Smite. Книга третья. Тень Легендарного Трио

Глава 1. Подарок от учительницы Су Линь

1

Главный торговый рынок города Пустой Долины

Время: 08:24

Торговая жизнь города била ключом на внутренних рынках и аукционах, словно сердце огромного организма. Аукционы служили прерогативой богатых и знатных семей — там, где звенели золотые монеты и решались судьбы целых кланов одним взмахом руки. Рынки же принадлежали обычным жителям, простому люду, который искал не роскошь, а необходимость для выживания. Здесь царила своя атмосфера: запах специй смешивался с криками торговцев, а пыль поднималась от тысяч ног, спешащих за покупками.

«Почему богатые всегда отдельно от всех остальных?» — размышлял я, глядя на величественные здания аукционных домов вдалеке. Мне было всего шесть лет, но даже я понимал, что мир устроен несправедливо.

Понедельничное утро выдалось особенно трудным. Торговцы только-только занимали свои места, зевая и потирая заспанные глаза, а покупателей было немного — большинство еще спало или завтракало дома. У некоторых торгашей цены скакали, как кузнечики на летнем лугу: то взлетая к небесам, то падая в пропасть, заставляя прохожих останавливаться и с недоумением чесать затылки.

Я старался не отходить от учительницы Су Линь, а Лу Сянь делал то же самое. Мы следовали за ней словно два хвостика — один побольше, другой поменьше, создавая забавную картину. Су Линь то и дело оборачивалась ко мне с заботливыми вопросами: «Чего тебе не хватает, Мо Ша?», «Что бы ты хотел?», «Какую еще книгу тебе купить?», «Не переживай, денег у нас на все хватит». Каждое ее слово согревало мое детское сердце, как солнечный луч в холодный день.

«Пусть так будет всегда!» — мечтательно думал я, крепче сжимая ее теплую руку.

Оказалось, что Священный Храм обладал поистине впечатляющим богатством. Большинство ресурсов последователи добывали собственными руками — студенты старших и средних курсов вместе с учителями и старейшинами отправлялись на опасные экспедиции. Они могли принести что угодно: от обычной, но качественной шерсти горных животных до редчайших подводных кристаллов, что формировались в темных глубинах океанов под давлением тысячелетий.

Впрочем, некоторые ресурсы Священный Храм все же закупал на торговых площадках. Яркий пример — загадочная покупка учителя Сию Да, о которой он предпочитал молчать, лишь загадочно улыбаясь при упоминании этой темы.

Финансовая основа Священного Храма строилась на честном и справедливом труде. Последователи могли принимать задания, которые поступали со всех уголков мира — от мирных деревушек до величественных столиц империй. Система заданий поражала своей продуманностью: зеленый, зелено-желтый, желтый, желто-оранжевый, оранжевый, оранжево-красный и красный цвета сложности. Каждый оттенок нес в себе определенный уровень опасности, позволяя учителям точно определить, кто может справиться с конкретной задачей, а кто рискует погибнуть.

Зеленые задания считались самыми безопасными — их можно было назвать «лишенными смертельной угрозы», хотя абсолютно безопасной работы в мире не существовало. Сюда входили поиски лекарственных трав, лечение легких ран, помощь в перевозке тяжелых грузов. Простые, но необходимые дела.

Зелено-желтые задания несли минимальную угрозу для жизни. За них брались в основном младшие курсы и исключительно талантливые ученики старшей школы, получившие особое разрешение. Спасение людей из кризисных ситуаций, добыча редких, но не смертельно опасных ресурсов — все это требовало осторожности, но не граничило с безумием.

Желтые задания таили чуть ниже среднего уровня угрозу. Здесь уже требовались не только храбрость, но и ум. Умные студенты брались за задачи, требующие смекалки, коммуникативные личности налаживали отношения между враждующими сторонами, но с учетом того, что враждующими сторонами были семьи/деревни. Поиски пропавших людей, исцеление ран средней тяжести — все это входило в желтую категорию.

Желто-оранжевый цвет означал определенно среднюю сложность. Когда возле поселков появлялись опасные звери, когда люди исчезали группами, когда требовалось доставить гуманитарную помощь в кратчайшие сроки — за дело брались студенты средних и старших курсов.

Оранжевые задания превышали средний уровень сложности. Защита городов, ведение переговоров между враждующими империями, расследование массовых исчезновений — такими вопросами занимались старшие курсы под присмотром учителей и старейшин.

Оранжево-красные задания несли высокий уровень опасности. Поимка могущественных монстров, поиски людей в тайных уголках мира, о которых предпочитали не говорить вслух. Здесь работали уже опытные учителя и мудрые старейшины, изредка позволяя более молодым поколениям наблюдать и учиться.

И наконец, красная область — невероятно сложные задания, которых не видели уже много лет. Они касались судьбы всего мира. Межрасовые войны, глобальные катастрофы, угрозы существованию цивилизации. За такие задания брались исключительно учителя и старейшины, а ученики должны были беспрекословно повиноваться их командам.

Но выполнение заданий было лишь одним из источников дохода Священного Храма. Основной заработок приносила торговля ресурсами, которой заведовала сестра Тао Тая — Тал Сюлан. Да, в его семье росли не только братья, но и несколько сестер, каждая из которых обладала своими уникальными талантами.

Таким образом Священный Храм обеспечивал свое существование. Несмотря на кажущиеся безграничными возможности, он подчинялся множеству законов и ограничений. Финансовые отношения с другими империями и учебными заведениями строго регламентировались этими правилами.

«Как же сложно все устроено», — думал я, пытаясь понять взрослый мир со своей детской непосредственностью.

Мы остановились у торговца, специализировавшегося на продаже домашних питомцев. Ху Сяоцин владела небольшим, но процветающим бизнесом, основанным на отлове и торговле различными видами экзотических животных.

Женщина производила впечатление человека сурового и непреклонного. Ни одно животное не имело права на свободу до момента продажи — таков был ее железный закон. Большинство созданий сидело в чугунных клетках, но некоторых она содержала в особых энергетических кубах. Эти устройства отличались от обычных клеток тем, что их прутья покрывал слой энергии, создававший дополнительную защиту от побега.

— Видишь ту малышку? — Лу Сянь указал на нечто, витающее за фиолетовыми стенками энергетического куба. — Это детеныш воздушного брастацида.

«Брас-та-цид», — про себя по слогам повторил я это сложное слово.

— Мне будет трудно произнести его название вслух, — честно признался я, чувствуя, как язык запутывается в незнакомых звуках.

— Ничего страшного, я тоже не с первого раза смог правильно выговорить, — подбодрил меня Лу Сянь, чтобы я не чувствовал себя глупым. — Этот детеныш способен превращать свое физическое тело в духовное, а затем обратно возвращаться в материальную форму. Воздушные брастациды — крайне опасная разновидность животных, особенно взрослые особи. В 867 году до нашей эры одна взрослая особь мужского пола проникла в незащищенную империю Сияющего Солнца. Священный Храм был вынужден отправить целую группу последователей, состоящую из одних старейшин и учителей, чтобы обезвредить монстра.

— И что? Справились? — с детским любопытством спросил я, представляя себе эпическую битву.

— Да, через несколько недель... но какой ценой... — голос Лу Сяня стал мрачным. — Десятки учителей погибли при выполнении этого задания. После трагедии Священный Храм и принял решение создать систему категорий сложности заданий.

— Лу Сянь, не рассказывай ему страшилки, — вмешалась в наш разговор учительница Су Линь, подслушавшая последние слова.

— Почему сразу страшилки? — оправдывался Лу Сянь с наигранной обидой. — Погибло немного людей, повсюду кровь, империи больше нет... Это просто введение в курс истории формирования Священного Храма. Образовательная программа! Учебный курс 9-го класса!

Я осторожно приблизился к энергетическому кубу. Воздушный брастацид находился за защитной пленкой, которая покрывала его целиком, словно кокон. Такое хрупкое и беззащитное создание в детском возрасте! У него было шесть лапок — передняя и задняя пары в два раза крупнее центральной. Продолговатое тельце сжималось в клубочек, а острый хвостик касался округлого лобика.

«Какое удивительное животное!» — восхищенно подумал я.

Внезапно его глаза открылись, пробудившись от глубокого сна.

Мое сердце едва не остановилось от этого взгляда. Оказалось, что это животное может закрывать глаза как по вертикали, так и по горизонтали — словно у него были двойные веки! Детеныш смотрел на меня с таким же неподдельным интересом, с каким разглядывал его я.

— Я хочу его, — неожиданно для самого себя прервал я разговор учительницы Су Линь с Лу Сянем.

— Кого? Воздушного брастацида?! — в ужасе воскликнул Лу Сянь. — Определенно нет! Не стоит выбирать это животное, послушай меня!

— Тише, — мягко, но властно успокоила учительница Су Линь своего бывшего ученика. Затем обратилась к торговке: — Сколько стоит эта кроха?

Ху Сяоцин подошла к нам, и ее рука хитро легла на крышку энергетического куба, словно она гладила драгоценность.

— Ради поимки этого создания мой муж отправился в соседние империи, — начала набивать цену Ху Сяоцин, в ее голосе звучали нотки драматизма. — Он подставил свою жизнь под смертельную угрозу...

— Назовите цену, — с достоинством произнесла учительница Су Линь, желая перейти прямо к делу.

— За триста тысяч золотых он ваш, — невозмутимо ответила Ху Сяоцин.

— Сколько?! — пальцы Лу Сяня судорожно сжались. — У этого брастацида что, яйца золотые?! Или он прилетел с планеты Сатурн?!

Названная цена словно ледяной водой окатила и меня, погрузив в шок. Такие огромные деньги! «Неужели Священный Храм может позволить себе такое расточительство ради такого незначительного ученика, как я?» — тревожно размышлял я.

— Договорились, — спокойно согласилась Су Линь. Рядом с ней открылось пространственное хранилище, откуда она достала мешочек с драгоценностями и протянула Ху Сяоцин.

— Там точно триста тысяч? — с недоверием посмотрела торговка на учительницу.

— Не верите? — приостановила Су Линь процесс покупки, в ее голосе прозвучали стальные нотки. — Тогда желаю удачи в поисках нового покупателя.

— Нет, госпожа! — поспешно заговорила Ху Сяоцин. — Я вам, конечно, верю, но и обманутой быть не хочется. Как нам убедиться, что количество драгоценностей действительно соответствует трем сотням тысяч золотых монет?

Су Линь пропустила свою энергию через мешок, открыв его. Настоящие рубины, алмазы и бриллианты засияли так ярко, отражая свет ее силы, что Ху Сяоцин на мгновение ослепла.

— Откуда у нее столько сокровищ?! — не сдержался Лу Сянь. — Су Линь что, банк ограбила или казну Священного Храма?! Здесь драгоценностей больше, чем на десятерых таких брастацидов хватит!

— Верно, — кивнула Су Линь. — Эти драгоценности лично заработаны мной за долгие годы службы.

— Разве это правильно? — обеспокоенно спросил Лу Сянь. — Вы несколько десятилетий зарабатывали их собственным потом и кровью. Разве оно того стоит?

— Конечно стоит, — твердо ответила учительница. — Если бы Священный Храм оплачивал такую дорогую покупку, это неизбежно вызвало бы множество вопросов у старейшин. Совершая сделку на собственные средства, я беру полную ответственность за эту покупку на себя.

«Она тратит все свои сбережения... ради меня?» — не мог поверить я тому, что происходило у меня на глазах.

Мой отец едва два десятка золотых монет мог принести в дом изредка, и это считалось огромной роскошью. А тут триста тысяч золотых…

— Благодарю вас, учительница Су Линь, — искренне поблагодарил я ее, едва сдерживая слезы счастья.

— Для меня будет только радостью купить воздушного брастацида для тебя, Мо Ша, — сказала она, улыбаясь мне с такой нежностью, что сердце в груди затрепетало. — Подбери для него красивое имя, ладно?

— Конечно! — от переполнявшей радости я обнял учительницу Су Линь.

Она не оттолкнула меня, а ответила на объятие, и в этот момент я почувствовал себя по-настоящему любимым и нужным.

Лу Сянь молча наблюдал за этой сценой. Совершение такой дорогой покупки многое сказало ему об истинном отношении учительницы Су Линь ко мне. Даже я сам в тот момент не подозревал, почему она так легко подставляет себя ради меня под возможные неприятности.

— Вы покупаете брастацида или нет? — прервала нашу трогательную сцену прагматичная Ху Сяоцин.

— Да, — уверенно ответила Су Линь.

После завершения сделки торговка объяснила, что детеныша нужно опустить в воду — тогда защитная оболочка растворится. Так поступают взрослые особи с новорожденными, открывая им мир. Ху Сяоцин передала энергетический куб (его стоимость входила в общую цену) в надежные руки Су Линь.

Учительница не убрала его в пространственное хранилище — искаженные свойства того места могли навредить детенышу, несмотря на прочность защитной оболочки. Неживые предметы там хранились прекрасно, но с живыми существами лучше было не рисковать.

Глава 2. Цяо Ци

1

Священный Храм

Время: 10:00

Все сейчас находились на занятиях. Громадные объемы энергии исходили из тренировочных площадок, заставляя воздух вибрировать от напряжения. Младшие курсы тренировались создавать пространственные комнаты — задача невероятно сложная даже для взрослых магов. Проходя мимо них, я поспешил разыскать взглядом Му Ши Си и Зэнзэн, которые, к сожалению, не присутствовали на тренировке.

Тонкие красные полоски энергии прошлись вдоль каменных плит, словно живые змеи, замкнувшись в идеальный квадрат. Четыре ребра поднялись из каждого угла плоской фигуры, придавая ей третье измерение, и медленно соединились в полупрозрачные стенки, создав в завершении пульсирующий куб.

— Хорошо, Линь Вэньчэн, — похвалила студента младшего курса учительница Чанчунь за качественно проделанную работу. — Ты прекрасно справился с заданием! Следующий! Тан Ин!

Учительница Чанчунь позвала следующую претендентку согласно списку.

«Такие сложные занятия», — думал я, наблюдая за происходящим. «Они определенно требуют мастерского уровня владения энергией. Насколько я помню, мне и самому следует находиться на занятии».

— Мне тоже идти на уроки? — спросил я у учительницы Су Линь.

— Естественно! А как же еще? — ответила учительница Су Линь, слегка улыбнувшись моей наивности. — Ты находишься на территории Священного Храма, а значит, за тебя вновь отвечает учитель Вэй Шан. А он сейчас как раз проводит уроки.

— А что тогда мне делать с малышкой? — протянул я вперед воздушного брастацида, осторожно держа фиолетовую сферу.

— Сперва мы пробудим в ней жизнь, после чего ты направишься на занятия к учителю Вэй Шану, — рассудила учительница Су Линь.

— Ага! — покорно согласился я.

2

У Священного озера

Время: 10:24

Вода Священного озера была кристально чистой, словно расплавленный хрусталь. Подойдя к самому озеру, можно было увидеть, как в нем процветает жизнь. Сине-зеленые водоросли плавно и завораживающе колыхались в воде, словно танцуя под невидимую мелодию. Раки-альбиносы, наивно маскируясь за ними, бродили по дну озера. «Какие же они глупые», — подумал я. «Наверняка и не подозревают, что их белые спинки отчетливо видны на фоне желтого песка и цветных водорослей».

Огненные окуни поэтому и не подплывали к водорослям, держась от них подальше. Их гордый солнечный окрас вызывал зависть рачков-альбиносов, которые своими белыми клешнями так и пытались безуспешно их цапнуть за сияющие тела.

Учительница Су Линь зашла по колено в воду. Без магии, без всяких чар — она просто придерживала свое белое платье руками за самый низ, словно обычная женщина.

— Иди ко мне, — подозвала меня к себе учительница Су Линь.

— Это она тебе, — подтолкнул меня вперед Лу Сянь.

От такого неожиданного толчка я едва не выпустил из рук малышку воздушного брастацида. Хорошо, что успел прижать фиолетовую продолговатую сферу к себе. «Такое могло угрожать ей жизни!» — с ужасом подумал я, посмотрев угрюмо на Лу Сяня.

— Что? Ей там стоять и ждать тебя до вечера? — спросил Лу Сянь как ни в чем не бывало.

«Он ревнует, что ли?» — не мог я понять.

Я подошел к учительнице Су Линь. Вода, что была ей по колено, для меня оказалась чуть выше пояса. Я держал эту защитную сферу в своих руках над самой водой. Учительница Су Линь не взяла у меня ее из рук, а только сказала, чтобы я лично опустил ее в воду.

— Детеныш воздушного брастацида навеки запоминает того, кто встречает его при рождении. Поэтому опустить в воду малышку должен именно ты, — сказала учительница Су Линь, ее голос звучал поучительно. — Смотри ей в глаза. Когда сфера лопнет, а малышка откроет их, то сразу вытаскивай из воды.

— Хорошо, ученик Мо Ша понял Вас! — сделал я шаг вперед.

Эта кроха казалась такой беззащитной. «Как нечто подобное может нести в себе смертельную угрозу?» — размышлял я. «Как она может быть истинным хищником, способным убивать даже учителей?»

Мои руки постепенно погрузились в воду вместе с защитной сферой. Вода сразу же забурлила при контакте со сферой, словно встретились огонь и лед. Фиолетовая слизь, вытекая из сферы, собиралась пленкой на поверхности озера. Газовые испарения с журчанием поднимались из воды.

Я почувствовал руками, как что-то лопнуло, и сразу же вцепился в тело детеныша брастацида. «Какое оно мягкое и маленькое», — поразился я. «Невероятно».

Маленькие пузырьки, заполненные газом, поднялись к нам из воды. Яркие, контрастные глаза цветом с океан открылись на фоне продолговатой головы. Я вытащил детеныша наружу. Она задышала чистым воздухом у меня в руках, жадно хватая его, издавая легкие хлипающие звуки и прокашливаясь, выплевывая остатки фиолетовой жижи, из которой состояла защитная оболочка. Ее крохотные пальчики скользко коснулись моих рук.

— Фе! На ней еще есть эта гадость! — скривилось мое лицо от понимания того, что она останется и на моей коже.

Детеныш с улыбкой посмотрел на меня, а затем взлетел вверх. Малышка пролетела над моей головой, облетела учительницу Су Линь и Лу Сяня. Немного поигравшись в воздухе, она вернулась ко мне и опустилась в руки.

— Как это? Она умеет летать с рождения? — удивился я тому, что малышка способна на такие сложные действия.

— Конечно, — ответила учительница Су Линь. — Умение летать заложено в их геноме. С момента своего рождения и до самой смерти это их основной способ передвижения. Со временем она научится и ходить, и бегать, и плавать. Ты можешь ее научить чему захочешь, и она будет это искусно выполнять. Воздушные брастациды — разумные существа.

Глаза малышки вглядывались прямо в мои глаза, от чего мне стало не по себе. Ощутив неловкость и неуверенность, я поспешил отвести свой взгляд.

— Стой! Не делай этого! — остановил меня Лу Сянь. — Брастациды — гордые существа. Они не уважают тех, кто зрительного контакта так легко избегает! Если она тебя не будет уважать, то в хозяины ты ей точно не подойдешь! Она тебя убьет при первой же возможности! Поэтому смотри ей в глаза, когда она смотрит в твои.

«Почему так сложно?» — подумал я и вернулся взглядом к ней.

Наш зрительный контакт продолжался некоторое время, пока малышке не надоело, и она вновь не начала парить в воздухе. Устремившись своей любопытной мордочкой прямиком в небо, она поднялась на сотни метров вверх. Паруса на ее спине развевались друг о друга во время полета, пока она не клюнула носом вниз и за доли секунды не преодолела все пролетевшее пространство к воде. Она пролетела вокруг моего пояса.

— Ей так радостно! — не сдержался я. — Как же она полна жизни!

— И не только, — согласилась со мной учительница Су Линь. — Сиреневое облачко счастья. Вскоре она научится сливаться с местностью, и тебя будут ждать такие приключения вместе с ней. Ни одному хозяину такого питомца не позавидуешь!

— Она и такое умеет? — для меня это звучало просто поразительно.

— Еще нет. Но скоро научится, — слова учительницы Су Линь звучали совершенно не утешительно для меня.

Внезапно огромный метеорит приземлился с оглушительным грохотом у самого берега Священного озера. Пылающая энергия била из него, как из вулкана.

— Воздушный брастацид! Мерзкое отродье! Познай отчаяние! — прокричал учитель Вэй Шан на малышку, его голос гремел от ярости. — Тварь, как ты посмела проникнуть в наш Священный Храм?! Тебя ждет одна участь! Смерть!

Учитель Вэй Шан поспешил настичь малышку, но учительница Су Линь заступилась за нее. Огромная скала, не щадя силы, встретилась с жестким отпором учительницы Су Линь. Су Линь массивным потоком воздуха оттолкнула учителя Вэй Шана от малышки, а сама обняла ее и опустилась в воду.

— Все хорошо. Это домашний питомец, который теперь будет жить вместе с Мо Ша, — объяснила учительница Су Линь.

Тревога зазвучала на всей территории Священного Храма. Старейшина Жо Ан, старик Тянь Ченг и прочие последователи Священного Храма примчались к нам. Младшие классы, средняя и старшая школа, все курсы академии — они все встали за учителем Вэй Шаном, который поднимался на ноги после неудачной атаки.

— Вот блин, — взглянула учительница Су Линь на свое платье, нижняя половина которого по самый пояс пропиталась водой. — А я так хотела этого избежать.

— Это питомец для Мо Ша? — спросил учитель Вэй Шан, его голос дрожал от возмущения. — Вот что ты купила ему? Еще бы крокодила приобрела за деньги Священного Храма! Чего мелочиться?

— Вообще-то я купила его за свои деньги! Так что все! Не надо предъявлять мне никаких претензий! — резко отозвалась учительница Су Линь.

— Воздушный брастацид... — задумчиво произнес старик Тянь Ченг. — Это крайне опасное существо.

— Ну, это же домашний питомец, — добавил старейшина Жо Ан. — Мо Ша за ним будет присматривать, воспитывать. Тем более рядом с ними всегда будет находиться учитель Вэй Шан. А его строгий характер известен своей железной репутацией. Думаю, воздушного брастацида не просто можно, но необходимо оставить. Он станет хорошей проверкой и для ученика, и для учителя.

— Чтобы он проснулся одной ночью и перебил всех учеников?! — не оценил Тянь Ченг легкомысленного подхода со стороны своего коллеги.

— А учителя зачем тут, если они не в силах постоять за своих учеников? Чему тогда они могут научить детей, когда у самих сил и знаний не достает на защиту? — поинтересовался старейшина Жо Ан.

Напряжение между старейшинами росло, словно туго натягиваемая струна, готовая в любой момент лопнуть.

— Ну же, брат, не стоит быть таким категоричным в своих высказываниях, — остыл старик Тянь Ченг. — Разве можно так несправедливо судить наших прекрасных учителей? Они весьма профессиональные мастера своего дела. С возложенными обязанностями учителя блестяще справляются.

— Если они так профессиональны, значит, им под силу оказать всю необходимую помощь в случае неистовства детеныша воздушного брастацида, разве нет? — поинтересовался старейшина Жо Ан.

— Что ты! Конечно, в силах! — ответил старик Тянь Ченг.

— Тогда, думаю, старейшина Тянь Ченг не будет против, если один из наших последователей оставит себе такого питомца, — продолжил старейшина Жо Ан.

— Я не выступал против. Просто призывал уважаемых людей к мудрости. Одуматься, пока не поздно, — сказал старик Тянь Ченг.

Я не стал вмешиваться в их разговор. Малышка, будто почувствовав, что весь переполох начался по ее вине, подлетела ко мне и спряталась за моей спиной. Ее любопытная мордашка выглядывала из-за моего плеча. Длинный хвост обвился вокруг живота, когда она вцепилась своими лапками в мою спину.

— Надо же, теперь ты стал папой, — сообщил мне о неожиданном отцовстве Лу Сянь. — Поздравляю с преждевременным родительством, батя Мо Ша! Имя хоть придумал?

— Да, — ответил я. — Я назову ее Цяо Ци.

— Как необычно, — несколько задумавшись, произнес Лу Сянь. — Хорошо звучит. Красивое имя подобрал, не поспоришь.

Я погладил малышку Цяо Ци по спине. Моя рука прошлась по маленьким парусам, которые едва были больше пальцев моих рук. Они были настолько эластичными, что, прогибаясь под давлением моей руки, легко возвращались в свое обычное положение.

— Смотри, не повреди ей их, — предупредил меня Лу Сянь. — Паруса, находящиеся на спине, способствуют ее быстрой адаптации к окружающей среде. Они также будут полезны и в охоте. На них находятся крохотные рецепторы, что улавливают мельчайшие колебания воздуха.

— Откуда ты столько всего знаешь? — даже для меня его знания показались слишком обширными. Лу Сянь невольно начал походить для меня на заучку, который прочел тысячи книг.

— Чтение надо любить, — подмигнул он мне. — И так же много будешь знать.

— Не думай, что я сдамся! Вскоре и ты отведаешь плод моих знаний! — пригрозил я ему.

— Каких знаний, Мо Ша? Ты и одной книги толком не прочитал, — посмеялась учительница Су Линь надо мной.

— Понятное дело, я ведь новенький! — оправдался я. — Но я же читаю! А чем кормить Цяо Ци надо?

— Первые три месяца она будет питаться исключительно энергией, никакой физической еды, — дал мне дельный совет Лу Сянь. — Затем, как хищнику, ей необходимо мясо животных. Зайдешь в столовую, тебе Тао Вэй приготовит все, что ты попросишь.

— Благодарю за наставления от брата Лу Сяня, — поблагодарил я его за помощь.

— Что ты! Оставь все эти формальности, — почувствовал неловкость Лу Сянь. — Кто важен для Су Линь, тот важен и для меня!

«Что бы я без вас делал», — почувствовал я теплые ощущения внутри. «Таким и должен быть мой новый дом? Любящая меня учительница Су Линь, загадочный студент Лу Сянь, строгий учитель Вэй Шан и другие. Они стали для меня новой семьей за такой короткий промежуток времени.»

3

Школьное общежитие №1

Время: 21:56

Продуктивный день подходил к концу. Кроме удачной покупки, пробуждения Цяо Ци к жизни и переполоха на озере, я все же успел посетить свои первые уроки в школе. Как и ожидалось, учитель Вэй Шан неординарно преподает учебный материал и требует от учеников огромных запасов выносливости. А еще, в целях безопасности, школьный совет разрешил учителю Вэй Шану находиться прямо в комнате своего класса.

Опасения за первый класс, что Цяо Ци может ночью всех поубивать, побуждали старейшин к такому неординарному решению.

Да и дела в нашем классе не такие уж яркие, как я того ожидал. Канг Йи и Му Джен с трудом отвечают минимальным требованиям нашего учителя, в то время как Лу Инь оказался гораздо способнее, нежели выглядел на первый взгляд. «Правильно говорят в народе — не суди книжку по обложке», — думал я. Первое впечатление зачастую бывает обманчивым. Для меня и Канг Йи, и Му Джен все же остаются молодцами. Изнурительные тренировки многих выбили из строя, но не их.

Учитель Вэй Шан и со мной не стал церемониться. В первый же мой настоящий учебный день он заставил меня бешено пахать, ну прямо как на стройке. Моим ногам его боевые стойки все так же отдавались страдающими и болевыми ощущениями на уровне бедер. А на уровне стоп и икр я практически потерял все ощущения. Ноги онемели, будто превратились в неподъемные камни.

Однако довольно о плохом. В большей степени я доволен сегодняшним днем.

Цяо Ци пролетела под потолком всей комнаты и, опустившись ко мне, прилегла на кровать рядом со мной.

Учитель Вэй Шан прошел к своей кровати как ни в чем не бывало, словно Цяо Ци его не волновала. В реальности все обстояло совсем наоборот.

«Притворщик», — подумал я.

Помытые, лохматые ноги Вэй Шана протопали в тапках в самый отдаленный угол комнаты и развалились на кровати. Забросив руки за голову, учитель Вэй Шан посмотрел на потолок.

— Не надоело читать? — спросил он у меня. — Все ученики как ученики. В свободное время они занимаются своей жизнью, живут как обычные дети. А ты никак не оторвешься от этой книги.

— Я хочу много знать, как и Лу Сянь, — сказал я своему учителю.

Мой ответ его никак не впечатлил. Оставалось гадать, чего он от меня хочет и каким видит? «Быть может, ему хочется, чтобы я был таким же, как и остальные? Чтобы пахал как Канг Йи и Му Джен и жрал мясо дни напролет?»

— А, значит, тебя стоило назвать Лу Сянь номер два? Или Лу Сянь Второй? — язвительно произнес учитель Вэй Шан.

— Нет. Меня и мое имя вполне устраивает, — не согласился я.

— А, ну это все меняет тогда, — продолжал Вэй Шан. — Мо Ша, который похож на Лу Сяня, берет с него пример и повторять все будет прямо как левая лапка повторяет за правой?

После этих слов я все равно не закрыл книгу. Правда, читать было сложновато и поздновато — десять часов вечера все-таки уже. Учитель Вэй Шан только отвлекал меня, что мешало сосредоточиться на самой книге. «Неизвестные иероглифы и так последнее время сбивают с толку», — размышлял я. «Порой сложно понять, о чем написано. Возможно, эта книга действительно не для меня».

Цяо Ци подлетела к книге и улеглась на ее древние страницы. Закрыв свои глазки, она окутала всю себя длинным хвостом так, что кончик оказался рядом с носиком.

— Вот и как это понимать? — оставил я книгу у края кровати, ближе к стене. — Ты захотела поспать?

Цяо Ци выдохнула через нос — наверное, таким был ее ответ на мои слова. Ушки хитро пошевелились, как у игривой кошки, после чего она погрузилась в сон.

— Я ее даже и не покормил, — признался я. — Как я могу быть ее хозяином, когда не в состоянии прокормить детеныша брастацида?

— Да, с этими животными не все так просто, — поддержал меня учитель Вэй Шан. — Тао Вэй сказал же тебе, что завтра что-нибудь придумает. Раздобудет пищи для нее.

— Ей нужна сейчас энергия для питания, — лег я на свою кровать. — Какая подойдет?

— С одной стороны, она детеныш, и ей нужна легкая энергия, — размышлял учитель Вэй Шан. — С другой стороны, она с самого рождения считается идеальным хищником. Ее организм готовился на протяжении десятилетий к рождению, поэтому он должен быть адаптирован и к тяжелой энергии. Сказать, по правде, это мы, люди, морочим себе и другим голову. Настоящие же родители дают своим детям все подряд. Мясо птиц, гнилую плоть, рыбу, диких зверей. Эти существа не зря были названы брастацидами. Они буквально поглощают и жизнь, и смерть.

«Жизнь...» — слова учителя Вэй Шана подкинули мне одну мысль.

— А если я с ней поделюсь своей энергией, то что тогда? — поинтересовался я у своего учителя.

— В таком случае Цяо Ци посчитает, что ты сгодишься в качестве вкусного ужина! — в конце сказанных слов учитель Вэй Шан стиснул зубы, как настоящий хищник. — А-ха-ха-ха-ха!

Учительский смех разлился по всей комнате после его же шутки.

— Нет, Мо Ша, даже и не думай делать подобное, — прослезился учитель Вэй Шан. — Дать частицы своей жизни на корм питомцу? Ты бы еще всего себя положил на обеденный стол для воздушного брастацида.

«Да, действительно, эта идея выглядит бредовой, если посмотреть с точки зрения учителя Вэй Шана», — подумал я.

— Чего смеетесь? — вернулся из душевой комнаты Канг Йи. За ним зашел и Му Джен.

— Ничего особенного. Мо Ша — веселый парнишка просто. Поднял мне настроение, — ответил учитель Вэй Шан.

— Правда? И что же он такого смешного сказал? — прошлепал в шлепках Му Джен к своему спальному месту.

И тут, после произнесенного вопроса, учитель Вэй Шан стал максимально серьезным. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась, словно температура упала на десять градусов.

— Ты настолько не доверяешь своему учителю, что не веришь его словам?! — свирепый учительский взгляд уставился на Му Джена.

Му Джену стало не по себе. Ноги слегка задрожали, лицо покраснело. Плюхнувшись на кровать, Му Джен немного сжал одеяло.

— Что вы, учитель Вэй Шан! Конечно же, я вам верю! — отозвался Му Джен дрожащим голосом.

— Вот и замечательно! — смягчившись, учитель Вэй Шан улыбнулся. — Мы размышляем над тем, чем бы малышку покормить. А вы что скажете?

— Зачем ее вообще было заводить? — не одобрил Канг Йи присутствие Цяо Ци в нашей комнате. — Она же монстр, который ест людей. А мы и есть люди, если кто-то этого все же не понял. Мы являемся потенциальной пищей для этого чудовища.

Слова Канг Йи звучали неприятно для меня. «Цяо Ци — мой питомец, подарок учительницы Су Линь», — думал я с обидой. «Она заплатила за Цяо Ци триста тысяч золотых. Она заплатила за питомца, но не за монстра. Цяо Ци не может быть монстром».

Взглянул я на нее. Маленький, трогательный клубочек нежности тесно сжался телом на страницах книги.

Я погладил ей спинку.

— Она красивая, — сказал я.

— Красивая, но еще она ест людей, — добавил Му Джен. — Никакая красота не исправит ее природу и не оправдает ее.

— А как по мне, она весьма интересный питомец, — высказал свое мнение Лу Инь. — Даже в императорском дворце нет ни у кого такого уникального питомца. Я думаю, что это дар для тебя, Мо Ша.

— Дар для меня? — взглянул я на Лу Иня.

— Да, цени ее. Она у тебя прекрасна, — улыбнулся Лу Инь.

«Его первые слова», — подумал я. «Он понимает меня?»

— Все, довольно споров, — махнул на нас рукой учитель Вэй Шан. — Старейшина сказал, что она остается у нас, значит, так и будет. Отдыхайте. Канг Йи, выключи свет.

— Слушаюсь! — отдал честь Канг Йи, а затем смело и гордо протопал к выключателю.

Клац!

Свет в нашей комнате погас.

— Ложитесь спать, — посоветовал нам учитель Вэй Шан. — Завтра вас ожидает новая тренировка. Хочу вам сделать сюрприз.

— Вы специально это сказали, да? — импульсивно спросил Му Джен. — Как нам теперь уснуть, когда вы, учитель Вэй Шан, сказали, что приготовили для нас сюрприз?

— Ха-ха! — ехидно посмеялся учитель Вэй Шан. — Можете считать это уже началом тренировки.

— Тренировка в свободное время? Это что-то новое! — загорелся Канг Йи. — Раньше вы учили нас рационально распоряжаться своим временем. Свободное время проводить с удовольствием для себя, а в учебное время концентрироваться полностью на учебе. Неужели у вас что-то изменилось?

— Ага-ага, — почесал свою задницу Вэй Шан. — Ложитесь спать. Иначе заставлю читать книги!

Канг Йи и Му Джен сразу же стали тише воды, ниже травы.

«Так вот чего боятся эти храбрые ребята», — усмехнулся я про себя. «Обычных школьных учебников...»

4

Время: 03:00

Нечто разбудило меня посреди ночи. Сначала я подумал, что это ветер стучит в окно, но потом услышал тихий скрип половиц. «Кто-то ходит по комнате», — осторожно подумал я.

Звуки становились отчетливее. Скрежет, словно когти царапают по дереву. Потом послышалось тихое чавканье и влажные звуки. «Что это может быть?» — сердце начало биться чуть быстрее.

Я приоткрыл глаза и увидел в темноте два ярких огонька, которые медленно двигались по комнате. «Глаза... но чьи?» Огоньки остановились и, казалось, уставились прямо на меня. Мурашки побежали по спине.

Что-то тяжело дышало в углу комнаты. Дыхание было неровным, хриплым.

— Цяо Ци? — позвал я я своего питомца шепотом, надеясь услышать знакомое попискивание.

Взглянув на свою книгу, я увидел, что ее там не было. Место, где она должна была спать, пустовало.

«Нет... неужели это правда?» — ужас медленно пополз по моему позвоночнику. «А что если она от голода впала в ярость? Что если она уже съела учителя Вэй Шана, а теперь ищет следующую жертву?»

Звуки приближались. Кто-то или что-то медленно передвигалось от кровати учителя Вэй Шана в мою сторону. Я зажмурился и натянул одеяло на голову. «Может, если я буду притворяться спящим, оно меня не заметит?»

Но любопытство оказалось сильнее страха. Я медленно повернулся под одеялом и лег на другой бок. Осторожно выглянув из-под одеяла, я увидел лунный свет, который мягко заливал нашу комнату через стеклянное окно.

И тут я увидел самую неожиданную картину.

Учитель Вэй Шан — грозный, строгий учитель Вэй Шан, которого все называют Непреодолимой Горой, — прошел на цыпочках к своей кровати в одних трусах и майке, неся в руках нефритовые колбы, едва не теряя их на пути к своей кровати. Цяо Ци удобно расположилась на его одеяле и внимательно следила за каждым его движением, виляя хвостиком.

— Кто у нас тут такая маленькая и голодная принцесса? Кто? Кто? — игриво спрашивал у нее учитель Вэй Шан таким нежным голосом, какого я от него никогда не слышал. Открыв белого цвета нефритовую колбу, он аккуратно вылил ей в рот фиолетовую энергию. — Ты, моя красавица, ты.

«Вот это да!» — я еле сдерживался, чтобы не рассмеяться вслух. «Суровый учитель Вэй Шан сюсюкается с моим питомцем!»

Он нежно погладил ее по голове, словно заботливый дедушка.

— Послушай, ты же простишь меня за вчерашнее, за то, что случилось рядом с озером? — спросил учитель Вэй Шан у Цяо Ци во время кормежки, его голос был полон раскаяния. — Я не хотел этого делать, честное слово. Но все случилось из-за этих дурацких правил Священного Храма и моих обязанностей. Я — учитель, пойми меня, а ты — воздушный брастацид. Я должен защищать своих учеников. Но какая же ты всё-таки красавица у Мо Ша!

Заглянув ей в глаза, учитель Вэй Шан улыбнулся так тепло, как я его никогда не видел.

Спрятав картонную коробку под своей кроватью, учитель Вэй Шан снова забрался на кровать. Цяо Ци, довольно урча, пролетела над моим учителем и уютно разлеглась на его плотном животике, словно кошка.

— Только своему хозяину не говори, что я тебя кормил, ладно? А то еще расстроится малыш, — попросил учитель Вэй Шан Цяо Ци, почесывая ей за ушком. — Мы же с тобой друзья, как ни крути, а с твоим хозяином мы — учитель и ученик. Я должен его гонять и заставлять тренироваться, а ты можешь его сожрать, если он будет плохо себя вести... ах... между нами такие сложные отношения складываются, если бы ты только знала!

«Вот это поворот!» — я с трудом подавлял смех под одеялом. «Оказывается, мой грозный учитель — тайный любитель милых зверушек! А я-то думал, что нас всех съели!»

«Об этом точно никто не должен знать», — усмехнулся я про себя. «Интересно, что еще скрывает наш суровый учитель Вэй Шан?»

Глава 3. Доброе/злое утро

1

Территории Священного Храма

Время: 05:00

Священная тишина окутывала территорию храма словно мягкое одеяло. Птицы ещё не проснулись, деревья застыли в безмолвном ожидании рассвета, даже трава казалась погруженной в глубокий сон. Воздух был настолько неподвижен, что можно было услышать собственное дыхание. Величественные здания храма возвышались в предрассветной дымке, словно каменные стражи, охраняющие покой спящих. Ни один учитель ещё не показался на мощёных дорожках, ни одно окно не осветилось тёплым светом.

Это утро поистине можно было считать идеально спокойным. Ничто абсолютно ничто не предвещало того хаоса, который вот-вот должен был разразиться...

2

Школьное общежитие №1

Мы мирно дремали в своих уютных кроватках, каждый по-своему. Я свернулся калачиком, обхватив коленки руками и крепко прижав их к груди, наполовину укрывшись одеялом. Канг Йи раскинулся во весь рост, одна нога и рука небрежно свисали с кровати, а из носа доносилось тихое сопение. Му Джен, наоборот, храпел так громко, что можно было подумать — в комнате спит настоящий взрослый дедушка, а не семилетний мальчишка.

Только Лу Инь спал безупречно — ровно, тихо, будто его специально учили правильной позе для сна в императорском дворце. Руки аккуратно сложены на груди, дыхание едва слышное, даже волоски не торчали в разные стороны. Хотя вся эта идеальность уже сама по себе выглядела подозрительной и странной.

Цяо Ци тихонько парила над нашими беззащитными головами, плавно покачиваясь в воздухе, словно золотая рыбка в прозрачном пруду. Её изящный хвостик точно повторял каждое движение головы, которая направляла полёт к определённой цели. Подлетев к учителю Вэй Шану, сурово застывшему в центре комнаты со скрещенными на груди руками, Цяо Ци зависла на уровне его головы, словно ожидая команды.

— РОТА, ПОДЪЁМ! ВОЙНА! — гаркнул учитель Вэй Шан голосом, от которого задрожали стёкла в окнах.

Канг Йи и Му Джен мгновенно вскочили со своих кроватей, словно их подбросило невидимой пружиной. Сонные и растерянные, они машинально отдали честь своему «генералу» Вэй Шану, после чего их головы тут же поникли вниз от дремоты.

От громогласных слов учителя меня пробила настоящая дрожь страха. «Что происходит? Неужели правда война?» — паническими мыслями проносилось в моей детской голове. «А разве в Священном Храме можно так пугать маленьких детей? Может, мне нужно к доктору сходить — сердце так колотится!»

Лу Инь, словно назло всему происходящему, повернулся к учителю спиной и продолжал наслаждаться своими сладкими снами. Он даже укрылся одеялом с головой, полностью игнорируя весь этот утренний переполох.

— Вот это да! — учитель Вэй Шан оглядел результаты своего «боевого клича». — Одного бросило в холодный пот от страха, двое спят стоя на ногах, а третьему вообще наплевать на всё! Не такой реакции я ожидал от своих бравых воинов!

Раз! Два! Три! Четыре!

В следующую секунду мы с Канг Йи, Му Дженом и Лу Инем вылетели через окно школьного общежития, словно пушечные ядра. Вместе с нами в воздух взмыли подушки, одеяла и простыни, создавая причудливый хаос из постельных принадлежностей.

