет цепляться за твою белую юбку, как трусливый щенок! Из такого слабохарактерного труса ничего путного не выйдет. Он не достигнет ничего в своей жизни, кроме презрения и позора. Мужчина рождается в суровой закалке и умирает в ней, потому что ничто не способно сломить его дух, — жёстко завершил Вэй Шан.

В его словах чувствовалась искренность, и Су Линь это поняла. Несмотря на кардинальные различия в методах обучения, они оба питали глубокое уважение друг к другу. Вэй Шан был первым среди старейшин младших классов, Су Линь — второй. Именно поэтому он выбрал такие откровенные слова. Вэй Шан считал, что не обязан никому объяснять свои действия, кроме Врат Жизни, которые были единственными, кто мог потребовать у него отчёта. Но ради Су Линь он был готов поступиться своими железными принципами — что и сделал прямо сейчас.

— Обязательно было начинать свои суровые тренировки с первого дня? Ты не мог подождать день, неделю, месяц? Он же только поступил, ребёнок ещё не освоился, — упрекала его Су Линь, и в её голосе звучала нотка отчаяния.

— Нет, не говори так, — ответил Вэй Шан, качая головой. — Ты снова ищешь оправдания, чтобы его пожалеть. Ему не нужна жалость, ему нужна твёрдая воля и крепкое тело. Только так он сможет стать великим. Кстати, по поводу библиотеки: я дам добро на её посещение. Мо Ша может каждый вечер приходить туда и брать учебники по своему уровню и немного выше. Обучение пойдёт быстрее, если ты поможешь ему в этом, Су Линь.

Эти слова словно рассеяли густой туман недопонимания, который окутывал восприятие Вэй Шана для Су Линь. Ощущение, что он хотел избавиться от меня, мгновенно исчезло. Теперь ей стало легче дышать. Она увидела общую картину с другой стороны, и её прежние взгляды на жестокие, как ей казалось, методы Вэй Шана начали кардинально меняться. Теперь она поняла истинную причину, по которой он так сильно давил на Мо Ша.

— Ты никогда никому не объяснялся, так почему решил объясниться мне? — спросила Су Линь, изучая его лицо в поисках ответа.

— Я понимаю материнское сердце, — ответил Вэй Шан, и его голос стал мягче. — Оно может не спать ни днём, ни ночью, переживая за своего сына. Пусть он тебе и не родной, но связь между вами крепка и никогда не сломается. Мне ли не знать этого.

Вэй Шан тяжело вздохнул, и в этом вздохе чувствовалась усталость многих лет служения.

— Правда? — его слова вызвали внезапное беспокойство у Су Линь. «Неужели он собирается открыть мне что-то важное?» — промелькнуло в её голове.

— Нет, — ответил он с лукавой улыбкой. — У меня закончились сгустки энергии, и я не смогу оплатить штраф. Ты бы не могла мне одолжить своей энергии?

В одно мгновение вся его любезность и показная открытость испарились, словно утренний туман под палящими лучами солнца. Вместо понимания и тепла в сердце Су Линь возникли противоположные чувства. Жгучая злость охватила её разум, заставляя кровь бурлить в жилах.

«Как он мог? Как он посмел сначала сказать такие трогательные слова, а затем всё испортить неуместной шуткой?» — металась в её голове мысль.

— Бестолочь! — Су Линь с силой ударила его по голове, не сдержав вспышки гнева. — Вся школа узнает, какую жестокость ты устраиваешь своим ученикам!

— Эй! — Вэй Шан поднял руки вверх, защищаясь от её праведного гнева. — Полегче, я просто пошутил!

— Вот именно! — закричала Су Линь, и её голос эхом разнёсся по окрестностям. — Разве не мог сказать что-нибудь вразумительное?

— Ха-ха! — громко рассмеялся Вэй Шан. Его смех был таким же массивным и раскатистым, как и он сам. — Да, определённо, оно того стоило. В таком виде ты мне нравишься больше, Су Линь.

— А ты мне — нет! — возмущённо ответила Су Линь и грациозно спрыгнула с камня.

Её стройные ноги мелькнули из-под белого платья, словно две изящные птицы, и спустя несколько секунд снова скрылись за подолом. Су Линь осторожно ступила на землю и отошла подальше от настырного и глупого Вэй Шана. Это был настоящий разговор между учителями вне школьных норм и правил — момент истинной человечности. Будь они на территории Священного Храма, никто из них не осмелился бы так говорить. Но здесь, где не действовали суровые законы и запреты, Вэй Шан громко смеялся, а Су Линь дулась на него, как обычная женщина.

«Учителя тоже люди», — подумал я, наблюдая за этой сценой. «У них тоже есть чувства, которые они хотят высказать друг другу, но не могут из-за строгих правил Священного Храма. Даже самые могущественные наставники остаются обычными людьми со своими слабостями и желаниями».

2

Поляна удерживала нас в своих объятиях до самого вечера. Впрочем, «удерживала» — слишком мягкое слово для того, чтобы описать то, что происходило со мной. Я лежал лицом в траве у подножия массивного камня, словно забытая всеми тряпичная кукла, и никто даже не подумал, что мне может понадобиться помощь.

Муравьи превратили мою голову в оживленную магистраль — они бесконечной вереницей пробегали мимо моих волос, устроив себе там настоящий перевал. Я наблюдал за их суетой с болезненным любопытством, удивляясь, как они еще не развели костер и не зажарили шашлычки прямо на моем затылке. Пауки тоже не упустили возможности исследовать мои беспомощные ноги, и это зрелище неимоверно веселило Вэй Шана. Целое семейство — мать и два сына — вероятно, даже устроило себе где-то поблизости постоянное гнездо. Часами они не давали мне покоя, снуя взад-вперед по моему телу, а затем внезапно затихли, должно быть, занявшись плетением паутины между моими пальцами.

Вэй Шан почти все время медитировал, восседая на своем каменном троне с видом человека, постигающего тайны вселенной. Но стоило где-то поблизости появиться птице, как его духовные практики мгновенно прерывались громогласным воплем:

— Познай отчаяние, отродье зла! Никто не смеет прерывать мои медитации!

Под это священное правило «никто не смеет прерывать мои медитации» попадали практически все живые существа в радиусе нескольких ли. Вэй Шан реагировал с пугающей вспыльчивостью даже на такие мелочи, как жучки и насекомые. Разновидности животных его мало интересовали — для него все они были одинаково досадными помехами на пути к просветлению. «Да, этот дядька действительно не только принципиален, но и совершенно не в себе», — думал я, наблюдая за его выходками.

Учительница Су Линь сидела в траве неподалеку, отчаянно пытаясь сосредоточиться на собственной медитации. Восполнение внутренней энергии, достижение внутреннего покоя и прочие подобные практики — все это было ее стихией, тем, в чем она действительно преуспевала. Однако под постоянные воинственные выкрики Вэй Шана с его перлами вроде «Убирайся прочь! Исчезни с лица мира сего!» ей крайне плохо удавалось сосредоточиться на своей практике.

Только опустится какая-нибудь невинная птичка на траву рядом с ней, только принесет с собой несколько драгоценных минут покоя, как тут же раздается грозный рык от Вэй Шана: «Разрушительный поток!»

Под его ногами мгновенно расходятся трещины, трава с корнями вырывается наружу, земля содрогается от высвобожденной энергии. Птички как не бывало — она улетела, спасая свою жизнь, а от самого места медитации не осталось и следа. После каждого такого разрушительного действия со стороны учителя Вэй Шана учительница Су Линь была вынуждена покинуть свое прежнее место медитации и найти для себя новое.

Она терпела столько, сколько могла. Приняв свою непростую судьбу с достоинством истинного мастера, она находила новое укромное местечко и переходила туда, надеясь на лучшее. Но и там, раз за разом, Вэй Шан заставлял ее отвлекаться своими воинственными выходками. Из-за своей болезненной гиперчувствительности он реагировал на каждый незначительный стимул, словно его нервы были обнажены и готовы вспыхнуть от малейшего прикосновения. Вероятно, именно поэтому он так мало медитировал, хотя сам искренне любил это занятие. Запретный плод всегда сладок, а недоступный — тем более. Медитация была для него практически недоступной из-за особенностей его взрывного характера, но, если бы он мог ей заниматься полноценно, она принесла бы ему немало пользы.

Устав сидеть на одном месте и, видимо, окончательно распугав всех птиц в округе, Вэй Шан открыл глаза. Персиковый закат пламенно разливался по небосводу, окрашивая мир в теплые оттенки золота и багряца. Солнце медленно спряталось за массивной горой — и речь шла не о самом Вэй Шане, хотя сравнение напрашивалось само собой. Вдалеке, за извилистой рекой и густым лесом, действительно возвышалась величественная гора, ее острый пик терялся в смеси камней и вечного снега.

— Ох, — потянулся Вэй Шан, с наслаждением разминая затекшее тело. — Время вечерних состязаний приближается. Нам пора возвращаться в Священный Храм.

— Они уже начались? — спросила учительница Су Линь, даже не открывая глаз и не отвлекаясь от своей медитации. — Так рано?

— Ага, — ответил Вэй Шан с плохо скрываемым удовлетворением. — Пока тебя не было в Священном Храме, старейшины решили начать состязания между средними, старшими и продвинутыми курсами академии. Сегодня только начинается настоящее веселье. Студенты будут проверять свои силы в дружеских боях, и, поверь мне, это будет зрелище не для слабонервных.

Последние слова вызвали едва заметную улыбку на лице учительницы Су Линь — впервые за весь этот долгий день.

— Дружеские бои? — переспросила она с нескрываемым скептицизмом. — Как же глупо это звучит, будто бой вообще может быть дружеским. Разве не абсурдна сама эта идея?

— Напротив, — возразил Вэй Шан, и в его голосе послышались нотки учительского наставления. — Дружеские бои — это вовсе не преувеличение и не выдумка какого-то безумного старца вроде меня. Такие поединки действительно существуют и активно практикуются в боевых искусствах. Они отличаются от обычных сражений тем, что противники могут вовсе не знать друг друга, но при этом обязаны соблюдать определенные священные правила. Первое: участникам строго запрещается убивать друг друга и использовать смертельные техники. Второе: каждый участник имеет право признать поражение, если захочет, или вовсе отказаться от боя без потери лица. Третье: разрешается использовать психологическое давление, но категорически нельзя доводить противника до состояния, когда он может совершить убийство или самоубийство. Четвертое: соперники подбираются с примерно одинаковыми показателями силы, чтобы у каждого был реальный шанс на победу.

Вэй Шан сделал паузу, наслаждаясь вниманием, а затем продолжил с особой гордостью:

— И да, есть еще одно крайне любопытное правило, касательно дружеских боев, которым я особенно горжусь: любой студент может бросить вызов любому учителю, и если студент одержит победу, он получает право не посещать занятия этого учителя в течение целого года. Это было придумано лично мной, чтобы мотивировать студентов брать на себя инициативу и ответственность. Кроме того, это невероятно полезный опыт для молодых воинов. Когда они сражаются со своими наставниками, они неизбежно сталкиваются с пропастью между их силами. Учитель всегда гораздо сильнее, но при этом студент учится выживать и сражаться против превосходящих соперников. А это, поверь мне, навык, который может спасти жизнь.

— И чем же это полезно им в реальности? — не понимала Су Линь, тщетно пытаясь найти в таких мероприятиях хоть какой-то разумный смысл.

Лицо Вэй Шана внезапно стало серьезным, почти суровым:

— Ты, наверное, забыла, что у нашего Священного Храма по-прежнему множество недоброжелателей, которые горят желанием стереть его с лица земли и убить каждого учителя и ученика. Мир не так безопасен, как тебе кажется.

— Эти времена давно позади, — ответила учительница Су Линь с убежденностью человека, который искренне верит в лучшее. — Сейчас миром правят мир и покой, которых тебе так катастрофически не хватает.

— Я бы не был так уверен, — покачал головой Вэй Шан, и в его голосе зазвучали мрачные нотки. — У меня очень странное предчувствие, что самое худшее еще только ожидает нас впереди. Буря приближается, и мы должны быть готовы.

— Ладно, уговорил, — наконец приоткрыла глаза учительница Су Линь, понимая, что спорить с ним бесполезно. — Пойдем на твое мероприятие. Честно говоря, я даже не удивлюсь, если ты лично предложил старейшинам его организовать.

— Проклятье, — виновато почесал затылок Вэй Шан. — Неужели старейшины уже все уши тебе прожужжали об этом?

— Нет, — грациозно поднялась на ноги учительница Су Линь, отряхивая с одежды травинки. — Это слишком очевидно. Ты просто обожаешь всякие шалости и провокации, вот я и подумала, что такая безумная идея могла прийти в голову только тебе.

— Абсолютно верно, это моя идея, — с гордостью признался Вэй Шан. — Именно из-за того странного предчувствия я и предложил старейшинам запустить эти дружеские бои. Священный Храм слишком сильно расслабился и потерял свою былую несокрушимую мощь. Учителя стали менее требовательными к студентам, а студенты наивно полагают, что полученных знаний и практики на обычных занятиях им вполне достаточно. Они отказываются самостоятельно познавать новое, искать свой путь. Это опасно.

— Не надо рассказывать все это мне, — подошла ко мне учительница Су Линь, прерывая его монолог. — Пусть я и не полностью поддерживаю твой взгляд на вещи, но опровергать его не стану.

Муравьи, словно почувствовав приближение опасности, мгновенно разбежались по моим спутанным волосам, как только учительница Су Линь подошла ближе. Затем они поспешно спустились на землю и исчезли среди густой изумрудной зелени, оставив меня наконец в покое.

Су Линь бережно убрала липкую паутину, искусно сплетенную трудолюбивыми пауками между моими пальцами ног. Ее движения были нежными и заботливыми.

— Вставай, Мо Ша, — мягко произнесла она, опустив теплую ладонь на мою спину.

Ее целительная энергия волной прошла от спины по всему моему измученному телу. В отличие от грубой и жесткой энергии учителя Вэй Шана, эта была неизмеримо мягче и приятнее, словно теплый весенний дождь после засухи. Наконец-то я почувствовал свои пальцы рук и ног! Ее благодатная энергия медленно, но верно восстанавливала работоспособность моего тела, возвращая меня к жизни.

Я наконец-то сумел встать на ноги, хоть и не с первого раза, а только с третьего. Ноги дрожали, но держали. Я был бесконечно благодарен ей за оказанную помощь и поддержку.

— Спасибо большое, учительница Су Линь, — искренне поблагодарил я ее, пытаясь вложить в слова всю свою признательность.

— Брось, это моя работа, — скромно ответила она. — Я обязана защищать учеников Священного Храма и поддерживать их в трудную минуту. Это мой долг.

— О! — удивился Вэй Шан, наблюдая за нашим взаимодействием. — Ты уже не бежишь ее обнимать? Ха! Результат налицо! Значит, первая тренировка прошла не зря.

— Я не прошел испытание, — честно признался я, опуская глаза. — Следовательно, я не имею права учиться в ее классе. Согласно нашему договору, в случае моего поражения учителем становится старейшина Вэй Шан. Теперь вы — мой наставник.

— А ты не так плох, каким кажешься на первый взгляд, — одобрительно кивнул Вэй Шан, оценивающе осматривая меня. — Хотя, должен признать, твои полудохлые, худощавые руки и ноги совершенно не внушают доверия и уважения. Скорее наоборот — они вызывают презрение. Тощие конечности — это явный признак слабых людей, которые обычно долго не живут в нашем суровом мире. Человек, неспособный ни достойно сражаться, ни быстро бежать, обречен быть вечной жертвой обстоятельств.

Учительница Су Линь уже открыла рот, желая что-то добавить к жестким словам Вэй Шана, но в последний момент остановилась. Ей, видимо, хотелось сказать что-то вроде «он же только новенький» или «Мо Ша все еще ребенок», но она вовремя поняла, что подобные слова не повлияют на учителя Вэй Шана положительно. Наоборот, они лишь вызвали бы у него еще большее отвращение и презрение ко мне. Поэтому она мудро воздержалась от подобных защитных речей.

— Идем, — решительно шагнул вперед Вэй Шан. — Дружеские бои скоро начнутся, и я не хочу пропустить это зрелище. Да и тебе, мой новый ученик, будет полезно посмотреть, как сражаются настоящие последователи Священного Храма.

Глава 7. Ох, нет! Шесть сотен скучных правил!

1

Тренировочное поле №3

Время: 19:44

Когда дневной свет угас, вечерние фонари Священного Храма вспыхнули холодными голубыми огнями, словно звезды, упавшие на землю. Их яркое, магическое сияние окутывало извилистые тропинки, которые, подобно артериям живого организма, переплетались между собой и стремились к одному сердцу — главному храму, где совершались древние обряды.

Тренировочное поле №3 — обычно доступное лишь избранным студентам старших и средних продвинутых курсов — сегодня распахнуло свои врата для всех желающих. Атмосфера была наэлектризована предвкушением. Сотни учеников средней и старшей школы, а также студенты всех курсов стекались на территорию поля, словно мотыльки на свет. Трибуны заполнялись старейшинами, учителями и последователями Врат Жизни, каждый из которых жаждал увидеть грядущее зрелище.

Вэй Шан с присущей ему предусмотрительностью занял для нас три места на самом последнем ряду. Отсюда открывался панорамный вид на каждый уголок этого величественного тренировочного поля, которое с полным правом можно было назвать стадионом. Правда, главные участники соревнований казались отсюда размером с муравьев — сотни метров разделяли нас от арены. Но это расстояние служило надежной защитой от случайных снарядов, которые могли полететь в нашу сторону во время неосторожной игры студентов. Как бы блестяще они ни владели своими знаниями, способностями и контролем энергии, от несчастных случаев никто не застрахован.

«Мудрое решение», — подумал я, оценивая стратегический выбор Вэй Шана. То, что на первый взгляд казалось невыгодным положением, оказалось тщательно продуманным ходом.

Над стадионом на головокружительной высоте протянулись длинные канаты с цилиндрическими фонарями, соединяющие противоположные стороны арены. Это была запретная зона — здесь строго запрещалось использовать какие-либо умения. Любой ученик, повредивший хотя бы одну цепь освещения, получал не только штраф, но и обязанность собственноручно восстановить поврежденное звено. Главный же свет, мягко освещавший поле стадиона, таинственным образом исходил из-под ног самих участников. Видимо, в изумрудной траве были искусно скрыты источники света, создающие эту завораживающую иллюминацию.

— Невероятно! Какой он огромный! — не удержался я от восклицания, поднимаясь по каменным ступенькам на самый верхний ряд стадиона.

Размеры тренировочного поля действительно поражали воображение своей грандиозностью. Это было не просто место для тренировок — это был храм боевых искусств, воплощенный в камне и энергии.

— Ты здесь впервые, поэтому твоя реакция более чем понятна, — невозмутимо прокомментировал Вэй Шан, неспешно поднимаясь к нашим местам. — Для меня это уже привычная обстановка, ничего особенного. Скоро и для тебя это станет обыденным местом, лишенным всякой магии.

— Ага, — с едва скрываемой усмешкой заняла свое место учительница Су Линь, — через годиков так с пятнадцать.

Ее уточнение того, что учитель Вэй Шан предпочел назвать «скоро», заставило меня понять истинные масштабы этого «скоро». Очевидно, мне предстояло одолеть долгий путь к тому моменту, когда подобные зрелища станут для меня обыденностью.

Я занял место справа от учительницы Су Линь, а Вэй Шан устроился слева от неё, образуя своеобразный треугольник наблюдателей.

Зрелище перед нами разворачивалось поистине масштабное: сотни студентов собрались на тренировочном поле в качестве участников дружеских боев, а тысячи зрителей заполняли трибуны. В этом море лиц было сложно различить отдельных людей, но совет старейшин старших курсов занял специально отведенное для себя место — возвышенную ложу, откуда они могли наблюдать за каждым движением. Они выступали не просто в роли жюри — на их плечах лежала огромная ответственность за оценку не только техники боя, действий и стратегий студентов, но и за их будущее развитие. Среди знакомых лиц я различил старейшину Жо Ана, который недавно приходил в мой дом вместе со старейшиной Ву Хензо и учительницей Су Линь. Он занял кресло рядом с центральным местом в совете старейшин, но явно не главенствующее положение.

— Сейчас будет выступать главный старейшина старших курсов Тянь Ченг, — тихо проинформировала меня учительница Су Линь. — Он официально объявит о начале дружеских боев и напомнит правила их проведения. Это делается для того, чтобы студенты четко понимали границы дозволенного и помнили: главный запрет — убийство других студентов. В первую очередь эти бои должны приносить пользу всем участникам, а не только победителям и сильнейшим.

Хотя на словах это звучало благородно и возвышенно, учительница Су Линь прекрасно понимала, что реальность не всегда соответствует идеалам, особенно когда инициатором подобных мероприятий выступает такой неординарный учитель, как Вэй Шан. Он всегда преследовал собственные цели, многие из которых оставались загадкой даже для Су Линь. Но в том, что все действия Вэй Шана направлены на благо окружающих, она не сомневалась ни на секунду. Несмотря на его сверхтребовательность и склонность к строгому отношению к самому себе, в глубине души он оставался заботливым человеком с искренне добрым сердцем.

Седовласый старец, восседавший справа от старейшины Жо Ана, сначала о чем-то тихо переговорил со своим коллегой, а затем медленно поднялся. Это был старейшина Тянь Ченг — фигура, внушающая уважение одним своим присутствием. Он неспешно подошел к краю балкона, опустив руки на холодные железные перила и окинув взглядом собравшуюся толпу.

— Все, теперь слушай его внимательно и молча, — строго приказала мне Су Линь, а в ее голосе слышалось напряжение.

— Пф, у меня приказывать получается лучше, — бросил многозначительный взгляд Вэй Шан на учительницу Су Линь, явно намекая на что-то.

— Еще подеритесь из-за этого, — вставил я с легким сарказмом, пытаясь разрядить атмосферу.

Старейшина Тянь Ченг мастерски привлек всеобщее внимание одним лишь своим присутствием. Ученики средней и старшей школы, а также студенты всех курсов замерли в напряженном ожидании его слов. Даже воздух вокруг, казалось, сгустился от предвкушения. Он отпустил перила и медленно приподнял руки, словно расправляя невидимые крылья власти.

— Объявляю об официальном открытии дружеских боев между студентами средних продвинутых, старших и старших продвинутых курсов! — его голос, усиленный энергией, прокатился по всему стадиону мощной волной. — Но прежде, чем прозвучит сигнал к первому бою, я напомню всем участникам — а их у нас триста семнадцать человек — основные правила, которые нарушать категорически запрещено!

Он сделал театральную паузу, давая словам въесться в сознание слушателей.

— Правило номер один: в дружеских боях строго запрещено убивать друг друга! Правило номер два: запрещено использовать пространственные комнаты! Правило номер три...

Мое внимание начало рассеиваться, словно песок сквозь пальцы. «Сколько же много этих правил...» — подумал я с разрушительной досадой. Они настолько обеспокоены безопасностью, что создали целую энциклопедию запретов для обычных боев.

«Было бы куда интереснее организовать соревнования между разными учебными заведениями, а не ограничиваться этими внутренними стычками», — мелькнула у меня мысль.

Странно, но я оказался единственным учеником младшей школы среди зрителей. Остальные, видимо, находились в компании своих наставников где-то в других секторах.

Время тянулось мучительно медленно. Полчаса прошло, как вечность.

Мы все томились в ожидании, когда же этот бесконечный список правил подойдет к концу. Старейшина Тянь Ченг уже перечислил более десятка запретов и разрешений, и казалось, что этому потоку не будет конца. Многие студенты на трибунах начали клевать носом, учителям стало откровенно скучно, и даже на них нахлынула непреодолимая дремота. Атмосфера праздника постепенно сменялась всеобщей усталостью.

«Да, безопасность важна, но такое количество правил могло бы утомить даже самых терпеливых святых», — размышлял я, борясь с желанием зевнуть.

— Молодежь с горячей кровью не может выносить такое долгое изложение правил, — тихо вздохнул Жо Ан, задумчиво поглаживая седую бороду.

Его взгляд мельком скользнул в нашу сторону, и он заметил учителя Вэй Шана, который уже успел развалиться на последнем ряду и тихо посапывал, не дождавшись начала долгожданных боев. Учительница Су Линь, хотя и старалась держаться, но явно вела неравную битву с наступающим сном.

— Даже учителям тяжело выдержать нашу академическую монотонность, — продолжил Жо Ан с горькой усмешкой.

— Молодежь уже не та, что была раньше, — философски добавил заместитель главного старейшины Пин Гуй, качая головой. — К тому же, поверь мне, это далеко не весь список, а только его малая часть.

— Итак, правило номер шестьдесят шесть: каждый студент имеет священное право бросить вызов любому учителю, и в случае победы он может не посещать занятия этого наставника в течение целого года! — с особой торжественностью произнес Тянь Ченг, и эти слова мгновенно разбудили дремавших студентов. — А теперь перейдем к формату наших боев. Первый этап — индивидуальные поединки. Каждый из вас сразится один на один со своим противником. Второй этап — командные сражения. Вы разделитесь на команды по два человека и покажете, как умеете работать в паре. И наконец, третий, финальный этап, где встретятся сильнейшие из сильнейших!

Он поднял руку, и стадион погрузился в абсолютную тишину.

— Запомните раз и навсегда: в этих боях нет истинных победителей и проигравших! Главная цель — раскрыть свой потенциал и помочь это сделать своему сопернику! А теперь мы переходим к священной жеребьевке. Да помогут нам Врата Жизни провести это великое мероприятие без потерь и жертв!

Когда правила наконец были оглашены, студенты организованно направились к деревянному столику, стоящему рядом с главным полем. На нем красовалась таинственная коробка, надежно скрывающая свое содержимое от любопытных глаз.

Старейшина Тянь Ченг эффектно появился рядом с коробкой, пройдя через пространственное окно, встав между двумя другими старейшинами старших курсов — Сию Да и Жу Суиин. Учительница Жу Суиин вежливо поприветствовала его традиционным поклоном, и Сию Да последовал ее примеру.

— В этой коробке скрыты карточки с номерами, которые определят ваших противников для предстоящих матчей, — торжественно объявил старейшина Тянь Ченг. — Не пытайтесь заглянуть внутрь с помощью внутреннего зрения — это бесполезно и не сработает!

Он выдержал паузу, позволяя словам произвести должное впечатление.

— На этой коробке наложено древнее заклятие, которое не только нарушает любой зрительный контакт, но и тонко определяет уровень вашей внутренней энергии, позволяя точно оценить, насколько вы сильны и могущественны.

— Энергетический фильтр высшего порядка, — пояснил учитель Сию Да с профессиональной гордостью. — Он обеспечивает абсолютно справедливый подбор противников по силам.

— А подбор соперников точно честный? — с живым любопытством спросил один из студентов, внимательно разглядывая старейшин.

— Ага! Такой же честный, как и подбор соперников в Мобле, — с довольной улыбкой ответил учитель Сию Да, явно довольный своим сравнением.

— Благодарю вас, учитель Сию Да, за столь доходчивое объяснение, — церемонно поблагодарил его старейшина Тянь Ченг. — Процедура предельно проста: каждый участник опускает руку в коробку и извлекает карточку с номером. Участники с одинаковыми номерами автоматически становятся противниками. Бои будут проходить по нарастающей — от самых слабых студентов к самым сильным. Если по воле случая сильный студент старшего продвинутого курса встретится со слабым студентом среднего продвинутого, исход будет зависеть исключительно от вашей удачи, смекалки и силы воли!

Его глаза загорелись особым огнем, когда он произнес следующие слова:

— И запомните железное правило: вы сможете бросить вызов любому учителю только после трех убедительных побед над студентами из любых курсов! Главное условие — они должны быть официальными участниками этих дружеских боев!

— Понятно! — дружным хором ответили участники, и их голоса слились в мощный крик, от которого, казалось, задрожали стены стадиона.

— Да помогут каждому из вас Врата Жизни обрести славу и честь! — торжественно закончил старейшина Тянь Ченг и величественно вернулся на свое место.

Участники соревнования начали готовиться к судьбоносной жеребьевке.

— Первыми карточки извлекают студенты младших курсов, как младшие по статусу, — четко проинструктировала учительница Жу Суиин. — Ваша энергетическая подпись уже зафиксирована системой, поэтому проблем с подбором достойных противников возникнуть не должно.

— Вэй Шан! — решительно окликнула учительница Су Линь своего дремавшего коллегу. — Немедленно просыпайся!

— А-а-а? — дернулся он, вырываясь из объятий сна. — Нет, мамочка, дай мне поспать еще часок-другой...

— Просыпайся же! Дружеские бои вот-вот начнутся! — энергично стукнула она его по плечу.

— Бои?! — эти магические слова мгновенно вывели Вэй Шана из полудремы. Он распахнул глаза, не веря своим ушам. — Проклятье! Неужели я проспал самое интересное?!

Поправив свой алый пояс, он схватился за голову, словно его только что поразила мощная молния.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила учительница Су Линь.

— Кошмарный сон приснился, — мрачно ответил Вэй Шан, и в его голосе слышались отголоски пережитого ужаса. — Будто вся школа полыхает адским огнем, и нет спасения никому...

— Действительно дурной сон, — с сочувствием согласилась она. — Но сейчас студенты проходят жеребьевку, а затем начнутся настоящие дружеские бои!

— Серьезно? Старик Тянь Ченг так быстро озвучил все правила?! — глаза Вэй Шана расширились от искреннего удивления.

— Да, представь себе! — учительница Су Линь едва скрывала улыбку за рукой. — Их было так много, что я сама едва выдержала эту пытку! Скажи честно — ты их все придумал?

— Ну что ты, — небрежно махнул рукой Вэй Шан. — Это были далеко не все правила, которые я создал.

Его слова заинтриговали не только меня, но и учительницу Су Линь. Мне стало невыносимо любопытно узнать истинные масштабы его творчества.

— Если это не все правила, то сколько их существует на самом деле? — не выдержал я.

— Всего было создано пятьсот восемьдесят шесть правил для дружеских боев, — с гордостью ответил Вэй Шан. — Я лично придумал больше половины — триста шестьдесят пять правил! Кстати, старик упомянул правило о свободном ношении одежды во время боев?

— Понятия не имею, — честно пожал я плечами.

— Да, кажется, оно было под номером пятнадцать, — припомнила учительница Су Линь.

— Это тоже мое творение, — с удовлетворением сообщил Вэй Шан. — Мне до смерти надоело это унылое однообразие! Я заранее договорился с мастером Тао Таем, чтобы он создавал любую боевую одежду, которую пожелают студенты. Запрещена только неприличная и провокационная одежда, что категорически противоречит священным правилам нашего храма. Разнообразные образы и стили должны хотя бы немного приукрасить эти соревнования — я в этом абсолютно уверен!

— Постой, — вдруг осенило меня, — это значит, что мне теперь всю жизнь придется ходить в этом костюме? — я слегка потрогал свой алый наряд. — И обувь тоже навсегда останется той же?

— Конечно, нет! — успокаивающе ответил Вэй Шан. — Ты растешь, Мо Ша, и твои размеры постоянно изменяются. Одежду тебе будут подбирать снова и снова по мере необходимости. И каждые первые семь дней нового года ты будешь получать комплект новых костюмов. Просто они будут выполнены в одном и том же стиле — вот и все различие.

— Удивительно! — с искренним восхищением воскликнула учительница Су Линь, обращаясь к Вэй Шану. — Ты действительно запомнил, как его зовут? А я-то думала, что ты навсегда останешься при своих любимых «малыш», «слабак» и прочих не самых лестных прозвищах.

— Ты слишком предвзято относишься ко мне, — с легкой обидой в голосе заметил Вэй Шан. — Запомни раз и навсегда: я помню имена абсолютно всех своих учеников! Каждое имя я многократно повторяю в уме, пока не зазубрю его до кристальной четкости.

— Это действительно похвально, — искренне признала учительница Су Линь.

В этот момент огни над трибунами один за другим погасли, словно засыпающие звезды, уступив место ослепительно яркому освещению игрового поля. Участники жеребьевки, выстроившись в два ровных ряда — противник строго напротив противника — сосредоточенно готовились к предстоящим сражениям. В воздухе витало электрическое напряжение ожидания, и каждый боец мысленно прорабатывал свою стратегию грядущей битвы.

Настоящее испытание только начиналось.

Глава 8. Вот это бой! Студент Лу Сянь против студентки Джа Ша!

1

Тренировочное поле №3

Время: 21:16

Вечер обещал стать кровавым испытанием для души каждого присутствующего. Накалённая атмосфера ожидания словно сдавливала грудь невидимыми тисками, а воздух дрожал от напряжения, готового вот-вот взорваться яростным противостоянием. Все присутствующие — от робких учеников младших курсов до бывалых зрителей — застыли в немом благоговении, наблюдая за тем, как старейшина Сию Да медленно, словно палач перед казнью, достаёт очередную карточку судьбы.

— Номер 15, — его голос прорезал тишину, как лезвие меча. — Студент среднего продвинутого курса Лу Сянь против студентки старшего курса Джа Ша. Остальные студенты немедленно покиньте поле битвы.

Арена опустела, оставив лишь двух воинов перед лицом неизбежной схватки. Лу Сянь — высокий и худощавый, с волосами цвета воронова крыла — величественно поправил свой чёрный плащ, расшитый серебряными нитями, и отступил на двадцать шагов от противницы. Каждое его движение дышало аристократической грацией и скрытой опасностью. Джа Ша, немного уступавшая ему в росте, но превосходящая в решимости, нервно поправила галстук строгой синей академической формы. Этот простой жест выдавал её внутреннее волнение перед предстоящим испытанием.

Старейшина Сию Да медленно поднял руку, и весь мир замер в ожидании. Затем его рука рубанула воздух, словно гильотина, и прозвучал роковой возглас:

— Начинайте!

Лу Сянь исчез. Просто растворился в воздухе, словно мираж, оставив лишь колыхание чёрного плаща. В следующее мгновение он возник за спиной Джа Ша, его движения были настолько стремительны, что казались не человеческими, а призрачными. Её глаза едва успели зафиксировать смутную тень, скользнувшую по периферии зрения.

«Первый удар решит всё», — промелькнула мысль в сознании Лу Сяня, когда он направил ладонь к спине соперницы, рассчитывая на мгновенную победу. Но Джа Ша оказалась не из тех, кто сдаётся без боя. С ошеломляющей скоростью, заставившей даже опытных зрителей ахнуть от восхищения, она оказалась позади него, словно танцующий призрак.

Её маленькая, но смертоносная ладонь коснулась его лопатки прежде, чем разум Лу Сяня успел осознать происходящее. Последовал молниеносный удар по поясу, затем железная хватка схватила его за плащ и с нечеловеческой силой швырнула на землю. Тело молодого воина встретилось с твёрдой поверхностью арены, боль пронзила его торс, а величественный чёрный плащ — предмет его гордости — остался в руках соперницы жалким клочком разорванной ткани.

2

Школа Священного Храма

Время: 21:20

Тем временем в своей уютной мастерской мастер Тао Тай внезапно почувствовал острую боль в сердце, словно кто-то вонзил туда раскалённый кинжал. Его душа содрогнулась от необъяснимого предчувствия, и он, тяжело дыша, обратил взор к своей верной швейной машинке — молчаливой свидетельнице бесчисленных часов кропотливого труда.

— Мой чёрный плащ... — вздохнул он, закрывая глаза и пытаясь скрыть душевную муку. — Я так долго его вышивал, вкладывая частицу души в каждую серебряную стрелку...

Никому не дано было постичь глубину отчаяния старого портного, чьё сердце кровоточило от предчувствия беды, постигшей его творение.

3

Тренировочное поле №3

Время: 21:21

Лу Сянь лежал на земле, пытаясь собрать разбитые осколки своей гордости. Прохладная трава под спиной должна была приносить облегчение, но что-то твёрдое и неприятно горячее впивалось ему в позвоночник. Обернувшись, он обнаружил один из светильников, который оторвался от крепления во время их столкновения. Теперь на поле стало на один источник света меньше. Лицо Лу Сяня исказилось от раздражения — он схватил светильник и с силой швырнул его в сторону судейского балкона. Светильник опустился на стол перед старейшиной Тянь Ченгом, продолжая упрямо светить сквозь паутину трещин, расползшихся по его корпусу.

— Чёрт побери, не везёт мне с этой соперницей! — воскликнул Лу Сянь, поднимаясь на ноги.

Джа Ша не дала ему времени на размышления. Она устремилась к нему с безжалостной решимостью завершить бой. Её чёрные ботинки на толстой подошве рассекали воздух, целясь прямо в его лицо. Лу Сянь в последний момент выпустил сгусток энергии, отталкиваясь от земли. Пролетев вперед, он сделал кувырок и приземлился на колено. Её нога с такой силой ударила по земле, что под ней разошлась сеть трещин, словно сотни змей расползлись по арене.

— Ты совсем кукухой тронулась?! — возмутился он. — Ведь сказали, что убивать запрещено!

— Да я бы не убила, — рассмеялась Джа Ша, в её голосе звучала опасная беспечность. — Просто слегка покалечила бы для профилактики!

— Ага, скажи это трещинам под твоими ногами! — указал он на разрушенную поверхность арены, явно выражая своё недовольство.

— Хватит болтать, твоя очередь получать! — закричала она и снова бросилась в атаку с удвоенной яростью.

Лу Сянь не стал трусливо отступать. Он рванул ей навстречу, и их тела столкнулись в воздухе над центром поля в эпическом противостоянии. Падение оказалось не менее зрелищным, чем сама их схватка — два воина, сцепившиеся в смертельном объятии, рухнули вниз, поднимая облако пыли.

— Сражаются как настоящие демоны! — не смог удержаться от комментария я, наблюдая за происходящим со стороны.

— Нет, — покачал головой учитель Вэй Шан, скрестив руки на груди. — Ты ещё не видел настоящих битв. В истинных сражениях люди не просто дерутся — они убивают друг друга без капли жалости. А это всего лишь детская игра на уровне пятого класса.

— Значит, когда я поступлю в пятый класс, то смогу сражаться с такой же силой? — с надеждой в голосе спросил я.

— При должном усердии в тренировках и, если будешь внимательно слушать мои наставления — да, — ответил он. — Но помни: сила без мудрости — путь к погибели.

Синяя аура вокруг Джа Ша внезапно вспыхнула языками настоящего пламени, окутывая её фигуру мистическим сиянием. Она действительно полыхала, словно богиня войны, спустившаяся с небес. Лу Сянь инстинктивно отскочил в сторону, чувствуя смертельную опасность, исходящую от её внутреннего потока энергии.

— В таком случае, — произнёс Лу Сянь, стряхивая пепел с горящего рукава своего плаща, — мне тоже не следует больше сдерживать свою истинную силу.

За его спиной разверзлась чёрная бездна — пространственное хранилище, из которого хлынула мрачная аура смерти. Джа Ша содрогнулась, узнав это зловещее присутствие. Она помнила прошлые поединки — когда Лу Сянь использовал эту способность, поражение его противников было неизбежным. Лишь избранные, такие как легендарные Чай Чай и Пей За, могли достойно противостоять его тёмному искусству.

— И что с того?! — повысила голос Джа Ша, усиливая поток своей огненной энергии до предела. — Я скорее умру, чем сдамся тебе!

— Глупая девчонка, — позволил себе холодную усмешку Лу Сянь.

Из зияющей червоточины медленно вынырнуло чудовищное создание — огромное чучело, обтянутое лохмотьями и источающее запах смерти. Лу Сянь был мастером кукловодства, равных которому не было в академии, и на этот раз он решил продемонстрировать всю мощь своего искусства.

— Джа Ша, позволь представить тебе мою верную спутницу — Роззи, — с гордостью произнёс он, указывая на марионетку, занявшую позицию за его спиной.

Червоточина схлопнулась, и огромная кукла, созданная из костей древних монстров и механизмов инородного происхождения, подняла к своей голове нечеловеческие руки. Массивные пальцы нащупали край бинта, скрывавшего её глаза, и медленно потянули за него. Ткань ослабила свои узы и упала к ногам Лу Сяня, обнажив пустые глазницы, которые внезапно заполнились зловещим зелёным светом.

— Отвратительно! — содрогнулась Джа Ша от омерзения. — Зачем давать исчадию тьмы женское имя?

Пустые глазницы куклы засияли ещё ярче, словно из них била зелёная молния, готовая испепелить всё живое.

— Сразу перешёл к тяжёлой артиллерии, — скрестил руки на груди учитель Вэй Шан. — Роззи — действительно мощная кукла, но она эффективна только против противников, полагающихся на грубую физическую силу. Против скоростных бойцов вроде Джа Ша она может оказаться слишком медлительной.

— Но нельзя отрицать, что кукла уже посеяла ужас в сердце девушки, — добавила учительница Су Линь. — К тому же сам Лу Сянь нисколько не уступает Джа Ша в скорости — мы видели, как молниеносно он оказался у неё за спиной. Роззи же может служить отличным щитом и опорой, если возникнет необходимость в защите. Впрочем, даже не она является главным козырем этого юноши.

Длинные темно-серебристые энергетические нити протянулись от куклы к телу Лу Сяня, не стесняя его движений и не добавляя лишнего веса. Роззи покорно замерла за спиной своего хозяина, словно верный страж, ожидающий команды к атаке.

Джа Ша устремилась к Лу Сяню, намереваясь прорваться к нему сзади и обрушить всю мощь накопленной энергии на его спину. Её кулак, пылающий синим пламенем, с силой удара разъярённого демона врезался в хребет куклы. Но вместо ожидаемых трещин и разрушений кукла лишь повернула голову на назад, вокруг шеи, её пустые глазницы уставились на Джа Ша, а руки попытались схватить её, как надоедливую муху.

— Не понимаю... — опустился озадаченный взгляд Джа Ша на зеленую траву, её голос дрожал от недоумения. — Она должна была разлететься на мелкие осколки от такого удара!

— Тебе стоит беспокоиться о другом! — крикнул ей Лу Сянь, его голос звучал откуда-то сверху.

— О чём? — она подняла голову, но на прежнем месте Лу Сяня уже не было.

Инстинктивно она обернулась, но и там никого не оказалось. Лишь пустота и зловещий смех эхом отражались от стен арены.

— Сверху! — прогремел голос Лу Сяня, и в тот же момент обрушился сокрушительный удар объединённых сил мастера и его марионетки.

Роззи своим гигантским телом накрыла значительную часть арены, скрывая происходящее от глаз зрителей. Прошли долгие секунды напряжённого ожидания, прежде чем из-под куклы показалась фигура Джа Ша на своей половине поля. Её школьная форма была разорвана на уровне плеча, обнажив часть тела, а бретелька чёрного бюстгальтера контрастно выделялась на бледной коже ключицы.

— Прости, я не хотел... — отвернулся Лу Сянь, пряча лицо за рукой и стыдливо краснея как школьник.

— «Прости, я не хотел»... что?! — Джа Ша ждала продолжения объяснений, которого так и не последовало. — Ты дорого заплатишь за это унижение!

Контроль над эмоциями становился всё более призрачным, и она поддавалась нарастающей волне гнева и жажды мести. Вспыльчивость в бою — смертельная слабость, которая затуманивает разум и лишает стратегического мышления.

Джа Ша высвободила всю энергию, которую копила несколько дней в ожидании этого момента. Трава на поле мгновенно вспыхнула, превратившись в море огня, а частицы пылающего пепла закружились в воздухе, создавая апокалиптическую картину.

— Кажется, смертельные приёмы строго запрещены правилами турнира, — обеспокоенно заметил старейшина Сию Да. — Что она собирается делать в своём безумии?

— Глупое правило, — с нескрываемым любопытством наблюдала старейшина Жу Суиин за развитием поединка. — Так гораздо интереснее! Не позавидуешь тому мальчишке, который сумел довести Джа Ша до такого состояния.

— Странно, — недоумевал Лу Сянь, наблюдая за огненной стихией. — Трава полыхает, а её одежда остаётся нетронутой пламенем. Как это возможно?