Цяо Ци тут же метнулась ко мне, как только заметила, что её хозяин оказался в беде. Её сияющее тело трепетало от беспокойства.

Учитель Вэй Шан удовлетворённо потёр ладони, наблюдая, как мы приходим в себя после столь резкого пробуждения. Он остался стоять в комнате на втором этаже, а его пламенный взгляд сверлил нас сквозь оконный проём. Этот взгляд невозможно было ни с чем спутать — в нём горел азарт настоящего охотника.

— Ох, блин, он реально что-то задумал, — с нескрываемой тревогой за наши жизни произнёс Канг Йи, отряхиваясь от пыли. — Только пять часов утра! Какая, к чёрту, учёба, старый хрен?

— А вот такая! — с торжествующей улыбкой спрыгнул к нам учитель Вэй Шан. — Сегодня я, ваш наставник Вэй Шан, поведу ВАС, моих дорогих маленьких воинов, на самую настоящую охоту! Вы будете там плакать горькими слезами, страдать от ужаса и жалобно умолять меня прекратить всё это безумие! Но я не остановлюсь ни на секунду! Сегодня вы в полной мере познаете всю суровую прелесть настоящей охоты!

— Правда, что ли? — моментально оживился Му Джен, и его глаза загорелись восторгом. — Я так долго мечтал об этом моменте!

— Да, я помню твои просьбы, Му Джен, — кивнул учитель Вэй Шан с довольной улыбкой. — Ещё в первые месяцы прошлой осени ты каждый день просился пойти на охоту. Твой учитель не мог забыть твои страстные мольбы и горящие глаза.

— Бесконечно благодарю Вас, учитель Вэй Шан, за то, что Вы помните о мечтах своих учеников! — с искренней признательностью поклонился Му Джен. — А скажите, на кого мы будем охотиться?

— На земляного алого медоеда, — спокойно ответил учитель Вэй Шан.

Огонь энтузиазма и боевой азарт, которые секунду назад переполняли Му Джена с головы до ног, мгновенно сменились холодком тревоги. Он неуверенно отвёл глаза в сторону и нервно почесал затылок.

— Разве это не слишком опасно для нас? — Му Джен уже не знал, что и думать. — Алый медоед — это же слишком крупная и опасная добыча для таких маленьких, как мы...

— Ничуть не бывало! — энергично замахал руками учитель Вэй Шан. — Алый медоед — это превосходный выбор для тренировки! Этот магический зверь просто идеально подходит для практических занятий моих учеников!

— А что это вообще за существо — земляной алый медоед? — с любопытством поинтересовался Канг Йи.

— Это поистине удивительное создание, — оживился учитель Вэй Шан, явно готовый поделиться знаниями. — Они живут глубоко под землёй, а когда им угрожает смертельная опасность, способны защитить себя при помощи раскалённой лавы. Они полностью сливаются с ней, и их становится невозможно отличить от настоящего потока лавы. Это истинные хищники по своей природе. В высоту взрослые особи вырастают до пятнадцати метров, а их чудовищный вес может достигать пятисот тонн! Представляете себе эту невероятную мощь?

Учитель сделал драматическую паузу, наслаждаясь нашим вниманием.

— Алый медоед является природным заклятым врагом воздушного брастацида. Когда брастацид пытается проглотить его целиком, хитрый медоед превращает всё своё многотонное тело в расплавленную лаву и не просто обжигает противника, а буквально сжигает его заживо! Но самое интересное — алые медоеды промышляют настоящим воровством. Они крадут детёнышей прямо из семейных гнёзд брастацидов, нагло залезают на высокие деревья, бесцеремонно вламываются в норы, если семья брастацидов осмеливается поселиться в земле — в природной среде обитания медоеда.

— Тогда для Цяо Ци это может быть смертельно опасно, — встревожили меня слова учителя. — И вообще, какой уровень сложности у этого задания?

— Уровень сложности? — на мгновение задумался учитель Вэй Шан, почёсывая подбородок. — Ну... где-то оранжевый, может быть, оранжево-красный.

— ЧТО?! — не выдержал Канг Йи, его голос взлетел до писка. — Вы что, убить нас хотите?! Это же верная смерть для детей!

— Да ладно вам, не драматизируйте! — учитель Вэй Шан добродушно хлопнул своего ученика по спине, от чего тот чуть не упал. — Со мной-то ничего не случится! Я слишком крут для таких жалких животных!

Уверенность в собственных силах так и переполняла учителя Вэй Шана.

— Это хорошо, что о себе вы подумали! — отозвался Канг Йи. — А что насчет других? Вы подумали про своих учеников?

— Канг Йи, не дрейфь, — улыбнулся Вэй Шан. — Когда с тобой твой учитель, тебе ничего не угрожает. То же самое касается и других моих учеников.

Канг Йи хотел что-то возразить, но вовремя остановился. Учителя Вэй Шана невозможно было переубедить, он целиком и полностью оправдывал своё прозвище.

Я посмотрел на свою драгоценную малышку Цяо Ци, и что-то глубоко внутри подсказывало мне, что без неё нам точно не обойтись в этой безумной затее.

Цяо Ци беззаботно парила в воздухе, ни о чём не подозревая. Она игриво гонялась за утренними мошками, слегка чихала, когда случайно ловила их, и снова продолжала свою весёлую охоту.

— А каким образом вы собираетесь найти этого алого медоеда? — практично поинтересовался Лу Инь.

— На живца, — коротко ответил учитель Вэй Шан.

«На живца?» — эти слова мне совсем не понравились, что мурашки побежали по коже.

— То есть вы планируете на кого-то выманить алого медоеда из его подземного логова? — уточнил свой вопрос Лу Инь.

— Совершенно верно, — кивнул учитель Вэй Шан. — На Цяо Ци. Как только медоед покажется на поверхности, мы молниеносно схватим его и поместим в точно такой же энергетический куб, в котором раньше находилась сама Цяо Ци.

— А почему бы просто не взять тот самый куб и не использовать его как приманку? — логично предложил Лу Инь.

— Отличный вопрос! — поддержал я Лу Иня, чувствуя облегчение от возможности не подвергать риску своего питомца.

— Я и сам хотел так поступить, — признался учитель Вэй Шан с сожалением. — Но учительница Су Линь всю ночь до самого утра очищала куб после Цяо Ци. Если мы хотим сохранить её на территории Священного Храма, то старейшина Тянь Ченг настоял на полной очистке от всех следов энергии воздушного брастацида. Чтобы не накликать беду на наши головы. Поэтому у нас просто не осталось другого выбора.

— Нет! — решительно заявил я. — Я категорически не согласен на это!

— Брось, Мо Ша, ну подумаешь, слегка попользуются твоим питомцем в качестве приманки, — попытался успокоить меня учитель Вэй Шан. — Ой... я хотел сказать, используют как наживку, но никто даже пальцем к ней не прикоснется! И вонючие газы алого медоеда до неё точно не дойдут! Я лично ручаюсь за её полную безопасность и даю тебе железные гарантии, что достану Цяо Ци из-под земли, даже если дело дойдёт до самого худшего!

В словах учителя Вэй Шана чувствовалась искренняя серьёзность. Он прекрасно понимал, на какой огромный риск идёт, и относился к этому с полной ответственностью. Это мне определённо понравилось. Но вот сама идея использовать моего любимого питомца в качестве живой наживки — совсем наоборот.

— Давай же, Мо Ша, не будь как девчонка, которую приходится долго уговаривать на каждую мелочь! — поддержал затею учителя Му Джен с горящими глазами. — Это будет просто потрясающее, незабываемое зрелище!

— А какова реальная доля вероятности нашего успеха? — деловито спросил Лу Инь. — Честно признаюсь, мне самому не хочется подвергать смертельной опасности такое редкое чудо природы, как Цяо Ци.

— Процентов восемь... Кхм! — учитель Вэй Шан внезапно закашлялся и покраснел. — То есть, конечно же, восемьдесят! Я хотел сказать восемьдесят процентов успеха!

Его слова вызывали у нас четырёх примерно столько же доверия, сколько обещания волка не трогать овец.

— Да ладно вам, трусишки! — энергично прошёл вперёд Му Джен, размахивая руками. — Цяо Ци! Летим со мной, красавица!

Он весело подозвал моего питомца к себе.

Цяо Ци игриво устремилась к Му Джену, словно он был интересной новой добычей в её утренней охоте на мошек.

— Только, пожалуйста, не съешь меня! — с притворным ужасом попросил он Цяо Ци, театрально прикрываясь руками.

Я и Лу Инь обменялись многозначительными недоверчивыми взглядами. В наших глазах ясно читалось одно и то же: «Это всё пахнет большими неприятностями».

Ни мне, ни ему эта авантюрная затея совершенно не нравилась. Однако учителя Вэй Шана отличала поистине детская упрямость и невероятная настойчивость в достижении цели. Если он что-то решил, то переубедить его было практически невозможно. Возможно, нам стоило сказать ему спасибо хотя бы за то, что он честно предупредил о своих намерениях, а не потащил на охоту в полном неведении относительно своих планов.

Канг Йи неохотно потянулся за своим учителем и воодушевлённым Му Дженом, а за ним, тяжело вздохнув, потащились и мы с Лу Инем, мысленно готовясь к самому худшему.

Глава 4. Легенда о Счастливом Купце

1

Лес Трех Тысяч Бедствий

Время: 14:27

Трехэтажный особняк возвышался среди древних деревьев западной части леса, словно призрак забытого величия. Стены из темно-бордовой древесины потрескались и потемнели от времени, а из выбитых окон наружу тянулись цепкие лианы, которые прорастали сквозь здание уже не одно столетие. Обширный дверной проем зиял черной пустотой там, где когда-то стояли десятиметровые врата высотой и пятиметровой ширины. Такую роскошь могла позволить себе только невероятно богатая семья.

Весь пол первого этажа скрывала сочная зеленая трава, пробившаяся сквозь щели в древних досках. Повсюду блестели осколки выбитого стекла среди прочего хлама — испорченных временем картин, обломков мебели и неопознанных остатков роскошной жизни. В самой просторной комнате поместья все еще стоял мраморный фонтан со скульптурой прекрасной девы во главе. Когда-то она изящно подавала кристально чистую воду из своего кувшина, радуя глаз живых обитателей дома. Хозяин поместья явно любил изысканную жизнь и красоту.

«А сейчас здесь, наверное, живут только пауки и всякая нечисть», — подумал я, разглядывая паутину в углах.

— Здесь вы и собираетесь ловить алого медоеда? — Канг Йи подошел к деревянным ступенькам, что вели на второй и третий этажи поместья, и недовольно покачал головой. — Мы шли без остановки больше семи часов, и все что нашли — это бесполезный хлам. Какие-то книги, картины и другую ненужную ерунду.

— Нет, — спокойно ответил учитель Вэй Шан, его глаза светились каким-то особенным пониманием. — Это великое место. Даже спустя несколько тысяч лет оно по-прежнему сохраняет энергию минувших дней. Эта же энергия все еще переполняет этот дом, поэтому стены остаются стоять, а обои не портятся от времени.

— А что это за место? — с любопытством поинтересовался я у учителя Вэй Шана.

— Это дом былого хозяина города Пустой Долины. Раньше этот город носил совсем другое название, — загадочно ответил Вэй Шан.

— Правда? — не поверил Му Джен, скептически прищурившись. — Но город Пустой Долины же стоит на другой стороне реки Деревянной Змеи!

— Правда, — подтвердил достоверность слов учителя ученик Лу Инь, гордо выпрямив спину. — Мне отец показывал карту империи Лу времен Темной Эры. На ней четко было указано, что этот город располагался на обеих берегах реки Деревянной Змеи и распространялся гораздо дальше нынешних границ.

— Молодец, ученик Лу Инь, что знаешь об этом, — одобрительно похвалил учитель Вэй Шан своего прилежного ученика.

— Благодарю вас за похвалу, учитель, — Лу Инь почтительно принял заслуженную похвалу.

— В древности этим городом управляла знатная семья Линь. Хозяина города звали Линь Тэнфэй, — начал учитель Вэй Шан, и его голос постепенно приобретал особенную, завораживающую интонацию. — Но чтобы понять величие этого места, нужно знать удивительную историю самого Линь Тэнфэя.

Учитель присел на обломок старой мраморной колонны, его глаза заблестели, словно он сам был свидетелем тех давних событий. Мы невольно подтянулись ближе — даже Канг Йи и Му Джен притихли, заинтригованные.

— Сейчас я расскажу вам историю, которая изменила судьбы целых городов и показала, как простая человеческая доброта может вознести обычного человека до небес.

2

В далекой древности

Много веков назад, когда империя Лу только начинала свой путь к величию, жил в небольшом торговом городке простой человек по имени Линь Тэнфэй. Он был никем особенным — обычным торговцем, который с рассвета до заката стоял на шумном рынке, продавая мясо и шкуры животных. Его небольшой прилавок ничем не отличался от десятков других, а сам он казался самым обыкновенным из тысяч таких же тружеников.

Но судьба готовила ему испытание, которое навсегда изменит его жизнь.

Однажды, в день, который ничем не отличался от других обычных дней, к скромному прилавку Линь Тэнфэя подошел незнакомый покупатель. Этот человек был одет просто, почти бедно, и ничто в его облике не выдавало знатность. Но Линь Тэнфэй не знал, что перед ним стоит один из самых влиятельных людей империи — генерал Чжу Мэн, который решил скрыть свою истинную личность и проверить, насколько честен этот торговец.

«Добрый человек, — обратился генерал к Линь Тэнфэю, — мне нужны три сильные лошади для полевых работ. Поле у меня широкое — пятьдесят сотен метров, и моих коней не хватает для такого дела».

Линь Тэнфэй внимательно выслушал просьбу и сразу же проникся пониманием к нуждам покупателя. В его глазах не было ни тени пренебрежения к бедно одетому человеку.

«Конечно, дорогой мой друг! — искренне ответил торговец. — Я, Линь Тэнфэй, лично ручаюсь отобрать для тебя самых сильных лошадей. Мне самому известно, каково это — тяжело работать в поле. Мой покойный отец, Линь Ян, всю жизнь трудился на земле и меня с детства приучал к этому нелегкому делу. Знаю, как важно иметь надежных помощников».

Генерал внимательно наблюдал за каждым словом и жестом торговца. Линь Тэнфэй тщательно осмотрел всех своих коней и кобыл, проверил их силу, здоровье и выносливость. Он выбрал трех лучших животных — не самых дорогих, а именно самых подходящих для тяжелой работы.

Когда пришло время расчета, генерал, впечатленный честностью и заботой торговца, решил заплатить больше обговоренной суммы. Но Линь Тэнфэй решительно отказался от лишних денег.

«Мы договорились на справедливую цену, и я не возьму больше, — твердо сказал он. — Честность дороже золота».

«Жди меня завтра на закате, торговец, — сказал генерал на прощание. — Я расскажу тебе, как проявили себя твои кони в деле».

На следующий день Линь Тэнфэй весь день не отходил от своего прилавка. Он отказался от обеда, лишь изредка отлучался по нужде, боясь пропустить обещанный визит покупателя. Другие торговцы посмеивались над его ожиданием — кто из знатных господ станет отчитываться простому торговцу о покупке?

Но Линь Тэнфэй верил в данное слово.

Солнце уже клонилось к закату, когда по дороге послышался топот множества копыт. К прилавку приближались пять всадников в богатых одеждах, и трое из них сидели на тех самых конях, которые вчера продал Линь Тэнфэй.

Торговец не узнал в роскошно одетом всаднике своего вчерашнего покупателя и решил, что коней украли или отняли силой.

«Как вам не стыдно! — возмутился Линь Тэнфэй, не побоявшись грозных всадников. — Обокрали честного человека, который трудом праведным живет! Где тот бедняк, которому я коней продал? Что с ним сделали?»

«Что ты, друг мой дорогой, — удивленно произнес главный всадник, — неужели не узнаешь меня? Ты же сам мне вчера этих прекрасных коней продал!»

Линь Тэнфэй присмотрелся внимательнее и вдруг узнал знакомые черты лица под роскошными одеждами. Но теперь он понял, что перед ним — сам генерал императорской армии Чжу Мэн! Торговец тут же упал ниц:

«Простите меня, великий генерал! Не узнал вас в таком облике!»

«Поднимайся, честный человек, — мягко сказал Чжу Мэн. — Но знай, что здесь есть персона еще более высокого ранга».

Дрожащими руками Линь Тэнфэй поднял голову и увидел среди всадников человека, от одного взгляда на которого у него подкосились ноги. Золотой дракон на одежде, корона на голове — перед ним стоял сам император Лу Цян!

«Мой повелитель! — прошептал потрясенный торговец. — Император!»

«Эти кони — твоя работа?» — спросил император, указывая на трех лошадей.

«Да... да, ваше величество!»

«Знай же, честный торговец, что твои кони спасли жизнь твоему императору!» — торжественно произнес Лу Цян.

Генерал Чжу Мэн рассказал невероятную историю: «Вчера до нас дошли тревожные вести о том, что лорд города Лесной Лощины был убит узурпатором, захватившим власть. Император решил лично разобраться с этим преступлением, но мы попали в страшную засаду.

Узурпатор, как оказалось, заключил союз с темными силами. Нас окружили демоны и их прислужники. В жестокой битве мы потеряли половину отряда — трех самых храбрых воинов империи погибли, защищая своего повелителя. Остальные получили тяжелые ранения.

Единственным спасением была быстрая эвакуация к ближайшей имперской заставе. Но наши боевые кони были убиты или ранены в сражении. Тогда я, переодевшись простолюдином, отправился искать новых лошадей. И твои кони, Линь Тэнфэй, оказались не просто сильными — они были быстрыми как ветер и выносливыми как сама земля. Благодаря им мы смогли уйти от преследования и достичь безопасного места».

«Но это еще не все, — добавил император, и его голос наполнился торжественностью. — За твою честность, доброту и преданность, за то, что твои кони спасли жизнь императора, я назначаю тебя новым лордом этого города!»

Вокруг будто остановилось время. Линь Тэнфэй не мог поверить услышанному.

«И пусть этот город отныне называется Великим Городом Тэнфэй, или Городом Счастливого Купца — в твою честь, благородный человек!»

Так простой торговец, благодаря своей честности и доброте, в одночасье стал правителем целого города и основателем династии, которая правила здесь веками.

3

Особняк Линя Тэнфэя

Учитель Вэй Шан медленно поднялся с обломка мраморной колонны, отряхивая пыль с одежды. В его глазах все еще горел отблеск той далекой эпохи, словно он действительно был свидетелем тех невероятных событий. Воздух вокруг нас словно сгустился от магии рассказанной истории, и даже руины особняка казались более величественными и значимыми.

Я все еще переваривал услышанное, представляя себе простого торговца, который вдруг стал правителем целого города. «Как же это здорово! — думал я. — Обычный человек оказался таким добрым, что сам император его наградил! А что, если и я смогу когда-нибудь сделать что-то такое хорошее?»

Лу Инь задумчиво кивал, явно сопоставляя услышанное с тем, что знал из императорских хроник. Канг Йи и Му Джен переглядывались, и по их лицам было видно, что история произвела на них впечатление, хотя оба старались этого не показывать.

Вэй Шан окинул нас внимательным взглядом, словно оценивая, как его рассказ подействовал на каждого из учеников. Удовлетворенно улыбнувшись, он сложил руки за спиной и приготовился ответить на неизбежные вопросы.

— Это вообще правда? — первым нарушил завороженную тишину Му Джен, скептически покачав головой. — На сказку для детей смахивает.

— Правда, — твердо ответил учитель Вэй Шан. — Если не своему учителю верить, так кому же тогда?

— Рассказываешь ты нам тут небылицы! — махнул рукой Канг Йи на историю своего наставника. — Небось никакого купца на самом деле и не было. А город этот оказался обычным болотом, каким остается и по сей день!

— Это все правда, — серьезно заявил Лу Инь. — В императорской библиотеке хранятся тысячи книг, и история об этом купце действительно записана в летописях.

— Ну, если сказал младший сын императора, то наверняка так все дела и обстоят, — язвительно заметил Му Джен.

— Так, понимаю, вы уже отдохнули и готовы делом заняться, раз попусту болтаете?! — строго посмотрел учитель Вэй Шан на Канг Йи и Му Джена.

— Учитель Вэй Шан, а как так получилось, что от такого огромного города осталась такая маленькая часть? — с искренним любопытством спросил я.

— После процветающих времен наступила Темная Эра, которую иначе называют Темной Эпохой. Она длилась целых три тысячи лет, — тяжело вздохнул учитель Вэй Шан. — Многие люди положили свои жизни на алтарь выживания, чтобы человечество получило хоть какой-то шанс уцелеть.

Великая империя Лу пережила эти страшные времена, но большинство гигантских и богатых городов, подобных великому городу Счастливого Купца, понесли колоссальные потери как в ресурсах, так и в населении. Лишь двадцатая часть великого города пережила те лихие времена — та часть, что сейчас располагается на другой стороне реки Деревянной Змеи.

После окончания Темной Эры еще целое столетие по миру бродили разбойники и убийцы. Темная Эра не занималась воспитанием хороших и добропорядочных людей, в этом будь уверен, Мо Ша. Они грабили честных людей, живших праведной жизнью.

И этот дом, — учитель Вэй Шан выразительно постучал ногой о пол, — пережил немало налетов. Всякий раз, когда кто-то пытался поселиться в нем, обязательно через несколько дней случалось несчастье, и люди были вынуждены бежать прочь.

— Мой отец думает, что это связано с непомерными богатствами, которыми владел Линь Тэнфэй, — поделился своими знаниями Лу Инь. — Вы ведь знали, что Линь Тэнфэй стал почти самым богатым человеком Поднебесной? У него был даже собственный золотой сад, в котором росли золотые лиственницы и гинкго. Десять рядов по десять деревьев каждого вида. Очень ценил эти деревья Линь Тэнфэй.

— Твои познания действительно впечатляют, ученик Лу Инь, — одобрительно подшутил учитель Вэй Шан. — Еще немного, и будешь ходячей библиотекой, как Лу Сянь.

— Лу Сянь? — задумчиво переспросил ученик Лу Инь. — Это тот студент, который управляет куклами?

— Да, — кивнул учитель Вэй Шан. — Его в Священный Храм привела учительница Су Линь, найдя на улицах города Пустой Долины.

— Кстати, ты из семьи Лу, и он из семьи Лу. Возможно, он твой старший брат? — с любопытством предположил Канг Йи.

— Нет, — решительно покачал головой Лу Инь. — Наш отец откровенен и честен с нами, учит нас быть такими же. Если бы в императорской семье был еще один ребенок, я бы обязательно знал об этом.

— Его способности действительно поражают, — вспомнил я турнир дружеских поединков, где Лу Сянь проявил себя невероятно сильным студентом. — Его кукла Роззи, наверное, способна на многое. А его пространственный запас кукол может насчитывать тысячи единиц. Его сила становится сопоставимой с силой императорской семьи.

— Моей семьи? — рассмеялся Лу Инь. — Моя семья прославлена не только силой, но и мудростью. Армия из десяти тысяч кукол, возможно, и способна внушить больше страха, чем имперская армия из живых воинов. Но реальных людей, таких как ты и я, куклы никогда не заменят.

К тому же в мире полно чудес, одни открыты человеческому сознанию, но еще больше скрыто от людских глаз. Глупо полагать, что студент, обладающий огромной силой, обязательно имеет отношение к императорской семье.

— Это было просто предположение, — оправдался Канг Йи. — Мы не хотели обидеть сына императора. Не зацикливайся на этом.

— Относится Лу Сянь к императорской семье или нет — мы пришли сюда не для того, чтобы решать такие вопросы, а для поимки алого медоеда, — напомнил нам учитель Вэй Шан цель нашего прибытия. — Мо Ша, где малышка Цяо Ци?

Я окинул помещение внимательным взглядом. Через окна она не вылетала, и в доме я видел ее только у входа. Под сломанными стульями ее не было, в фонтане тоже не пряталась.

«Где же она могла деться?» — забеспокоился я.

— Цяо Ци! — позвал я своего питомца.

Маленький розовый носик уткнулся прямо в ароматные лепестки белой лилии, росшей среди развалин. Глазки Цяо Ци блаженно закрылись от наслаждения дивным ароматом этого чудесного цветка. Она порхала над ним, примерно в полуметре от земли, словно крошечная фея.

Услышав мой голос, Цяо Ци выбралась из цветка, оставив на своем милом носике белую пыльцу.

— Цяо Ци! — позвал я ее во второй раз.

Воздушный брастацид влетел в здание через разбитое окно. Небольшой шлейф магической энергии вместе с цветочной пыльцой мягко оседал на траву, которую теперь можно было по праву считать новым полом этого древнего дома.

Цяо Ци посмотрела на меня своими большими, искренними глазами и подлетела ко мне.

Ее трогательный, детский вид и белая пыльца на носике вызвали у меня волну нежного смеха. Я осторожно вытер пыльцу рукавом своей одежды.

«Так будет лучше», — подумал я и поднял к ней ладони.

Цяо Ци доверчиво опустилась в мои руки.

— Учитель Вэй Шан, — показал я ему Цяо Ци на ладонях.

— Хорошо, неси ее пока в руках, чтобы алые медоеды... — не успел учитель Вэй Шан договорить, как под нашими ногами прокатилась мощная дрожь.

Стены дома затряслись, словно живые. Осколки стекол, которые еще держались в оконных рамах, вылетели и окончательно разбились о пол с громким звоном. Картины слетели с ржавых гвоздей, вбитых в стены, и с грохотом упали на землю.

Учитель Вэй Шан молниеносно поднял нас всех над полом и вынес из особняка. На улице будет гораздо безопаснее!

Огромные трещины, словно молнии, прошлись по всему дому. Фундамент и пол с треском разрушались на глазах. Прекрасная дева, украшавшая центр фонтана, выронила из своих изящных рук каменный кувшин, который разлетелся на тысячи осколков.

Вэй Шан поднялся на несколько десятков метров ввысь, паря над всем лесом, чтобы лучше оценить ситуацию.

Могучие лесные деревья вырывались из земли вместе с корнями, словно невидимая рука великана швыряла их в разные стороны.

— Что это такое?! — не сдержал охватившей его паники Канг Йи, его голос дрожал от ужаса.

— Алый медоед, — мрачно ответил учитель Вэй Шан.

Глава 5. Всё или ничего! Нереальное сражение против реального монстра!

1

Особняк Счастливого Торговца

Время: 12:50

Величественное здание, когда-то гордо возвышавшееся над окрестностями, теперь медленно погружалось в земные недра, словно само небо решило придавить его своей тяжестью. Правое крыло провалилось особенно глубоко — треснувший фундамент не выдержал неведомой силы, пробуждающейся из глубин. Черный, удушливый дым клубился из разбитых окон, как последние вздохи умирающего гиганта, а стены темнели не только снаружи, но и изнутри, будто само зло просачивалось сквозь камень.

Земля содрогнулась, когда из раскаленных недр показались когтистые лапы размером с древние колонны. Лава фонтаном выплескивалась на поверхность, превращая все живое в пепел. Трава вспыхивала и исчезала за секунды, картины плавились прямо в рамах, а стекла превращались в сверкающие капли расплавленного песка. И над всем этим хаосом возвышалась кроваво-оранжевая морда с выдвинутым вперед носом, жадно вбирающая в себя тонкий аромат воздушного брастацида.

— Почему так рано? Почему именно здесь? — голос Канг Йи дрожал от смеси страха и недоумения. — Мы ведь не дошли еще, верно?

Учитель Вэй Шан стоял неподвижно, его лицо было серьезным, как у полководца перед решающей битвой.

— Не имеет значения, — его слова прозвучали как приговор. — Алые медоеды увеличили свое влияние в этом лесу. Их территория стала значительно больше. Мы вторглись в их владения.

— Ну, Вы же крутой учитель! — в голосе Канг Йи звучала отчаянная надежда. — Вы что-нибудь придумаете, да?

Учитель Вэй Шан молчал, пристально вглядываясь в разрушающийся особняк. «Даже я не ожидал такого масштаба разрушений», — промелькнула мысль в его голове.

— Сейчас я возведу защитный барьер, и мы вылетим из этого проклятого места, — предупредил о своих намерениях учитель Вэй Шан.

Достаточно было его энергии сомкнутся в неплотный защитный слой, как хищная морда медоеда показалась в оконном проеме — лишь нос поместился в разбитое окно, остальная часть головы была слишком массивна. Импульсивные движения ноздрей напоминали работу совершенной охотничьей машины, анализирующей каждую молекулу воздуха в поисках добычи.

— Завершаем наш барьер, а затем делаем отсюда ноги, как настоящие герои, пока эта тварь нас не учуяла, — шепотом продолжал говорить учитель Вэй Шан, стараясь не привлекать внимание дикого зверя.

Плотность защитного барьера многократно возросла.

Лапа медоеда коснулась стены, камень треснул, как яичная скорлупа. Существо приложило чуть больше усилий — и трещины паутиной разбежались по углам, камни посыпались дождем на землю с грохотом, что Канг Йи едва не обделался в штаны. Трехметровая в высоту и пятнадцать метров в длину туша разломала стену, словно это была не крепостная кладка, а тонкая деревянная доска.

— Ну и монстр... — Му Джен сглотнул, его лицо побледнело.

— Что? Не такого ожидал от охоты? — сарказм в голосе Канг Йи звучал натянуто, скрывая собственный страх. — А кто кричал, что хочет на охоту на алого медоеда? Да я его один уложу!

— Но в легендах их не такими страшными описывали! — признался Му Джен, в его голосе не было и следа былой браваде.

— Легенды лгут, брат! — добавил эмоционально Канг Йи. — Учитель Вэй Шан, у вас же есть план, как нам одолеть его?

Учитель обернулся к ученикам с невинной улыбкой, которая в данной ситуации выглядела почти безумной.

— По правде сказать, я еще не придумал план, — его честность была ошеломляющей. — Но я обязательно что-то придумаю!

— У Вас и плана нет?! — Канг Йи почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Вы — самый безумный учитель, которого я только встречал!

Хищный взгляд медоеда методично сканировал пространство, выискивая свою добычу среди множества энергетических следов, которыми изобиловал лес. И наша сфера особенно выделялась на общем энергетическом фоне. Присматриваясь к нам сквозь пелену частиц энергии, медоед всё больше перестраивал местность под себя. Земля под его здоровенными лапами превращалась в лаву, а все тело существа буквально кипело от внутреннего жара. Адское пламя исходило от него волнами, заставляя воздух дрожать миражами.

Алый медоед неспешно подошел к ближайшим деревьям и небрежно повалил их лапами. Кроны вспыхнули от одного лишь прикосновения раскаленной лавы, превращаясь в живые факелы.

— Не надо паниковать, у нас все под контролем, — голос учителя звучал удивительно спокойно. — Будет... когда-то... в обозримом будущем...

— О! Это так обнадеживает! Знаете?! — ученик Канг Йи одарил своего учителя взглядом, в котором читались все круги ада.

Я взглянул на медоеда, который пристально смотрел на нас своими огненными глазами. «Он изучает нас, как хищник изучает добычу перед финальным броском», — осознание пронзило меня холодом.

— Учитель Вэй Шан... — позвал я его дрожащим голосом.

Потянул за рукав его ханьфу того же кроваво-красного цвета, что и шерсть алого медоеда. «Неужели это совпадение?» — мелькнула тревожная мысль.

Цяо Ци выглянула из моих рук и, увидев алого медоеда, тут же спряталась обратно, дрожа всем маленьким тельцем.

Алый медоед застыл, его тело продолжало кипеть, пока он изучал нас с холодным расчетом опытного убийцы.

— Чего тебе, ученик Мо Ша? — спросил учитель, все еще сохраняя показное спокойствие.

— Алый медоед на нас смотрит... — мой голос едва поднимался выше шепота.

— Правда, что ли? — маска спокойствия начала спадать с лица учителя Вэй Шана. — Блин...

Медоед медленно опустился на землю, вдавив когти в почву. Прижав лапы к поверхности, он лег всем своим массивным телом, словно готовясь к чему-то.

— Что это он делает? — Му Джен наблюдал за поведением медоеда с растущей тревогой. — Зачем он ложится?

— Кстати, интересный факт, — Лу Инь заговорил тоном лектора, но его голос предательски дрожал. — Медоеды крайне умные создания. Когда нужно подбить летающую добычу, они концентрируют потоки магмы, протекающие на глубине двухсот-трехсот метров под землей, в одной точке, после чего вызывают ее извержение. Столб магмы выплескивается наружу, достигая высоты сорока-пятидесяти метров.

Алый медоед внезапно отбежал в сторону с грацией, не подобающей существу таких размеров.

На том месте, где только что лежал зверь, к поверхности поступила магма. Грунт краснел и загорался, трава в нем превращалась в пепел за мгновения. Легкий пар поднялся на наш уровень, когда огромный всплеск магмы, словно извержение подземного гейзера, устремился в небо. Поток магмы пулей врезался в защитный барьер нашего учителя, вытолкнув нас за пределы особняка.

Раскаленная субстанция омыла всю защиту, которую поставил на нас учитель Вэй Шан, проверяя ее на прочность.

Земля раз за разом извергала магму в нашу сторону после каждой выходки медоеда, и всякий раз его действия подталкивали сферу то вверх, то в сторону.

Поле зрения окончательно исчезло. Кроме бурлящей жидкой магмы мы больше ничего не видели — мир превратился в огненный ад.

Цяо Ци затряслась в моих руках, как осенний листок на ветру.

— Учитель Вэй Шан, Ваша защита способна выдержать критически высокую температуру? — в голосе ученика Канг Йи звучала отчаянная надежда.

— Защита — да, — ответил учитель с мрачной улыбкой. — Но мы — нет. Мы превратимся в жареную курочку спустя несколько минут, если не выберемся отсюда. Впрочем, у меня появился план.

— Правда? Это прекрасная новость! — Канг Йи искренне обрадовался сообразительности своего учителя. — Только давайте сперва выберемся отсюда, а затем Вы поделитесь своим долгожданным планом. Ладно?

Что-то массивное врезалось в наш барьер с силой катапультного снаряда. Огромный валун пробил острой стороной защиту учителя Вэй Шана и остановился в нескольких сантиметрах от лица Му Джена.

Еще бы мгновение — и одним учеником стало бы меньше.

— А-а-а-а-а-а! — Му Джен завизжал, как испуганная девчонка. — Я не хочу умирать! Ненавижу охоту на алого медоеда! Ненавижу охоту вообще! Почему никто не предупредил, что это будет похоже на попытку самоубийства?!

Учитель Вэй Шан многократно усилил плотность барьера, превратив его в почти непробиваемую стену. Вытолкнув застрявший валун мощным ударом ноги, он очистил защиту от налипшей лавы. Раскаленная субстанция медленно стекала по стенкам барьера, открывая местный вид.

Вдалеке показались горный массив и река, конца которой невозможно было уловить обычным взглядом. Роскошное небо проглянуло сквозь стекающие потоки лавы, и тогда мы поняли — алый медоед своими непрерывными атаками вытолкнул нас далеко за пределы особняка, подняв наш защитный барьер высоко над кронами деревьев.

Алый медоед издал рык, который прокатился по лесу волной первобытного ужаса. Птицы на расстоянии десятков километров уловили эти звуки и в панике взлетели в небо. Вдалеке поднялись песчаные облака. «Что-то приближается к нам», — мысль учителя была полна мрачных предчувствий.

— Кажется, медоед позвал свою семью на помощь, — пробормотал учитель Вэй Шан.

— Научитесь говорить по факту! — Му Джен упрекнул своего учителя за неопределенность. — У нас нет времени на ваши сомнения!

— Ладно! Да! Это семья медоеда! — признался учитель Вэй Шан с горькой усмешкой. — Но эй! Никто же еще не умер! Поэтому не стоит делать из мухи слона!

— Этот зверь призывает лаву! — Му Джен схватился руками за голову. — Куда еще больше этого слона раздувать?!

— Ладно, переходим к плану! — голос учителя стал четким и командным. — Канг Йи и Му Джен, используйте свои способности контроля разума и движений, чтобы задержать его. Я врежусь в алого медоеда и выведу его к озеру или реке. Лу Инь, постарайся заморозить его там до того, как он успеет окончательно превратиться в лаву. Все всё поняли?

— Да! — ответили ученики хором, кроме меня.

— А мне что делать? — спросил я у учителя Вэй Шана.

— А тебе, Мо Ша, самое главное задание, — учитель посмотрел на меня с серьезностью отца, защищающего свое дитя. — Не дай этой твари добраться до нашей малышки. Оберегай ее любой ценой.

— Да! — я прижал Цяо Ци к груди, чувствуя, как ее маленькое сердечко бьется в такт моему.

— Опускаемся, — предупредил нас учитель Вэй Шан.

Канг Йи и Му Джен не стали дожидаться плавного спуска и спрыгнули на землю, игнорируя предупреждение учителя. Му Джен мгновенно направил свое сознание на алого медоеда, когда Канг Йи, коснувшись земли, повергал всю почву в буйство зеленых лоз. Растительные плети обхватили алого медоеда в смертельные объятия, сжимая его с силой удава. Учитель Вэй Шан врезался в медоеда и понес его к озеру, как ураган несет обломки зданий.

Стальные пальцы учителя сдавили горло медоеда, вдавив кадык внутрь. Зверь пытался рычать, издать хоть какой-то звук, но все, что вырывалось из его глотки, напоминало непонятный хрип умирающего.

Учитель Вэй Шан и медоед промелькнули сквозь лесную гущу, мчась к кристально чистому озеру.

— Он невероятно силен, — Му Джен едва сдерживал медоеда, напрягая все свои ментальные способности. — Я не знаю, сколько еще смогу его сдерживать!

Энергетический барьер стремительно снизился к земле. Канг Йи и Му Джен не заставили себя ждать — они буквально нырнули внутрь защитной сферы, едва та открылась. В следующее мгновение вся четверка уже неслась по воздуху, догоняя учителя Вэй Шана на пути к озеру.

Учитель Вэй Шан резко остановился у кромки воды и отпустил алого медоеда. Зверь по инерции продолжил движение, несколько раз ударившись о водную гладь своей пылающей мордой. Медоед преодолел так несколько десятков метров, раз за разом врезаясь в воду, которая шипела и парила от контакта с его раскаленным телом.

— Лу Инь! — позвал учитель Вэй Шан.

Лу Инь спрыгнул в воду к своему учителю, приземлившись ногами прямо на его ладонь.

— Аккуратней! — добавил учитель с натянутой улыбкой. — Я не подушка для приземления.

Лу Инь коснулся воды кончиками пальцев. Холодный воздух поднялся над озером, не затрагивая берега. Лед стремительно распространялся по поверхности и в глубину, настигая медоеда, как живое существо. Глаза зверя успели уловить лишь несколько пузырьков воздуха, которые остановились на одном уровне, превращаясь в кристаллы. Прочная кожа медоеда покрывалась льдом, голова и глаза постепенно замерзали.

— Больше не могу... — Му Джен выпустил медоеда из-под своего контроля, обессиленно опустившись на дно сферы.

— А больше и не надо! Ты молодец! — учитель Вэй Шан бросил одобрительный взгляд на своего ученика. — Я вижу энергетическую оболочку этого существа. Она значительно ослабла из-за воды и льда. Совсем скоро Лу Инь навечно усыпит его. Это действительно великолепная командная работа! Я горжусь всеми вами, мои ученики!

«Какой потрясающей силой они все владеют», — не удержался я от нахлынувших чувств. «Их командная работа просто удивительная. А я... я могу только стоять в стороне и охранять Цяо Ци.»

Цяо Ци взглянула на меня своими огромными глазами.

— Глаза цветом океана... — прошептал я, прижимая ее к себе. — Ты действительно мой дар жизни.

— Только не реви, прошу тебя, ученик Мо Ша, — учитель Вэй Шан держал ученика Лу Иня над водой. — Сейчас Лу Инь поднимет эту тушу из озера, и мы приготовим знатные суши для Цяо Ци. Мясо алого медоеда будет крайне полезным для нее — способствует ускоренному росту и взрослению особи воздушного брастацида.

— Суши? — глаза Канг Йи и Му Джена загорелись. — А с нами поделитесь?

— Жить надоело? — учитель Вэй Шан посмотрел на них, как на безумцев. — В мясе алого медоеда содержится самая настоящая адская энергия. Только воздушные брастациды способны поглощать ее. Человека же она превратит в маленький уголек за считанные секунды.

Глыба льда величественно поднялась над водой озера. Замороженный алый медоед был полностью окружен и скован льдом, как древний артефакт в хрустальном саркофаге.

Лу Инь создал ледяную тропу, чтобы появилась возможность подойти к животному. Встав на нее, он первым сделал несколько осторожных шагов.

— Создай и позади него область льда, чтобы нам не пришлось собирать его по кусочкам в воде, — попросил учитель Вэй Шан.

— В таком случае я и стену возведу позади алого медоеда, — добавил ученик Лу Инь.

Лу Инь распространил лед в радиусе сотни метров от медоеда. Ледяная стена выросла за спиной зверя, словно древняя крепостная стена. Учитель и ученик приблизились к самой глыбе. Мощное животное лежало замороженным под тонной льда, как спящий титан.

Учитель Вэй Шан сконцентрировал энергию в кулаке, который начал пылать огненным светом. Приняв боевую стойку, он слегка присел — правая нога отступила назад, левая выдвинулась вперед.

«Ярость небесного медведя», — этот удар был способен расколоть горы.

Вэй Шан сделал мощный рывок вперед.

Глаза медоеда внезапно зашевелились.

Рука учителя прошла над глыбой, которая в то же мгновение провалилась под воду у его ног.

— Какого... — учитель Вэй Шан уставился в воду с недоумением.

Адский свет пробивался из синих глубин, словно подводный вулкан готовился к извержению. Бурлящая вода заставила учителя насторожиться.

— Лу Инь, возвращайся в сферу! Живо! — приказал учитель Вэй Шан.

Лу Инь рванул к защитной сфере, но было уже поздно.

Красное свечение прошло под ногами учителя Вэй Шана, промелькнуло под бегущим учеником Лу Инем и вырвалось на поверхность жидкой лавой, пробив лед, как бумагу. Ужасающие когти вылезли из самой лавы, вцепившись в ледяную поверхность. Перегородив ученику дорогу, алый медоед издал рык, от которого задрожали стволы деревьев.

Учитель Вэй Шан врезался в медоеда с силой падающего метеорита. Одним ударом он отшвырнул зверя в сторону леса, подальше от своего ученика. Вторым ударом, догнав его в прыжке, подбросил в небо. Отскочив к медоеду, учитель нанес удар ногой, который впечатал его в берег озера.

Летящая смесь жидкого огня, земли и воды со свистом промелькнула мимо нас, оставляя в воздухе раскаленный след. Учитель вложил всю свою силу в этот удар, чтобы спасти ученика — мощь была такой, что сотрясла небо и горы.

Алый медоед, отброшенный этим ударом, снес на своем пути множество деревьев. От соприкосновения с его раскаленным телом древесина вспыхивала как спички — стволы рушились с оглушительным треском, поднимая тучи пепла и искр. Едкий дым черными столбами поднимался к небу, застилая солнце плотной завесой, пока языки пламени начинали пожирать лес, демонстрируя разрушительные последствия столкновения гигантов.

— Скорее, — поторопил учитель Вэй Шан своего ученика Лу Иня. — Пока эта скотина не пришла в себя.

Лу Инь попытался сделать шаг, но ноги словно налились свинцом. Взгляд парня метнулся к обездвиженному медоеду, и что-то внутри него оборвалось. Первобытный ужас волной накрыл его с головой, выбивая последние остатки воздуха из легких.

Эти когти…

Колени подогнулись от переполняющего ужаса. Лу Инь рухнул на замерзшую воду, руки болезненно ударились о лед, но он этому не придал никакого значения.

Эта ярость…

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Дыхание сбилось в рваные всхлипы, а по телу прокатилась дрожь, которую он не мог остановить.

Нам его ни за что не одолеть…

Вэй Шан обернулся на звук падения и увидел своего ученика, съежившегося на льду. Учитель мгновенно понял: Лу Инь не в силах подняться на ноги, не говоря уже о том, чтобы вернуться в защитную сферу.

— Му Джен, знаешь, — Канг Йи заговорил с философским спокойствием, — что-то мне подсказывает, что на этой охоте добыча — мы.

Учитель Вэй Шан вернулся к Лу Иню. Взяв ученика на руки, он отнес его к сфере и осторожно положил на дно. Лу Инь лежал в шоке, не способный произнести ни слова. Внезапное появление поистине адского существа напугало его до самых кончиков пальцев.

Мы втроем подбежали к нему.

— Лу Инь, — позвал я его мягко.

Парень продолжал молча лежать. Прижав колени к груди, он обхватил их руками и смотрел в одну точку невидящими глазами.

— Какой-то кошмар, а не охота, — признался учитель Вэй Шан, который явно ожидал иного исхода.

Медоед, сломав ближайшие деревья, как спички, вышел из леса и вернулся к нам на берег озера. Почва чернела под его лапами, лава заполняла все доступное пространство. Песок превращался в заготовку для стекла, а под весом монстра трескался, впиваясь осколками в его непробиваемую шкуру.

Сфера замкнулась в цельную фигуру после ухода учителя Вэй Шана.

Вэй Шан взлетел к алому медоеду, который должен был стать нашей добычей. Но что-то явно пошло не так. Разъяренный медоед смотрел на своего противника глазами, полными первобытной ярости. Лапы постепенно растекались потоками лавы вдоль золотого песка, приближаясь к воде озера. А затем и сам медоед превратилась в огромный поток всеразъедающей лавы и устремился к учителю Вэй Шану. Алый медоед в жидкой форме летал вокруг учителя Вэй Шана, как контролируемая стихия. Он перемещался над его головой, обволакивал руки и ноги бурлящей лавой, пытаясь лишить жертву возможности двигаться.

Учитель Вэй Шан сделал мощный выброс энергии — всю окружающую его лаву разнесло по уголкам берега и даже в воду. Опустившись на землю, Вэй Шан посмотрел на кусочки лавы, оставшиеся после медоеда. Крохотные частицы раскаленной массы поспешили навстречу друг другу, соединяясь в одно могущественное существо.

— Му Джен, возьми его снова под свой контроль так же, как ты берешь Канг Йи на тренировках! — скомандовал учитель Вэй Шан.

— Я? Как?! Он слишком сильный для меня! — возразил Му Джен. — Как кто-то такой незначительный, как я, может остановить такую грозную машину для убийств?

— Му Джен, я не спрашиваю тебя КАК, — голос учителя стал жестким, как сталь. — Я говорю тебе, чтобы ты это сделал! Поверь в себя так же, как я верю в тебя!

— Хорошо, я постараюсь, — Му Джен кивнул, собирая волю в кулак.

— Даже в жидком состоянии алый медоед контролирует свои движения сознанием, — продолжил учитель Вэй Шан. — Возьми медоеда под свой контроль, пока я отвлекаю его.

Медоед в очередной раз собрался в единое целое. Разумное создание взирало на первую серьезную преграду к желаемой цели. Учитель Вэй Шан оказался гораздо сильнее, чем ожидал зверь. Оставив только половину тела в жидком раскаленном состоянии, медоед ринулся на него.

Земля содрогалась под его гигантскими лапами.

Медоед набросился на учителя, но Вэй Шан нанес удар кулаком прямо в челюсть. Кулак прошел сквозь жидкую лаву — часть ее стекла по руке, опустившись к берегу, а затем, когда кулак вышел, поднялась вверх и вернулась в твердое состояние. Медоед вцепился зубами в руку учителя Вэй Шана.

Учитель Вэй Шан проткнул пасть зверя острыми шипами энергии. Вырвав один из своей руки, он воткнул его животному прямо в нос. Надломив другой, вонзил в глаз. Мерзкое зрелище — когда что-то острое и изумрудное входит в глаз — заставило всех нас отвернуться. Медоед поспешил сменить форму на жидкое состояние, но процесс трансформации внезапно остановился. Ослабленный медоед застыл в одно мгновение.

— Он находится под полным моим контролем! — торжествующе сообщил Му Джен.

— П-правда? — изумились я и Канг Йи.

— Да, — подтвердили Му Джен с гордостью. — У меня получилось. Открой пасть!

Зубы медоеда разжались, освобождая руку учителя Вэй Шана. Учитель сдержал как крик боли, так и вздох облегчения. Открыв пространственное хранилище, он извлек оттуда кристальный нож, лезвие которого мерцало холодным светом.

— Если среди вас есть слабонервные, то лучше не смотрите, — предупредил своих учеников учитель Вэй Шан. — Сейчас мы будем заниматься неблагородным делом. Зрелище не из приятных.

Кровь алого медоеда, густая как расплавленный металл, потекла по руке учителя и лезвию ножа, шипя и дымясь от собственной температуры.

Я, Канг Йи и Лу Инь отвернулись, чтобы не видеть этого ужасающего зрелища. Только Му Джен с болезненным любопытством наблюдал за происходящим — ему необходимо было держать зверя под контролем до самого конца.

Звуки были еще хуже, чем можно было представить — хруст, треск, влажные всплески. «Не думай об этом, не думай», — повторял я про себя, крепче прижимая к груди дрожащую Цяо Ци.

— Готово, — учитель Вэй Шан достал из тела медоеда какой-то мешочек из костей, мышц и тканевых волокон и небрежно отбросил в сторону. — Теперь он безвреден, и можно готовить суши для Цяо Ци. Я разорвал связь между мозгом и телом. Если алый медоед что-то и попытается сделать, то у него ничего не получится.

Цяо Ци выглянула из моих ладоней, услышав, что речь зашла о ней. Ее крошечные ноздри раздувались, улавливая новые ароматы.

— Нет. Не думаю, что она захочет это есть, — не поддержал я идею учителя Вэй Шана после всего пережитого. — Это будет крайне странно и опасно. Представьте — она только что видела, как мы убили это существо!

— Вся наша жизнь — опасное приключение, — Канг Йи встал рядом со мной. — Тем более, у Цяо Ци прямо слюнки текут на мясцо медоеда. Ты только посмотри на нее!

Я взглянул на свою малышку, что находилась в моих руках. Из ее крошечного рта действительно капала какая-то жидкость.

— Нет-нет! Какой же это аппетит, когда это похоже на сопли? — запротестовал я отчаянно. —Это сопли, а не слюнки! У нее просто аллергия! Да, у нее аллергия на мясо медоеда! Ей такое нельзя есть, поэтому давайте не будем ее травить!

— Какие сопли? Слюнки же текут! — заметил Му Джен с ухмылкой.

— Слюнки? Осторожнее! Держитесь от них подальше! — заранее предупредил нас учитель Вэй Шан, резко отступая назад.

Капля слюны брастацида упала на нашу защитную сферу и мгновенно прожгла ее насквозь — даже вода озера не смогла остановить ее разрушительное действие.

— Они токсичнее лавы медоеда! — добавил учитель Вэй Шан с восхищением. — Удивительное создание! Полетели отсюда, пока остальные медоеды не вышли на нас по запаху Цяо Ци или ее энергетическому следу.

Защитная сфера в третий, а может, и четвертый раз восстановилась. Учитель Вэй Шан поднял тушу мертвого алого медоеда, и мы дружно покинули место сражения. «Лучше убраться отсюда, пока целая стая таких монстров не устроила пир на весь мир», — мысленно согласился я с решением учителя.

Пока мы поднимались в воздух, я оглянулся назад. Берег озера был изуродован — выжженная земля, расплавленный песок, дымящиеся обломки деревьев. И где-то там, в глубине леса, могли скрываться другие алые медоеды, еще более опасные и злобные.

«Что ждет нас впереди?» — подумал я, чувствуя, как Цяо Ци прижимается ко мне в поисках тепла и защиты. «И сможем ли мы пережить следующую встречу с подобными чудовищами?»

Учитель Вэй Шан молчал, сосредоточенно ведя нашу группу прочь от опасного места. Его лицо было серьезным — он понимал, что сегодняшняя битва была лишь началом. Впереди нас ждали еще более грозные испытания, и каждое из них могло стать последним.

Глава 6. Посиделки у костра

1

Лес Трех Тысяч Бедствий

Время: 16:58

Дым костра ленивыми завитками поднимался вслед за ярким солнцем, словно пытаясь прикоснуться к нему. Пока Цяо Ци терпеливо поглощала энергию алого медоеда, учитель Вэй Шан колдовал над костром, готовя нам дикого кабана. Запах жареного мяса смешивался с древесным дымом, создавая атмосферу уютного лагеря посреди опасного леса. Да, охота на кабана действительно выглядела детской забавой по сравнению с битвой против алого медоеда.

— Шикарно! — облизнулся Канг Йи, жадно вдыхая ароматы. — Это тебе натуральный продукт, не то, что в столовой дают! Никаких загадочных ингредиентов и сомнительных экспериментов повара!

— А чем тебе не нравится шоколадный суп Тао Вэя? — не видел я особой разницы между одной и другой едой.

«В конце концов, еда есть еда», — думал я наивно.

— Одно дело жевать сладкий шоколад, а совсем другое — наслаждаться натуральным, ароматным жареным мясцом! — махнул на меня рукой Му Джен с видом знатока кулинарии. — Эх, таким салагам как ты не понять вкус истинного удовольствия! Вот когда будешь пахать до посинения, как каждый из нас, тогда и прочувствуешь всю неповторимую суть натурального жареного мяса! А не этих энергетических заменителей, на которые нас пытается подсадить Священный Храм из года в год!

— Здоровый образ жизни, — пожал плечами Канг Йи. — Что тут ещё можно добавить?

Цяо Ци продолжала поглощать энергию алого медоеда с завидным упорством, не отрываясь ни на миг от своего магического пиршества. В её океанических глазах проблескивали красные искры реальности, словно отражение пылающих углей. Алые вихри энергии поднимались к ней спиралями и всасывались, как воздух в легкие. Опустошенная туша медоеда постепенно теряла свой естественный окрас, превращаясь в жалкое подобие былого величия. Кожа растрескивалась паутиной морщин, а роскошная шерсть выпадала клочьями.

— Долго она так ещё будет? — поинтересовался ученик Лу Инь у учителя Вэй Шана, бросив задумчивый взгляд на неподвижную фигуру Цяо Ци.

Учитель Вэй Шан внимательно изучил энергетический баланс мертвого медоеда, его опытные глаза словно сканировали невидимые потоки силы.

— Судя по остаткам энергии, процесс займет минут 30, — сделал вывод учитель Вэй Шан, поворачивая мясо на огне.

— Долгий процесс поглощения энергии, — выдохнул с лёгкой тоской ученик Лу Инь. — Она и так уже часа три непрерывно поглощает её.

— Не стоит торопить воздушного брастацида, — назидательно произнес учитель Вэй Шан, возвращаясь к приготовлению мяса. — Вмешательство в естественный процесс может нарушить её природное развитие и вызвать нежелательные последствия в дальнейшей жизни Цяо Ци. Терпение — добродетель, которую должен постичь каждый ученик.

— А мы не опоздаем в Священный Храм? — забеспокоился я, вспомнив недавние неприятности. — Как это случилось на выходных со мной и остальными?

— Нет, конечно же нет, — успокоил меня учитель Вэй Шан. — Времени предостаточно. А теперь, кому дать ошеек?

Тарелки с палочками заплясали в руках ребят, издавая весёлое тарахтение. Ученики энергично стучали китайскими палочками по краям тарелок, устраивая импровизированный концерт и требуя свою долю ужина.

— Я! Я! Я! — наперебой кричал каждый из них, что их голоса эхом разносились по всему лесу, пугая ночных птиц.

Учитель Вэй Шан сосредоточился и направил энергию на подушечки своих пальцев. Острые как лезвия потоки силы позволили ему аккуратно разрезать мясо кабана на равные кусочки и разложить по тарелке каждого ученика. Всё это великолепие он щедро полил густой пастой из овощей и томатов. Красноватая подливка в сочетании с дымящимся жареным мясом дикого кабана почему-то не вызвала у меня ожидаемого аппетита. «И мне это кушать? — отодвинул я сие кулинарное чудо учителя Вэй Шана, — Нет уж, спасибо».

«Хотя запах ничего», — вынужден я был это признать

— Хотим ещё! Хотим добавки! — в один голос потребовали Канг Йи и Му Джен, которые умудрились съесть всё быстрее, чем я успел как следует рассмотреть свою порцию.

— О! Сразу видно — парни сегодня на славу поработали! — с одобрением оценил аппетит своих учеников учитель Вэй Шан. — Конечно, получайте!

Он щедро насыпал по второй порции жадным до еды мальчикам.

— Лу Инь, Мо Ша? — с надеждой поинтересовался учитель у нас двоих.

У Лу Иня это ароматное блюдо также не вызвало особого энтузиазма. Канг Йи и Му Джен с явным удовольствием уплетали за четверых, когда мы вежливо отказались от угощения.

Дело было совсем не в качестве мяса и не в кулинарных способностях нашего уважаемого учителя. Просто так случилось, что аппетит у нас пропал, и никто из нас не мог объяснить почему.

— О, нашли друг друга! — с насмешливым осуждением произнес Канг Йи. — Что один привередничает с харчами, что другой! Ну и странные типы!

— Я бы так категорично не выражался, — спокойно возразил учитель Вэй Шан, продолжая методично есть. — Есть или не есть — это личный выбор каждого человека. Таков уж этот сложный человеческий мир. И какой бы выбор человек ни сделал, другие люди не имеют морального права его осуждать или высмеивать.

— Мо Ша, расскажи нам о себе, — обратился ко мне Му Джен, отложив пустую тарелку. — Мы знакомы уже несколько дней, но ты о своей жизни практически ничего не рассказывал.

— О да-да! Обязательно расскажи! — горячо поддержал Канг Йи идею своего лучшего друга.

— Рассказать о себе? — задумался я над неожиданным предложением одноклассников.

«А что, собственно, рассказывать? Моя жизнь не такая уж интересная».

— Да! — настойчиво потребовал Му Джен, его глаза блестели от предвкушения.

— Мне тоже крайне интересно послушать о твоем прошлом, — искренне поделился своей заинтересованностью узнать меня получше Лу Инь.

Видя такое внимание к моей персоне, я почувствовал приятное тепло в груди. Редко кто проявлял искренний интерес к моей истории. Воспоминания о доме начали всплывать одно за другим, и на лице невольно появилась легкая улыбка.

— Что же... с чего бы мне начать? — такими словами я открыл свой откровенный рассказ, чувствуя, как голос становится мягче от нахлынувших воспоминаний. — Родился я в не слишком богатой семье, — начал я, и мой голос невольно окрасился ностальгией. Ребята слушали, затаив дыхание, а огонь костра отбрасывал танцующие тени на их заинтересованные лица. — Да что уж там, если честно — совсем небогатой семье. Моего отца зовут Мо Гу.

Канг Йи кивнул, показывая, что запомнил имя, а Му Джен даже прекратил жевать, полностью погрузившись в мой рассказ.

— Он охотник по призванию и профессии, ловит всякую дичь в наших глухих лесах, — продолжал я с гордостью в голосе. Приятно было рассказывать о своих близких людям, которые действительно слушают. — Да и в рыбалке прекрасно разбирается — настоящий мастер своего дела. Когда суровой зимой дичи в лесу становилось мало, мы отправлялись на рыбалку и ловили рыбу в проруби.

Лу Инь заинтересованно наклонился вперед: его жизнь в императорской семье была совершенно непохожа на мою простую деревенскую историю.

— Мой отец — мудрый и сильный человек, — в моем голосе зазвучала особая теплота. — Как бы мама к нему порой ни относилась, именно на нем держался весь устой нашей семьи. Он всё-таки глава семейства и несет полную ответственность за безопасность своих близких — жены и сына.

— Мою маму зовут Мо Ли, — я помолчал секунду, и мягкая улыбка тронула мои губы при воспоминании о ней. Ребята ждали продолжения с нескрываемым интересом. — В молодости она считалась самой красивой девушкой во всей нашей деревне, а как известно, самая красивая девушка всегда достается самому умному парню.

— Как в сказке! — не удержался от восклицания Канг Йи, и в его глазах блеснула романтическая искорка.

— Именно! — рассмеялся я, видя такую реакцию. — Мои родители вместе учились в одном классе, там и познакомились, и постепенно влюбились друг в друга. А после окончания школы сыграли свадьбу. Через некоторое время появился и я.

Му Джен слушал с открытым ртом — его собственная история была гораздо более суровой, и такая простая семейная идиллия казалась ему чем-то невероятным.

— Для мамы роды дались крайне тяжело, но она мужественно справилась со всеми испытаниями, — мой голос стал серьезнее, когда я коснулся этой болезненной темы. — Мой папа поддерживал её каждую секунду этого трудного процесса, не отходя от постели ни на шаг. Позже, вспоминая о том времени, он с улыбкой подшучивал, что мама сломала ему руку раз десять во время моего рождения от боли. Но всё закончилось благополучно.

Ребята рассмеялись, представив эту картину, и атмосфера стала еще более дружеской.

— С мамой у меня отношения складывались несколько иначе, чем с отцом, — продолжал я, наслаждаясь вниманием своих новых друзей. — Мама терпеливо учила меня разговаривать, делать первые шаги. Мы с ней проводили очень много времени вместе в первые годы жизни. Она читала мне волшебные сказки на ночь, заботливо занималась развитием моих способностей и талантов.

Лу Инь слушал особенно внимательно.

— А потом однажды за мной пришли старейшины из Священного Храма, — мой голос потускнел, когда я дошел до самого болезненного момента. — Отец отпустил меня легко и без лишних слов, понимая важность момента. Но для мамы эта разлука стала настоящим испытанием.

— В каком возрасте тебя забрали из родной семьи? — задал уточняющий вопрос Канг Йи, и в его голосе прозвучала нескрываемая грусть. Он явно вспомнил собственную разлуку с родителями.

— В шесть лет, — ответил я просто, но заметил, как напряглись лица моих слушателей. — Мне, к слову, как раз шесть лет исполнилось.

Молчание повисло над нашим кругом у костра. Каждый из ребят погрузился в собственные болезненные воспоминания о том дне, когда их тоже забрали из семей.

— В таком детском возрасте! — Канг Йи опустил взгляд на пляшущие языки пламени костра. — Так рано оторвали от семьи...

Костер спокойно потрескивал, выбрасывая золотистые искры в темнеющее небо. Огонь словно сочувствовал нашему разговору.

— Да уж! И не говори! Действительно слишком рано! — печально согласился Му Джен со своим закадычным другом.

— Вас ведь примерно в том же возрасте забрали из родных семей, — мягко напомнил учитель Вэй Шан о болезненном моменте, когда Канг Йи и Му Джен были вынуждены навсегда покинуть свои семьи.

— Да ну! Не в шесть же лет, а в семь! — попытался возразить ученик Канг Йи учителю Вэй Шану, но в его голосе не было уверенности.

— Ты просто так думаешь, потому что время стерло точные воспоминания, — терпеливо объяснил Лу Инь. — На самом деле тебя, меня и Му Джена отдали в Священный Храм именно в возрасте шести лет. Для любой матери отдать родную кровинку в Священный Храм — это величайшее испытание, Мо Ша.

— Да, согласен, — кивнул я, болезненно вспоминая, с каким мучительным трудом моей маме дался этот тяжелейший выбор. — А как твоя мама отреагировала на твой уход в Священный Храм?

В нашей дружеской компании внезапно воцарилось гнетущее молчание. Атмосфера мгновенно изменилась, словно над нами пронеслось темное облако. Совершенно не понимая, в чем дело, я растерянно посмотрел на своих новых друзей. Учитель Вэй Шан сосредоточенно покрутил мясо жареного кабана на вертеле, избегая зрительного контакта. Канг Йи и Му Джен внезапно почувствовали неловкость и робость, их лица омрачились.

— Я что-то не так сказал? — только я один не понимал, что происходит, и от этого становилось ещё более неуютно.

— Ну... как тебе объяснить... — неловко отвернулись в разные стороны Канг Йи и Му Джен, явно избегая прямого ответа.

— У меня нет мамы, — тихо и просто ответил Лу Инь, и эти слова прозвучали как удар. — У моего отца трое сыновей, но своих матерей мы не знаем и никогда не узнаем.

Мне мгновенно стало ясно, почему возникла такая болезненная неловкость. После откровенного ответа Лу Иня мне самому стало крайне неуютно и стыдно.

«Нужно было сначала получше узнать Лу Иня, а потом уже задавать такие личные вопросы», — пришло ко мне именно такое понимание.

— Прости меня, пожалуйста, — искренне извинился я перед Лу Инем. — Я не знал, что у тебя нет мамы. Мне так жаль, что тебе пришлось расти без материнской заботы...

— Ничего страшного, всё в порядке, — Лу Инь отвернулся от всех нас, чтобы никто не увидел выражения его лица и не заметил подступающих слёз. — Даже в императорской семье далеко не всё так прекрасно и безоблачно, как хотелось бы простым людям.

Учитель Вэй Шан молча добавил несколько сухих веток в угасающий костер. Пламя вспыхнуло ярче, но не смогло рассеять тяжесть момента. Любые слова здесь были бы не только лишними, но и неуместными.

2

Ближе к вечеру, незадолго до полного захода солнца, наша небольшая группа вернулась на знакомую территорию Священного Храма. Неловкость и напряжение после заданного мною неосторожного вопроса всё ещё сохранялись в наших сердцах тяжёлым грузом. Канг Йи и Му Джен теперь общались исключительно друг с другом, словно создав вокруг себя невидимый барьер. Лу Инь заметно отдалился от меня, и я, признаться честно, тоже чувствовал себя неловко рядом с ним. Неприятное чувство вины терзало нас обоих.

Учитель Вэй Шан добросовестно выполнил свой долг перед храмом и учениками. Он провел качественный и незабываемый урок, который запомнится каждому из нас на всю оставшуюся жизнь, и благополучно вернул всех нас целыми и невредимыми обратно домой. Миссия была завершена успешно.

Только для Цяо Ци, судя по всему, сегодняшний день складывался исключительно удачно. Энергия алого медоеда сделала её значительно сильнее.

Глава 7. Страсти накаляются! Очередная выдумка учителя Вэй Шана!

1

2 дня спустя.

Тренировочный стадион №3.

Время: 10:00

Тренировочный стадион №3 кипел от человеческих голосов и шагов сотен последователей Священного Храма. Воздух вибрировал от возбужденного ожидания. Ученики, студенты и большинство учителей столпились на территории стадиона, словно пчелы вокруг меда, стремясь выяснить подробности нового мероприятия, которое уже окрестили «Командными салками».

Информации о самом событии было крайне мало — знали лишь, что это очередная инициатива старейшины Вэй Шана, чьи идеи всегда приводили к непредсказуемым последствиям. Старшее поколение относилось к происходящему спокойно — учитель Вэй Шан каждый год предлагал множество мероприятий, через которые ученики набирались бесценного жизненного опыта. Дружеские бои, прошедшие недавно, стали ярким тому подтверждением.

Лу Сянь занял место в первых рядах, окружив себя парящими куклами — живой щит от толкающихся зевак. «Командные салки» уже успели разжечь любопытство среди студентов всех курсов, многих из которых он знал лично.

«Жаль, что Му Ши Си и Зэнзэн не смогли прийти», — промелькнула мысль в его голове. Му Ши Си отреагировала на затею учителя Вэй Шана без особого энтузиазма, зато Зэнзэн загорелась огромным желанием принять участие и проявить себя с лучшей стороны. Но лекари были непреклонны — здоровье превыше всего. Хотя внешние раны и затянулись, энергия Зу Женг все еще творила беспорядок в организме девочки. Эта странная энергия обладала коварными свойствами — легко приживалась и сливалась с энергетическим балансом носителя, что значительно усложняло лечение «духовного сосуда».

— Ничего! Я буду болеть за тебя, чтобы ты победил! — всплыли в памяти юноши слова Зэнзэн, произнесенные с такой искренней верой, что сердце потеплело.

«Эта малышка верит в меня так же сильно, как учительница Су Линь», — подумал Лу Сянь, невольно улыбнувшись.

Старейшина Вэй Шан, облаченный в непривычный белый костюм старейшины (надо же, оказывается, он может носить не только красное), степенно подошел к незатейливой черной коробке. Мгновенно возведенный энергетический барьер создал необходимое пространство между толпой последователей и самой коробкой.

— Прошу вас, не толпитесь, дорогие студенты! — мелодичный голос старейшины Су Линь разлился над стадионом, когда она появилась за спиной коллеги. — Помните о личном пространстве каждого последователя Священного Храма! В этом мероприятии примут участие все, поэтому нет нужды мешать друг другу.

* * *

С верхних балконов тренировочного стадиона, там же где обычно восседали судьи, за происходящим наблюдал главный совет старейшин Священного Храма. Старейшина Тянь Ченг и старейшина Жо Ан следили за всем происходящим с высоты птичьего полета, их лица выражали сдержанное беспокойство.

— Надеюсь, учителя учли ошибки в подборе команд, которые мы заметили на дружеских боях. — в голосе старейшины Тянь Ченга звучала надежда на лучший исход.

— Исправить абсолютно все просто невозможно, — жестокая реальность прозвучала в ответе старейшины Жо Ана. — Но наши учителя сделали все, что было в их силах. Нам остается лишь наблюдать со стороны и не вмешиваться без серьезных причин.

— Хотелось бы, чтобы нам действительно не пришлось влезать во все это... — старейшина Тянь Ченг сжал перила балкона так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Появление Туй Вуя и других крайне меня обеспокоило, старейшина Жо Ан.

— Мне это тоже дается нелегко, — солидарность прозвучала в голосе старейшины Жо Ана. — Зная этих чудовищ, от них можно ожидать всего...

— Именно, мой дорогой друг, именно... — тревога окрасила слова старейшины Тянь Ченга мрачными тонами.

* * *

Старейшина Вэй Шан приподнял крышку черной коробки и окинул взглядом толпящихся последователей. Стало ясно — так дело не пойдет. Они проигнорировали слова старейшины Су Линь, а значит, снова придется наводить порядок железной рукой.

Щелчок пальцев — и специальная дорожка материализовалась в воздухе, чтобы студенты могли проходить по одному пути и тянуть карточки с именами напарников. Но прежде чем начать это шествие, старейшина решил ознакомить присутствующих с правилами мероприятия.

— Сейчас я расскажу им о самом мероприятии, — предупредил он старейшину Су Линь.

— Хорошо, старейшина Вэй Шан, — кивнула та в ответ.

— Ученики и студенты, учителя и старейшины! — голос старейшины Вэй Шана прокатился волной по стадиону. — Командные салки — это не просто игра или развлечение, как многие могли подумать. Это возможность для каждого из вас показать себя с лучшей стороны и набраться опыта командной работы! Цель данного мероприятия — не только научить учеников и студентов находить общий язык с каждым членом команды, но и понять наконец, что все вы одинаково важны. А значит, каждый должен научиться думать о ближнем, брать на себя ответственность и многое другое. Сейчас вы пройдете первый этап мероприятия: распределение по командам. Старейшина Су Линь объяснит вам все детали.

Старейшина Вэй Шан уступил слово ведущего коллеге. Старейшина Су Линь грациозно поднялась в воздух, чтобы каждый мог ее увидеть и услышать.

— Выпендрежница, — усмехнулся старейшина Вэй Шан, наблюдая за ее эффектным появлением.

— Будьте добры, разделитесь на две колонны! — звонкий голос старейшины Су Линь достиг каждого уголка стадиона. — В одну колонну встанут студенты всех курсов, в другую — ученики младших и средних классов. Команды будут состоять из 2-3 человек. В каждой команде — один студент академии и 1-2 ученика младшей или средней школы. Все команды разделятся по цвету: красные и синие, а также по номеру: с 1 по 348. Команды с одинаковыми номерами, но противоположными цветами, являются соперниками друг для друга. То есть красная и синяя команды с одним номером должны соревноваться друг против друга.

Она сделала театральную паузу, позволяя информации усвоиться.

— Теперь о самой процедуре распределения. Студенты тянут карту. Обратите внимание! На вытянутой карте обязательно две стороны. Одна указывает его команду и ее цвет. Вторая остается белой до тех пор, пока наш аппарат не определит подходящую команду соперников. Получив информацию о своей команде, студент отходит в сторону и пропускает следующего. Команда противников определяется следующим образом! Ученики младших и средних классов подходят к коробке и вытягивают карту! На карте ученика отобразится команда соперников, ее цвет и номер, состав участников, а также некоторая информация о студентах.

Воздух наэлектризовался от напряжения ожидания.

— Запомните! Сначала проходит распределение участников по командам, затем определяется цвет и нумерация команд, и только в конце выбираются команды соперников. Такова процедура распределения последователей Священного Храма по командам. О том, что именно будет происходить на самом мероприятии, вы узнаете завтра. А сегодня прошу всех не спешить, не торопиться и по одному подходить к коробке за картами!

Старейшина Су Линь плавно опустилась на землю, оставив за собой легкий шлейф энергии.

Старейшина Вэй Шан жестом позволил первым студентам приблизиться к коробке. Студент младшего курса нерешительно подошел к столу и с замиранием сердца опустил руку в темную глубину коробки.

— Студент младшего курса Ао Ин и ученик младшего третьего класса Фан Бо! — прочитал он надпись на синей стороне вытянутой карты.

— Ожидайте, пока ваш напарник не вытянет свою карту с указанием команды соперников! — мягко проинформировала студента старейшина Су Линь.

— Следующий! — старейшина Вэй Шан подозвал очередного претендента на победу.

Старейшина Су Линь подошла ближе к коллеге, понизив голос до доверительного шепота:

— Кстати, ты не видел Мо Ша? Никак не могу его разглядеть в толпе. И во время полета не заметила.

— Наверняка целуется с книгами в библиотеке, этот малец, — ответил старейшина Вэй Шан с легкой усмешкой. — Он же захотел быть похожим на студента среднего продвинутого курса Лу Сяня. Вот теперь от книг его не оторвешь. Одну прочитал — сразу за следующей направился.

— Книжный червь... как иронично и неприятно, — грусть окрасила голос старейшины Су Линь. — Я хотела, чтобы он раскрыл свой потенциал, а не проводил дни напролет за книгами.

— Ничего страшного, — поддержал коллегу старейшина Вэй Шан. — Придет время, и Мо Ша сам поймет, что это было не совсем правильное решение. Жизнь развивается здесь, за окнами библиотеки, а не на страницах книг.

2

Главная библиотека Священного Храма. Время: 10:36

Цяо Ци порхала от полки к полке, словно маленький синий ураган любознательности. Ее познавательная потребность не знала границ — интересовало абсолютно все. Книги с красочными обложками и скромно оформленные, в кожаных переплетах и с мягкими обложками. Издания, где на титульном листе красовались портреты главных героев, и те, что украшали изображения животных. Шрифты с засечками и без — Цяо Ци перебирала их все подряд с методичностью настоящего библиофила.

Схватившись своей детской моськой за переплет, она подцепила книгу с верхней полки шкафа и, гордо расправив спинку, подлетела ко мне.

Я восседал на полу посреди настоящего царства знаний. Некоторые книги лежали рядом открытыми страницами вверх, другие покоились под теми, что уже были просмотрены. Короче говоря, передо мной расстилался запутанный книжный лабиринт — сыр-бор из переплетов и страниц.

Очередная книжица пополнила эти ряды.

— «Познание энергии от высших мастеров Пенфэя и Сяо Тая», — прочитал я название на потрепанной кожаной обложке и покачал головой. — Нет, Цяо Ци, это не наши авторы. Пусть по жанру и подходят, но мне нужны книги с такими же символами, которые есть вот здесь.

Я указал на том, лежащий рядом: «Земной путь познания человеком энергетической оболочки всего окружающего и самого себя».

Цяо Ци внимательно присмотрелась к указанной книге. Ее взгляд стал настолько серьезным, словно она действительно понимала, о чем идет речь. Хотя в реальности ей было всего несколько дней от роду, поэтому понимала она там не больше, чем я понимал в высшей математике. Отложив книгу на пол, я вернулся к десятому по счету тому, который проверял в данный момент.

«Как много знаний хранится в этих стенах, но далеко не все подходят именно мне», — размышлял я, перелистывая страницы. «Потребуется приложить больше усилий и усидчивости, чтобы найти ту самую книгу».

Цяо Ци продолжала самоотверженно помогать в поисках, словно понимая важность нашей миссии.

— Эй, это же воздушный брастацид? — заинтересованный голос библиотекаря Хуан Ина прервал мои размышления. — Не кусается?

— Нет, — коротко ответил я, не отрываясь от страниц.

Поняв, что и эта книга не моя, отложил ее к остальным отвергнутым томам.

— Можно погладить? — Хуан Ин подошел ближе, в его голосе слышались нотки детского восторга.

— Гладь, — разрешил я.

Мои глаза продолжали бегать по корешкам в поисках подходящей литературы. На пустые разговоры не было времени, пока я был занят столь важным делом. Но библиотекарь явно рассчитывал на большее взаимодействие. Сообразив, что Цяо Ци не подлетит к нему сама по себе — она его попросту не знала — мне пришлось вмешаться.

— Цяо Ци! — подозвал я ее к себе.

Синяя обложка поднялась над книжными полками и стремительно пронеслась в нашу сторону. Продолговатая мордочка брастацида аккуратно вручила мне очередную книгу, а сама Цяо Ци уютно устроилась у меня на коленях.

Хуан Ин присел рядом. Неосторожно и с заметной неуверенностью он потянулся к моему питомцу. Цяо Ци мгновенно почувствовала его страх — эмоция оказалась заразительной. Вся она покрылась красной чешуей и угрожающе оскалилась на библиотекаря, издавая тихое шипение.

Хуан Ин поспешно одернул руку.

— Не бойся, она не кусается, — напомнил я, продолжая копошиться в книге. — Нет, и эта тоже не подойдет.

— Возможно, я могу чем-то помочь? — предложил свои услуги Хуан Ин, все еще с опаской поглядывая на Цяо Ци.

— Мне нужна книга, написанная в ту же эпоху, что и эта, — показал я библиотекарю тяжелый для понимания том. — Автор неизвестен, но думаю, он написал немало работ.

— Эпоха Золотого Императора, — уточнил Хуан Ин, и его глаза засветились профессиональным интересом. — Есть несколько книг из той эпохи.

Книги, что до этого момента дремали в забвении, внезапно затряслись на полках. Протискиваясь из объятий соседних томов, они вырывались на свободу. Переплеты выгибались так причудливо, что книги переворачивались, словно делая сальто в воздухе. Стряхнув с себя многолетнюю пыль, первая из них подлетела к библиотекарю и устроилась в его надежных ладонях.

— Держи, — протянул мне книгу Хуан Ин, параллельно поглядывая на Цяо Ци с плохо скрываемой надеждой.

«Что бы библиотекарь там себе ни говорил, но он явно мечтает погладить Цяо Ци», — подумал я с усмешкой.

— «Ледяная армия императора Мао Ли», — мое лицо скривилось от одного только названия. — Нет, — отложил я книгу в сторону. — Мне нужно что-то другое.

Не успел я попросить о помощи, как библиотекарь уже смело гладил Цяо Ци, которая неожиданно поддалась его обаянию. А в мои руки тем временем опустилась очередная книга.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Беглый взгляд — и стало ясно: очередная неинтересная для моих целей книга. В другой раз с ней познакомлюсь.

Следующий том подлетел ко мне, словно почувствовав мою потребность.

— Вы будете передавать мне все книги той эпохи, пока я не выберу подходящую? — спросил я с некоторым удивлением у библиотекаря.

— Дай подумаю... — Хуан Ин сделал театральную паузу. — Да! Не зря же я работаю библиотекарем здесь на протяжении целых столетий!

— Понятно, — приступил я к осмотру следующего тома.

«Сколько их здесь еще хранится — одному библиотекарю известно», — подумал я, предчувствуя начало долгих поисков.

3

Тренировочный стадион №3 Время: 11:24

Очередь медленно, но верно подходила к Лу Сяню.

Человек за человеком подходил к коробке, тянул карточку и удалялся на скамью ожидающих. Более трехсот студентов уже определились со своими командами. Воздух наэлектризовался от волнения и предвкушения.

Наконец пришел его черед.

Лу Сянь неторопливо приблизился к таинственной коробке, опустил руку во тьму и извлек оттуда карту. Пальцы слегка дрожали от напряжения.

— Студент среднего продвинутого курса Лу Сянь и ученик первого младшего класса Мо Ша! — громко прочитал он.

— Чё?! — глаза старейшины Вэй Шана буквально вылезли на лоб. — Да быть такого не может!

— Правда! Взгляните сами! — Лу Сянь протянул карту команды, в его голосе звучало недоумение. — Мо Ша!

— Да ну тебя! — старейшина Вэй Шан проворно выхватил карту из рук студента. — И правда Мо Ша! Черт побери...

* * *

Информация мгновенно дошла до главного совета старейшин. Лицо старейшины Тянь Ченга омрачилось, брови сошлись к переносице.

— Нельзя, чтобы Мо Ша принимал участие в этом мероприятии, — решительность прозвучала в его голосе, не терпящая возражений.

— С чего это нельзя? — не согласился старейшина Жо Ан, скрестив руки на груди. — Он, как и любой другой ученик, является последователем Священного Храма. Имеет полное право участвовать в этом соревновании. Посмотрим, что предпримет старейшина Вэй Шан.

— Хорошо, — старейшина Тянь Ченг сдержал порыв продолжить спор. — Посмотрим.

«Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, Вэй Шан», — мрачно подумал старик.

* * *

Старейшина Су Линь подошла к явно взволнованному коллеге.

— Что-то не так с Мо Ша? — поинтересовалась она, изучая его напряженное лицо.

— Нет, что ты! — сарказм густо окрасил голос старейшины Вэй Шана. — За ним просто гоняется всемирная банда головорезов! Всё прекрасно с ним, самый обычный среднестатистический ребенок! Да быть того не может, чтобы он попал в одну команду с этим пацаном! Я же специально настроил коробку так, чтобы она никогда не выбрала Мо Ша! — признался он, нервно сжимая кулаки. — Что с этим дряхлым барахлом не так? Придется гадать на палочках, видимо.

— Стоп-стоп, — старейшина Су Линь округлила глаза от удивления. — Ты настроил ящик для распределения так, чтобы он выбирал любого ученика, кроме Мо Ша? А совесть тебе спать по ночам не мешает?

— Что? Совесть? — Вэй Шан взглянул на нее с искренним недоумением. — Да, конечно, сплю спокойно. Спасибо, что поинтересовалась.

Спалив карту у всех на глазах, старейшина Вэй Шан натянуто улыбнулся.

— Видимо, произошла какая-то техническая ошибка, — оправдался он перед собравшимися. — Прошу вас, студент Лу Сянь, вытяните следующую карту.

Лу Сянь снова опустил руку в коробку, на этот раз с большим скептицизмом, и достал новую карту.

— Студент среднего продвинутого курса Лу Сянь и ученик первого младшего класса Мо Ша! — прочитал он с нарастающим изумлением.

— Невозможно! — старейшина Вэй Шан выхватил карту, его лицо покраснело от гнева.

Видеть такой состав команды он категорически не хотел.

Злость от того, что коробка не выполняла заложенную программу, достигла критической точки. Старейшина Вэй Шан с размаху ударил по коробке кулаком. Конструкция не выдержала столь мощного удара — стенки под его кулаком прогнулись, а затем с особой силой выгнулись обратно, выплевывая при этом целую кучу карточек с именами Лу Сяня и Мо Ша. Все они опускались на землю вокруг старейшины, словно в сказочном танце лепестков сакуры.

Толпа зрителей замерла в напряженном молчании.

— Я лучше схожу за Мо Ша в библиотеку и предупрежу его о том, что он тоже участвует в мероприятии, — невинно улыбнулась старейшина Су Линь, пытаясь разрядить атмосферу.

— Иди, — процедил сквозь зубы старейшина Вэй Шан. — А меня ждет чудесная беседа с этой проклятой коробкой!