— Мерзавец! — закричала Джа Ша, появившись прямо над его головой подобно мстительному ангелу. — Как ты смеешь произносить такие непристойности в мой адрес?! Сейчас я преподам тебе урок, который запомнишь до конца жизни!

Её кулак, объятый языками пламени, устремился прямо к его лбу с намерением стереть наглую улыбку с лица противника. Роззи мгновенно прикрыла Лу Сяня своей массивной рукой, приняв на себя всю мощь удара. Мёртвые кости не выдержали, и одна из четырёх рук куклы рассыпалась в прах. В ответ марионетка обрушила оставшийся кулак на живот Джа Ша с такой силой, что все защитные барьеры оказались бесполезными.

Удар был настолько мощным, что девушка мгновенно потеряла сознание и отлетела на достойную сотню метров, врезавшись в трибуны и снеся несколько рядов сидений. К счастью, эти места пустовали — зрители отлучились по естественным нуждам. «Представляю их лица, когда они вернутся!» — невольно подумал кто-то из оставшихся.

Старейшина Сию Да стремительно покинул своё место и подлетел к неподвижному телу студентки. Зрелище было ужасающим: кровь струилась из её рта после разрушительного удара, одежда едва держалась на изломанном теле, а место удара покрылось зловещим тёмным пятном.

— Лу Сянь, — строго обратился к ученику старейшина. — Немедленно сними с неё свою проклятую метку.

Лу Сянь повиновался без промедления. Щелчок пальцев — и тёмная метка исчезла с живота Джа Ша. Сию Да приложил пальцы к её шее, прощупывая пульс. Сердце билось, хоть и слабо. Он наклонился ниже, вслушиваясь в её дыхание. Она была жива, но продолжать сражение для неё стало невозможным.

Совет старейшин в напряжённом молчании ждал вердикта от Сию Дая. Тот покачал головой — Джа Ша больше не могла участвовать в турнире.

— Талантливая студентка, — не удержался от похвалы старейшина Тянь Ченг. — Жаль, что всё закончилось именно так.

— Но результат очевиден, — покинул своё место Жо Ан, его голос прогремел над притихшей ареной. — В первом дружеском поединке победителем объявляется Лу Сянь!

— Немедленно отнесите её к целителям, — приказал Сию Да учителям, помогавшим проводить турнир. — И пусть они сделают всё возможное для её восстановления.

Двое преподавателей бережно подняли бездыханное тело Джа Ша и поспешили к лечебному крылу академии.

— Какая печальная ирония судьбы, — философски заметил Вэй Шан, наблюдая за падением огненной воительницы. — Мёртвая марионетка одержала верх над живым человеком.

Лу Сянь, прошедший во второй этап дружеских боёв, достиг этого успеха не без усилий, но и не в самых тяжёлых условиях. Роззи, словно победоносный полководец после эпической битвы, величественно парила следом за своим хозяином. Вместе они покинули арену и остановились в безлюдном уголке, где никто не мог помешать их размышлениям.

— Первый в списке победителей, — заметил студент среднего продвинутого курса Хоу Чэнь, близкий товарищ Лу Сяня. — Эй, Лу Сянь! — крикнул он через значительное расстояние.

Хоу Чэнь привлёк внимание одинокой фигуры, которой составляла компанию лишь мрачная марионетка. Между ними простирались сотни метров арены.

— Чего тебе? — откликнулся Лу Сянь.

— Ты не собираешься спрятать свою жуткую куклу?— с некоторым беспокойством поинтересовался Хоу Чэнь.

— Зачем? — равнодушно пожал плечами Лу Сянь. — Пусть остальные участники прочувствуют страх перед предстоящими битвами.

— Понятно… Спасибо, что выслушал меня и не швырнул в лицо темную сферу! — с неловкостью проговорил Хоу Чэнь, не найдя слов для возражения.

Старейшина Сию Да вернулся к столу жеребьёвки, где его ждали коллеги.

— Теперь твоя очередь тянуть карточку судьбы, — напомнил он старейшине Жу Суиин.

Жу Суиин настолько удобно устроилась в своём кресле, что подниматься совершенно не хотелось. Она с удовольствием переложила бы эту обязанность на Сию Дая — в конце концов, мужчины должны заниматься подобными делами. Однако долг обязывал, и она нехотя опустила руку в коробку с карточками.

— Номер 28, — прочитала она вслух. — Студент старшего курса Жень Шань против студента среднего продвинутого курса Хоу Чэня. О, этот поединок обещает быть по-настоящему захватывающим! Участники, выходите на поле битвы!

Для обоих бойцов жеребьёвка стала полной неожиданностью. Жень Шань с олимпийским спокойствием вышел на арену, в то время как от Хоу Чэня промелькнула лишь яркая вспышка — в следующий момент он уже стоял напротив соперника. Расстояние между ними составляло около сорока шагов.

— Как быстро закончился мой отдых, — вздохнул Хоу Чэнь с лёгкой грустью. — Хотелось бы ещё немного постоять в стороне и понаблюдать за чужими сражениями.

— Когда проиграешь, сможешь стоять или лежать сколько душе угодно, — размял шею Жень Шань, его голос звучал спокойно и уверенно.

— Судя по всему, ты тоже полагаешься на грубую физическую силу, как и та девчонка в прошлом бою? — предположил Хоу Чэнь, изучая стойку противника.

— Что заставляет тебя так думать? — спросил Жень Шань, принимая классическую боевую позицию. — Я просто готовлюсь к предстоящему поединку.

— Тогда не разочаруй меня, — ответил Хоу Чэнь, в его голосе прозвучал вызов.

Старейшина Жу Суиин вопросительно посмотрела на Тянь Ченга, ожидая разрешения начать бой. Тот кивнул, давая долгожданный сигнал.

— Хоу Чэнь против Жень Шаня! — её голос прогремел над ареной. — Битва начинается!

Глава 9. Разящий волк в действии!

1

Тренировочное поле №3

Время: 21:58

Сражение разворачивалось не с той театральной эффектностью, которая отличала схватку между Лу Сянем и Джа Ша. Напротив, воздух сгустился от осторожности — оба противника медленно кружили друг вокруг друга, словно хищники, терпеливо выжидающие момент слабости соперника. Каждый шаг был выверен, каждый взгляд — изучающим. Они не спешили атаковать, понимая, что одна неосторожность может стоить победы.

Жень Шань сосредоточенно собирал энергию, напрягая каждую мышцу своего тела до предела. Его уникальная способность заключалась в разделении своего тела на несколько меньших воплощений самого себя — дар, который Хоу Чэнь правильно оценил как основанный на физической силе. В зависимости от своего состояния Жень Шань мог создать до трех клонов, хотя их качество оставляло желать лучшего — скорее, это были мимолетные тени, чем полноценные копии.

Концентрируясь, Жень Шань разделился на две меньшие версии и начал медленно приближаться к Хоу Чэню с разных сторон. Эта тактика была простой, но эффективной — заставить противника разделить внимание между двумя потенциальными угрозами, каждая из которых могла атаковать в любой момент. Преимущество явно было на стороне Жень Шаня.

«И кто же первым бросится в атаку? Правый или левый?» — размышлял Хоу Чэнь, пытаясь определить, на какую из копий следует обратить больше внимания. Но, решив не терять драгоценное время на раздумья, он сделал выбор — напасть первым.

Хоу Чэнь молниеносно устремился к копии Жень Шаня, стоящей справа, от которой исходило меньше энергетической активности. Эта цель казалась более уязвимой, и именно с неё он планировал начать свою атаку. Однако вторая копия, мгновенно уловив стратегию Хоу Чэня, начала обходить его сзади, готовясь замкнуть смертельные тиски.

«Почему он стоит на одном месте и не двигается?» — с подозрением спросил себя Хоу Чэнь, замерев на расстоянии нескольких метров от цели.

Решившись на решительный прыжок с ударом кулака, Хоу Чэнь обнаружил, что пролетает сквозь копию Жень Шаня, словно она была лишь пустотой, миражом. Мгновенно обернувшись, он увидел приближающегося настоящего Жень Шаня — уже в полной силе и готового к атаке.

Неужели это была ловушка с самого начала?

Жень Шань, совершив мощный рывок в сторону Хоу Чэня, приготовил сокрушительный удар ногой, нацеленный прямо в голову противника — удар, способный мгновенно нокаутировать. Хоу Чэнь в последний момент успел схватить его за щиколотку, остановив смертоносную атаку.

Боль пронзила его руку острой волной.

Разделившись на две меньшие копии прямо в момент захвата, Жень Шань все же сумел нанести удар, но не ногой, а ладонью — не настолько сильный, чтобы вызвать нокаут, но достаточно болезненный, чтобы заставить противника почувствовать серьезность ситуации. Оттолкнувшись от своей второй копии, он промчался прямо к Хоу Чэню и с силой ударил головой по голове противника. Звук столкновения был не только внушительным, но и пугающе болезненным. Освободив ногу из захвата, Жень Шань проскользнул между своими копиями и снова атаковал, нанеся три быстрых удара по грудной клетке Хоу Чэня, каждый из которых сопровождался резкими порывами воздуха.

«Что за крысячую тактику он использует?» — отступая, потер свой покрасневший и болезненно пульсирующий лоб Хоу Чэнь. «Я совершенно не ожидал от него таких коварных и подлых приемов».

— Ну как, ты уже готов сдаться или будешь продолжать это бесполезное сопротивление? — одновременно спросили обе копии Жень Шаня, их голоса сливались в зловещий унисон.

— Чтобы я проиграл какому-то молокососу, который учится на старших курсах? Никогда в жизни! — Хоу Чэнь с новой яростью бросился в атаку.

В предыдущей схватке Жень Шань специально разделился, чтобы Хоу Чэнь попался на приманку одной из копий. Когда тот подбежал к ложной цели, Жень Шань снова объединился и атаковал сзади. Хоу Чэнь быстро анализировал ситуацию, понимая паттерн.

«Со мной это во второй раз точно не пройдет. Теперь я буду гораздо более внимательным и осторожным».

В его руке внезапно разразилась молния — но не обычная, а неестественного цвета и формы, бледно-фиолетового оттенка, по форме напоминающая волка. Она скакала по земле, то появляясь, то исчезая в пространстве, и мгновенно поразила одну из копий. Огромный электрический разряд прошелся по всему телу Жень Шаня, заставив его содрогнуться от боли. Первая копия болезненно опустилась на одно колено, а вторая мгновенно превратилась в пепел.

— Что за черт?! — схватился Жень Шань за бешено колотящееся сердце, чувствуя, как электричество все еще пульсирует в его жилах.

— Не об этом тебе сейчас стоит беспокоиться, — холодно ответил Хоу Чэнь, нанося сокрушительный удар кулаком прямо в лицо противника.

Глаза Жень Шаня закатились от мощного удара, который эффектно отбросил его назад. Короткая передышка, зловещий хруст костей, и алая кровь хлынула из разбитого носа. Невыносимая боль заливала его лицо ярко-красной кровью. Собрав все оставшиеся силы и воссоединив свои копии, Жень Шань вернулся в форму взрослого человека, но тут же рухнул на зеленую траву от полученных повреждений.

— Разве фиолетовая молния не является строго запрещенным приемом в учебных поединках? — с тревогой в голосах задались вопросом старейшины.

— Он его не убил, значит, формально все в порядке, это можно считать допустимым, — разрешил спорную ситуацию старейшина Жо Ан, хотя в его голосе чувствовалась неуверенность.

— Хоу Чэня необходимо немедленно дисквалифицировать, — решительно не согласился старейшина Тянь Ченг с коллегой. — Это был слишком жестокий и опасный прием. Если бы Жень Шань не разделился на две части, исход мог бы быть трагическим и необратимым.

— Эти студенты прекрасно знали, куда идут и на что соглашаются, — пояснил старейшина Жо Ан. — Хотя правила категорически запрещают целенаправленное убийство студентов во время поединков, однако никто из них не застрахован от несчастных случаев и непредвиденных ситуаций.

— Если бы этот безрассудный оценщик считал, что для Хоу Чэня подходящим соперником был кто-то другой, от такого противника и мокрого места не осталось бы, Жо Ан, — мрачно ответил старейшина Тянь Ченг.

— Да, действительно следовало бы решать по старинке, на деревянных палочках, кто кому подходит в качестве соперника, — с горечью признали остальные старейшины, понимая несовершенство современной системы.

— Да, те времена были проще и справедливее... — продолжили они в унисон, погружаясь в ностальгические воспоминания.

Хоу Чэнь напряженно смотрел на совет старейшин, с тревогой ожидая их окончательной оценки и вердикта. Старейшина Тянь Ченг открыл пространственное окно и подошел к старейшине Жу Суиин. Он тихо прошептал ей что-то важное на ухо, после чего вернулся на свое место во главе совета старейшин.

— Ну что, каков их окончательный вердикт? — с нетерпением поинтересовался Хоу Чэнь, подходя к судейской коллегии.

— Хоу Чэнь дисквалифицирован за использование чрезмерно жестоких и опасных приемов! — громко скомандовала старейшина Жу Суиин, торжественно объявляя решение судей. — Этот матч официально считается ничьей!

— Что? Как это понимать? — искренне удивился Хоу Чэнь. — Какие еще жестокие приемы? Я же даже толком размяться не успел! Ну ладно, в принципе неважно. Я все равно не особо хотел в этом участвовать, меня учитель попросил.

«Ничья. Совершенно неожиданный и непредсказуемый исход», — подумал я, наблюдая за развитием событий.

Учитель Вэй Шан спокойно и философски принял это решение, в то время как учительница Су Линь выглядела явно смущенной и недовольной. Ей было хорошо известно о фиолетовой молнии, в народе называемой «Разящий волк», но решение судей показалось ей вопиюще несправедливым.

— Почему они приняли именно такое решение? — возмутилась учительница Су Линь. — Хоу Чэнь же одержал победу абсолютно честным путем.

— Не совсем честным, — мягко ответил учитель Вэй Шан. — Он использовал строго запрещенный навык «Разящий Волк». С помощью этой техники легко можно убить человека одним ударом. По своей неосторожности и самоуверенности, посчитав, что это допустимо в учебном поединке, Хоу Чэнь навлек на себя справедливую дисквалификацию. Если бы на месте Жень Шаня оказался другой студент, последствия могли бы быть поистине трагическими.

— А если бы в решающем бою сошлись Хоу Чэнь и Лу Сянь, кто бы в итоге одержал победу? — спросил я у учителя Вэй Шана, терзаемый любопытством.

— Очень сложный и интересный вопрос, — задумчиво признался Вэй Шан. — У них за плечами уже пять серьезных боев: две победы у Лу Сяня, две у Хоу Чэня и одна ничья. Они сражаются приблизительно на одинаковом уровне мастерства, но используют кардинально разные подходы и стратегии. Они мыслят совершенно по-разному, поэтому... Да, я склоняюсь к тому, что в таком сражении между ними скорее всего будет ничья.

«Какие действительно выдающиеся и талантливые студенты», — восхищенно подумал я. «И Лу Сянь, и Хоу Чэнь. Они оба учатся на продвинутом среднем курсе и владеют поистине впечатляющими способностями. Интересно, есть ли у меня реальные шансы поступить на средний продвинутый курс?»

— От боевых техник Лу Сяня кровь буквально стынет в жилах, — с содроганием промолвила учительница Су Линь, вспоминая отвратительную куклу Роззи. — Раньше он не так часто демонстрировал её на публике, как в последние годы. Ты заметил, какая жуткая и разъедающая аура от неё исходит? Она просто вселяет первобытный ужас в души людей. Я и подумать не могла, что она способна унаследовать такие мрачные характеристики своего хозяина...

— Лу Сянь — один из тех редких студентов, кто поступил в академию не просто благодаря своей физической силе или книжным знаниям, — пояснил учитель Вэй Шан. — Его тайные и мистические способности играют поистине огромную роль в его силе. Никто другой в академии не владеет подобной энергией — это по-настоящему можно назвать мертвой природой. Это определенно не дар Врат Жизни. Лу Сянь точно получил его не оттуда, но при этом может противостоять другим студентам на равном уровне и даже регулярно побеждать их.

— Мертвая природа, — это зловещее словосочетание вызвало отвращение и дрожь у учительницы Су Линь. — Так вы теперь называете моего любимого и самого талантливого ученика? От этих слов меня в дрожь бросает.

— И не говори мне об этом, — продолжил учитель Вэй Шан, покачав головой. — Ты занималась с ним исключительно на уровне обретения теоретических знаний. Проводила с ним уроки, помогала с изучением новых сложных предметов. А вот тренировками боевых навыков и закалкой тела занимался исключительно я. Он прошел через настоящий кошмар и ужас, точно так же, как когда-то и я... — глубоко вздохнул Вэй Шан. — Когда он тренировался в зловещем лесу Трех Тысяч Бедствий, он случайно отравил мне руку своей смертоносной энергией. Пришлось срочно прервать тренировку и бежать к целителям. Еще одной минутой позже, и я мог бы навсегда остаться без своей правой руки.

Он осторожно размял плечо правой руки, вспоминая болезненные ощущения.

— Его тело... его аура... каждая мельчайшая частица его энергии делает Лу Сяня все более загадочным и непостижимым учеником, — продолжил он. — Ему даже категорически запретили жить в общежитии с другими учениками из-за серьезных опасений за их жизни и здоровье. Его поселили в отдельном строении, потому что его ядовитая аура не щадила абсолютно никого. Она нанесла вред даже главному старейшине Священного Храма. Когда совет старейшин принимал трудное решение о его выселении за пределы общежитий, я находился рядом и слышал каждое их слово. Они указали, что он кардинально отличается от обычных учеников даже по самому уровню ауры. Когда другие студенты отдают энергию по своей природе, его аура только безжалостно забирает и поглощает. Такой невероятно ценный ученик, но с такими ужасающими и опасными способностями. Они очень долго не могли принять решение — исключить его из Священного Храма навсегда или все-таки позволить поступить в младшую школу. К великому счастью, совет старейшин пришел к мудрому и благоразумному решению. Старейшины разрешили Лу Сяню учиться в школе, но при одном строгом условии: он должен был обучаться и жить в полной изоляции от всех остальных, пока не научится полностью контролировать свою смертоносную ауру. Спустя несколько лет упорного труда Лу Сянь освоил этот сложнейший навык, и его аура перестала поглощать чужую энергию без его осознанного разрешения. После многих лет упорной работы и получения впечатляющих результатов Лу Сянь наконец был допущен к групповым занятиям. Он с радостью согласился, но категорически отказался переезжать в общежитие. Во время сна его аура полностью не поддавалась контролю, и вся окружающая его энергия безжалостно поглощалась, делая среду совершенно непригодной для жизни других людей.

— Я всегда знала, что мой любимый ученик станет сильнейшим воином во всем Священном Храме, — с нескрываемой гордостью произнесла учительница Су Линь.

— С такими уникальными и мощными способностями? Безусловно, — согласился учитель Вэй Шан. — Именно поэтому его и определили на продвинутый курс как гениального студента с выдающимися способностями. Простым и заурядным студентам просто нет места на продвинутых курсах; туда могут попасть лишь те избранные, кто владеет поистине значительными дарами и богатствами от самой природы.

Эти слова заставили меня глубоко задуматься над многими вещами. Владею ли я подобными природными богатствами? Смогу ли я когда-нибудь поступить на продвинутый курс? И как вообще получилось, что Лу Сянь обладает аурой, которая пугает даже мудрых старейшин Священного Храма? Чем или кем всё это определяется в нашем мире? Кто или что решает, какие дары дарить человеку, а какие — безжалостно отнимать? Даже если бы я каким-то чудом получил исчерпывающие ответы на все эти мучительные вопросы, это вряд ли принесло бы долгожданный покой моей душе. Скорее всего, это лишь вызвало бы новую, еще более мощную волну вопросов, но на этот раз они были бы еще более сложными и глубокими, чем прежде.

Глава 10. Безумие на арене! Они реально готовы убить друг друга?!

Глава 23

Безумие на арене! Они реально готовы убить друг друга?!

1

9 часов спустя.

Тренировочное поле №3.

Время: 08:00.

Громадный столб дыма взметнулся над территорией стадиона, словно черный палец, указывающий в небеса. Взрыв, прогремевший в ходе очередного дружеского боя, заставил содрогнуться трибуны, а плотная завеса дыма окутала участников сражения, скрыв их от взглядов зрителей.

Я напряг зрение до предела, пытаясь разглядеть сквозь серую пелену силуэты студентов среднего продвинутого курса. Эти воины сражались на совершенно ином уровне — их поединок длился невероятно долго, но ни один из противников не выказывал признаков усталости. Каждый из них горел желанием победить, не собираясь уступать ни пяди.

Из клубящегося дыма, оттолкнувшись от растрескавшейся земли, стремительно вылетел первый участник битвы — Че Шу Я, прозванный Воздушным Черным Змеем. Огромные черные крылья за его спиной были изрядно потрепаны, перья растрепаны, а кожистые перепонки изорваны, но удивительным образом быстро восстанавливались. Разорванные ткани словно живые нити сплетались воедино, формируя цельное, грозное крыло.

«Что же она задумала?» — пробормотал Че Шу Я, убирая меч в ножны и активируя свою особую способность. — «Драконье зрение!»

Его взгляд пронзил пространство, окутанное дымовой завесой, словно лазерный луч. Постепенно плотность дыма начала рассеиваться, и сквозь серую пелену он разглядел Лу Лу, сосредоточенно готовящую новую атаку. Девушка собирала энергию с пугающей скоростью, её руки светились нарастающим голубым сиянием.

Внезапно сквозь дымовую завесу прорвался ослепительный луч чистой разрушительной энергии, воющий как разъяренный демон. Воздух буквально плавился на его пути, оставляя за собой искажённый след. Атака была настолько молниеносной, что Че Шу Я едва различил смертоносную вспышку, но отреагировать было уже невозможно.

Лу Лу попала с хирургической точностью. Правое крыло Воздушного Черного Змея взорвалось в фонтане крови и обугленных перьев — от него не осталось даже клочка плоти. Энергетический луч прожёг крыло насквозь, словно раскалённый меч сквозь пергамент. Черные восстанавливающие нити, которые секунду назад сплетали разорванные части, теперь корчились в агонии, сами нуждаясь в срочном лечении. Че Шу Я с воем боли рухнул камнем вниз, его тело безжизненно врезалось в землю с такой силой, что каменные плиты под ногами разлетелись на острые осколки, а ударная волна заставила дрогнуть трибуны.

Лу Лу правильно оценила ситуацию — она пыталась обогнать скорость его регенерации, нанеся критический урон правому крылу. Её нарочито неаккуратная атака сработала идеально: сконцентрировав огромное количество энергии в одной точке, она создала разрушительный заряд, который рассеивался при движении, нанося максимальный урон.

Победительница вышла из дымовой завесы с гордо поднятой головой и уверенной поступью. Именно она была виновницей этого великолепного хаоса, и она не скрывала своего торжества.

— Грязная мужланка! — с яростью выкрикнул Че Шу Я, указывая на неё дрожащим от гнева пальцем. — Мало того, что носишь мужскую одежду, так ещё и сражаешься, как дикарка! Твоему учителю должно быть стыдно за такую безнадежную ученицу!

— Плевать мне на твоё мнение! — отрезала она, с хрустом разминая пальцы и выгибая их вперед в угрожающем жесте. — Главное — обломать тебе крылышки, и ты, считай, уже проиграл.

Она раздраженно поправила закатанные рукава своей рубашки, которые предательски съехали и теперь свисали неопрятно. «Как же меня бесит, когда одежда висит как попало», — мелькнула у неё мысль. Когда на одежде появляются некрасивые складки, это полностью разрушает образ человека, уродует его внешний вид. Она ненавидела подобную неряшливость, и не имело значения, кто был её обладателем — мужчина или женщина.

Че Шу Я обезумел от ярости. Он бросился на неё с рёвом раненого зверя, его единственное крыло рассекало воздух со свистом. Сократив расстояние в долю секунды, он обрушил тупую сторону меча на её голову с такой силой, что воздух взорвался от удара. Лу Лу в последний момент нырнула вниз, уклонившись от смертельного удара — клинок просвистел в миллиметрах от её черепа. Отступая, она голой рукой схватила острие меча, не обращая внимания на то, как сталь вгрызается в ладонь, разрезая кожу до костей. Кровь брызнула фонтаном, но она не отпустила клинок.

Её контратака была молниеносной и беспощадной. Первый удар ногой вошёл в его живот, словно таран, заставив согнуться пополам и выплюнуть кровь. Второй удар раздробил рёбра с хрустом ломающихся костей. Третий пришёлся точно в висок — череп Че Шу Я едва не треснул от силы удара.

Но Воздушный Черный Змей был не из тех, кто сдаётся. Собрав остатки сил, он со всей мощи врезал ей крылом — удар был настолько сильным, что Лу Лу отлетела на несколько десятков метров, её тело кувырком прокатилось по земле. Не теряя ни мгновения, он бросился к ней и с размаху придавил лицом к растрескавшейся земле, вдавливая её в острые камни. Крыло давило на неё всей массой, кости скрипели под нечеловеческим давлением. Но Лу Лу была созданием не менее жестоким. Не издав ни звука, она железной хваткой сжала его крыло, её пальцы вонзились в плоть, словно стальные когти. Потянув крыло вниз, она выпустила столб адского пламени прямо в основание — огонь был настолько горячим, что воздух вокруг задрожал миражом. Второе крыло Че Шу Я мгновенно вспыхнуло и начало сгорать заживо, издавая отвратительный треск горящей плоти.

Пылающее мясо источало невыносимую боль, которая пронзила его тело раскалёнными иглами, растекаясь волнами агонии по спине к местам, где крепились крылья. Огонь с алчностью пожирал всё на своём пути, перекидываясь на одежду и превращая её в горящие лоскуты, которые падали пеплом на окровавленную землю. Воздух наполнился мерзким запахом паленой кожи и волос.

Этот поединок превратился в настоящую бойню. В отличие от всех предыдущих цивилизованных сражений, в этом финальном кровавом шоу пламя пожирало всё вокруг, а кровь лилась ручьями.

Лу Лу поднялась на ноги, отряхиваясь от пыли и сажи.

Че Шу Я, корчась от боли, держался руками за обгоревшие остатки крыла, которые продолжали гореть, словно не желая погаснуть.

— Глупо продолжать этот бой, — произнесла она, поправляя свои короткие волосы холодного оттенка. Черные пряди послушно вернулись за ухо. — Сдавайся наконец-то, и мы прекратим этот цирк.

— Глупо будет сдаться! — с яростью отказался Че Шу Я, его голос дрожал от боли и ярости. — Ты причинила мне столько страданий, а теперь хочешь, чтобы я признал позорное поражение?! Никогда!

Почувствовав под рукой ростки нового крыла, Че Шу Я не стал препятствовать процессу восстановления. Сжимая в одной руке тонкий меч, он окутал другую руку плотным черным дымом. Его драконьи глаза скрылись за темно-серой пленкой, придавая ему зловещий вид.

— Ну и дурак же ты! — Лу Лу достала из пространственного хранилища длинную боевую косу.

Оружие было отполировано до зеркального блеска — солнечный свет отражался от её безупречной поверхности ослепительными бликами. Че Шу Я подумал, что это новое оружие, но ошибся. Лу Лу просто обожала идею дружеских боев и привела своё любимое оружие в идеальный порядок, чтобы продемонстрировать всем, насколько она дорожит своими вещами. Красный алмаз, напоминающий глаз ворона, соединял смертоносное лезвие косы с её крепким основанием.

Она бросилась на Че Шу Я с боевым кличем.

Лезвие меча встретилось с лезвием косы в оглушительном столкновении металла — искры полетели во все стороны, освещая лица бойцов дьявольским светом. Звук удара был настолько мощным, что у зрителей заложило уши. Лу Лу, не давая противнику опомниться, молниеносно развернула косу и нанесла разрушительный удар тупым концом в живот — удар был настолько силён, что Че Шу Я согнулся пополам, воздух с хрипом вырвался из его лёгких. Затем, ловко провернув смертоносное оружие в руке, она нацелилась на его череп.

Че Шу Я едва успел защититься мечом — коса с лязгом врезалась в клинок, но сила удара была такой, что его руки онемели до локтей. Собрав остатки сил, он подхватил Лу Лу и швырнул в воздух, как тряпичную куклу. Тёмные дымовые потоки окружили её тело извивающимися змеями смерти. Притянув девушку к себе гравитационным захватом, Че Шу Я обрушил на неё удар ладонью с такой силой, что воздух взорвался от столкновения. Но это была не простая атака — он внедрил в её организм частицы своей разрушительной энергии, словно смертельный яд.

Лу Лу отлетела на несколько десятков метров, её тело беспомощно кувыркалось в воздухе, пока она не врезалась в землю с такой силой, что образовался глубокий кратер. За собой она оставила кровавый след длиной в двадцать метров.

— Взрыв! — с торжеством сжал руку в кулак Че Шу Я.

Его энергия вступила в смертельную реакцию с её жизненной силой. Лу Лу не ожидала такой подлой тактики — внезапный внутренний взрыв буквально разрывал её органы изнутри. Адское пламя разлилось по всему телу, словно расплавленная лава в венах. Кровь хлынула фонтаном из живота к горлу, заполняя рот железным привкусом смерти. Её внутренности горели, словно их поливали кислотой.

Лу Лу выблевала целую лужу тёмной крови, смешанной с частицами чужеродной энергии. Это было отвратительное зрелище — кровь пузырилась и шипела, словно кипящая смола.

Дрожащими руками она нащупала рваную рану в животе — пальцы провалились в мягкие ткани, ощущая разорванные мышцы и внутренности. Стиснув зубы от нечеловеческой боли, она начала вырывать его разрушительную энергию вместе с кусками собственной плоти. Каждое движение отзывалось волнами агонии, тело сжималось в судорогах. Рубашка пропиталась кровью, превратившись в красную тряпку. Следующим движением руки она послала целительный импульс в организм, очищая его от всей гадости и запуская процесс экстренной регенерации. В таком критическом состоянии она не могла даже встать, не говоря уже о продолжении боя и возмездии своему подлому противнику.

Над её головой вновь сгустились зловещие потоки дыма.

«Чёрт, хитрый засранец, он всё просчитал», — окружила себя защитным голубым пламенем Лу Лу.

— Огонь — не лучшая защита от моих атак! — насмешливо заявил Че Шу Я.

— Ничего! Против твоего проклятого воздуха это вполне сгодится! — отчаянно пыталась выиграть драгоценное время Лу Лу. — Зато твоя мерзкая энергия больше не сможет проникнуть в меня, чтобы снова калечить тело изнутри.

Кровь наконец перестала подниматься по горлу в рот. Внутреннее кровотечение было остановлено, а живот полностью зажил благодаря её усилиям. Лу Лу попыталась подняться на ноги, но они всё ещё дрожали от шока, который нанес ей подлый поступок противника.

«Держись! Ты должна встать!» — выжимала из себя последние силы Лу Лу.

Огненная оболочка вокруг неё стала отражением её эмоционального состояния, демонстрируя всем окружающим зрителям внутреннюю борьбу. Че Шу Я наблюдал завораживающее зрелище: спокойный бирюзовый огонь резко изменил свою форму, став острее и опаснее. Цвет пламени перешёл от нежного бирюзового к грубому, властному королевскому синему.

Лу Лу рванула к нему и нанесла точный удар боковой стороной ладони по шее. Меч тут же выскользнул из его ослабевшей руки, а темный дым начал рассеиваться. Схватив Че Шу Я за лицо мертвой хваткой, она начала методично выжигать на его коже огненные борозды каждым пальцем. Запах горящей плоти наполнил воздух отвратительным смрадом. Кожа пузырилась и чернела, мясо буквально плавилось под её прикосновением.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — Че Шу Я издал нечеловеческий вой, который заставил содрогнуться даже видавших виды зрителей. Он кричал, словно его медленно сдирали заживо, хватаясь обеими руками за её железные пальцы в отчаянной попытке освободиться от этой пытки.

Но все усилия были напрасны — Лу Лу держала его в тисках смерти, наслаждаясь его страданиями.

Сердца зрителей замерли от ужаса при виде этой изощрённой жестокости. Его крики эхом разносились по всему стадиону — он орал так, словно его пытали раскалённым железом. Но реальность была ещё более кошмарной. Судьи, бледные от увиденного, в панике подскочили к перилам трибуны.

— Может быть, стоит немедленно остановить этот бой? — с тревогой предложил старейшина Тянь Ченг.

— Да, это уже переходит все границы жестокости, — мрачно признал старейшина Жо Ан. — Это же дружеские поединки, а не смертельные бои без правил.

Но Че Шу Я не собирался умирать в агонии. Мобилизовав последние остатки сил, он обхватил её запястье обеими руками и сжал с такой нечеловеческой силой, что раздался мерзкий хруст ломающихся костей. Звук был настолько отвратительным, что несколько зрителей стошнило. Хватка Лу Лу мгновенно ослабла, а огонь, питавший её атаку, угас.

Лу Лу в шоке уставилась на свою искалеченную руку, которая теперь болталась под неестественным углом, словно сломанная ветка. Кость торчала сквозь кожу белым осколком, а кровь сочилась между пальцев. Это был открытый перелом — кость раздробилась на несколько частей.

Че Шу Я рухнул к её ногам, как подкошенный, судорожно прижимая ладони к своему изуродованному лицу. Кровь сочилась между пальцев, а на обожженной коже проступали чёрные некротические пятна — следы необратимых повреждений.

— Тебе не жить! — одновременно прорычали они друг другу, глядя в глаза с нечеловеческой ненавистью.

Лу Лу рванула к нему с воем ярости, но Че Шу Я мгновенно окружил их обоих удушающим облаком густого дыма. Она почти дотронулась до его лица, но её атака замерла в нескольких миллиметрах от цели. Че Шу Я с дьявольской улыбкой направил десятки острых дымовых осколков прямо в её голову — каждый из них был способен пробить череп насквозь.

Старейшины взорвались в панике и молниеносно ворвались в эпицентр смертельной битвы. Старейшина Сию Да рывком подхватил истекающего кровью Че Шу Я, а старейшина Жу Суиин железной хваткой удержала обезумевшую от боли Лу Лу. Противники замерли в долях секунды от взаимного уничтожения — ещё мгновение, и один из них точно бы погиб.

— Этот бой зашел слишком далеко, — с осуждением произнес старейшина Сию Да. — Выведи их из транса немедленно.

Он обратился к Жу Суиин с тревогой в голосе.

Жу Суиин мгновенно пробудила воинов от опьянения битвой.

Их яростные движения продолжились по инерции, пока не достигли своего пика и не начали затихать. Вся разрушительная энергия, что бушевала вокруг них, медленно погасла. Участники, словно марионетки с перерезанными нитями, расслабились и отключились. Этот жестокий поединок наконец-то можно было считать завершенным.

— Из-за недопустимо жестокого обращения с соперником студент среднего продвинутого курса Че Шу Я дисквалифицирован! Из-за недопустимо жестокого обращения с соперником студентка среднего продвинутого курса Лу Лу дисквалифицирована! Таково единогласное решение судей! — торжественно объявил старейшина Тянь Ченг, возвращаясь на своё место.

Он продолжил, обращаясь к остальным старейшинам с разочарованием: — Неужели они не могли нормально провести заключительный бой? Какая жестокая и безрассудная молодежь пошла в наше время.

Учительница Су Линь с невозмутимым спокойствием наблюдала за поединком — финальные кровавые моменты ни капли не смутили её железные нервы. Это заметил и учитель Вэй Шан; происходящее не вызвало у него на лице ни малейшего отвращения. Он тоже хладнокровно следил за исходом боя, когда израненных студентов уносили на руках их наставники.

«Вот это настоящая стойкость», — подумал я, наблюдая за учителями. Мне самому было невыносимо тяжело смотреть, как молодые воины издеваются друг над другом, безжалостно калеча противника ради призрачной победы в учебном матче.

В этом я был вынужден признаться самому себе.

— Итак, это был заключительный матч первой половины первого этапа дружеских боев, — сообщил нам учитель Вэй Шан, и его голос прозвучал гораздо суровее, чем прежде.

— Что-то не так? — почувствовала перемену в его настроении учительница Су Линь. — Тебя смутил последний поединок?

— Нет, сам бой был вполне приличным по техническому исполнению, — ответил Вэй Шан, хмурясь. — Меня возмутило поведение участников. Студенты позволили себе попасть в ловушку собственных низменных переживаний, напрочь забыв, что это всего лишь дружеские учебные бои. Они кричали о том, что убьют друг друга! Как подобные личности вообще могут учиться на среднем продвинутом курсе? Я подниму серьезный вопрос об их переводе на обычные курсы.

— Как бы ты к этому ни относился, но ты не можешь отрицать очевидное — они владеют весьма внушительным и опасным могуществом, — возразила учительница Су Линь.

— Для истинного студента продвинутого курса важна не грубая сила или магические способности, а несгибаемая стойкость духа! — с жаром ответил учитель Вэй Шан. — Владение одной уникальной способностью ещё не делает тебя особенным и не даёт права заявлять старейшинам: «Я достоин перевода на продвинутый курс!» Напротив, неконтролируемая, пусть даже уникальная сила может стать причиной отчисления из Священного Храма, а в сочетании со вспыльчивостью и неразумностью гарантированно приведёт к исключению студента. Неважно, насколько мучительно больно, насколько невыносимо страдает ученик — он должен с достоинством вынести любые испытания, не проронив ни единого слова жалобы. Настоящий студент обязан быть стойким и настойчивым. Слабакам духом вроде Че Шу Я и Лу Лу нет места среди элитных студентов продвинутого курса. Пусть их магическую силу оценили как самую высокую среди всех средних продвинутых курсов — характером и силой воли они оказались жалкими слабаками.

Старейшина Тянь Ченг степенно подошёл к перилам трибуны.

— Победители первой половины первого этапа дружеских боев, прошу вас выйти в центр поля! — торжественно произнёс он. — Я хочу поблагодарить вас за участие в сегодняшних захватывающих сражениях — вы показали себя более чем достойно. Также от всего сердца поздравляю с вашими выдающимися достижениями! По магической силе вы не уступаете даже некоторым старейшинам. Но позвольте напомнить всем присутствующим — для истинного студента важна не только магическая мощь, но и железная воля. Ученик должен быть силён не только телом, но и духом. А теперь я торжественно объявляю о завершении первой половины первого этапа дружеских боев! Можете идти восстанавливать силы и готовиться к новым испытаниям. Запомните раз и навсегда: следующие поединки не будут такими относительно лёгкими, как нынешние! Строгое соблюдение упомянутых правил является абсолютно обязательным! Никогда не позволяйте своим эмоциям овладевать разумом!

Старейшина Тянь Ченг с достоинством вернулся на своё место.

— Итак, подведём итоги, — начал анализ старейшина Жо Ан, — из 317 учеников лишь 158 решились принять участие в первой половине турнира. 108 покинули дружеские бои на различных этапах, и только 50 самых стойких и талантливых прошли на второй этап.

— Там остались исключительно старшие продвинутые курсы? — с интересом спросил старейшина Тянь Ченг у коллеги.

— Да, в основном, плюс несколько человек со старших курсов, — уточнил Жо Ан.

— Искренне надеюсь, что они покажут себя значительно лучше сегодняшних дисквалифицированных, — с надеждой в голосе пожелал старейшина Тянь Ченг.

Глава 11. Вот он, решающий момент! Одобрение от учителя Вэй Шана!

1

Священный сад

Время: 14:24

Смех и беззаботные голоса учеников младших классов эхом разносились по цветущему саду, словно мелодия весеннего пробуждения. Они носились между клумбами с яркими цветами, их энергия била ключом, заражая всех вокруг радостью жизни. Священный Сад давно завоевал сердца студентов и учителей, став настоящим оазисом среди каменных стен академии. Это место стояло в одном ряду с легендарными Фонтаном Жизни и Парком Духовных Проявлений — тремя жемчужинами, которыми гордился Священный Храм.

Здесь обитали удивительные создания, но больше всего внимания привлекали фиолетовые лисицы — живые радуги этого мира. Их пушистая шерсть переливалась оттенками драгоценных камней, меняя цвет в зависимости от погодных условий. Настоящие термозависимые чудеса природы, они служили естественными барометрами для всех, кто умел их читать.

Воздушные медузы, словно призрачные танцовщицы, совершили грациозный круг вокруг нас и устремились дальше, следуя невидимым воздушным течениям. Лишь одна, самая крупная из семейства, нарушила это правило. Она медленно опустилась на протянутую руку учителя Вэй Шана, и в тот же миг её нежно-голубоватый оттенок вспыхнул ярко-красным пламенем.

— Эта медуза — ваша знакомая? — спросил я, подойдя ближе и осторожно протягивая руку, чтобы прикоснуться к загадочному существу. — Почему она такая липкая?

Прикосновение оставило на моих пальцах неприятное ощущение влажной липкости, и я невольно потер их о ладонь, пытаясь избавиться от этого чувства.

— Такова её природа, — отозвался учитель Вэй Шан, внимательно изучая медузу. Его брови слегка сдвинулись, выражая легкую озабоченность, и он провел по своей руке потоки энергии. — Видишь, как она меняет цвет? Эти медузы — живые индикаторы чистоты окружающего мира. По их окраске можно определить, насколько среда загрязнена или, наоборот, гармонична.

Медуза снова изменилась, на этот раз окрасившись в глубокий фиолетовый цвет.

— Невероятно! — не смог сдержать восхищения я. — Теперь она точно такая же, как та лисичка, что пробежала мимо нас! Абсолютно тот же оттенок!

— Верно подмечено, — кивнул учитель Вэй Шан с одобрением. — Эти медузы реагируют на энергетические поля. Голубой цвет свидетельствует о чистоте окружающей среды — энергия в таком месте течет спокойно и гармонично. Красный же цвет — признак вспыльчивости и страсти. Когда медуза становится красной, это означает, что в воздухе витает огненная энергия.

— А что означает фиолетовый? — с любопытством спросил я.

— Фиолетовый окрас — это проявление страха, — объяснил учитель, его голос стал более серьезным. — Я невольно поделился с ней частичкой своего беспокойства, и она отразила это в своем цвете.

— Значит, даже вы можете испытывать страх? — удивленно ткнул я пальцем в медузу.

В ответ на мое прикосновение она засияла ярким золотом, словно маленькое солнце опустилось к нам в руки.

— Как и любой живой человек, — спокойно сказал учитель Вэй Шан, присаживаясь на ближайшую лавочку и бережно опуская медузу. Сверкая золотистыми переливами, она изящно поднялась в воздух и устремилась к своему семейству, которое терпеливо ждало её возвращения. — Все живые существа способны ощущать страх. Разница лишь в том, что одни позволяют ему управлять собой, а другие — нет.

Я устроился рядом с учителем на лавочке. Ему явно было неловко оставаться со мной наедине без присутствия учительницы Су Линь, которая всегда сглаживала такие моменты. Уходя по своим делам, она строго наказала учителю Вэй Шану не проводить надо мной никаких учительских экспериментов и, тем более, не устраивать внеплановых занятий.

— Итак, Мо Ша, — учитель почесал затылок, явно подбирая слова, — чем думаешь заняться в свой первый выходной день?

— Мне бы хотелось посетить библиотеку, — без колебаний ответил я.

— Значит, решил пополнить ряды книжных червей, — усмехнулся он. — Неплохой выбор. Возможно, мне стоило бы перевести тебя в класс к учительнице Су Линь. Она просто обожает читающих учеников, особенно тех, кто обладает терпением и усидчивостью.

— Нет! — решительно отказался я. — Я учусь в вашем классе, и именно вы должны меня обучать! Как бы мне ни хотелось заниматься с учительницей Су Линь, судьба привела меня к вам, и я не посмею бежать от неё!

— Правда? — искренне улыбнулся учитель Вэй Шан. — Оказывается, ты очень мудрый мальчик. Хочешь отправиться в библиотеку прямо сейчас?

— А можно? — мои глаза загорелись от восторга. — Конечно же, хочу!