Глава 8. Неожиданное решение

1

Главная библиотека Священного Храма

Книга восьми облаков познания Ци оказалась удивительно захватывающей. Детально прорисованные человеческие персонажи словно оживали на страницах, а описания того, как энергия циркулирует и трансформируется внутри организма, завораживали своей точностью. Автор предлагал интригующие гипотезы, пытаясь ответить на вопросы, которые веками мучили исследователей: «Почему именно таким сложным механизмом взаимодействия с энергией природа наделила человеческий организм?», «Каковы истинные причины возникновения разнородных энергий? Существовала ли изначально единая первоэнергия, общая для всех живых существ?»

Материал выглядел крайне перспективным, но сейчас не для меня. Я аккуратно положил книгу в растущую стопку уже проверенных томов. «Еще немного, и они действительно перекроют солнечный свет», — подумал я, окидывая взглядом внушительную башню литературы.

— Какое же ты мирное создание, — нежно ворковал Хуан Ин, обращаясь к Цяо Ци. — Ты ведь не укусишь меня? Конечно не укусишь! Только злые бяки-буки способны на такие мерзкие поступки. А ты совсем не такая. Конечно же не такая, моя красавица!

Даже для шестилетнего мальчика их разговор звучал более чем странно. Хуан Ин, заметив мою недоуменную реакцию, несколько умерил проявления своих нежных чувств к Цяо Ци.

— Что такое? — с непониманием в голосе спросил меня Хуан Ин. — Неужели ты никогда так с ней не разговаривал?

— Нет, — ответил я, пожав плечами. — Ей всего пару дней от роду, мы еще не успели выработать подобный стиль общения. Для меня это выглядит, мягко говоря, необычно.

— Так обязательно надо попробовать! — воскликнул Хуан Ин с энтузиазмом. — Твоя малышка просто настоящее чудо природы! К ней определенно нужно проявлять всю свою любовь и ласку, делиться вниманием и заботой!

И он тут же вернулся к своим нежным разговорам с маленьким зверьком.

— Я выражаю свою заботу несколько по-другому, — философски заметил я, переключив внимание на следующую книгу.

Внезапно в коридоре библиотеки распазнулось пространственное окно. Голубоватое свечение окаймляло его контуры, а изнутри доносились взволнованные человеческие голоса. Учитель Вэй Шан явно не мог с чем-то справиться, бурно реагируя на происходящее. До меня донеслись резкие звуки ударов и недовольные восклицания.

«Какое странное явление...» — подумал я, с любопытством наблюдая за пространственным окном.

Учительница Су Линь, облаченная в торжественные одеяния старейшины, грациозно подошла ко мне. Казалось, что она буквально сияла — и телом, и душой, по крайней мере, так мне показалось в тот момент. Ее иссиня-черные волосы лишь подчеркивали благородство внешнего вида.

— Ученик Мо Ша, — произнесла она мелодичным, но строгим голосом, — по каким причинам вы отсутствовали на этапе распределения команд?

— Учительница Су Линь, ученик Мо Ша с почтением отвечает, — поднялся я на ноги, демонстрируя уважение к ее высокому статусу. — Сначала ученик желал подобрать для себя новую книгу для изучения, поскольку предыдущая была закончена совсем недавно. После определения подходящего материала я собирался незамедлительно присоединиться ко всем участникам мероприятия.

— Ученик Мо Ша, — мягко, но наставительно продолжила учительница Су Линь, — как любящий тебя учитель, я прекрасно понимаю твое стремление к самосовершенствованию. Однако процесс духовного роста не ограничивается исключительно чтением священной литературы. Тебе крайне необходимо не только поглощать знания, но и практиковаться, проводить время в общении с другими учениками, набираться реального жизненного опыта через живое взаимодействие с окружающим миром. — Она сделала паузу, внимательно изучая мое лицо. — Я высоко ценю твой индивидуальный подход к обучению, но постарайся направить его в сторону социального взаимодействия. Общение с такими же учениками, как ты, окажет на твое развитие не менее благотворное воздействие.

— Ученик Мо Ша осознал свою ошибку! — торжественно произнес я. — Впредь я буду более целенаправленно стремиться к общению с другими последователями Священного Храма.

— Ты только послушай, как заговорил! — мой ответ явно поразил учительницу Су Линь. — «Последователями Священного Храма»? У кого ты таких выражений нахватался?

— Ученик Мо Ша отвечает, — невозмутимо продолжил я. — Данные речевые обороты были изучены мною в процессе наблюдения за взаимодействием других учеников, студентов и преподавателей нашего священного заведения.

— Как любопытно, — признала учительница Су Линь, что мне удалось заинтересовать ее своими необычными формулировками. — Возможно, тебе на самом деле не шесть, а целых сто шесть лет, раз ты так изысканно изъясняешься?

— Нет, что вы, учительница Су Линь! — невольно почесал я затылок от смущения. — Это все благодаря той книге, которую я изучал и днем, и ночью напролет. В ней содержится множество полезной информации и элегантных речевых конструкций.

— В таком случае и мне следует непременно ознакомиться с этим произведением, — заинтересованно сказала учительница Су Линь.

— Честно говоря, такая манера речи дается мне с трудом, поэтому я буду использовать ее лишь изредка, а со временем, возможно, и вовсе привыкну, — подошел я ближе к учительнице Су Линь. — Цяо Ци!

Я позвал свою спутницу.

Хуан Ин только успел опустить руку на ее голову, как Цяо Ци молниеносно подлетела ко мне, словно маленькая комета.

— Проходите, учительница Су Линь! — с почтением уступил я дорогу старшему по рангу.

Учительница изящно прошла вперед, направляясь к пространственному окну.

Сделав следующий шаг, я неожиданно наступил на раскрытую книгу. Почувствовав неровности под ступней, я резко отдернул ногу, боясь повредить том. К моему огромному облегчению, никаких следов на страницах не осталось.

— Фух, как камень с души, — с явным облегчением выдохнул я, аккуратно поднимая книгу. — Что это такое? Разве я не проверял уже этот экземпляр?

Я сосредоточил внимание на замысловатом названии.

— «Энергознание. Практическое руководство по овладению энергетическими потоками», — прочитал я вычурный заголовок. — «Кто придумывает такие громоздкие названия?» — Пожав плечами, я обратился к Хуан Ину: — Запиши на мое имя. Как только прочитаю, сразу верну!

— Конечно, Мо Ша! — радостно помахал мне рукой Хуан Ин. — Заглядывай ко мне почаще!

Учительница Су Линь терпеливо ждала меня у входа в пространственное окно.

— Каков ученик, таковы и его книги! — с добродушным смехом заметила учительница Су Линь.

После нашего ухода пространственное окно плавно закрылось, оставив лишь легкое мерцание в воздухе.

2

Тренировочный стадион №3

Количество собравшихся последователей поражало воображение. Заполнив до отказа всё пространство игрового поля, студенты и ученики начали занимать места на трибунах стадиона, создавая атмосферу грандиозного события.

— Иди ко мне, малышка, — нежно прошептал я, осторожно пряча Цяо Ци под складками своей одежды. «Главное, чтобы нас не разделила эта людская толпа», — беспокоилась моя душа.

Старейшины Жо Ан и Тянь Ченг величественно спустились с балкона к старейшине Вэй Шану. Вопрос формирования команды Лу Сяня по-прежнему висел в воздухе, и причины задержки никто мне не объяснял. Троица старейшин о чем-то интенсивно шептались друг с другом, создавая вокруг себя барьер тишины, не позволяющий посторонним подслушивать их критически важный разговор.

— Исторические факты указывают только на один возможный исход, — убежденно подтверждал старейшина Тянь Ченг свою позицию. — Абсолютно все дети, попавшие в их проклятые руки, неизбежно исчезали без следа. Тела удалось обнаружить лишь спустя несколько тысячелетий, когда пагубное трио окончательно пропало из нашего мира. — Его голос окрасился печальными нотами. — Лучше бы оно навсегда осталось в небытии! Как бы то ни было, Мо Ша категорически не должен принимать участие в этом мероприятии. Что, если они внезапно материализуются в глубине леса, когда он будет находиться вместе со студентом?! Потерять одного последователя — уже страшная трагедия для нашего храма, а здесь под угрозой окажутся целых два драгоценных ученика...

Старейшина Тянь Ченг говорил сдержанно, но каждое его слово было пропитано глубокой обеспокоенностью. Он приводил логически обоснованные доводы и мастерски аргументировал свое мнение. Однако старейшина Жо Ан, который обычно первым вставал на защиту Мо Ша, пока хранил многозначительное молчание. Старейшине Вэй Шану, прежде чем принять окончательное решение, необходимо было услышать мнение второго старейшины и тщательно проанализировать все аспекты ситуации.

— Старейшина Тянь Ченг говорит сущую правду, — наконец признал старейшина Жо Ан.

— Наконец-то мы с тобой хоть в чем-то единодушно согласны, брат! — искренне обрадовался старейшина Тянь Ченг, не ожидавший поддержки со стороны своего обычного оппонента.

— Множество детей действительно бесследно исчезали, и все они были жестоко убиты, — продолжал размышлять старейшина Жо Ан. — Но это происходило в далеком прошлом, когда человечество еще не было готово противостоять таким чудовищным монстрам. За прошедшие тысячелетия многое кардинально изменилось! Во главе императорского рода стоит поистине великий правитель! Он неусыпно и внимательно следит за всем, что происходит на его обширных землях. Из школы и академии Священного Храма выпустилось невероятное количество талантливых учеников и одаренных студентов. — Его голос набирал убежденность. — Думаю, нам не стоит их панически бояться, но следует сохранять постоянную бдительность. Мы должны внимательно и непрерывно следить за каждым этапом протекания мероприятия.

— И снова подвергнуть невинное дитя смертельной опасности?! — резко возразил старейшина Тянь Ченг, его голос задрожал от возмущения. — Одумайтесь, старейшина Жо Ан! Абсолютно недопустимо подвергать риску благополучие этого ребенка! Вы сами неоднократно признавали его исключительную ценность для нашего храма. И теперь так легкомысленно готовы бросить его в пасть опасности — мне это совершенно непонятно! — Он повернулся к старейшине Вэй Шану. — Когда один старейшина перестает слышать другого старейшину, мне остается надеяться только на вас, старейшина Вэй Шан. Вы его наставник и учитель. Уверен, вы-то обязательно примете единственно правильное решение!

«О чем они там так горячо спорят?» — недоумевал я, пытаясь разобрать слова издалека. Я встал на цыпочки, вытягивая шею вперед, словно эти несколько дополнительных сантиметров могли кардинально улучшить мою способность подслушивать.

«Какие наивные надежды», — с горечью подумал я.

Сотни студентов и учеников создавали вокруг меня настоящий звуковой хаос, в котором едва можно было различить отдельные фразы из разговора старейшин.

— Учительница Су Линь, — обратился я к ней с любопытством, — о чем так серьезно дискутируют старейшины?

— Они решают судьбоносный вопрос о том, кто станет партнером студента Лу Сяня в предстоящем мероприятии, — ответила учительница Су Линь. — Древняя коробка, которая должна была справедливо распределить учеников и студентов по командам, снова начала давать сбои. До заводских настроек ее уже не сбросишь — слишком древний механизм. Вот старейшины и решают: разрешить его команде участвовать в текущем составе или подобрать Лу Сяню другого напарника.

— Неужели студент Лу Сянь настолько могущественный, что даже старейшины не могут определиться с достойным партнером для него? — размышлял я вслух. — Эх, как же я мечтал бы оказаться на его месте! Или хотя бы попасть в его легендарную команду...

— Ты, видимо, неправильно меня понял, — мягко рассмеялась учительница Су Линь. — Дело здесь совершенно не в Лу Сяне, а именно в тебе, Мо Ша. Древняя коробка выбирает именно тебя в качестве идеального партнера для студента Лу Сяня. Но старейшинам необходимо все тщательно взвесить и обдумать, поэтому они не торопятся огласить свое окончательное решение всем присутствующим. Если они дадут свое согласие, то ты будешь просто обязан войти в его команду и вместе с ним преодолеть все препятствия на пути к победе.

— Искренне надеюсь, что они согласятся, — сказал я, хотя глубоко в душе понимал, что такому счастливому стечению обстоятельств просто не суждено сбыться.

Совет старейшин оставил старейшину Вэй Шана наедине с его мучительными размышлениями. Вернувшись на свой балкон, они продолжили наблюдать за происходящим с безопасной высоты.

«Ученик Мо Ша... Кто же он на самом деле такой?» — мучился внутренними противоречиями старейшина Вэй Шан. «Возможно, старейшина Жо Ан прав в своих рассуждениях. В таком случае я просто обязан разрешить мальчику принять участие в мероприятии. Но что, если Туй Вуй внезапно явит свой горбатый зад в самой чаще леса? Нам придется экстренно прекратить мероприятие и срочно эвакуировать всех участников. А отлавливать и собирать учеников и студентов по командам, когда их число превышает три сотни — это настоящий кошмар и морока неимоверная.»

Старейшина Вэй Шан продолжал мучительно размышлять.

«Разрешать или категорически запретить?»

«Разрешать...»

«Или все-таки...»

«Нет.»

— Я абсолютно уверен, что он примет единственно правильное решение, — выражал свои твердые ожидания старейшина Тянь Ченг, обращаясь к старейшине Жо Ану. — Такова неумолимая судьба. Он ни за что не станет безрассудно рисковать здоровьем и жизнью столь важного для нашего храма ученика. В противном случае это будет равносильно тому, чтобы подставить сам Священный Храм под сокрушительный удар неведомых сил.

«Хорошо. Я окончательно решил», — с тяжелым вздохом выдохнул старейшина Вэй Шан. «Сейчас объявлю свое решение.»

— Следующей командой становятся: студент среднего продвинутого курса Лу Сянь и ученик первого младшего класса Мо Ша! — торжественно объявил всем собравшимся старейшина Вэй Шан свое судьбоносное решение.

— Какого черта он такое отмолол?! — подскочил со своего места старейшина Тянь Ченг, его лицо исказилось от шока и возмущения. — Он ведь должен был сказать совершенно противоположное!

— Вижу, что старейшина Вэй Шан заботится не только о безопасности своего драгоценного ученика, но и о его гармоничном и полноценном развитии, — не смог остаться в стороне старейшина Жо Ан, в его голосе звучали нотки удовлетворения. — Для Мо Ша это мероприятие пойдет исключительно на пользу и станет бесценным опытом.

— Ага! На собственные похороны себе друзей понабирает! — не на шутку разошелся старейшина Тянь Ченг, его голос дрожал от праведного гнева.

— Не будьте столь мрачно пессимистичны, уважаемый коллега, — невозмутимо продолжил старейшина Жо Ан. — Время само все расставит по своим местам, как это всегда и происходило.

— Вот твоя пресловутая мудрость здесь совершенно неуместна! — все так же упрямо стоял на своем старейшина Тянь Ченг, сжимая кулаки от бессильной ярости.

* * *

Фигуру старейшины Вэй Шана было превосходно видно с высоты птичьего полета. Учитель Сию Да удобно устроился на крыше стадиона, наблюдая за разворачивающейся драмой.

«Это простое совпадение или проявление высшего промысла?» — глубоко задумался Сию Да над тем, как причудливо переплетаются жизненные пути Мо Ша и Лу Сяня. «Один учитель, первый настоящий друг, а теперь и команда одна... Слишком много совпадений для простой случайности.»

Что бы там старейшины ни думали и ни планировали, неопровержимая правда оставалась неизменной. Лу Сяню и Мо Ша было предначертано судьбой оказаться в одной команде, и этому уже ничто в мире не способно помешать.

* * *

Лу Сянь задумчиво покрутил в руках синюю карточку с информацией о своей новообразованной команде.

«Этот странный дуэт... простое совпадение или неумолимый рок судьбы? Куда же этот тернистый путь в конечном итоге приведет нас обоих?»

— Студент Лу Сянь, — настойчиво обратился к нему старейшина Вэй Шан, — прошу вас незамедлительно пройти к соответствующей колонне людей, которые уже определились со своими командами.

Лу Сянь поднял одну из тех самых карточек, которые совсем недавно выплюнула древняя коробка прямо в лицо ошарашенному старейшине Вэй Шану. Цельная синяя линия элегантно заполняла одну сторону карточки, на которой ровными белыми буквами были выведены имена: студент Лу Сянь и ученик Мо Ша. Обратная сторона пока оставалась пустой, но там вскоре должна была появиться аналогичная линия красного цвета с именами команды соперников.

«Странная эта древняя штуковина», — философски подумал про себя Лу Сянь, спокойно направляясь к указанному месту.

Заняв свободное место среди трибун, Лу Сянь не успел даже толком отойти от процедуры распределения команд, как услышал возмущенный голос своего закадычного друга Хоу Чэня, которого машина определила в команду практически мгновенно.

— Что еще за Лу Инь?! — с нескрываемым раздражением прочитал Хоу Чэнь имя на карте своей команды. — Где этот маленький выскочка, который возомнил себя императорским сынком?!

— Хоу Чэнь, — строго и сдержанно обратился к импульсивному студенту старейшина Вэй Шан, — Лу Инь является моим личным учеником, и я могу тебя заверить со всей ответственностью: он на сто процентов состоит из императорского рода. Наш великий император — самый настоящий биологический отец для этого мальчика.

— Ой? Серьезно? — испытывая острую неловкость, Хоу Чэнь нервно поправил воротник своей бордовой рубашки.

— Совершенно серьезно, — подтвердил старейшина Вэй Шан. — Я собственными глазами видел, как император Лу Ху лично привел своего сына в стены нашего Священного Храма. Пожалуйста, будь значительно осторожнее со своими необдуманными высказываниями. В Священном Храме огромное количество учеников и студентов искренне поддерживают и почитают императора Лу Ху.

— Даже не знаю, что теперь сказать. Мне так неловко, честное слово, — Хоу Чэнь виновато почесал руку. — Где сейчас находится Лу Инь? Могу ли я каким-то образом перед ним извиниться? Может, в кафе сводить, мороженкой угостить?

— Можешь, конечно, — снисходительно ответил старейшина Вэй Шан. — Главное — предварительно обсуди все детали с самим Лу Инем.

— Хорошо, старейшина Вэй Шан, — почтительно поклонился студент Хоу Чэнь. — Я обязательно воспользуюсь вашими мудрыми рекомендациями.

Студент Хоу Чэнь целенаправленно направился к Лу Сяню, который, как всегда, сидел в гордом одиночестве.

— Ну что же ты теперь будешь без меня делать, мой одинокий черный лебедь? — театрально пожал плечами Хоу Чэнь, задаваясь этим риторическим вопросом.

«Лу Сяню ведь так катастрофически не хватало моего бесценного внимания и постоянного присутствия! Как он вообще умудрился дожить до этого знаменательного дня без такого надежного и преданного друга, как я?!» — самодовольно размышлял Хоу Чэнь, направляясь к своему товарищу.

Глава 9. После всего пережитого. Встреча хороших друзей

1

Тренировочное поле №3

Никто не ожидал, что она придет. Да и в планах у неё этого не было. Врачи настоятельно рекомендовали остаться в надежной больничной кровати, и она даже не успела их поблагодарить за то, что не оставили замерзать на холодном операционном столе.

Конечно, «прийти» — громко сказано. Без чужой помощи она бы здесь никогда не оказалась. Самостоятельная ходьба была под строжайшим запретом, словно смертный приговор её независимости.

Зэнзэн обернулась назад, чувствуя, как в груди что-то сжимается от благодарности и одновременно от горечи собственной беспомощности.

Му Ши Си продолжала направлять коляску, осторожно подталкивая её вперед. Серые колеса мерно прокатывались по дороге, которую почтительно освободили студенты, расступаясь, как море перед кораблем.

— Смотрите, это же Зэнзэн! — донеслись до неё голоса, одновременно знакомые и чужие, наполненные удивлением.

«Что они скажут?» — мысли закрутились в голове Зэнзэн, словно осенние листья в вихре ветра. «Намекнут, что я стала калекой после травмы сердца? Спросят, что я здесь забыла, зачем пришла? А может, осудят меня как ученицу — скажут, что я бестолковая ученица, недосмотрела за собой?» Сердце болезненно сжалось в ожидании приговора.

— Зэнзэн? — мягко улыбнулась Му Ши Си, наклонив голову к подруге с заботой, которая читалась в каждой черточке лица. — Всё в порядке?

Зэнзэн замерла в ожидании продолжения, словно приготовившись к удару. «Что же они все скажут?» — она сосредоточилась на голосах окружающих, готовясь к худшему.

— Ты такая молодец, Зэнзэн, что присоединилась к нам! — подошла к ней Джа Ша с искренней улыбкой, освещавшей всё лицо. — Тебя-то здесь и не хватало! Так держать!

— Молодец? — удивление окрасило голос Зэнзэн, словно она услышала что-то невероятное.

— Ну конечно! Я дольше валялась на больничной койке после поединка с Лу Сянем, — призналась Джа Ша, а затем её лицо омрачилось воспоминанием. — Э-э-э! Передай своему дружку, что так девушек бить нельзя! Я ещё мамой хочу стать когда-нибудь!

— А почему сама к нему не подойдешь и не скажешь это в лицо? — хитро улыбнулась Му Ши Си, в глазах которой заплясали озорные огоньки.

— Я пыталась! — воскликнула Джа Ша, размахивая руками. — Но как только подхожу, он сразу вспоминает кусочек ткани, который я оторвала от его любимого плаща, и призывает эту страшную куклу. Роззи... — она передернула плечами, и по лицу пробежала тень ужаса. — Меня от неё в дрожь бросает!

— Тогда пойдем вместе, если боишься? — предложила Зэнзэн, в голосе которой прозвучала поддержка. — Нам троим он точно ничего не сделает.

Му Ши Си плавно толкнула коляску вперед, колеса послушно покатились. Джа Ша на мгновение задумалась над предложением, взвешивая все за и против, а затем решительно кивнула и присоединилась к ним.

Процесс распределения команд подходил к концу. Море студентов значительно поредело, лишь единицам предстояло определиться со своей командой. Скоро наступит второй этап — подбор команд соперников, и тогда начнется настоящее веселье.

Хоу Чэнь сидел рядом с Лу Сянем и что-то эмоционально рассказывал, размахивая руками и горя энтузиазмом. Лу Сянь даже не пытался вникать в его очередной монолог о науке, пути познания самого себя и открытии нового. «Опять его философские размышления», — думал он с легкой усталостью. Всё это мало интересовало его. Лу Сяню больше нравились простые, человеческие разговоры, а узнать про всё то, о чем так страстно говорил Хоу Чэнь, он мог из страниц любимых книг.

Коляска подкатилась к трибунам и остановилась чуть ниже. Поднимать Зэнзэн по ступенькам было делом хлопотным и небезопасным, поэтому Му Ши Си мудро выбрала это место.

Лу Сянь мгновенно покинул свое место, словно его подтолкнула невидимая сила. Перепрыгнув через перила одним грациозным движением, он приземлился рядом с Зэнзэн. Их взгляды встретились, и в его темных глазах мелькнуло что-то между удивлением и заботой.

— Ты же не собиралась никуда выходить, врачи категорически запретили. Разве не так? — в голосе Лу Сяня слышалась смесь упрека и беспокойства.

— Запретили, — честно призналась Зэнзэн, но в её глазах заблестели озорные искорки. — Ну и что с того? А я взяла и запретила им запрещать мне что-то делать. Умно придумала, правда? Оказывается, я могу вести себя не только как ребенок!

Её слова вызвали тихий, но искренний смешок у парня. «Типично для неё — найти лазейку даже в медицинских предписаниях».

— Это... определенно верно, — признал Лу Сянь, не сумев скрыть улыбку. — Если ты здесь, неужели сама госпожа Зэнзэн надумала принять участие в мероприятии?

Шутить у него никогда особо не получалось, но сейчас он искренне старался разрядить обстановку.

— Нет, — её голос стал мягче, почти нежным. — Я пришла поддержать тебя и пожелать удачи. Вот! Я поддерживаю тебя и желаю тебе удачи в предстоящих боях. С кем ты в команде?

— С Мо Ша, — Лу Сянь показал свою карту, на лице его отразилось недоумение. — До сих пор не могу поверить, что нас закинуло в одну команду. Старейшина Вэй Шан чуть не сломал тот ящик, когда увидел на моей карте имя этого парнишки.

— Этот мальчишка действительно какой-то странный, — согласилась Зэнзэн, нахмурив брови. — Кстати, я слышала, он завел себе брастацида! Это правда?

— Правда, — коротко подтвердил Лу Сянь.

— Надо же, какой смелый, — в голосе Зэнзэн прозвучало одобрение.

— Да уж, у парня есть стальные... — начала Му Ши Си.

— Му Ши Си! — с упреком обернулась к подруге Зэнзэн, щеки которой слегка порозовели. — Сколько раз повторять! И при мальчиках о таком вообще нельзя говорить!

— Да что ты! Лу Сянь уже не маленький, при нем можно! — отмахнулась Му Ши Си с ухмылкой. — Расслабься, подруга! И кстати, к тебе девчонка пришла, хотела кое-что сказать.

Джа Ша неуверенно выглянула из-за спины Му Ши Си, но стоило ей встретиться взглядом с темными, непроницаемыми глазами Лу Сяня, как она тут же спряталась обратно, словно испуганный зверек.

Му Ши Си отошла в сторону, лишив Джа Ша последнего укрытия.

— Ну, говори же, — подтолкнула Му Ши Си девчонку, слегка шлепнув её по заднице.

— О чем говорить? Я ничего особенного не хотела сказать! — забормотала Джа Ша, пытаясь увернуться. — Не-не! Лучше я домой пойду!

— Какой домой? — рассмеялась Му Ши Си. — Твой дом, если память меня не подводит, находится в десятке тысяч километров отсюда!

— Вот и отлично! — выпалила Джа Ша в отчаянии. — Пока дойду, всё хорошенько обдумаю и отправлю почтового голубя с письмом! Это же гениально!

«На неё совсем не похоже», — подумала Зэнзэн, наблюдая за метаниями девочки.

— Джа Ша, всё в порядке, — успокаивающе сказала Зэнзэн. — Ты просто можешь сказать Лу Сяню, что он причинил тебе слишком много боли на соревнованиях.

— Я причинил боль? — Лу Сянь нахмурился, припоминая их поединок. — Кто-то, насколько я помню, не собирался сдаваться и дрался так, словно действительно хотел убить меня.

Эти слова словно подожгли порох.

— Я?! Дралась так, словно хотела тебя убить?! — в голосе Джа Ша зазвучало возмущение. — Я, между прочим, девочка! Мне можно!

— Ну а я — мальчик! — огрызнулся Лу Сянь тем же тоном. — Если девочкам можно так бить мальчиков, значит, я имею полное право на самозащиту!

Воздух между ними накалился, словно перед грозой.

— Это была не самозащита! — Джа Ша вскипела окончательно. — Тебя защищала женщина! Роззи! Так что поединок был нечестным! Двое против одной! Это НЕЧЕСТНО! Постыдный негодяй!

Глаза её горели праведным гневом, кулаки сжались так, что костяшки побелели.

— Роззи — кукла, — холодно парировал Лу Сянь, и в его голосе прозвучала сталь. — По её жилам течет моя энергия. Выходит, моя собственная энергия защищала меня. Другими словами — самозащита в чистом виде.

«Логично и беспощадно», — отметила про себя Зэнзэн.

— Так нечестно! — в отчаянии воскликнула Джа Ша. — Вот ты всегда такой умный! И не переспоришь тебя! Всегда найдешь выход!

— А не стоит спорить со мной, — невозмутимо ответил Лу Сянь, — и не будешь оказываться в таких неловких положениях.

Конфликт грозил разгореться с новой силой, но тут старейшина Су Линь выпустила волну энергии, которая прокатилась по всей площади, заставляя всех замолчать и обратить внимание на трибуну старейшин.

Старейшина Вэй Шан, повозившись с загадочной коробкой — этой мечтой программистов со всеми её лагами и багами — наконец отошел от неё, пряча гаечный ключ, который явно использовался не по назначению.

— Готово! Теперь должна работать корректно! — объявил Вэй Шан с видом человека, победившего древнее зло. — Можете продолжать, старейшина Су Линь.

— Объявляю о начале второго этапа распределения команд! — её голос прозвучал властно и четко. — Ученики подходят к коробке, опускают руку и вытаскивают по карте! Напоминаю: на карте указан номер команды и команда противника! Мо Ша, ты будешь первым.

— Я? Первым? — растерянно спросил я у старейшины. — А как же остальные?

«Почему именно я?» — в голове проносились тревожные мысли.

— Остальные подождут! — решительно заявила старейшина Су Линь, не терпя возражений.

Я приблизился к этой черной загадке, которая уже множество раз подводила и не вызывала у меня ни капли доверия. Её открытый верх словно дышал тайнами, скрывавшимися в тёмных глубинах. Из самой бездны на меня смотрела непроглядная тьма.

Опустив руку в неизвестность, я почувствовал множество карт — все одинакового размера, но каждая потенциально меняла судьбу. Вытащив одну наугад, я вгляделся в её содержимое и почувствовал, как что-то ёкнуло в груди.

— Команда №13! — объявил я, стараясь не выдать волнения. — Лу Сянь и Мо Ша против Хоу Чэня и Лу Иня!

— Ха! На это будет интересно посмотреть! — воскликнул старейшина Вэй Шан, потирая руки. — Как же Лу Сянь будет справляться против своего лучшего друга и Лу Иня!

На карте Лу Сяня появилась надпись: «Команда №13. Противники: Хоу Чэнь и Лу Инь».

— Только этого мне не хватало, — пробормотал Лу Сянь, и лицо его помрачнело. — Мои куклы слабы против его фиолетовой молнии.

«Из всех возможных противников — именно они», — мысли закрутились в болезненном водовороте.

— Что-то не так? — с беспокойством взглянула на него Зэнзэн.

— Мне предстоит сражаться против лучшего друга, — Лу Сянь попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и неестественной. — Поэтому я и не знаю, как на это реагировать. Совершенно не представляю.

— Понимаю, — мягко сказала Зэнзэн. — Он всё-таки твой лучший друг. Знаешь что? Во время этих игр помни о вашей дружбе, но и про мероприятие не забывай! — Её голос набрал силу и убедительность. — Не хочу обидеть Мо Ша, но реальность такова: тебе придется защищать и себя, и его. Ты несешь ответственность за двоих! Поэтому соберись с духом и покажи им всем, на что способен!

— Черт возьми! — искренне воскликнул Лу Сянь. — Пусть мотивирующие речи тебе рано писать, но в клуб поддержки ты просто обязана записаться!

— Му Ши Си, ты слышала? — обернулась Зэнзэн к подруге, и лицо её буквально светилось от счастья. — Наконец-то Лу Сянь оценил мои способности по достоинству! Он признал, что я уже довольно повзрослела и у меня есть талант к поддержке людей!

— Где это я признал, что ты стала взрослой?! — недоуменно воскликнул Лу Сянь, пытаясь вспомнить такие слова.

— Ты признал, что я могу поддерживать других людей, — объяснила свою логику Зэнзэн с видом гениального стратега. — А поддерживать других может лишь тот, кто сам возвысился над ними! Поэтому пади ниц и склони свою голову перед великой мной!

Воздух снова накалился, но уже по другой причине.

— Прямо-таки голову?! — в голосе Лу Сяня зазвучали опасные нотки. — А может, тебе задницу надрать за такое высокомерие?!

Открыв пространственное хранилище, он призвал Роззи, что кукла вышло оттуда с угрожающим видом.

— Фас, моя дорогая! Проучи эту зазнавшуюся глупышку!

— Нет-нет! Что ты! — завизжала Зэнзэн, пытаясь съежиться в коляске. — Я пошутила! Это была обычная шутка! Ай! Только не по голове!

«Дети...» — наблюдал за ними сверху учитель Сию Да с мудрой улыбкой. «Как же прекрасно просто жить и радоваться мелочам».

Рядом с учителем открылось пространственное окно, и из темноты донесся знакомый голос.

— Сию Да, спустись ко мне на минутку, — позвал старейшина Тянь Ченг. — Есть к тебе одно дельце.

И в этих словах чувствовалась какая-то тревожная значимость, словно детские игры вот-вот должны были смениться чем-то гораздо более серьезным.

Глава 10. Астролог Чжу Вэйчжи

1

Купол Небесных Светил

Время: 03:00

С его богатствами никто не сравнится. А с индивидуальными характеристиками даже учителю Вэй Шану будет трудно потягаться с ним. Высокий, красив, широким умом наделила его природа. Но было еще кое-что, что больше всего нравилось Туй Вую в нем — его сердце почти всегда было черным.

Путь общения с деревяшкой-никудышкой остался позади, да и вариант этот оказался проигрышным. Впереди же легендарное трио ожидал другой мудрец.

Слава его была распространена на все девять империй, среди которых числилась и империя Лу. Знания его ценились везде. Лишь дураки желали с ним потягаться в мудрости.

Стальные двери встретили их у самого входа в Купол Небесных Светил. Сталь имела ширину три метра — на случай, если кто-то попытается к нему ворваться и захватить все его знания. Туй Вую почудилось, что металл источает холодную уверенность, словно бросая вызов: «Попробуй только проникнуть».

«Не то чтобы он кого-то боится», — подумал Туй Вуй, разглядывая массивную преграду. Стал бы Чжу Вэйчжи злодеем, живя все время в страхе? Определенно, кто угодно мог бояться, окажись на его месте, но только не он.

Непонятное колесо больших размеров находилось посередине самих дверей, а на лицевой стороне железной рукояти виднелась клавишная панель. Зеленые огоньки подсвечивали цифры: 1-9, *, 0 и #, придавая всей конструкции загадочный, почти мистический вид.

— Ты уверен, что мы к тому обратимся? — засомневалась Юн Лан Жу в квалификации этого отпрыска, морщась так, словно попробовала что-то кислое.

Она и сама к нему не слишком приятные чувства питала. Чжу Вэйчжи показался крайне мерзким подлецом, который забивает голову другим пустой болтовней. «Зачем мы вообще сюда пришли?» — с досадой подумала она.

— Не переживай, я знаю, что делаю, — ответил Туй Вуй, хотя в глубине души сам не был до конца уверен. — Никак не могу разобраться. Куда здесь тыкать и для чего это придумано?

Тощие пальцы Туй Вуя принялись нажимать на кнопки панели. Высокочастотные звуки издавались при каждом нажатии, эхом отдаваясь в ночной тишине, но ни к чему толковому это так и не привело. С каждой неудачной попыткой напряжение в группе нарастало.

— Туй Вуй, взгляни, там что-то написано! — указала Зу Женг немного правее от самих дверей, и в ее голосе прозвучала нотка облегчения.

По правую сторону от дверей находился информационный блок — прямоугольный плакат с закругленными углами. «Чжу Вэйчжи питает неприязнь к прямым углам», — вспомнилось Туй Вую. Информация для чайников мелькала электронными надписями на китайском, корейском, русском и языке, понятном для империи Лу.

— Выберите свой язык... — прочел Туй Вуй на доступном для себя языке, чувствуя, как надежда теплится в груди. — Это нам подходит!

— Внимание! Выбран язык эпохи династии Лу! — сообщил мелодичный женский голос через черный динамик.

Изумление расцвело на лицах всей тройки от того, насколько здесь все изменилось. За прошедшие тысячелетия Чжу Вэйчжи кардинально преобразил все. Не было здесь раньше никаких стальных дверей, до мелочей продуманной защиты и такого гигантского сооружения. Купол Небесных Светил и в мыслях ни у кого никогда не возникал. То, что они видели сейчас, одновременно поражало их и вгоняло ужас в сердца.

Туй Вуй воспользовался информацией из блока для чайников, внимательно изучая инструкции. За ней следовал блок для продвинутых пользователей, но он решил не усложнять.

— Так, — набрал Туй Вуй номер 13 на клавишной панели, пальцы слегка дрожали от волнения.

Гудки прошли к ним по динамику прибора, а затем раздался звук, словно кто-то взял трубку телефона. Откуда им было это знать...

— Вас приветствует астролог-мудрец Чжу Вэйчжи! — услышали они знакомый, хотя и изменившийся голос.

— О! Это реально он! — схватились Юн Лан Жу и Зу Женг за плечи Туй Вуя, сжимая их с такой силой, что тот едва не вскрикнул от боли. — Отвечай же скорее!

— Чжу Вэйчжи, — не стал упускать момент Туй Вуй, стараясь говорить увереннее, чем чувствовал себя. — Я...

— Ах! Постой! Дай подумать, прежде чем что-то говорить! — голос в динамике зазвучал с характерной для Чжу Вэйчжи ироничностью. — Ты действительно подумал, что это я, дружище? Ха! Боюсь тебя разочаровать! Это всего лишь голосовой ответчик! На самом деле я сейчас сильно занят — могу сидеть в туалете, познавать глубины океана или космоса. Ты знаешь, что я получил новую профессию — профессию исследователя океанов. И недавно мне империя Лу выдала лицензию на исследование океана Адских Глубин. Глубина там действительно то, что надо. Только я могу опуститься на самое дно и хорошенько изучить его. Поэтому тебе придется подождать, пока я...

Сигнал оборвался так резко, словно кто-то дернул провод.

— Что? — остались в недоумении все трое, голоса их прозвучали почти хором. — Куда он пропал?

Туй Вуй принялся тыкать в кнопки, отчаянно пытаясь обратно выйти на связь с Чжу Вэйчжи. Кнопки светились, после нажатия обязательно доносился звуковой сигнал, но для трио все оставалось прежним. Тишина давила на барабанные перепонки.

— Пойдем отсюда, Туй Вуй, — опустила голову Юн Лан Жу, и в ее голосе зазвучали нотки поражения. — Видимо, он не тот, кто нам нужен.

— Нет! Не может такого быть! — отказался Туй Вуй уходить куда-либо, не разобравшись во всем как следует. Его глаза загорелись маниакальным блеском. — Мы только что с ним разговаривали! Вы прекрасно слышали его голос! Это был он! Чжу Вэйчжи!

Маниакальный синдром проявлялся в Туй Вуе все сильнее и сильнее. Бешено посмотрев на Юн Лан Жу — взгляд его был полон такой ярости, что она невольно отступила на шаг, — он вновь вернулся к панели и продолжил нажимать на кнопки с удвоенной силой.

— Пойдем! Он тебе не ответит! — слабо верилось Юн Лан Жу, что его действия приведут к желаемому результату. «Мы теряем время», — с растущим раздражением подумала она.

— Кто не ответит? — внезапно донеслось до них из динамика панели, заставив всех троих подпрыгнуть от неожиданности.

— Чжу Вэйчжи?! — подскочили они все втроем сразу к динамику, столкнувшись лбами в спешке. — Это ты?

— Да, это я, — ответил Чжу Вэйчжи, и в его голосе слышалось едва сдерживаемое веселье. — А вы, собственно, кто такие? И почему вы вламываетесь в мою лабораторию среди ночи?

— Это мы! Твои друзья! — ответило трио хором, голоса их сплелись в нестройный, но искренний припев. — Туй Вуй, Юн Лан Жу и Зу Женг!

— А! Криминальная банда... — пауза затянулась на несколько мучительных секунд. — Подожди... что-то мне припоминается... Хмм, Туй Вуй... Это тот парень с клешнями рака, которому я должен несколько миллионов золотых?

— Нет. Это не совсем тот Туй Вуй, о котором ты подумал... — поделился своей неуверенностью с подругами через многозначительный взгляд. В его глазах мелькнула тень смущения. — Я... Как бы тебе сказать... я даже не знаю, как это объяснить.

— Говори как есть! — рявкнула Юн Лан Жу, теряя терпение.

— Что сказать? — поинтересовался Чжу Вэйчжи, явно наслаждаясь замешательством гостей.

— Это горбатый монстр Туй Вуй! — выпалил тот, решившись на откровенность. — Такой низкий, сзади огромный горб, еще и с палкой в руках. Детей пугаю. Р-р-р-р! — зарычал он в микрофон, стараясь придать жизни их разговору и скрыть собственное смущение за маской игривости.

— А! Горбчик! — вспомнил Чжу Вэйчжи, и в его голосе прозвучала неподдельная радость. — Заходи, родненький!

Стальная дверь начала открываться прямо перед их носами с механическим скрежетом, который эхом отдавался в ночной тишине.

Связь при этом не оборвалась.

Огромное колесо закрутилось вокруг своей оси, сделав три полных оборота. Металлические языки замков выехали из замочных скважин — их оказалось целых три! Туй Вуй, Зу Женг и Юн Лан Жу сделали несколько шагов назад, чтобы дать этой громадине полностью открыться. Зрелище было одновременно завораживающим и пугающим.

— Прошу вас, не стесняйтесь, друзья мои! — проинформировал своих гостей Чжу Вэйчжи, его голос теперь звучал более живо. — Как только дверь полностью откроется, вы найдете меня в кабинете номер тринадцать.

Глубокий коридор протяженностью в сотни метров встретил их по обратную сторону стальной двери. Синяя тьма сменялась тусклым белым светом, что опускался на стальной пол, исходя от плоских ламп. Воздух здесь был прохладным и слегка влажным, с металлическим привкусом.

— И да, ничего не бойтесь! Идите только прямо, и однажды мы с вами встретимся! — добавил Чжу Вэйчжи. — На этом я отключаюсь!

— Невероятно странное место, — прониклась всем этим чудом Юн Лан Жу, оглядывая футуристические стены. — Настолько же мерзкое, как и сам Чжу Вэйчжи.

— Я все слышал! — внезапно донесся его голос через динамик, заставив Юн Лан Жу покраснеть от смущения. — С каких это пор я стал мерзким, Юн Лан Жу?

— Ты же сказал, что отключился, — напомнила ему эти слова девушка, стараясь скрыть свое замешательство за показной дерзостью.

— Да, знаю! Я просто решил вас разыграть, — признался Чжу Вэйчжи, и в его голосе слышался откровенный восторг от собственной шутки. — Правда смешно получилось?

— Не знаю, что и ответить, — пожал плечами Туй Вуй, стараясь быть дипломатичным. — Твоя шутка... просто... невероятна, наверное...

— Спасибо, ты мне льстишь! — радостно отозвался Чжу Вэйчжи. — Я в последний раз видел говорящих живых существ несколько десятков лет назад — прямо при получении лицензии. Сейчас единственные, с кем я могу поговорить, — это бутерброды с сардинами, что стоят на моем столе! Правда здорово?