— Хорошо, но сначала нужно найти учительницу Су Линь и предупредить её о наших планах, — предложил он разумно. — Мы же договорились встретиться здесь, в саду. Если она придет, а нас не будет, то ужасно расстроится.

— Полностью с вами согласен! — твердо кивнул я.

2

Главная библиотека Священного Храма

Время: 15:36

Величественное книжное царство раскинулось на трех соединенных этажах Священной Академии. Тысячи томов, словно безмолвные стражи знаний, выстроились в идеальном порядке на полках, уходящих высоко под потолок. Чтобы добраться до верхних рядов, библиотекарю приходилось подкатывать тяжелую деревянную лестницу, осторожно взбираться по ней и лишь тогда получать доступ к заветным книгам. Использование магии для полетов было строжайше запрещено — энергетические потоки могли повредить хрупкие страницы древних манускриптов.

Внутри библиотеки царил особый микроклимат, тщательно поддерживаемый день и ночь. Малейшие изменения влажности или температуры могли стать катастрофой для книжных сокровищ: страницы покрывались плесенью или, наоборот, становились ломкими и безжизненными.

Несмотря на огромное разнообразие литературы, я никак не мог найти ту единственную книгу, которая идеально подошла бы моему уровню развития и при этом была бы чуть-чуть сложнее. Книги для первоклассников казались детскими и примитивными, а для второго класса — слишком серьезными и недоступными. У меня словно была особая интуиция, внутренний компас, который безошибочно определял, подходит ли мне конкретная книга или нет. Если передо мной оказывался том с яркими выразительными иллюстрациями, но текст был написан небрежно и чрезмерно научным языком — как будто его создавал скучный заучка, не понимающий собственных слов — такая книга неизбежно оставляла меня равнодушным. Я искал гармонию, баланс между глубиной и доступностью.

Учительница Су Линь настойчиво предлагала мне книги, по которым когда-то училась сама, но они не отзывались в моем сердце. Я не чувствовал той уверенности, той внутренней радости, которая должна возникать при встрече с правильной книгой.

«Откуда у шестилетнего ребенка такое придирчивое отношение к литературе?» — недоумевал я сам, не находя ответа на этот вопрос.

Час проходил за часом. Учитель Вэй Шан отлучился по неотложным делам, а учительница Су Линь углубилась в изучение сложных учебников, предназначенных для старших курсов академии — материал явно не для первоклассников младшей школы.

Остановившись у дальнего ряда, помеченного табличкой с загадочной буквой «Z», я выдвинул полку с книгами. Эти тома явно помнили не одно поколение читателей — об их почтенном возрасте красноречиво говорили потрепанные кожаные обложки. Строгие бордовые, изумрудно-зеленые и глубоко-синие корешки выстроились в ряд по степени возрастания сложности, словно мудрые старцы, готовые поделиться своими секретами.

— «Основоположник Янь Цзы», — прочитал я автора одной из книг вслух. — Учительница Су Линь, кто такой Янь Цзы?

— Древний философ, последователь учения трех высших мастеров земного искусства, — ответила она, не отрываясь от изучения интересующей её книги. — Эта книга слишком сложна для твоего возраста, лучше выбери что-нибудь другое.

Если учительница Су Линь так говорит, значит, стоит её послушаться. Я осторожно вернул книгу на место и закрыл полку.

— Попробуй вот эту, — подошла ко мне учительница с новой книгой в руках, бережно прижимая её к груди. — «Основы энергетического баланса для малышей». Очень простая и понятная книга, полная ярких примеров и красочных иллюстраций.

Я принял её предложение и взял книгу в руки. Автор действительно излагал свои мысли в доступной форме, а предложенные методы управления энергией выглядели разумными и тщательно продуманными.

— Нет, — внезапно почувствовал я странный холод, исходящий от книги. Это определенно была не моя книга, не та, которую искало мое сердце. Я вернул её учительнице Су Линь. — Мне нужна другая.

— Хорошо, — она терпеливо направилась обратно к тому ряду, где взяла эту книгу.

«Как можно выбирать среди такого огромного количества книг и найти именно ту, которая предназначена именно тебе?» — размышлял я, чувствуя растущее отчаяние.

Не успел я даже сформулировать этот вопрос до конца, как сверху прямо на мою голову с глухим стуком свалился внушительный том. Книга весом явно больше восьмисот страниц обрушилась на меня, едва не превратив в блин. К счастью, она упала раскрытыми страницами, а не твердой обложкой или корешком — иначе мне пришлось бы очень плохо.

— Что это такое? — с удивлением прочитал я длинное название: — «Земной путь познания человеком энергетической оболочки всего окружающего и самого себя». Автор: неизвестный.

Какое невероятно длинное, загадочное и сложное для понимания название! Именно то, что мне нужно!

— Учительница Су Линь, я хочу взять эту книгу! — радостно подбежал я к ней, с трудом удерживая гигантский том в своих маленьких руках.

— Боже мой, Мо Ша... — мой выбор явно поразил её. Такого поворота событий учительница Су Линь определенно не ожидала. — Ты понимаешь, что это за книга?

— Нет, но именно её я и хочу, — честно ответил я.

— Эта книга невероятно сложная... Давай лучше найдем тебе что-нибудь полегче, — поспешно начала она искать альтернативу этой увесистой громадине. — Как насчет вот этой...

Её глаза быстро пробежались по корешкам соседних книг.

— Нет! Мне нужна именно эта! — настойчиво повторил я. — Возможно, тогда учитель Вэй Шан наконец-то начнет меня уважать.

С этими словами я помчался к библиотекарю со своей находкой. Очкастый интеллигент с лысеющей головой спокойно сидел за массивным столом, погруженный в чтение. Остановившись перед ним, я с размаху водрузил книгу прямо на столешницу.

— Хочу эту! — решительно заявил я.

Меня охватило то же самое волнующее чувство, которое всегда захватывало дух, когда отец читал мне свои любимые книги. Его истории неизменно были полны захватывающих поворотов и неожиданных развилок.

— «Земной путь познания человеком энергетической оболочки всего окружающего и самого себя», — медленно прочитал он это бесконечное название, а затем уставился на меня своим пристальным взглядом. — Хорошо. Пусть кто-то из учителей, кто готов поручиться за тебя, поставит свою подпись, и книга станет твоей. Когда закончишь читать, не забудь вернуть её в библиотеку.

Учительница Су Линь как раз направлялась к выходу, но, увидев меня с мольбой о подписи, остановилась.

Разве могло материнское сердце пройти мимо искренней просьбы ребенка? Су Линь подошла к журналу выдачи и поставила свою подпись.

— Спасибо огромное! — восторженно схватил я книгу. — Как только прочитаю, обязательно верну!

Я выбежал из библиотеки, сжимая в руках свое сокровище.

— Пусть эта книга не разочарует тебя, Мо Ша, — тепло пожелала мне учительница Су Линь вслед.

3

Школа Священного Храма

Время: 18:34

Потрепанные, а местами и вовсе отсутствующие страницы красноречиво свидетельствовали о древности этого тома. Неизвестность автора лишь подтверждала мысль о том, что книга пережила не одно столетие. Каждое предложение, каждая мысль были записаны изящными иероглифами, что делало текст доступным для тех, кто знал эту древнюю письменность, и совершенно непонятным для всех остальных. Но для меня она становилась доступной сама собой… Я просто видел и слышал каждую мысль, которую автор вкладывал в своё произведение искусства.

Устроившись на подоконнике в академии, я начал методично изучать страницу за страницей — таким был мой способ знакомства с новой книгой. Содержание располагалось в самом конце, и названия глав были выделены крупными красными иероглифами. Первая глава носила интригующее название: «Что есть человек? Какова его природа? Какова природа вещей, что окружают его?».

В этой главе автор глубоко размышлял о сущности человека, о смысле его существования, делился своими догадками на этот счет, а также затрагивал природу окружающих нас предметов и явлений, размышляя о целях, для которых они были созданы.

Я не читал поверхностно, не скользил взглядом по строкам. Каждое слово, каждая фраза этого произведения неизвестного автора требовали вдумчивого изучения. Писатель, лишенный лаконичности и изящества истинного мастера слова, тем не менее передавал свои глубокие мысли через века, и они доходили до меня через эти пожелтевшие страницы.

— Отвратительно, — краем уха уловил я разговор проходящих мимо старшекурсниц. — Как этот малыш может читать подобную книгу? Автор явно был не в своем уме — он использовал кровь животных вместо обычных чернил для написания.

— Ничего удивительного, вырастет еще один Лу Сянь, — язвительно заметила её подруга.

— Точно, а потом будет избивать девушек своими извращенными куклами! — поддержала первая.

Я много раз ходил на охоту вместе с отцом и собственными руками убил немало зверей. Поэтому в том, что автор использовал кровь животных для создания своего труда, я не видел ничего ужасного. А говорить подобные слова, когда сами избиваете друг друга до полусмерти ради какой-то никчемной победы на турнире — это просто лицемерие!

К счастью, я сдержал свой гнев и не выкрикнул то, что думал. Не отвлекаясь от книги, я продолжал погружаться в её глубокие знания, которые пронизывали каждую строчку. Иероглиф «красный феникс», заметил я, символизировал перерождение души, заключенной в теле каждого человека. «Земной змей» означал, что люди передвигаются по земле наравне с животными. А «крылатая птица» говорила о том, что у человека есть шанс взлететь, если он действительно того захочет.

Разбирать символы по отдельности было не так уж сложно, но понимание целых предложений, а тем более абзацев, требовало гораздо больше времени и умственных усилий.

У автора был особый, узнаваемый почерк в написании собственных изречений. Его любимые иероглифы сразу бросались в глаза всякий раз, когда он их использовал. Осилив с трудом всего пару страниц, я отложил том в сторону.

— Достаточно на сегодня, — произнес я, выглядывая в окно.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оттенки.

Не евший целые сутки, мой желудок давно подавал настойчивые сигналы о том, что пора бы подкрепиться. В этот момент вспомнились слова учителя Вэй Шана — хотя он и шутил про еду, но во время нашей прогулки наедине признался, что очень любит вкусно поесть, просто знает меру и не переедает.

«Завтрак в храме в семь утра. Обед в половине первого. Полдник в четыре дня. А ужин в семь вечера», — всплыло в моей памяти.

Скоро должно быть время ужина. Я поспешил в столовую, чтобы убедиться в этом лично.

Глава 12. Лу Инь

1

Столовая восьми чудес

Время: 18:56

Золотые стены столовой вздымались ввысь, словно застывшие языки пламени, а пирамидальный потолок терялся в мерцающих тенях. Бесчисленные огоньки, напоминая крохотные частицы человеческих душ, плавали в воздухе, как светлячки в летней ночи, наполняя просторное помещение теплым медовым сиянием. Их свет никогда не угасал, создавая атмосферу вечного праздника и уюта. Столовая была рассчитана на всех обитателей Храма — от юных послушников до почтенных наставников.

В правом крыле располагались раздаточные пункты, где молодые поварята творили настоящие чудеса. Юноши и девушки в белоснежных фартуках двигались с грацией танцоров, превращая простые ингредиенты в произведения искусства. Их рост был чуть больше метра, а улыбки — искренними. Эти мастера и мастерицы уж точно знали толк в еде. Каждое блюдо они создавали с такой любовью, будто готовили для самых дорогих гостей. Ароматы специй и свежей выпечки витали в воздухе, заставляя даже самых сдержанных учеников невольно улыбаться.

Священный Храм жил по древним традициям, и одной из самых священных была традиция совместных трапез. Младшие ученики могли войти в эту волшебную столовую только в сопровождении своих наставников — таков был незыблемый порядок. Я осознавал свою удачу: благодаря учителю Вэй Шану передо мной открылись эти врата, иначе мне пришлось бы довольствоваться скудной пищей в одиночестве.

Для младших учеников действовали особые правила, словно созданные заботливыми родителями. Во-первых, наставник должен был неотлучно находиться рядом со своими подопечными во время еды. Во-вторых, нам, младшим и средним ученикам, позволялось сразу приступать к трапезе, не дожидаясь старших. Это была приятная привилегия молодости, которую мы ценили.

Многие старшие ученики и учителя, особенно почтенные старейшины, давно преодолели потребность в материальном восстановлении энергии. Они питались светом звезд и дыханием ветра, поэтому редко посещали столовую. Когда же они все-таки появлялись здесь, то приходили не ради утоления голода, а ради поддержания священных традиций и общения с младшими поколениями.

Какая же невероятная удача привела меня в класс учителя Вэй Шана! Я украдкой взглянул на своего наставника — он сидел напротив, погруженный в задумчивость, его взгляд был устремлен куда-то в пространство, словно он видел то, что недоступно другим. А вот учительница Су Линь, судя по слухам, воспитывала своих учеников через аскетизм, приучая их к духовным методам восстановления сил. Ее ученики познавали голод как учителя, но я не завидовал им.

Внезапно к нашему столу плавно подплыл изящный деревянный столик, покрытый белоснежной скатертью, которая сияла чистотой. За ним следовала целая армия летающих палочек, выстроившихся в идеальном порядке, словно отряд дисциплинированных солдат. Их командир — внушительный половник с металлическим блеском в глазах — величественно остановился рядом с аккуратно сложенными салфетками.

— Что же, юные последователи, — заговорил половник удивительно человеческим голосом, в котором звучали нотки добродушия и легкой строгости, — что будете заказывать сегодня? У нас на ужин волшебный шоколадный суп, который не только не вредит зубам, но и укрепляет их, а также ароматное мясо-гриль с овощами, выращенными в садах Храма.

— Невероятно! Эта штуковина действительно говорит! — прошептал Му Джен, толкая локтем Канг Йи.

— Какие же у тебя манеры, молодой человек! — возмутился генерал-половник, его металлические глаза сверкнули негодованием. — Вэй Шан! Чему вы учите своих подопечных? Вам должно быть стыдно за такое воспитание!

— Стыдно? — учитель Вэй Шан прищурился с опасной суровостью, в его голосе зазвучали стальные нотки. — Эти ученики проходят адские тренировки, каждый день преодолевают себя, и я горжусь каждым из них! Принеси немедленно каждому тройную порцию шоколадного супа и по одной щедрой порции мяса с овощами.

— Хм, а вот возьму и подам все сырое! — проворчал половник и уже собрался улететь, демонстрируя свой характер.

Но учитель Вэй Шан молниеносно схватил его за ручку и сжал с такой силой, что металл жалобно заскрипел и прогнулся.

— Что ты там вякнула, чепуха?! А ну, немедля, всё принес в лучшей форме!

Язык половника высунулся наружу, и он, закашлявшись и едва переводя дыхание, с трудом произнес:

— Ладно, ладно! Все будет приготовлено как положено...

Учитель отпустил его, а мы с Му Дженом и Канг Йи не смогли сдержать смех. Генерал-половник, заметно поутихший и смирившийся, поспешно улетел, а Вэй Шан спокойно вернулся на скамейку, словно ничего примечательного не произошло.

Из двенадцати учеников его класса лишь четверо сидели здесь, включая меня. Му Джен и Канг Йи постепенно перенимали некоторые черты характера своего сурового наставника, но до полного подражания им было еще далеко. Впереди их ждали годы неустанных тренировок, чтобы хотя бы приблизиться к уровню своего учителя. Однако среди них выделялся один ученик, который притягивал взгляды своей необычной утонченностью.

Темноволосый юноша с глубокими карими глазами цвета осеннего каштана сидел в дальнем углу столовой, словно окруженный невидимой аурой благородства. Его одежда была безупречно чистой и новой, каждая складка на месте.

Его звали Лу Инь.

2

Лу Инь принадлежал к императорскому роду, и в его жилах текла чистейшая королевская кровь. О его матери никто не знал ничего определенного — эта тайна была скрыта за завесой дворцовых интриг. Однако в том, что он является носителем священной императорской крови, не сомневался никто. У великого императора было множество жен и наложниц, но лишь трое сыновей, и Лу Инь был самым младшим из них. Средний и старший братья никогда не появлялись в стенах Священного Храма — по слухам, император отправил их в не менее престижные учебные заведения в далеких землях. Только младшего сына он доверил Священному Храму.

Красное одеяние Лу Иня было украшено сложнейшими золотыми узорами, которые переливались в свете вечерних огней, словно живые драконы. Учитель Вэй Шан, несмотря на настойчивые просьбы императора, категорически запретил юному принцу носить чисто черные одежды, но пошел на компромисс, разрешив ему облачиться в одеяние того же покроя, но благородного алого цвета. Это решение удовлетворило обе стороны — и императорскую гордость, и принципы нашего учителя.

Лу Инь восседал в своем уединенном уголке с царственным спокойствием, терпеливо ожидая подачи ужина. В его позе чувствовалась врожденная грация аристократа, воспитанного во дворцах.

Генерал-половник вернулся в сопровождении изящных тарелок, которые плавно опустились перед каждым учеником, словно лепестки сакуры. Деревянные палочки сами собой прыгнули мне в руку, и я почувствовал их теплоту.

— Приятного аппетита, юный господин! — мелодично прозвучал голос палочек.

— Удивительно... Даже приборы для еды здесь говорят? — изумился я.

— Конечно, конечно! Мы обладаем даром речи, — радостно отозвались палочки. — А как вас зовут, молодой человек?

Я смущенно посмотрел на них, затем оглянулся по сторонам. Му Джен и Канг Йи приостановили свою трапезу и с любопытством наблюдали за моим необычным диалогом с столовыми приборами.

— Ты, наверное, новенький, — заметил Му Джен, неторопливо поедая ароматную шоколадную лапшу. — Эти палочки обожают поболтать. Просто скажи им твердо: «Замолчите, палочки, и больше не беспокойте меня разговорами!»

— Замолчите, палочки, и больше не беспокойте меня разговорами! — повторил я, следуя совету.

Глаза палочек мгновенно исчезли, и они превратились в обычные деревянные столовые приборы. Я почувствовал облегчение — наконец-то хоть что-то в моей новой жизни в Священном Храме стало привычным и понятным.

— Благодарю за совет, — искренне поблагодарил я Му Джена.

— Всегда пожалуйста! — ответил он, продолжая наслаждаться едой.

Лу Инь трапезничал совершенно иначе, чем все остальные. Каждое его движение было пропитано вековыми традициями императорского этикета. Он осторожно поправлял широкие шелковые рукава, чтобы ни капли не попала на драгоценную ткань, затем изящно подносил пищу к губам, едва приоткрывая их и деликатно помещая еду на язык. Его манеры безошибочно выдавали принадлежность к высшему обществу и привилегированное воспитание. Несмотря на свое происхождение, он не требовал особого почтения, да и сам, казалось, не стремился к показной роскоши. Лу Инь предпочитал оставаться в тени, но его утонченные, почти ритуальные движения невольно притягивали взгляды и выделяли его среди сверстников.

Внезапно я почувствовал на себе его пристальный взгляд. Под таким взором любая еда теряла свой вкус и аромат. Его спокойные, но холодные глаза вызывали во мне необъяснимое беспокойство. Возможно, это и была та невидимая грань, которая навечно разделяет рожденных во дворцах и простых смертных? Или он считал, что мы должны служить ему, как положено при дворе, что вылупился так на меня? Эти тревожные мысли внезапно наводнили мой разум. Лу Инь казался мне загадочным и недоступным, словно красивая, но недосягаемая звезда.

— Смотри, смотри! — взволнованно прошептал Канг Йи, подталкивая Му Джена локтем. — Сейчас ещё и подерутся!

Лу Инь, не произнося ни слова, спокойно встретился со мной взглядом, словно оценивая меня, а затем с невозмутимым достоинством продолжил свою трапезу.

— Не отвлекай меня! — отмахнулся Му Джен, не прекращая активно поглощать вкусную еду. — Дай спокойно поесть!

— Ага! — ухмыльнулся Канг Йи с озорным блеском в глазах. — Прячешься за тарелкой, потому что боишься честного поединка со мной?

— Просто дай мне поесть! — раздраженно ответил Му Джен, принимаясь за вторую порцию супа с заметным аппетитом.

— Я позволю тебе насытиться только моим кулаком! — с дерзкой ухмылкой заявил Канг Йи и неожиданно нанес удар между ребер друга.

Му Джен, покраснев от внезапной ярости, выплюнул еду и уставился на Канг Йи с горящими от гнева глазами. Парень был готов вступить в настоящий бой со своим одноклассником, но учитель Вэй Шан вмешался прежде, чем ситуация вышла из-под контроля. Он резко ударил кулаком по столу с такой силой, что тот едва не раскололся пополам, а звук удара прогремел, словно раскат грома.

— Совсем страх потеряли, молокососы?! — его голос эхом разнесся по всей столовой, заставляя даже стены содрогнуться. — Это священная столовая, а не арена для ваших драк! Не забывайтесь о том, где находитесь!

— Прости нас, учитель, — покаянно произнесли ученики, опустив головы в знак раскаяния.

Канг Йи и Му Джен смиренно вернулись к своим тарелкам, а я, наблюдая за всей этой сценой, не смог удержаться от смеха. Однако Лу Инь остался абсолютно невозмутимым, словно сцена, разыгравшаяся перед ним, была чем-то совершенно обыденным в его жизни. Он молча завершил трапезу, спокойно отодвинул пустую тарелку и с той же царственной невозмутимостью приступил к мясу с овощами, не проявляя ни малейшего волнения или интереса к происходящему вокруг.

3

* * *

Дорога к школьному общежитию №1

Время: 21:34

— Доброй ночи, Мо Ша! — весело попрощались со мной старшеклассницы, направляясь к своим уютным комнатам.

— Доброй ночи, — ответил я с теплой улыбкой, провожая их взглядом.

* * *

Это была моя первая ночь в школьном общежитии, и волнение смешивалось с любопытством. Здание общежития по размерам могло соперничать с самой школой, отличаясь лишь более домашним интерьером и уютной атмосферой. В общежитии №1 жили ученики младших классов — с первого по четвертый, и таких здесь обитало несколько сотен. Каждый из нас обладал уникальным характером и особенностями, требующими индивидуального подхода от наставников.

Учитель Вэй Шан за годы работы привык к самым разным типам учеников: среди них были дерзкие и амбициозные бунтари, тихие и скромные мечтатели, а также те, кто страстно желал попасть в определенный класс. Были и такие, как я, которые оказались в совершенно неожиданных для себя местах. И существовали те редкие натуры, которым было абсолютно все равно, куда их определят судьба и наставники. Именно таким был загадочный Лу Инь.

Для Лу Иня совершенно не имело значения, в какой класс его определят или к какому учителю приставят. Единственное, что действительно занимало его мысли — это учеба и совершенствование. Он ни с кем не общался, не интересовался развлечениями и забавами, характерными для его возраста, и его совершенно не волновало мнение окружающих. Му Джен и Канг Йи в шутку говорили, что его единственная страсть — это постижение знаний, но никто, даже сам учитель Вэй Шан, не знал, что на самом деле творилось в глубинах его души.

Мы вошли в наше крыло, специально отведенное для учеников нашего класса. В просторной комнате произошли заметные изменения — к двенадцати аккуратно расставленным кроватям добавили еще одну, тринадцатую, на которой мне предстояло спать. Несмотря на то, что я поступил только вчера, администрация Храма уже подготовила для меня и место в столовой, и личное спальное место.

Я подошел к своей новой кровати с замиранием сердца. Она была скромной — полтора метра в длину, застеленная красным постельным бельем, с мягкой подушкой, теплым одеялом и удобным матрасом. Все вокруг было окутано в насыщенный алый цвет, который уже успел стать привычным за этот день.

— Есть ли здесь что-нибудь не красное? — спросил я с легкой усталостью в голосе, поскольку этот оттенок окружал меня с самого утра.

— Увы, нет, — развалился на своей кровати Му Джен, небрежно закинув руки за голову. — Придется привыкать! Наш учитель происходит из древнего рода Красного Лепестка, и он настаивает на том, чтобы все вокруг него было выдержано в этом цвете.

— А тот мальчик, что сидел отдельно от нас в столовой? — осторожно поинтересовался я, намекая на загадочного Лу Иня. — У него тоже все такое же красное?

— Лу Инь? — уточнил Му Джен с пониманием. — Да, несмотря на свое императорское происхождение и высокий статус, его ожидает точно такая же участь, как и нас простых смертных. Он спит на кровати под номером восемь. Если внимательно посмотришь на изголовье, — Му Джен лениво протянул руку за подушку и коснулся деревянной панели, — то обнаружишь выжженный номер. У меня, к примеру, номер пять.

Он легко нащупал выжженные цифры на дереве.

Я внимательно осмотрел свою кровать и действительно обнаружил на изголовье четкое двузначное число «13», мастерски выжженное и аккуратно вырезанное в древесине.

— У меня кровать под номером тринадцать, — сообщил я с интересом.

— Это твой номер в пределах нашего класса, — пояснил Канг Йи, неторопливо направляясь к своему спальному месту. — А если считать по всему общежитию, то твоя кровать носит какой-нибудь фантастический номер вроде восьми миллионов шестисот сорока трех тысяч двухсот восьмидесяти девятого. Вся эта сложная система была придумана для того, чтобы никто не мог утащить кровати из общежития.

— Но как можно украсть такую громадину? — искренне удивился я.

— Легче, чем кажется, — весело усмехнулся Му Джен. — Учитель Вэй Шан не раз рассказывал нам о своей бурной молодости. Да, он учился на отлично, но при этом был настоящим озорником и шутником.

— Он обожал затеять что-нибудь грандиозное, — подхватил Канг Йи, усаживаясь на свою кровать. — Перетаскивал кровати из одной комнаты в другую, менял постельное белье местами, так что бедные ученики по несколько дней спали на чужих кроватях, даже не подозревая о подвохе. Мы до сих пор смеемся до слез, когда он рассказывает, как те дети пребывали в полном замешательстве, пока не начиналась утренняя проверка.

Я не смог удержаться от искреннего смеха, живо представляя себе, как суровый учитель Вэй Шан в юности был веселым проказником.

— Но нам он подобных шалостей категорически не позволяет, — продолжил Канг Йи с лукавой усмешкой. — Хотя мы, конечно, не останавливаемся на достигнутом. Мы занимаемся более серьезными проказами — прячем печати под кровати или устраиваем розыгрыши для девочек. Уже несколько месяцев так развлекаемся.

— Вы уже умеете создавать печати? — изумился я. — Но ведь для этого требуется превосходный контроль внутренней энергии! Разве этому не учат долгие годы?

Канг Йи самодовольно хмыкнул и продемонстрировал мне яркую огненную печать, которая вспыхнула на его ладони, словно маленький дракон.

— Это только когда учителя пристально наблюдают за нами, — пояснил он с гордостью. — А наш учитель Вэй Шан обладает даром пророчества — он видит вещие сны, которые неизменно сбываются, поэтому он учит нас заранее быть готовыми ко всему. Он неоднократно рассказывал о своих предсказаниях другим учителям, но те считают его немного не в своем уме и думают, что он все выдумывает.

— Что ж, — философски махнул рукой Му Джен, — главное, что мы искренне верим в него и его способности.

— Учитель Вэй Шан рассказывал о своем сне еще вчера, — вспомнил я тот тревожный момент на стадионе, — когда мы присутствовали на матчах.

— И что же ему приснилось? — с живым интересом спросил Му Джен.

— Что вся школа охвачена пламенем, — ответил я, внимательно наблюдая за их реакцией.

Лица Му Джена и Канг Йи мгновенно стали серьезными и обеспокоенными.

— Это определенно предвещает беду, — мрачно кивнул Му Джен. — Мы в этом абсолютно уверены.

— Что же нам делать? — спросил я с растущим беспокойством.

— Ничего особенного не поделаешь, — спокойно ответил Канг Йи, методично расправляя свою постель. — Отдыхай и не терзай себя. Наш учитель мудр и опытен, он обо всем позаботится и найдет выход.

— Но почему его нет с нами сейчас? — спросил я, чувствуя нарастающее беспокойство.

— У учителей и старейшин важное собрание, — терпеливо пояснил Канг Йи. — Они решают судьбоносные вопросы, касающиеся будущего Храма. Да и к тому же, они отдыхают в отдельном крыле для учителей и старейшин.

4

Собрание старейшин академии и школы Священного Храма.

Время: 02:44

Ночные коридоры академии Священного Храма погрузились в мертвенную тишину, словно само здание затаило дыхание в ожидании важных решений. Лишь два источника света нарушали царящий мрак: тусклая лампа у рабочего места сторожа и золотистая полоса, пробивающаяся из-под двери кабинета №348. За этой дверью разворачивалась дискуссия, которая могла изменить судьбы многих учеников.

Учитель старших классов Ю Ба занял свое место рядом с учителем Вэй Шаном, его невысокая фигура в безупречном белом халате излучала привычную педантичность. Лысина блестела в свете настольной лампы, пока он тщательно изучал результаты недавних дружеских боев, его брови все глубже сдвигались к переносице. Некоторые итоги вызывали у него не просто недоумение, а настоящее возмущение — несколько поединков, по его мнению, были вопиющим нарушением справедливости.

Учитель Вэй Шан, хотя и знал наперед всех участников грядущих матчей, был поглощен совершенно иными мыслями. Последний бой оставил в его душе горький осадок, как полынь на языке, и теперь он твердо намеревался поднять жизненно важный вопрос о командной ответственности — вопрос, который мог стать поворотным моментом в обучении студентов.

— Начнем? — голос старейшины Жо Ана прорезал напряженную атмосферу, беря на себя инициативу ведения собрания. — Каковы ваши впечатления от первой половины дружеских боев?

— Идея действительно заслуживает внимания, — с неподдельным интересом откликнулась учительница младших классов Ю Шу, в ее голосе звучала искренняя заинтересованность. — Я была бы рада понаблюдать за всеми тремя этапами турнира.

— Правда? — старейшина Жо Ан задумчиво прикоснулся к подбородку. — А что думают остальные коллеги?

По залу прокатилась волна в основном положительных отзывов. В сердцах многих учителей такой подход к обучению студентов практической реализации их скрытого потенциала находил живой отклик и одобрение. Вэй Шан сидел на своем месте, сохраняя привычную суровость и строгость к себе, словно выточенный из камня. Пока все высказывали свои оценки и делились мнениями вслух, он один хранил красноречивое молчание.

— Что же ты молчишь, как воды в рот набрал? — с любопытством обратилась учительница Ю Шу к Вэй Шану, в ее голосе слышались нотки дружеского подначивания. — Неужели тебе самому опротивела твоя же идея сводить студентов академии в реальных сражениях?

— Отнюдь, — спокойно ответил Вэй Шан, его голос был ровным, но под этой внешней невозмутимостью скрывалась глубокая озабоченность. — Меня крайне не устроил результат последнего поединка между Лу Лу и Шу Я.

— Ты говоришь о той девушке, которую прозвали мужланкой, и парне с черными крыльями? — уточнила учительница Ю Шу, слегка наклонив голову.

— Совершенно верно, — подтвердил Вэй Шан, и в его голосе появились стальные нотки. — В финальные минуты сражения они поставили собственную гордость и амбиции выше жизни другого человека. Такое поведение абсолютно неприемлемо для меня. Студенты забыли не только главное правило Священного Храма — они едва не нарушили священную заповедь самой жизни: «Нет ничего священнее человеческой жизни». Они кричали, что готовы убить друг друга ради победы. Это недостойное, позорное поведение для студентов продвинутых курсов.

— И у тебя уже созрел план решения этой проблемы? — учительница Ю Шу оперлась локтями на круглый стол, за которым расположились все участники собрания, ее взгляд стал более внимательным.

— Да, есть определенные соображения, — кивнул Вэй Шан, собираясь с мыслями. — Поначалу я хотел поднять вопрос об их переводе на старший обычный курс. Право на обучение в продвинутой группе они уже потеряли для себя, но затем понял, что это не решит корень проблемы. Подобное наказание скорее подавит их боевой дух, нежели научит правильным принципам. По дороге на собрание я глубоко размышлял о возможных путях решения этой дилеммы. И меня осенило воспоминание. Когда-то, несколько столетий назад, наш уважаемый коллега Лей Ли проводил весьма эффективную практику в лесу Трех Тысяч Бедствий. Цель этой практики заключалась в том, чтобы научить студентов старших курсов осознавать ответственность не только за собственную жизнь — индивидуальную ответственность, но и ответственность за жизни окружающих их людей. Участников набирали поровну из младшей школы и старших продвинутых курсов, затем распределяли по командам от двух до четырех человек: один ученик младшей школы и один студент старшего продвинутого курса, или два младших и два старших соответственно. Студенты должны были выживать самостоятельно, но при этом никогда не забывать о безопасности и сохранении жизней своих подопечных. Поскольку лес Трех Тысяч Бедствий в тот период представлял смертельную опасность, студентам выдавался специальный звездный свиток — при активации он подавал яркий световой сигнал. Фейерверк взмывал высоко в небо и взрывался над всем лесом так, что учителя могли видеть вспышку издалека. В критических ситуациях, когда жизни студентов и учеников угрожала реальная смерть, можно было использовать этот свиток, после чего преподаватели немедленно прибывали к месту подачи сигнала.

Учительница Ю Шу задумчиво постучала по столу своими длинными ногтями, взвешивая каждое слово Вэй Шана и его далеко идущие последствия.

— Ты предлагаешь возродить древнюю практику леса Трех Тысяч Бедствий? — произнесла она с едва заметным удивлением в голосе. — Это же давно забытая традиция, канувшая в лету.

— Именно так, — подтвердил Вэй Шан, его глаза загорелись решимостью. — Но, естественно, с необходимыми изменениями и адаптацией к современным условиям. Как я уже упоминал, лес сейчас практически пуст и относительно безопасен, что открывает перед нами возможность провести практику с совершенно иными, более глубокими целями. Я глубоко убежден, что студентам старших курсов будет чрезвычайно полезно не просто демонстрировать свои боевые навыки, а научиться нести подлинную ответственность за своих младших товарищей.

Учитель Ю Ба нахмурился и принялся перебирать свои документы, явно обеспокоенный предложением.

— Получается, ты хочешь, чтобы студенты продвинутых курсов не только заботились о собственной безопасности, но и взяли на себя роль защитников младших учеников? Не кажется ли тебе это чрезмерно жестким требованием?

— Жесткость в данном случае не только уместна, но и необходима, — продолжил Вэй Шан с непоколебимым спокойствием, но в его словах чувствовалась железная воля. — Они должны понять фундаментальную истину: нет ничего важнее человеческих жизней — как собственных, так и чужих. Гордость и амбиции не должны затмевать этот священный принцип. Мы не имеем права позволить им забывать об этом, особенно на продвинутом этапе обучения, когда они уже обладают реальной силой.

— И каким образом ты планируешь организовать это мероприятие? — спросил старейшина Жо Ан, заинтересованно наклонившись вперед.

— Я предлагаю разделить учеников и студентов на сбалансированные команды, как это практиковалось в давние времена. В каждой команде обязательно должен быть хотя бы один младший ученик, — обстоятельно объяснил Вэй Шан. — Их основная задача будет заключаться в том, чтобы доставить священный свиток в определенную точку леса. Однако, в отличие от суровых испытаний прошлых лет, я предлагаю превратить это не в простое выживание, а в честное соревнование. Пусть команды состязаются друг с другом за право называться победителями.

— А какова будет роль старейшин в этом процессе? — поинтересовался Ю Ба, не отрывая взгляда от документов.

— Мы будем внимательно наблюдать за всем процессом и справедливо оценивать их действия на каждом этапе. Кроме того, на младших учениках будут установлены специальные защитные печати. Если кто-то из старших причинит вред младшему — неважно, намеренно или по неосторожности — печать мгновенно сработает, и пострадавший ученик будет немедленно телепортирован в безопасное место к нам. Команда, потерявшая своего младшего подопечного, будет безоговорочно дисквалифицирована. Таким образом, мы проверим не только их боевые навыки и тактическое мышление, но и их способность заботиться о других, ставить чужие жизни выше собственных амбиций, — Вэй Шан говорил спокойно, но каждое его слово было пропитано непоколебимой решимостью.

— А что насчет награды? — поинтересовалась Ю Шу, и ее взгляд заблестел от живого интереса. — Что получат те, кто окажется достойным победы?

— Признание совета старейшин и право на персональные наставления от опытных учителей, — с едва заметной, но теплой улыбкой добавил Вэй Шан. — Для истинных учеников это станет более чем достаточной мотивацией для проявления лучших качеств.

Старейшина Жо Ан внимательно оглядел всех присутствующих, словно взвешивая общее настроение, прежде чем вновь подать голос.

— Что ж, это действительно звучит как достойное и необходимое испытание характера. Я полностью поддерживаю твое предложение, Вэй Шан.

— Признаюсь, мне уже не терпится полюбоваться на реализацию всего этого грандиозного мероприятия, — не сдержала своего энтузиазма учительница Ю Шу. — Если старейшины не будут возражать, то я, независимо от мнения остальных, непременно войду в состав наблюдающих старейшин вместе с тобой, Вэй Шан. Мне крайне интересно понаблюдать за твоей реакцией — какой она будет по отношению к проигравшим командам. Как ты поступишь со студентами, которые забудут о безопасности своих подопечных и подвергнут их жизни неоправданному риску.

— Поверь мне, ничего приятного их не ждет, — ответил учитель Вэй Шан, и в его голосе появились стальные нотки. — Таким юным особам, как ты, пожалуй, еще рано наблюдать подобные вещи. Тебе стоит немного подрасти духовно, прежде чем становиться свидетелем серьезных последствий.

— Мне уже несколько сотен лет, как невежливо с твоей стороны подвергать сомнению мой возраст и зрелость, — бурно возмутилась учительница Ю Шу, ее щеки слегка покраснели от негодования. — Для меня это настоящее оскорбление! «Горькая правда дороже сладкой лжи», как говорили древние мудрецы.

— Что скажут остальные уважаемые старейшины? Поддержите ли вы предложенное мной мероприятие? — обратился Вэй Шан к совету старейшин, членом которого он сам являлся.

— Хорошо, мы готовы поддержать твою инициативу, — ответил старейшина Тянь Ченг после короткой паузы для размышлений. — Но с одним непременным условием: мы сами займемся вопросом справедливого распределения участников по командам, чтобы исключить любые возможные злоупотребления.

— Я согласен с этим условием, — для учителя Вэй Шана подобный расклад представлялся вполне разумным и справедливым.

— Кстати, как дела у учительницы Су Линь? По какой причине она не присутствует на столь важном собрании? — небрежно накручивая свои длинные шелковистые волосы на изящные пальцы, поинтересовалась Ю Шу. — Разве ты не предупредил ее о собрании?

— Конечно, предупредил, — невозмутимо ответил учитель Вэй Шан. — Но она полностью поглощена заботой о своих учениках. Она отсутствовала рядом с ними несколько дней, занимаясь другими делами. Теперь они проводят время вместе круглосуточно, наверстывая упущенное.

— Превосходно, — на хитром лице Ю Шу заиграли лукавые огоньки, и она одарила собравшихся обворожительной улыбкой. — Мне даже станет легче действовать без лишних препятствий.

Учительница Ю Шу явно наслаждалась сложившейся ситуацией, ее глаза сверкали от внутреннего озорства и предвкушения грядущих событий.

— Раз Су Линь не будет создавать помехи, значит, я определенно смогу как следует насладиться предстоящим зрелищем, — мурлыкала она, продолжая игриво теребить свои локоны.

— Не думаю, что это будет простым «зрелищем» для развлечения праздных наблюдателей, — сухо заметил Вэй Шан, его тон стал более серьезным. — Мы здесь не для того, чтобы пассивно наблюдать за происходящим. Наша священная задача — обучать молодое поколение и направлять их на правильный путь. Особенно тех, кто рискует забыть жизненно важные уроки.

— Как бы то ни было, я все равно буду находиться рядом с вами, — настойчиво заявила Ю Шу, грациозно наклонив голову. — «Мне хочется собственными глазами увидеть, как студенты справятся с этим серьезным испытанием характера и духа.»

Старейшина Тянь Ченг, все еще обдумывающий все аспекты предложения, заговорил после короткой, но значимой паузы:

— Что ж, раз мы единогласно согласились с твоим планом, Вэй Шан, можем начинать серьезную подготовку к испытанию. Пусть студенты старших курсов осознают всю глубину серьезности и ответственности своих действий. Если кто-то из них проявит халатность или пренебрежение к безопасности младших, последствия будут немедленными и неотвратимыми. Мы лично займемся справедливым распределением участников, как и было торжественно договорено.

Вэй Шан коротко, но выразительно кивнул в знак искренней благодарности.

— Отлично. В таком случае я займусь тщательной подготовкой самих испытаний и всех необходимых деталей. Лес должен быть полностью готов в ближайшие дни, а защитные печати я нанесу лично, используя древние техники.

Ю Шу все так же лукаво и загадочно улыбалась, предвкушая грядущие события.

— Что ж, посмотрим, как все это обернется в реальности. Думаю, будет чрезвычайно интересно наблюдать за тем, как молодые сердца пройдут через горнило истинного испытания.

Глава 13. Вот оно! Начало нового дня в Священном Храме!

1

Территория Священного Храма

Время: 05:00

Первые лучи рассвета окрасили небо в нежно-розовые тона, когда по всей территории Священного Храма разнеслись торжественные звуки колоколов. Их мелодия была чистой и пронзительной, словно голос самих небес — она проникала в каждый уголок этого священного места, достигая школьных корпусов, академических зданий, длинных коридоров и даже цветущих садов. Так каждое утро пробуждался древний храм, где тысячи душ готовились к новому дню.

Учитель Вэй Шан резво поднялся с постели, случайно сбросив подушку на пол. Вокруг него другие наставники, укрытые белоснежными одеялами, медленно возвращались к реальности после ночных грез. Более тысячи мужчин — суровых и непреклонных воинов духа — только начинали приходить в сознание и шли навстречу новому дню каждое утро, достаточно было услышать звон колоколов.

Мужское крыло Священного Храма традиционно пробуждалось первым — воины духа привыкли к строгому распорядку и раннему подъему.

* * *

Школьное общежитие №1

Мелодичные звуки колоколов достигали и стен нашего общежития, словно невидимые нити, связывающие все уголки храмового комплекса. Старый сторож, давно привыкший к этой небесной музыке, спокойно перелистывал страницы потрепанной книги, не отрываясь от чтения. Старшие ученики уже не обращали внимания на колокольный звон — для них это стало такой же естественной частью жизни, как дыхание или биение сердца.

Но для нас, младших школьников, это было настоящим потрясением. Громкий и кристально чистый звук мгновенно вырвал меня из объятий сна, наполнив каждую клеточку тела бодрящей энергией.

«Как я мог вчера пропустить такое величественное пробуждение?!» — подумал я, тщетно пытаясь найти удобное положение в постели и продолжить сладкие сновидения.

— Что это за звуки? И почему так чертовски рано? — спросил я сонным голосом, все еще надеясь получить драгоценные минуты дополнительного сна.

— Это сигнал для учителей, старших классов и студентов, — ответил Му Джен, уже наполовину одетый и готовый к новому дню. — Нам можно еще немного поспать. Наше утро официально начинается в 06:30, так что у тебя есть целых полтора часа блаженного покоя.

— Просто великолепно, — пробормотал я, с облегчением снова укрываясь теплым одеялом. — Надеюсь, мне удастся вернуться в царство Морфея...

* * *

Дом для уникальных учеников. Дом №124

Время: 05:15

Лу Сянь неспешно подошел к широкому окну, сквозь которое в его погруженную в предрассветные сумерки комнату проникали первые робкие лучи утреннего солнца. Он аккуратно поправил тяжелые занавески и широко распахнул окно, впуская в свое жилище поток свежего утреннего воздуха, напоенного ароматами цветущих деревьев.

Легкий прохладный ветерок игриво заполнил комнату, принося с собой шелест листвы и нежное щебетание проснувшихся птиц. Лу Сянь закрыл глаза и глубоко вдохнул, наслаждаясь этим волшебным мгновением единения с природой.