«Бедняга совсем с ума сошел от одиночества», — с долей сочувствия подумала Юн Лан Жу, и ее раздражение сменилось неожиданной жалостью.

— Все! Все! Я поняла! Извини! — искренне извинилась перед ним Юн Лан Жу. — Я и подумать не могла, что жизнь заведет тебя в такой тупик!

— Да брось! Разве это тупик? — голос Чжу Вэйчжи зазвучал с неподдельным оптимизмом. — Вы решили прийти ко мне! Это развязка, а не тупик! Все! Я жду вас внутри! Прошу! Не заставляйте меня долго ждать!

Идти было как-то не по себе по его мрачным коридорам. Неизвестное часто вселяет страх, а здесь каждая тень казалась живой, каждый звук — подозрительным.

2

Крысы пробежались по трубам, доставляющим кислород. Это место буквально было изолировано от всего мира. Три разных сплава содержались в броне этого наземного гиганта. Пуленепробиваемая стеклянная панель — на всякий случай, если до него доберется враг, который страшится именно стекла, — защищала купол изнутри.

Чжу Вэйчжи действительно был гениальным ученым и мудрецом в одном лице, если такое продумал, но в то же время и безумцем, если полагал, что подобное на самом деле могло произойти.

Туй Вуй со своей командой прошли уже семь лабораторий, и впереди их ожидала лаборатория номер восемь. Это не то, что им было нужно, но главное — результат налицо. И десяти минут не прошло, как они преодолели большую половину пути.

Дистанция между ними сокращалась с каждым шагом.

Увидев в паре десятков метров от себя яркий свет, на фоне которого вырисовывалась искаженная теневая фигура, Юн Лан Жу, Туй Вуй и Зу Женг поспешили к ней. Сердца их забились быстрее — от предвкушения встречи и от непонятной тревоги.

Высокая форма упиралась своей головой, считай, в трехметровый потолок. Так что за свободное пространство можно было не волноваться — места хватало для всех. Щупальца раскрывали зубастый рот, в который опускалось нечто непонятное. Они обволакивали добычу со всех сторон, несколько даже зацепили красную руку, которая явно не относилась к разряду ночного перекуса.

— Это и есть Чжу Вэйчжи? — определила по форме тени Юн Лан Жу своего старого знакомого, к которому питала далеко не самые лучшие чувства. Голос ее дрогнул от изумления и легкого отвращения.

— Он же раньше был таким карликом! Полметра ростом! Как он так вырос?! — удивилась она, не в силах поверить собственным глазам.

— Ну, прошло несколько тысяч лет, неудивительно, что он значительно подрос, — философски пожала плечами Зу Женг, хотя и сама была поражена увиденным.

— Хватит этих разговоров! — решительно вышел Туй Вуй к своему старому другу, собравшись с духом. — Чжу Вэйчжи, у меня к тебе есть дело!

Человекообразный осьминог продолжал обволакивать пищу своими щупальцами. Огромная красная голова с щупальцами на месте рта не прекращала прием пищи. Человеческие руки, правда, в два раза больше обычных человеческих, закрыли дверь белого холодильника. Голубой костюм генерала военных сил со звездочками на погонах красовался на его морском теле — на каждом плече их было по четыре. Только штанов не хватало из-за отсутствия ног, на их месте также находились щупальца, оставлявшие мокрые следы на стальном полу.

— Подожди, дай я доем сначала, — пробормотал сквозь еду Чжу Вэйчжи, не прекращая жевать.

Вид астролога неожиданно удивил Туй Вуя. Не такого Чжу Вэйчжи он ожидал увидеть. В его памяти остался образ маленького карлика, слабого и беспомощного, у которого была лишь детская мечта. Жизнь и время значительно изменили его — от прошлого Чжу Вэйчжи не осталось и следа.

— Да, я вас слушаю! — облизал свои пальцы Чжу Вэйчжи, наконец обратив на них полное внимание. — Какой же вкусный бутерброд с сардиной, я просто не могу! А где твои подружки?

— Юн Лан Жу, Зу Женг, — подозвал их Туй Вуй жестом. — Выходите.

Зу Женг и Юн Лан Жу, обменявшись многозначительными взглядами, присоединились к Туй Вую и Чжу Вэйчжи на кухне. Первой это сделала Зу Женг, собравшись с храбростью.

— Ах, девушки! — приветливо улыбнулся монстр морских глубин, и улыбка эта выглядела довольно жутко на его нечеловеческом лице. — Как я рад вас всех видеть! Здесь! Сейчас! Время тебя не пощадило, Зу Женг. А ты, Юн Лан Жу, — его глаз загорелся интересом, — ого, ты научилась контролировать свое паучье тело? Меня это просто поражает!

— Научилась, — коротко признала она, что сейчас находилась полностью в человеческом облике, стараясь не показывать, насколько его вид ее беспокоит.

— Мои знания тебе в этом помогли? — спросил Чжу Вэйчжи с нескрываемой гордостью. — Стой! Не отвечай! Я знаю, что помогли. Не благодари.

— Помогли... — не знала она, как продолжить и что на это вообще можно было сказать. — Я и не собиралась тебя благодарить.

Между ними повисла напряженная пауза. Старые обиды, казалось, витали в воздухе.

— Так что вас привело ко мне, друзья мои? — покинул кухню Чжу Вэйчжи, прерывая неловкое молчание.

Щупальца, заменявшие ему ноги, с характерным чавкающим звуком присасывались к стальному полу, а при передвижении оставляли за собой жидкий след. Это просто нельзя было не заметить — широкая дорожка слизи тянулась по всему коридору и помещению, расползаясь к параллельным стенам.

— Твоя кожа была раньше синей, разве нет? — спросила Зу Женг у астролога, стараясь отвлечься от неприятной картины.

— О! — открывая дверь лаборатории, взглянул Чжу Вэйчжи на цвет своей кожи с любопытством. — Она и по-прежнему такая. Это просто загар. Я купил сезонный абонемент в солярий. И только неделей назад абонемент перестал действовать. Вы лучше осмотритесь здесь, нежели меня рассматривайте. У меня все также двадцать четыре щупальца — шестнадцать на месте ног и восемь рядом со ртом. Ничего не изменилось во мне. Как был осьминогом, так ним и остался.

Трио прислушалось к Чжу Вэйчжи и действительно стало оглядываться по сторонам.

Зрелище было невероятным.

Просторная лаборатория с десятком столов, множеством книжных полок, тетрадями и ручками поражала воображение. Какие-то продолговатые колбы и многое другое хранилось за стеклянными панелями. Кристаллы, редкие минералы, сплавы, драгоценные металлы — все это создавало атмосферу настоящей научной лаборатории. В этом помещении никого не было, кроме его самого, что наводило на резонный вопрос.

— Откуда? — не устоял от соблазна Туй Вуй выяснить все у своего знакомого, жестом обводя все богатство. — Откуда у тебя все это?

— Друг мой, — философски ответил Чжу Вэйчжи, в его голосе звучала гордость за проделанную работу, — за тысячелетия познания мира можно открыть много чего интересного для себя. Я не спал ночами, изучая биоматериалы других существ. Познавал космос через самый гигантский телескоп, в конструкции которого содержится больше сотни линз. Я пришел к выводу, что мы не одни во Вселенной, и наша Вселенная воистину необъятна. Существуют другие расы, другие формы жизни. Некоторые похожи на тебя, некоторые — на меня. На людей похожи многие расы, или, вернее, это люди похожи на многие другие расы.

— Планета, которой правят горбатые монстры? — Юн Лан Жу поморщилась и прикрыла рот рукой. — Фу! Я в такой мир определенно не хочу попасть.

Слова ее прозвучали с таким отвращением, что Туй Вуй почувствовал, как в груди разгорается злость.

— Не переживай, ты и не попадешь, — спокойно посмотрел ей в глаза Чжу Вэйчжи. — До него не так легко добраться. И этот мир полон ужасных дикарей...

— Нам нужна твоя помощь, — резко перебил Туй Вуй, решив перейти сразу к делу. Слушать подобное о своем народе было, мягко говоря, неприятно, и гнев в его груди разгорался все сильнее.

— Я знал, что этот день однажды настанет, — присел за свое рабочее место Чжу Вэйчжи, и в его голосе прозвучала нота удовлетворения. — Мне звезды много раз твердили о том, что вы придете ко мне после неудачи с древом. Оно не захочет с вами сотрудничать, и вы решите вспомнить о другом своем союзнике.

Какой же беспорядок царил на его рабочем месте! Разбросанные листы бумаги, пять книг, открытых на разных страницах, с разноцветными закладками. Чжу Вэйчжи схватил своими щупальцами и руками канцелярские приборы — ручки, карандаши, линейки и прочее, — в каждую конечность по несколько штук, и мгновенно опустил все в канцелярский стакан. Убрав очередной лист бумаги, за которым скрывалась красная кнопка, поднял защитную стеклянную панель и нажал на нее.

За этим было так интересно наблюдать Зу Женг. Сначала в ее голове не укладывалось, с какого перепугу какого-то карлика-осьминога люди захотели называть великим мудрецом и самым богатым существом в мире. Сейчас же все стало на свои места. Не в деньгах исчислял он свои богатства и не в золотых запасах, а в науке, достоверных знаниях и возможностях. Уловив вибрацию под ногами, Зу Женг решила определить ее источник.

Пол разъехался в разные стороны, уступая свободное место тому самому телескопу, который упоминался в словах астролога. Бело-черный гигант выглядел настолько внушительно, что трио раскрыло рты от удивления. Конструкция поражала своими размерами и сложностью — линзы переливались в искусственном свете, создавая почти мистическую атмосферу.

— Челюсть с пола подними, — подшутил Чжу Вэйчжи над Туй Вуем, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — А то зубы растеряешь.

— Что? Челюсть? — Туй Вуй растерянно опустил взгляд на пол в поисках упавшей челюсти, что вызвало приступ смеха у астролога. — Ага, сейчас! А где она?

— Это была метафора, — снисходительно объяснил Чжу Вэйчжи, качая головой с притворным сожалением. — Но тебе, видимо, не понять.

«Все тот же высокомерный тип», — с раздражением подумал Туй Вуй, сжимая кулаки.

Чжу Вэйчжи подошел к телескопу, его щупальца шуршали по металлическому полу.

— Это, друзья мои, мой способ общения со звездами, — торжественно произнес астролог, поглаживая инструмент с нежностью любовника. — А теперь скажите мне, что вы хотите знать? И я вам скажу, что на этот счет думают звезды.

Напряжение в воздухе сгустилось. Туй Вуй понимал — сейчас решается их судьба.

— Нам надо поймать мальчика по имени Мо Ша, — твердо промолвил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Что на этот счет скажут твои звезды? Как нам это сделать? Когда?

— Ну-ка, дайте взгляну, — присел на стул за телескоп астролог Чжу Вэйчжи. Его нечеловеческий глаз уставился в окуляр. — Ага, ага...

Пауза затянулась. В лаборатории стояла мертвая тишина, прерываемая лишь тиканьем каких-то механизмов.

— Звезды настоятельно не рекомендуют этого делать, — наконец произнес астролог, отрываясь от телескопа. — Мо Ша всегда защищают два сильных учителя.

— Это Вэй Шан и еще та девка, которая не успела присоединиться к сражению, — уточнила Зу Женг, стараясь показать свою осведомленность. — На Мо Ша оставался ее энергетический след.

— Да-да, — кивнул Чжу Вэйчжи, но затем его лицо приняло озабоченное выражение. — Но есть еще кто-то... кто-то очень сильный, кто наблюдает за ним... и днем, и ночью... а еще...

Он снова склонился к телескопу, и внезапно его глаза загорелись совершенно иным огнем.

— Что ещё? — не терпелось Туй Вую узнать продолжение.

— Ого! Скидки на сардины сейчас! Пятьдесят процентов на пурпурные?! — восторженно воскликнул астролог. — Они же мои любимые! Ах ты шалун, Нептун КП-1! Ты знаешь мои слабости!

Юн Лан Жу и Зу Женг переглянулись с нескрываемым недоумением. «Этот тип совершенно спятил», — подумала Юн Лан Жу.

— Да, все ясно! — продолжал Чжу Вэйчжи, полностью погруженный в свои наблюдения. — Нептун не желает, чтобы вы этого делали. Это ничем хорошим не закончится, поэтому лучше оставить все как есть.

Терпение Туй Вуя лопнуло. Гнев, копившийся в груди, прорвался наружу.

— Я не спрашивал одобрения Нептуна! — резко оборвал он астролога, в голосе звучала плохо сдерживаемая ярость. — Мне надо знать, КОГДА я смогу это сделать!

Чжу Вэйчжи поднял глаза от телескопа, удивленный такой резкостью.

— А ну-ка, — снова вернулся он вниманием к звездам, но теперь в его движениях чувствовалась некоторая поспешность. — Нептун не хочет говорить, а что нам скажет Плутон?

Юн Лан Жу стало не по себе после увиденного. Неприятные ощущения, желание немедленно убраться отсюда заполняли ее. Такое чувство, словно они попали в цирк к безумцу, который сейчас тешится над ними, смеется и издевается! «Это унижение!» — с возрастающей яростью думала она.

Решив призвать свои паучьи лапы, чтобы уйти отсюда, она напрягла все мышцы тела. Юн Лан Жу стояла так некоторое время, ожидая прихода изменений, концентрируясь изо всех сил. Однако ничего не произошло. Ее сила словно испарилась.

— Что такое? — голос ее дрогнул от растущей паники. — Почему я не могу изменить свое тело?

— Интересно знать, да? — с нескрываемым азартом спросил Чжу Вэйчжи, отрываясь от телескопа и поворачиваясь к ним. В его глазах плясали довольные огоньки. — Я просто поставил на все помещение блокаторы энергии. Вы же знаете мою проблему, да? Лишен магии, но при этом одарен разумом. Я никак не мог научиться правильно использовать энергию. Я ее не видел, не слышал, а ощущал лишь в тех случаях, когда она угрожала моей жизни.

Его голос становился все более самодовольным, что только усиливало напряжение в комнате.

— Именно поэтому я и поставил блокаторы, что мешают накапливаться энергии в помещении и высасывают ее из тех существ, кто решил заглянуть мне в гости. Чтобы они все ощутили на себе то же самое, что и я. Пусть мне и даны знания о магии, но использовать их на практике мне недоступно. Увы...

Злорадство в его голосе было неприкрытым. Трио поняло, что попало в ловушку.

— Да, какая ужасная трагедия, — едко процедил Туй Вуй, с трудом сдерживая желание наброситься на астролога. — Что там насчет мальчика?

— Хмм, — Чжу Вэйчжи снова склонился к телескопу, явно наслаждаясь своим превосходством, — насколько я понимаю, этот парнишка находится в том же учебном заведении, в котором и я когда-то учился. В Священном Храме. У него там есть друзья, кто-то печется о нем, но кто-то крайне переживает. Звезды говорят, что у тебя выпадет шанс схватить его совсем скоро. Начиная с этого момента, твое время идет, Туй Вуй! Не упусти свой шанс!

— Благодарю, — процедил сквозь зубы Туй Вуй, понимая, что информация действительно ценная. — Значит, нам надо торопиться.

— Постой, — остановила Зу Женг Туй Вуя, положив руку на его плечо. — Я хочу у тебя кое-что спросить.

— Да, я тебя слушаю, дорогая? — Чжу Вэйчжи повернулся к ней с притворной любезностью.

— Ты делаешь столько невероятных открытий, столько всего уникального хранится в твоей лаборатории. Ты создал даже прибор, который способен поглощать магическую энергию. Мне интересно знать — для чего? Для чего ты все это делаешь? — спросила Зу Женг, искренне заинтригованная.

Выражение лица Чжу Вэйчжи внезапно изменилось. Самодовольство сменилось чем-то более темным, более болезненным.

— Все очень просто, — тихо ответил он, и в голосе зазвучали нотки старой боли. — Вы знаете такого мужичка по имени Тао Тай?

— Нет, — покачала головой Зу Женг. — Кто он?

— Это обычный портной, последователь Священного Храма, — начал рассказывать Чжу Вэйчжи, и слова его лились с горечью многовековой обиды. — Он создает одежду в мгновение ока. Руки шьют со скоростью молнии, а машинка для шитья не утихает ни на секунду. Потрясающие костюмы, школьные формы, золотые украшения пришивает за раз-два.

Голос его становился все более напряженным, в нем слышались нотки едва сдерживаемой ненависти.

— Когда я учился, я был не таким, как все, но у меня была мечта, как и у других детей. Я хотел танцевать в балете, выступать на сцене, петь и танцевать. Моей душе хотелось творить чудо. И для всего этого чуда мне нужны были различные костюмы.

Он замолчал, и в тишине лаборатории слышалось только его тяжелое дыхание.

— Я обратился за помощью к Тао Таю, — продолжил астролог, и каждое слово давалось ему с трудом, — на что он сказал: «Ни за что! Тао Тай шьет только для людей!»

В его глазах загорелся огонь старой ненависти, такой яркий, что трио невольно отступило.

— В тот момент моя мечта о ярком будущем разбилась в дребезги. А со временем меня выгнали из Священного Храма из-за отсутствия магии... В день исключения я понял, что Священный Храм — хуже Ада! И тогда дал клятву мести!

Голос его зазвучал с такой яростью, что воздух в лаборатории, казалось, наэлектризовался.

— Я отомщу всем, кто причинил мне боль! И в первую очередь заберу жизнь Тао Тая! Шли столетия, я начал увлекаться наукой и делать невероятные открытия. Меня заинтересовали звезды, биологический мир, мир глубин. Я делал невозможное возможным, но про месть никогда не забывал. И день мести уже близок.

Он зловеще фыркнул, завершая свою заранее заготовленную речь.

— Но должен признаться, — внезапно его тон стал почти философским, — мне надо поблагодарить Тао Тая за отказ. Если бы не он, я бы никогда не стал ученым, исследователем морских глубин, астрологом, хиромантом и даже писателем! Я написал много книг про магию! Последователи Священного Храма и не знают, что читают мою литературу. Правда, не всем она легко дается — написана не совсем простым языком.

— То есть ты все это разрабатывал, делал все свои открытия на протяжении долгих столетий с одной целью — чтобы однажды отомстить Тао Таю? — подвела итоги Зу Женг, и в ее голосе звучало плохо скрываемое изумление.

— Да! И не только! — воскликнул Чжу Вэйчжи, и его щупальца задергались от возбуждения. — Каждый последователь Священного Храма должен вкусить плод моей кропотливой работы! Ни один из них не останется без наказания!

Туй Вуй почувствовал, как в груди разгорается огонь родственной ненависти. Наконец-то он встретил того, кто понимает его жажду мести!

— Не переживай, — горячо заговорил он, — при выпавшей возможности я помогу тебе отомстить! Каждый никчемный последователь Священного Храма заплатит сполна за ту боль, которую причинил тебе!

— Разве? — недоверчиво посмотрел на него Чжу Вэйчжи. — Ты так думаешь? И какой у тебя план мести?

Глаза Туй Вуя загорелись маниакальным блеском. Он сжал магический посох в руках так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Сначала мы захватим мальчишку, а затем уничтожим весь Священный Храм! — прорычал он с такой яростью, что даже Чжу Вэйчжи удивленно приподнял бровь. — Каждого ничтожного последователя лишим его жалкой жизни!

Атмосфера в лаборатории накалилась до предела. Два существа, объединенных ненавистью к одной цели, смотрели друг на друга с пониманием и злобным восторгом.

Этот план должен был сработать. И горе тем, кто встанет у них на пути.

Глава 11. Ночь в библиотеке

1

Главная библиотека Священного Храма

Время: 03:33

Почти целые сутки я провел среди древних фолиантов, словно заключенный в тюрьме знаний. Мои глаза жгло от напряжения, а спина ныла от долгого сидения в одной позе. Все лишние книги, что больше не нужны были мне, я методично вернул на свои места — беспорядок вокруг меня буквально душил изнутри. Когда предметы разбросаны хаотично, мое сердце сжимается в тугой узел, превращаясь в болезненный комок мышц и сухожилий.

«Порядок — это основа ясного мышления», — вспомнил я слова одного из учителей.

Я подтянул энергетическую лампу ближе к себе, стремясь создать более комфортное освещение для уставших глаз. В тусклом свете трудно разобрать замысловатые иероглифы, особенно когда автор использовал такой архаичный язык для описания основных концепций. Чем глубже я погружался в изучение трудов неизвестного мастера, тем более чужеродным становился его слог. Возможно, причиной тому служил тот факт, что ему довелось жить в разные эпохи, когда господствовали совершенно различные культуры. А может, существовали и иные, более темные причины этой языковой метаморфозы.

Малышка Цяо Ци мирно дремала на широком подоконнике единственного окна библиотеки. И какое же это было окно! Витражное полотно, расписанное алыми, синими и золотисто-желтыми красками, создавало причудливую игру света и тени. Три на три метра чистой магии, застывшей в стекле и свинце.

«Хватит на сегодня блуждать в лабиринтах чужих мыслей», — решил я, закрывая книгу и оставляя закладку на последней прочитанной странице.

Поднявшись на затекшие ноги, я начал разминаться — сначала осторожно потягиваясь, затем подпрыгивая на месте, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Если верить автору изучаемых мною трактатов, наше тело — живое существо, которое жаждет внимания и заботы. Оно испытывает настоящий восторг и погружается в блаженство, когда хозяин уделяет ему должное внимание.

Кровь медленно прилила к онемевшим конечностям, вызывая неприятное покалывание. Слабые импульсы боли, осевшие в локтях после долгого сидения, постепенно отступили.

— Так-с, — пробормотал я, поднимая энергетическую лампу и направляясь по темным коридорам между книжными стеллажами.

Только это волшебное приспособление могло осветить мой путь в этом храме древней мудрости. Хуан Ин рассказывал мне, что сила свечения энергетической лампы напрямую зависит от энергетического потенциала ее владельца — она буквально питается магической силой последователя Священного Храма. Яркими собратьями таких ламп служили фонари, которыми изобиловал наш парк.

Библиотекарь объяснял, что стоит учителю появиться на аллеях, как множество фонарей автоматически вспыхивает золотистым светом, освещая каждую тропинку. Для мастера такого уровня подпитка светильников происходила на подсознательном уровне, без малейших усилий. А ученикам вроде меня приходилось напрягать все силы, чтобы заставить гореть хотя бы одну лампу.

Хуан Ин мирно спал за своим рабочим столом, уронив голову на открытый журнал посетителей. Несколько часов назад, когда он еще бодрствовал, все фонари библиотеки горели теплым желтым пламенем. Теперь же ни один из них даже не думал загораться.

Я осторожно приблизился к его столу, и любопытство взяло верх над приличиями.

«А интересно, кого он записывает в этот журнал?» — подумал я, аккуратно подтягивая регистрационную книгу к себе.

Когда голова библиотекаря начала соскальзывать, я бережно придержал ее и осторожно опустил обратно на стол. В журнале хранились записи всех посетителей библиотеки. Последней записью значилось мое имя — Мо Ша. Но что меня поразило, так это то, что до этого шли еще три посетителя, а после них снова я, и я, и я, и я... Моё имя повторялось с пугающей регулярностью.

«Неужели учитель Вэй Шан действительно был прав, называя меня книжным червем?» — с неприятным осознанием подумал я.

Признавать это было крайне неприятно, ведь черви — такие отвратительные создания! Они вечно куда-то ползут, живут в гнилых яблоках и сырой земле, встречаются в подпорченных сливах. Их мерзкие, скользкие тела вызывают у меня только чувство брезгливости.

«Чем же я похож на них, что учитель удостоил меня такого сравнения? Неужели я такое же омерзительное создание, как червь в яблоке? Просто он живет в плодах, а я — в книгах».

Нужно будет обязательно спросить у учительницы Су Линь, что имел в виду учитель Вэй Шан, бросая в мой адрес такие колкости.

Лампа в моих руках внезапно потускнела — мой контроль над энергией ослаб за долгие часы концентрации. Хотя я не привык хвастаться, но в этот момент испытывал определенную гордость за свой прогресс. Подпитка энергетической лампы стала для меня первым осознанным проявлением собственной силы. Мне приходилось полностью сосредотачивать на ней внимание, направляя поток энергии прямо в светящееся сердце устройства. Я поднес руки ближе к лампе, напряг волю — и яркий свет вспыхнул с прежней силой.

Подобные упражнения поначалу кажутся забавными, хотя учеников нашей школы допускают к таким практикам только после окончания четвертого класса. Исключением служит класс учительницы Су Линь — она разрешает практиковаться с энергетическими лампами уже третьеклассникам. Я не спрашивал о причинах такого решения, но мог предположить логику. Зарядка предметов энергией требует гораздо больше мастерства, чем простое перемещение мела к доске телекинезом. В последнем случае достаточно окружить предмет энергетическим полем и поднять его. С лампой дело обстоит совершенно иначе — здесь не нужно обволакивать ее энергией. Скорее, необходимо провести тонкий поток силы прямо к энергетическому сердцу устройства, которое и является источником света. Здесь требуются ювелирная аккуратность и абсолютная точность, что предъявляет повышенные требования к концентрации ученика.

Тусклые фонари над моей головой внезапно ожили, заливая библиотеку мягким свечением. Это означало, что Хуан Ин вот-вот проснется, а значит, пора заканчивать с изучением журнала и возвращаться к своему столу. Я аккуратно положил регистрационную книгу на край стола и бесшумно прошел к своему месту, словно и не покидал его.

Хуан Ин медленно открыл сонные глаза, и его голова неохотно поднялась над столешницей. На щеке остались красные полосы от переплета журнала.

— Мо Ша? — позвал он меня сонным голосом.

Неловким движением руки он задел журнал, и тот с глухим стуком упал на пол.

— Да? — откликнулся я, направляясь на его зов с невинным видом.

Подойдя к рабочему месту библиотекаря, я никого не увидел за столом.

— Хуан Ин? — позвал я в ответ, едва сдерживая смех.

— Я здесь! — из-под стола показалась морщинистая рука старика. — Просто журнал задел рукой, и он свалился.

— Ох, библиотекарь Хуан Ин! — прикрыл я рукой предательскую улыбку. — Разве можно так безответственно относиться к таким важным документам? Наверное, оставили на самом краю стола, когда засыпали?

«Какой же я все-таки актер», — с внутренним торжеством подумал я.

— Смена длинная, делать особо нечего, вот и клонит в сон, — оправдывался Хуан Ин, выбираясь из-под стола. — Кстати, а ты что все еще здесь торчишь? Знаешь, когда старейшина Тянь Ченг говорил, что библиотека открыта для учеников круглосуточно, я думаю, он не имел это в виду буквально. Скорее, он хотел подчеркнуть, что знания всегда рады своим искателям. А с тобой, боюсь, мне придется вводить строгий режим посещений — когда можно приходить, а когда категорически нельзя.

— Хорошо, последователь Священного Храма Мо Ша осознал свою ошибку и искренне раскаивается! — торжественно произнес я, направляясь за книгой. — Немедленно покидаю это священное место и отправляюсь к своей кровати, которая целые сутки не видела своего хозяина.

— Не торопись, — остановил меня Хуан Ин, открывая журнал. — Ты ведь расписался при входе?

— Конечно, — ответил я.

— А за Цяо Ци расписался? — многозначительно постучал пальцем старик по пустому полю в журнале.

— А разве за нее тоже нужно? — искренне удивился я его словам.

— Ну как же, — Хуан Ин значительно оперся локтем на стол. — Она ведь полноправный член нашей большой семьи, поэтому соблюдение формальностей крайне необходимо.

Я вернулся к столу, чтобы исправить эту досадную оплошность. Отношение Хуан Ина к Цяо Ци показалось мне на удивление теплым и дружелюбным. Особенно если вспомнить, как встретили ее в первые минуты после рождения — те неприятные воспоминания навсегда врезались в мою память. Учитель Вэй Шан тогда проявил непреклонную твердость, строго следуя установленным правилам, когда решил защитить детей от "воздушного паразита". Но потом ночами втихомолку подкармливал ее своей энергией.

— Цяо Ци, — продиктовал я вслух то, что записывал.

Ее имя каллиграфическими иероглифами заполнило пустые строки под моей подписью.

— Молодец, Мо Ша, теперь можешь идти, — удовлетворенно закрыл журнал Хуан Ин.

На моем лице расцвела хитрая улыбка от осознания того, насколько же наивен этот старик.

«Я действительно слишком умен для него — он даже не заметил, как ловко я его разыграл! Последователь Священного Храма, проживший уже не одно столетие, а попался на такую простую уловку!»

Но Хуан Ин что-то заподозрил — его пристальный взгляд буравил мою спину, пока я неспешно направлялся к спящей Цяо Ци. Однако через мгновение сомнения его покинули, и он просто вернулся к своим обязанностям.

— Цяо Ци, — тихо обратился я к спящей красавице. — Просыпайся, малышка. Пора домой.

Полуприкрытые глазки распахнулись, словно лепестки цветка на рассвете. Цяо Ци неторопливо посмотрела на меня, затем грациозно поднялась на лапки. Радостно вильнув хвостиком из стороны в сторону, она стремительно взмыла в воздух и проделала несколько изящных кругов на фоне витражного окна.

— Рада меня видеть? — с улыбкой поинтересовался я.

Цяо Ци подлетела ко мне и опустилась на плечо. Ее небольшая, но уже окрепшая головка нежно уткнулась в мою щеку.

— Вижу, что очень рада! — рассмеялся я, чувствуя тепло маленького тельца.

Когда мы проходили мимо рабочего места, Хуан Ин что-то сосредоточенно искал среди книг. Впрочем, говорить следовало только за себя — я проходил, а Цяо Ци игриво метнулась к столу библиотекаря и тут же вернулась ко мне.

— До встречи сегодня вечером, — небрежно бросил я, не утруждая себя формальными прощаниями и уже предвкушая следующее посещение библиотеки.

— Погоди-ка, — остановил меня Хуан Ин, протягивая энергетическую лампу. — Ты свою лампу забыл на моем столе. И не думай, что ты самый хитрый, а я такой глупый дедуган, что ничего не соображаю.

Крайне деликатно и осторожно намекнул он на мои детские проделки. Все-таки этот древний ум сумел разгадать мою нехитрую игру.

Я просто широко улыбнулся, заглядывая ему в проницательные глаза.

— Так нечестно! — театрально возмутился я. — Вы слишком стары и мудры для таких розыгрышей! Где спортивный интерес?

— Ну так, — самодовольно усмехнулся Хуан Ин, явно наслаждаясь своей победой. — Не одно столетие живу на этом белом свете, милок.

Я развернулся к выходу, остро ощущая всей спиной его торжествующий взгляд. Еле сдерживая смех от его наивной уверенности в собственной правоте, я ускорил шаг к двери.

— Смотрите, не сотритесь в пыль от своего почтенного возраста! — крикнул я на бегу. — И глаза поменьше напрягайте! Зрение берегите! Очки нынче ох как дорогие!

Дверь захлопнулась за мной с решительным щелчком.

— Вот маленький негодник! — пробурчал себе под нос Хуан Ин. — Нужно же было ему заглядывать в журнал и устраивать спектакли! К тому же еще и про возраст шутить... Это же больная тема для многих из нас, когда большая половина жизни уже за плечами, а впереди маячит лишь неопределенность.

Покачав головой, он вернулся к своим библиотечным обязанностям, но губы его все еще тронула едва заметная улыбка. В конце концов, этот мальчишка привносил в размеренную жизнь библиотеки нотку живости и непредсказуемости, которой так не хватало в эти долгие ночные смены.

Глава 12. Происки учителя Вэй Шана

1

Недалеко от леса Трех Тысяч Бедствий

Время: 09:00

Утренний воздух был пропитан напряжением. Студенты стояли в строю, словно солдаты перед решающей битвой, ожидая опоздавших товарищей. Старейшина Вэй Шан медленно прошел мимо присутствующих, заложив руки за спину с видом настоящего полководца. Его взгляд, острый как лезвие клинка, сканировал ряды учеников. Каждая морщинка на его лице выражала неудовольствие от того, что кто-то посмел опоздать. Отсутствие дисциплины всегда пробуждало в его памяти неприятные воспоминания — те времена, когда хаос мог стоить жизни.

Опоздавшие студенты пронеслись мимо старейшины, словно испуганные зайцы, и поспешили занять свои места, надеясь остаться незамеченными.

— Все в сборе? — громко спросил Вэй Шан, его голос прорезал утреннюю тишину как удар грома.

— Да! — хором ответили студенты, их голоса слились в единый клич.

— Прекрасно! — старейшина сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. — Даже ученики не позволяют себе такого разгильдяйства, какое позволяете себе вы, студенты старших и средних курсов! Сегодня между студентами всех курсов и учениками школы пройдет новое мероприятие. О его пользе говорить не стану — старейшина Су Линь уже все вам объяснила на прошлой встрече.

Старейшина Су Линь, стоявшая в тени могучего дуба, прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. Ее глаза искрились весельем.

— Вот уж пример честности и благородства, — проговорила она достаточно громко, чтобы все услышали.

Среди студентов пробежал смешок, как рябь по поверхности воды. Но старейшина Вэй Шан не находил в этом ничего смешного — его лицо оставалось каменным.

Лу Инь, стоявший рядом со мной, тоже тихо засмеялся. «В Священном Храме нужно иметь стальные яйца, чтобы что-то сказать в адрес Вэй Шана», — подумал я, наблюдая за его реакцией. Как учитель, Вэй Шан всегда был крайне строг, а как старейшина — еще более непреклонен. В присутствии всех этих опытных последователей мы, младшие ученики, казались лишь мелкими пятнышками на фоне более значительных фигур.

Старейшина Вэй Шан прекрасно понимал, какая ответственность лежит на его плечах. Именно поэтому он был так суров и требователен — каждое его слово было выверено, каждый жест продуман.

— Перед началом командных гонок я хочу напомнить вам важные моменты! — его голос зазвучал еще громче, заставляя всех выпрямиться. — Во-первых, командные гонки происходят от слова "команда". То есть индивидуальные и самостоятельные действия строго запрещены! Студенты и ученики должны найти общий язык с членами своей команды и принимать решения совместно. Во-вторых, на студентах лежит огромная ответственность, поэтому они обязаны заботиться о младших и имеют право на лидерство. Студенты являются командирами каждой команды! В-третьих, убийство студентов и учеников команды соперника категорически запрещено. Все участники должны остаться в живых. В-четвертых, многие из вас задавались вопросом, почему вчера были отменены дружеские бои и заменены на командные гонки. Учителя заметили крайнюю жестокость и безответственность в ходе предыдущего этапа, поэтому было принято решение перенести второй этап дружеских боев на следующую неделю.

«Дружеские бои?» — что-то екнуло в моей памяти. Среди всех бурных событий я совсем забыл про них. Точно, прошел лишь первый этап, а второй нам обещали в следующую пятницу.

Для студентов этот вопрос оказался куда более важным, чем для меня. Между ними разгорелись жаркие обсуждения, и каждый стремился высказать свое мнение, создавая гул, похожий на жужжание потревоженного улья.

— Молчать! — резко выкрикнул старейшина Вэй Шан, и воцарилась мгновенная тишина. — Объясняю первый и единственный раз! Теперь перейдем к самому мероприятию. Сейчас каждому из лидеров команд будет выдан один свиток. Прошу не терять его в ходе гонки — это крайне важно. Каждый свиток имеет свой цвет, соответствующий цвету вашей команды. Всего два цвета: синий и красный. В свитке содержится информация разного рода — от маршрута, который должна преодолеть команда, до состояния всех ее членов.

Старейшины Сию Да и Су Линь подошли к Вэй Шану с торжественным видом и передали ему один из свитков. Красная обертка сияла на солнце, а зеленая нить, туго обвивавшая его, не позволяла раскрываться.

Вэй Шан принял свиток с благоговением и медленно развязал его. Развернув пергамент, он поднял его над головой, чтобы все последователи могли увидеть его содержание.

— Первое, на что следует обратить внимание, — это сам маршрут. В свитке содержится подробная информация о пути, который предстоит преодолеть командам. Начальная и конечная точки обозначены фиолетовым цветом соответственно. Для каждой пары команд подобран уникальный маршрут. Все устроено так, что дружеские команды не пересекаются друг с другом. Для особо смышленых... — старейшина Вэй Шан сделал многозначительную паузу, окидывая взглядом собравшихся, — маршрут рассчитан с учетом необходимости тесного сотрудничества между студентом и учеником. Студенту категорически запрещено нести ученика на руках, чтобы ускорить преодоление маршрута. Однако есть исключения. Если ученику угрожает смертельная опасность, студент может взять его на руки и отнести в безопасное место. Создание искусственно опасных ситуаций строго запрещено и карается немедленной дисквалификацией команды, а победа присуждается команде соперников. В конце маршрута вас будет ждать определенное дерево, которое легко распознать — оно отмечено особыми знаками. В нем есть специальное место для свитка. Команда, которая первой доберется до этого дерева и разместит свиток, отобразится на нашей карте определенной меткой. Цвет метки будет соответствовать цвету команды-победителя. Обратите внимание! На прохождение маршрута у вас есть трое суток. Каждая команда сама решает, как расходовать ресурсы, исходя из мнения лидера и всей команды. Вопросы по этому пункту есть?

— У меня есть, — поднял руку Хоу Чэнь, его голос прозвучал уверенно.

— Да, студент среднего продвинутого курса Хоу Чэнь, я тебя внимательно слушаю, — сказал старейшина Вэй Шан, его тон стал несколько холоднее.

— Что будет, если свиток повредится или будет утерян? Это означает автоматическое поражение команды? — задал Хоу Чэнь вопрос, который явно волновал многих.

— Мероприятие еще не началось, а ты уже думаешь о поражении? — с нескрываемым презрением спросил старейшина Вэй Шан, его глаза сузились.

— Нет. Ответьте на мой вопрос, пожалуйста, — настаивал Хоу Чэнь, не отступая под тяжелым взглядом старейшины.

— Логично было бы признать такую команду проигравшей, но мы же не звери, — в голосе Вэй Шана появились нотки снисхождения. — Мы всегда даем второй шанс. Команде разрешается забрать свиток у команды соперников и сделать его своим.

— То есть вы разрешаете нам отбирать свиток силой, если потеряем свой? — уточнил Хоу Чэнь, его глаза загорелись пониманием.

— Именно так, — подтвердил старейшина Вэй Шан с хитрой улыбкой. — Но я могу быть не столь великодушным и лишить твою команду свитка заранее, оставив только один путь к победе — отобрать его у команды соперников. Имей это в виду, студент среднего продвинутого курса Хоу Чэнь. Ученик Лу Инь чрезвычайно важен для Священного Храма, и его поражение стало бы позором для всех нас.

Воздух будто наэлектризовался от напряжения. Хоу Чэнь почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— После таких ответов пропадает желание задавать любые вопросы, — сделал он вывод, стараясь скрыть свое волнение.

— Еще будут вопросы? — спросил старейшина Вэй Шан, медленно обводя взглядом притихших участников.

Никто не решился больше задавать вопросы — атмосфера стала слишком напряженной.

— Прекрасно, тогда продолжим, — его голос зазвучал более благодушно. — Как я уже упоминал, в свитке есть и другая ценная информация. Она касается текущего состояния обеих команд. Вы сможете видеть, насколько продвинулись команды по маршруту, и насколько они близки к заветной победе. Также в свитке указана погода на текущий день. Если ожидается дождь, вы увидите нарисованные капли воды по бокам маршрута. Если будет туман — полупрозрачные серые волны. А если землетрясение, что крайне маловероятно, — расколотые камни. Для обеспечения максимальной безопасности студентов и учеников от посторонних тварей и всяких любительниц ядовитых иголок любой длины и толщины, старейшины разделены на две группы. Первая группа, во главе со мной, останется здесь наблюдать за происходящим в первой половине леса. В случае крайне опасных ситуаций, когда студенты не в силах справиться с магическим животным, либо же они повстречают врагов Священного Храма, группа старейшин отреагирует мгновенно и придет на помощь к студентам. Вторая группа, во главе со старейшиной Тянь Ченгом, будет находиться на другой стороне леса, обеспечивая полную защиту учащихся на второй половине пути. Однако имейте в виду: любая команда, получившая открытую помощь старейшин, немедленно подлежит исключению и участвовать в соревнованиях больше не может. Итак, скучная теоретическая часть закончена. В десять утра ровно начнутся гонки. У вас достаточно времени, чтобы как следует подготовиться. Все свободны!

«Наконец-то!» — я почувствовал, как напряжение покинуло мое тело. Стоять рядом с Лу Сянем и выслушивать эти суровые речи учителя было крайне тяжело. «Лучше сидеть в библиотеке и прослыть книжным червем, чем выслушивать такие пугающие наставления», — думал я. Наверное, другие ученики полагают, что, поскольку я учусь в классе старейшины Вэй Шана, то привык к нему, но они глубоко ошибаются. «Если этот стресс продолжится, я начну обходить его стороной».

— А как ты это видишь, Цяо Ци? Не кажется ли тебе, что он слишком перегибает палку? — спросил я, нежно поглаживая ее подбородок. «С ума сойти, он такой гладкий и теплый».

Лу Сянь неспешно подошел к старейшине Су Линь, чтобы получить свой свиток. Су Линь с торжественным видом достала из пространственного хранилища синий свиток и вручила его Лу Сяню, словно передавая священную реликвию. В то же время Хоу Чэнь и Лу Инь получали красный свиток от старейшины Сию Да.

Я уже живо представлял, как Хоу Чэнь и Лу Сянь будут сражаться друг против друга за победу в этих гонках. «Лу Сянь однозначно победит! Он всегда побеждает», — думал я с оптимизмом. Но глубоко внутри понимал, что оставаться в стороне мне точно не позволят. Меня ждет бой, подобный тому, что предстоит Лу Сяню, только моим противником будет Лу Инь. «Этот парень отлично владеет энергией и умеет создавать потрясающие сосульки из воды. Думаю, у меня против него нет ни малейшего шанса. Сражение выйдет скорее два против одного, поскольку я окажусь грузом, а не полезным членом команды». От этих мыслей настроение заметно испортилось. «Мысли — мой главный союзник и враг одновременно».

— Мо Ша, — голос старейшины Вэй Шана оторвал меня от невеселых размышлений. — Подойди ко мне.

— Да, старейшина Вэй Шан, — ответил я и направился к нему, чувствуя, как учащается сердцебиение.