«Какое божественное начало дня», — подумал он, но гораздо больше утренней свежести его волновала грядущая середина дня, манящая своей таинственной неизвестностью. Сегодня ученикам впервые за долгое время разрешили покинуть стены храма и посетить соседний город, а именно город Пустой Долины, расположенный в нескольких километрах от их священной обители.

Раньше этот город не привлекал особого внимания Лу Сяня — даже когда старшие ученики с восторгом обсуждали предстоящий визит в город и радовались редкому разрешению старейшин покинуть храм в выходные дни, это не вызывало у него ни малейшего интереса. Он потянулся, растягивая затекшие за ночь плечи, и услышал неприятный хруст суставов — утренней зарядкой молодой человек определенно пренебрегал.

Внезапно в комнате открылось пространственное хранилище, из которого изящно вышла кукла в костюме горничной. Искусственная девушка в элегантном черно-белом наряде молча принялась за привычную работу, касаясь постели своими холодными костяными пальцами с механической точностью.

Говорить с ней было совершенно излишне — Таззи отличалась поразительным интеллектом для создания человеческих рук. Уже несколько лет она покорно выполняла свои ежедневные обязанности: заправляла постель, убирала дом и стирала одежду Лу Сяня — таков был её неизменный распорядок, которому она следовала с машинной преданностью.

Лу Сянь поправил съехавший в сторону язычок ботинка и невольно вспомнил о том неприятном поединке с Джа Ша. Она не щадила его тогда, использовала всю свою беспощадную силу, без тени жалости швырнула его на твердую землю и повредила даже любимый плащ

— Ах да, плащ... — проговорил он с легкой досадой, направляясь к массивному деревянному гардеробу.

Любимая одежда Лу Сяня аккуратно висела среди других нарядов на отполированной деревянной вешалке. В основном это были плащи и рубашки, и всё в черных тонах, как раз под стать его силе. Он отыскал свой плащ и снова с неудовольствием заметил разорванное место, о котором успел было забыть. Джа Ша так и не удосужилась навестить его и вернуть клочок дорогой ткани.

— Таззи, — обратился он к своей верной помощнице, — зашей плащ как можно аккуратнее.

Сняв одеяние с вешалки, Лу Сянь небрежно бросил плащ на только что заправленную кровать.

— Слушаюсь, хозяин, — ответила кукла своим механическим, но удивительно женственным голосом.

* * *

Общежитие академии №3

Время: 05:34

«Какой идиот вообще придумал эту безумную идею — просыпаться в пять утра?» — мысленно ругалась Му Ши Си, студентка младшего продвинутого курса, яростно завязывая шнурки на своих лакированных ботинках. Каждое утро в Священном Храме начиналось с этих проклятых колоколов, не дающих нормально выспаться и восстановить силы.

— Черт побери! Ну затянитесь же наконец, вы, блин, сраные шнурки!!! — в сердцах выругалась она, грубо засовывая упрямые шнурки в обувь. — Как же достали эти колокола! Как же меня задрало это гребаное утро! Да заткнитесь вы уже наконец со своей утренней игрой!

Не сдержалась Му Ши Си. Её голос попытался перекричать звон колоколов, но колокола однозначно играли намного громче, что её никто не услышал, кроме её подруги.

— Да знаю я, что наступило утро! Не слепая! Слава Богу! — возмущенно продолжила она.

— Не будь такой вечно раздраженной, — мягко сказала подошедшая к ней Зэнзэн, её однокурсница и верная подруга, всегда безупречно одетая в изысканную одежду золотистых оттенков. — Мы ведь сегодня идем в город Пустой Долины! Так что нос к верху! Там будет столько всего интересного! Лично я собираюсь купить новые очки, эти мне уже порядком надоели.

— А почему бы тебе не перестать быть такой помешанной на своих очках? — язвительно поинтересовалась Му Ши Си, не поднимая взгляда от своей обуви. — Ещё немного и тебе эти очки девать будет некуда!

— Серьезно? — искренне удивилась Зэнзэн. — У тебя мозги совсем пропитались утренним раздражением, или ты действительно не понимаешь важности правильного аксессуара?

— А почему нас, собственно, будят в пять часов утра, словно мы враги народа или преступники? — продолжила свою тираду Му Ши Си, резко открывая дверь комнаты №378.

— Ты же прекрасно знаешь причину, — терпеливо объяснила Зэнзэн. — Учителей катастрофически не хватает на всех студентов, и, если мы хотим что-то успеть сделать в этом городе, нужно вставать рано. Помнишь поговорку: «Кто рано встает, тому Бог подает»? Старейшин на всех точно не напасешься, а чтобы эффективно контролировать всех студентов, даже десяти тысяч учителей не хватит, особенно если они разбредутся по всему городу. Да и потом, нам не обязательно спать по шесть часов — четырех-пяти вполне достаточно для восстановления сил.

— А что, если я просто хочу поспать? Не для того, чтобы восстановить силы, а для того, чтобы просто посмотреть красивые сны? — голос Му Ши Си стал менее раздраженным и более грустным.

— Тогда ложись и спи сколько душе угодно, — мягко ответила Зэнзэн. — Никто не заставляет тебя идти в город Пустой Долины. Это абсолютно добровольное мероприятие.

— Нет, ты меня заставляешь! — упрямо возразила Му Ши Си.

— Правда? — Зэнзэн задумчиво припомнила их вчерашний разговор. — Ах да, точно! Что бы ты без меня делала, подруга? Так бы и зависала в своей кровати с утра до ночи!

— Жаворонок сраный, — хмуро добавила Му Ши Си.

Зэнзэн нежно обняла свою подругу, несмотря на всю её утреннюю раздражительность. Но Му Ши Си даже при таком паршивом настроении не стала отталкивать подругу. Она легко приняла эти объятия, закрыв глаза и наслаждаясь каждой секундой совместного времяпрепровождения. Для Му Ши Си такие ритуалы значило очень многое — она обожала объятия и всегда в них нуждалась.

2

Школьное общежитие №1. Класс учителя Вэй Шана

Время: 06:35

Как и подобает дисциплинированному, но все еще обучающемуся дисциплине ученику, я проснулся почти вовремя — с небольшим опозданием всего на пять минут. В 06:30 колокола вновь наполнили воздух своей мелодией, и ровно в 06:35 их торжественное звучание смолкло. Это была моя личная остановка в расписании дня.

Полусонный и слегка дезориентированный, я медленно присел на кровать, едва успев толком выспаться после первого внезапного пробуждения.

В просторной комнате никого не было — ни загадочного Лу Иня, ни дружелюбного Му Джена, ни принципиального Канга Йи. Их аккуратно заправленные кровати зияли пустотой, словно немые свидетели раннего подъема. «Возможно, учитель Вэй Шан действительно приучает своих учеников к взрослой жизни в Священном Храме, требуя подниматься раньше остальных классов», — размышлял я. Так или иначе, факт оставался неоспоримым: я был абсолютно один в этой огромной комнате.

Моя школьная одежда терпеливо ждала меня на специально отведенной полке в массивном деревянном шкафу. Подойдя к нему, я распахнул тяжелые дверцы. Идеально сшитый костюм, аккуратно сложенный заботливыми руками, терпеливо ожидал своего часа. Тао Тай, искусный портной академии, определенно знал толк в своем деле. К элегантной кофте была прикреплена небольшая именная бирка.

— Мо Ша, — прочитал я вслух, разглядывая бирку с четкими черными буквами на белоснежном фоне.

Я поспешно надел костюм, не желая оставаться в одном нижнем белье. «Если учитель Вэй Шан войдет и увидит, что я одет не по установленной форме, он наверняка потребует, чтобы я носил даже нижнее белье того же цвета, что и вся остальная одежда», — с ужасом подумал я. Приверженность этого наставника традициям порой поражала своей непреклонностью.

Остальные ученики уже давно научились самостоятельно складывать и хранить свою одежду, как настоящие взрослые люди. Им больше не требовалась помощь учителей в таких бытовых мелочах, а я все еще полагался на их поддержку как типичный новичок, и это обстоятельство меня крайне не устраивало.

Костюмы в шкафу были размещены с безупречной аккуратностью и надежно хранились на отполированных полках. Одежда Лу Иня сразу же бросалась в глаза своей роскошью — будучи сыном могущественного императора, он носил наряды, щедро украшенные золотыми элементами, что придавало им особый блеск и поистине царственную роскошь.

«Нашли чем его выделить среди остальных», — пробормотал я себе под нос с легкой завистью. — «Лучше бы выделили его открытостью и искренним дружелюбием, а не этими показными побрякушками!»

Несмотря на реальное количество учеников в классе учителя Вэй Шана, в шкафу нашей комнаты было предусмотрено целых 20 мест для хранения одежды. Мудрые старейшины, размещая мебель в общежитиях, всегда действовали согласно своим загадочным и непостижимым расчетам. Точное число учеников в классах постоянно варьировалось, но они брали среднее значение — примерно 28 учеников на каждый класс. Комнаты же рассчитывались на 30 человек, что оставляло два запасных места для возможных переселений или прибытия новых учеников.

Репутация учителя Вэй Шана была полностью пропитана его непоколебимыми традициями и невероятно строгими взглядами на образование. Прозвище «Непреодолимая Гора» точно отражало его несгибаемый характер, хотя я бы назвал его скорее «Непробиваемая Гора» — сквозь его железные принципы и вековые устои невозможно было пробиться. Упрям он был, как горный козерог на отвесной скале. Возможно, именно поэтому мудрые старейшины выделили ему комнату на меньший состав учеников — максимум 20 человек, — прекрасно зная, что далеко не все способны выдержать его жесткие учения до самого конца обучения. Порой случались выпуски, когда учитель Вэй Шан стоял в торжественном одиночестве, полностью лишенный учеников.

Я направился в просторную ванную комнату, чтобы привести себя в порядок и окончательно проснуться. Сполоснув лицо освежающей холодной водой, я тщательно промыл глаза, стараясь полностью избавиться от остатков сна. Когда я поднял голову и посмотрел в зеркало, за моей спиной в отражении промелькнул элегантный черный костюм.

Тао Тай стоял абсолютно неподвижно, внимательно глядя на меня своими выразительными карими глазами.

— Доброе утро, дорогой Мо Ша! — радостно поздоровался он, появившись совершенно неожиданно, словно из воздуха. — Надеюсь, ты меня помнишь? Это я — Тао Тай! Многие ученики, к сожалению, быстро забывают о моем существовании, поскольку мы встречаемся всего несколько раз в году. Но ты же меня не забыл, правда?

Я определенно не ожидал увидеть такого неординарного гостя в ванной комнате, особенно в столь раннее время.

Мои детские глаза с явным недоумением уставились на него — в конце концов, он вторгся в мое личное пространство во время утренних процедур, что было довольно нетактично.

— Разумеется, я тебя помню! — ответил я, пытаясь справиться с внезапным удивлением. — Тао Тай, как я могу тебя забыть? Ты ведь занимаешься изготовлением обуви для детей, не так ли?

— Нет-нет, ты путаешь! — весело покачал головой Тао Тай. — Обувью занимается мой талантливый брат Тао Юй. А я целиком и полностью посвятил себя благородному портняжному делу. Я шью одежду абсолютно для всех обитателей храма — учеников, учителей, студентов и даже для почтенных старейшин!

— Это действительно впечатляет! А особенно твои знаменитые дымовые завесы! — вспомнил я тот день, когда мы с доброй учительницей Су Линь приходили к нему за моей первой школьной формой.

— Ты об этом говоришь? — сказал он с гордостью, небрежно бросив на пол два небольших разноцветных шарика — один насыщенно фиолетовый, другой нежно-розовый. — Мне они тоже очень нравятся! Это моя фирменная фишка — волшебные шарики и особые нити! Но, увы, далеко не все ценят мой уникальный талант по достоинству, особенно высокомерные старшекурсники. Они считают меня простым клоуном, но без моей превосходной одежды они бы сверкали своими пиписьками по холодным коридорам Священного Храма! Моя ткань настолько удивительна и совершенна, что позволяет телу свободно дышать. Как бы они выглядели без моих стильных костюмов?!

— Полностью с тобой согласен! — поддержал я его с искренней улыбкой. — Они бы своими жалкими рубашками сверкали без твоей великолепной одежды! Настоящее позорище получилось бы!

— Вот видишь, ты меня понимаешь, как и большинство разумных учителей! — обрадовался Тао Тай, непринужденно присаживаясь на мою аккуратно заправленную кровать. — Я заскочил к тебе, чтобы сообщить отличную новость: твой совершенно новый костюм полностью готов!

Он торжественно положил на кровать школьную форму насыщенного красного цвета. Она кардинально отличалась от предыдущей: теперь это был элегантный красный пиджак с галстуком и подходящими брюками — гораздо более официальный и представительный комплект.

— Единственное, что меня до сих пор смущает — это выбор рубашки, — задумчиво проговорил Тао Тай. — Я никак не могу определиться между белой и черной. Обе выглядят просто потрясающе с этим костюмом.

— Давай возьмем обе! — предложил я разумный компромисс. — А что насчет обуви? Я категорически не хочу ходить в красных тапочках, это будет выглядеть нелепо.

— Разумеется, никаких тапочек! — решительно ответил Тао Тай, доставая из своего пространственного хранилища элегантные туфли благородного бордового цвета. — Но только... есть одна небольшая тайна.

Аккуратно поставив туфли рядом с кроватью, Тао Тай подошел ко мне так близко, как только позволяли правила приличия.

— По большому секрету скажу тебе, — доверительно шепнул он мне прямо на ухо, — меня лично попросила сделать этот костюм учительница Су Линь. Она строго-настрого велела никому об этом не рассказывать, но я подумал, что мы с тобой настоящие друзья, а значит, я могу тебе доверять. Ты ведь никому не расскажешь наш маленький секрет?

— Мои губы запечатаны, — торжественно сказал я, прикладывая руку к сердцу. — Можешь не волноваться, я — настоящая могила для секретов.

— Превосходно! — обрадовался Тао Тай, с удовольствием развалившись на моей мягкой кровати. — Боже, она такая невероятно мягкая и удобная! Только мой старший брат Тао Бэй умеет делать такие чудесные кровати.

— Сколько же у вас братьев в семье? — спросил я, слегка пораженный количеством упомянутых родственников.

— У меня их целых семнадцать! — с гордостью уточнил он. — Трое из них работают здесь, в Священном Храме, не считая меня. Тао Юй мастерски изготавливает обувь, Тао Бэй создает удобную мебель, а я, Тао Тай, шью одежду для всех. Еще есть Поваряшка — он готовит восхитительную еду в главной столовой.

— Понятно... — задумчиво пробормотал я, хотя на самом деле не совсем все понял из этого семейного древа.

— Да, у нас действительно очень большая и дружная семья! — подтвердил Тао Тай. — Кстати, а ты случайно не собираешься сегодня в соседний город?

— Что? А разве это возможно? — мои глаза округлились от неподдельного удивления.

— Не всегда, но именно сегодня мудрые старейшины дали особое разрешение, — объяснил он. — Это город Пустой Долины, расположенный недалеко от нашего Священного Храма, всего в нескольких километрах отсюда. Но ученикам разрешается туда ходить исключительно в сопровождении учителей — таково непреложное правило.

— А мне об этом вообще никто ничего не сказал! — обиженно пробормотал я, постепенно понимая, что кто-то явно не желал моего участия в этой поездке.

Я расстроенно присел рядом с Тао Таем на кровать.

— Не грусти так сильно, выше нос! — ободряюще сказал он. — Хочешь, я расскажу тебе ещё одну тайну, очень полезную?

— Какую именно? — заинтересованно спросил я, хотя не был полностью уверен, что это действительно поможет решить мою проблему.

— Согласно официальным правилам, ученики могут покидать территорию Храма только в сопровождении учителей, но там нигде не сказано, что это обязательно должен быть именно твой классный руководитель! — с хитрой улыбкой объяснил он. — Найдешь любого учителя, который согласится взять тебя с собой — и всё, ты уже, считай, в городе Пустой Долине!

— Учительница Су Линь! — радостно воскликнул я. — Я уверен, что она с большим удовольствием возьмет меня с собой!

— Учительница Су Линь? — задумчиво переспросил Тао Тай. — Возможно, у тебя получится... но она всегда встает невероятно рано и первой берется за дела. Возможно, ты уже не успеешь её найти, ведь она одна из самых ранних пташек в храме, и только Вэй Шан поднимается раньше неё. И еще...

Он аккуратно залез в карман своего элегантного костюма, слегка поправил черный галстук, а затем вытащил пару объемных разноцветных сфер и протянул их мне.

— Возьми, обязательно пригодятся в будущем! — сказал он, передавая мне волшебные шары.

— Большое спасибо! — искренне поблагодарил я, внимательно рассматривая подарок. — Это же те самые шары, которые ты использовал для создания дымовой завесы? Фиолетовый и розовый. Как ты их изготавливаешь?

Обернувшись, я вдруг обнаружил, что в комнате больше никого нет. Изящные туфли по-прежнему стояли рядом с кроватью, я сидел на ней в окружении нового красного костюма, но Тао Тай словно растворился в воздухе.

— Ну конечно, — пробормотал я с легкой досадой, — Кто я такой, чтобы меня дослушивать до самого конца? Все они любят внезапно исчезать в самый интересный момент разговора.

Пришло время примерить новый костюм и посмотреть, как он сидит на мне. Впереди меня ждал день, полный неожиданностей и новых открытий.

Глава 14. Старый друг лучше новых двух

1

В тысячи километрах от Священного Храма

Город Мертвых Останков

Воздух здесь кишел миазмами разложения, словно сама смерть выдыхала свои ядовитые пары через трещины в проклятой земле. Каждый вздох обжигал лёгкие жидким пламенем отчаяния, каждый шаг по почерневшему грунту пробуждал стоны погребённых заживо душ, чьи голоса эхом отражались от костей, усеивающих дорогу. Исковерканные древа возвышались как алтари забытых богов тьмы, их гниющие конечности корчились в вечной агонии, молящие небеса о смерти, которая давно их покинула.

Некогда этот город был жемчужиной империи, его золотые купола отражали свет тысячи светил, а мраморные дворцы хранили сокровища всех известных миров. Теперь же имя "Город Мёртвых Останков" произносилось шёпотом в тавернах, как заклинание проклятия. Легионы искателей приключений стекались сюда, влекомые песнями о несметных богатствах, но находили лишь объятия вечной тьмы. Их костяные останки стали основанием для трона новой владычицы, а искалеченные души — её послушными слугами в царстве кошмаров.

Даже исчадия бездны и демоны низших кругов избегали этих мест, ибо их древние инстинкты вопили о присутствии сущности более ужасной, чем сам Ад. Имя Зу Женг стало словом силы, способным остановить сердце смертного и заставить дрожать даже тени.

Её тело — мерзкий гобелен из плоти и боли — было искусно сплетено из фрагментов бесчисленных жертв некромантическими нитями. Нежные девичьи длани, что когда-то знали лишь ласку, теперь крепились к её запястьям грубыми швами из вен казнённых преступников. Рубцы опоясывали её фигуру как священные татуировки культа смерти — на суставах, сочленениях, горле — словно она была создана безумным демиургом из лоскутов различных кошмаров. Два глубоких шрама пересекали её грудь крест-накрест, образуя печать проклятия. Её глазницы зияли чёрными провалами, из которых выпирали налитые кровью глаза, готовые вот-вот лопнуть от нечеловеческого давления накопленной ярости.

«Кто захочет дружить с таким чудовищем?» — могли бы подумать обычные путники. Но даже у такого чудовища как Зу Женг были свои друзья, такие же исковерканные и безумные, как и она сама.

Ритуальная игла медленно пронзала губы очередной избранницы, а Зу Женг с материнской нежностью сатаны затягивала шов из сухожилий. Жертва ещё цеплялась за жалкие остатки жизни — её грудь едва трепетала в последних судорогах, но то, что осталось от её существования, было лишь пародией на жизнь. Охота была для Зу Женг не развлечением, а священным таинством. Каждый трофей она бережно препарировала и развешивала тройками на своём алтаре из человеческих костей, где мумифицированные головы качались как колокола в храме смерти.

Знакомые вибрации тёмной магии заставили сгорбленного старца замереть на пороге. Этот букет страданий — пот агонии, грязь отчаяния и металлический привкус крови, приправленный ароматами ненависти и гордыни — мог исходить лишь от одного создания во всех мирах. Туй Вуй направился к древнему святилищу, которое некогда служило залом пиршеств для королей и принцев, а теперь стало храмом для отправления кровавых ритуалов.

Переступив порог логова, куда солнечный свет не проникал уже много веков, он увидел окна, замурованные не просто досками, а костями жертв, скреплёнными засохшей кровью. Зу Женг не выносила света — он пробуждал в её сшитой плоти воспоминания о том времени, когда части её тела принадлежали живым людям, и причинял ей муки тысячи смертей одновременно.

Её горбатый силуэт вырисовывался в мерцающем свете черных свечей, сделанных из человеческого жира. Она склонилась над алтарем, где покоилось тело юной девы, чьи длинные ноги ещё сохранили изящество танцовщицы. "Скоро и они украсят её коллекцию", — подумал Туй Вуй, любуясь артистизмом её работы.

— Зря нарушил покой моего святилища, Туй Вуй, — её голос прозвучал как лязг надгробных цепей. Она не оборачивалась, но её сверхъестественные чувства всегда узнавали старого союзника по запаху разложения. — Здесь тебе нечего ловить.

— Я так не думаю, — Туй Вуй провёл когтистыми пальцами по черепу, венчающему его посох, пробуждая дремлющие в нём души. — Я обнаружил нечто, что воспламенит жадность нас обоих.

— Сильно сомневаюсь, — усмехнулась Зу Женг, перерезав артерию и завязав швы с хирургической точностью некроманта. — Старые страсти мертвы. У меня появились новые... священные обязанности.

— Не припомню, чтобы былая Зу Женг отвергала возможности, не выяснив их истинной природы...

Не успели слова сорваться с его губ, как Зу Женг стремительно появилась перед ним подобно тени смерти. Её сшитые когти сжали его иссохшие щёки, вдавливая голову в стену с такой силой, что древние кости в кладке затрещали как сухой хворост.

Туй Вуй не ведал страха — он изучил все её демонические способности, включая те тайны, что она скрывала даже от самого Дьявола. Месяцы наблюдений за её ритуалами принесли свои плоды.

Мгновение спустя её хватка ослабла, и она отпустила его. Туй Вуй медленно сполз по стене, его костяной посох с гулким стуком упал на пол, усыпанный черепами.

— Изыди, — произнесла она с властностью древних богов. — Мне нужно завершить преображение этой красавицы. Она считала себя венцом творения, но я исправила ошибку природы, превратив её в истинное произведение искусства. Моего искусства.

Зу Женг наклонила голову, любуясь своим творением. Её глаза пылали огнём безумия при виде того, как красота превратилась в кошмар.

— Могу указать путь к детскому телу для твоих ритуалов, — небрежно обронил Туй Вуй, подбирая свой посох. — Оно станет жемчужиной твоей коллекции человеческих сокровищ.

— Дети? — презрительно фыркнула Зу Женг. — Все детские души одинаково пусты и безыскусны. Их плоть слишком проста, не представляет ценности для истинного мастера.

— Но не этот ребёнок, поверь мне, — настаивал Туй Вуй, в его голосе появились нотки искреннего восхищения. — Его тело — настоящее чудо. В нём столько тайн, столько загадок. Он необыкновенно прекрасен и чист. Ты не сможешь отказаться от такого трофея, даже если захочешь.

— Чудо, говоришь? — задумалась Зу Женг, её интерес был подобен голоду хищника. — А моя дорогая сестра по крови уже знает об этом даре?

— Будь спокойна, она следующая получит моё послание, — заверил Туй Вуй, приближаясь к алтарю.

Разглядывая жертву, он не мог не признать: если бы он всё ещё служил светлым силам, как того требовали Врата Жизни, он бы взял эту красавицу в спутницы без колебаний. Её совершенство — точёный носик, пухлые губы цвета спелой вишни, щёки как лепестки розы — было достойно поклонения. Но красота, увы, столь хрупка перед лицом вечности...

Глава 15. Случайная неизбежность.

1

Территория Священного Храма

Внешний двор школы

Время: 07:34

Сердце колотилось в груди, когда я мчался по территории храма, отчаянно пытаясь найти учительницу Су Линь. Тренировочные площадки мелькали перед глазами калейдоскопом ярких красок — их контрастные цвета на трибунах придавали этому месту особую живость и энергию.

«Учительница Су Линь точно обрадуется», — думал я, почти задыхаясь от быстрого бега. «На третий день пребывания в Священном Храме я осмелился отправиться в соседний город, когда другие новички даже не помышляют об этом!»

Заглянув через решётчатый забор, я увидел троих взрослых: молодогопарня и двух девушек. Парень молчал, погружённый в свои мысли, пока девушки о чём-то оживлённо беседовали, их голоса звенели как серебряные колокольчики. Я настолько увлёкся наблюдением за ними, что не заметил поворот тропинки.

Столкновение было неизбежным. Моё лицо неожиданно оказалось между мягких женских форм, а от неловкости я вспыхнул, как летний закат. Отшатнувшись назад, я потерял равновесие и рухнул на землю, почувствовав острую боль в копчике — справедливую расплату за свою невнимательность.

— Смотри, куда прёшь! — раздражённо воскликнула Му Ши Си, её голос звучал как треск разламывающегося льда. — Совсем не следишь за тем, что творишь?!

Я поднял взгляд на троицу. Парень в тёмном плаще стоял между двумя девушками — одна выглядела суровой и огненной, напоминая мне учителя Вэй Шана, другая же была яркой и улыбчивой, словно весеннее солнце.

— О, я тебя знаю, — сказал я, поднимаясь с земли и отряхивая пыль. — Ты Лу Сянь, верно?

Лу Сянь хранил молчание, словно не слышал моих слов.

— Ты что, глухой? — вскричала Му Ши Си, хватая меня за воротник с такой силой, что я почувствовал, как ткань натягивается на шее. — Как смеешь игнорировать меня? Учителя что, не научили тебя уважать старших?!

— Да успокойся ты, — мягко отстранила меня от разъярённой девушки Зэнзэн, в её голосе звучали нотки материнской заботы. — Посмотри, какой он милый! Наверняка спешил на свидание с какой-нибудь красавицей, правда?

— Нет, — покачал я головой, чувствуя, как щёки всё ещё горят от смущения. — Я искал учительницу Су Линь.

— Ха-ха-ха! — издевательски рассмеялась Му Ши Си, её смех был похож на карканье вороны. — Зэнзэн, ты ошиблась! Этот малыш не для романтических историй. Он ищет свою учительницу, как потерянный щенок!

— Не перегибай палку, Му Ши Си, — мягко, но решительно дал ей по голове Лу Сянь. Жест был скорее дружеским, чем строгим. — Ошибки не повод для издевательств.

Му Ши Си обиженно потёрла голову, её губы надулись, как у капризного ребёнка.

— Ты всегда так поступаешь! — возмутилась она. — Постоянно защищаешь других, хотя они об этом не просят!

— Разумеется, я её друг, — спокойно ответил Лу Сянь, затем обратился ко мне: — Почему ты ищешь учительницу Су Линь?

Теперь его внимание было направлено на меня, и я почувствовал лёгкую зависть к его невозмутимому спокойствию и холодной уверенности.

— Я хочу присоединиться к её классу для похода в соседний город, — объяснил я. — Тао Тай сказал, что сегодня можно туда сходить и я смогу купить всё, что захочу.

— Понятно, — коротко кивнул Лу Сянь.

— На самом деле, — начала рассказывать Зэнзэн, в её голосе появились тёплые нотки, — Лу Сянь когда-то был учеником Су Линь. Да, малыш, ты не ослышался! Су Линь была его классным руководителем. Она каждый день приносила ему еду, заботилась о нём, словно о собственном сыне. Когда другие учителя проходили мимо, не замечая его проблем, Су Линь дарила ему внимание и любовь. Теперь Лу Сянь считает себя её должником и мечтает вернуть всю заботу, которую она ему когда-то подарила.

— Тебе не мешало бы иногда помолчать, — теперь Лу Сянь дал по голове другой девчушке.

Зэнзэн схватилась за голову обеими руками и надулась, как обиженный ребёнок, но её глаза светились тёплой привязанностью к другу.

— Ха-ха-ха! Так тебе и надо! — весело рассмеялась Му Ши Си, радуясь чужой «неудаче».

— А ты не злорадствуй! — получила по голове и Му Ши Си.

— Ай! Больно же! — схватилась за голову девушка. — Лу Сянь, ты настоящий изверг! Как тебе не стыдно поднимать руку на девушек, будущих матерей?! Да-да! Я хочу, чтобы ты устыдился своих поступков!

— Хочешь получить и в третий раз? — за спиной у Лу Сяня приоткрылось пространственное хранилище, из которого выглянула кукла с мрачным выражением лица. — В следующий раз буду бить не я, а Роззи.

— Всё, молчу! Молчу! — Му Ши Си тут же прикрыла рот руками, её глаза расширились от страха.

«Учительница Су Линь воспитала Лу Сяня...» Этот факт поразил меня до глубины души. Волна воодушевления и радости затопила моё сердце. Она была не просто учителем, а настоящим наставником, который поддерживал ученика в трудные моменты, когда весь мир отворачивался от него.

— Хочешь пойти с нами? — предложила мне Зэнзэн, её голос звучал как мелодия. — Мы должны встретиться с учителем Сию Да, но ничего страшного, если немного опоздаем. Правда, Лу Сянь?

Зэнзэн заглянула в глаза другу, явно надеясь на положительный ответ.

— Конечно, — с лёгкой иронией ответил Лу Сянь. — Он потом заставит меня на тренировках отрабатывать это опоздание в десятикратном размере. Ладно, пусть решает учитель, я не против.

2

У главного входа на территорию Священного Храма

Сию Да стоял в тени массивных ворот, укрываясь от утреннего солнца, которое уже начинало нещадно припекать. Его недавно перекрашенные белоснежные волосы слегка колыхались на лёгком ветру. Лу Сянь опаздывал, и это сильно раздражало наставника.

«Пятнадцать минут», — мысленно отсчитывал Сию Да. Несмотря на всё своё учительское терпение, он придерживался железного правила: опаздывать недопустимо никому — ни женщинам, ни мужчинам, ни учителям, ни студентам. Для него опоздание было символом неуважения к другому человеку, независимо от социального положения.

Глядя вперёд, Сию Да заметил приближающуюся группу: трое студентов и маленький мальчик. Лу Сянь явно держался подальше от девушек, а малыш, наоборот, купался в их внимании.

«Он, наверное, новенький», — подумал Сию Да. «Ещё не знает всех правил Храма и точно не знаком с женскими хитростями».

Я весело болтал с Зэнзэн — наш разговор был лёгким и беззаботным. Она казалась открытой и доброй, что свойственно детям, но Лу Сянь хорошо знал: в гневе она превращается в опасную тигрицу. Он сам ощутил это на себе месяц назад.

Подойдя к учителю, я сразу понял, что он давно нас ждёт.

— Пятнадцать минут, Лу Сянь, — строго произнёс Сию Да, взглянув ему прямо в глаза. — Жду объяснений.

— Простите, учитель, — искренне извинился Лу Сянь. — Мне следовало быть более собранным и поспешить к вам.

— О чём ты говоришь, Лу Сянь? Это ведь не твоя вина! — внезапно вмешалась Му Ши Си. — Всё из-за того, что этот ребёнок врезался в нас на повороте!

Ответ Лу Сяня устроил учителя, но слова Му Ши Си заставили его нахмуриться. Спокойное выражение лица сменилось строгим, с явным упрёком.

— Что ты хочешь этим сказать, Му Ши Си? — серьёзно спросил учитель.

— Если бы Мо Ша не врезался в нас на повороте, мы бы не опоздали, — повторила она уверенно.

— То есть ты хочешь сказать, что во всём виноват этот маленький мальчик? — скрестил руки на груди Сию Да.

«Пожалуйста, только не это...» — мысленно взмолился Лу Сянь.

Лу Сянь прекрасно знал привычки своего учителя. Этот жест означал защиту — учитель не соглашался с Му Ши Си и уже нашёл истинного виноватого, хотя девушка этого не понимала.

— Учитель Сию Да, — попытался вмешаться Лу Сянь.

— Молчи, — прервал его учитель. — Я жду ответа от твоей подруги, а не от тебя. С тобой у меня будет отдельный разговор.

— Получается именно так, — настойчиво ответила Му Ши Си. — Разве это не очевидно?

— Ученик младших классов, — обратился ко мне учитель Сию Да. — Назови своё имя.

— Учитель Сию Да! Меня зовут Мо Ша! Мо Ша приветствует старшего! — ответил я, выпрямившись словно солдат.

— Хорошее имя, — произнёс учитель, задумчиво поглаживая подбородок. — Скажи, сколько времени и в каком классе ты учишься?

— Отвечаю! Я учусь в классе учителя Вэй Шана с этоц пятницы, то есть три дня! — мой ответ прозвучал с военной чёткостью.

— Вот как? — удивился учитель. — Понятно... Как говорил Вэй Шан, молодое поколение совершенно не осознаёт своей ответственности перед окружающими. Сколько тебе лет?

— Шесть лет, учитель!

— Только шесть? Не рановато ли для обучения в Священном Храме? У нас в первый класс обычно принимают с восьми лет, — задумался Сию Да.

— Учитель Вэй Шан? Ох, не повезло мальчику, — невольно рассмеялась Зэнзэн. Осознав, что сказала это вслух, она испуганно схватилась за рот.

«Держись, Мо Ша, с этим учителем тебе точно не сладко будет», — сочувственно подумала она.

— Учитель Сию Да, — перешёл к сути дела Лу Сянь, — этот младший ученик сначала искал учительницу Су Линь, а затем проявил интерес к нашему походу в город. Можем ли мы взять его с собой?

— Действительно, непростая ситуация, — задумался учитель, словно не услышав вопрос, хотя всё было наоборот. Его взгляд устремился вверх и вправо. — Учитель Вэй Шан знает, что ты собираешься покинуть территорию Священного Храма?

— Нет, — ответил я. — Они ушли рано утром, не сказав мне об этом. Как только я узнал от Тао Тая, сразу поспешил к учительнице Су Линь.

— Хотел спросить у неё, не возьмёт ли она его с собой, — уточнил Лу Сянь. — Но она могла уйти раньше нас — многие учителя со своими классами решили посетить город Пустой Долины. Поэтому мы предложили ему пойти с нами.

— Хорошо, — согласился учитель Сию Да. — Но за его безопасность отвечает Му Ши Си. Это будет для неё одновременно наказанием и уроком.

— Почему именно я?! — взорвалась Му Ши Си. — Что он мне, родной брат?! Лучше я его здесь оставлю в качестве новогоднего украшения!

— Му Ши Си, студентам вашего курса пора задуматься не только об индивидуальной, но и о групповой ответственности, — терпеливо объяснил учитель. — Вы пока не можете считаться настоящим коллективом, но то, что вы — группа последователей Священного Храма, отрицать нельзя. А студентам среднего продвинутого курса необходимо понимать групповую ответственность. Часто случается, что студенты средних и старших курсов совершенно забывают о младших классах. Они не уделяют им внимания, что приводит к большим потерям. Из-за недостатка заботы младшие не развиваются, а старшие отдаляются от групповой ответственности, думая лишь о себе. В критические моменты, когда нужно понять друг друга, они способны понять только себя.

Учитель Сию Да улыбнулся. Его развёрнутый ответ заставил наши юные умы серьёзно задуматься. Лу Сянь понял послание учителя, но поняла ли Му Ши Си — это оставалось загадкой.

— Ладно, идём, — смирилась со своей участью Му Ши Си, потянув меня за руку. — Если бы я знала, что так всё обернётся, оставила бы тебя на том повороте! И учти — если твои руки будут потеть, пойдёшь сам.

— Му Ши Си, — серьёзно посмотрел на неё учитель.

— Что опять не так?! — не понимала девушка. — Вы же мне даже не учитель! Хорошо, не отпущу его руку, даже если она будет мокрая, как после дождя!

— Почему именно новогоднее украшение? — размышляла вслух Зэнзэн. — Новый год ещё так далеко... Или ты хочешь сделать подарок учителю Вэй Шану?

— Зэнзэн, — обернулась к ней Му Ши Си. — Не начинай, прошу, не стоит.

— Хватит разговоров, — прервал их учитель Сию Да. — Выходной день короток. С такими беседами мы просто не успеем дойти до города Пустой Долины. Если так интересно общаться, продолжите по дороге. И да — никаких пространственных окон, только пешком.

— Правда? — не поверила Зэнзэн.

— Да, правда.

— Это замечательно! — радостно захлопала в ладоши Зэнзэн. — Пока мы дойдём, я смогу обсудить с ним столько всего! У меня накопилось множество вопросов за эти десять минут!

— Ты и так не отставала от него с расспросами с момента нашего знакомства, — угрюмо пробормотала Му Ши Си. — Может, хватит?

— Конечно, нет! Это только малая часть того, что я хочу узнать! — подбежала к нам Зэнзэн.

«Ненавижу чересчур жизнерадостных людей», — мрачно подумала Му Ши Си.

3

На полпути к городу Пустой Долины. Дорога Богатого Возничего.

Время: 10:23

Вопросы Зэнзэн сыпались непрерывным потоком, словно весенний ливень после долгой засухи. Её любопытство не знало границ — она интересовалась буквально всем: каков мой любимый цвет, какую еду я предпочитаю, какая музыка трогает душу, умею ли я танцевать. Её глаза загорались особым светом, когда она спрашивала о моём отношении к солнечной погоде и дождю. «Хочется ли тебе плакать, когда небо затягивается тучами? Радуешься ли ты, когда первые солнечные лучи пробиваются сквозь облака?» — её вопросы проникали в самые потаённые уголки моей души, а порой затрагивали такие темы, на которые я предпочитал не отвечать.

Она не оставляла меня в покое на протяжении всей дороги, превратив наше путешествие в настоящий допрос. Стоило мне ответить на один вопрос, как тут же возникали десять новых, каждый сложнее предыдущего. Общаясь с такими любопытными Варварами, начинаешь понимать, почему взрослые порой устают от бесконечных детских «почему» и «зачем», которые сыплются, как осенние листья. «Видимо, не зря говорят — конфет детям не покупай, дай только взрослых хорошенько порасспрашивать», — с горькой иронией подумал я. Зэнзэн подходила под эту категорию как никто другой.

Му Ши Си едва сдерживала себя от того, чтобы не зажать рот своей любимой подруге. Сжимая мою руку с такой силой, словно цеплялась за последнюю надежду, она дышала прерывисто и напряжённо. Её терпение висело на волоске, готовое оборваться в любой момент. Но для Зэнзэн это было неважно — она продолжала расспрашивать меня, полностью игнорируя нарастающее раздражение окружающих. Видимо, поэтому учитель Сию Да и Лу Сянь предпочли отдалиться от нас и шли впереди, наслаждаясь относительной тишиной.

«Не таким я себе представлял путешествие в соседний город», — с сожалением подумал я, наблюдая за их удаляющимися фигурами.

— Мо Ша, скажи, а ты любишь снег? — прозвучал очередной вопрос от Зэнзэн, прерывая мои размышления.

— Ещё бы! — ответил я, и лицо моё невольно озарилось тёплой улыбкой. — Мы с папой всегда зимой играем в снежки и катаемся с горок. Это наши самые счастливые моменты. Правда, зимняя охота не всегда проходит удачно. Все звери — трёхрогие олени, воздушные кито-зайцы и другие обитатели леса — покидают свои привычные места и уходят в поисках тепла. Остаются только весенние солнечные кабаны, которые меняют окрас и становятся неотличимы от снега. Их крайне сложно найти и поймать, поэтому зимой приходится отказываться от охоты.

— Ого! Твой папа — настоящий охотник? — глаза Зэнзэн вспыхнули неподдельным восхищением. — Скажи, а ты с ним часто ходил на охоту?

— Да, достаточно часто, — ответил я с гордостью. — Мы охотились на всех зверей, что водятся в нашем лесу. Сложнее всего было справиться с кабанами и оленями — они хитрые и осторожные.

— Зэнзэн, откуда у тебя столько вопросов к нему? — не выдержала Му Ши Си, и в её голосе прозвучали нотки плохо скрываемого раздражения. — Ты всё время идёшь и теребишь его своими расспросами. «Мо Ша, а как тебе это? Мо Ша, а как тебе то?» Самой хоть не надоело?

Вопрос прозвучал откровенно агрессивно, разрывая наше относительно мирное путешествие.

Учитель Сию Да, почувствовав напряжение в воздухе, остановился и бросил обеспокоенный взгляд на нашу тройку, которая никак не могла решить возникший конфликт. Му Ши Си с нетерпением ждала ответа своей лучшей подруги, её глаза горели требовательным огнём.

— Нет, не надоело, — ответила Зэнзэн, и в её голосе прозвучала едва заметная грусть. — Мы таким не занимаемся, и для нас это вообще под запретом. В последний раз я слышала подобные истории от своего отца, когда мне было лет девять, и я ещё находилась дома с семьёй. «Те времена кажутся такими далёкими теперь», — добавила она тише.

— А мне надоело! — огрызнулась Му Ши Си, не скрывая своей агрессии. — У нас у всех есть родители и дома. Окончишь учёбу в Священном Храме, тогда вернёшься домой и будешь с родителями говорить об этом, расспрашивать их, что нового, как их здоровье. Если захочешь, даже притащишь Мо Ша к себе, и там вы всё обсудите за семейным столом. А сейчас, прошу, не надо.

— Нет, не у всех есть родители, — не согласился я с ней, и мой голос прозвучал тише обычного. — Вот у учительницы Ву Хензо их нет. Они давно умерли, когда она была маленькой.

Я позволил себе сказать лишнего. «Возможно, мне стоило придержать язык», — с запоздалым пониманием подумал я, но слова уже были произнесены. Мои неосторожные слова задели учителя Сию Да — его лицо заметно потемнело. В Священном Храме не было принято обсуждать личную жизнь учащихся, а личную жизнь учителей и вовсе не касались.

— Понятное дело, она ведь уже немолодая, поэтому у неё родители и умерли, — более спокойно ответила Му Ши Си на моё утверждение, пытаясь сгладить острые углы.

— Нет, они были убиты, — не согласился я снова, и эти слова прозвучали как удар грома среди ясного неба.

— Цк! Малой! Откуда тебе это знать? — спросила у меня Му Ши Си, и в её голосе прозвучало недоверие. — Она тебе лично об этом рассказала?

— Нет, но я знаю, — ответил я уверенно.

— Интересно, и откуда? — продолжала допрашивать меня Му Ши Си, её глаза сузились от любопытства. — Откуда ты об этом знаешь? Мне действительно интересно.

— Всё, хватит споров, — остановил нас учитель Сию Да, и его голос прозвучал с непререкаемой властью. — Мо Ша, в нашем Священном Храме непринято рассказывать про чужую личную жизнь. Перед тем как говорить что-то о старейшине Ву Хензо, тебе следовало спросить у неё самой разрешения. Желает ли она, чтобы ты распространялся о её жизни или нет.

— Извините, учитель Сию Да, это больше не повторится, — понял я свою ошибку, и стыд жёг мои щёки.

«Мне не стоило приводить примеры из реальной жизни, тем более когда они касаются жизни учителя», — укорил себя я.

— Хорошо, но будь осторожнее со своими словами, — добавил учитель Сию Да строго. — Откуда бы ты ни взял эту информацию, не стоит говорить о ней так легко. Му Ши Си, Зэнзэн и Лу Сянь, вас это тоже касается.

Лу Сянь услышал своего учителя и, не ответив вслух, молча кивнул головой. Му Ши Си безмолвно прошла вперёд вместе со мной, продолжая держать меня за руку. Как она и обещала, так и выполнила — за весь путь, что мы преодолели, она так ни разу и не отпустила меня.

— Зэнзэн? — ожидал учитель Сию Да её ответа, его взгляд был устремлён на девушку.