— Не называй меня так, — в его голосе появилась неожиданная теплота. — Такое чувство, будто я какой-то дряхлый старпер. Для тебя я в первую очередь учитель, как и для Лу Иня.

— Хорошо, учитель Вэй Шан, — сказал я, несколько расслабившись.

— Так-то лучше, — улыбнулся учитель Вэй Шан, и его лицо преобразилось. — Возьми вот этот свиток.

Он протянул мне золотой свиток, который сиял под лучами утреннего солнца, отражая свет и слепя глаза своим великолепием.

— Что это? Для чего он нужен? — спросил я, сбитый с толку происходящим.

— Я же сказал — свиток, — немного раздраженно продолжил учитель Вэй Шан. — Я создал его специально для тебя, мой ученик. Если к тебе пристанет какая-то нечисть вроде Зу Женга или Туй Вуя, просто открой его. Свиток высвободит невероятную силу. Огромный луч света устремится в небо, и я немедленно приду на помощь. Будь предельно аккуратен, не поранься. Мне пришлось вложить в него значительную часть своей силы, и создание еще одного такого свитка может занять целые сутки.

— Понял, — сказал я, бережно опуская свиток в мешок с едой. — Здесь он будет в полной безопасности.

Я аккуратно закинул мешок за плечи.

— Ты понимаешь, почему я доверил этот свиток именно тебе, а не Лу Сяню? — обнадеживающим взглядом посмотрел на меня учитель Вэй Шан.

— Чтобы я почувствовал себя важным членом команды и не унывал от собственной беспомощности? — спросил я со смесью гордости и разочарования.

— Нет, — ответил учитель Вэй Шан, его голос стал серьезным. — Все это делается ради тебя, Мо Ша. Я хочу, чтобы ты взрослел и развивался по-особенному, не так, как это делают другие мои ученики. Именно поэтому я доверяю тебе этот свиток. Учти, от того, как ты его используешь, может зависеть твоя жизнь. При неправильном использовании свиток вместо того, чтобы подать сигнал мне, может полностью уничтожить тебя.

Холодок пробежал по моему позвоночнику.

— Хорошо, — сказал я, стараясь говорить твердо. — Ученик Мо Ша возьмет это во внимание.

— Молодец, теперь иди к Лу Сяню и покажи всем, на что способен! Твой учитель искренне верит в тебя! — поддержал меня учитель Вэй Шан, его глаза светились гордостью.

— Да! — почувствовал я прилив уверенности в собственных силах. — Пусть я и не самый сильный, но я смогу справиться со всеми препятствиями, что возникнут на моем пути. Я просто обязан это сделать ради всех, кто в меня верит!

2

Компактная, искусно переплетенная книга удобно разместилась за пряжкой императорского пояса. «7 путешествий чудотворного Пень Фуя» стала его любимым чтением этого года. Лу Инь добросовестно относился к изучению литературы и, несмотря на свой юный возраст, уже ознакомился с дюжиной различных произведений. За такую искреннюю любовь к чтению ему следовало благодарить своего отца, императора Лу Ху, который терпеливо прививал ему потребность в постоянном образовании изо дня в день.

Весь императорский род славился своей образованностью, и самому младшему императорскому сыну ни в коем случае не пристало отказываться от изучения книг.

Лу Инь готовился к командным гонкам с той же тщательностью, что и все остальные участники. Перепроверив каждую вещь, которую он взял с собой, он аккуратно закрыл сумку и подошел к Хоу Чэню. Этот парень с заметным энтузиазмом прятал несколько свитков в своем пространственном хранилище. Лу Иню до создания подобных хранилищ было еще очень далеко, поэтому приходилось пользоваться проверенными временем методами.

— Ну как дела? Готов? Морально настроился на безоговорочную победу? — спросил Лу Инь у Хоу Чэня с ноткой волнения в голосе.

— Да, не переживайте, принц Лу Инь! Со мной вас ожидает только триумфальная победа! — ответил Хоу Чэнь, с щелчком закрывая пространственное хранилище. — Вас доверили именно мне, так что можете быть абсолютно уверены — победа у нас в кармане! Никакой Лу Сянь не одолеет нашу непобедимую команду!

— Убери ногу, не подходи так близко, — резко стукнул старейшина Вэй Шан по ноге Хоу Чэня, заставив его отскочить. — Парнишка совсем расслабился, если полагает, что победа ему уже обеспечена. Лу Сянь далеко не из самых слабых студентов. Я бы даже сказал, что его сила значительно превышает твою, студент Хоу Чэнь.

Старейшина Вэй Шан медленно подошел к своему ученику Лу Иню, его присутствие словно наполнило воздух дополнительным напряжением.

— Как бы да, но как бы и нет, — не желая сдаваться, возразил студент Хоу Чэнь.

— Замечательная аргументация, — язвительно заметил старейшина Вэй Шан, не скрывая сарказма. — Перейдем к ученику Лу Иню. Получается, уровень силы Мо Ша достиг твоего уровня, Лу Инь.

— Почему так? — слова старейшины Вэй Шана вызвали искреннее недоумение у ученика Лу Иня.

— Почему? Я охотно объясню, — в голосе учителя появились поучительные нотки. — Команды соперников подбираются со строго одинаковой силой. Между вашими командами не должно быть никакой разницы в общих возможностях. Если силы студентов сбалансированы, то и между учениками силы также должны быть равны.

— Но это же полная чушь! — категорически не согласился Лу Инь, его щеки порозовели от возмущения. — У меня за плечами долгие месяцы интенсивных тренировок под вашим личным руководством, учитель Вэй Шан. Мо Ша же только недавно поступил в наше учебное заведение. Наши силы определенно не могут находиться на одинаковом уровне!

— Правда? Очень рад это слышать, — произнес старейшина Вэй Шан с загадочной улыбкой. — На самом деле студенту Хоу Чэню следовало честно признать, что Лу Сянь действительно сильнее. Но он решил утешить себя мыслью, что еще не все потеряно для вашей команды.

Напряжение между учителем и учеником становилось все более ощутимым.

— Учитель Вэй Шан, я даю вам честное слово императорского рода, что мы непременно одержим победу! — торжественно заявил Лу Инь, его глаза горели решимостью.

— Ну что ж, — медленно взглянул старейшина Вэй Шан в сторону команды соперников. — Лу Сянь может собственными силами одолеть всю вашу команду, даже не учитывая Мо Ша. На кого бы я ставил в этих гонках, так это определенно на него.

— И жестоко ошиблись бы, — с вызовом продолжил Лу Инь, его голос дрогнул от эмоций.

— Неужели юный ученик утверждает, что его учитель способен ошибаться в столь очевидных вещах? — насмешливо произнес старейшина Вэй Шан. — Любому опытному наставнику понятно, что в этой гонке безоговорочная победа будет за командой Лу Сяня.

— Нет! — вспылил Лу Инь, в его глазах зажегся настоящий огонь решимости и гнева.

В этот момент Лу Инь был совершенно не похож на себя. Спокойный и всегда уравновешенный мальчик, который предпочитал оставаться в тени, словно исчез после услышанных слов от собственного учителя. Его сердце пылало неудержимым желанием доказать, что победа определенно будет принадлежать именно его команде, несмотря на все сомнения и предрассудки, которые витали среди старейшин. Он искренне верил, что все учителя, слепо уверовавшие в мифическую непобедимость Лу Сяня, глубоко и фатально заблуждаются.

У всех без исключения есть слабые места. И в данной гонке слабым местом команды Лу Сяня станет появление на поле боя такого серьезного соперника, как Лу Инь. Судьба всегда благоволила Лу Сяню, но со вчерашнего дня она окончательно предала его, поставив против юного принца.

— Вот в таком боевом настрое ты мне гораздо больше нравишься, — старейшина Вэй Шан одобрительно положил руку на плечо Лу Иня. — Иди и покажи им всем, на что способен настоящий императорский сын! Твой учитель искренне верит в тебя, ученик Лу Инь.

— Да! — твердо ответил Лу Инь, чувствуя, как по венам разливается горячая кровь, и понимая, что теперь не имеет права на поражение как ученик такого выдающегося и великого наставника.

Убедившись, что успешно задал нужный боевой настрой, старейшина Вэй Шан неспешно прошел к своей коллеге, старейшине Су Линь. Та стояла в прохладной тени раскидистого дерева и, скрытно посмеиваясь над хитрыми действиями Вэй Шана, тихо заговорила:

— Натравливаешь своих собственных учеников друг на друга? — в ее голосе слышались нотки укоризны.

— Твои слова, словно острый нож, безжалостно ранят мою чувствительную душу, — с театральным огорчением ответил старейшина Вэй Шан.

Старейшина Су Линь явно не одобряла подобное поведение старейшины Вэй Шана.

— Я называю это быстрым и эффективным способом поднятия их способностей на принципиально новый уровень, — продолжил старейшина Вэй Шан, пытаясь оправдаться.

— А я называю это тем, что старейшине Вэй Шану стало невыносимо скучно, и он решил развлечься за счет своих учеников, — резко ответила старейшина Су Линь.

— Я не какая-то там легкомысленная девчонка, которая постоянно ищет развлечений! — возмутился старейшина Вэй Шан. — Я делаю это исключительно во благо Священного Храма и всех его последователей. Ну и да, чтобы мы все немного развлеклись во время командных гонок.

— Ха! Попался, подлец! Я полностью раскусила тебя! — радостно воскликнула старейшина Су Линь, словно маленькая девочка, окончательно выигравшая спор с упрямым мальчишкой. — Я с самого начала знала, что тебе просто смертельно скучно! Вот мне теперь интересно — тебе на всех соревнованиях без исключения скучно?

Старейшина Вэй Шан не торопился с ответом, задумчиво глядя в сторону леса.

— Знаешь, за всю мою долгую память ни одно событие не было настолько захватывающим, чтобы я мог назвать его по-настоящему потрясающим, — признался он наконец. — Все эти легкие, детские заварушки надоели. Там немного побегают, там слегка подерутся — и все. А здесь будет все и сразу. Да и детям так гораздо интереснее участвовать. Особенно Мо Ша. Старейшина Жо Ан возложил на него поистине большие надежды, и я категорически не хочу, чтобы мой ученик его разочаровал, — он многозначительно взглянул в мою сторону.

Этот откровенный и милый разговор между старейшинами длился недолго. Старейшина Сию Да решительно присоединился к ним, разрывая эмоциональную атмосферу своим появлением.

— Пора начинать? — спросил старейшина Вэй Шан, переходя на деловой тон.

— Через пять минут можно официально начинать, — ответил старейшина Сию Да.

— Превосходно, дадим этой мелюзге еще пару драгоценных мгновений, чтобы подготовиться к судьбоносным гонкам, — промолвил старейшина Вэй Шан.

3

Мы с Лу Сянем удобно расположились под могучим дубом на мягком синем покрывале. Лу Сянь заботливо подготовил его заранее, еще до начала командных гонок.

Первое время мы молчали, и я начинал думать, что Лу Сянь, возможно, осмелится принимать важные решения полностью самостоятельно, несмотря на строгие правила и запреты мероприятия. Такое поведение вполне можно было бы понять и даже ожидать. «Сильные люди часто стремятся действовать независимо, не особо считаясь с мнением окружающих», — размышлял я. Но Лу Сянь оказался совершенно другим.

Открыв свое пространственное хранилище, он около получаса увлеченно копался среди многочисленных кукол, методично перемещая их из стороны в сторону. Большие куклы он аккуратно расположил по правую сторону, маленькие — по левую. Лу Сянь управлял ими с такой живостью и мастерством, что мне стало по-настоящему интересно наблюдать за этим завораживающим процессом. Тысячи кукол выглядывали в наш мир своими удивительно реалистичными головами. Пластмассовые и искусно вырезанные деревянные куклы скрывались за темной, словно бархатной занавеской другого измерения. Самая любимая из них, прекрасная Роззи, гордо стояла на первом месте среди огромных кукол.

— У тебя уже есть четкий план? Как именно мы доберемся до конечной точки? — с любопытством спросил я у Лу Сяня.

Переместив еще несколько кукол в нужные позиции, Лу Сянь наконец закрыл пространственное хранилище.

— Нет конкретного плана, — честно ответил Лу Сянь. — Хоу Чэнь — довольно хитрый и опасный парень, сначала обязательно нужно как следует разобраться именно с ним. А уже потом думать о дальнейшем передвижении по маршруту. Лес, в который мы направляемся, очень мало кто посещает. Раньше его окружали мистические рассказы и пугающие легенды, дети обходили его десятой дорогой. Хотя опытные учителя прекрасно знали, что это все выдумки и суеверия, однако они все равно предпочитали не подпускать учеников к этому лесу. И сейчас по-прежнему стараются держать их подальше от него.

— Нам определенно придется быть максимально аккуратными с Цяо Ци, — озабоченно сказал я. — Ее особая энергия может легко привлечь алых медоедов. А с этими тварями ты точно не справишься в одиночку.

— Спасибо за такую искреннюю веру в возможности нашей команды, Мо Ша, — поблагодарил Лу Сянь, хотя его слова прозвучали явно фальшиво и неестественно.

— Ты действительно хотел сказать именно "спасибо"? — неуверенно спросил я, чувствуя подвох.

— Нет, конечно же нет, — предельно честно ответил Лу Сянь. — По моему тону это было совершенно понятно. Ладно, давай действовать следующим образом: Хоу Чэнь, скорее всего, пошлет против тебя Лу Иня, а сам лично займется мной. Главный вопрос: ты хоть что-нибудь серьезное умеешь делать в бою? Нужна ли тебе моя постоянная помощь, или ты способен справиться самостоятельно?

— Читать, — с гордостью ответил я. — Я отлично умею читать! На другое я просто не способен пока что. Ну, еще и писать неплохо умею!

— Просто замечательно! — Лу Сянь хлопнул в ладоши с притворным восторгом. — Значит, почитаешь Лу Иню интересную сказку или хотя бы напишешь красивую историю для него, пока я буду активно разбираться с Хоу Чэном. А я, как только полностью закончу с ним, обязательно приду к тебе на помощь.

— Правда? — в моих глазах вспыхнула робкая надежда.

— Нет, конечно же нет, — безжалостно ответил Лу Сянь. — Тебе жизненно необходимо уметь что-то гораздо большее, чем просто читать и писать. Подумай очень хорошенько и постарайся найти свои скрытые сильные стороны. Нам нужна идеально слаженная команда — это командные гонки, а не персональные соревнования «Лу Сянь против всей остальной команды». Настоящая слаженная команда работает исключительно вместе. Мы обязательно должны знать все достоинства и недостатки каждого участника, чтобы достичь окончательной победы.

— Я в Священном Храме всего одну неделю и пока практически ничего серьезного не умею, — с сожалением признался я.

— Хорошо, значит, будешь у меня на подтанцовке, — предложил Лу Сянь. — Я буду уверенно вести наш боевой дуэт, а ты изо всех сил старайся не отставать и не мешать.

— Понял, — покорно ответил я.

Студенты и ученики начали постепенно возвращаться на свои назначенные места, серьезно готовясь к началу долгожданных гонок. Старейшина Вэй Шан торжественно вышел к ним после продолжительного разговора со старейшиной Сию Да.

Лу Сянь решительно поднялся на ноги.

— Пора идти, — сказал Лу Сянь с нотками волнения в голосе.

Я поспешил аккуратно убрать покрывало, чтобы Лу Сянь мог спрятать его в свое пространственное хранилище. Он именно так и поступил. Спрятав покрывало, мы решительно направились к своему месту в строю. Команда №13 была полностью готова к серьезным соревнованиям.

Мы оказались окружены множеством участников со всех сторон. Хоу Чэнь, Лу Инь, Джа Ша, Жень Шань и многие другие. Соперники пристально смотрели друг другу в глаза, и никто категорически не собирался уступать без боя.

Я ясно почувствовал на себе интенсивный взгляд Лу Иня, который буквально пожирал меня глазами. Лу Сянь мгновенно заметил наш напряженный зрительный контакт.

— Немедленно отвернись, не ведись на дешевую провокацию, — настоятельно посоветовал Лу Сянь. — Сейчас Лу Инь больше всего напоминает разъяренного дикого зверя, и этот опасный зверь явно точит свои острые зубы именно на тебя.

Его слова были переполнены глубоким смыслом, но я никак не мог понять, почему Лу Инь настроен настолько агрессивно именно ко мне. Пока что единственное очевидное заключалось в том, что Лу Инь и Хоу Чэнь были категорически настроены на безоговорочную победу. Лу Сянь заметил точно такой же хищный взгляд со стороны Хоу Чэня.

— Теперь понятно, — наклонился ко мне Лу Сянь и продолжил напряженно шептать прямо на ухо. — Они настроены на победу любой ценой и, скорее всего, нам точно не избежать жестокого сражения. Они начнут активно давить с самого первого момента. Будь готов к этому, Мо Ша. Нам определенно придется изрядно попотеть.

— Всегда готов к испытаниям! — решительно ответил я.

— Вот молодчина, главное — никогда не падай духом и всегда держи нос кверху, — ободряюще похлопал меня по плечу Лу Сянь.

Старейшина Вэй Шан медленно прошел мимо нас, его присутствие ощущалось как невидимая сила. Лу Сянь мгновенно прекратил разговор и почтительно выпрямился перед старейшиной. Никто кроме нас больше не разговаривал в строю, поэтому все внимание было сосредоточено именно на нашей команде.

— Давайте же, мальчишки! Одолейте их всех! Вы обязательно сможете! — воодушевляюще прокричала старейшина Су Линь. — Выложитесь по полной программе, чтобы мне никогда не было за вас стыдно!

— Чтобы никому из нас не было мучительно стыдно за возможное поражение в будущем, мы просто обязаны победить, — твердо добавил Лу Сянь. — Только безоговорочная победа!

— Да, только победа! — горячо поддержал я их боевой настрой.

— Все окончательно готовы к началу? — предупредительно спросил старейшина Вэй Шан, его голос прозвучал над притихшей толпой.

— Да! — громко ответили все участники командных гонок, их голоса слились в единый мощный клич.

— Тогда я торжественно объявляю начало командных гонок! — провозгласил старейшина Вэй Шан. — Погнали!

Команды молниеносно бросились в таинственный лес, словно стая голодных волков. Среди них мчался и я, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Я бежал изо всех своих сил, отчаянно стараясь не отставать от Лу Сяня. «Это только самое начало нашего пути, но в конце нас обязательно ждет триумфальная победа!» — с этой мыслью я устремился вперед, навстречу неизвестности и испытаниям.

Глава 13. Командные гонки начинаются

1

Лес Трех Тысяч Бедствий День: суббота Время: 12:56

Открытый свиток свободно колыхался в воздухе перед нашими глазами, словно живое существо, пойманное невидимыми потоками ветра. Лу Сянь придерживал его снизу — на случай падения. Команда противников опережала нас, но не настолько, чтобы говорить о нашем поражении.

— Они странно передвигаются, — заметил Лу Сянь, прищурившись. — Это только начало гонок, а они несутся изо всех сил. Это марафон, а не стометровка. Маршрут построен так, чтобы у нас не было времени на отдых, чтобы мы всегда находились в движении — днем и ночью. Хоу Чэнь решил поставить всё на карту сразу, а Лу Инь не настолько вынослив, чтобы двигаться в одном темпе с Хоу Чэнем.

Голос моего спутника звучал задумчиво. Он анализировал каждую деталь, каждый нюанс — словно шахматист, просчитывающий ходы на несколько партий вперед.

— Они далеко от нас? — спросил я у Лу Сяня.

— Нет, не совсем. В десяти километрах от нас, — ответил он, не отрывая взгляда от свитка. — Меня больше тревожит то, что сказал старейшина Вэй Шан. Для каждой пары команд выбран свой путь, но что, если это ложь?

— Хочешь сказать, что он решил нас обмануть, чтобы сбить с пути? — Я посмотрел на свиток. Иконка команды Лу Иня двигалась медленно по рисунку, оставляя за собой едва заметный светящийся след.

— Если смотреть в локальном плане, мы команда из двух человек, но в глобальном — мы крохотное разветвление от единого древа всех команд. — Лу Сянь провел пальцем по воздуху, словно рисуя невидимую схему. — Возможно, нас специально разделили, чтобы мы не могли помогать друг другу. Разделяй и властвуй. Тебе это трудно понять, Мо Ша, — подмигнул он мне.

Что это было? Подкол? Или он считает себя более осведомленным и смышленым? Я не стал зацикливаться на его словах — времени на обиды не было.

— Что будем делать? — спросил я.

— Сперва я постараюсь проникнуть в систему свитка и понять, как он устроен. Затем мы подключим наш свиток к другим, чтобы видеть успехи и состояния дружеских команд. — Лу Сянь бережно опустил свиток на землю, расправив его края. — Свиток служит экраном, через который мы получаем визуальную информацию об энергиях. Если мне удастся распутать этот клубок энергий, мы сможем тайно следить за местоположением всех участников.

Лу Сянь коснулся центрального рисунка свитка. Пропустив через него свою энергию, его рука засветилась мягким голубым светом — как отражение луны на водной глади. Из-под ладони начали появляться объемные фигуры, прозрачные сферы размером с яблоко, но Лу Сянь удерживал их, не давая вырваться наружу. Постепенно, отдаляя руку от свитка, он высвобождал сферу за сферой, пока не освободил все.

Лес вокруг нас преобразился — осветился голубыми и красными тонами. Сферы окружали нас, напоминая звезды, опустившиеся на землю. Они пульсировали едва заметным ритмом, словно живые сердца энергии.

Я коснулся одной из них пальцем. Голубая сфера мгновенно перекрасилась в желтую, и по воздуху прошла легкая вибрация. Я в испуге отпрянул, чтобы не навредить никому.

— Не трогай их руками, это опасно, и нас может выдать, — предупредил Лу Сянь, бросив на меня укоризненный взгляд.

Лу Сянь подтянул к себе одну из голубых сфер. Она, не касаясь его руки, опустилась рядом с ним, словно послушный питомец. Он покрутил её в воздухе, затем подтянул следующую — красного цвета, пылающую изнутри теплым огнем.

— Как я и думал, — сказал Лу Сянь, и в его голосе прозвучало торжество открытия. — Один старейшина не мог сделать столько свитков. Их делали двое старейшин. Кстати, они нам до боли знакомы.

— Старейшина Вэй Шан и старейшина Су Линь? — предположил я.

— Почти угадал, — ответил Лу Сянь. — Это энергетические следы работы старейшины Вэй Шана и старейшины Сию Да. Посмотри.

Он протянул мне красную сферу — не к руке, а в область между нами. От неё исходило тепло, словно от горячего камня у костра.

— Эта пылающая энергия. Чувствуешь? От неё веет страстью, воинством, — добавил Лу Сянь. — Красными свитками занимался твой учитель, а синими — мой. Нам повезло: я хорошо знаком с энергией учителя Сию Да, поэтому смогу полностью погрузиться в ту часть системы, которую он создал. После этого мы сможем подключиться к каждому нашему напарнику и узнать их состояние. Можешь отдыхать — сейчас мы никуда не идем. Я не смогу одновременно передвигаться и разбираться с энергетическим кодом.

Я отошел к кустам и присел на траву, чувствуя, как прохладная земля принимает тепло моего тела. Прислушавшись к совету Лу Сяня, пока он погружался в свои профессиональные дела, я без угрызений совести погружался в чтение.

Вспоминался старейшина Вэй Шан, назвавший меня книжным червем. Желание читать понемногу угасало во мне, но не настолько, чтобы я забросил свое любимое дело. Книги были моей тихой гаванью в этом мире бесконечных испытаний.

Отложив одну книгу в сторону, я взялся за другую.

Командные гонки начались, а жизнь продолжается. На паузу её не поставишь. Лучше принять вызов, чем бояться его.

Эту мысль я прочитал в прошлой книге. Автор призывал не бояться неизведанного, а смело и радостно бросаться в гущу событий.

— Так, где я остановился? — начал я искать нужную страницу. — Восемьдесят шесть!

Я нашел закладку зеленого цвета.

— Молодец, — одобрительно посмотрел на меня Лу Сянь. Положительно оценив мое занятие, он вернулся к разбору энергий. — хоть кому-то эти книги пригодились. А то пылились на полках библиотеки столетиями, никому ненужные.

Как раз вовремя. Он хвалил меня, и именно этого я и хотел. Но сейчас мне было не до этого. Читая книги, я отвлекался от окружающего мира и сосредоточивался на изучении знаний. Век живи — век учись. Поэтому я и не обратил внимания на его похвалу. Получил желаемое, но не заметил этого. Как же жизнь непредсказуема — никогда не знаешь, что она приготовит лично для тебя.

2

Человеческие крики доносились из разных частей леса: одни громче, другие тише, одни ближе, другие дальше. Некоторые крики доходили до нас тихим эхом, размытым расстоянием и листвой, и теперь уже не вспомнить их источник. Звуки борьбы, страха, отчаяния — всё смешалось в единую симфонию состязания.

Прочитав с десяток страниц, я отложил книгу в сторону. Время, отведенное для чтения, почти истекло. Я подошел к Лу Сяню, который соединял сферы тонкими голубыми нитями, похожими на паутину, сотканную из света. Всё это сложное и объемное соединение создавалось его энергией. Энергия перетекала от сферы к сфере, переплеталась, связи разрывались и вновь синтезировались, словно живая ткань, создающая невидимую сеть.

— Так, давай к красной, — направил свою энергию Лу Сянь к красной сфере.

Тонкая нить потянулась от голубой сферы к красной, окутанная легким свечением, похожим на северное сияние. Коснувшись поверхности сферы, её кончик засветился красным огнем, после чего треснул и разорвался с тихим хлопком.

— Ай! — отпрянули его пальцы. Лу Сянь подул на них, морщась от боли. — Обжегся. Энергия старейшины Вэй Шана не приняла мою энергию. Нужно найти другой подход.

Использовав энергию старейшины Сию Да, Лу Сянь попробовал снова создать связь между голубой и красной сферами. Нить потянулась к той же сфере, и на этот раз красная сфера приняла её с мягким шипением, словно капля воды, упавшая на раскаленный камень. Все сферы резко закрутились на одном месте, высвобождая больше энергии — воздух вокруг нас заискрился.

— Что они делают? — прикрыл я глаза руками от яркого свечения.

— Соединяются, — ответил Лу Сянь, и его голос звучал восторженно. — Теперь их не нужно подключать последовательно, как это было с голубыми. Красные сами создают нужные связи или раскрывают уже имеющиеся.

Понимание озарило лицо Лу Сяня.

— Вот старый хитрец! — вспомнил он старейшину Вэй Шана с примесью восхищения в голосе. — Он решил соединить все свои сферы в одну отдельную систему, но скрыть саму связь. Вот зачем он рассказал нам об этом — чтобы никто не подумал, что между участниками может быть скрытая связь.

Красные нити продвигались к подобным им сферам, словно живые щупальца, ищущие родственные души. Они переплетались, создавая сложный узор, после чего все детали соединялись в единое целое. Вся система стала единой. И всё это было заслугой Лу Сяня.

— Ха-ха! — Лу Сянь раскинул руки, и все связи закружились вокруг него, словно он был центром этого феерического шоу, дирижером оркестра из света и энергии.

Красные и голубые сферы танцевали вокруг него в безмолвном вальсе.

— Это... — не мог подобрать я слов, чтобы выразить свои эмоции. Дыхание перехватило от увиденного. — Это...

— Невероятно! — улыбнулся Лу Сянь, и его глаза сияли от собственного триумфа. — Я же говорил, что тебе это не понять.

— Да никто бы этого не понял! Никто бы не додумался, кроме тебя, Лу Сянь. — Слова лились сами собой, искренние и полные восхищения. — Как? Как ты до этого дошел? Одних книг мало, чтобы стать таким... монстром. Как?

Я пытался постичь всё могущество и знания этого человека, с которым меня объединила судьба в одну команду.

— Нужно просто жить, — ответил Лу Сянь с философским спокойствием. — И учиться. Ладно, давай посмотрим — возможно, кому-то из наших нужна помощь?

3

Окраины леса Трех Тысяч Бедствий Время: 14:24

Старейшина Вэй Шан сидел вместе со старейшиной Су Линь, разделяя чашечку ароматного горячего чая и партию в маджонг. Пар от чая поднимался легкими завитками, смешиваясь с послеполуденным воздухом.

Как же старейшине Вэй Шану было приятно проводить время таким образом. Они с Су Линь так давно не наслаждались совместным времяпрепровождением — обычно их разделяли бесконечные обязанности и ученики.

— Старейшина Вэй Шан, — подбежал к нему старейшина Сию Да, слегка запыхавшись. — Как вы и предполагали, всё-таки один из студентов смог проникнуть в нашу систему и взломать её. Только что сработал системный датчик, и все красные сферы соединились между собой.

— Кто же это у нас тут такой умный? — не отрываясь от игры, спросил старейшина Вэй Шан, передвигая фишку с размеренным спокойствием. — Цзинь Хао? Чжэнь Юй? Или Лу Сянь?

— Последнее. Это сделал Лу Сянь, — ответил старейшина Сию Да. — Его энергию я точно ни с чем не спутаю.

— Лу Сянь? — Старейшина Вэй Шан поднял взгляд на Сию Да, а затем перевел его на Су Линь. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на гордость учителя.

Старейшина Су Линь легко улыбнулась, услышав такую неожиданную новость. На её лице отразилось материнское довольство успехами любимого ученика.

— Чему ты его в школе учила, Су Линь? — спросил старейшина Вэй Шан с легкой укоризной, но в голосе прозвучали теплые нотки. — Я знал, что этот момент наступит, но не думал, что так скоро.

— Он слишком умен среди всех наших последователей. И нет достойного курса для него, — ответила старейшина Су Линь, и в её словах слышалась смесь гордости и беспокойства. — Любой продвинутый курс кажется незначительным и тусклым на фоне такого студента. Вот что с ним сделала одинокая жизнь. Мне и самой порой страшно становится от его необъятности и непостижимости.

— Хватит восхвалять своего первого ученика, лучше бы занялась вторым! — подшутил старейшина Вэй Шан, что его глаза заискрились от собственной остроумности.

— Негодяй! Я и хотела, но ты не дал! — не оценила его шутку старейшина Су Линь, но губы её дрогнули в полуулыбке.

— Мы можем как-то помешать ему? — поинтересовался старейшина Сию Да.

— Зачем? — не видел в этом смысла старейшина Вэй Шан. — Честно говоря, мне стало любопытно, насколько гениален этот студент. Я хочу увидеть, как далеко он зайдет — как в индивидуальном, так и в командном плане.

— Остается просто наблюдать за ним из тени? — выдвинул предположение старейшина Сию Да.

— Верно. Торопиться с отсоединением Лу Сяня от системы не стоит — он сразу это заметит и поймет, кто ему палки в колеса ставит, — предупредил старейшина Вэй Шан. — Просто продолжай наблюдать за ним и докладывай обо всём мне. Он ещё не пытался сменить маршрут другим участникам?

— Нет, — ответил старейшина Сию Да. — Изменений в маршрутах других участников замечено не было.

— Вот и замечательно, — произнес старейшина Вэй Шан с удовлетворением. — А теперь не отвлекай нас. Мы с моей коллегой по работе, старейшиной Су Линь, разыгрываем чудесную партию в маджонг.

Он потянулся за фишкой, и его движения были неспешными, словно у человека, который наслаждается каждым моментом.

— Шах и мат! — произнес старейшина Вэй Шан.

— Это маджонг, а не шахматы, — рассмеялась старейшина Су Линь над его шуткой, и её смех зазвенел, как серебряные колокольчики.

— Я знаю, — улыбнулся старейшина Вэй Шан в ответ. — Я просто хотел увидеть твою улыбку. Она тебе идет.

«Воу...» — признал для себя Сию Да, что здесь он был лишним. Воздух между двумя старейшинами наполнился какой-то особой энергией, совсем не похожей на ту, что они использовали в бою.

— Я лучше за работу вернусь, — поспешил удалиться он, чувствуя неловкость.

Эх, для двоих всегда будет мало места и времени...

4

Восточная часть леса Трех Тысяч Бедствий

Огромные валуны сносили все преграды на своем пути. Повинуясь силе воли последователей Священного Храма, они взмывали в небо и громом обрушивались на деревья, ломая ветви и поднимая тучи пыли. Град ледяных осколков вылетел из леса и попал прямо в кусты, за которыми прятались девушки. Раздался один пронзительный писк, от которого птицы взметнулись в небо черной тучей. Крылатые волчата, которые и так жались к земле от страха за собственную жизнь, взлетели следом за птицами.

Студент старшего продвинутого курса Ма Син пролетел между кронами деревьев, наблюдая за своим точным попаданием с садистским удовольствием. Запах крови ясно ощущался его обостренными чувствами. Это было точное попадание в плечо. А учитывая отвлекающий маневр с валунами, это было гарантированной победой.

Студентка среднего курса Сунь Лю вынула ледяной осколок из своего плеча. Кровь потекла наружу, окрашивая её белую одежду алыми пятнами.

— Проклятие! — тяжело выдохнула она, посмотрев на небо с болью и яростью. — Что этот мерзкий подонок себе позволяет?! Он ведь даже не из команды наших соперников!

— Сунь Лю, не прячься, — поднялся еще выше Ма Син. Его голос звучал насмешливо. — Тебе всё равно не укрыться от меня.

— Ты ведь даже не из команды наших соперников, зачем тогда нападаешь на нас? — спросила Сунь Лю, залечивая свои раны дрожащими от боли пальцами.

Изумрудная энергия медленно затягивала ранение от ледяного осколка, словно невидимые нити сшивали разорванную плоть.

— Старейшина Вэй Шан не запрещал командам вмешиваться в дела союзных команд, — ответил Ма Син с торжествующей усмешкой. — Вот мы и решили помочь своим. — Он признался так легко, словно речь шла об игре в детские прятки. — Убивать мы тебя не станем, но со свитком придется расстаться.

— Насколько это подло! — ответила Сунь Лю. — Как раз похоже на тебя!

— Подло? — рассмеялся Ма Син, что его смех прозвучал холодно. — Подло прятаться в своей норке, как мышки, что думают, что их оттуда не достать, что они находятся в безопасности. Как и любой кот, я оказался хитрее глупеньких мышат.

В воздухе появился новый ледяной осколок — острый, как кинжал, и готовый к смертельному броску. Если Сунь Лю откажет ему, то Ма Син готов вогнать его ей прямо в лоб с особой жестокостью.

— Мне страшно, Сунь Лю! — прокричала Ян Цю. По её щекам побежали слезы. — Пожалуйста, отдай им свиток.

— Тише, девочка, — успокаивала её Сунь Лю, стараясь придать голосу уверенность, которой сама не чувствовала. — Мы не можем отдать им свиток, но и они не имеют права убивать нас. Помни об этом.

Ма Син опустился на землю, не сводя хищного взгляда с кустов. Человеческие силуэты просвечивались среди природного камуфляжа, словно призраки, пытающиеся скрыться от неотвратимой судьбы. Кусты уже не скрывали их ни от чьих глаз.

— Как там они? — спросил Ма Син у своего напарника.

— Они не сдаются, — ответил Го Де. — Продолжают держаться за свой никчемный свиток.

— Позорище! — промолвил недовольно Ма Син. — Довольно этого цирка. Сдавайтесь наконец-то и отдайте свиток! Я считаю до трёх! Если на счет «три» вы не отдадите нам синий свиток, мы заберем его силой. Раз!

— Сунь Лю! — испуганно посмотрела Ян Цю, её глаза расширились от ужаса.

— Нет, нельзя, — ответила Сунь Лю, стискивая зубы.

— Два! — продолжал отсчет Ма Син. — Моё терпение на исходе! Три!

Ледяной осколок взвился в воздух со свистом.

Сунь Лю достала свиток из пространственного хранилища, но осколок попал прямо по нему и выбил его из рук с резким хлопком. Свиток упал на землю. Ма Син пролетел за ним по воздуху, словно хищная птица, пикирующая на добычу. Сунь Лю и Ян Цю смотрели, как соперники нагло забирали синий свиток.

— Послушные девочки, — скомкал свиток Ма Син. — Теперь на одну команду синих меньше. Го Де!

Ма Син позвал своего пламенного друга. Окутанный огнем парень среднего класса вышел к троице. Языки пламени колыхались вокруг него, словно это была не стихия, а послушные домашние животные.

— Сожги его у них на глазах, — кинул свиток Ма Син.

— Нет! — ответила Ян Цю. — Ты подлый!

— Ой, малышка, — насмехался Ма Син. — И что ты сделаешь?

Его лицо источало то самое лукавство, что годами скрывалось в его сердце и теперь вырвалось наружу.

— Каким надо быть храбрецом, чтобы обижать людей слабее себя? Только и можешь, что насмехаться над младшими, — донесся знакомый голос до команды красных.

— Этот голос, — отвлекся Ма Син, что его лицо перекосилось от злости. — Лу Сянь! Вылезай из своей сраной норы, засранец среднего продвинутого курса!

— Мало я тебе задницу надрал на первом курсе? — вышел Лу Сянь к ним с невозмутимым спокойствием. — Могу повторить этот опыт.

— Ты? Со своими ничтожными куколками? — Ма Син похлопал себя по коленям от смеха. — Ой, не могу! Это когда было-то! Нашел, что вспомнить!

— Да, время проходит, а ты всё топчешься на одном месте. Как тебя вообще определили на старший продвинутый курс? — Лу Сянь говорил спокойно, но каждое слово било точно в цель. — Наверное, папочка оплатил твою учебу.

— Тебе до моего отца расти и расти! — В гневе Ма Син направил ледяные осколки в его сторону.

Лу Сянь остановил их волной энергии в нескольких миллиметрах от своего лица. Движением пальца превратил их в ледяную пыль, которая не успела даже осесть на его ботинки, растаяв до того.

— Не один ты владеешь силой стихий, — сказал Лу Сянь с холодным спокойствием. — Но я предпочитаю индивидуальные способности.

За спиной Ма Сина открылось пространственное хранилище — темный портал, из которого повеяло холодом могил. Кроваво-красные огни загорелись в темноте, словно глаза демонов, пробудившихся от долгого сна. Ужасающая аура пронзила каждое растение и живое существо в радиусе нескольких километров. Листья на деревьях завяли, трава под ногами почернела. Ма Син с ужасом обернулся, чувствуя, как холодный пот проступает на лбу.

Армия кукол смотрела на него немигающими глазами, но не спешила вылетать — словно хищники, выжидающие момент для атаки.

— Сожги этот долбанный свиток наконец! — прокомандовал Ма Син своему напарнику, стиснув кулаки от злости.

— Сейчас! — сжал кулак Го Де. Что-то скользкое выпрыгнуло из его рук. — Что? Как это понимать? А где свиток?

Цяо Ци пролетела со свитком в зубах и положила его мне в руку, опустившись на плечо, как послушная девочка. Спрятав свиток от глаз соперников, я погладил её за подбородок — её кожа был теплой и мягкой под пальцами.

— Какая ты у меня умная! — похвалил я её по справедливости.

— Ещё и этот малец, — от злости стиснул зубы Ма Син. — Я не хотел нарушать правила. Но, думаю, иначе не получится! Сегодня вы все умрёте...

Роззи сбила Ма Сина с ног, не дав ему договорить. Она вылетела из пространственного хранилища как молния и влетела в дерево, прижав его к стволу. Кровь хлынула изо рта на белоснежную одежду Ма Сина, окрашивая её алыми пятнами. Кости хрустнули от невыносимого давления — звук, от которого по коже пробежали мурашки.

— За что? Я же ничего такого не сделал, — с трудом прошептал Ма Син, глядя на красные огни, заменявшие глаза Роззи. В его взгляде читался первобытный ужас.

— Ма Син! — Го Де бросился к напарнику с вытянутой рукой, но другая кукла прижала его к земле — не столь сильно, но достаточно, чтобы обездвижить.

Прижав его лицом к земле, кукла заставила услышать звон твердого предмета. Красный свиток выкатился из-под одежды. Го Де смотрел на него, пытаясь дотянуться, но кукла вдавливала его руки в грунт.

Лу Сянь подошел, опустился на одно колено и поднял свиток. Его движения были размеренными, словно он совершал ритуал.

— Думаю, он тебе больше не пригодится, — сказал Лу Сянь Ма Сину. Сжав свиток в руке, он окутал его чёрной пеленой энергии. Свиток начал гнить на глазах у всей команды соперников, превращаясь в тлен.

Лу Сянь разжал руку. Оставшийся пепел развеялся по ветру, унося с собой последние надежды красной команды.

— Нет! — закричал Ма Син. — Нет! Нет! Нет!

В ярости он стал бить головой по металлической поверхности Роззи — один, второй, третий удар. На его лбу выступила кровь, стекая по лицу красными ручейками.

— Успокой его, Лу Сянь, — взволнованно попросила Сунь Лю, наблюдая за неадекватным поведением Ма Сина. — Он же так до смерти себя забьет.

— Спи, — промолвил Лу Сянь тихо, почти шёпотом.

Роззи начала испускать зеленоватый газ, который оседал облаком вокруг неё и всего, что её окружало. Небольшой клубок дыма окутал их — пахло травами и чем-то сладковатым. В этом тумане Ма Син растерялся. Его движения стали вялыми и медленными, голос затихал. Вскоре он заснул под действием усыпляющего газа, и его дыхание стало ровным.

— Вот, держите! — вернул я синий свиток девочкам.

— Спасибо вам, Лу Сянь и Мо Ша! — искренне поблагодарила нас Сунь Лю от лица своей команды. — Без вас нам бы пришлось несладко.

— Мы одна команда, а команда должна держаться вместе, — ответил Лу Сянь. — Думаю, нас ждёт ещё много подобных ситуаций, так что задерживаться не будем. С Ма Сином сами решите, что делать. Пойдём, Мо Ша.

— Ага! Прощайте! — попрощался я с девочками. — Мы рады были помочь!

— Прощайте! — попрощались Сунь Лю и Ян Цю с нами. — Нам следует предупредить старейшину Вэй Шана, что одна команда выбыла из гонок, и им нужна помощь.

Сунь Лю сосредоточилась на контакте со старейшиной, закрыв глаза и поднеся руку к виску.