— Да, учитель Сию Да, я никому об этом не расскажу, — ответила Зэнзэн серьёзно. — У меня есть в голове кнопка «стоп», и я знаю, когда её следует нажимать.

Зэнзэн прошла вперёд к нам, миновав учителя Сию Да и своего друга Лу Сяня. Му Ши Си спокойно шла в сторону города, а Зэнзэн наконец приостановила свой поток вопросов, что лился с неё, как из переполненного ведра.

Учитель Сию Да подошёл к своему ученику, его лицо было озабоченным.

«Какая неловкая ситуация сложилась», — размышлял Сию Да, наблюдая за удаляющейся группой. «Мо Ша — действительно интересный парень. Даже не все учителя знают об этой трагедии, но он в курсе. Возможно, им стоит втроём поговорить: старейшине Ву Хензо, учителю Вэй Шану и Мо Ша. Тогда бы хоть что-то прояснилось...»

— Что-то не так? — спросил Лу Сянь у своего учителя, заметив его задумчивость.

— Нет, — ответил Сию Да, стряхивая с себя тяжёлые мысли. — Идём, надо догнать девчонок и Мо Ша, пока они от нас не убежали. До города осталось рукой подать, и нам предстоит ещё немало дел.

Глава 16. Ох уж эти женские штучки!

1

Город Пустой Долины

Время: 12:10

Тысячи людей населяли город Пустой Долины, раскинувшийся словно разноцветная паутина у самого подножия Священного Храма. Широкие дома с резными балконами, уютные рестораны с манящими ароматами специй, величественные отели и бесчисленные торговые лавки — всё это магнитом притягивало толпы посетителей, которые с утра до позднего вечера заполняли каждый уголок города своим говором и смехом.

Товаров здесь хватало на любой, даже самый изысканный вкус: целебные травы с горных склонов, шелковые одежды всех цветов радуги, экзотические деликатесы из дальних земель. В этом городе можно было найти абсолютно всё, что только могла пожелать душа путешественника. Но главной особенностью города было его стратегическое расположение — словно паук в центре паутины, он служил связующим звеном между величественным Священным Храмом и остальной частью империи. От центральной площади Пустой Долины расходились три широких тракта, которые через горы и долины вели к трём отдалённым городам-спутникам.

Мы расположились в тенистом Западном Парке генерала Жан Ши — месте, построенном ещё на пике процветания самого города. Согласно древним легендам, которые Зэнзэн рассказывала нам с горящими глазами, именно легендарный генерал Жан Ши возглавил огромную человеческую армию численностью в сто тысяч доблестных воинов, чтобы изгнать из этих земель проклятого полководца — предводительницу зловещей паучьей расы Юн Лан Жу. Битва, по преданию, длилась тысячу дней и ночей под палящим солнцем и холодным дождём, пока человечество под мудрым командованием генерала Жан Ши наконец не одержало решающую победу. По крайней мере, именно так красочно рассказывала нам Зэнзэн, размахивая руками и изображая сражения.

Я украдкой посмотрел на Лу Сяня и сразу понял — он не особо верит в эти сказки. На его лице читалось лёгкое недоверие, смешанное с терпеливым снисхождением к Зэнзэн. Лу Сянь всегда был человеком прагматичным, который не придавал большого значения мифам и легендам, предпочитая им реальную, осязаемую жизнь — упорные тренировки до седьмого пота и серьёзную учёбу. В этом строгом подходе к жизни ему неизменно помогал наставник учитель Сию Да. Когда Лу Сянь начинал сбиваться с верного пути или позволял себе расслабиться, учитель Сию Да своей твёрдой, но справедливой рукой мягко, но настойчиво возвращал его в нужное русло, что позволяло юноше снова и снова возобновлять свои изнурительные тренировки с удвоенным рвением.

Я остановился прямо напротив величественного памятника, возвышавшегося в самом центре парка на высоком гранитном постаменте. Генерал Жан Ши, судя по каменному изваянию, был внушительным бородатым мужчиной с суровыми чертами лица, державшим в могучих руках массивный двуручный меч. Клинок каменного оружия был направлен остриём вниз и покоился на постаменте скульптуры, словно воин опирался на свой меч после долгой и тяжёлой битвы.

— Кстати, Мо Ша, а знаешь ли ты, что сам памятник высечен из редкого чёрного гранита, а над его созданием трудился целый год знаменитый на всю империю мастер Жин Шо? — с восхищением в голосе сообщила мне Зэнзэн, любовно поглаживая основание статуи.

— Нет, не знал, — честно ответил я, медленно обходя памятник и рассматривая его с разных сторон. «Вот это да, он действительно такой огромный! Наверное, выше, чем три моих роста поставленных друг на друга!»

— Да-да, именно так! — с энтузиазмом продолжала Зэнзэн, явно наслаждаясь возможностью поделиться знаниями. — Мастер Жин Шо работал несколько месяцев, не покладая натруженных рук, чтобы в совершенстве изобразить только одну голову генерала Жан Ши! Представляешь, сколько терпения и мастерства это требовало?

— Зэнзэн, напомни мне, ты пришла сюда за новыми очками или чтобы вести пустые разговоры об истории? — с лёгкой иронией в голосе поинтересовалась у подруги Му Ши Си, покачав головой.

— В каком смысле пустые разговоры? — слегка обиделась Зэнзэн, надув губки. — Конечно, и то, и другое! Мы вообще-то терпеливо ждём учителя Сию Да, пока он закончит свои важные дела, и только после этого сможем приступить к своим покупкам.

— А разве нам нельзя было заняться своими делами, пока учитель Сию Да был занят своими? — задумчиво спросила Му Ши Си, нахмурив брови. — Время-то идёт.

— Разделиться-то легко, а вот попробуйте потом найти друг друга в этой толчее, — рассудительно ответил Лу Сянь, окидывая взглядом многолюдную площадь.

— А зачем мне кого-то искать? — пожала плечами Му Ши Си. — Нашла в городе нужный товар, быстро приобрела и спокойно вернулась в Священный Храм. Дело на пять-десять минут, не больше.

— Знаешь, в принципе, это действительно возможно, — согласилась Зэнзэн, почесав затылок. — Так даже меньше времени уйдёт на все покупки. А так приходится стоять и ждать твоего учителя, Лу Сянь. Ведь рынок не будет работать допоздна, максимум до раннего вечера, а потом все лавки будут закрыты.

Лицо Лу Сяня помрачнело, и он резко обернулся к подругам:

— Я и сам это прекрасно понимаю без ваших напоминаний! — огрызнулся он, сжав кулаки. — Учитель взял бы нас с собой, если бы его дела не были строго секретными. Совет старейшин Священного Храма лично поручил ему приобрести нечто такое, о чём он и сам не желает распространяться даже с нами. Думаешь, мне самому не хочется поскорее вернуться в Священный Храм? Там сейчас моя кукла Роззи одна справляется с делами, и она может наделать такого, что потом не разгребёшь!

— А почему бы тебе её просто не отозвать сейчас же? — практично предложила Му Ши Си. — Проблема ведь решится сама собой.

— Потому что я поручил ей несколько важных заданий, — объяснил Лу Сянь, потирая виски. — Если она не успела их выполнить, а я её преждевременно отзову, то при возвращении домой мне придётся снова её призывать и объяснять всё заново. А это лишние затраты энергии.

— Впрочем, Лу Сянь, учитель Сюю Ба — твой наставник, так что сам стой здесь и жди его, как послушный ученик, — с хитрой улыбкой предложила Зэнзэн, — а мы втроём — я, Мо Ша и Му Ши Си — пойдём за своими покупками. Время не ждёт!

Глаза Лу Сяня вспыхнули от возмущения:

— Его зовут Сию Да! Маленькая вредина! Пора бы уже запомнить наконец! — не выдержал он. — Даже Мо Ша запомнил его имя с самого первого раза!

— Ну хорошо, хорошо, Сию Да так Сию Да! — поспешно исправила свою ошибку Зэнзэн, закатив глаза. — И не смей сравнивать меня с ребёнком!

— А чего тебя сравнивать? — с издёвкой подлила масла в огонь Му Ши Си. — Ты и есть самый настоящий ребёнок.

«И эти студенты ещё пытаются мне что-то рассказать и учить жизни», — подумал я, наблюдая за их перепалкой.

— Инфантильное дитя, — с сладкой улыбкой произнесла Му Ши Си, глядя Зэнзэн прямо в глаза и явно наслаждаясь каждым словом.

Прекрасно зная, какой будет реакция подруги, Му Ши Си произнесла эти два слова нарочито медленно, растягивая каждый слог с нескрываемым коварством. Лицо Зэнзэн мгновенно вспыхнуло ярко-красным румянцем, который растёкся от щёк до самых кончиков ушей. Лу Сянь лишь закатил глаза и вздохнул — он уже привык к очередным ссорам девочек.

— Не смей называть меня ребёнком! — пронзительно прокричала Зэнзэн, топнув ногой. — Я не ребёнок! Мне уже восемнадцать лет!

— Однозначно ребёнок! — отвечала Му Ши Си со звонким смехом, хлопая в ладоши. — Иногда мне кажется, что у тебя раздвоение личности. Сегодня утром ты была совершенно другой — разговаривала как взрослая и рассудительная девушка, а к полудню у тебя в голове что-то щёлкнуло и полностью переключилось!

— Замолчи немедленно! — приказала Зэнзэн, сжав кулачки.

— Ни за что! — категорично отказалась Му Ши Си.

— Лу Сянь! — Зэнзэн резко повернулась к другу, и в её глазах полыхал настоящий огонь гнева. — Призови немедленно свою куклу Раззи и прикажи ей дать как следует по голове этой Му Ши Си, чтобы она наконец начала думать, прежде чем говорить!

— Её зовут Роззи, а не Раззи! — с раздражением исправил Лу Сянь. — И пора бы уже наконец начать запоминать имена правильно! А насчёт призыва — нет, я категорически отказываюсь её вызывать для таких глупостей.

— Что же с тобой произошло, милая Зэнзэн? — продолжала своё наступление Му Ши Си без капли жалости в голосе. — Утром ты была взрослой и разумной девушкой, а к полудню каким-то чудесным образом превратилась в капризного ребёнка?

— Хватит раздражать свою подругу, Му Ши Си, — примирительно сказал Лу Сянь. — Ты заходишь слишком далеко.

— Нет, не хватит, — упрямо отказалась Му Ши Си. — Зэнзэн, послушай меня внимательно — тебя никто не осудит и не будет смеяться. Если у тебя есть какие-то личные проблемы, мы же твои верные друзья, ты всегда можешь с нами поделиться. Мы обязательно тебе поможем, чем только сможем.

— Отстань от меня! — резко отвернулась Зэнзэн, скрестив руки на груди. — Я с тобой больше не разговариваю!

— Вот как ты заговорила со своей самой лучшей подругой, — продолжала язвительно забавляться Му Ши Си. — Теперь мне всё понятно с тобой.

Этот разговор явно принимал всё более неприятный для Зэнзэн оборот. Она импульсивно мотнула головой, заставив свои длинные волосы развеяться по плечам, демонстрируя полный отказ продолжать этот бессмысленный и болезненный спор. Я и подумать не мог раньше, что обычно весёлая Зэнзэн настолько болезненно воспринимает, когда её называют ребёнком. «Наверное, это у неё больное место», — подумал я, глядя на её расстроенное лицо.

— Всё равно ты не сможешь остаться в стороне, дорогая Зэнзэн! — лукаво рассмеялась Му Ши Си, потирая руки.

— О чём это ты говоришь? — спросила Зэнзэн с недоумением, обернувшись.

— А о том, что твоя одежда, как и всё твоё тело, уже давно пропиталась моей особой энергией, — с торжествующим видом объяснила Му Ши Си. — Старейшина Ву Хензо лично признала и подтвердила, что моя уникальная энергия работает как самая настоящая сыворотка правды. Даже самым стойким и тренированным студентам старших курсов не под силу противостоять её неумолимому воздействию. Спустя всего несколько минут под влиянием моей энергии, они начинают невольно говорить чистую правду, даже если отчаянно не хотят этого делать. В конечном итоге, все без исключения сдаются и выкладывают всю правду-матку до последней детали!

— Как ты могла поступить так низко со своей лучшей подругой?! Это грязные и бесчестные трюки! — возмутилась до глубины души Зэнзэн. — Тебе должно быть стыдно за такие подлые методы! Ты настоящий монстр! Со мной так нельзя поступать! Я не заслужила на такое!

— Почему же сразу бесчестно? — пожала плечами Му Ши Си. — Я вовсе не монстр. Я же честно призналась, что сделала это, а не скрывала! Теперь на счёт «три» ты сама расскажешь всю правду. Раз…

— Стой, подожди! — запаниковала Зэнзэн.

— Два… — продолжила считать Му Ши Си, поднимая руку.

— Три! — Му Ши Си уже готовилась щёлкнуть пальцами, но Зэнзэн не выдержала нервного напряжения и с отчаянным криком бросилась на подругу, не дав ей закончить ритуал.

Девочки с шумом повалились в мягкую зелёную траву, словно малые дети, затеявшие потасовку на детской площадке. Му Ши Си инстинктивно отпустила мою руку, чтобы я случайно не оказался втянутым в их бурную потасовку. Зэнзэн крепко вцепилась в руки подруги, стараясь помешать ей предпринять что-либо ещё. Му Ши Си отчаянно брыкалась и извивалась, пытаясь вырваться из железной хватки, но Зэнзэн оказалась сильнее и держала её мертвой хваткой, явно превосходя подругу в физической силе.

— Немедленно встань с меня! — фыркнула Му Ши Си, дыша прямо в лицо Зэнзэн.

— Отказываюсь! — прошипела в ответ Зэнзэн. — Ты это честно заслужила своими поступками! Твои мерзкие дела и твоя подлая энергия! Теперь тебе никак не выбраться из моего крепкого плена, постыдная девчонка!

В этот напряжённый момент послышались знакомые шаги, и вернулся учитель Сию Да.

— А что у вас здесь происходит? — поинтересовался он, останавливаясь и оглядывая странную картину.

— Девочки никак не могут решить между собой важный философский вопрос — кто из них настоящий ребёнок, а кто уже взрослый, — с лёгкой иронией объяснил происходящее Лу Сянь. — У Му Ши Си ярко выраженный комплекс вредной злючки, а у Зэнзэн — комплекс малолетки, которой не нравится, когда её называют… малолеткой.

Отвернувшись от возящихся в траве девочек, Лу Сянь посмотрел на солнце, определяя время.

— Учитель, вы уже вернулись?! — воскликнули девочки хором, мгновенно прекратив свою потасовку при виде наставника.

Учитель Сию Да держал в обеих руках по два увесистых пакета с различными продуктами. Его слегка потрёпанный вид и пыльная одежда ясно намекали на то, что ему пришлось с кем-то активно соревноваться или даже бороться за эти товары на рынке. «Хм, интересно, что же такое важное он там приобрёл?» — подумал я, разглядывая загадочные свёртки.

— Да, я вернулся, дорогие девочки, — устало улыбнулся учитель Сию Да, сначала посмотрев на них, а затем переведя взгляд на меня.

И тут его лицо изменилось — глаза широко распахнулись от удивления и разочарования. Он увидел, что Му Ши Си отпустила мою руку. Тактильного контакта между мной и Му Ши Си больше не существовало — мы стояли рядом, но не держались за руки, как он приказывал. Совершенно не ожидая такого поворота событий, учитель от расстройства выпустил из ослабевших пальцев все четыре пакета с продуктами, и они с грохотом рассыпались по земле.

— Хрустящие чипсы и ароматный кофе? — заметил среди высыпавшихся товаров внимательный студент Лу Сянь. — Это же лакомства, что строго запрещены в Священном Храме?!

— Что?! Это нечестно и несправедливо! — громко возмутилась Зэнзэн, вскакивая на ноги. — Студентам и ученикам категорически нельзя употреблять чипсы ни на священной территории Храма, ни за её пределами! А вы можете?!

— Да, всё именно так, — ответил учитель Сию Да, с трудом сдерживая своё раздражение. — Я решил прикупить немного еды, которая запрещена для учеников в Священном Храме, и по дороге обратно спокойно всё это съесть. Но моё прекрасное настроение мгновенно испарилось, когда я увидел, что Му Ши Си грубо нарушила мой прямой приказ.

— В каком смысле я нарушила?! — горячо запротестовала Му Ши Си. — Вы сами такой же нарушитель правил, как и я! Так что не Вам меня судить! И вообще, я вовсе не хотела отпускать руку Мо Ша, на меня просто внезапно напала эта Зэнзэн! Вот мне и пришлось его отпустить, чтобы защититься!

— А Му Ши Си специально и целенаправленно провоцировала Зэнзэн, чтобы та в конце концов напала на неё, — справедливо заступился за подругу Лу Сянь. — Она всё это подстроила.

— Понятно. Одна самовольно отпустила Мо Ша, вторая напала на свою лучшую подругу, а моя любимая запретная еда теперь разлетелась по грязной земле, — мрачно подвёл промежуточные итоги учитель Сию Да. — Оставил вас без присмотра всего на каких-то пять минут, а вы уже умудрились устроить тут настоящий хаос. Я в полной ярости от происходящего. В качестве справедливого наказания за ваше поведение, я приговариваю вас обеих идти вместе с Мо Ша, держа его за обе потные ручонки.

— Правда?! — радостно загорелись глаза Зэнзэн.

— Эй! Не такие они уж и потные у меня! — возмущенно заметил я.

— О нет, эти потные детские руки… — ещё больше поникла духом Му Ши Си. — За что мне все эти мучения?

— Ой, не прибедняйся понапрасну! — отмахнулась Зэнзэн. — Руки у него потеют совсем не так сильно, как ты это драматично описываешь!

«Двойной контроль над мной. Хочется плакать», — с тоской подумал я, представляя, как мне теперь придётся идти, держась сразу за две руки. «Ладно, одна девочка была ещё терпимо, но две одновременно… да зачем же мне такие испытания?»

Глава 17. Каждому своё

1

Мое детское воображение рисовало совершенно иную картину нашего совместного путешествия. В моих фантазиях мы все дружно смеялись, делились секретами и становились лучшими друзьями на всю жизнь. «Как же все будет здорово!» — думал я тогда. Но я и подумать не мог, что Лу Сянь, будучи прекрасным учеником с безупречной репутацией, может иметь такие серьезные проблемы в общении с девочками, да и вообще быть таким занудой!!!!

По большей части он относился к ним так, словно они были невидимыми призраками — не обращал никакого внимания на их проблемы, переживания или просто желание поговорить. Ему было попросту все равно на них, особенно на их болтовню о нарядах, украшениях и прочих «девчачьих глупостях», как он сам это называл. Вероятно, хрупкое равновесие в их отношениях с Зэнзэн удавалось поддерживать только благодаря огромному терпению и неиссякаемому желанию девочки найти общий язык с угрюмым товарищем.

Порой, неторопливо гуляя по шумному рынку, где торговцы наперебой зазывали покупателей, а воздух был пропитан ароматами специй и свежеиспеченного хлеба, мы то и дело встречали знакомых студентов и учеников в сопровождении строгих учителей и почтенных старейшин Священного Храма. Практически со всеми Зэнзэн была знакома — такой яркой звездочкой, настоящим солнышком всего храма она была. И всякий раз, стоило ей увидеть знакомое лицо в толпе, как ее глаза загорались от радости, и она порывалась подбежать поздороваться, забывая о том, что мы идем втроем, держась за руки. Но я изо всех сил крепко держал ее маленькую теплую ручку, чтобы не допустить разрыва во всей цепочке, помня о строгом запрете. Учитель Сию Да часто поглядывал на нас своими пронзительными глазами, словно ястреб высматривающий добычу, чтобы убедиться, что его категоричный приказ не был нарушен ни на йоту.

Из восьми тяжелых пакетов с разнообразными товарами скромная Му Ши Си приобрела для себя лишь простую панамку нежного светлого тона и несколько аккуратно перевязанных пучков целебных трав с резким, но приятным запахом. Судя по их виду и аромату, это были специальные лекарства для восстановления нервной системы и снижения уровня агрессии — видимо, девочка всерьез переживала из-за своих недавних вспышек гнева. Му Ши Си проявляла удивительную скромность при покупках, тщательно взвешивая каждую трату. Лу Сянь также особо ничего не взял — только элегантный плащ глубокого кобальтового цвета, который красиво переливался на солнце, и добротные черные ботинки из крепкой кожи. А вот Зэнзэн...

— Хочу то, хочу это! — восклицала она, носясь между лавками как маленький ураган. — А какого лучше цвета платье? Красного или черного? Му Ши Си, какие лучше очки — с круглыми или закругленными углами? Как думаешь, что лучше смотрится? А можно купить себе котика? Пожалуйста! Му Ши Си, ты не против, если с нами в комнате будет жить пушистый котенок?

Глаза Зэнзэн сияли от счастья при мысли о маленьком питомце, но Му Ши Си покачала головой с понимающей улыбкой.

— У нас тринадцать девочек в одной комнате, может, все-таки не стоит добавлять туда еще и котенка? — мягко возразила она. — Да и к тому же, я совершенно точно знаю, что учительница Чаньчунь ни за что не разрешит тебе завести котенка, несмотря на его самые милые глазки-бусинки и пушистые лапки. Она без капли сожаления выкинет бедняжку в темный лес на верную погибель. Поэтому давай не будем портить будущее ни себе, ни невинному котенку, — пессимистично и довольно трагично ответила Му Ши Си, и в ее голосе слышалась искренняя забота.

— Нам определенно стоит поторопиться к закату, — напомнил о неумолимо убегающем времени учитель Сию Да, поглядывая на постепенно краснеющее небо. — Через несколько часов массивные врата Священного Храма наглухо закроются, и тогда никого внутрь уже не впустят до самого утра.

— А разве такое вообще может быть? — слова учителя Сию Да сильно озадачили меня, и я почувствовал легкую тревогу. — «Как же так? Ведь храм — это место, куда всегда можно прийти за помощью!» — Разве врата не открыты день и ночь для всех нуждающихся?

— Нет, Мо Ша, — серьезно покачал головой учитель Сию Да, и его лицо приобрело суровое выражение. — Во вратах Священного Храма основным механизмом защиты является древний магический барьер невероятной силы. Пока Священный Храм открыт для посещений и барьер не активирован, учащиеся и учителя могут свободно покидать территорию храма и возвращаться обратно без каких-либо препятствий. Но стоит только возвести защитный барьер, как плотные слои мощной магической энергии, прилегая один к другому словно броневые пластины, возводятся в непробиваемый щит такой силы, что даже самый опытный и могущественный учитель не сможет пройти сквозь него. Именно поэтому нам крайне важно поспешить до заката солнца. Если мы опоздаем хотя бы на минуту, главные врата храма захлопнутся с громким скрежетом, смотритель произнесет древние заклинания и возведет непроницаемый барьер, и мы уже никоим образом не попадем внутрь до утра.

— И даже учитель Вэй Шан не сможет попасть в храм, если над Священным Храмом возведут этот могущественный барьер? — с нескрываемым любопытством спросил я, представляя себе своего грозного наставника перед неприступными вратами.

— Даже он... — начал было учитель Сию Да, но затем замолчал, погрузившись в раздумья. Немного поразмыслив над моим вопросом, он все же решил продолжить: — Хотя, знаешь, с полной уверенностью утверждать этого я не могу. Вдруг сложатся какие-то совершенно непредвиденные обстоятельства, и учитель Вэй Шан по каким-то причинам опоздает к закрытию врат и попытается силой пробить защитные слои барьера? Я склонен думать, что у него ничего не получится — барьер слишком могущественный. Но если каким-то невероятным чудом ему все-таки удастся пробить эту защиту и проникнуть внутрь, то он очень сильно травмирует собственное тело, возможно даже получит увечья, а сам барьер автоматически восстановится всего за несколько секунд.

— Учитель Вэй Шан слишком непредсказуемый человек, невероятно упрямый и сильный, как разъяренный бык, — задумчиво добавил Лу Сянь, говоря о своем грозном наставнике с нескрываемым уважением в голосе. — Поэтому здесь любой вопрос о его истинных способностях и скрытых возможностях остается крайне спорным. Он устроен совсем не так просто, как кажется на первый взгляд, чтобы можно было что-либо о нем легко утверждать или предсказывать его поступки. Но если он действительно каким-то образом сможет пробить барьер Священного Храма, то я готов лично брать с него пример силы и решительности.

— Мне не послышалось? — неожиданно вмешалась в наш серьезный разговор Зэнзэн, и в ее голосе прозвучали нотки удивления и даже некоторого озорства. — Лу Сянь только что сказал, что в случае, если учитель Вэй Шан сможет пробить защитный барьер Священного Храма, он лично будет брать с него пример? Серьезно?

Напряжение между ними стало ощутимым, как туго натянутая струна готовая лопнуть в любой момент.

— Иди покупай то, что хотела! — резко прогнал Лу Сянь назойливую Зэнзэн из нашего мужского разговора, и его щеки слегка покраснели от смущения. — Я сказал, что готов, а не то, что обязательно сделаю это! Это совершенно разные вещи, и ты это прекрасно понимаешь!

— Ну конечно, готов лично брать с него пример, — с невинным видом повторила Зэнзэн слово в слово за Лу Сянем, но в ее глазах плясали озорные искорки. Ей было совершенно не важны покупки в этот момент — гораздо интереснее было наблюдать, как обычно невозмутимый Лу Сянь выходит из себя. — Так ведь?

— Да, именно так! — с раздражением ответил теряющий терпение Лу Сянь, и его голос стал заметно холоднее. — Только попробуй кому-нибудь об этом рассказать, и тогда кукла Роззи будет сниться тебе в самых страшных ночных кошмарах до конца твоих дней!

Угроза прозвучала вполне серьезно, и даже я почувствовал легкую дрожь при упоминании той ужасной куклы.

— Всё-всё, молчу-молчу! — быстро сдалась Зэнзэн и поспешно вернулась к своим многочисленным покупкам. — Так-с, посмотрим, что у нас тут...

Она достала из своего пространственного кармана небольшой, как ей казалось, список товаров, которые желала приобрести. Но когда огромный лист бумаги начал разворачиваться, он опустился до самой земли и продолжал раскручиваться, словно древний манускрипт. Зэнзэн небрежно крутанула рукой в воздухе, и в ее маленькой ладошке материализовалась элегантная черная ручка с золотыми узорами. С присущим всем детям неподдельным любопытством и старательностью она принялась вычеркивать те товары, что уже успела купить. Ручка методично, раз за разом зачеркивала один пункт за другим длинными черными линиями.

— Стильные очки — есть, косметика — взяла, разноцветные бантики — купила, вместо одного платья оба взяла — и красное, и черное... — сосредоточенно диктовала себе под нос Зэнзэн, проверяя каждый купленный товар по своему бесконечному списку.

— Эй, притормози немного! — с нарастающим удивлением воскликнула Му Ши Си, наблюдая за подругой. — Не слишком ли много ты уже приобрела? У тебя же целое состояние ушло!

— Что ты, это самая малость! — беззаботно отмахнулась Зэнзэн, явно не видя в этом никакой проблемы. — Мне ведь еще обязательно необходимо купить для успешной учебы целый десяток свитков разного качества, множество редких ингредиентов для приготовления сложных лекарств и зелий, а также несколько специальных игрушек для ежедневных тренировок концентрации. Плюс мне крайне необходимы особые энергетические сосуды, которые я буду постепенно заполнять своей внутренней энергией для будущих экспериментов.

— А ну-ка дай взглянуть на этот «небольшой» список! — решительно выхватила Му Ши Си длинный свиток из рук удивленной Зэнзэн. — Посмотрим, что же тут у нас такого важного!

Она бросила быстрый взгляд на начало списка, и ее глаза стали постепенно расширяться от шока.

— Только осторожнее с ним! Не порви, пожалуйста! — почти командным тоном, но с нотками мольбы попросила встревоженная Зэнзэн. — Я целый год размышляла над тем, чего мне действительно хочется и что нужно для учебы! И последние несколько месяцев очень тщательно составляла этот список, внося в него лишь то, что посчитала самым важным и необходимым!

— Пятьсот сорок один пункт... — медленно, с трудом веря своим глазам, прочла Му Ши Си. — Три свитка из плотной толстой бумаги, три из бумаги средней плотности, три из легкой тонкой бумаги и один особый свиток из кожи редкого зверя. Тридцать восемь разновидностей целебных трав, пятьдесят шесть энергетических плодов и сто двадцать восемь видов редких растений. И это еще не все — необходимо купить более двухсот специальных флаконов для хранения будущих лекарств... — она перевела дыхание и продолжила с возрастающим изумлением: — Сколько-сколько одежды?! Восемь маек? Тридцать шесть футболок?! Пятьдесят восемь юбок?!

— Что?! — не выдержал и присоединился к чтению ошеломленный Лу Сянь, которого заинтересовал такой невероятный перечень. Даже его обычное равнодушие дало трещину перед масштабами покупок.

— Друзья мои дорогие, — смущенно произнесла покрасневшая Зэнзэн, неловко переминаясь с ноги на ногу и опустив глаза. — Пожалуйста, не надо это все зачитывать вслух на весь рынок. Мне так неудобно...

— Ого! Невероятно! — продолжал читать Лу Сянь, и его глаза буквально полезли на лоб от удивления. — Ты действительно хочешь купить настоящий портрет легендарной императрицы Золотого Века Лин Юминг? Тот самый, что стоит свыше трех миллионов золотых?

— Все! Достаточно! Хватит! — окончательно не выдержала бедная Зэнзэн, слушая, как друзья с таким неподдельным интересом читают вслух весь ее личный список, словно они залезли в ее самый сокровенный дневник и выставили его содержание на всеобщее обозрение. — Немедленно верните мне его обратно!

Она отчаянно потянулась за своим списком, пытаясь его отобрать, но Му Ши Си ловко увернулась.

— И не подумаю возвращать! — со смехом воскликнула Му Ши Си, отбегая на безопасное расстояние. — Народ имеет право знать всю правду о твоих невероятных потребностях!

— Джинсовые шорты — целых пять штук! Восемь пар золотых сережек! Тридцать четыре серебряных кольца! — громко и театрально выкрикивала Му Ши Си, привлекая внимание проходящих мимо людей.

— Перестань немедленно! Умоляю, хватит! — отчаянно крича, Зэнзэн догнала свою подругу и без раздумий запрыгнула на нее, пытаясь любой ценой вернуть свой компрометирующий список.

Сбив ошеломленную Му Ши Си с ног и ловко выхватив из ее рук драгоценный свиток, торжествующая Зэнзэн мгновенно спрятала его в свое пространственное хранилище. Му Ши Си даже моргнуть толком не успела, как список благополучно вернулся к своей хозяйке. Зэнзэн поднялась и недовольно, но с некоторым облегчением посмотрела на своих друзей.

— Хорошо, хорошо, прости меня, — с легкой улыбкой извинилась Му Ши Си, поняв, что зашла слишком далеко. — Я действительно переборщила с этими шутками. Возможно, для тебя это уже было чересчур болезненно. Но может быть, ты все-таки с меня наконец слезешь? А то мне становится тяжело дышать.

— Противная партизанка! — с притворной строгостью стукнула подруге по голове Зэнзэн и наконец поднялась с нее. — Но сегодня ты действительно здорово перестаралась со своими розыгрышами!

— Какая же эта девочка удивительно странная, — задумчиво подошел учитель Сию Да к невозмутимому Лу Сяню, которого весь этот цирк ни капли не смутил. — Ладно, давайте попробуем купить все, что тебе действительно важно, Зэнзэн. В конце концов, ученики и студенты превыше всего.

Поддержав студентку добрым словом, учитель Сию Да мягко сказал:

— Правда?! Вы это серьезно?! — мгновенно загорелись радостным огнем глаза Зэнзэн, и она чуть не подпрыгнула от счастья. Только этой поддержки ей и не хватало для полного блаженства.

— Конечно, дорогая, — утвердительно кивнул учитель с отеческой улыбкой. — Я ведь учитель Священного Храма, почтенный старейшина среднего курса академии. Поддерживать учеников и студентов в их стремлениях к знаниям — это моя священная обязанность и честь.

— Огромное спасибо вам! — от души поблагодарила его сияющая Зэнзэн. — Нам нужно купить всего-навсего триста восемьдесят шесть товаров из моего списка, которые я пока еще не успела приобрести.

— Сколько?! — вся мотивация мгновенно испарилась у бедного учителя Сию Да после услышанного астрономического числа, и его лицо побледнело. — Триста восемьдесят шесть?! Мой бедный, многострадальный кошелек...

«Во что я ввязался?» — промелькнула паническая мысль в его голове.

— Да! Именно так! — радостно подтвердила ничего не подозревающая Зэнзэн. — Это же совсем не так уж и много для такого опытного учителя, как вы!

— В этой безнадежной ситуации нам определенно не помешала бы уникальная способность Жэнь Шаня по созданию множества точных копий самого себя, — с тяжелым вздохом признал обреченный учитель Сию Да. — Но что поделать! Хорошо! Чем быстрее мы начнем этот марафон покупок, тем быстрее его закончим! Лу Сянь, немедленно выпускай свою армию кукол! Пусть они бегают по всему рынку и методично скупают все необходимое! Му Ши Си, ты вместе с Мо Ша и Зэнзэн тщательно осматриваете всю северную часть города. Лу Сянь, бери на себя западную часть, а на мне остаются восточная и южная части рынка! Мы обязательно приобретем сегодня все товары из твоего бесконечного списка, Зэнзэн, или меня больше не звать Сию Да! Даю честное слово учителя! И, кстати, Му Ши Си...

Учитель многозначительно помедлил, и в его голосе появились строгие нотки.

— Что опять я?! — тут же возмутилась оскорбленная Му Ши Си, выставив руки вперед в защитном жесте. — Я вообще ничего плохого не сделала на этот раз!

— Ты снова отпустила Мо Ша! Ты опять полностью провалила свое наказание! — гневно закричал разгневанный учитель Сию Да, что его голос эхом разнесся по всему рынку.

Конфликт между ними накалился до предела, словно раскаленное железо.

— Хватит орать на меня, жестокий узурпатор и беспощадный тиран! — не осталась в долгу Му Ши Си и ответила криком на крик. — Вы для меня вообще не учитель после всего, что делаете! Никогда Вас не признаю и не назову учителем!

— Это твоя последняя попытка исправиться! — с угрозой в голосе прорычал учитель Сию Да. — Если снова не справишься с простейшим заданием, то станешь посмешищем абсолютно всего Священного Храма! Все будут показывать на тебя пальцем и смеяться!

— Как ты безжалостно издеваешься над бедной Зэнзэн, точно так же и над тобой будут издеваться все остальные, чтобы ты наконец поняла на собственной шкуре, каково это — быть объектом насмешек, — укоризненно и холодно произнес Лу Сянь, встав на сторону учителя.

Атмосфера стала настолько напряженной, что казалось, воздух вокруг нас буквально искрил от злости и обид.

Му Ши Си, не тратя больше времени на пустые слова, молча протянула дрожащую от гнева руку, и в тот же миг сотни мерцающих пространственных окон с тихим шуршанием открылись в воздухе над шумным рынком. Мрачные куклы самых разных размеров и форм, внушающие настоящий страх обычным людям своим зловещим видом, начали одна за другой выходить наружу по четкой указке Лу Сяня. Среди этой армии кукол выделялась знакомая фигура — Роззи, та самая страшная кукла, которая одним безжалостным ударом снесла девочку на недавних соревнованиях. Ее поврежденная рука была аккуратно залатана и укреплена — Лу Сянь лично и очень тщательно занимался ее ремонтом, восстанавливая каждую деталь.

— Внимание! Всем приготовиться! Старт! — торжественно раздалась громкая команда учителя Сию Да, и все участники нашей странной экспедиции стремительно разбежались по своим назначенным частям города, оставляя за собой облака пыли.

Глава 18. На перегонки, кто первый! Успеем ли мы купить все товары до возведения защитного барьера?

1

Город пустой Долины

Время: 17:44

Куклы Лу Сяня мелькали среди толп людей, словно призрачные тени, скользящие между живыми. Их деревянные конечности двигались с механической точностью, но в очередях они стояли терпеливо, как настоящие люди. Окоченевшие силуэты в порванной одежде виднелись у каждой торговой точки, где можно было что-либо приобрести за звонкую монету или редкий товар.

Мы — я, Му Ши Си и Зэнзэн — обошли уже более тридцати торговых мест и переговорили с пятьюдесятью торговцами. Но найти для Зэнзэн всё из её бесконечного списка оказалось задачей почти невыполнимой. Му Ши Си то и дело поглядывала на солнце, которое медленно, но неумолимо клонилось к горизонту, окрашивая небо в тревожные оттенки заката.

— Нет и ещё раз нет! — упрямо отказался очередной торговец продать свой товар Зэнзэн. Его грубые руки крепко сжимали прилавок, а глаза сверкали недовольством.

— Но почему же? — Зэнзэн сложила руки в молящем жесте, её голубые глаза блестели от отчаяния. — Я же ваша постоянная покупательница! Продайте мне, пожалуйста, эти брелки! Они такие яркие и красивые! Прямо как маленькие звёздочки!

— Девушка, я вас впервые в жизни вижу! — грубо ответил торговец, его борода топорщилась от возмущения. — Эти брелки сделаны из ночных кристаллов, которые можно найти только при лунном свете. Поэтому я их обмениваю исключительно на такие же ночные кристаллы. У тебя есть хоть один? Если есть — продам. Нет кристаллов — нет сделки!

Зэнзэн лихорадочно проверила все карманы своей студенческой формы, выворачивая их наружу один за другим. Пустота. Полная, безнадёжная пустота.

— «Ну почему же так всегда? Когда что-то очень-очень хочется, оно становится недоступным»,— с детской обидой подумала она.

— Неужели эти кристаллы настолько ценны? — спросил я у Му Ши Си, наблюдая, как лицо Зэнзэн всё больше мрачнеет.

— Нет, конечно! — фыркнула Му Ши Си, закатив глаза. — Их можно найти в любом приличном лесу, если знаешь, где искать. Только не понимаю, почему этот жадный торгаш отказывается продавать товар без них. Зэнзэн, спроси у него прямо — что за дела такие с этими кристаллами?

— О, точно! — оживилась Зэнзэн, глаза её снова заблестели надеждой. — Скажите, пожалуйста, почему вы отказываетесь продавать товар без кристаллов? Какой вообще смысл выставлять товар на продажу, если вы не продаёте его своим самым верным и преданным покупателям?

Торговец аккуратно стёр пылинки с драгоценных брелков, словно это были величайшие сокровища империи, и вздохнул тяжело, как человек, несущий непосильную ношу.

— Понимаешь, девочка, эти кристаллы стали настоящей редкостью в последнее время. Я бы с радостью продал тебе брелки, но где мне потом снова найти кристаллы для торговли? Старики Лан и Донг распродали все свои запасы ещё в прошлом месяце и до сих пор не пополнили их. Я не хочу оказаться в такой же незавидной ситуации. Только если буду абсолютно уверен, что смогу торговать ими постоянно, буду это делать. А иначе зачем продавать редчайший материал за жалкие гроши?

— Редчайший? — расхохоталась Му Ши Си, её смех прозвучал насмешливо и презрительно. — Дядя, не морочь нам голову, ладно? Ночные кристаллы встречаются на каждом шагу. Надо просто не быть слепцом и знать, где искать. Зэнзэн, пошли отсюда — он просто издевается над нами!

— Но я хочу эти брелки! — Зэнзэн топнула ножкой с такой силой, что пыль взметнулась вокруг. — Очень-очень хочу! Пожалуйста, продайте мне их! Я готова отдать за них целых сто золотых монет!

— Откуда у такой оборванки, как ты, сто золотых монет?! — не поверил торговец, окинув её презрительным взглядом. — Всё! Не задерживай честных покупателей! Проваливай отсюда!

— Нет, постойте! Взгляните внимательно! — Зэнзэн гордо выпрямилась и указала на свою форму. — Видите эту вышивку? Я учусь в Священном Храме, там все живут припеваючи! Поэтому сто золотых монет для меня — сущие копейки!

— Знаем мы, как вы там "припеваете", — усмехнулся торговец с ядовитой насмешкой. — Живёте на улице под открытым небом, кормят вас от силы раз в три дня объедками, а одежду новую выдают только в самом начале учебного года — и то если повезёт!

— Ну вы и грубиян! — надулась Зэнзэн, её щёчки покраснели от обиды. — Вы мне за такие слова ещё ответите!

Вокруг Зэнзэн медленно, но неотвратимо загорелся ослепительно золотой круг магической энергии. Воздух задрожал от мощных волн силы, которые кружились, не выходя за пределы светящегося барьера. Яркий, почти нестерпимый свет заключил Зэнзэн в свои жаркие объятия. Огненные частицы магии поднялись к её сияющим голубым глазам, словно крохотные звёзды, а золотые волосы взметнулись ввысь, будто охваченные языками пламени.

— Познай моё отчаяние... — прошептала Зэнзэн голосом, полным смертельной угрозы. — Божественное разрушение!

— Чёрт побери, Зэнзэн! — взревела Му Ши Си, рванувшись вперёд. Она схватила подругу за золотистые волосы и силой вытащила её из пылающего круга магии. — Ты что, совсем с катушек съехала или только наполовину?!

При соприкосновении с разрушительной аурой Зэнзэн студенческая форма Му Ши Си мгновенно вспыхнула и превратилась в серый пепел — от запястья до самого локтя. Её обнажённая рука покраснела и покрылась волдырями от невыносимого жара. Что-то тёмно-фиолетовое зашевелилось глубоко внутри тела Му Ши Си — липкие, холодные щупальца прошлись под кожей, реагируя на магический огонь. Было больно, но терпимо — она привыкла к таким ощущениям.

Му Ши Си успела прервать смертоносное заклинание Зэнзэн, не позволив шестилетней девочке снести с лица земли целый город из-за каких-то дурацких брелков.

— Му Ши Си! — возмущённо надулась Зэнзэн. — Как моя самая лучшая подруга на свете, ты должна была поддержать меня, а не мешать!

— Вот именно поэтому я тебя и остановила! — отрезала Му Ши Си, стряхивая пепел с обгоревшей руки. — Через пару минут ты бы начала рыдать и жалеть о том, что наделала. А так я вовремя тебя одёрнула и не дала совершить глупость. Даже спасибо не говори.

— Ну блин же! — расстроилась Зэнзэн, и её губка предательски задрожала. — «Почему всё так сложно? Почему нельзя просто купить красивую вещичку, когда очень хочется?» — Я так сильно хочу эти брелки! Они же такие хорошенькие!

— Понимаю, милая, — мягко проявила сочувствие Му Ши Си. — Но с этим ровным счётом ничего не поделаешь. Ты же не можешь заставить торговца продать тебе товар силой, правда?

— Эй! — торговец поднял кулак размером с булыжник, костяшки которого были покрыты старыми шрамами. — Ты кого там торговкой обозвала, сопливая девчонка?! Я, между прочим, известен на всю империю своим честным товаром! И я каждое твоё слово слышал!

— Заткнись и не лезь, куда не просят! — Му Ши Си повернулась к нему и метнула такой злобный, ледяной взгляд, что торговец невольно отшатнулся. — Не нарывайся на неприятности.

Всякое желание спорить у мужчины мгновенно исчезло, словно его и не было. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки холодного страха.

Взгляд Му Ши Си действительно был направлен в его сторону, но она смотрела совсем не так, как обычные люди. «Может быть, она владеет какой-то страшной и необыкновенной силой?» — с тревогой подумал я, наблюдая за происходящим.

— Му Ши Си! — в глазах Зэнзэн внезапно воссияла яркая надежда, словно она только что придумала гениальный план.

— Что-то мне подсказывает, что сейчас ты попросишь меня о помощи... — с подозрением протянула Му Ши Си, уже догадываясь, к чему клонит подруга.

Зэнзэн хитро подскочила к Му Ши Си, схватила её под руку и поспешно отвела подальше от любопытных ушей торговца. Всю дорогу она лукаво улыбалась, пока наконец не выпалила шёпотом: «А проведи с ним ту же самую штучку, что и со мной!»

— О чём именно ты говоришь? — Му Ши Си нуждалась в более конкретной информации. Что именно от неё требовалось?

В их совместной жизни было множество случаев, когда Му Ши Си демонстрировала свои загадочные и уникальные способности. Теперь ей нужен был точный пример того, чего хотела от неё Зэнзэн.

— Ну, пусть твоя особенная энергия проникнет глубоко в его разум, и ты заставишь его продать мне эти замечательные брелки! — с воодушевлением предложила Зэнзэн. — «Наверняка получится! Му Ши Си же умеет делать с людьми всякое интересное!»

— Зэнзэн, это совсем не так работает, — покачала головой Му Ши Си. — То, что у меня есть — это что-то вроде сыворотки правды, а вовсе не сыворотки подчинения. Я не могу заставить людей делать то, чего они не хотят.

— А вдруг он на самом деле очень хочет продать нам эти брелки, но просто нагло врёт нам прямо в глаза, чтобы поднять цену в несколько раз?! — с горящими глазами предположила Зэнзэн.

Её предположение прозвучало скорее как яростное обвинение в обмане, нежели как объективный факт.

— Нет, — решительно отказалась Му Ши Си. — Хватит уже об этом. Пошли лучше к памятнику генерала — наверняка учитель и Лу Сянь уже заждались нас там.

Она решительно потянула нас за собой, прекрасно понимая, что Зэнзэн добровольно не пойдёт никуда. Как и ожидалось, Зэнзэн тут же начала брыкаться и упираться, категорически отказываясь покидать торговца с его заветными брелками.

— Ну пойдём же! — Му Ши Си крепко, но осторожно схватила подругу за обе руки. — Послушай, я тебя прекрасно понимаю, но нам действительно нужно идти! А что если учитель Сию Да и Лу Сянь и правда там нас ждут? Мы же не можем заставлять их торчать там до ночи!

— Нет! — раздражённо затопала ногами на месте Зэнзэн, словно маленький, но очень упрямый ослик. — Никуда я отсюда не пойду без своих брелков!

Му Ши Си изо всех сил тянула подругу за руку, но Зэнзэн, как разбалованный и обиженный ребёнок, отчаянно сопротивлялась, скользя подошвами по каменной мостовой. Му Ши Си пришлось приложить ещё больше усилий, чтобы сдвинуть упрямицу с места.

— Пойми же, мне тоже нелегко! Всем сейчас приходится туго! — Му Ши Си продолжала настойчиво тянуть Зэнзэн за собой, несмотря на её яростное сопротивление. Зэнзэн неохотно, шаг за шагом потянулась следом, наконец поддавшись настойчивости подруги. — Но это же не повод совершенно терять голову и сходить с ума!

— А она всегда такая... беспокойная? — с любопытством спросил я у Му Ши Си, наблюдая за этой комичной сценой.

— Нет, обычно она вполне разумная девочка, — устало ответила Му Ши Си. — Только вот когда у неё должны начаться эти дни, она превращается в маленькое чудовище.

— Эти дни? — я совершенно не понял, о чём идёт речь. — А что это вообще такое?

— Это когда ужасно болит живот, самочувствие отвратительное, а настроение такое, что хочется выколоть кому-нибудь глаза вилкой, — терпеливо объяснила мне Му Ши Си. — У нашей Зэнзэн это ещё и проявляется в виде полной инфантильности и капризности.

— А у мальчиков такое же самое бывает? — спросил я с искренним детским любопытством. «Вдруг и со мной такое однажды произойдет? Звучит ужасно!»

— Нет, такие прелестные страдания природа даровала исключительно девочкам, — с горькой усмешкой ответила Му Ши Си. — Можешь сказать небесам спасибо за то, что они милостиво избавили вас, мальчиков, от подобных мук.

— Ну я всё равно не хочу никуда идти! — продолжала упрямо противиться Зэнзэн, волоча ноги по земле. — Хочу остаться здесь и купить эти прекрасные брелки!

Му Ши Си, внимательно посмотрев на своё красное, заплаканное лицо подруги, вздохнула и отпустила её руки.

Голос Зэнзэн действительно звучал по-настоящему расстроенно и обиженно — не как у избалованного ребёнка, а как у человека, переживающего настоящее горе.

— Ещё чуть-чуть, и она точно заплачет по-настоящему, — тихо заметил я, видя, как дрожат её губы.

— Почему всё это свалилось на меня именно сегодня?! — в отчаянии закатила глаза Му Ши Си. — Ладно, хорошо. Я тебе торжественно обещаю, что мы обязательно купим тебе эти брелки, и ты сможешь брать их с собой, куда только захочешь. Честное слово!

— Правда-правда? — спросила Зэнзэн дрожащим голосом, опустив носик. В её тоне всё ещё отчётливо звучала глубокая детская обида. — Ты действительно купишь мне эти красивые брелки?

— Да, конечно! — заверила её Му Ши Си. — А теперь, пожалуйста, пойдём со мной. Нам надо быть у памятника генерала Жан Ши.

Истерика Зэнзэн внезапно прекратилась, словно кто-то выключил громкую музыку. Она смотрела на нас большими влажными глазами, как обиженный и обделённый ребёнок, но, казалось, начинала понимать, что проблема вовсе не в нас. Всё упиралось в жадность и упрямство торговца, который не желал расставаться со своим товаром даже за целую сотню золотых, хотя эти дурацкие кристаллы стоили сущие копейки.

Наконец-то она немного успокоилась, и Му Ши Си с облегчением это заметила.

— А ещё хочу кристаллы! — неожиданно разрыдалась Зэнзэн на ровном месте, словно её снова накрыло волной отчаяния. — Купи мне их тоже! Ну пожалуйста, купи!

«Господи, дай мне терпения», — мысленно взмолилась Му Ши Си, почувствовав острую неловкость от ситуации.

— Зэнзэн, но ты же сама говорила, что хочешь брелки, — мягко поправил её я.

— Ну, брелки! Кристаллы! — продолжала безутешно рыдать Зэнзэн, размазывая слёзы по щекам. — Какая вообще разница?! Теперь я хочу уже и то, и другое! И вообще всё-всё-всё!

— Что здесь происходит? — к нам неожиданно подошли учитель Сию Да и Лу Сянь. Вопрос задал именно Лу Сянь, окидывая нашу странную группу озадаченным взглядом.

Зэнзэн сквозь горькие слёзы подняла на них заплаканные глаза. Му Ши Си почувствовала ещё более сильный прилив неловкости от того, что учитель и Лу Сянь видят Зэнзэн в таком жалком состоянии. Ей не было стыдно за подругу — нет, это была именно та мучительная неловкость, которая переполняет людей, когда они сталкиваются с проблемой, прекрасно знают, как её решить, но у них ничего не получается. Сейчас Му Ши Си отлично понимала природу проблемы Зэнзэн, поскольку сама была девушкой и проходила через подобное. Она могла бы легко решить эту проблему, если бы не неудачный момент их появления.

Нервы Му Ши Си начинали потихоньку сдавать.

— Короче говоря, хотите что-то с ней делать — делайте сами! — махнула рукой Му Ши Си, отступив от своей рыдающей подруги. — Я умываю руки!

— Нет-нет-нет! Не уходи от меня! — ещё громче и отчаяннее начала реветь Зэнзэн, хватая Му Ши Си за край одежды. — Я просто не могу без тебя жить! А вдруг, если ты уйдёшь, с тобой что-нибудь ужасное случится, и ты больше никогда-никогда не вернёшься ко мне? Я этого точно не переживу!

— Хочешь, чтобы я осталась рядом с тобой? — спросила Му Ши Си у Зэнзэн, немного смягчившись от искреннего страха в её голосе.

— Да-да-да! — кивнула Зэнзэн, всхлипывая.

— Тогда немедленно перестань реветь, и я останусь с тобой, — твёрдо ответила Му Ши Си.

— Но эти брелки... но ты... — не могла определиться с приоритетами бедная Зэнзэн, разрываясь между двумя желаниями.

— Сейчас она либо расплачется ещё сильнее, либо наконец успокоится, если хорошенько подумает над тем, что ей действительно дороже всего, — философски заметил учитель Сию Да своему ученику. — Посмотрим, сумеет ли она правильно расставить приоритеты.

— Вас забавляют страдания студентки младшего курса? — с лёгким упрёком спросил Лу Сянь, хмуря брови.

— Признаюсь честно — только совсем чуточку, — с виноватой улыбкой признался учитель Сию Да.

К удивлению всех присутствующих, Зэнзэн действительно сумела взять себя в руки и успокоиться через несколько минут после горько пролитых слёз. Это произошло постепенно и естественно. Сначала Зэнзэн заливалась настоящими крокодильими слезами, но со временем рыдания стихли до тихих всхлипов. Красные круглые пятнышки на щёчках и припухшие от слёз глаза всё ещё ясно выдавали, что она недавно плакала. Зэнзэн аккуратно протёрла глаза своими маленькими ручками, а остатки размазавшейся косметики просто сожгла своей энергией, отчего от неё не осталось и следа.

— Предпочитаю естественную красоту, — произнесла она голосом, который всё ещё сохранял лёгкие нотки обиды. Ей явно требовалось больше времени, чтобы окончательно отойти от пережитой истерики.

— Много ли товаров вам удалось купить за день? — с невинным любопытством спросил Лу Сянь у Му Ши Си.

— Лу Сянь, сейчас совершенно не время задавать подобные вопросы, — многозначительно намекнула Му Ши Си, кивнув в сторону Зэнзэн.

Если что-то снова не понравится девочке или расстроит её, она запросто может вновь зарыдать в три ручья, а потом надолго впасть в мрачную депрессию. Му Ши Си категорически не хотела такого развития событий, поэтому и предложила пока повременить с ответами на подобные вопросы.

Между тем солнце окончательно скрылось за далёким горизонтом, погружая город в мягкие сумерки.

Учитель Сию Да внезапно почувствовал невероятной силы всплеск магической энергии в нескольких километрах от города Пустой Долины. Посмотрев в сторону Священного Храма, он увидел медленно поднимающийся до самых небес гигантский светящийся барьер — ту самую легендарную защиту, о которой он подробно рассказывал своим ученикам.

— Учитель Сию Да, что-то случилось? — встревоженно спросил Лу Сянь, сразу же заметив резкую перемену в поведении и выражении лица своего наставника.

— Да, боюсь, что так, — задумчиво почесал затылок учитель Сию Да. — Похоже, мы основательно опоздали на ужин в Священном Храме, и теперь нам придётся ночевать где-нибудь в дремучем лесу среди диких зверей.

— Вы хотите сказать, что защитный барьер уже полностью возвели, и теперь мы физически не сможем попасть обратно в Священный Храм? — с тревогой уточнила Му Ши Си.

— Да, к сожалению, именно так, — подтвердил свои слова учитель Сию Да. — Барьер не пропустит нас до самого рассвета.

— Ночевать в тёмном лесу или на болоте среди всяких страшных тварей... — мурашки пробежали по коже у Зэнзэн, и она невольно поёжилась. — «Там наверняка водятся ужасные чудовища, которые едят маленьких девочек!» — Там будет очень страшно и холодно.

— Это совсем не похоже на неё, — с удивлением заметил Лу Сянь. — Обычно Зэнзэн бесстрашная как маленький тигрёнок. А сегодня она какая-то совсем не такая, как всегда.

— Это потому, что... — начал было я отвечать, но Му Ши Си быстро прикрыла мой рот ладонью.

— Мальчикам лучше не знать о женских проблемах, — резко оборвала разговор Му Ши Си, её голос звучал напряжённо, словно натянутая струна. Девочка явно не собиралась углубляться в подробности, и воздух вокруг неё будто наэлектризовался от её решительности. — Мы не любим об этом распространяться перед посторонними. Давайте лучше снимем два номера в отеле — в одном поселятся мальчики, а в другом разместимся мы с Зэнзэн.

Мо Ша внимательно наблюдал за старшей девочкой, пытаясь понять, что же такого секретного может быть у девочек. «Наверное, у них есть какие-то особые игрушки, которые они прячут от мальчиков», — подумал он с детской наивностью, совершенно не догадываясь об истинной природе "женских проблем".

— Хорошо, я так и собирался поступить, — кивнул учитель Сию Да, явно пытаясь разрядить накалившуюся атмосферу. Он понимающе улыбнулся, но тут же добавил с лёгкой усмешкой: — А что касается леса, то это была всего лишь шутка.

Глаза Му Ши Си вспыхнули, как два тлеющих угля. Девочка явно была не в настроении для юмора, и слова учителя только подлили масла в огонь её раздражения.

— То же мне клоун нашёлся! — не сдержалась она, и в её голосе звучали нотки плохо скрываемого возмущения. — Нашли подходящее место и время для своих глупых шуточек! Может быть, вам ещё и цирковую программу устроить?

Её речь звучала настолько осудительно, что даже маленький я почувствовал, как напряжение в группе растёт, словно пружина, готовая распрямиться. «Почему студентка Му Ши Си такая злая? Старейшина Сию Да же просто пошутил», — недоумевал я, не понимая серьёзности ситуации.

— Ладно вам, дети, не стоит из мухи делать слона, — мягко улыбнулся учитель Сию Да, пытаясь успокоить бурлящие страсти. Его опытный взгляд скользил между рассерженной девочкой и остальными спутниками. — Здесь, всего в нескольких зданиях от нас, находится вполне приличный отель. Там мы и снимем два номера, как и планировалось.

Но Му Ши Си была явно настроена воинственно. Она выпрямилась во весь свой небольшой рост и устремила на учителя взгляд, полный предупреждения.

— Надеюсь, вы будете следить за своими языками и не станете отпускать больше подобных «шуточек», — пригрозила она, её указательный палец многозначительно качался в воздухе. — Иначе расстроенную Зэнзэн вам самим и придётся успокаивать. А поверьте мне на слово — это задача не из лёгких.

Конфликт висел в воздухе, как грозовая туча, готовая в любой момент разразиться ливнем, и все понимали, что одно неосторожное слово может окончательно испортить и без того натянутые отношения в группе.

Глава 19. Та, что скрывается в тенях.

1

Лес Трех Тысяч Бедствий

Время: 23:45

Каждый в детстве слышал страшные истории о том, что скрывается в тенях между мирами, думая, что это лишь бредни безумцев и сказки для непослушных детей. Так было и для неё до этой богом забытой ночи, когда древние кошмары вырвались из недр ада и обрели плоть, кровь и неутолимую жажду человеческих душ.

Ей рассказывали о проклятых существах, что веками бродят по этим мёртвым землям: Дух Ночного Мотылька с крыльями, сшитыми из лиц замученных детей, чьи крики до сих пор эхом разносятся в ночи; Тёмная Паучиха, что плетёт сети из человеческих сухожилий и костного мозга; слеза Утопленной Невесты Шань Юнь — яд столь ядовитый, что единственная капля превращает живую плоть в гниющую падаль, а душу обрекает на вечные муки между жизнью и смертью. Всё это казалось бредом обезумевших стариков, пока она не столкнулась с истинным воплощением ада, почувствовав на своей коже ледяные когти самой смерти.

Она бежала по высохшему лесу мертвецов, где каждое дерево корчилось в агонии, источая зловонный сок проклятья. Скрюченные стволы, чёрные как обуглившиеся кости, были пронизаны венами запёкшейся крови — кровью тысяч путников, что сгинули здесь за прошедшие века. Ветви превращались в костлявые руки с длинными когтями, хватающие воздух в попытке разорвать её плоть. В коре деревьев проступали искажённые лица умерших, их рты беззвучно кричали от вечной боли, а пустые глазницы источали чёрную смолу проклятья.

«Куда ты бежишь, сладкая девочка?! Остановись! Мы так давно не пробовали свежей крови!» — доносился за спиной хор голосов, полный ложного сочувствия и древней, безумной злобы, от которого кровь стыла в жилах.

Леди Чи Дзя боялась остановиться, инстинктивно понимая, что любая заминка станет её последним вздохом. Чем больше она сопротивлялась всепоглощающему ужасу, тем сильнее он становился, словно тёмная магия питалась её отчаянием. Сердце билось так яростно, что грозило разорвать грудную клетку изнутри, а ноги, изодранные о корни и камни, оставляли за собой кровавый след — след, по которому её преследователи шли как гончие псы ада.

Паучья лапа — чудовищное создание из хитина и человеческой плоти, покрытая жёсткими чёрными волосками, между которых копошились личинки — появилась из воздуха и с силой демона ударила по её ногам. Леди Чи Дзя с нечеловеческим криком рухнула на корни деревьев, которые тут же ожили, превратившись в острые как бритвы иглы. Они прокололи её ладони насквозь, оставив зияющие раны, из которых сочилась не только кровь, но и что-то чёрное, липкое — будто само проклятье этого места заражало её изнутри.

«Зачем мы остановились в этом богом забытом месте? Почему семья не послушалась предзнаменований?» — думала она, чувствуя, как яд проклятья растекается по венам.

Это место было мертво не только снаружи — оно было гнилым изнутри, пропитанным страданиями тысяч и тысяч душ, что были растерзаны здесь за столетия. Земля под ногами шевелилась от червей, что питались останками, а воздух был настолько насыщен миазмами разложения, что каждый вдох обжигал лёгкие. Голоса мёртвых шептали ей прямо в уши: «Глупое дитя, ты сгниёшь здесь, как сгнили мы. Твоя плоть станет пищей для личинок, а твоя душа — игрушкой для наших мучителей. Никто не покинет эти земли. Никто».

Чи Дзя с трудом поднялась, её одежда была разорвана в клочья, обнажая бледную кожу, которая уже начинала покрываться чёрными пятнами — знаками распространяющегося проклятья. Каждое движение причиняло невыносимую боль, будто её тело пожирали изнутри.

— Почему... почему вы меня не послушали? — проскрипел её голос, искажённый ужасом и болью.

Красно-чёрные глаза вспыхнули во мраке — не просто глаза, а горящие угли из самого сердца ада, в которых плясали души замученных. Детская сказка стала кровавой реальностью, но эта реальность была в тысячи раз хуже любого кошмара.

Первыми из абсолютной тьмы показались её паучьи лапы — не просто конечности, а орудия пыток, выкованные в преисподней. Красные полосы на них были не краской, а засохшей кровью её жертв, а между хитиновых сегментов копошились черви и личинки, питающиеся разложением. Выше виднелись босые человеческие ноги с кожей цвета трупной плесени, покрытой язвами и гнойными струпьями. Остатки одежды — настолько древние и прогнившие, что от них исходил запах могильной земли, смешанный с ароматом разложившихся внутренностей. Там, где было человеческое тело, кожа светилась мертвенным, болезненным светом, как фосфор на костях утопленников. А паучья часть поглощала весь свет вокруг, создавая зону абсолютной тьмы — тьмы, в которой шевелились неведомые ужасы.

Юн Лан Жу вышла из мрака, и каждое её движение было танцем смерти, исполненным с изяществом многовековой хищницы. Три красные полосы на её паучьем теле были не просто отметинами — это были шрамы от ран, нанесённых ей в последней битве с людьми, когда её детей сжигали живьём. Эти шрамы пульсировали, как живые, источая ауру такого ужаса, что даже закалённые воины теряли рассудок от одного взгляда.

— Нет, пожалуйста, — слёзы крови выступили на глазах Чи Дзя, ибо даже её слёзы были отравлены проклятьем места. — Не надо. Я вас умоляю, пощадите меня!

— Ты меня умоляешь, жалкий червь? — прозвучал голос, полный такой ненависти, что воздух вокруг начал трескаться. — Как ты смеешь просить пощады после того, что сделали твои проклятые сородичи с моими детьми? После того, как они жарили их живьём, наслаждаясь их криками?!

Юн Лан Жу медленно приблизилась, смакуя каждую секунду ужаса девушки. Её человеческие глаза — когда-то, возможно, красивые — теперь были залиты кровью и гноем, а зрачки горели адским пламенем. Девушка инстинктивно попыталась отползти, но её руки скользили по земле, пропитанной кровью и разложившимися останками.

— Пожалуйста, не убивайте меня, — молила Чи Дзя срывающимся от ужаса голосом. — Я... я не хочу умирать в этом проклятом месте. У меня есть младшая сестра, она ждёт меня дома!

«Как они все жалки в последний момент...» — подумала Юн Лан Жу с отвращением, вспоминая сотни таких же молений.

Паучьи лапы с силой разрушительного урагана пронзили грудь девушки, но не просто пронзили — они медленно вошли в её тело, раздирая рёбра с хрустом ломающихся костей. Чи Дзя издала крик столь ужасающий, что мёртвые деревья содрогнулись, а из их трещин потекла чёрная смола. Лапы нащупали её сердце и начали медленно, садистски вырывать его, наслаждаясь каждым спазмом агонии. Сердце, ещё бьющееся в судорогах смерти, было поднято к лицу Юн Лан Жу, которая вдохнула аромат свежей крови и отчаяния.

Тело девушки продолжало конвульсивно дёргаться на лапах чудовища, отказываясь принимать смерть, каждая мышца боролась против неизбежного. Отбросив обмякшую плоть в сторону, Юн Лан Жу поднесла трепещущее сердце к своим губам и медленно раздавила его зубами, чёрная кровь потекла по её подбородку.

— Мертва, — произнесла она с холодным наслаждением, слизывая кровь. — Как и обещала.

— Люди настолько слабы и жалки, что вызывают только отвращение, — проговорила она, неторопливо возвращаясь в глубину леса, каждый её шаг оставлял за собой выжженный след. — Они рыдают, унижаются, предают всех и вся, но в итоге дохнут одинаково бессмысленно.

Этот лес был её проклятым царством уже несколько веков. Она — единственная владычица этих земель смерти, где даже воздух был пропитан ядом отчаяния. Никто не имел права ступать сюда без её дозволения, особенно эти мерзкие человеческие твари. Люди убивали её детей веками, сжигали их в священных кострах, растаптывали их яйца, пока те ещё были живы. После такого кровавого прошлого разве могла бы она внимать мольбам человеческого отродья?

Никогда. Ни одной из этих тварей не видать пощады.

Она легко взобралась на вершину самого высокого мёртвого дерева — дерева, что когда-то было местом казни еретиков, и чьи корни до сих пор питались их костями. Её паучьи лапы, созданные для убийства, двигались с нечеловеческой грацией, а гибридное тело — часть демона, часть бывшего человека — могло удерживаться на любой высоте, словно сама гравитация склонялась перед её силой.

Посмотрев сверху на залитую кровью поляну, где разложившиеся останки Чи Дзя уже начинали дымиться под воздействием проклятья, Юн Лан Жу спрыгнула вниз, приземлившись бесшумно как сама смерть.

— А ты слегка располнела на человечине, — раздался знакомый голос из тени, полный едкой насмешки.

Лицо Юн Лан Жу исказилось гримасой такой ярости, что воздух вокруг неё начал кипеть. Она развернулась с быстротой разъярённого демона, готовая растерзать наглеца на куски размером не больше монеты.

— Ещё один человек дерзнул ступить в мои владения? — принюхалась она, различая знакомый запах, смешанный с миазмами разложения и серы. — Нет... уже не человек. Нежить. Такое же отвратительное чудовище, как и я. Что тебе нужно в моих землях, падаль?

— Неужели забыла старого друга? — вышел из мрака Туй Вуй, его лицо было искажено самодовольной ухмылкой трупа. Его кожа покрывали трупные пятна, а из глазниц сочился гной. — А ведь когда-то мы были не просто близки — мы были союзниками в аду.

— Знакомая рожа предателя, — зарычала Юн Лан Жу, её глаза вспыхнули адским пламенем.

Её паучьи лапы двигались со скоростью молнии, рассекая воздух с таким свистом, что он загорался от трения. Туй Вуй едва успел среагировать, когда массивное тело Юн Лан Жу накрыло его своей смертоносной тенью. Её размеры действительно внушали первобытный ужас — это была машина убийства, выкованная в горнилах ада.

— Мерзкий предатель! — вопила она, каждое слово сочилось ненавистью. — Как ты смеешь являться ко мне после того, как бросил нас в час величайшего испытания?! Когда моих детей жарили живьём, а я молила тебя о помощи!

— Твой безумный план изначально был обречён на провал, так что не вини меня в своих неудачах, — ответил Туй Вуй с холодным спокойствием мертвеца. — Я предупреждал тебя, чем закончится твоя жажда мести. Но ты, как всегда, не желала слушать голос разума.

— Разума?! — её голос дрожал от боли и ярости. — Миллионы моих детей погибли в том последнем сражении за крепость Кровавой Луны! Их жарили в священном огне, пока они ещё были живы! Ты бросил нас, когда я больше всего нуждалась в союзнике! А теперь вернулся, чтобы вновь использовать меня! Убирайся из моего леса, пока я не превратила тебя в удобрение для своих детёнышей!

— Глупая тварь, — продолжил Туй Вуй с ледяным спокойствием. — Благодари моего нового хозяина — Повелителя Костей — что позволил тебе выжить после того разгрома. Иначе ты сгорела бы в том пламени вместе со всем своим выводком, и твоя душа мучилась бы в аду ещё тысячу лет!

— Лучше было сгореть вместе с детьми, чем влачить эту проклятую нежизнь в абсолютном одиночестве! — отскочила от него Юн Лан Жу, в её голосе звучала боль, более острая чем любая физическая мука.

Ей было невыносимо мучительно говорить с ним, вспоминать те времена, когда у неё была семья, когда её окружали тысячи детей, а не только призраки мёртвых.

— Столько крови пролито с тех пор, — призналась она, глядя на свои лапы, навеки окрашенные в багрянец. — Я убила сотни, тысячи людей, но боль не утихает. Каждую ночь я вижу, как горят мои дети, слышу их предсмертные крики. Я проклинаю каждый момент своего существования за то, что выжила, когда они умирали, пытаясь спасти меня.

— Бедная, потерявшая всё, — осторожно подошёл к ней Туй Вуй, его мёртвые пальцы с удивительной нежностью коснулись её человеческого лица.

Юн Лан Жу сначала отпрянула, но затем поддалась этому редкому проявлению понимания. Она так давно не чувствовала ничего, кроме ненависти и жажды крови, что даже прикосновение нежити казалось ей утешением.

— Мы все заплатили невообразимую цену в той проклятой войне, — сказал Туй Вуй с искренним сочувствием. — Все потеряли то, что было дороже самой нежизни. Но сейчас настал наш час возмездия! Мы можем отомстить за твоих детей, за мою семью, за всех замученных нашими врагами. Каждый человек заплатит за кровавые грехи своих предков. Мы возьмём с них дань кровью, костями и душами!

«Есть ли в моём мёртвом сердце желание мстить?» — задалась она вопросом. Юн Лан Жу прижала руку к груди — сердце не билось, было холодным камнем, но жажда мести пылала в нём ярче адского пламени. Да, она хотела заставить страдать каждого из этих мерзавцев, хотела, чтобы они познали ту же боль, что терзает её каждую ночь с момента окончания той проклятой битвы.

— Как? Как ты планируешь воплотить эту месть в реальность? — спросила она, в её голосе впервые за долгие годы прозвучала заинтересованность.

— Совсем недавно Врата Жизни и признали одного юнца, — ответил Туй Вуй с хищной улыбкой, обнажив сгнившие зубы. — Сначала его Ци было почти неощутимо, но теперь я чувствую каждое биение его сердца, каждый поток его силы. Он — ключ к нашей мести.

— Что ты собираешься сделать с этим мальчишкой? — посмотрела на него Юн Лан Жу, её глаза загорелись предвкушением.

— Мне нужно его тело и его способности, — ответил Туй Вуй, облизывая потрескавшие губы. — Таков мой план. Через него мы получим силу, способную стереть всё человечество с лица земли и превратить этот мир в одно большое кладбище. Наконец-то наступит эра мёртвых!

Глава 20. Сбежавшие в ночи. Что эта Зэнзэн снова удумала?!

1

Багровая луна воцарилась на ночном небосводе, окрашивая мир в цвета крови и смерти. Все звёзды омылись кровью, превратившись в злобные глаза, следящие за происходящим внизу.

Люди в панике разбегались, кто куда, не понимая, что происходит с их мирным миром. Дома больше не служили крепостями, а деревни и города перестали быть безопасными местами. Они шли за ними — за людьми, за зверями, за растениями. Всё живое должно было утонуть во мраке вечной смерти, и никто не мог этому противостоять.

Кто они и откуда сами родом, я не знал. Мне было всего шесть лет, и я просто не понимал, что происходит. Я видел, как чёрные тени с горящими глазами гонялись за детьми и убивали их прямо на улицах деревни. Семью старосты убили в первую очередь, не добравшись лишь до маленькой девочки, которая успела спрятаться.

Ву Хензо спряталась в погребе своего дома, закрывшись изнутри на все десять замков, которые смогла найти. Тени чудовищ не один круг наматывали вокруг входа в подвал, их когти скребли по дереву, но они так и не нашли её. Ву Хензо слышала, как кричали её родители наверху, но они не молили о пощаде — нет, ни в коем случае. Они кричали от боли, но не унижались перед этими тварями. Она слышала, как пролилась их горячая кровь на пол, а красные капли медленно пробрались в погреб через щели между деревянными досками, капая ей на голову.

Девочка закрыла рот дрожащей рукой, чтобы не закричать от ужаса и не выдать себя.

В этот момент я стоял рядом с ней в том кошмарном сне. Она меня не видела, но я видел её — маленькую, испуганную, дрожащую от страха. Ву Хензо сидела среди закрытых банок с овощами, мешки с картошкой хранились тут же в погребе. Совсем недалеко от неё, на расстоянии вытянутой руки, на полочке аккуратно лежали свечи, а подсвечники находились несколько выше.

— Не высовывайся, прошу тебя, — попросил я девочку, хотя знал, что она меня не слышит.

Но Ву Хензо не слушала, вернее, не слышала моих слов. Любопытство оказалось сильнее страха. Она осторожно подошла к выходу из погреба и медленно приоткрыла тяжёлый деревянный люк, желая увидеть, что случилось с её родителями.

«Стой, не надо...» — подумал я с ужасом, предчувствуя беду.

Внезапно холодная человеческая рука с мёртвой силой вцепилась в моё лицо, и я почувствовал запах могилы.

2

Город Пустой Долины

Время: 00:34

Я проснулся от такого жуткого ночного кошмара, весь в холодном поту. Моё маленькое тело тревожно реагировало на всё это, словно я всё ещё находился в том страшном сне. Сердце колотилось в груди так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет, а тяжёлые вдохи и выдохи никак не могли вернуться в спокойное состояние.

«Что это было? Почему мне снятся такие страшные сны?» — думал я, пытаясь успокоиться.

Взяв стакан с водой, что стоял на тумбочке рядом с кроватью, я поднёс его ко рту дрожащими руками и выпил всё до дна. Такие кошмары мне никогда не снились раньше, даже после просмотра дружеских боев в школе. Кукла Роззи казалась страшным монстром для многих зрителей, но я прекрасно понимал, что это была всего лишь кукла, независимо от своего пугающего внешнего вида. Но этот сон был другим — он казался настоящим.

Я находился в трёхкомнатном номере вместе с Лу Сянем и его учителем Сию Да. Девочки расположились в соседнем номере. Учитель Сию Да очень быстро решил вопрос с ночлегом, едва мы добрались до города. Войдя в первый попавшийся отель, он сразу снял два номера: №18 и №19. Мы с мальчиками располагались в комнате под номером 19.

Я осторожно покинул свою кровать и, стараясь не разбудить соседей, прошёл к выходу и тихонько открыл дверь. Из соседней комнаты доносился нечеловеческий, раскатистый храп. Понятно, где отдыхал учитель Сию Да — видимо, после долгого дня его сон был крепким и безмятежным.

Я тихонько подошёл к комнате Лу Сяня и осторожно заглянул внутрь через приоткрытую дверь. Лу Сянь мирно лежал на своей кровати, укрытый мягким шёлковым пледом. Кукла-смотрительница сидела рядом с ним на стуле, неподвижно и внимательно следя за порядком в комнате своими стеклянными глазами.

«С этого ракурса мне не стоит заходить к нему» — подумал я, понимая, что кукла может среагировать на моё появление.

Непонятное, звонкое чувство переполняло меня изнутри с того момента, как я только проснулся от кошмара. Оно разрывало меня изнутри странным желанием куда-то бежать, что-то найти или кого-то встретить. Я не мог найти этому разумного объяснения — мне просто хотелось... хотелось выйти на улицу, несмотря на ночное время.

«Может, это из-за того страшного сна? Или что-то ещё?» — размышлял я, чувствуя беспокойство.

Я тихо вышел из нашего номера, стараясь не скрипеть половицами. На всех этажах отеля мягко горел тёплый свет, свечи полыхали игривым оранжевым огнём, колыхаясь то в одну, то в другую сторону от лёгких сквозняков. Красный ткацкий ковёр мягкой дорожкой лежал на деревянном полу, приглушая звуки шагов.

Внезапно я услышал чьи-то быстрые шаги и сразу метнулся обратно в свой номер, оставив дверь едва приоткрытой. Мой маленький, детский, любопытный глаз выглядывал через узкую дверную щель, желая запечатлеть каждый миг ночной жизни в отеле и понять, кто ещё не спит в такой поздний час.

Му Ши Си с явным раздражением, почти с яростью резко открыла дверь соседнего номера, но в последний момент схватилась за ручку, чтобы та не врезалась в стену и не разбудила всех постояльцев ненароком. На неё это было очень похоже — я уже по разговорам понял, что она вспыльчивая до жути, но при этом не лишена сообразительности.

— Долбаная Зэнзэн, — проворчала она своим недовольным, надутым голосом. — Чего ей ночью не спится? Неужто те глупые камни дороже всего на свете? Не может она до утра подождать?

Закрыв за собой дверь с явным раздражением, Му Ши Си решительно направилась к большому открытому окну в конце коридора. Не раздумывая ни секунды, она ловко выпрыгнула через него и мгновенно скрылась в густой ночной мгле.

«Что она собирается делать? И почему Зэнзэн тоже не спит?» — подумал я с растущим беспокойством.

Я быстро подбежал к тому самому окну. Высунувшись из него, я пытался разглядеть силуэт Му Ши Си в темноте. Густой туман действительно оказался настолько плотным, что в нём ничего нельзя было разглядеть даже при лунном свете. Я так и не увидел её — она словно растворилась в ночи.

«А что, если с девочками что-то случилось? Может, им нужна помощь?» — тревожно думал я.

Схватившись маленькими руками за деревянный подоконник, я кое-как вскарабкался на широкое окно и, недолго думая, выпрыгнул на улицу, подражая Му Ши Си. Мои ноги только и успели прочувствовать мягкую, влажную почву, как я тут же поскользнулся на грязи и с размаху упал лицом прямо в холодную жижу.

— Беда не приходит одна, — иронично произнёс я, вытирая грязь с лица. — Как мне теперь девочек искать в такой темноте?

Мой расстроенный взгляд опустился на грязь под ногами. Она стала моим единственным спутником в этой ночной авантюре, с кем я мог разделить своё уныние. Внимательно приглядевшись к земле, я заметил на ней непонятные очертания и разглядел человеческие следы небольшого размера. А немного дальше, на расстоянии полуметра, чётко виднелись следы другого человека. Все отпечатки направлялись в одну сторону — к лесу.

«Определённо, одни из них принадлежат Зэнзэн, а другие — Му Ши Си» — сделал я вывод, чувствуя себя настоящим сыщиком.

Глава 21. Спор между старейшинами! Хоть кто-то поставил этого заносчивого учителя на место!

1

Школа Священного Храма

Время: 1:12

Наконец-то! Последний назойливый коллега покинул школьные коридоры, и учительница Су Линь могла сосредоточиться на своих делах. Тишина обволакивала пустые классы, словно мягкое покрывало, и только скрип её пера нарушал безмолвие ночи. Она сидела за своим учительским столом, склонившись над классным журналом, и методично заполняла страницы оценками.

У большинства учеников красовались средние баллы — ничего выдающегося, обычная серость. Высокие оценки встречались лишь у единиц, словно драгоценные камни среди речной гальки. Учительница Су Линь славилась своей скрупулёзной требовательностью по всему Священному Храму. Чтобы заработать у неё высокий балл, ученику нужно было буквально свернуть горы и доказать, что знания проникли не только в его голову, но и в самое сердце.

Тусклое пламя свечи дрожало в подсвечнике справа от неё, отбрасывая танцующие тени на стены класса. В школе царила такая тишина, что можно было услышать собственное дыхание. Без шумных учеников, без суетящихся коллег, без бесконечных совещаний. Су Линь не была интровертом — наоборот, она любила общение и живое взаимодействие. Но иногда ей нужны были эти драгоценные минуты наедине с собой и своими мыслями.

«Такова тяжёлая судьба учителя», — размышляла она, водя пером по бумаге. Годы напряжённой работы, бесчисленные часы подготовки, терпеливое объяснение одного и того же материала раз за разом. Путь к должности старейшины был усеян тернами и требовал железной воли. Учить детей — задача не из лёгких, особенно когда некоторые из них были такими... детьми. Порой учительнице Су Линь приходилось повторять один и тот же урок по пять, а то и по десять раз, черпая из глубинных запасов учительского терпения и понимания.

Внезапно дверь её класса открылась с тихим скрипом.

Су Линь даже бровью не повела. В столь поздний час она никого не ожидала, но удивляться было не в её характере. Она продолжила заполнять журнал, делая вид, что не замечает непрошеного гостя.

Тяжёлые шаги приближались к её столу. Вэй Шан подошёл не спеша, словно обдумывая каждое движение. Одолжив один из ученических стульчиков из первого ряда, он поставил его рядом с её столом и уселся с лёгким вздохом.

— Работа по ночам спать не даёт? — поинтересовался Вэй Шан.

— Нет, — спокойно ответила Су Линь. — Я давно хотела заполнить эти записи, но только сейчас появилась свободная минута. — Пояснила она.

— Вот как ты, оказывается, живешь, — протянул Вэй Шан с тоской. — Даже по завершению рабочего дня ты проводишь время на работе.

Су Линь медленно подняла взгляд, и её глаза сверкнули опасно.

— Ты явился сюда среди ночи, чтобы читать мне лекции о том, как мне жить? — едва сдерживая себя, спросила она. — Или у тебя есть более веская причина тревожить мой покой, Вэй Шан?

— Да, хотел, — Вэй Шан откинулся на спинку стула, ответив спокойным тоном. — Я ищу одного своего ученика — новенького, наивного мальчишку. Мо Ша его зовут. Тао Тай уверял, что малец собирался увязаться за тобой в город Пустой Долины.

— Нет, — ответила Су Линь. — Я действительно подозревала, что этот ребёнок захочет присоединиться к моей группе, но так ничего и не вышло. Мы сегодня и не виделись даже.

— Понятно, — протянул Вэй Шан, понимая, что не там искал своего ученика. — Значит, мои подозрения были ошибочными. Что ж, извини за напрасное беспокойство.

— Извини за напрасное беспокойство?! Это всё, на что тебя хватило?! — Су Линь с грохотом захлопнула журнал, и звук эхом пронёсся по пустому классу. — Ты что, совсем потерял чувство ответственности? Ты не просто "не досмотрел" за учеником — ты ПОТЕРЯЛ ребёнка! Сейчас Мо Ша может находиться где угодно, и только небеса знают, в каких опасностях он оказался по твоей беспечности! Или тебе требуется освежить в памяти, почему наши мудрые предки не жалели сил на возведение защитного барьера из девяти слоёв? Каждый слой пропитан энергией, способной остановить тьму, которая жаждет поглотить наших учеников!

Вэй Шан медленно обернулся.

— Пожалуйста, не начинай. Я – не маленький ребенок, на которого ты можешь свободно повышать голос, — ответил он, делая угрожающий шаг вперёд. — Твоя показушная паника и назидательный тон не вернут Мо Ша в безопасное место. Лучше подключи свои хвалёные мозги к делу и подумай, где может прятаться мальчишка, вместо того чтобы читать мне мораль!

— Ты прав в одном, — усмехнулась Су Линь, и её улыбка была острее клинка. — Мои слова не вернут Мо Ша домой. Но, возможно, они наконец-то вобьют в твою каменную башку понимание того, что значит ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за своих подопечных! У тебя под началом жалкие четыре ученика — четыре! Любой другой учитель постыдился бы признаться, что не может уследить за такой малочисленной группой. А ты? Ты даже не заметил, когда один из них исчез! Что дальше, Вэй Шан? Будешь оправдываться тем, что заблудился среди своих собственных мыслей? Или лесные камни стали дороже учеников?!

Последние слова прозвучали как пощёчина. Вэй Шан побелел от ярости и медленно приблизился к её столу, опираясь руками о столешницу. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от её лица.

— Послушай меня внимательно, дорогая коллега, — прошипел он, и его голос был полон яда. — Нашла время и место для своих истерик! Насколько мне помнится, раньше ты помалкивала в тряпочку и не высовывалась. А сегодня вдруг проснулась твоя внутренняя тигрица? — Его глаза сверкнули злобой. — Или одиночество настолько съедает тебя изнутри, что ты цепляешься за любой повод устроить скандал и привлечь к себе внимание?

Учительница Су Линь медленно встала из-за стола, и её движения были полны смертельной грации хищника, готового к нападению. Она не отступила ни на шаг, несмотря на его угрожающую близость. Вместо этого её глаза загорелись таким огнём, что воздух вокруг них начал буквально вибрировать от напряжения.

— Одиночество? — её голос стал тише, но от этого только опаснее, словно шипение змеи перед броском. — Какие смелые предположения для человека, который настолько погружён в себя, что не замечает исчезновения собственных учеников. А скандал? — Она наклонилась вперёд, и теперь их лица были почти рядом. — О, Вэй Шан, если бы я хотела устроить настоящий скандал, поверь мне, ты бы об этом знал.

Её следующие слова прозвучали как приговор, медленно и отчётливо:

— Если на лице Мо Ша появится хоть малейшая царапина — если он простудится, испугается или просто проголодается из-за твоей вопиющей безответственности, — я лично позабочусь о том, чтобы твоя блестящая карьера закончилась в позоре и забвении. — В её глазах плясали опасные огоньки. — И знаешь, что самое прекрасное? Мне даже не придётся выдумывать небылицы. Достаточно будет просто рассказать правду совету старейшин о том, как "великий" глава совета ПОТЕРЯЛ шестилетнего ребёнка. Уверена, им будет очень интересно услышать эту историю.

Вместо того чтобы отступить, Вэй Шан усмехнулся ещё шире, и в его улыбке не было ни капли тепла.

— Какие красивые угрозы, дорогая, — протянул он с презрительным смешком. — Прямо дух захватывает от твоей решительности. Но, кажется, ты забыла об одной маленькой, но весьма существенной детали. — Он выпрямился во весь рост, нависая над ней. — В этой иерархии именно ты находишься внизу пищевой цепочки. Ты подчиняешься МНЕ, милая учительница, потому что Я — глава совета старейшин. А твои красноречивые угрозы — не более чем жалкое шипение котёнка, который вообразил себя тигром.

Он склонился ближе, и его голос стал ядовитым шёпотом:

— Так что прежде, чем размахивать когтями, подумай дважды, можешь ли ты позволить себе такую роскошь, как конфликт со мной.

Это стало последней каплей. Су Линь более не могла сносить подобное унижение и наглость. В её глазах вспыхнул настоящий огонь гнева. Её рука резко взметнулась вверх, и потоки воздуха мгновенно откликнулись на её призыв, завихряясь вдоль пальцев смертоносными спиралями энергии. Одним властным движением она притянула к себе могучего старейшину, словно он был не более чем перышком на ветру, а затем, развернувшись всем телом, с силой швырнула его к стене.

Старейшина ударился спиной о деревянную кладку с глухим звуком, но Су Линь точно рассчитала силу удара — достаточно болезненно, чтобы проучить наглеца, но не настолько сильно, чтобы причинить серьёзный вред. Её магический контроль был безупречен, отточенный годами практики.