5

Последние силы покидали его, словно вода, утекающая сквозь пальцы. Шестичасовая гонка без отдыха и перерыва, с единственной мыслью — обогнать Мо Ша и его команду и первыми достичь финиша — не давала Лу Иню возможности спокойно участвовать в соревнованиях. Они бежали по выбранному маршруту шесть часов подряд, стараясь оторваться от команды синих. Но для него это было слишком тяжело. Лёгкие горели от нехватки воздуха, ноги подкашивались от усталости.

Хоу Чэнь продолжал с той же напористостью давить на всех, надеясь, что Лу Иня хватит на этот ритм. Однако даже четверти пути не преодолев, он чувствовал, насколько Лу Иню нужен отдых.

— Давай отдохнём хотя бы пару часов, — попросил Лу Инь, и его голос звучал умоляюще. — Мо Ша и Лу Сянь никогда нас не догонят. Я сильно устал.

— Ты слышал старейшину Вэй Шана — Лу Сяня нельзя недооценивать, он слишком хитёр и коварен! — не сдержался от злости Хоу Чэнь. Возможно, сейчас в нём говорила зависть, горькая и едкая. — Нам надо спешить! Иначе мы не успеем!

— Но мы и так бежим слишком долго. Надо сделать хотя бы небольшой перерыв, — настаивал Лу Инь, опустившись на ближайший камень.

— Ладно, — вздохнул Хоу Чэнь и остановился. — Давай отдохнём немного и продолжим путь вечером.

— Спасибо, студент Хоу Чэнь, — поблагодарил Лу Инь, присев на зеленую траву. Облегчение разлилось по его лицу. — Посмотри, на какое расстояние мы отдалились от Лу Сяня и Мо Ша.

— Сейчас, — сказал Хоу Чэнь, доставая красный свиток. Раскрыв его, он не смог сдержать раздражения. — Что?! Как это понимать?!

Лу Инь насторожился и подскочил к Хоу Чэню, заглядывая в свиток.

— А где их команда? Почему она перестала отображаться? — спросил Лу Инь. В его голосе прозвучала тревога.

— Не знаю, — растерянно ответил Хоу Чэнь. — Наверняка это новые происки Лу Сяня. Старейшина Вэй Шан был абсолютно прав: этого студента нельзя недооценивать.

— Лучше продолжить путь в таком случае? — спросил Лу Инь у Хоу Чэня.

— Нет, — отрезал Хоу Чэнь, задумавшись над возможными вариантами выхода из их дурного положения. — Лучше отследить Лу Сяня, отобрать у него свиток и уничтожить его. Это только начало гонок, а он уже пытается нас обмануть. Какое бесстыдство!

— Отобрать и уничтожить свиток? А справимся ли мы с ним? — с сомнением в голосе спросил Лу Инь. — Даже с тем учетом, что Мо Ша лишь груз в их команде, нам вдвоем не справиться с Лу Сянем, если дело дойдет до прямой схватки.

— Справимся, если будем использовать разум, а не грубую силу! — ответил Хоу Чэнь.

Студент аккуратно спрятал свиток в своей одежде. Положив его во внутренний карман, он застегнул костюм на пуговицы, словно скрывая драгоценность от чужих глаз.

— Надо продумать всё до мельчайших деталей. Но сначала нам нужно найти способ отследить Лу Сяня так, чтобы он не заметил нас, — предложил Хоу Чэнь.

— Можно наложить энергетический след, состоящий из множества разных энергий, чтобы скрыть свою причастность. Но лучше слиться с энергетическим фоном местности, обнаружить след Лу Сяня и следовать за ним, — предложил Лу Инь.

— Нет, это не вариант, — возразил Хоу Чэнь. — Лу Сянь слишком хитёр, он наверняка уже стёр все свои следы. Надо выйти на след кого-то, кто постоянно находится рядом с ним, кто менее опытен и не подозревает, что его можно отследить по энергетическому следу.

— Мо Ша? — первое, что пришло на ум Лу Иню.

— Верно, — подтвердил Хоу Чэнь. Его лицо озарила торжествующая улыбка. — Найдём след Мо Ша, и через него выйдем на Лу Сяня. Тогда ему и конец!

Хоу Чэнь не мог сдержать своего рвения. Желание победить пылало в нём сильнее собственной воли, затмевая разум и осторожность.

Глава 14. Затишье перед бурей

1

За прошедший день нам пришлось помочь многим последователям. Сунь Лю и Ян Цю были лишь верхушкой айсберга, большая часть которого скрывалась под толщей воды. И многое из этого я увидел своими глазами.

Гигантские жуки-скарабеи давили наших союзников, их хитиновые панцири поблёскивали под лучами солнца, пробивавшимися сквозь кроны деревьев. Ледяные торнадо разрушали укрытия с резким свистом, оставляя за собой кристальную пыль, которая оседала на губах горьковатым привкусом. Всплески огня и магмы сжигали землю под нашими ногами — воздух дрожал от жара, пока мы пытались прийти на помощь.

Всё это могло показаться кому-то удивительной сказкой, незатейливой байкой для детей, но не мне. Я был там и видел, насколько их сила превосходит мою. Вчерашние друзья сегодня превратились в злейших соперников — горькая истина, которую сдерживали от кровопролития только правила события. И даже эти правила соблюдали не все, как я успел заметить.

Больше всех в нашей команде доставалось Лу Сяню — он вытягивал других, помогал и поддерживал, словно опытный пастух, ведущий стадо через волчью стаю. Я же старался не мешаться под ногами и, когда требовалось, привлекал Цяо Ци. Она оказалась крайне полезной для нашей команды — даже более полезной, чем я сам.

Подводя итоги сегодняшней кампании, могу уверенно сказать: мы спасли около пятнадцати союзных команд, тридцать шесть жизней и одного питомца. Но на личном пути продвинулись лишь на кончик указательного пальца.

2

Восточная часть Леса Трёх Тысяч Бедствий Время: 01:23

Лу Сянь поправил дрова в костре деревянной палкой. Кривой конец палки надломил сгорающие ветки, и пепел поднялся в воздух вместе с густым дымом, который щипал глаза и оставлял во рту привкус горелой древесины.

Цяо Ци отдыхала у моих ног, её дыхание было ровным и спокойным. Я продолжал изучать новую книгу, водя пальцем по строчкам древних текстов. Лу Сянь несколько раз за последний час поглядывал на меня, замечая, с какой сосредоточенностью я читал. Возможно, со стороны это выглядело странно: шестилетний ребёнок изучает древние письмена при свете костра, словно маленький мудрец в детском теле.

Но это была моя реальность. Я читал настолько старые книги, что они никому, кроме меня, не были интересны. Найти ещё одного такого мальчишку с похожими вкусами казалось просто невозможным.

— Что читаешь? — наконец поинтересовался Лу Сянь, его голос прорезал ночную тишину.

— «Энергознание. Практическое руководство по овладению энергией», — ответил я, не отрывая взгляда от страницы.

— Ого, даже так? — прищурился Лу Сянь, глядя на меня сквозь танцующие языки пламени. — Не рановато ли о таком читать?

— Не знаю, — осторожно ответил я, словно его слова могли меня ранить. — Если честно, я и сам не всегда понимаю, какие книги мне стоит читать. Я читаю то, что само меня находит.

— То есть ты идёшь по библиотеке, а книга с соседней полки тебе говорит: «Привет, Мо Ша, я тебя нашла! Не хочешь меня почитать?» — с юмором описал Лу Сянь.

Это заставило меня засмеяться — звонко и искренне. Напряжение отпустило, и я почувствовал себя более свободно.

— Нет, не совсем, — ответил я, улыбаясь.

— Жаль, — опустив взгляд на костёр, сказал Лу Сянь. — Это многое бы объяснило. А как там Цяо Ци?

— Всё хорошо. Она спит. Несколько часов назад я дал ей немного энергии, поэтому сейчас ей живётся прекрасно, — сказал я, откладывая книгу в сторону.

— Чьей энергии? Своей? — спросил Лу Сянь, подкидывая веток в костёр.

Огонь загорелся ярче, языки пламени заколыхались под дуновением ночного ветра, создавая ощущение умиротворения и тепла.

— Нет, свою энергию ей давать нельзя, — вспомнил я слова учителя Вэй Шана. — Учитель Вэй Шан сказал, что хозяин не должен давать свою энергию воздушному брастациду, иначе тот может воспринять его как вкусный обед. Я даю ей специальную пищу, которую получаю от Тао Вэя.

— Хорошая замена настоящей еде, — согласился Лу Сянь. — Но что будешь делать, если однажды ей понадобится еда, а у тебя её не будет?

— Что-нибудь придумаю, — ответил я туманно.

Я и представить не мог ситуацию, в которой это могло бы случиться. Попытался посмотреть на проблему с другой стороны, как-то покрутить в голове уже имеющиеся образы, но ни ответа, ни даже толкового вопроса так и не пришло. Я даже не задумывался о том, что существует вероятность оказаться в подобном положении.

Лу Сянь отложил палку в сторону и подошёл ко мне. Присев рядом, он опёрся локтями на колени и открыл ладони в мою сторону — жест, который говорил о серьёзности момента. Он спокойно продолжил:

— В этом и заключается разница между взрослым и ребёнком. Ты завёл себе питомца, хищника по природе, но не предполагаешь, что однажды она может остаться голодной, а у тебя не будет пищи, чтобы её накормить. И что тогда? У неё будет выбор — оставаться голодной или съесть хозяина. Как думаешь, Мо Ша, что она выберет?

Слова Лу Сяня вызвали у меня тревогу — неприятное чувство закралось в душу, словно холодная змейка. Он снова задавал вопросы, на которые я не мог дать ответ. Это отравляло мою душу и оставляло горький осадок на сердце.

— Это сложная ситуация, особенно если ты не готов морально, — продолжил Лу Сянь, когда я молчал. — Ребёнок даже подумать об этом не может, а взрослый знает, что это однажды произойдёт. Это тяжело, но нужно быть готовым. Если хочешь стать сильнее и умнее, нужно продумывать свои действия на десять шагов вперёд. Не жди, пока это случится — готовься заранее, и тогда у тебя будет шанс выжить.

В этот момент мне захотелось отвернуться.

Что-то подобное, что описывает Лу Сянь, я уже видел на днях. На охоте на алого медоеда. Свирепое животное едва не убило Лу Иня, стоявшем на тонком льду…

И сейчас мне говорят, что я могу оказаться в похожем положении. Но только в роли хищника будет Цяо Ци вместо алого медоеда.

— Что мне делать, если у меня не будет еды, а Цяо Ци нападёт на меня в голодном бешенстве? — спросил я, с трудом поднимая глаза на Лу Сяня.

— Убить её. Это самый простой выход. Возможно, это звучит грубо, — его речь замедлилась, становясь всё более обдуманной. — Пойми, Мо Ша, это природа. Либо ты её, либо она тебя. Как бы ты её ни любил, как бы ты ни был к ней привязан, если она поддастся инстинктам, велика вероятность того, что тебя не станет. Воздушного брастацида нелегко убить, а бежать от такого животного вообще бессмысленно, поэтому тебе нужно будет выбрать момент, когда она не ожидает предательства, и нанести точный удар в самое сердце. Точный и сокрушительный.

— Убить дорогого питомца, верное животное, чтобы спасти свою жизнь... — подумал я вслух, слова горчили на языке.

— Да, — ответил рассудительно Лу Сянь. — Иначе никак. Либо ты её, либо она тебя.

Повторив свои слова, Лу Сянь ясно дал понять смысл своей речи. В его голосе не было жестокости — только печальная необходимость. Он не желал мне зла, а заботился о моём благополучии. Он был старше и мудрее меня, знал и понимал больше. Это мне тоже приходилось признавать. Но убить своего питомца... Я не мог себе этого представить. Моя рука не поднялась бы на Цяо Ци.

— Я... я не смогу заставить себя убить её. Я не верю, что Цяо Ци способна на такое, — сказал я, с трудом выдавив из себя эти слова.

Я отвернулся, стараясь скрыть лицо от Лу Сяня. Мне было тяжело смотреть ему в глаза, когда я, не соглашаясь с ним, отказывался следовать его примеру. Я всегда хотел быть похожим на него, но сейчас ответ был только один — «нет».

— Тогда, — с лёгкой иронией продолжил Лу Сянь, — однажды в этом мире станет на одного прекрасного мальчика меньше.

Эти слова стали последними в нашем разговоре. Лу Сянь вернулся на своё место, движения его были неторопливыми, но в них чувствовалась усталость — не физическая, а душевная. Взяв палку, которой он поправлял дрова, он крепко сжал её, костяшки побелели, но потом бросил на землю. Желание что-либо делать исчезло.

Любые слова в этой ситуации были бы лишними. Я просто погладил Цяо Ци, не сумев подобрать нужный ответ...

Эх, похоже, только у неё на душе сейчас спокойно.

3

Восточная часть Леса Трёх Тысяч Бедствий Время: 02:15

Детёныши солнечного соловья отдыхали среди густых листьев в родном гнезде. Их крохотные, уязвимые тела едва поднимались при дыхании — словно живые пушистые комочки, трепещущие от каждого дуновения ветра. Родителей в гнезде не было — возможно, они были заняты другими делами. Откуда Хоу Чэню было знать?

Он осторожно погладил их своей грубой рукой. Ощущения были смазанными — через жёсткую кожу трудно было уловить детали. Но он видел их жёлтое оперение: перышки торчали в разные стороны, создавая забавный хаос детского беспорядка.

Лу Инь подошёл к дереву, на ветвях которого всё происходило, и окликнул Хоу Чэня:

— Нашёл наконец-то место, где были Лу Сянь и Мо Ша?

Но у Хоу Чэня были заботы поважнее. Маленькие птенчики скоро захотят есть. Он открыл пространственное хранилище перед собой — воздух мерцнул, словно летний зной, — достал мешочек с семенами и насыпал их в уголок гнезда, куда птенцы пока не добрались.

— Хоу Чэнь! — позвал Лу Инь громче, нетерпение звучало в каждом слоге. — Ты нашёл их след?

Спрятав мешочек, Хоу Чэнь закрыл пространственное хранилище и начал спускаться с дерева. Древесная кора шершавила под ладонями, оставляя на коже мелкие царапины. Ощущая твёрдую землю под ботинками, он отпустил ствол. Лу Инь всё ещё ждал ответа, переминаясь с ноги на ногу.

— Да, нашёл, — спокойно ответил Хоу Чэнь.

— Отлично! Где? — спросил Лу Инь с нетерпением.

— Вокруг нас, — сказал Хоу Чэнь, широко разведя руки. — Разве не видишь? Это место боя. Здесь полно энергии Мо Ша, если присмотреться.

Лу Инь огляделся, и его глаза постепенно расширялись от понимания. Действительно, всё вокруг выглядело как поле сражения.

Груды земли валялись по сторонам, сломанные деревья лежали на земле, стволы некоторых из них были разорваны пополам — словно гигант играл в кости и небрежно раскидал их по лесу. Везде зияли рвы и виднелись куски вырванной земли. Теперь Лу Инь тоже увидел это — картина разрушения, написанная языком войны.

— Неужели это всё сделал Лу Сянь? — с тревогой спросил он.

— Нет, не всё, — ответил Хоу Чэнь, наклонившись к одному из рвов. — Лу Сянь не владеет стихией земли. Рвы — не его рук дело. Здесь были также Ма Син и Сунь Лю, я чувствую их энергию — она ещё не рассеялась, висит в воздухе, как запах после грозы. Кто-то из них мог это сделать. Но чем бы ни закончилось сражение, Лу Сянь и Мо Ша явно остались в полном здравии.

— Здесь произошло ужасное сражение, — осматривался Лу Инь, оценивая последствия дневного поединка. — Все эти рвы, валуны, разорванные деревья вызывают только ужас. Если Лу Сянь остался цел после такого, кем же он должен быть?

— Достаточно быть просто Лу Сянем, — ответил Хоу Чэнь с лёгкой усмешкой. — Помни, что он не единственный с огромной силой. В Священном Храме есть множество других не менее могущественных последователей, учеников и студентов, которые могут оказаться даже сильнее его.

— А в вашей схватке кто бы одержал победу: ты или Лу Сянь? — прямо спросил Лу Инь.

— Мы много раз дуэлировали, но количество побед у нас одинаковое, как и число поражений, — ответил Хоу Чэнь, подходя к кустам. — Меня больше интересует, почему тебя определили в команду ко мне, а Мо Ша — в команду Лу Сяня?

— Учитель Вэй Шан объяснил это. Команды должны быть сбалансированы, — ответил Лу Инь, опуская взгляд на землю.

Ледяные осколки пронизывали почву, не растаяв после завершения битвы — они переливались в лунном свете, как осколки разбитого зеркала. Хоу Чэнь наклонился и вынул один из них из мягкой земли. Кристалл был холодным, его края остры, как бритва.

— Энергия Ма Сина ещё не рассеялась и сохраняет своё материальное проявление, — сказал Хоу Чэнь, поворачивая осколок на свету. — Значит, они были здесь недавно. Продолжим наш путь, и мы наконец найдём их.

4

Лес Трёх Тысяч Бедствий Время: 07:05

На месте костра остались лишь чёрные угольки — они ещё источали слабое тепло, но пламя давно погасло. Лу Сянь не спал всю ночь, сидел на страже, пока я успел вздремнуть часов шесть. Утро выдалось куда спокойнее, чем прошедшая ночь — даже птицы пели приглушённо, словно понимая хрупкость этого мира.

Барьер Лу Сяня по-прежнему скрывал наше местоположение и защищал нас от команд соперников. Невидимая плёнка буквально отделяла нас от реального мира, создавая иллюзию безопасности. Но барьер был не единственным чудом, которое я заметил этим утром.

— Что с ней? — это были первые слова, с которыми я проснулся, увидев Цяо Ци.

Вместо привычного воздушного брастацида, который ночью ещё выглядел как милый зверёк с шестью лапками и длинным хвостом, меня встретило огромное плазменное яйцо, размером сопоставимое с моей головой. Я осторожно прикоснулся к нему пальцами — поверхность была тёплой, почти горячей, и слегка пульсировала. Присмотревшись, заметил внутри спокойно спящую Цяо Ци. Она была скрыта за толстым защитным слоем, что вызвало у меня массу вопросов.

— Это кризис первой недели жизни, — ответил Лу Сянь на мой встревоженный взгляд. — Не переживай, это её нормальное природное развитие. Все воздушные брастациды проходят через это. Куда интереснее, что это случилось раньше, чем обычно.

— Учитель Вэй Шан говорил, что энергия алого медоеда способствует быстрому развитию воздушных брастацидов. Недавно Цяо Ци поглотила энергию одного такого дикого зверя, — поделился я с Лу Сянем.

— Ты скормил ей энергию алого медоеда?! — воскликнул Лу Сянь с удивлением и настороженностью.

— Да, — кивнул я, чувствуя, как уверенность начинает покидать меня.

— А учитель Вэй Шан не сказал тебе, чем это может обернуться? — продолжил он вопросом.

— Нет, не говорил, — ответил я, ощущая, как почва уходит из-под ног.

— Слушай внимательно, объясняю это один раз, — Лу Сянь протянул ко мне руку, и над ней поднялась двухцветная энергетическая сфера — красное и зелёное сплетались в завораживающем танце. — В каждом существе, как и в человеке, есть два начала: природное и социальное. Природное обозначено красным, социальное — зелёным. Чем старше становится дикое животное, тем более диким и свирепым оно становится. Воздушные брастациды, достигнув зрелости, часто нападают на людей и поселения. Хотя об этом редко говорят.

Он помолчал, позволяя словам осесть в моём сознании, затем продолжил:

— Социальное начало животные могут унаследовать только от человека. Даже в своих семейных группах брастациды остаются дикарями: отец может съесть мать и детей, а безумный ребёнок — своего отца. Такова их природа и цена за огромную силу. Люди, однако, нашли в этом пользу для себя и начали приручать этих существ. В дикой природе доминирует природное начало, но благодаря людям влияние социального начала понемногу начинало расти. Оказалось, что человек может влиять на развитие брастацида, делая его более гуманным и управляемым. Эти существа умны, но человек должен быть умнее, если хочет их подчинить.

Энергетическая сфера медленно вращалась, красные и зелёные потоки то сливались, то расходились.

— Было замечено, что на их развитие влияет не только природное и социальное начало, но и то, чем они питаются. Воздушные брастациды могут перенимать агрессию, злость и гнев тех существ, чью энергию они поглощают. При всём уважении к старейшине Вэй Шану, но его консервативные методы обучения могут привести к беде. Взгляни на её кокон — он на семьдесят процентов красный. Это значит, что сейчас Цяо Ци окружена импульсивной и агрессивной энергией. Когда она выйдет из кокона после кризиса первой недели жизни, она может впасть в ярость и напасть на тебя. Всё это из-за энергии алого медоеда, которой вы её накормили.

Холод пробежал по моей спине. Я посмотрел на кокон — действительно, красные вихри преобладали над зелёными прожилками.

— Если дело в этой энергии, почему бы не вытащить её из кокона? — предложил я.

— Нельзя. Это нарушит её естественное развитие, — объяснил Лу Сянь. — Если кокон хотя бы треснет и энергия начнёт выходить наружу, Цяо Ци может погибнуть...

В этот момент Лу Сянь неожиданно прервался. Он мгновенно прижал меня к себе, закрыв рот рукой. Всё произошло очень быстро и точно — как движения хищника, почуявшего опасность.

— Тихо, мы здесь не одни, — прошептал он мне на ухо, его дыхание было горячим на моей коже. — Барьер скрывает наше присутствие, но голоса он не может заглушить.

Я, затаив дыхание, смотрел в ту же сторону, что и он. Сердце колотилось в груди, как молоток по наковальне.

Хоу Чэнь спрыгнул с дерева неподалёку от нашего лагеря — земля глухо откликнулась на его приземление.

— Они здесь были, — сказал он, пнув ногой камни.

Я так долго собирал эти камни для костра...

Лу Инь подбежал к Хоу Чэню, выглядя немного потрёпанным. Императорская одежда Лу Иня была испачкана грязью леса, а аккуратная причёска, которая держалась до начала гонок, превратилась в лёгкий беспорядок. Он поправил рукава, которые натирали запястья и предплечья, оставляя красные следы.

— Да, похоже, они тут отдыхали, — прокомментировал Лу Инь, осматривая угли потухшего костра. — Ты ещё чувствуешь энергетический след Мо Ша?

— Твой след! Как я мог о нём забыть? — осознал Лу Сянь свою оплошность и тихо выругался себе под нос. — Ничего, я научу тебя скрывать своё присутствие. Ты будешь лучше меня в этом деле.

— Нет, след Мо Ша здесь прерывается, — сказал Хоу Чэнь, проводя пальцами по углям. — Может, Лу Сянь понял, что мы нашли их след, и спрятал его от нас? Угли ещё тёплые, значит, они недалеко.

— Да, это моя ошибка, — признал Лу Сянь едва слышным шёпотом. — Но пока я ещё не успел спрятать след.

— Тогда надо поторопиться, пока они не ушли далеко! — воскликнул Лу Инь и бросился вглубь леса, ветки хлестали его по лицу.

— Лу Инь, стой! — поспешил за ним Хоу Чэнь, его голос терялся среди деревьев. — Не делай глупостей!

Когда они удалились на достаточное расстояние, Лу Сянь отпустил меня, давая свободу. Как же приятно было снова чувствовать себя свободным. Я обхватил себя руками, наслаждаясь этим моментом, растирая онемевшие мышцы. Тем временем Лу Сянь уже размышлял, как скрыть мой энергетический след.

— Надо как-то спрятать тебя, — Лу Сянь задумчиво обхватил подбородок. — Но без барьера. Барьер забирает слишком много моей энергии. Если придётся сражаться, я буду вымотан, а это значит, что наша команда падёт.

— Да, я тоже об этом думал, — ответил я. — Если воздушных брастацидов можно дрессировать, значит, я смогу дрессировать и Цяо Ци.

— Мо Ша, ты меня слышишь? — с лёгкой агрессией перебил Лу Сянь. — Оставь этот вопрос на потом. Сейчас главное — придумать, как спрятать тебя от них. Я не хочу сейчас сражаться с Хоу Чэнем.

— Почему? — спросил я.

— Моя кукла, Роззи, сейчас неисправна. Только она может сражаться на равных с Хоу Чэнем, — признался Лу Сянь. — Хоу Чэнь умён, он всё понимает. После моей победы в нашем последнем сражении он жаждет реванша, хотя и не подаёт виду.

— Но ты умнее его, — сказал я, стараясь вложить в голос всю убедительность, на которую был способен. — Ты самый отпадный чел, которого я когда-либо встречал. Твои подходы к жизни, учёба, знания — всё это поражает. Противник силён, я сам не смогу ему противостоять, но у нас есть главный козырь — это ты, Лу Сянь! Только тебе по силам победить их и привести нас к успеху!

Лу Сянь внимательно слушал меня, как будто я учил его, а не он меня. На его лице медленно проступала улыбка — первая за это утро. Он всегда о многом думал, и сейчас я старался подобрать правильные слова, чтобы поддержать его в трудный момент.

— Хорошо сказано. В книге прочитал? — спросил он.

— Да, — улыбнулся я. — Там описывались правила, как поддерживать людей, но не сами слова. Эти я придумал сам. Кроме слов «отпадный» и «чел». Их я вычитал.

— Сразу видно — детская речь, — с улыбкой ответил Лу Сянь. — Правда, чуть переборщил. Совсем немного.

— Надо было сначала похвалить меня, а потом уже придираться к словам, — усмехнулся я, взглянув на свой мешок с вещами.

— Что ты надумал? — спросил Лу Сянь, заметив мой взгляд.

— Кажется, я понял, что нам нужно сделать с Цяо Ци, чтобы не носить её всё время на руках, — сказал я, открывая мешок.

Я опустошил его почти полностью, оставив лишь книгу, которую читал, и свиток. Затем аккуратно поместил внутрь кокон с Цяо Ци — он был тяжелее, чем ожидалось, и излучал приятное тепло. Её глаза оставались закрытыми, и она, похоже, не замечала ничего вокруг. Я был уверен, что солнечные лучи не смогут пробиться через её кокон, даже если бы они захотели. Вещи, которые оказались бесполезными, я сложил возле костра — аккуратной кучкой.

— Постой, что ты собираешься делать со всеми этими вещами? — удивился Лу Сянь.

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Об этом я не думал.

— А я знаю, как это всё можно применить, — Лу Сянь схватил все мои вещи, глаза его загорелись идеей. — Вместо того чтобы скрывать твой энергетический след, мы разбросаем его по лесу! Пусть попробуют найти тебя, когда твой след будет повсюду!

— Меня? Мой след? Прости, что? — переспросил я, не сразу поняв, что он имеет в виду.

— Ладно, хорошо, — признал Лу Сянь. — Нас. Нашу команду.

— Вот это уже лучше, — поддержал я его.

— Прости, ты же общаешься с интровертом, — с лёгкой улыбкой оправдался Лу Сянь. — Мой круг общения — два-три человека. Другие люди меня особо никогда не интересовали. Всё, сиди здесь в куполе, я скоро вернусь, как только закончу.

Рядом с ним открылось пространственное окно, и утреннее пение птиц донеслось до меня — мелодичное и жизнерадостное. Вид на озеро за окном был просто завораживающим — вода переливалась на солнце, как россыпь бриллиантов.

— Хорошо, — ответил я, присаживаясь на пень. — Жду тебя, напарник Лу Сянь!

Пространственное окно закрылось за ним с тихим звуком, похожим на вздох.

— А я пока почитаю, — нашёл я себе занятие, доставая книгу.

Глава 15. Вот мы и добегались! Команда красных всё-таки нашла нас!

1

Лес Трёх Тысяч Бедтсвий

Образ Лу Сяня мелькал повсюду — словно тень, скользящая между мирами. Он был у реки, где вода шептала его имя, рядом с озером, отражавшим его силуэт, в самом сердце леса и даже на его затерянных окраинах. Поговаривали, что он встречался со старшекурсницей, но эта тайна хранилась за семью печатями.

Время текло неумолимо, а моя еда, носки, обувь — всё то, что я получил от Тао Тая, — оказалось разбросано по лесу, как крошки в сказке о Гензеле и Гретель. Одежда, напитанная энергией, теперь её возвращала, создавая невидимую сеть моего присутствия.

Хоу Чэнь чувствовал мои следы в самых неожиданных уголках леса — там, где даже воображение не могло поместить меня.

После титанической работы Лу Сянь вернулся к нашему привалу, когда солнце уже стояло в зените. Пространственное окно распахнулось, словно дверь в иной мир, и он появился — энергичный, с искрами удовлетворения в глазах.

— Мо Ша! — его голос прозвучал триумфально. — Всё готово! Теперь они точно заблудятся в лабиринте твоих следов. Твоего присутствия стало больше, чем листьев на деревьях этого леса!

Но тишина встретила его слова, как холодное объятие. Никто не ответил, никто не вышел его встречать. Лу Сянь мгновенно почувствовал неладное — чутьё, отточенное годами тренировок, не подводило. С лёгкой настороженностью хищника он открыл пространственное хранилище, и оттуда вышла его кукла Роззи.

— Прикрывай, — скомандовал он, приближаясь к куполу с осторожностью сапёра.

Купол пропускал солнечные лучи, растворяясь в воздухе, как мираж. Сквозь него виднелась лишь другая сторона леса — деревья, кусты, изумрудная трава. Энергия разошлась трещинами, когда Лу Сянь провёл рукой через барьер. Заглянув внутрь, он увидел лишь мой мешок с коконом Цяо Ци и несколько других мелочей.

— Проклятье! — выругался Лу Сянь, топнув ногой так, что земля дрогнула. — Похитили его, пока я развлекался?

— Кого похитили? — спросил я, застёгивая ширинку.

Жаль, что в лесу нет удобных городских туалетов с их фарфоровой прохладой.

— Мо Ша! — Лу Сянь выскочил из купола, словно пружина. — Мы договаривались, что ты будешь ждать здесь!

— Да, я там был, но, знаешь, с туалетом тут беда, а сидеть рядом со своими... продуктами жизнедеятельности как-то не особо хочется. В лесу с этим тяжеловато, — объяснил я, чувствуя, как краска смущения подступает к лицу.

— Понял. Не продолжай, мне не интересно, — отрубил Лу Сянь. — Пока я устраивал цирковое представление, наша команда понесла катастрофические потери.

Мы вернулись под защиту купола.

Как только Роззи вошла последней, словно верный страж, барьер снова замкнулся. Лу Сянь опустил на землю свиток, чтобы показать мне текущую картину битвы. Многие голубые сферы — наши союзники — погасли за последние пять часов, почти сравнявшись с потерями красной команды. Серые огоньки на свитке указывали на выбывшие команды, как надгробия на поле брани.

— Мы потеряли семнадцать команд за эти пять часов, — голос Лу Сяня звучал, как приговор. — Нам нужно срочно вернуться в игру и переломить ход событий, иначе от синих ничего не останется. Ты со мной?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось всё: надежда, решимость, вопрос.

— А у меня есть выбор? — спросил я с лёгкой усмешкой, уже зная ответ.

— Ну, мало ли... вдруг мои слова насчёт Цяо Ци задели тебя, и ты решил переметнуться к красным, — Лу Сянь почесал нос, словно школьник, пойманный на шалости. — Они ведь не говорят тебе таких вещей, не заботятся о твоём благополучии.

— Ага, и не подталкивают к убийству своего питомца, — добавил я с иронией, острой как лезвие.

— Почему сразу к убийству? Только в крайнем случае, — пожал плечами Лу Сянь и присел на покрывало с видом человека, обсуждающего погоду.

Я сел рядом с ним, чувствуя, как трава пружинит под весом.

Роззи парила над нами, словно ангел смерти в рваном тряпье. Вечный телохранитель, жаждущий двух вещей: уничтожить всех врагов и защитить своего хозяина. Четыре руки свисали вниз, а лоскуты ткани едва скрывали её механическое, костлявое тело — карикатуру на человеческую форму.

— Свободна, — произнёс Лу Сянь, открывая пространственное хранилище прямо перед её носом.

— Мо Ша... — начал было он, но внезапно что-то массивное влетело в него, разрушив барьер одним ударом. Жёсткие человеческие руки схватили его за шею, стремительно унося через переплетение ветвей. Две юношеские фигуры пронеслись над водой и взмыли в небо. Хоу Чэнь сжимал горло своего друга с яростью тигра, защищающего территорию.

— Думаешь, я совсем тупой и ничего не пойму?! — риторически рычал Хоу Чэнь. — Мо Ша не мог забраться в логово алых медоедов! Они бы его разорвали на клочки!

— Ха-ха! Ну, ты немного умнее, чем я думал, — рассмеялся Лу Сянь, даже в смертельной хватке сохраняя остроумие.

— Не льсти себе! Твоя ошибка уничтожит всю команду синих! — сказал Хоу Чэнь, сжимая шею Лу Сяня ещё сильнее, словно тиски.

Предплечья обоих напряглись узлами мышц, когда они взмыли выше, всё дальше от земли. Я смотрел, как они удаляются, становясь крохотными точками среди облаков.

— Лу Сянь! — крикнул я, понимая бесполезность своих слов. Какая глупость...

— Мо Ша, — раздался спокойный голос за моей спиной. Я обернулся и увидел Лу Иня, стоящего как тень, отбрасываемая прошлым. — Сегодня я твой противник.

— Лу Инь, давно не виделись, — сказал я, и наши суровые взгляды встретились, как мечи в поединке. Я с трудом сдержал смех, заметив его взъерошенную причёску. — Что, медоеды погрызли?

— Нет, — спокойно ответил Лу Инь, доставая мой носок из кармана с церемониальной торжественностью. Показав трофей, он бросил носок к моим ногам. — Лисицы-совы напали в дупле.

— Гонки явно не твой конёк, — подметил я, не удержавшись от ехидства.

— Ты за всё заплатишь! И за лисиц-сов тоже! — взревел Лу Инь и бросился на меня, как разъярённый бык.

Я побежал ему навстречу, адреналин пульсировал в жилах. Наши кулаки столкнулись, и я почувствовал, как его костяшки — твёрдые как камни — ударили по моей руке. Отшатнувшись назад, я ощутил острую боль, пронзившую пальцы. Быстро встряхнул рукой, пытаясь стряхнуть боль, как капли воды.

Лу Инь даже не дрогнул, разжав кулак. Результат тренировок у учителя Вэй Шана — стальные кулаки, закалённые долгими часами упражнений, не ведали боли. Про себя я не мог сказать того же. Понимая, что силой мне с ним не тягаться, я решил отступить. Лучший вариант — скрыться в кустах и дождаться возвращения Лу Сяня.

— Стой! Куда ты?! — крикнул Лу Инь, видя, как я растворяюсь в зелёной чаще.

Он бросился за мной без промедления, как гончая по следу.

Я мчался прочь от воды, пытаясь удрать подальше. Оставить охотника без добычи — ключ к спасению. Но Лу Инь не собирался отставать. Он прибавил скорости, и я заметил, как расстояние между нами тает на глазах.

— Проклятые тренировки учителя Вэй Шана! — выдохнул я, легкие горели от напряжения. — Надо было чаще ходить на них, а не сидеть за пыльными книгами!

— Наконец-то ты это признал, книжный червь! — донёсся голос Лу Иня, уже почти настигшего меня.

— Лу Сянь, учитель Вэй Шан, и теперь ты. Почему все твердят мне одно и то же?! — сказал я, пролезая под поваленным деревом, кора которого царапала спину.

Лу Инь легко перепрыгнул через препятствие и перегородил мне путь. Я посмотрел на него снизу вверх, как мышь на кота. Наша погоня подошла к концу.

— Может, сделаем вид, что мы друг друга не знаем? — предложил я, отчаянно ища выход. — И я спокойно пойду своей дорогой.

— Зачем притворяться, если так оно и есть? — ответил Лу Инь с ледяным спокойствием.

— Так я могу идти? — продолжал я цепляться за соломинку надежды.

— Нет, — покачал головой Лу Инь, как палач перед казнью.

Я отступал назад, пока моя спина не упёрлась в грубую кору дерева. Путь к отступлению был наглухо перекрыт.

Лу Инь собирал всю свою силу, чтобы доказать учителю ошибочность его слов, что команда Лу Сяня ни за что не победит. На его фоне я чувствовал себя букашкой, готовящейся быть раздавленной.

Лу Инь направил на меня свой кулак, как артиллерийское орудие.

Я зажмурился и потерял равновесие, падая на мягкую землю. Услышав треск, я на мгновение подумал, что это мои кости. Но нет — мелкие щепки и древесная пыль осыпались на голову дождём. Его кулак прошёл мимо, врезавшись в дерево с силой молота.

— Что?! Почему?! — в гневе завопил Лу Инь, не понимая произошедшего.

Он попытался вытащить руку, но она застряла слишком глубоко в древесине. Лу Инь взялся за неё второй рукой, рывками пытаясь освободиться, но ничего не получалось — словно дерево проглотило его конечность.

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на пленника. Парень явно нуждался в помощи. Улыбнувшись, я почувствовал, как удача наконец-то поворачивается ко мне лицом.

— Ха-ха! Вот тебе, мистер императорский сосунок! — произнёс я с ехидным наслаждением. — Похоже, пришло время для воспитательных мер.

— Только попробуй меня коснуться! — замахнулся на меня Лу Инь свободной рукой.

К счастью, его пальцы прошли у самого лица, не достав до цели. Лу Инь дёргался, как пойманная рыба, пытаясь выбраться и добраться до меня.

— Так-так, — задумался я, оглядываясь в поисках инструмента возмездия. — Какая веточка лучше подойдёт для воспитания? Молодая и гибкая или подлиннее?

— Не смей этого делать! — пригрозил Лу Инь, голос дрожал от бешенства. — Иначе клянусь, императорская семья обрушит на тебя всю свою мощь!

— О, вот эта подойдёт, — выбрал я подходящую лозину, пробуя её на гибкость. — Сейчас будет больно.

— Нет, не надо! Я пошутил! — невинно улыбнулся Лу Инь, словно ангелочек с картинки.

Первый удар лозины обрушился на его императорскую задницу, отчего Лу Инь схватился за неё свободной рукой, а застрявшая рука погрузилась ещё глубже в дерево.

— Ой! Не надо! Помилуй! — закричал он на весь лес, что птицы взмыли с веток. — Честное слово, больше не буду обижать младших!

Второй удар пришёлся по его роскошной одежде, оставив след на шёлке.

— Пожалуйста, остановись! Я больше не буду! — Лу Инь прикрывал свою задницу рукой. — Ой! Хватит! Хватит!

Третий удар завершил моё воспитательное мероприятие. Лу Инь смотрел на меня с яростью, но слёз не проронил — что меня слегка удивило. Его сила воли была непоколебима, результат тренировок с учителем Вэй Шаном. Он опустился на землю, устроившись на тропе, а рука продолжала держать его пленником дерева.

Я отбросил лозину и, не теряя времени, побежал обратно в лагерь за мешком с коконом Цяо Ци.

— На сегодня с вас хватит, Ваше Величество. Не держите зла! — крикнул я на прощанье.

1:0 в пользу синих!

2

Вены на руках Хоу Чэня набухали узловатыми канатами, когда он сжимал горло Лу Сяня, пытаясь вывести его из игры. Убийства были запрещены, но Хоу Чэнь и не собирался заходить так далеко. Ему нужно было лишь принуждение — чтобы Лу Сянь признал поражение и отпустил все попытки одержать победу.

Их силуэты мелькнули в облаках, снова скрывшись за белоснежной пеленой.

Лу Сянь изо всех сил пытался освободиться от железной хватки Хоу Чэня. Это уже серьёзно достало — соперник явно намеревался вызвать кислородное голодание. Наконец, собрав всю силу, Лу Сянь разжал пальцы противника и развёл его руки в стороны.

— Сдавайся! Тебе не победить! — выкрикнул Хоу Чэнь, вновь пытаясь сомкнуть руки на его горле.

— Сам сдавайся! — ответил Лу Сянь, открывая пространственное окно в пустыню.

Они оба врезались в золотые пески, но через мгновение открылось новое окно — на дне океана. Поток морской воды хлынул через портал, сбивая обоих с ног солёной лавиной.

— Пожалуй, я немного переборщил, — признался Лу Сянь, закрывая окно.

Хоу Чэнь вылез из мокрого песка, стряхивая золотистые крупинки с рук. Он только успел оглянуться, как Лу Сянь прыгнул на него, сбив с ног. Оба покатились по песчаным дюнам, как дети, играющие в борьбу.

— Ты совсем тупой или только наполовину?! — воскликнул Лу Сянь, нанося удар в лоб противника.

Кулаки Лу Сяня продолжали обрушиваться на лицо Хоу Чэня, который пытался прийти в себя от внезапности атаки. Но вскоре он собрался с силами и потоком воздуха оттолкнул Лу Сяня вверх.

Лу Сяня подкинуло в небо, а затем он приземлился на мокрый песок.

— Придурок! — выдохнул Хоу Чэнь, поднимаясь на ноги и отплевываясь от песка. — У меня нет другого выбора! Все смотрят на тебя, как на гениального студента. Непобедимый Лу Сянь. А на меня? На меня что?! Старейшина Вэй Шан всё время твердил, что ты непобедим! Что мы никогда не сможем тебя одолеть! И все думают так же, как он, все об этом говорят!

Гневные слова Хоу Чэня прокатились по пустыне эхом, отражаясь от дюн.

Он вытер кровь, смешанную с песком, тыльной стороной ладони. Лу Сянь действительно преподал ему жёсткий урок за тот провальный манёвр.

Лу Сянь медленно приблизился к другу, касаясь ногами раскалённого песка.

— Это всего лишь гонки, Хоу Чэнь, — произнёс он с неожиданным спокойствием. — Не стоит так стремиться к победе любой ценой. Мы ведь почти из одного дома, наша дружба важнее любых соревнований. Если победа тебе действительно нужна, можешь взять её. Но не смей причинять вреда ни мне, ни Мо Ша. Я отвечаю за него головой. Понимаешь? Ничего страшного не случится, если мы проиграем.

Лу Сянь открыл пространственное окно, ведущее обратно в зелёный лес.

— Подумай над моими словами, — добавил он, проходя через портал.

Мо Ша уже ждал его у лагеря, как верный пёс.