Не давая ему времени прийти в себя, Су Линь молниеносно приблизилась и прижала его к стене всем телом. Поднявшись на цыпочки, она оказалась так близко к его лицу, что он мог почувствовать горячее дыхание на своей коже.

— Пытаешься мне указать на мое место? — прошипела она ему прямо в ухо, и каждое слово жгло, как раскалённое железо. — Как интересно... А скажи-ка мне, о великий глава совета, сколько ещё дней ты продержишься на своём тронике, когда все узнают, что ты не способен углядеть даже за горсткой детей? — Её голос стал ещё тише, но от этого ещё более угрожающим. — Когда я расскажу совету о твоей "компетентности", когда каждый старейшина узнает, как ты ПОТЕРЯЛ ребёнка... что тогда останется от твоего авторитета?

Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему прямо в глаза, и её взгляд был полон холодного торжества.

— А теперь подумай дважды, прежде чем открывать рот в моём присутствии, ничтожество.

— Проклятье... — выдохнул Вэй Шан с каким-то странным восхищением, и в его голосе не было ни капли злости. — Чёрт бы тебя подрал, Су Линь. Откуда в этом хрупком теле взялась такая сила? И откуда в этой красивой головке — такой безжалостный ум?

К его собственному удивлению, губы растянулись в почти искренней улыбке.

— Ты знаешь что? Ты меня по-настоящему удивляешь. И... впечатляешь.

Су Линь медленно отстранилась, но её поза по-прежнему излучала готовность к новой атаке. Её изящная рука, способная как на нежные прикосновения, так и на смертоносные удары, скользнула вниз и отпрянула от его мощного торса. Напряжение между ними трансформировалось во что-то более сложное — смесь взаимного уважения и едва сдерживаемой враждебности.

— Приберегай комплименты для своих поклонниц, — холодно отрезала она. — У нас есть более насущные проблемы. Итак, ты наконец-то готов заняться поисками своего потерявшегося подопечного, или будешь и дальше тратить драгоценное время на жалкие попытки задеть моё самолюбие?

— Разумеется, займусь поисками, — ответил Вэй Шан, поправляя смятую одежду и не сводя с неё взгляда. — Иначе какой смысл был являться к тебе в столь поздний час и подвергать себя риску встретиться с твоим... взрывным темпераментом?

— Превосходно. Тогда слушай мой план и не перебивай, — Су Линь уже полностью переключилась в деловой режим, отбросив все эмоции. — Первым делом тщательно прочешем город Пустой Долины — каждую улочку, каждый переулок. Если мальчик там, мы его найдём. Если же нет... — её глаза сузились, — придётся прибегнуть к запретной поисковой технике Священного Храма. И молиться, чтобы мы отыскали Мо Ша раньше, чем до него доберутся те, кому совершенно не нужно знать о существовании потерявшегося ученика.

С этими зловещими словами она решительно направилась к выходу, оставив незавершённый классный журнал на столе. Некоторые дела были важнее любой бумажной волокиты — особенно когда на кону стояла жизнь ребёнка.

Глава 22. Поиски Мо Ша начинаются!

1

Территория Священного Храма

Время: 01:35

Жао Ба был человеком удивительно спокойным по натуре. Словно древний мудрец, он предпочитал молчание шумным спорам, неторопливо вкушал простую пищу и слушал размеренную музыку, лишённую резких диссонансов. Шумным компаниям неизменно выбирал одиночество среди пожелтевших от времени книг. Возможно, именно поэтому Врата Жизни даровали ему столь размеренную службу в этом мире — стать вечным стражем у порога святилища. День за днём он возводил незримый барьер вокруг Священного Храма, оберегая его границы от всех, кто осмелился бы нарушить покой этого места.

Как обычно, почти мирная атмосфера окутывала его седую голову мягким коконом безмятежности. Брови, побелевшие от долгих лет службы, слегка приподнялись от удивления, когда он внимал настойчивым речам молодой учительницы. Её слова то и дело скатывались в откровенные поучения, словно она забыла, с кем разговаривает.

Старик Жао Ба служил в храме так долго, что уже не помнил себя молодым — целые столетия слились в один бесконечный поток дней и ночей. Он едва мог понять, с какой стати эта девушка, едва покинувшая юношеские грёзы, пыталась наставлять его на путь истинный. «Молодёжь нынче совсем позабыла, что означает почтение к старшим», — с горечью размышлял он.

Сторож был облачён в строгую серую одежду, положенную по должности. Тяжёлая палица в его жилистой руке казалась естественным продолжением его непоколебимой воли, а широкие рукава скрывали руки, всё ещё крепкие и сильные, как в далёкой молодости. Немного великоватый ханьфу придавал его величественной фигуре оттенок давней ностальгии, словно он был живым осколком ушедшей эпохи.

Юная девушка в десятый раз умоляла старика выпустить её за пределы храма, оправдываясь необходимостью вернуть заблудших первокурсниц в общежитие. Она сопровождала каждое слово бурной жестикуляцией, и Жао Ба не мог не заметить, насколько выразительна её мимика — словно перед ним выступала истинная мастерица театрального искусства. Каждый жест был наполнен эмоцией, каждый взгляд — страстью.

Едва понимая, чего от него добиваются, старик внезапно обратил внимание на её изысканные серьги: две искусно выкованные золотые розы с кроваво-красными рубинами в самых сердцевинах. В призрачном свете луны драгоценные камни мерцали таинственным, почти гипнотическим блеском, словно хранили в себе древние тайны.

— Вы меня слышите?! — звонко щёлкнула пальцами перед его помутневшими глазами учительница Чанчунь, её голос прорезал ночную тишину, как удар колокола.

Старик пробормотал что-то совершенно невнятное, настолько тихо, что её натренированные уши с трудом различили хотя бы обрывки слов в этом неразборчивом шёпоте.

— Вы меня видите?! — вновь настойчиво требовала она ответа, наклоняясь ближе к его лицу.

— Хо-хо-хо, какие изумительные серёжки... — не переставал восхищённо любоваться Жао Ба её украшениями, словно впервые в жизни увидел нечто подобное.

— Этот старик совершенно бесполезен, — с плохо скрываемым раздражением вздохнула Чанчунь, её терпение висело на волоске.

Её охватывало гнетущее чувство нарастающего напряжения, которое настойчиво требовало выхода. Мучительное беспокойство за своих беззащитных девочек и горькое бессилие перед невозможностью исполнить священный долг лишь усиливали внутреннюю бурю, бушевавшую в её душе. Чанчунь медленно сжала изящную руку в крепкий кулак и, поднеся его к приоткрытым губам, выдохнула на него леденящим дыханием, в котором чувствовалась скрытая магическая сила.

Старик мгновенно уловил едва заметное колебание мистической энергии в воздухе. Это хотя бы заставило его насторожиться и оторвать взгляд от блестящих украшений. В её сжатой ладони что-то начало зарождаться и стремительно увеличиваться в размерах. Острые чёрные лепестки неприятно кололи нежную кожу пальцев, когда она медленно раскрыла кулак, торжественно демонстрируя распустившуюся траурно-чёрную розу.

Чанчунь равнодушно, почти отстранённо смотрела на своё тёмное творение, вложив в этот зловещий цветок весь яд, что отравлял её израненную душу и мятущиеся мысли. Роза была чёрной, как беззвёздная ночь, как пропасть отчаяния. Жао Ба довольно продолжительное время внимательно изучал её бледное лицо взглядом, полным древней мудрости, но так и не дал долгожданного разрешения покинуть священную территорию храма.

«Что же делать? Неужели он действительно настолько глух к чужим бедам?» — с возрастающим отчаянием думала Чанчунь.

Тем временем Вэй Шан и Су Линь неспешно приближались к массивным главным воротам. Их взоры сразу приметили сгорбленную фигуру старика и стройный силуэт молодой учительницы Чанчунь. Отголоски их всё более напряжённого разговора долетали до них сквозь прохладный ночной воздух, но Су Линь никак не могла разобрать истинный смысл происходящего.

— Чанчунь, — тихо произнесла она, обращаясь к молчаливому спутнику.

— Да, вижу, — сдержанно отозвался Вэй Шан, его голос звучал ровно, без малейших эмоций. — Судя по всему, она угодила в такую же незавидную ситуацию, что и мы.

— Что и ты, — более резко и холодно уточнила Су Линь, её недовольство безответственным поведением коллеги сквозило в каждом слове. — Пойдём, выясним, в чём дело, а не будем тратить время на пустые догадки.

Су Линь решительно обошла замешкавшегося Вэй Шана и направилась вперёд твёрдым, уверенным шагом. Он почувствовал на себе волны её явного недовольства, словно ледяной ветер пронизывал его до костей. В его смятённой голове никак не укладывалось, каким образом такая обычно милая и почтительная девушка смогла за считанные мгновения возненавидеть его всем своим сердцем — пусть оно и невелико размером.

«Неужели я настолько провинился в её глазах?» — мучительно размышлял он, наблюдая за её холодной спиной.

Чанчунь интуитивно почувствовала приближение незваных гостей и медленно обернулась, чтобы встретить их настороженным взглядом. Су Линь, даже не удостоив её вежливым кивком, прошла мимо с высоко поднятой головой, направляясь прямиком к древнему стражу.

— Как дела, Жао Ба? Всё ли в порядке? — заботливо спросила она, нежно убирая несколько выбившихся седых волос с его сутулых плеч. В её голосе звучала искренняя теплота.

— Ах, моя дорогая Су Линушка, — в ответе Жао Ба прозвучала тёплая, отеческая улыбка, когда он услышал до боли знакомый голос. — Как же я рад тебя видеть, солнышко моё. Что привело тебя в эти священные места в столь поздний и неподходящий час?

— Дело крайне серьёзное, — твёрдо ответила Су Линь, её лицо приобрело суровое выражение. — Один из учеников младшей школы каким-то образом оказался далеко за пределами Священного Храма. Нам жизненно необходимо его отыскать и благополучно вернуть. Пожалуйста, выпусти нас за ворота.

— Солнышко моё, ты же прекрасно знаешь — я бы с величайшей радостью, — печально ответил Жао Ба, тяжело и озабоченно вздохнув. — Но за пределами нашего храма нынче слишком неспокойно, особенно в эти тёмные ночные часы. Чересчур много зловещих тварей приходит из глубин проклятого леса.

— Пф, я даже не сомневалась, что он откажет и тебе, милая Су Линь. Кстати, здравствуй, — с плохо скрываемой насмешкой фыркнула Чанчунь, наконец соизволив поздороваться. Но Су Линь даже не повернула головы в её сторону, словно не услышав.

— Жао Ба, умоляю тебя, это действительно чрезвычайно важно, — повторила Су Линь, заметно понизив голос до доверительного шёпота и приблизившись к старику.

Жао Ба, глубоко нахмурив седые брови, наклонился к ней, подставляя ухо поближе к её губам.

— Ты сильно тревожишься, моя дорогая... Я отчётливо слышу это в дрожащих нотках твоего голоса, — задумчиво пробормотал он, поглаживая свою длинную бороду. — Ты знаешь, я всегда был твоим верным союзником и защитником, но сейчас всё стало гораздо сложнее... Дай мне хорошенько подумать.

Старый страж погрузился в глубокие размышления, ритмично поглаживая свою выцветшую бороду. В этот напряжённый момент к их небольшой группе неторопливо приблизился Вэй Шан. Высокий и величественно статный, облачённый в роскошное алое одеяние, он заметно выделялся на фоне остальных собравшихся. Жао Ба мгновенно ощутил мощную, почти яростную энергию, исходящую от этого загадочного человека подобно жару от вулкана, готового к катастрофическому извержению. Но одновременно с этой разрушительной силой чувствовалась и удивительная внутренняя мягкость, словно его колоссальная мистическая мощь находилась под железным контролем дисциплинированной воли.

— С таким могущественным защитником я могу спокойно вас выпустить, — тихо пробормотал Жао Ба, и массивные врата Священного Храма медленно, со скрипом заржавевших петель, начали распахиваться. — Но прошу вас, будьте предельно осторожны... Моё старое сердце чувствует — что-то по-настоящему нехорошее неумолимо приближается к нашим землям.

— Спасибо тебе, добрый Жао Ба, — с искренней благодарностью произнесла Су Линь, нежно поцеловав старика в морщинистый лоб. — Я до конца своих дней буду помнить твою безграничную доброту.

Однако стоило ей лишь обернуться к терпеливо ожидающему Вэй Шану, как её лучезарная тёплая улыбка мгновенно сменилась жёсткой и безжалостно серьёзной маской.

— Пошли, пень старый! — сухо и отрывисто бросила она, её голос стал холодным, как зимний ветер. — Мо Ша не станет ждать нас целую вечность.

Вэй Шан покорно последовал за ней, молча и внимательно наблюдая, как Су Линь постепенно раскрывает свою истинную, многогранную сущность: не только как строгий и требовательный наставник, но и как самоотверженный защитник, заботливая мать и непреклонный воин. Он не осуждал её за эту внезапную перемену, а лишь изучал с искренним интересом.

— Я иду с вами! — Чанчунь ловко проскользнула за ними следом, умело воспользовавшись удачным моментом всеобщего замешательства.

Три мощные магические ауры постепенно удалялись от освещённой факелами территории Священного Храма, растворяясь в объятиях непроглядной ночи, а одинокий Жао Ба остался наедине со своими светлыми воспоминаниями. Су Линь, его Маленькая Линь, как он её ласково называл в душе... Он присматривал за ней с самого первого дня её появления в стенах храма, бережно защищал от чрезмерно строгих наставников, которые считали себя вправе поучать её «настоящей жизни» своими жестокими методами.

— Хо-хо-хо, как давно это было... Словно в прошлой жизни, — с глубокой ностальгией прошептал старик, его глаза затуманились от нахлынувших воспоминаний.

Врата Священного Храма с громким лязгом захлопнулись, намертво отрезая путь даже самой крохотной мошке, не говоря уже о более серьёзных угрозах. Жао Ба неспешно вернулся в свою древнюю, изрядно обветшавшую сторожку, равнодушно оставив траурную розу Чанчунь лежать на холодной земле. Этот проклятый цветок не мог принести ничего, кроме горькой печали и разъедающей злобы — ни к чему в священном месте была эта губительная тёмная энергия.

Глава 23. Тени древнего проклятия

1

За пределами города Пустой Долины Лес Ночных Ловцов. Время: 01:44

Мне всегда казалось, что в этом проклятом лесу уже ничто не способно меня напугать. Но я жестоко ошибался. Лес Ночных Ловцов хранил в себе тайны, которые человеческий разум не в силах постичь, а его извилистые тропы ведут не только к обычным местам, но и к границам между мирами.

Сконцентрировавшись на своей цели — найти Му Ши Си и Зэнзэн, которые исчезли в объятиях ночной чащи, — я следовал по их следам, единственному надёжному ориентиру в этой мистической тишине. Отпечатки их ног на влажной, почти чёрной земле, служили путеводной нитью в лабиринте древних стволов, каждый из которых, казалось, наблюдал за мной невидимыми глазами.

В лесу стояла гнетущая, неестественная тишина, словно сам лес затаил дыхание. Густой туман окутывал всё вокруг плотной, почти осязаемой пеленой, в которой чудились неясные тени и шёпоты мёртвых. Видимость сокращалась до нескольких неуверенных шагов, и на расстоянии десяти метров невозможно было различить даже размытые силуэты старых деревьев.

Пурпурные огоньки медленно окружали меня со всех сторон, словно маленькие проводники. Каждый огонёк пульсировал собственным ритмом, напоминающим биение сердца, и казалось, что они наблюдают за мной невидимыми глазами. Чем дальше я продвигался по извилистой тропе, тем больше их становилось, словно моё присутствие пробуждало спящих духов леса.

Они танцевали в воздухе с гипнотической грацией: мерцали среди колючих кустов, увитых паутиной забвения, парили над моей головой небесными светляками смерти, прятались в глубоких тенях вековых дубов, чьи корни уходили в самые недра потустороннего мира. Их призрачный свет был одновременно манящим и устрашающим — он освещал путь, но каждый шаг вперёд казался шагом в объятия неизвестности.

Пурпурное пламя горело ровно и завораживающе ярко, но, как ни странно, ничего не касалось и не обжигало в физическом мире, будто существовало исключительно в параллельном измерении духов, лишь изредка прорываясь в нашу реальность своим мистическим сиянием.

Следы резко свернули вправо, огибая массивный валун, и я побежал за ними, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам. Продираясь сквозь густые заросли, сплетённые в тесные объятия древних стволов, я услышал знакомые женские голоса. Замедлив шаг и затаив дыхание, я стал осторожно приближаться, стараясь не выдать своё присутствие треском веток под ногами. Знакомые голоса спорили с нарастающим ожесточением, и один из них звучал особенно резко, с болезненными нотками осуждения и упрёка.

— Ну, Му Ши Си, ну не будь такой строгой ко мне! — услышал я оправдания Зэнзэн, в которых звучали детские интонации. — Я просто хотела купить те красивые брелки, вот и всё! Но продавец согласился отдать их только в обмен на эти драгоценные камни.

— Ты серьёзно?! — голос Му Ши Си дрожал от негодования. — Ты отправилась в смертельно опасный ночной лес ради каких-то жалких украшений, подвергнув свою жизнь риску?! Как можно быть настолько... безрассудной?!

Она не выдержала прилива ярости и, вытащив изящный метательный нож с чёрной рукоятью, метнула его в ближайшее дерево. Лезвие с глухим, зловещим стуком вонзилось в толстый ствол, за которым я прятался. Моё сердце на мгновение замерло, а затем бешено заколотилось, когда чёрная энергия начала медленно распространяться от ножа, словно тёмные щупальца, ползущие по коре.

«Что за демоническая сила?» — пронеслось у меня в голове.

Испуганный крик сорвался с моих губ, прозвучав писком маленького птенца.

— Прошу только не убивайте меня! — прокричал я.

— Мо Ша? — узнала мой голос Зэнзэн и окликнула меня с удивлением.

Стараясь казаться спокойным и собранным, я медленно вышел из своего укрытия, отряхивая с одежды сухие листья. Увидев меня, Зэнзэн радостно улыбнулась, словно встретила давнего друга, а Му Ши Си, напротив, встретила меня холодным, осуждающим взглядом, который красноречиво говорил: «Что ты здесь забыл, любопытный идиот?!»

— Превосходно! Только тебя нам тут и не хватало! — проворчала Му Ши Си, скрестив руки на груди.

— Да ладно тебе, не будь такой мрачной, — невозмутимо продолжила собирать переливающиеся кристаллы Зэнзэн, словно её подругу здесь не было. — Вот видишь, я не одна такая «неразумная».

— Я не называла тебя неразумной! — вскрикнула Му Ши Си, её голос дрожал от кипящего негодования. — Я осуждаю твоё безответственное поведение! Ты легкомысленно отправилась в опасный ночной лес ради дурацких кристаллов, которые того не стоят!

— Как раз стоят! И не смей говорить мне чушь! — Зэнзэн аккуратно положила собранные сокровища в пространственное хранилище, которое стояло открытым перед ней на уровне головы, мерцая золотистым светом.

— Что это за странная дыра в воздухе? — не удержался я от вопроса, таращась на необычное явление.

Му Ши Си снова одарила меня презрительным взглядом, от которого я почувствовал жгучую неловкость и желание провалиться сквозь землю.

«Что ж, похоже, она с удовольствием всех осуждает!» — подумал я с горечью.

— Ты даже этого не знаешь? Какой позор! — бросила Му Ши Си и демонстративно отвернулась, показывая своё превосходство.

— Мо Ша, поскольку ты новичок в нашем мире, а Му Ши Си сейчас на взводе, я великодушно всё объясню, — спокойно заговорила Зэнзэн, явно наслаждаясь ролью наставницы. — Хотя по строгим законам Священного Храма это знание официально запрещено для учеников, но ты всё равно когда-нибудь узнаешь. Это пространственное хранилище — чудо магической инженерии. Здесь можно хранить что угодно: от крошечных монет до огромных мечей. Всё, что туда поместишь, будет надёжно храниться в параллельном измерении, пока сам не захочешь это достать. Никто, даже самый искусный вор или могущественный маг, не сможет проникнуть в него без твоего разрешения, так что это самое безопасное место для хранения ценностей.

Она несколько раз открывала и закрывала хранилище, демонстрируя, как портал мерцает и исчезает в воздухе.

— Ну, как тебе? Впечатляет, правда? — радостно спросила Зэнзэн, сияя от гордости и смотря на меня выжидающе.

«Такое чувство, словно она хвастается перед младшим братом своими навыками...» — промелькнуло у меня в голове.

— Ну... да, довольно впечатляюще, — пробормотал я с лёгким сомнением, не желая её расстраивать.

— Много показухи, а практической пользы — ноль, — тихо, но ядовито проворчала Му Ши Си, явно раздражённая этой показушной демонстрацией. — Пространственное хранилище — это лишь жалкая крошка от величественного искусства пространственной магии. Существуют ещё пространственные комнаты размером с целые дворцы, в которых маг становится абсолютным хозяином реальности. Он может изменять это пространство по своему желанию: создавать горы, океаны, целые миры. Большинство опытных магов создаёт по несколько пространственных комнат для разных целей. Одну обычно используют исключительно для хранения вещей, и такую комнату называют пространственным хранилищем. Это помещение создаётся в альтернативном измерении, где нет необходимости в постоянной подпитке магической энергией, потому что его структура поддерживается за счёт энергии самого измерения. Как следует из самого названия, хранилище служит только для одной цели — хранения. ХРАНИЛИЩЕ!

Му Ши Си, после вспышки негативных эмоций, заметно смягчилась и продолжила уже более спокойным, почти учительским тоном:

— Понимаю, это материал для старших курсов академии, и пока тебе до него далеко. Но меня просто бесит, что Зэнзэн решилась влезть ночью в смертельно опасный лес ради каких-то проклятых камней! Ах, так бы и врезала ей по затылку!

— Нет, нет, только не это! — Зэнзэн инстинктивно схватилась за голову обеими руками, защищаясь, словно болезненный опыт общения с Му Ши Си у неё уже имелся. — Ты бьёшь слишком больно! У меня ещё синяки не прошли!

— Больно? — в голосе Му Ши Си прозвучали опасные нотки. Она открыла своё пространственное хранилище и медленно достала из него тяжёлую стальную цепь с шипами. — Я ещё тебя щадила, глупышка!

— Да защитят меня все Божества и светлые Ангелы! — Зэнзэн принялась горячо молиться, заученно повторяя привычную мантру спасения. — Прошу прощения за моё легкомысленное поведение! Я категорически не хочу умирать в столь юном возрасте!

— Слишком поздно для раскаяния! — Му Ши Си угрожающе расправила стальную цепь, которая мгновенно засветилась зловещей бордово-чёрной энергией, пульсирующей как живое сердце.

Моё сердце странно и болезненно заныло в груди. В голове внезапно закружились кровожадные, чуждые мне мысли, и я на мгновение ощутил жгучее желание увидеть, как Зэнзэн страдает и корчится от боли. Это ужасное чувство потрясло меня до глубины души. Я машинально прикоснулся к своей груди, пытаясь понять, что за тёмная сила овладела мной.

— Что это за отвратительное, мерзкое чувство? Я... я хочу, чтобы ты страдала, Зэнзэн, — прошептал я, ошеломлённый собственными словами и ужасаясь им.

— Ого, тебя тоже зацепило? — Зэнзэн бросила на меня обиженный, полный разочарования взгляд. — Предатель! Мама всегда говорила мне, что доверять в этом мире никому нельзя!

— Не стесняйся, Мо Ша, — зловеще усмехнулась Му Ши Си, медленно приближаясь к дрожащей Зэнзэн с цепью в руках. — Я тебе официально разрешаю немного поиздеваться над этой маленькой дурочкой!

Зэнзэн проворно подскочила на ноги и, словно испуганный лесной зверёк, юркнула за ближайшее дерево, выглядывая оттуда только кончиком носа. Лишь край её яркой юбки предательски торчал из-за широкого ствола.

— Зэнзэн, ты куда спряталась, трусишка?! — цепь с разрушительной силой вонзилась в дерево, за которым пряталась перепуганная девчонка. Массивный ствол был пробит насквозь, словно бумага, и цепь застряла только в следующем, ещё более толстом дереве. Зэнзэн не издала ни звука, но мгновенно схватилась за вибрирующую цепь и пустила по её длине яркую золотую энергию, полностью нейтрализуя её демоническое воздействие.

Му Ши Си резким движением подтянула Зэнзэн к себе за цепь, но моя нездоровая жажда увидеть страдания подруги всё ещё не отпускала меня, словно ядовитый змей, обвившийся вокруг сознания. Меня ослепляли жестокие, садистские фантазии: вырвать эти длинные, шелковистые волосы, исказить это милое лицо, сделать её уродливой и отталкивающей. Но Зэнзэн, несмотря на болезненный захват, продолжала держаться за цепь и выпускать успокаивающую золотую энергию, которая постепенно смягчала и рассеивала демоническую ярость вокруг нас. Целительное тепло её магии медленно развеяло тёмную жажду мести в моём сердце, и я наконец пришёл в себя, словно проснувшись от кошмара.

Разрушительная энергия Му Ши Си угасла и исчезла, а тяжёлая цепь безвольно упала на мягкую землю, покрытую опавшими листьями. Зэнзэн осторожно встретилась взглядом с подругой, в её глазах читались боль и понимание.

«Ты всё так же поддаёшься проклятию», — с грустью подумала Зэнзэн, прекрасно зная, что с годами его разрушительная власть только усиливается над Му Ши Си, медленно пожирая её душу изнутри.

Му Ши Си, внезапно осознав случившееся, в ужасе вцепилась в свою голову дрожащими руками.

— Я снова потеряла контроль над собой? — спросила она срывающимся голосом, в котором звучали вина и отчаяние.

— Да, и снова довольно серьёзно, — мягко ответила Зэнзэн, сочувственно бросив взгляд на меня. — Мо Ша тоже попал под воздействие твоей проклятой ауры, ведь на нём нет никакой магической защиты.

— Так это странное, отвратительное чувство... — начал я понимать природу происходившего со мной.

— Да, — печально кивнула Зэнзэн. — Всё дело в семейном проклятии, которое её мучает.

Она замолкла и внимательно посмотрела на Му Ши Си, ожидая её разрешения продолжить объяснение. Но та, плотно закрыв глаза, медленно отвернулась, чувствуя жгучий стыд и огорчение от того, что ещё один невинный человек попал под разрушительное воздействие её наследственного проклятия.

— На ком именно лежит это ужасное проклятие? — осторожно спросил я, всё ещё не до конца понимая ситуацию.

Зэнзэн вопросительно посмотрела на подругу, безмолвно прося разрешения рассказать.

— Не за чем это скрывать от того, кто попал под его влияние, — промолвила Му Ши Си с тяжёлым, болезненным вздохом. — На мне... и на всей моей проклятой семье. Мы не такие простые и обычные, как другие люди. Моя любимая мать умерла от болезни, когда мне было всего семь лет, а своего отца я никогда в жизни не видела — он исчез ещё до моего рождения. Мама всегда рассказывала, что это проклятие когда-то считалось великим даром для нашего древнего рода... но в итоге этот «благословенный дар» унаследовала только я. Его невозможно снять ни сложными ритуалами, ни могущественными заклинаниями, даже смерть не способна освободить меня от этой ужасной участи.

— Поэтому она постоянно такая мрачная и агрессивная, — грустно добавила Зэнзэн, с болью глядя на страдающую подругу. — Му Ши Си изнутри медленно разъедает эта демоническая сила, безжалостно пожирающая её душу каждую секунду жизни. И только моя светлая энергия способна временно сдерживать тьму и возвращать Му Ши Си контроль над собственным разумом.

Зэнзэн осторожно и нежно обняла свою подругу, такую внешне сильную, но внутренне ранимую и отчаянно нуждающуюся в поддержке. Му Ши Си, вместо того чтобы грубо оттолкнуть её, как она обычно делала при свете дня в городе на людях, просто нежно прижалась к ней, жадно впитывая редкие моменты тепла и искренней заботы.

— Мне так невыносимо тяжело жить... если бы ты только знала, — Му Ши Си судорожно вцепилась в Зэнзэн, словно утопающий в спасательный круг. — Я категорически не хочу так существовать. Не хочу вечно ненавидеть всех людей вокруг, желать мучительной смерти другим, а тем более тебе — моей единственной и самой лучшей подруге на свете...

Зэнзэн не стала отвечать словами, просто ещё крепче прижала подругу к себе, интуитивно понимая, насколько глубоко и безнадёжно страдает Му Ши Си каждый день своей жизни. Если бы она могла, она бы без колебаний сняла это древнее проклятие, этот демонический отпечаток, навечно оставленный на её семье неизвестными силами. Но всё, что ей оставалось, — это быть рядом и своей целительной магией смягчать беспощадную тьму, непрерывно терзающую душу Му Ши Си.

Я наконец осознал всю трагическую глубину её ежедневного страдания. Му Ши Си обречена жить с этой ужасной напастью до конца своих дней, от которой нет и никогда не будет избавления. Даже смерть не принесёт ей долгожданного покоя и освобождения.

— Давайте поскорее вернёмся в отель, — предложила Зэнзэн, осторожно стараясь сменить болезненную тему на что-то более нейтральное. — Я собрала все нужные кристаллы, чтобы завершить сделку с тем настойчивым торговцем на вечернем базаре.

Её разумное предложение показалось нам спасением, и мы поспешили покинуть это проклятое место, направляясь обратно в относительную безопасность города.

Глава 24. Гуляя по заколоченному городу

1

Город Пустой Долины

Время: 01:55

Ночью город Пустой Долины походил на заброшенную декорацию театра — безмолвный, мрачный, словно вымерший. Жители давно укрылись в своих домах, превратив их в настоящие крепости: двери заперты на множество замков, окна плотно заколочены досками. Те самые окна, что утром и днем гостеприимно распахивались навстречу солнцу, теперь стали глухими преградами, наглухо сросшимися со стенами домов.

Трое путников шли по главной улице — Улице художника Лей Гуанлина, где располагалась основная торговая площадь города. Их шаги гулко отдавались эхом в мертвенной тишине.

— Какой мрачной стала эта улица, — с тревогой произнес Вэй Шан, окидывая взглядом заколоченные дома. Каждое строение напоминало запечатанный гроб: на дверях красовались массивные засовы, из досок торчали ржавые гвозди, а стены украшали амулеты, призванные отпугивать злых духов.

— Днем жители приветливы и улыбчивы, но с наступлением темноты превращаются в перепуганных затворников, — заметила Чанчунь, невольно понижая голос. — «Что же их так пугает, что они не позволяют даже лунному свету проникнуть в свои жилища?»

— Это нас не касается, — резко оборвала размышления Су Линь, решительно отбрасывая лишние мысли. — Наша задача сейчас — вернуть учеников Священного Храма в безопасное место.

Су Линь уверенно зашагала вперед, каждое ее движение дышало решимостью и твердостью. Однако внимательный взгляд мог бы заметить в ее поведении нечто особенное — едва уловимую тревогу, скрывающуюся за маской уверенности.

— С появлением Мо Ша Су Линь словно изменилась, — тихо заметил Вэй Шан, обращаясь к Чанчунь.

— Мы сами недосмотрели за учениками, — ответила Чанчунь, в ее голосе звучала горечь самобичевания. — Не нам ее судить.

Су Линь остановилась у памятника генералу Жан Ши — каменная фигура воина застыла в вечной страже, крепко сжимая рукоять меча. «Мо Ша стоял именно здесь», — мелькнула мысль. Ее взгляд скользнул по городу, и она легко оттолкнулась от земли, взмывая в воздух для лучшего обзора. Глаза засветились мягким белым сиянием, позволяя различать энергетические следы.

— Что видишь? — спросил Вэй Шан, задрав голову.

— Здесь побывало слишком много людей, — с разочарованием ответила Су Линь. — Энергетические следы переплелись в неразбериху. Ничего конкретного не разглядеть.

— Позволь мне попробовать, — предложила Чанчунь.

Вместо полета девушка присела и сняла обувь, ставя босые ноги на прохладную траву. Вэй Шан тактично отвернулся, прекрасно зная, насколько очаровательна Чанчунь. Ее имя, означающее «вечная весна», было выбрано не случайно — природа сама откликалась на ее прикосновение, трава тянулась к стройным ногам, словно к источнику жизни.

— Если бы здесь были другие мужчины, они не смогли бы оторвать от тебя взгляд, — признал Вэй Шан, пытаясь скрыть легкое смущение.

— Поэтому ты отвернулся? — с мягкой улыбкой спросила Чанчунь. — Чтобы не уподобиться остальным?

— Против твоей красоты трудно устоять, — отшутился Вэй Шан, намеренно переводя взгляд на соседний дом.

— Простите, но только через прямой контакт с природой я могу что-то узнать, — пояснила Чанчунь. — «Природа лишила меня способности к тонкому духовному восприятию, но взамен даровала другой дар».

— Даже с животными это работает? — украдкой взглянув на нее, Вэй Шан тут же отвернулся, смущенно улыбаясь. — Если найдем уличную собаку или принесем хомяка, они тоже потянутся к твоим ногам?

— А почему бы и нет? — рассмеялась Чанчунь. — Мужчины же тянутся.

— Чанчунь, ты что-то узнала? — резко прервала их беседу Су Линь, подойдя ближе. В ее голосе звучали властные нотки. — Мое духовное восприятие оказалось бесполезным.

«Почему меня так раздражает, когда Вэй Шан разговаривает с другими женщинами?» — мелькнула неприятная мысль. Су Линь всегда ощущала укол ревности в такие моменты. «Кем он вообще для меня является? Просто начальник, не более». Но липкое, неприятное чувство не покидало ее — она не хотела, чтобы внимание Вэй Шана доставалось кому-то еще.

— Да, есть кое-что, — ответила Чанчунь, сосредотачиваясь.

Трава под ее ногами словно ожила, испуская едва уловимые вибрации. Эти природные сигналы создавали в сознании Чанчунь образы дневных событий. Она видела, как Зэнзэн и Му Ши Си спорили у памятника, одна из них явно находилась под чьим-то влиянием. В Му Ши Си бурлила странная, агрессивная энергия, едва сдерживаемая девочкой.

— Они были здесь днем, а затем отправились в тот отель, — сообщила Чанчунь, указывая на здание неподалеку.

Су Линь мгновенно заметила нужное строение и в одно движение перелетела к входу, который выглядел наглухо закрытым. Вскоре к ней подошли остальные.

— Да, определенно здесь, — подтвердила Чанчунь.

Су Линь дернула дверную ручку, но та не поддалась — девять мощных замков надежно удерживали вход, как и на всех домах в городе. Приложив больше усилий, она почувствовала, как стальная ручка трещит в ее ладони. Резким движением Су Линь оторвала ее и швырнула на землю.

«Вот это сила», — подумал Вэй Шан, мысленно отметив, что лучше не выводить ее из себя. «На месте этой ручки мог бы оказаться я».

— Проклятье! Почему не открывается?! — раздраженно прорычала Су Линь и, не раздумывая, с силой ударила ногой по двери, пробив в толстой доске сквозную дыру.

— Эй, кто там?! — раздался испуганный мужской голос. — А-а-а-а! Моя дверь! Я ее только сегодня поставил!

Увидев женскую ногу, пробившую тридцатисантиметровую доску, хозяин отеля отскочил к столу и принялся вопить.

— Я не жду гостей в два часа ночи! Зачем припёрлись?!

— У вас же отель! — выкрикнула Су Линь, ярость в ее голосе нарастала как приближающаяся буря.

— Ну да, отель... — растерянно пробормотал мужчина.

— Тогда какого черта он закрыт посреди ночи?! — окончательно сорвалась Су Линь. Следующим ударом она снесла дверь полностью. Тяжелое полотно рухнуло на пол, пробило его и провалилось в погреб.

— Моя дверь! Мой пол! — с ужасом схватился за голову смотритель.

Су Линь, глаза которой сверкали опасным огнем, стремительно подошла к нему, схватила за воротник и вдавила лицом в столешницу.

— Слушай внимательно, — прорычала она, злобно прищурившись. — Да, я последовательница Священного Храма, и мне положено ценить жизнь. Но у меня сейчас настолько скверное настроение, что я готова проломить тебе череп той статуэткой орла на шкафу!

Смотритель, охваченный паникой, беспомощно развел руками.

— Какой орел?! У меня нет никаких статуэток! — пролепетал он в ужасе.

— Правда?! — Су Линь подтянула его ближе, ее глаза полыхнули еще ярче.

Она резко поставила смотрителя на ноги и развернула лицом к шкафу, грубо ткнув носом в деревянную фигурку орла.

— Смотри внимательно! Вот твой орел! — воскликнула она с убийственным сарказмом.

Смотритель с изумлением уставился на статуэтку.

— Ох, действительно орел! А я все гадал, куда он подевался, — пробормотал он, пораженный собственной невнимательностью.

Вэй Шан невольно усмехнулся, наблюдая за представлением. Он не был сторонником насилия над слабаками, но в такие моменты невольно находил удовольствие в зрелище ее праведной ярости.

— Похоже, Су Линь окончательно забыла про учительскую сдержанность, — шепотом заметила Чанчунь.

— И прекрасно, — махнул рукой Вэй Шан. — Такая она мне нравится еще больше.

Смотритель наконец осознал, что имеет дело с особенными людьми, явно не обычными путниками.

— Ох, простите великодушно, уважаемые господа! — заговорил он с придыханием. — Наверное, вы долго путешествовали и желаете отдохнуть?

— Отдохнуть?! — фыркнула Су Линь, сжимая воротник его рубахи еще крепче. — В могиле отдохнешь! Слушай: две молодые девушки, парень лет восемнадцати и беловолосый мужчина заходили к тебе?

— Нет-нет, не видел! — поспешно ответил смотритель, но его слишком быстрый ответ показался подозрительным.

Пальцы Су Линь сжались на воротнике с такой силой, что бедняга едва не взлетел.

— Ах! Вы про жильцов из номеров 18 и 19? — спохватился он, чувствуя надвигающуюся опасность. — Первый этаж, правое крыло!

Су Линь отпустила его и стремительно направилась к указанному крылу.

— Не имеет значения, — раздался вдруг спокойный голос сверху.

Вэй Шан и Чанчунь инстинктивно отступили и подняли головы. На крыше здания сидел Лу Сянь, держа в руках холст. Он созерцал ночное небо, запечатлевая на полотне молодой месяц — мазки краски мерцали в лунном свете.

— Лу Сянь, что ты имеешь в виду? — спросила Чанчунь.

— Они сбежали в лес, — невозмутимо ответил юноша.

— В лес?! — послышался удивленный возглас Су Линь.

— В какой лес? — недоуменно переспросил смотритель.

— Заткнись! — смерила его убийственным взглядом Су Линь.

Она вылетела из здания и приземлилась рядом с Лу Сянем, заглядывая ему в глаза. Этот ученик был для нее не просто подопечным — что-то большее, глубинная связь, которую трудно объяснить словами. В ее сердце жила не только учительская привязанность, но и почти материнская нежность.

— Взгляд у тебя все такой же холодный, — заметила Су Линь, изучая его лицо.

— Но не с тобой, — ответил Лу Сянь и неожиданно обнял ее.

В этом жесте было столько искренности, что Су Линь растаяла и крепко прижала его к себе. Когда-то он был ее самым дорогим учеником в младших классах, и, несмотря на то что он вырос, теплые чувства к нему не угасли.

— Он такой же, как я? — тихо спросил Лу Сянь, не разжимая объятий.

— Не знаю, — ответила Су Линь с печальной нежностью. — Но я не смогу спокойно спать, пока не верну его в Священный Храм. Знаешь, куда они направились?

— Зэнзэн пошла за камнями — без них торговец отказывался продавать ей брелки, — объяснил Лу Сянь. — Му Ши Си побежала следом, чтобы остановить ее, а Мо Ша увязался за ними.

— Ох, Зэнзэн! — нахмурилась Чанчунь. — Потом я тебя научу, как надо родину любить и где камни добывать!

— Сможешь их отследить? — обратилась к Лу Сяню Су Линь.

— В этом нет необходимости, — ответил он. — Я изначально приглядывал за ними. Мои куклы все время следили за их передвижениями. Но... — голос его внезапно дрогнул, и он опустил голову на плечо Су Линь. — Только что мои кукол... их всех уничтожили. Всех тринадцать в одно мгновение. Какие-то иголки...

Тревога острой болью пронзила сердце Су Линь.

— Можешь указать место, где они были в последний раз? — быстро спросила она.

— На юге от города, девять километров отсюда, — едва слышно проговорил Лу Сянь.

— Далеко же они забрались, — нахмурился Вэй Шан, понимая, что предстоит непростой путь через ночной лес.

Глава 25. Кровавая встреча

1

Тропа Мудрого Странника

Время: 02:12

Туман заметно поредел по сравнению с тем плотным покровом, что окутывал лес час назад. На обратном пути в город Пустой Долины Зэнзэн предложила идти по широкой тропе, известной каждому местному жителю. Тропа Мудрого Странника славилась безопасностью и пользовалась популярностью среди горожан. Здесь редко случались несчастья, и многие даже находили свою любовь, возвращаясь домой по этому пути. В отличие от ночного леса, с которым мы единодушно решили не связываться, тропа казалась более надёжным выбором.

Пурпурные огоньки всё ещё мерцали в тумане, который удивительно чётко держался в пределах леса. Странно, что и туман, и огни не выходили за эти границы, словно невидимая сила удерживала их от пересечения тропы. Путь Мудрого Странника оставался чист, будто кто-то невидимый оберегал его от вторжения.

— Вы тоже видите эти мерцающие огоньки? — спросил я девушек, не скрывая недоумения.

— Где именно? — Зэнзэн оживлённо завертела головой, пытаясь разглядеть их.

С её детской непосредственностью каждый мой вопрос вызывал у неё живую реакцию. Она крутилась из стороны в сторону, явно ничего не замечая в окружающем мраке.

— Нет, ни она, ни я не можем их увидеть, — холодно ответила Му Ши Си, внимательно оглядываясь.

— Жаль, — Зэнзэн развела руками, разочарованно вздохнув. — А как они выглядят?

Я задумался, пытаясь точнее описать то, что видел.

— Они маленькие, — наконец проговорил я. — Размером с детский кулачок и светятся мягким огнём. Я видел их, когда бежал к вам, и вижу сейчас.

— Они на земле или в воздухе? — уточнила Му Ши Си с нарастающим интересом.

— И там, и там. Но больше их в воздухе, — ответил я, стараясь точнее передать видение.

Му Ши Си нахмурилась, перебирая в памяти свои знания в поисках ответа.

— Хм, возможно, это твоя первая природная способность? — предположила Зэнзэн, явно заинтригованная.

— Первая природная способность? О чём ты говоришь? — я нахмурился, не понимая.

— Ну, глупенький, чему тебя только в школе учат? — подшутила Зэнзэн с лёгкой насмешкой. — Способности делятся на три основные категории. Первая — это природные способности. Они исходят от самой природы, как дар свыше. Их источники часто остаются загадкой, но связь с природой очевидна. Вторая категория — социальные способности, которые маги получают, обучаясь друг у друга, например, овладевая созданием пространственных комнат или управлением стихиями. А третья — родовые способности, передаваемые в семье из поколения в поколение. Они величайшая тайна каждого рода и никогда не разглашаются.

— Природная способность видеть то, чего нет? — усмехнулась Му Ши Си с явным скептицизмом. — Это уже звучит как шизофрения. Ты ещё скажи, что сами Врата Жизни наделили Мо Ша способностью видеть светящиеся огоньки в тумане. Очень полезная способность, прямо аплодирую стоя.

— Ты такая язвительная! — обиделась Зэнзэн, надув щёки. — С тобой всегда так сложно!

— А ты попробуй меня удивить чем-то логичным, а не детскими сказками, — парировала Му Ши Си. — Вечно ищешь, к чему бы прицепиться.

— Вот именно! — Зэнзэн показала ей язык. — Вечно ты такая: всё придираешься и доводишь!

Я решил вмешаться, пока их спор не разгорелся ещё больше.

— А у вас есть какие-то природные способности? — спросил я, переводя разговор в более спокойное русло.

Девушки замолчали, и на их лицах отразилась искренняя заинтересованность. Видимо, моё внимание имело для них значение.

— Начинай, — великодушно уступила Му Ши Си, улыбнувшись краем губ. — Я же знаю, что тебе не терпится разболтаться! Ты бы могла трещать весь день, если бы позволили.

— Наконец-то ты начал интересоваться чем-то важным, Мо Ша! — в глазах Зэнзэн загорелись искорки. Её энтузиазм было невозможно скрыть.

«Ну всё, сам напросился», — подумала Му Ши Си, покачав головой. «Теперь её не остановить».

— Конечно! Я получила целых три способности от Врат Жизни! Для нас, последователей Священного Храма, сами Врата являются источником природных сил! — с энтузиазмом заговорила Зэнзэн. — Но ты не думай, что Врата Жизни раздают всё и сразу. Нет, свою первую природную способность последователь Священного Храма получает в детском возрасте, когда поступает в школу. Вторую способность получает при поступлении в среднюю школу, а третью — при выпуске! Есть и такие люди, кто идут учиться во взрослом возрасте и поступают сразу в старшую школу, но тогда они теряют две способности, которые могли бы получить. Это невыгодно, ведь первые две способности крайне ценны. Подаренные Вратами Жизни силы нельзя потерять, и они передаются из поколения в поколение, переходя от первого вида навыков к третьему. Но вот третий навык, который получает будущий маг от Врат Жизни, является крайне опасным и секретным. Знания о нём студент получает в возрасте 16-17 лет, но с самим навыком можно работать только с 25 лет. Это связано с тем, что навык чрезвычайно опасен, и относиться к нему с детской беззаботностью просто недопустимо. Лично я получила свой первый навык в 7 лет.

— И что за навык ты получила? Расскажи нам! — поддразнила Му Ши Си с улыбкой.

Зэнзэн не оценила настроение подруги. Му Ши Си прекрасно знала, что Зэнзэн не любит вспоминать об этом, ведь над ней все ученики только и смеялись. Но раз разговор зашёл, она не могла отступить. Сказала «А», значит, надо говорить и «Б».

— Какой у тебя первый природный навык от Врат Жизни? — с любопытством спросил я.

— Ну... — засмущалась Зэнзэн, отворачиваясь с покрасневшими щеками. — Это... ну...

— Не стесняйся, Зэнзэн, все мы люди. Среди нас нет идеальных, — проговорила Му Ши Си, хотя в её голосе уже слышались нотки предвкушения.

— Это... ну... в общем... я могу разговаривать с цветочками, — неловко улыбнулась Зэнзэн.

— А-ха-ха-ха! — расхохоталась Му Ши Си, не в силах сдержать смех на всей тропе Мудрого Странника. — Вот почему ты бегала в лес первые четыре класса и общалась с цветами! Это так смешно! Ой, ну я не могу! А-ха-ха-ха-ха!

Слёзы смеха выступили у Му Ши Си на глазах.

— Ой! С таким навыком только детей развлекать в ботаническом саду! — её смех стал чуть менее бурным.

— Вот ты всегда так! — обиделась Зэнзэн на подругу. — Тебе лишь бы посмеяться надо мной! Выставить меня посмешищем!

— Ну да, мы же подруги, — ответила Му Ши Си. — Я делаю это из любви к тебе. У меня первой природной способностью стал контроль энергии. Врата Жизни посчитали, что это будет для меня крайне необходимым. Когда другие овладевают контролем энергии годами, я в возрасте 6 лет уже идеально управляла ею. Могла создавать всякие узоры из энергии, лепить фигуры, орхидеи и слонов.

— А у меня первая способность... ну, возможно, я ошибаюсь, поэтому не могу утверждать с уверенностью.

Девочки с любопытством посмотрели на меня, ожидая продолжения.

— Наверное, когда я общаюсь с людьми, то вижу какие-то события, связанные с их жизнью. Я точно не знаю, как это называется, — продолжил я немного неуверенно. — Но оно как-то работает. Я просто вижу что-то о человеке, когда общаюсь с ним.

— Правда? — удивилась Зэнзэн. — А расскажи что-то про меня!

Она потянулась потрепать мои щёчки, чтобы проверить, работает ли это с тактильным контактом. Но едва её нежные пальцы приблизились к моему лицу, как две иглы — по одной в каждую руку — пронзили её ладони насквозь. Стальные остриё впились в землю, пригвоздив Зэнзэн к тропе и не давая ей освободиться.

— Как же больно! Мамочки! — закричала Зэнзэн, когда слёзы выступили у неё на глазах от внезапной боли.

— Видеть прошлое и будущее... как это необыкновенно! — неожиданно вышла к нам какая-то женщина, которая походила на одну из кукол Лу Сяня.

Её глаза неестественно выпячивались из орбит, на локтях виднелись грубые швы, словно её собирали по частям. Отвратительные волосы торчали в разные стороны, а в руках она сжимала огромную иглу, на которой ещё оставались свежие следы крови.

— Туй Вуй будет в восторге от тебя, малыш...

Раны Зэнзэн начали кровоточить сильнее, и алые струйки лились без остановки. Она попыталась высвободиться, направив свою энергию к иглам, чтобы разрушить их, но как только её сила коснулась металла, иглы лишь увеличились в размерах, разрывая костные и мышечные ткани в руках девушки. Боль стала нестерпимой.

— Действие, не имеющее смысла, — произнесла незнакомка холодным голосом. — Усиленное кровотечение.

Слова женщины словно обрели собственную силу. Кровь из ран Зэнзэн брызнула фонтаном, будто ей перерезали артерии. Она потянулась руками вверх, отчаянно желая освободиться от игл и оставить их торчать в земле.

— Отравление, — продолжила женщина, проявляя жестокость по отношению к своей жертве. — Как же вы достали меня, красотки. Страдайте, как страдала я.

Иглы треснули, и из трещин потекла чёрная жидкость — яд, который, двигаясь по кровотоку, поражал каждую живую клетку внутри тела Зэнзэн. Тёмная жижа выступила на её руках, расползаясь по коже мерзкими пятнами.

Му Ши Си быстро укрыла меня за собой и достала из пространственного хранилища странную игрушку. Это была детская погремушка, чуть больше её руки. Бамбуковая рукоять с белым шаром на конце закрутилась между её пальцами. Му Ши Си заполнила погремушку своей энергией и заиграла мелодию. Внутренности игрушки, состоящие из белых деревянных деталей, забились о стенки шара, издавая мелодичные, но странные звуки. Волны энергии разошлись от игрушки во все стороны, слегка волнуя меня и нашу незваную гостью.

Женщина удивлённо посмотрела на Му Ши Си и её действия. Такой необычный подход, честно говоря, удивил и меня.

Иглы, пронзавшие руки Зэнзэн, начали трескаться сильнее. Стальные частицы, отделившись от основания каждой иглы, устремились по кровотоку прямо к сердцу девушки.

Женщина заметила нестабильную работу своих игл — они не подчинялись ей и неуклонно впрыскивали всё больше яда в организм Зэнзэн.

— Замри, — приказала она яду и иглам своим холодным голосом.

Но слова хозяйки уже не имели власти над оружием, поразившим руки Зэнзэн.

Зэнзэн чувствовала, как что-то ледяное движется по её венам, неумолимо приближаясь к груди, к главному насосу в её теле. Му Ши Си играла всё настойчивее, её лицо напряглось от концентрации. Иглы, торчавшие в руках Зэнзэн, зашевелились своими стальными концами, хаотично метаясь из стороны в сторону.

— Му Ши Си, поторопись! Я ещё хочу жить! — не сдержала своих переживаний Зэнзэн.

— Ещё немного осталось... — произнесла Му Ши Си, не сводя взгляда с нашей противницы, и пустила последнюю музыкальную волну.

Иглы, окончательно треснув, рассыпались в пыль и испарились. Никакой энергии, никакого яда и никаких игл больше не осталось. Только кровь продолжала сочиться из ран наружу.

Зэнзэн тяжело опустилась на землю. Раны ещё болели, но боль стала терпимой. Опираясь на плечо Му Ши Си, она с трудом поднялась, хотя её улыбка была болезненной.

— Как и ты страдала? — с безумным блеском в глазах посмотрела Зэнзэн на женщину. — Ненавидишь красоток?! Болотная тварь! Ты должна сказать спасибо Матушке Природе за то, что создала такое чучело! Тобой хорошо ворон отпугивать в поле или хулиганов, что крадут овощи на чужих огородах!

Женщина не потерпела подобных оскорблений. В следующее мгновение в сторону Зэнзэн полетела новая группа игл — теперь их было более десяти, и каждая свистела в воздухе со смертоносной точностью. Зэнзэн мгновенно возвела полупрозрачный золотой барьер, укрыв нас всех от атаки. Иглы не пробили даже первый слой защиты, звонко отскакивая от магической преграды.

— Какая мрачная особа, — признала Му Ши Си, прищурившись. — Она напоминает ту стервозную тварь из страшных историй, что убивала красивых девочек от зависти. Как её там звали?

— Урыга болотная! — эмоционально ответила Зэнзэн, сжимая кулаки. — Зу Женг!

— Тебе не понять, каково жить в таком обличии, — женщина закрутила в воздухе огромную иглу, размахивая ею как шпагой. Её голос стал более резким, полным злобы. — Парение в воздухе: ночь тысячи игл.

В нашу сторону устремилось невероятное количество игл, одна за другой впиваясь в защиту Зэнзэн. Каждая игла дробила предыдущую, лишь для того, чтобы продолжить пробивать брешь в воздвигнутом барьере. Стальные обломки, разбившись, со звоном падали на землю рядом с нашей защитой. Воздух наполнился металлическим звоном и искрами.

— Вскоре эти иглы окажутся у вас под кожей, детишки, под ногтями и под каждым волоском, — произнесла Зу Женг, сжимая свою огромную иглу посередине. Её голос звучал всё более угрожающе. — Вы узнаете, что такое настоящая боль.

Она метнула иглу в нашу сторону с чудовищной силой. Игла пробила защиту Зэнзэн, одновременно снеся десяток деревьев, стоявших за нами. Я обернулся, чтобы взглянуть на последствия, и увидел огромные дыры в стволах — каждая размером с человеческую голову.

— Что это за сила... — в ужасе хотел спросить я, но вместо слов из моих уст вырвался лишь хриплый шёпот ужаса, пронзивший моё сердце ледяным страхом.

— Возрадуйся, человек, ты не умрёшь, — произнесла Зу Женг, медленно приближаясь ко мне. Её шаги были размеренными, угрожающими. — А насчёт твоих подружек не знаю. О них речи не было.

— Скрытие, ночная игра, ловец снов, — она произносила слова в непонятном порядке, словно заклинания. Я не понимал, что связывало все эти термины, но от них становилось не по себе.

Туман, окружавший тропу Мудрого Странника, стал значительно плотнее, хотя на самой тропе его всё равно не было. Мы видели Зу Женг так же чётко, как она видела нас. Игла, выпущенная ею, вернулась обратно в её руки, едва не задев нас со спины. Она пролетела с огромной скоростью и, приземлившись, оттолкнула Зу Женг назад, заставив её левое плечо дёрнуться.

— Странно. Туман должен был выйти на эту тропу, — признала Зу Женг, осознавая, что её способность не сработала так, как она планировала. Раздражение в её голосе становилось всё заметнее.

— Книги. Знаешь, что такое книги? Для чего они? — насмешливо спросила Зэнзэн, немного оправившись от ран. — Их читать надо, и будешь знать! А пока такая тупая, то и не пытайся догадаться, отчего туман не перешёл на тропу!

Внезапно Зэнзэн рванулась вперёд, сокращая расстояние между ней и Зу Женг за долю секунды. Её кулак, нацеленный прямо в лицо противницы, ударил с такой чудовищной силой, что глаза Зу Женг вылетели из орбит и упали к её ногам. Омерзительная, наполовину мёртвая субстанция взглянула на Зэнзэн снизу вверх своими выпавшими глазами. Зу Женг с ужасающим хрустом врезалась спиной в дерево — звук ломающихся костей эхом разнёсся по тропе.

— Отлично сработано, Зэнзэн! — похвалила её Му Ши Си. — Так держать!

— Это тебе за иглы, мразь! — с презрением и диким азартом глядела Зэнзэн на свою противницу.

Тело Зу Женг обмякло. Огромная игла, которая вызывала страх и ужас, выпала из её безжизненных рук.

Зэнзэн, не теряя времени, нанесла новый удар — на этот раз ногой. Острый каблук попал прямо в пустую глазную орбиту и пронзил голову женщины, вылетев с обратной стороны черепа в фонтане тёмной крови.

Эта атака должна была быть смертельной. Зэнзэн осталась босой, поскольку каблук, которым она пробила голову Зу Женг, торчал в черепе самым отвратительным образом. Туфля застряла на уровне лица, а каблук пронзил именно то место, где должен был находиться глаз.

— О-у! — Му Ши Си закрыла мои глаза рукой. — Детям на такое ещё рано смотреть! Это было невероятно, Зэнзэн! Ты её просто разнесла!

— Хи-хи! — посмеялась Зэнзэн, повернувшись к Му Ши Си с довольной улыбкой. — Так ей и надо!

Сняв вторую туфлю, она пошла босыми ногами по тропе к нам. Но успела сделать лишь один шаг, как что-то холодное и острое вошло ей в спину и с мерзким звуком проткнуло сердце.

Огромная игла показалась между грудей Зэнзэн, сочась кровью.

Она с трудом повернула голову — изо рта потекла кровь, зловещий симптом близкой смерти.

Зу Женг, с каблуком на месте глаза, стояла за её спиной, медленно проталкивая ту самую смертоносную иглу глубже. Со скрежетом металл разрывал сердце Зэнзэн, превращая его в кровавое месиво.

— Глупая дура, не поворачивайся спиной к своему врагу! — с яростью произнесла Зу Женг, прижимая Зэнзэн к тому самому дереву, в которое недавно врезалась сама. — Разве тебя этому не учили в Священном Храме?! Так жизнь научит, презренная тварь! Будешь знать, как недооценивать своих врагов!

Зэнзэн медленно теряла сознание, её глаза закатывались.

— Мо Ша! Живо за мной! — отчаянно прокомандовала Му Ши Си.

— Думаешь, это спасёт его? — Зу Женг словно растворилась в воздухе и появилась рядом с Му Ши Си.

Одним ударом ладони Зу Женг отшвырнула Му Ши Си к другому дереву, лишив её возможности встать на ноги. Девушка рухнула как сломанная кукла.

События вокруг меня складывались всё хуже. Я нервно отступал назад, мои детские ноги тряслись в ужасе, боясь оступиться. Медленно, шаг за шагом, я отдалялся от этого кошмара. Вдруг что-то тёплое и мокрое потекло у меня по ногам.

— О-у, какой солёный запах, — принюхалась Зу Женг, с презрением глядя на меня. — Мне придётся кому-то сменить штанишки.

— Кажется, это тебя пугает. Ты так не думаешь? — продолжила она, с отвратительным хрустом вынимая каблук из своего черепа.

Расстояние между двумя отверстиями в её голове напомнило мне туннель, через который мы шли с отцом. Зу Женг бросила каблук на землю, и глаза, валявшиеся у её ног, посмотрели в мою сторону. Даже без глаз в голове она могла управлять ими — видимо, именно так она и пронзила сердце Зэнзэн.

— Не переживай. Тебя ожидает участь в тысячи раз хуже, чем эту проклятую девчонку, что засадила в моё лицо свой каблук, — «утешительно» промолвила Зу Женг.

«Какое искреннее "спасибо" за такое "успокоение"! От души, сердечно, прямо в душу...» — пронеслось у меня в голове.

Её омерзительная рука коснулась моей щеки, и от нахлынувшего ужаса я просто рухнул на землю, не в силах устоять на ногах. Её мёртвые пальцы проскользнули по моей живой коже, пока я отползал спиной к лесу, укрываясь на окраине тропы.

— Не надо, пожалуйста, — умолял я.

— Тс-с-с-с! — прикрыла мой рот Зу Женг своей гнилой рукой.

Я почувствовал на губах какие-то швы, которые шли крестиком на кончиках её пальцев.

— Не надо... Он не любит, когда дети умоляют, — произнесла спокойно Зу Женг, и в её голосе послышались садистские нотки. — Для начала я покажу тебе, как эти девчонки, твои знакомые, верно? Подохнут у тебя прямо на глазах, а потом и за тебя возьмусь. Не смей только отворачиваться...

Она засмеялась — этот смех напоминал душераздирающий скрип ржавого металла. Её окровавленная рука потянулась к моей.

Я зажмурился, не желая видеть, что будет дальше. Не хотел, не мог этого вынести.

Вдруг возле моего уха пронёсся лёгкий ветерок...

«Что меня дальше ждёт? Это конец», — мелькнуло в голове. Вспомнились живые улыбки Зэнзэн и Му Ши Си. У них была особенная дружба, и девочки определённо ценили друг друга. Му Ши Си дорожила Зэнзэн, а Зэнзэн принимала Му Ши Си такой, какая она есть: снаружи — человек, а внутри — настоящий боец.

Зу Женг почти схватила меня за руку, когда внезапно огромный мужской кулак влетел ей прямо в изуродованное лицо! Гигантская фигура, подобная скале, одним ударом раздробила ей голову и отбросила от меня так далеко, насколько это было возможно. Удар прозвучал как раскат грома в ночной тишине.

— Ты не ушибся, малыш? — заговорил знакомый голос, обращаясь ко мне с неподдельной заботой. — Ещё бы немножко, и было бы поздно.

Я открыл глаза и увидел учителя Вэй Шана, который стоял надо мной как защитная стена между мной и ужасом этой ночи.

Глава 26. Режим Берсерка против убийственных техник Зу Женг!

1

Воздух разорвал низкий свист — и внезапно, словно призрак войны, возник учитель Вэй Шан. Его появление было подобно вспышке молнии среди беспросветной тьмы. Внутри меня что-то вспыхнуло — не просто надежда, но яростное пламя веры в спасение. Этот человек был живым воплощением смерти для наших врагов.

Его стальной взгляд, острый как лезвие, скользнул по моему измученному лицу, затем остановился на девчонках. Зэнзэн и Му Ши Си лежали словно сломанные куклы — бледные, истощённые, с запёкшейся кровью на губах.

— Досталось вам, конечно, изрядно... — пробурчал Вэй Шана. В его голосе звучала сдерживаемая ярость хищника. Он размял плечи, мышцы заиграли под кожей как стальные тросы. — От неё, его, или что там Зу Женг из себя представляет.

Вэй Шан оглянулся на лес, и мне показалось, что даже деревья съёжились под его взглядом.

— Су Линь уже в пути, можешь не волноваться, Мо Ша.

При упоминании её имени моя душа встрепенулась, словно птица, учуявшая близость гнезда.

— Учительница Су Линь? — Моё сердце забилось быстрее. — Она близко?

— Почти здесь, — кивнул он, и его голос стал мягче. — Извини за задержку. Нам пришлось разделиться, чтобы отыскать вас. Не думал, что вас занесёт так далеко от города. Ну а теперь отдохни — оставь эту проблему своему учителю.

Я послушно отступил в тень ближайшего дерева, чувствуя, как напряжение покидает мои мышцы. Вэй Шан осторожно, словно с драгоценным грузом, перенёс девчонок подальше от будущего поля битвы. А затем...

Воздух изменился. Стал гуще, тяжелее, наполнился электричеством приближающейся бури.

Глаза Зу Женг — эти мерзкие, никогда не мигающие окна в бездну — покатились к своей хозяйке и вернулись обратно с противным чавкающим звуком. Её тело поднималось с земли под аккомпанемент хруста ломающихся костей и треска рвущихся сухожилий. На изуродованном лице расцвела улыбка — не человеческая, а звериная, полная предвкушения крови и боли.

— А-ха-ха! Вот это интересно! — прошипела она, и её голос был подобен скрежету металла по стеклу. Она провела языком по гигантской игле, словно пробуя на вкус будущую смерть.

Вэй Шан вздохнул — не от усталости, а от досады. Размял ноги, словно готовясь к утренней пробежке, и его тело преобразилось.

Это было зрелище, от которого кровь стыла в жилах.

Чёрно-белые полосы опоясали его кожу, словно он был не человеком, а духом тигра, вырвавшимся из преисподней. Из спины с мясным хлопком вырвались четыре мощных хлыста — не плоть, но нечто среднее между живым существом и оружием. В этом облике он казался выше, шире, и от него исходила аура первобытного ужаса. Сама земля под его ногами, казалось, дрожала.

Зу Женг не стала медлить. Она была безумна, но не глупа.

С воем банши она ринулась вперёд, направив иглу прямо в лицо Вэй Шана. Но его хлысты двигались быстрее мысли — они перехватили оружие и разорвали его в щепки, словно это была простая палочка для еды.

То, что произошло дальше, было симфонией насилия.

Кулак Вэй Шана встретился с животом Зу Женг — и воздух взорвался от удара. Звук был такой, словно молот кузнеца обрушился на наковальню. Её тело согнулось пополам, из горла вырвался удушенный крик, а из рта брызнула чёрная жидкость. Но это было только началом.

Хлысты обвили её руки и ноги железной хваткой, и Вэй Шан закрутил её в воздухе, словно детскую игрушку. Мир превратился в размытое пятно вокруг её тела, пока она вращалась всё быстрее и быстрее.

А затем — удар.

Прямой удар ноги промеж глаз. Звук черепа, встречающегося с костяшками пальцев, разорвал ночь. Отпечаток его стопы впечатался в её лицо, словно клеймо.

Зу Женг прочесала землю своим телом, оставляя за собой борозду из грязи и крови. Хлысты пронзили её руки и ноги, приколов к земле как насекомое в коллекции энтомолога. Каждая попытка пошевелиться заканчивалась новой волной агонии — энергетические разветвления от хлыстов протыкали её пальцы, как иглы, не давая даже сжать кулак.

— Кажется, ты это использовала на хрупкой девчонке? — голос Вэй Шана был холоднее арктического ветра. В нём звучала обещание мучительной смерти.

Он усилил хватку хлыстов, и Зу Женг завыла. Но её крик заглушил другой звук — потрескивание льда. Холод распространялся по её телу, превращая плоть в хрупкий фарфор. Кровь в жилах замерзала, дыхание превращалось в кристаллики инея.

Через мгновение она была живой ледяной скульптурой, застывшей в позе страдания.

Вэй Шан резко отпустил хлысты и обрушил на неё серию ударов. Его кулаки были размыты от скорости, оставляя за собой лишь воздушные вихри. Каждый удар разбивал лёд в пыль, но не касался плоти — мастерство, граничащее с искусством.

— Ты всё это видел? — и внезапно голос раздался из того, что должно было быть безмолвной скульптурой.

Лёд взорвался изнутри тысячами острых осколков. Зу Женг вернулась в прежнюю форму, и на её лице играла странная смесь боли и экстаза. Её глаза горели лихорадочным блеском маньяка.

— Впечатляет... но этого будет мало! — она задыхалась, но говорила с восторгом. — Ещё! Мне нужно больше боли! Больше сражения!

Её руки собирали осколки иглы, и металл сливался воедино, словно живая ртуть. Когда оружие вновь засияло в её руке, она пронзила им землю.

— Ледяной Гроб: кладбище десяти тысяч замерзших шипов!

Земля содрогнулась, словно в её недрах проснулся дракон. Трещины разошлись по поверхности как паутина, и из них выросли массивные ледяные шипы — целый лес смерти, окруживший Вэй Шана живой тюрьмой. Каждый шип был размером с древесный ствол и острый как бритва.

Но хлысты учителя двигались как живые змеи. Они врезались в ледяные глыбы, раскалывая их на тысячи осколков. Кристаллы льда сверкали в лунном свете, превращая битву в смертельную метель.

Проскочив между осколков, Вэй Шан обхватил хлыстом руку Зу Женг и рванул её к себе. Следующий удар кулака отправил её под землю — прямо в одну из трещин, которые она сама и создала.

Худощавое тело монстра легко протиснулось в узкую расщелину. Её конечности вывернулись под невозможными углами, кости хрустели и ломались, но она продолжала смеяться.

— Сиди там, — бросил Вэй Шан.

— Ц-ц-ц-ц! — звук её смеха эхом отражался от стенок трещины. — Разве так можно поступать с дамами?

Из расщелины показалась рука, затем нога. Зу Женг выкарабкивалась, как паук из щели, её движения были противоестественными, жуткими. Швы на её теле развязывались, и правая рука отвалилась, упав в подземные воды со всплеском.

— Как жаль... — её голос звучал с ложным сожалением, но глаза пылали огнём безумия. — Придётся взять руку той девчонки!

— Только попробуй, — рявкнул Вэй Шан. — И тебе придется искать себе новую голову!

Мир размылся. Зу Женг исчезла — и в следующее мгновение появилась рядом с Зэнзэн, её уцелевшая рука тянулась к беспомощной девочке.

— Мальчишка, сегодня тебе повезло. А вот ей...

Но ростки травы взорвались из земли, обвивая Зу Женг зелёными путами. Стебли были толщиной с канаты и прочнее стали.

— Даже не думай тронуть мою ученицу! — голос учительницы Чанчунь гремел яростью праведника. — Или будешь собирать себя по кусочкам до скончания дней!

Зу Женг отскочила, разорвав растительные путы, но её безумные глаза теперь метались между двумя противниками.

— Долбаные учителя! — швы второй руки распустились, более не в силах поддерживать целостность конечности, и та упала на землю с мокрым звуком. — Надо вам испортить моё развлечение!

— Ещё бы! — ответил Вэй Шан, его голос капал ядом. — Уродливая тварь! Как таких наш мир носит?

— Ты себя то видел? — Зу Женг расхохоталась, и её смех был подобен скрежету металла. — Несчастный клоун, что только и полагается на свою грубую силу. Да, силой тебя природа не обделила, а что насчет мозгов?

— Подойди ко мне и узнаешь. Или ты боишься? — в голосе Вэй Шана звучал вызов.

— Нет уж... Тебя я предпочту избегать, — признала Зу Женг, её взгляд стал расчётливым. — Но в следующий раз я обязательно отыграюсь и на тебе, и на том мальце. Как там его? Мо Ша зовут?

Её взгляд упал на меня, и я почувствовал, как холод проникает в самые кости. В этих глазах читалось обещание — не смерти, а чего-то гораздо худшего.

Слова её прозвучали как приговор. Даже после поражения она оставалась уверенной, весёлой, словно проигрыш был лишь незначительной неприятностью. Передо мной стоял Вэй Шан в режиме берсерка — безжалостный, беспощадный убийца, рождённый для войны. Но для Зу Женг он был всего лишь забавой.

— Двоих... нет... — она замерла, чувствуя приближение новой ауры. — Троих. Троих учителей будет многовато для меня одной.

За её спиной разверзлось пространственное окно — разрыв в самой ткани реальности.

— Не уйдёшь! — Вэй Шан ринулся вперёд, но ледяные иглы вновь полетели в его сторону.

Стена травы выросла поперёк тропы, приняв на себя удар и защитив Вэй Шана от ядовитых шипов.

— Осторожней будь, Вэй Шан! — прокричала Чанчунь. — На её иглах содержится яд!

— Маленькая ведьма! — Зу Женг скользнула в портал как призрак, оставив после себя только эхо зловещего смеха. — Хотела подарочек напоследок оставить. Не получилось.

Пространственное окно схлопнулось с звуком, похожим на вздох умирающего.

Вэй Шан остановился, тяжело дыша. Его форма берсерка медленно растворялась, возвращая ему человеческий облик. Но ярость в глазах всё ещё тлела.

— Удрала... Проклятье... тварь поганая! — слова вылетали из его горла как раскалённые угли.

— Тварь для неё ещё комплиментом будет, — учительница Чанчунь не скрывала отвращения. — Она детей похищала раз за разом, из года в год. Видимо, вернулась к прежним делам. Необходимо её отыскать. Она не оставит в покое ни Мо Ша, ни Зэнзэн. Я уверена в этом.

— Да, ты права... — признал Вэй Шан. — Что-то Су Линь опаздывает на нашу вечеринку...

— Ничего я не опаздываю! — учительница Су Линь опустилась с неба плавно как падающий лист. — Просто лететь далеко было. Я же не такая быстрая, как ты.

— Зу Женг возжелала убить твоего любимого ученика, Су Линь, — Вэй Шан произнёс эти слова с особым нажимом. — С твоей скоростью за ней не угнаться.

— Не убить, а похитить. И, возможно, для кого-то другого, — я вмешался в разговор. — Куй Вуй? Пуй Гуй?

— Туй Вуй? — предположила Чанчунь, и её лицо потемнело.

— Да, для него! Она собиралась украсть меня! — подтвердил я.

Слова повисли в воздухе как приговор. Взгляд Су Линь, обычно спокойный, наполнился тревогой.

— Ты уверен, что речь идёт о Туй Вуе? — спросила она, и в её голосе звучала надежда на ошибку.

Но я был уверен. И девочки могли бы подтвердить мои слова, будь они в сознании.

— Хорош, малец! — рассмеялся Вэй Шан, но смех был горьким. — Только вступил в Священный Храм, а уже нажил себе легендарных врагов!

— Это действительно странно, — задумалась Чанчунь. — Почему они все охотятся за тобой? Неужели и паучиха подтянется?

— Определённо! — ответил Вэй Шан. — Это трио однажды попыталось уничтожить всё человечество. Тогда началась Тёмная Эпоха, но их планы провалились. Похоже, они хотят взять реванш.

Су Линь обдумывала слова, но времени на рассуждения не оставалось.

— Ладно, идёмте к Сию Да и Лу Сяню, — предложила она. — Вэй Шан, понесёшь девочек?

— Да, не волнуйся! Для меня все ученики одинаково важны! — ответил он.

— Спасибо тебе, Вэй Шан, — поблагодарила Чанчунь.

Она склонилась над Зэнзэн, её руки светились зелёным светом исцеления. Травяные стебли обвили раны девочки, затягивая их и восстанавливая повреждённое сердце.

— Это даст нам время, — тихо сказала она.

Вэй Шан осторожно взял девочек на плечи, и мы направились к городу. Каждый шаг приближал нас к безопасности, но в воздухе всё ещё висело эхо зловещего смеха Зу Женг.

2

Город Пустой Долины. Отель.

Время: 03:33

Монетка танцевала на подоконнике в лунном свете, её движение было единственным, что нарушало мёртвую тишину ночи. Сию Да наблюдал за ней, его пальцы механически заставляли металл вращаться снова и снова.

— Какой бред, — буркнул он, останавливая монетку в очередной раз.

Проснувшись посреди ночи от новости о том, что Мо Ша и девочки ушли в лес, он всё ещё не мог поверить в их безрассудство. Лу Сянь, как всегда, ринулся в бой, а его оставили в отеле — словно запасного игрока на скамейке.

— Может, тоже сходить в лес? — пробормотал он, глядя в темноту за окном. — А то скучно.

Но здравый смысл подсказывал обратное. Учителя уже разделились, перекрыв все возможные пути. Вэй Шан шёл по тропе Мудрого Странника, Су Линь обследовала левую часть леса, а Чанчунь — правую. Идеальная тактика, не оставляющая шансов для промаха.

— Забрали всё веселье себе, — проворчал он. — А я сиди тут, жди.

Монетка в очередной раз замерла под его пальцем. Лунный свет скользил по её стальной поверхности, высвечивая скрытые грани металла. Но это зрелище не приносило покоя.

В голове Сию Да всплыла ещё одна причина его бодрствования. На крыше отеля сейчас находился Лу Сянь, занимаясь своим странным хобби — рисованием.

«Нашёл время», — с усмешкой подумал Сию Да.

Словно услышав эту мысль, Лу Сянь прекратил работу и спрыгнул вниз. Приземление было безупречным — ни звука, ни лишнего движения. Мастерство, отточенное годами тренировок.

Сию Да выглянул в окно. Лу Сянь стоял у входа, вглядываясь в темноту тропы. И тут в поле зрения появились фигуры — Вэй Шан, Су Линь и остальные возвращались из леса.

— Этот мальчишка... — едва слышно прошептал Лу Сянь. — Почему именно он?

В его голосе звучало что-то странное — не зависть, не раздражение, а скорее... беспокойство.

Сию Да не стал задерживаться у окна.

— Всё обошлось, и на том спасибо, — пробормотал он, направляясь к выходу.

Глава 27. Тень над рассветом.

1

Лес Трёх Тысяч Бедствий.

Время: 03:56

Зу Женг вышла из пространственного портала, всё ещё дрожа от ярости и унижения. Поражение жгло её сильнее, чем физическая боль. Она упустила мальчишку, потеряла двух потенциальных "трофеев", но хуже всего — лишилась обеих рук.

Это тело было её шедевром. Каждый шов, каждая пришитая кость подбирались с ювелирной точностью. А теперь всё это превратилось в руины.

Пространственное окно закрылось за её спиной, и она оказалась у подножия Старого Ночного Короля.

Древо возвышалось над лесом как живая гора. Его ветви простирались до самых облаков, а корни уходили глубоко в сердце земли. Тысячелетия жизни превратили его в легенду — когда-то здесь звучал детский смех, а воздух был наполнен радостью и светом.

Но те времена канули в прошлое. Теперь это место называли лесом Трёх Тысяч Бедствий.

Фиолетовый яд сочился из корней древа, отравляя землю и превращая некогда цветущий лес в мёртвую пустошь. Всё это было делом рук Туй Вуя — мерзкого создания, жаждущего подчинить себе даже самое святое.

— Просто ответь мне, и я прекращу твои страдания, — прозвучал ледяной голос призрака.

Глаза Ночного Короля — огромные и печальные, как озёра под грозовым небом — впились в Туй Вуя.

— Призрак, чьё имя написано детской кровью... — голос древа дрожал от боли и гнева. — Неужели твоему хозяину вновь понадобилось дитя?

Туй Вуй скользнул ближе, его форма колебалась между твёрдой материей и туманом.

— Это не твоё дело. Тебе достаточно знать, что мальчик нужен мне. И мне нужен твой совет.

Древо вздохнуло, и этот звук был подобен стону умирающего мира.

— Совет? Вот мой совет: отпусти тьму, пока не поздно. Иначе цена за твои действия окажется слишком высокой даже для тебя.

Туй Вуй расхохотался — звук был похож на треск горящих костей.

— За всё приходится платить, древо. Но цена власти всегда оправдана.

Фиолетовая энергия вспыхнула под землёй, разъедая кору Ночного Короля кислотой. Но дух древа оставался несгибаемым.

— Какая разница, за что я заплачу? — голос Туй Вуя наполнил лес гулом смерти. — Главное — достичь цели. Заполучить тело ребёнка и всё, что он носит в себе!

— Безумие... — Ночной Король закашлялся, выпуская изо рта облако фиолетовой пыльцы. — Твои потуги тщетны. Ничего ты этим не добьёшься.

— Поживём — увидим, — холодно ответил Туй Вуй.

Наблюдая из тени, Зу Женг приблизилась к Юн Лан Жу. Паучиха стояла неподвижно, её восемь глаз светились в темноте как кровавые звёзды.

— Юн Лан Жу, как давно мы не виделись, — заговорила Зу Женг, пытаясь разрядить напряжение.

— С тех пор, как мы проиграли войну с человечеством, — сухо ответила паучиха, не оборачиваясь.

— Да... — Зу Женг горько кивнула. — Этот предатель выдал наши тайны людям.

— Никто этого не забыл, — наконец повернулась к ней Юн Лан Жу.

Её взгляд скользнул по искалеченному телу Зу Женг, оценивая ущерб.

— Успела лишиться обеих рук? — с едва заметной усмешкой спросила она.

— Эти ублюдки из Священного Храма, — процедила Зу Женг. — Мо Ша под их защитой. Как ты и предсказывал, Туй Вуй.

— Я знаю, — проскрипел голос призрака. — Именно поэтому я пытаюсь добыть секреты Ночного Короля. Священный Храм — не преграда. Ни один старейшина не сравнится со мной. Но мне нужен способ проникнуть туда незамеченным.

Ночной Король горько рассмеялся, его смех был подобен шуму осенней листвы.

— Глупец. Ты думаешь, что ты сильнейший? — голос древа был наполнен печалью и презрением. — Ты всего лишь тень своих амбиций.

— Замолчи, деревяшка! — взревел Туй Вуй. — Ты либо поможешь мне, либо сгниёшь во тьме!

— Пусть даже я умру во тьме, душа моя найдёт свет. А тебя ждёт только...

Корни Ночного Короля внезапно взорвались из земли, обвившись вокруг тела Туй Вуя как гигантские удавы. Они сжались с такой силой, что кости призрака заскрипели, а посох выпал из рук. Древо подтянуло его к своему лицу.

— ...Бездна!

Корни пронзили Туй Вуя насквозь — через живот, сердце, голову. Из его горба вырвался поток гноя, заливая землю мерзкой жидкостью. Руки и ноги безжизненно повисли, а тело превратилось в жуткую марионетку, насаженную на древесные копья.

— Позволь избавить твоё никчёмное тело от страданий, — произнёс Ночной Король. — Прими смерть, которую я дарую тебе.

Но Туй Вуй, вопреки всем законам природы, не умер. Его изувеченное тело внезапно содрогнулось, и из его горла вырвался хриплый смех.

— Какой приятный подарок, — прохрипел он, его пальцы вцепились в корни. — Оставь его себе!

Глаза Ночного Короля расширились от ужаса.

— Невозможно! Как ты можешь быть жив после этого?!

Фиолетовая энергия хлынула из ран Туй Вуя, словно ядовитая кровь. Его ногти, острые как лезвия, вонзились в кору древа. Корни задрожали в агонии и начали гнить на глазах, превращаясь в чёрную пыль. Лес наполнился зловонием смерти.

Ночной Король закричал — его вопль потряс небеса, птицы в панике покинули ветви, а земля дрогнула. Яд проникал в его сознание, разъедая тысячелетнюю мудрость.

Туй Вуй освободился и встал на ноги. Его раны затянулись, горб вернулся на место, тело выглядело так, будто пытка была лишь дурным сном.

— Ты хотел покарать меня, древо? — произнёс он с издёвкой. — Ты забыл: я давно перестал быть живым. Смерть не властна надо мной.

Ночной Король слабел с каждым мгновением. Его величественное тело опускалось всё ниже, листья желтели и осыпались проклятым дождём. Туй Вуй поднял свой посох, и тот засиял фиолетовым пламенем.

— Жаль, что ты не захотел сотрудничать, — прошипел он. — Но мёртвые деревья тоже могут быть полезны.

Он метнул посох с силой урагана. Оружие прошило голову Ночного Короля насквозь, вылетев с обратной стороны в фонтане древесной крови и сока.

Огромные глаза древа — эти озёра мудрости и печали — потускнели навеки. Его губы сомкнулись в предсмертной тишине. Легенда леса умирала, унося с собой последние отблески света в этом проклятом месте.

Туй Вуй равнодушно шагнул мимо умирающего гиганта, подобрав свой посох.

— И что ты собираешься делать теперь? — холодно спросила Зу Женг.

— Достанем мальца любой ценой, — ответил Туй Вуй, и в его голосе звучала непоколебимая решимость. — Сквозь огонь и воду, день и ночь. Священный Храм должен пасть, как и весь этот мир.

Юн Лан Жу медленно приблизилась, её паучьи лапы оставляли глубокие борозды в отравленной земле.

— Надеюсь, ты не думаешь, что это будет легко, — произнесла она. — Зу Женг не справилась даже с одним учителем. А их в Священном Храме сотни. Нам нужен план.

— Не волнуйся, Юн Лан Жу, — ответил Туй Вуй с мрачной усмешкой. — У меня есть старые друзья. Те, кто жаждет мести не меньше нашего.

Их взгляды встретились в молчаливом понимании. Глаза паучихи излучали холодную ненависть, а взгляд Туй Вуя был полон тёмных замыслов.

— Ты снова ничего не расскажешь нам заранее? — спросила она с раздражением.

— Терпение, — ответил он. — Когда всё будет готово, ты узнаешь. А пока... пусть мальчишка наслаждается своей мнимой безопасностью.

В его голосе звучало обещание боли и страданий, которые ждали впереди.

2

Дорога Богатого Возничего. Направление к Священному Храму.

Время: 07:00

Утреннее солнце пробивалось сквозь листву, окрашивая тропу золотистыми пятнами. Учитель Вэй Шан шагал размеренно, неся на спине Зэнзэн. Её перебинтованные руки обвивали его шею, и он думал о том, как наивность чуть не стоила ей жизни.

Чтобы сгладить горечь произошедшего, он заранее позаботился о небольшом сюрпризе. На рассвете Вэй Шан нанёс визит тому самому торговцу, который отказался продать девочке "драгоценные" брелки. Несколько убедительных слов — и жадный старикан согласился расстаться со своими дешёвыми побрякушками за символическую цену.

— Глупышка, — пробормотал Вэй Шан, поглядывая на брелки в кармане.

Позади него Сию Да нёс Му Ши Си, выбрав для себя более неровную дорогу. Каждый его шаг сопровождался подпрыгиванием, и девочка морщилась во сне.

— Учитель Сию Да! — внезапно воскликнула Му Ши Си, проснувшись. — Может, я сама пойду?

— О, очнулась наконец? — усмехнулся Сию Да и осторожно опустил её на землю.

Но ноги девочки предательски подкосились, и она едва не рухнула. Сию Да вовремя подхватил её за плечо.

— Осторожнее, — сказал он мягко.

Му Ши Си прикоснулась к щеке, и воспоминания хлынули потоком. Удар Зу Женг, боль, страх — всё вернулось с пугающей ясностью.

— Зэнзэн! — крикнула она в панике. — Что с ней? Её сердце пронзила игла!

— Всё в порядке, — спокойно ответил Вэй Шан. — Учительница Чанчунь спасла её. Но больше никаких самовольных вылазок. Это ясно?

— Да, — тихо ответила Му Ши Си, опустив голову от стыда.

Тишина снова окутала дорогу. Му Ши Си шла рядом, её мысли кружились вокруг пережитого ужаса.

— Теперь я поняла, зачем нужны все эти правила, — проговорила она, глядя на перебинтованные руки подруги. — Эта ночь показала, насколько мы беззащитны перед настоящим злом.

— Именно, — мягко поддержала её Чанчунь. — Особенно опасно для тех, кто действует в одиночку. Суть Священного Храма — в единстве. Настоящая сила рождается только в сотрудничестве.

Му Ши Си задумчиво кивнула, но внезапно встревожилась:

— А где Мо Ша?

— С учительницей Су Линь, — ответил Вэй Шан. — Они остались в городе. Мо Ша ничего не купил, а оставлять его с пустыми руками было бы несправедливо.

— Это безопасно? — настороженно спросила Му Ши Си. — После всего происшедшего...

— Когда он с Су Линь, ему ничего не грозит, — заверил Вэй Шан. — К тому же Туй Вуй — ночной охотник. Днём он прячется от света.

— Да и Лу Сянь с ними, — добавил Сию Да. — Не помню, чтобы он когда-либо вызывался защищать кого-то. А тут сам захотел остаться.

— Это многое говорит, — кивнул Вэй Шан. — Ученики начинают заботиться друг о друге. Сейчас они наверняка гуляют по рынку, выбирая что-то для Мо Ша.

Му Ши Си облегчённо выдохнула. Кошмар позади, все живы, угроза отступила. Оставалось только вернуться в безопасные стены Священного Храма.

Она украдкой взглянула на спящую Зэнзэн и тихо произнесла:

— Мы действительно были слишком самонадеянными.

— Но у вас есть шанс стать сильнее, — ответила Чанчунь. — Главное — учиться на своих ошибках.

Дорога вела их домой, оставляя позади тени прошедшей ночи. Но где-то в глубине леса Трёх Тысяч Бедствий зрело новое зло, готовясь нанести удар, когда его меньше всего ждут.

Война только начиналась.