Хоу Чэнь опустился на колени в горячий песок. Как он мог позволить себе так опозориться? Слова старейшины Вэй Шана задели его так глубоко, что он, как и Лу Инь, поддался гордыне. Они оба были готовы уничтожить соперников, лишь бы доказать свою силу. Но действия Лу Сяня заставили Хоу Чэня переосмыслить всё происходящее.

— Как я могу называться твоим другом, если позволил такому случиться? — тихо спросил он, хотя Лу Сяня уже не было рядом. Вокруг только бескрайняя пустыня и он — один.

3

Лу Сянь прошёл мимо меня с серьёзным выражением лица. На нём не было ни злости, ни гнева — только спокойное сострадание, глубокое как колодец. Он поднял мой мешок и передал его мне, затем развернул свиток. Команда Хоу Чэня исчезла с карты, словно её стёрли невидимой рукой.

— Что это значит? — не выдержал я. — Мы победили?

— Нет, — спокойно ответил Лу Сянь, голос звучал устало. — Это значит, что нам пора продолжить путь. Проверь, как там Цяо Ци. Кокон не треснул, пока нас не было?

Что-то произошло, чего я не мог до конца понять. Чтение древних летописей может наполнять знаниями, но это не делает умнее в реальных жизненных ситуациях. Мыслить своей головой — вот что важно. И книги этому не научат.

О чём это я? Ах да!

— Сейчас посмотрю, как там Цяо Ци! — поспешил я к своей сумке.

Свиток, оставленный мне старейшиной Вэй Шаном, ощутимо нагрелся в руке. Из него исходило странное красное свечение, которое мне категорически не понравилось. Я быстро достал свиток и швырнул его на землю подальше от кокона Цяо Ци, чувствуя, как жар пульсирует в ладони.

— Что это? — поинтересовался Лу Сянь, брови поползли вверх.

— Это свиток, — начал я медленно, подбирая слова, — который дал мне учитель Вэй Шан на случай опасности.

— Учитель Вэй Шан? — нахмурился Лу Сянь, что лицо потемнело. — На сегодня хватит учителя Вэй Шана! Я сыт им по горло!

Лу Сянь подтащил свиток к себе и, не раздумывая, швырнул его так далеко, что тот исчез из поля зрения, растворившись в зелёной чаще.

Мне хотелось возразить, но я удержался. Я понимал, что всё плохое, произошедшее с Лу Сянем, было связано с моим учителем. Именно поэтому он был так эмоционально взвинчен. Но я не стал углубляться в эту болезненную тему и решил сосредоточиться на Цяо Ци. Кокон оставался целым — ни внутри, ни снаружи не было трещин.

— С ней всё в порядке! — доложил я Лу Сяню. — Только цвет изменился. Теперь кокон стал красно-фиолетовым.

— Фиолетовый, говоришь... — задумался Лу Сянь, глаза заблестели интересом. — Любопытно. Теперь ясно, какой силой обладает твой питомец. Что ж, ты везунчик, Мо Ша, тебе крупно повезло с ней.

— Правда? Ты знаешь, насколько она будет сильна? — подбежал я к нему, глядя снизу вверх с горящими от любопытства глазами.

— Да, — твёрдо кивнул Лу Сянь. — Хочешь, скажу?

— Да! Давай! — поддержал я с нетерпением щенка.

— Ага! Разбежался! Лавочка знаний закрыта! — рассмеялся Лу Сянь. — Прости, но придёт время, и сам всё узнаешь!

— Эй! Что смешного? — возмутился я. — Я считаю, это крайне некрасиво — поступать таким подлым образом! Я ведь ребёнок, мог бы и рассказать!

— Ну, мы все здесь пока что дети. Так что ты не единственный. Если бы мне было двадцать восемь тысяч лет, ты мог бы что-то возразить, — ухмыльнулся Лу Сянь. — Но подумай, чему ты сможешь научиться самостоятельно, если я буду всё разжёвывать и укладывать тебе в рот?

Он посмотрел на меня с внезапной серьёзностью.

— Тебе нужно развиваться, познавать мир самому, а не просто принимать готовый материал.

— Мне ведь только шесть, — напомнил я о своём возрасте.

— И что? Думаешь, это как-то меняет дело? — одарил меня проницательным взглядом Лу Сянь. — Ты знаешь, почему тебя так рано забрали из родного дома в Священный Храм?

— Чтобы я раньше начал учиться и вырос умным мальчиком? — предположил я.

— Это вторая и третья возможные причины, но не основная, — покачал головой Лу Сянь. — Первой причиной, по которой тебя взяли в ученики, стало энергетическое предупреждение, отправленное Священными Вратами Жизни. Ни один учитель или старейшина не имеет права взять ученика в Священный Храм, пока не получит на это одобрение свыше. Только Священные Врата Жизни решают, когда и кому пришло время начать учиться.

— Начать учиться чему? — спросил я, чувствуя, как разговор становится глубже.

— Самой жизни, — ответил Лу Сянь, голос окрасился философским тоном. — В начале любой дисциплины, которую тебе предстоит изучить, лежит один и тот же постулат. Одна и та же основа — жизнь является самым ценным даром. Человек, который обесценивает каждый день своего существования, обречён на пустоту.

Он остановился, взгляд устремился куда-то вдаль, за пределы леса.

— Ты вряд ли услышишь это от наших учителей. Я сам лишь несколько раз слышал это от учительницы Су Линь. Другие акцентируют внимание именно на развитии, но не на самой жизни. Но истина заключается в следующем: всё теряет смысл с наступлением смерти, а смерть — это неотъемлемая часть жизни. Она непостижима, но неизбежна. Никому не известно, когда и как человек умрёт, но это обязательно произойдёт.

Слова Лу Сяня звучали как колокольный звон, отдававшийся в глубинах души. Я чувствовал, как что-то важное ускользает от моего понимания, словно вода утекает сквозь пальцы.

— Давай поговорим о чём-нибудь другом, попроще? — с трудом произнёс я, пытаясь переварить услышанное.

Я не отрицаю ценности его слов. Он говорит правду, как всегда. Но пока что это не была моя правда — это были мысли Лу Сяня, слишком взрослые для моих шести лет. Моя правда заключалась в том, что я просто не в силах это понять.

— Да, прости, занесло меня снова, — смягчил тон Лу Сянь, словно очнулся от транса. — Давай просто поскорее закончим эту затянувшуюся гонку и вернёмся в Священный Храм.

— Ага, — согласился я, чувствуя облегчение.

Барьер, созданный движением его руки, тем же жестом и снялся, оставив после себя лишь свободное пространство. Ничего не изменилось — ни травинки не пропало, ни листочка не добавилось. Зелёная трава осталась такой же изумрудной, цветущие деревья продолжали благоухать.

Только угольки будут скучать по нам — единственные свидетели нашего пребывания, хранящие тепло костра, который горел всю ночь, как маленькое сердце лагеря.

Глава 16. Истинная природа леса Трёх Тысяч Бедствий

1

Лес Трёх Тысяч Бедствий

Время: 22:39

Пламя билось в кольце тьмы, словно загнанное в клетку животное. Золотистые всполохи метались по усталым лицам, обнажая глубокие тени под глазами, впадины щёк. Смолистый дым поднимался к небу — единственная живая струя в мёртвом воздухе, унося с собой запах жареной рыбы и горечь обугленного дерева.

Три команды — синие под номерами 21, 28 и 3 — жались к огню, словно последние выжившие после чумы. Лес давил на них со всех сторон: чёрной стеной, немым судьёй, пожирателем надежд.

Сюй Пэнфэй откашлялся — звук царапнул горло, оборвался в густой тишине. Его голос прозвучал глуше, чем обычно, словно что-то сдавливало грудь изнутри.

— Мы видели несправедливость и подлость со стороны противников, — начал он, медленно обводя взглядом круг лиц. Каждое казалось восковой маской в пляске теней. — Но не будем лукавить — мы и сами не всегда играли честно. Однако самой страшной преградой для нас стал лес Трёх Тысяч Бедствий.

Его репутация... не преувеличена. Мысль ползла в голове, как холодная змея. Спина покрылась мурашками, несмотря на жар костра, который, казалось, едва достигал кожи.

— Пусть в Священном Храме не считают лес особо опасным, как прежде, но в других городах и по сей день ходят страшные легенды об этом месте. Для меня и Цай Цзян, ученицы средней школы, вчерашняя ночь могла стать последней.

Слушатели замерли. Только костёр продолжал своё неровное дыхание — вздох пламени, хрип углей, тихое шипение испаряющейся влаги. Где-то в темноте за их спинами что-то неслышно переместилось — шорох листьев без ветра. Цай Цзян едва заметно пошевелила пальцами, подбрасывая жар в огонь, но тепло расходилось вяло, будто воздух сопротивлялся.

— Вчера мы остановились у берега реки, что течёт с запада на восток, — продолжил Сюй Пэнфэй. Голос стал тише, интимнее, словно он боялся, что лес подслушивает. — Наловили рыбы, зажарили и сытно поужинали, чтобы восстановить силы. Но едва огонь погас...

Пауза растянулась, как тонкая нить перед разрывом. Память била холодными волнами, заставляя кожу покрываться пóтом.

— ...как услышали странные звуки из реки. Плеск. Но не такой, какой издаёт рыба или течение. Что-то... мёртвое.

Последнее слово повисло в воздухе, тяжёлое и липкое. Где-то в чащобе заухала сова — протяжно, скорбно, словно оплакивая ещё не свершившуюся смерть. Все невольно поёжились.

— Я пошёл проверить. Подхожу к воде, вглядываюсь во тьму. Ничего не видно. — Сюй Пэнфэй сглотнул, горло пересохло. — Но вдруг замечаю: на другом берегу кто-то пляшет с бубном. Голый, соски смотрят в разные стороны. Странное существо, издающее ритмичные удары... Оно смотрело прямо на меня.

Его рука инстинктивно сжалась в кулак, суставы побелели.

— Я решил предупредить его и выпустил голубое сияние через реку. Луч света осветил берег, и тут...

Глубокий вдох. Выдох. Дым костра щипал глаза, но слёзы текли не от этого.

— Из воды начали показываться головы. Мёртвые, безжизненные лица с чёрными волосами, прилипшими к черепам, как водоросли. Пустые глазницы зияли чернотой. Их тела скрывались под водой, но они шли по дну прямо на нас. Медленно. Неотвратимо. Как кошмар, который невозможно остановить.

Цай Цзян обхватила себя руками, плечи затряслись мелкой дрожью. Она помнит, подумал Сюй Пэнфэй, заметив, как её лицо побледнело до синевы.

— Я попробовал заморозить их, но лёд просто растаял от их прикосновения. Тогда разбудил Цай Цзян, чтобы она их сожгла. Но даже огонь им был не страшен. Они выходили из реки — мокрые, холодные, источающие запах тины и разложения. Как... как гниющие куклы, которых кто-то заставил двигаться.

Он провёл дрожащей рукой по лицу, стирая капли пота, смешанного с сажей.

— Мы поняли, что нам не справиться. Я взял Цай Цзян на руки, и мы... побежали. С тех пор близко к воде не подходим.

Сян Цицян хмыкнул — звук прозвучал неестественно громко в гнетущей тишине:

— «С тех пор» — это двадцать три часа назад?

— Иди к чёрту со своими шутками! — огрызнулся Сюй Пэнфэй. Терпение лопнуло, как натянутая до предела струна. — Попробуй сам через такое пройти, посмотрим, будешь ли шутить.

Луо Сю медленно кивнула. Отблески пламени играли на её лице, делая его похожим на театральную маску — то освещённую, то погружённую во тьму.

— Мы с Сюэ Ци недавно видели, как команда красных наткнулась на стаю ловцов душ. — Голос дрогнул, слова давались с трудом. — Те буквально вгрызались в их тела, словно голодные звери. Мы слышали крики... такие крики. Нам пришлось вмешаться, иначе они бы погибли. Этот лес... он ненавидит нас. Мы пришли сюда, разрушая его покой, ничего не давая взамен.

— Глубокомысленные слова, — заметил Сян Цицян, но привычная ирония звучала вяло, словно он сам не верил в свои шутки.

— Зато правдивые, — ответила Луо Сю, не отрывая взгляда от огня. Пламя гипнотизировало, в его глубине мерещились лица, руки, открытые рты. — Здесь и спорить не нужно.

— Знаю, поэтому и молчу, — усмехнулся Сян Цицян, но улыбка получилась кривой, больной. — Но у нас с Дай Сю тоже был критический момент. И не ночью, а средь бела дня.

Он тяжело вздохнул, плечи поникли под грузом воспоминаний.

— Мы сражались, когда на меня обрушились корни. Команда красных успела сбежать, но я остался один. — Кулаки сжались до побеления костяшек, вены вздулись на руках. — Это была стража леса — огромные корни, толстые, как древние змеи. Они буквально погребали меня заживо, затягивая в земную утробу. Я чувствовал, как они обвиваются вокруг груди, сдавливают рёбра... Боролся не на жизнь, а на смерть. До сих пор не понимаю, как остался жив.

Последние слова растворились в потрескивании поленьев. Лес Трёх Тысяч Бедствий продолжал хранить свои тайны, окутывая друзей плотной завесой тьмы и безмолвного страха.

— Забавно, — протянул Сюй Пэнфэй, бросив тяжёлый взгляд на Сян Цицяна. — Ты ведь сам смеялся над рассказами о мертвецах, выходящих со дна реки, когда сам испытал нечто подобное... лицемеришь.

— Я тебе клянусь! — горячо возразил Сян Цицяна, вскакивая с места.

— Ну да, конечно, — усмехнулся Сюй Пэнфэй, поднимаясь и отряхивая штаны. — Извините, девочки, я ненадолго отлучусь.

Он быстро направился к ближайшим кустам. Наконец-то. Мысль пронеслась в голове. Целые сутки терпел.

Молчание воцарилось среди оставшихся. Луо Сю завороженно смотрела на огонь — танцующие языки пламени притягивали взгляд, словно в их глубине скрывались ответы на невысказанные вопросы. Цай Цзян неторопливо жарила грибы на раскалённых углях, но руки дрожали, и она то и дело оглядывалась на темноту.

Звук падающей струи донёсся из-за кустов. В этом лесу даже самые обыденные звуки обретали зловещий подтекст, словно сама природа следила и ждала подходящего момента.

— Ты там долго ещё? — спросила Луо Сю, еле сдерживая смущение. — Ты всё-таки парень, мог бы и потерпеть.

— Я целые сутки терпел, пока мы гонялись за красными, — донёсся беззаботный ответ Сюй Пэнфэя. — Поэтому поймите и простите.

— Да, он прав. Я видела, как он преследовал их по всему лесу с рассвета до заката, — поддержала его Цай Цзян.

Но её слова оборвал странный звук — будто крупная мошка просвистела сквозь густую листву. Свист. Что-то мутное и скользкое шлёпнулось на ногу Сюй Пэнфэя, намертво присосавшись к коже. Крохотные присоски впились в плоть, а острые, как бритвы, зубы прокололи кожу.

Боль. Резкая, жгучая.

Сюй Пэнфэй не растерялся. Не впервые. Мысль мелькнула автоматически. Собравшись, он схватил мерзкое существо обеими руками и пропустил сквозь его тело мощный сгусток ледяной энергии. Паразит лопнул с влажным хлопком, обдав лицо юноши чёрными ошмётками гниющей плоти.

— Ты там как? Живой? — крикнула Цай Цзян, заметив голубоватую вспышку света меж кустов.

— Да, живой, — ответил он, поправляя одежду и стряхивая с себя остатки мерзости.

Вернувшись к костру, он показал друзьям то, что осталось от паразита. Чёрная, студенистая плоть источала сладковатый запах разложения, от которого хотелось зажать нос. Некоторые отвернулись с отвращением, но Луо Сю и Цай Цзян смотрели с мрачным любопытством — события этого леса их давно перестали удивлять.

— Интересно, — протянула Цай Цзян с неподдельным интересом. — А зажарить можно?

— Не стоит, — покачал головой Сюй Пэнфэй, швырнув остатки паразита в огонь. Плоть зашипела и задымилась, распространяя едкий запах горелой падали. — Это гнилая мерзость. Скорее отравишься, чем наешься.

Он тяжело опустился на своё место у костра, плечи поникли. Усталость навалилась свинцовой плитой.

— Больно признавать, но лес действительно ненавидит нас. И с каждым днём эта ненависть всё сильнее.

Пламя метнулось выше, осветив лица друзей. На мгновение показалось, что в темноте за их спинами мелькнули чужие глаза, но, когда Сюй Пэнфэй обернулся, там была только чернота, густая и безмолвная, как могильная земля.

Глава 17. Великая ромашковая месть, или Как я подружился с террористом-цветком

1

Тропа с юга на восток. Лес Трёх Тысяч Бедствий.

Время: 00:21.

Треугольная палатка выделялась бледным пятном среди густых зарослей, словно забытый маяк в море тьмы. Остатки вечернего ужина — подгоревшая рыба — источали горьковатый аромат дыма и неудачи. Лу Сянь, при всей своей гениальности в обращении со льдом, в кулинарии оставался безнадёжным учеником, способным превратить в угольки даже воду.

Двадцать вёрст позади, семь часов вечера — время привала. Мы остановились на опушке рядом с болотом, где царила странная, почти мёртвая тишина. В радиусе трёх километров не слышалось ни единого звука, будто лес вымер, оставив нас единственными свидетелями ночи. Даже комары, видимо, предпочли найти менее жуткое место для ужина.

Лу Сянь закинул ногу мне на живот и захрапел прямо в ухо, словно древний дракон в своей пещере — только менее изящный и с запахом немытых носков. Полчаса мучений, и сон так и не приходил. Его ботинки, покрытые дорожной пылью и загадочными пятнами, стояли у входа в палатку, а я, устремив взгляд в синий потолок нашего временного убежища, размышлял о превратностях судьбы и качестве своих жизненных выборов.

Как же спокойно он спит. Жаль, что я так не умею, — пробормотал я, осторожно высвобождаясь из плена его конечности, которая, кажется, весила больше мешка с рисом.

Выйдя наружу, я жадно вдохнул ночную прохладу. Воздух был напоён запахами мокрой земли и дикорастущих трав, и это было бесконечно лучше духоты палатки, пропитанной ароматами Лу Сяня. Только сверчки нарушали величественную тишину своей неумолчной песней — видимо, они не получили памятку о том, что лес должен молчать.

Краем глаза заметив что-то странное, я вернулся к палатке и заглянул внутрь. Моя сумка по-прежнему находилась в дальнем углу, куда Лу Сяню не добраться, даже если бы он очень захотел и внезапно стал на полметра длиннее. От этого осознания на душе стало спокойнее. Опустив тканевое покрытие, я присел в дикой траве, обхватил колени руками и посмотрел на луну.

Хорошо, что я не волк, — усмехнулся про себя. Иначе захотелось бы повыть на эту манящую красавицу. А так... никак. Волки они такие — дай только повод, всегда готовы устроить концерт на луну. Наверное, это их способ выражать художественные эмоции.

Внутри меня росла благодарность за всё, что окружало сейчас: за жизнь, за поступление в Священный Храм, за учительницу Су Линь и даже за учителя Вэй Шана. К последнему, честно говоря, идти учиться не хотелось — душа тянулась к Су Линь. Но Вэй Шан вцепился в меня, как младенец в леденец, или как банковский кредитор в должника. Что поделаешь — судьба. Остаётся только верить, что всё это не зря.

Внезапно до меня донеслось шуршание в траве — всего в паре-тройке метров. Стебли, достигавшие колен ребёнка, колыхались из стороны в сторону, приближаясь ко мне с размеренным, почти гипнотизирующим ритмом. Словно кто-то невидимый танцевал медленный вальс в зарослях.

Змея?

Я вскочил на ноги, не сводя глаз с незваного гостя. То, что это было живое существо, сомнений не вызывало. Но дружелюбное оно или враждебное — вот в чём вопрос. А может, просто очень потерянное?

Отбежав к палатке, я нырнул внутрь и затаился, наблюдая за происходящим с научным интересом.

Широкая лунная тень легла на тканевую дверцу, и в ней я различил силуэт странного создания: многоугольную голову, грубые «руки» без пальцев и длинное, худощавое тело. Оно приоткрыло зелёным стебельком дверцу и вошло, словно хозяин в собственный дом, забывший постучать из вежливости.

Коричневый горшок в его «руках» казался непомерно тяжёлым для такого создания. Жёлтая голова с белыми лепестками повернулась в мою сторону, и я увидел в чёрных глазах нескрываемую злость — такую серьёзную и искреннюю, что стало почти неловко.

//Позвольте сделать небольшую паузу, прежде чем продолжить!

Знакомьтесь — это Уайт, ожившие стебелёк, ярый сторонник зелёных и сын некой Асты, о которой мы узнаем позднее.

Уайт беззаветно ценит своё цветочное семейство и гордо отстаивает их права и свободу. Его жизненное кредо просто и бескомпромиссно: «Довольно терпеть! Пусть теперь людей используют в качестве ингредиентов для пилюль, а не мою родню!»

Революционер растительного мира, если можно так выразиться.

Ну что ж, продолжаем...//

— Тупой человек! — прорычало существо, его коричневый горшок угрожающе качнулся в мою сторону. Зелёные стебли сжались в подобие кулаков, что выглядело примерно так же грозно, как сжатые макароны. — Что ты здесь забыл?! Сейчас я намылю тебе твоё грязное рыло за мою братву, которую вы, люди, бездумно косите! Почувствуешь на собственной шкуре, каково это — когда твои лепестки отрывают под детскую считалочку «любит — не любит»!

Нахмуренные брови и чёрные глаза выражали всю неприязнь этого диковинного создания с пафосом шекспировского актёра.

— Ты... ромашка? — спросил я с плохо скрываемой озадаченностью.

— Ромашка! — гордо отозвалось оно, выпятив лепестковую грудь. — Но ты можешь звать меня своим господином! Готов ли ты встать на колени и просить прощения за всю боль, которую твои собратья причинили моим?

— Ты точно ромашка? — переспросил я, будучи совершенным профаном в ботанике. — А можно мне оторвать один твой лепесточек? Просто потрогаю, ладно?

— Что?! Лепесточек?! — завопило существо, его «брови» сдвинулись ещё ближе друг к другу. — Может, тебе кое-что другое оторвать?!

С грубостью, которой я от себя не ожидал, схватил цветок за зелёную ножку. Стеблевые руки забарабанили по моим пальцам, но ощущения были скорее приятными — как лёгкий массаж от очень разгневанного массажиста размером с детскую игрушку.

— Какую дерзость ты позволяешь себе, ничтожество?! Убери свои мерзкие лапы, дикое животное! — завопил цветок. Его чёрные глаза зажмурились, когда я аккуратно оторвал белый лепесток.

— Ай! Бессердечное создание! Теперь я такой же инвалид, как и другие мои собратья! И всё из-за твоей хладнокровности! Ах, если бы люди только задумывались о том, как нам, цветам, больно, когда вы срываете нас ради красоты!

Я внимательно ощупал белый лепесток, который минуту назад был частью его головки. Лепесток был вполне обычным — никаких особых магических свойств не ощущалось.

— Хм, гладкий, — признал я. — Как тебя зовут?

— Моё имя даровано богами! Ты слишком ничтожен, чтобы знать его, — гордо отвернулся цветок с таким видом, словно был потомственным аристократом, а не сорняком с болота.

— Ты мальчик? — поинтересовался я. — Тогда почему бы не назвать тебя «дикорастущий кустарник»?

Голова ромашки отшатнулась от шока. Осознав всю дерзость моих слов, цветок задрожал от ярости. Его «кулаки» так и чесались начистить мне физиономию, что в его исполнении выглядело как попытка угрожающе помахать веточками.

— Всё! Копай себе могилу, ублюдок! — закричал он и бросился в атаку.

Добравшись до моих ног, цветок принялся лупить меня своими «кулачками». Удары едва ощущались — примерно, как назойливые прикосновения травинок на ветру — но яростные слова гремели на всю палатку:

— За братву! За цветочную честь! За лепестки! Ты, человек, даже не представляешь, как это больно!

Зелёные стебельки методично колотили по моим лодыжкам, изливая всю злобу и отчаяние этого маленького мстителя. Раз за разом цветок издевательски проходился по моей коже, сопровождая экзекуцию потоком богохульств, которые звучали довольно мило в его тонком растительном голоске.

— Теперь вы, люди, будете знать, как обижать меня и моих сородичей! Что, кишка тонка дать сдачи?! Я так и знал, что покоришься моей воле! Твой конец, считай, предрешён, малец!

Внезапно удары прекратились.

— Что-то не так? — беззаботно поинтересовался я.

— Погоди, дай дыхание перевести. Это, знаешь ли, нелёгко — махать такими базуками! — указал он на свои зелёные стебельки. — Видишь? Я штангу тягал изо дня в день, из года в год ради этого момента! Чтобы люди наконец познали вкус отчаяния, которое довелось вкусить мне, и осознали, с какой болью приходится жить моим родным!

— Извини, задам любопытный вопрос. Под штангой ты имеешь в виду спичку или зубочистку? Просто я не могу поставить себя на твоё место и представить, что именно ты называешь штангой.

— Деревянную ветку! — гордо ответил цветок, распрямляясь во весь свой внушительный рост. — Я лично нашёл её в лесу! Она такая же большая, как я, даже больше! По размеру — словно гора! — Он ударил себя по груди. — Теперь понимаешь, что имеешь дело с профессионалом? Но не всё так просто, как может показаться на первый взгляд. Если ты ещё не понял, я невероятно зол на тебя и твоих сородичей за всю боль, причинённую моему роду!

— Хорошо, — кивнул я серьёзно. — Прошу прощения — хочу извиниться перед тобой и всей твоей семьёй, перед твоим родом за боль, которую причинили люди. Кстати, чтобы ты знал — моя мама очень любит цветы. Она высаживает их каждую весну и заботится о них каждый месяц.

— Заботится как? Навозом поливает, что ли? — чёрные глаза уставились на меня с подозрением.

— Нет, — засмеялся я. — Своей любовью и вниманием. Она просто без ума от цветов и любой растительности.

— Любой — это какой конкретно? — не унимался цветок с дотошностью следователя.

— Яблони, берёзы, персики, ивы... Список можно продолжать бесконечно. Особенно она любит цветы: розы, тюльпаны, пионы, ромашки...

— Ромашки? — мои слова тронули его растительное сердце. — Ах, как мило! Я очень хочу познакомиться с твоей мамой!

— Ага, сейчас, — скривился я. — Это не я побежал вас знакомить!

— Ну чего ты так остро реагируешь? Неужели я причинил тебе ужасную боль? — с тревогой спросил цветок.

— Ещё какую! — театрально указал я на ногу. — Только посмотри на неё! Остаётся только ампутировать, иначе мне конец! Представляешь, каково будет моей маме видеть своё дитя без ноги?

— Так у тебя есть другая нога! — с оптимизмом заметил цветок. — Отрежем её и пришьём на место первой! Не бойся, я лично этим займусь, чтобы твоя мама не переживала!

— Ты лично?! — моя голова забегала из стороны в сторону от ужаса. — Ты что, доктор-цветок?

— Третья высшая степень нейрохирурга! Двадцать лет учёбы за плечами. С восьмого раза сдал последний экзамен, — с нескрываемой гордостью признался цветок. — Мои родители серьёзно отнеслись к моему образованию и передали все свои знания.

Я представил себе ромашку в медицинском халате с крошечным скальпелем в стебельке и едва сдержал смех.

— Кстати, человек, ты не такой, как все. Поэтому я могу назвать тебе своё имя.

— Правда? — схватился я за сердце. — Не может быть! Это такая огромная честь для меня! Как тебя зовут?

Я подался ближе к его жёлтой головке, затаив дыхание.

— Меня зовут Уайт, через «У», — торжественно объявил он. — Теперь, раз мы друзья, можешь звать меня по имени.

— Мы стали друзьями так быстро? — прикрыл я рот рукой. — Но ты ведь не знаешь моего имени.

— Ладно, выкладывай — как тебя зовут? — поинтересовался Уайт.

— Неожиданный вопрос. Меня зовут Мо Ша, — представился я.

— Тебя назвали в честь обосраного жука? — его лицо исказилось отвращением. — Почему не Макс, не Грей, не Дарвин?

— Знаешь, твоё имя кажется мне не менее странным. И зачем ты делаешь акцент на букве «У»?

— Эх, есть такие люди, которые с первого раза не понимают правильное произношение, — вздохнул Уайт. — Кто-то обращается ко мне как к Вайт, но я не Вайт! Я что, на девчонку похож?

— Ну, только характером, — признался я. — А так, в остальном — стопроцентный мужик! Там, откуда я родом, все именно такие и ходят!

— Зелёные и с лепестками на голове? — уточнил Уайт.

— Да, почти, — съязвил я. — Кстати, откуда ты родом?

— Мой дом находится не так далеко, — признался цветок. — В нескольких десятках лет отсюда.

— Стоп! В нескольких десятках лет?! — опешил я. — Ах, ну да, ты же цветок...

Наконец дошло.

— Вот именно! Теперь понимаешь, каково мне было сложно и долго добираться сюда? — оживился Уайт. — Поможешь вернуться домой? Я щедро вознагражу тебя за твои заслуги! Родители учили меня быть щедрым и добрым!

— Правда? А что дашь взамен? — загорелись мои глаза от мысли о возможных знаниях.

— Сестру свою подарю! Она будет умной и послушной женушкой тебе, — прозвучал ответ.

— О... — глаза потускнели. — Это действительно невероятная щедрость. Давай будем скромнее и остановимся на книгах или свитках?

Намекнул я, что такие подарки ценю больше.

— Зачем тебе эта дребедень?! — воспротивился Уайт. — Моя сестра — мастерица на все руки! Она дом построит, будете жить долго и счастливо, большую семью заведёте!

— Маленьких человечков? — уточнил я.

— Ты с ума сошёл? Конечно, нет! Они же огромные, не поместятся в доме! Цветочки, как моя сестра! Будут бегать по дому, меня дядей называть, — размечтался Уайт.

— Думаю, это слишком щедрый подарок, не могу принять, — ответил я дипломатично.

— Эх, упрямая голова! Ладно, книгами одарю — да такими, каких свет не видывал! — согласился на мои условия Уайт.

— Замечательно, — сказал я, бережно взяв его на руки.

Закинув сумку за плечо, я вышел из палатки с Уайтом в объятиях. Лу Сянь продолжал безмятежно спать, издавая звуки, которые могли бы напугать медведя.

— Спи, напарник, — не стал я его будить. — Куда держим путь?

— Через болото прямо на восток, — ответил Уайт. — Там есть тайная тропа, покажу. Мама лично создала её, чтобы мы могли безопасно пересекать болото.

— А твоя мама — колдунья какая-то, раз на болоте живёт?

— И не только! Она невероятно сильная и добрая! Одарит тебя лаской, когда узнает, что вернул меня домой, — сказал Уайт. — Иди прямо и не сворачивай с пути.

— Хорошо, — ответил я, шагая по высокой траве в ночи.

Интересно, что творится на этом болоте...

Глава 18. Озарение команды красных

1

Восточная часть леса Трёх Тысяч Бедствий

Время: 01:24

Лу Инь всё ещё сидел у проклятого дерева, рука которого намертво впилась в его запястье. Влажная кора пульсировала под пальцами, словно живая плоть, и с каждым ударом его сердца высасывала ещё каплю жизненной силы. Глаза мальчика потускнели, взгляд блуждал в никуда — надежда на спасение испарилась, оставив лишь глухое, давящее отчаяние.

Каждая попытка освободиться оборачивалась пыткой. Острые наросты дерева впивались глубже в детскую кожу, словно клыки голодного хищника, жадно поглощая его энергию. Я так устал, — промелькнула мысль, тяжёлая как камень.

Он больше не сопротивлялся. Просто лежал у корней, подавленный и сломленный, вдыхая затхлый запах перегнивших листьев. Мысли метались между отчаянием и призрачными мечтами о свободе. Отдам всё — сокровища, титул, даже гордость... Лишь бы избавиться от этого кошмара.

Шорох приближающихся шагов заставил его поднять голову. К дереву подходил Хоу Чэнь, но лицо напарника было таким же кислым и безрадостным, как у самого Лу Иня. Хоу Чэнь молча обошёл дерево по кругу, изучая его корни, а затем тяжело опустился на землю слева от товарища.

— Хоу Чэнь! — встрепенулся Лу Инь, и в потухших глазах мелькнул слабый огонёк надежды. — Скорее освободи меня! А ты что такой хмурый?

Он сразу заметил, что выражение лица напарника было непривычно тяжёлым — словно на плечи Хоу Чэня легла невидимая ноша.

— Да так... — тихо отозвался тот, голос звучал приглушённо, как эхо в пустой пещере.

Хоу Чэнь протянул руку к дереву, даже не взглянув на Лу Иня. Тёплая, почти обжигающая огненная энергия окутала его ладонь золотистым свечением, проникая в древесину. Дерево затрещало жалобно, словно живое существо, испытывающее боль, а затем начало плавиться. Кора превращалась в вязкую жижу, смешивая пламя с каплями смолы, которые источали горьковатый аромат жжёной древесины. Липкая масса соскользнула с руки Лу Иня, так и не коснувшись его кожи.

Лу Инь почувствовал, как свобода возвращается к нему волной облегчения. Он резко отдёрнул руку и принялся ощупывать запястье дрожащими пальцами, проверяя, цело ли оно.

— Наконец-то! — выдохнул он с облегчением, потирая красные отметины на коже. — Теперь ты снова найдёшь Лу Сяня, и мы им отомстим за всё!

Но Хоу Чэнь не торопился подниматься. Он откинулся на ствол дерева, которое теперь представляло собой лишь дымящийся, раскалённый обломок былой мощи.

— Не хочу, — тихо произнёс он, глядя сквозь кроны деревьев на мерцающие звёзды.

Лу Инь удивлённо уставился на напарника, не веря своим ушам.

— Почему? — В его голосе звучало недоумение и растерянность.

Хоу Чэнь лишь пожал плечами — движение было усталым, почти безразличным.

— Сказал: не хочу. И всё.

Ответ прозвучал непривычно холодно, как ледяное дыхание зимнего ветра. Лу Инь, забыв про своё спасение, медленно опустился рядом с другом. Он чувствовал, как что-то важное ускользает от него.

— Расскажи, что случилось? — настойчиво потребовал он, пытаясь разгадать загадку странного поведения напарника.

Хоу Чэнь глубоко вздохнул, и этот вздох словно вобрал в себя всю тяжесть недавних событий. Он помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить:

— Мы сражались с Лу Сянем, как обычно. В этот раз всё начиналось по старой схеме: пару ударов с его стороны, пару с моей, несколько колких насмешек с обеих сторон. Он назвал меня уродом, я его — тем же. Мы колотили друг друга по головам, пытаясь выяснить, кто из нас сильнее... — Голос Хоу Чэня дрогнул. — Но потом... потом он внезапно остановился.

— И что дальше? — нахмурился Лу Инь, предчувствуя неладное.

— Он не испугался, — продолжил Хоу Чэнь, разглядывая свои ладони, словно впервые их видел. — Просто сказал, что больше не хочет этого. Что дружба для него важнее бессмысленного соперничества. И тогда я понял... — Он замолчал, сглотнув комок в горле. — Он был прав. Всё, что мы творили, — это не наша борьба. Это была борьба чужой гордости, которую навязал нам старейшина Вэй Шан.

Лу Инь стиснул кулаки так сильно, что костяшки побелели. Слова Хоу Чэня вызывали в нём бурю противоречивых чувств — злость, понимание, стыд и что-то ещё, чему он не мог найти название.

— Глупый Лу Сянь, — проворчал он, упрямо цепляясь за остатки уязвлённой гордости. — Поставил дружбу выше соревнования...

— Глупый? — Хоу Чэнь медленно повернулся к нему, и в его взгляде читался тихий укор. — Нет, Лу Инь. Глупыми были мы с тобой, когда позволили превратить себя в марионеток. Мы делали всё ради чьих-то амбиций, ради чужой выгоды. Лу Сянь увидел эту ловушку первым, а я... — Он провёл рукой по лицу. — Я только сейчас начинаю понимать, насколько слеп был.

Тишина опустилась между ними, нарушаемая лишь треском догорающих углей, что остались от дерева. Лу Инь погрузился в размышления, и в голове зазвучали эхом его собственные слова и поступки. Он вспомнил, как преследовал Мо Ша, не задумываясь о последствиях. Как его бесила каждая мелочь, стоявшая между ним и победой. Неужели я и правда был настолько одержим?

— Ты прав, — тихо признался он, голос дрогнул. — Я ведь был точно таким же. Гонялся за Мо Ша только потому, что хотел победить — неважно, какой ценой.

Хоу Чэнь молча кивнул, и это простое движение словно подтвердило все их сомнения и прозрения.

— Давай покончим с этим, — решительно сказал Лу Инь, вставая на ноги. — Хватит этих бесконечных гонок. Если они довели нас до того, что мы готовы предавать друзей, то лучше вообще не участвовать.

— Свиток у меня, — произнёс Хоу Чэнь, неспешно извлекая из потайного кармана красный пергамент. Бумага слабо мерцала в лунном свете, словно живая.

Лу Инь мельком взглянул на проклятый свиток, и в его глазах вспыхнула решимость.

— Спалим его прямо сейчас!

— Не получится, — покачал головой Хоу Чэнь. — Правила гласят: уничтожить свиток может только команда соперников. Мы связаны этими чёртовыми условиями.

Лу Инь нахмурился, но затем его лицо озарила новая мысль — словно солнечный луч пробился сквозь тучи.

— Тогда отдадим свиток Лу Сяню, — предложил он, голос окреп от внезапной уверенности. — Пусть он уничтожит его. Это станет знаком того, что мы признаём свои ошибки и готовы всё исправить.

Хоу Чэнь прикрыл глаза, погружаясь в раздумья. Секунды тянулись, как часы, пока он взвешивал все «за» и «против». Наконец он медленно кивнул.

— Я чувствую его энергию, — проговорил он, указывая в направлении северо-востока. Глаза его прищурились, словно он вглядывался в невидимую даль. — Он где-то в нескольких десятках километров отсюда.

Лу Инь вскочил на ноги, схватил свиток и решительно шагнул вперёд. Земля под ногами показалась ему более твёрдой, а воздух — более свежим.

— Тогда идём, пока это расстояние не стало в десятки раз больше!

Хоу Чэнь поднялся следом, отряхивая одежду от пепла сгоревшего дерева. Оба чувствовали, что это решение — первый шаг к искуплению, к тому, чтобы вернуть себе право называться друзьями, а не врагами.

Глава 19. Болотное приключение

1

Болото Чёрного Мха

Время: 01:56

Болото затягивало меня в свои липкие объятия, словно чрезмерно навязчивая тётушка на семейном торжестве, не желающая отпускать племянника. Грязь хлюпала под ногами с таким энтузиазмом, будто исполняла приветственную симфонию в честь моего прибытия, источая при этом гнилостный запах тины и перегноя — ароматическую композицию, которая определённо не войдёт в коллекцию элитной парфюмерии.

Я, весь покрытый чёрным илом и склизкими нитями мха (что придавало мне сходство с доисторическим болотным чудовищем), цеплялся за выступающий корень старого дерева — последнюю надежду на спасение и единственного союзника в этой вязкой катастрофе.

Где-то в витиеватых рассказах надутого цветка о тайном пути явно закралась ошибка. Либо он направил меня неверно, либо я сам сбился с дороги, либо само болото решило поиграть в прятки с заблудившимися путниками. Как бы красиво ни звучали его слова о «секретном маршруте», реальность оказалась беспощадной и абсолютно лишённой поэзии. Единственное, что утешало, — мы почти выбрались из этого зелёного ада, который явно не заслуживал положительных отзывов в путеводителях.

Мои пальцы, онемевшие от холода и усталости (а также от героической борьбы с болотной стихией), нащупали плотную траву на противоположном берегу. Уайт — мой красноречивый спутник, неугомонный советчик и единственный свидетель моих приключений — моментально спрыгнул с плеча и проворно перебрался по моей руке на твёрдую почву, демонстрируя завидную для растения ловкость.

— Давай помогу, братанчик! — бодро воскликнул он, обвивая мой палец зелёными стеблями с такой серьёзностью, словно выполнял спасательную операцию государственного значения. — Тут всего ничего осталось!

— Это как посмотреть, — пробормотал я, с трудом выволакивая себя из болота. Грязные штаны безобразно свисали, словно переполненные мешки с картошкой, и явно требовали немедленного вмешательства квалифицированной прачки. — И как мне теперь на соревнованиях появляться в таком виде?

— Да брось ты! — махнул листом Уайт с такой уверенностью, будто обсуждал проблему смены носков. — Моя матушка всё исправит. Вот увидишь.

— Надеюсь, — вздохнул я, скинув тяжёлый мешок с плеч.

Хоть бы с Цяо Ци всё было в порядке. Я расстегнул сумку, чтобы проверить состояние своего питомца, молясь всем известным и неизвестным богам о том, чтобы болотное приключение не превратило её в овощное рагу.

— Что там? Еда?! — уткнулся любопытной мордочкой в мешок Уайт с энтузиазмом голодного студента, обнаружившего холодильник. — Покажи!

Внутри не оказалось ничего съедобного — только книга и алый кокон с Цяо Ци. Уайт заглядывал в сумку с такой надеждой, словно еда могла материализоваться из воздуха по законам волшебной кулинарии, но чуда не произошло, и физика осталась непреклонной.

— Это что, деликатес? — ткнул он стеблем в гладкую поверхность кокона с видом знатока экзотической кухни.

— Нет, это мой питомец, — мягко отодвинул я его любопытную головку, защищая Цяо Ци от гастрономических посягательств.

— Питомец? — Уайт вскарабкался мне на плечо, не переставая задавать вопросы с настойчивостью следователя. — Это как домашний пирог или домашний компот?

— Совсем не так, — рассмеялся я, поражённый его кулинарным подходом к пониманию мира. — Домашний питомец — это живое существо, которое ты любишь и о котором заботишься.

— А зачем любить дикого зверя? Он же тебя сожрёт! — возмутился Уайт, его стебли тревожно покачивались, словно антенны, настроенные на частоту всеобщей паники.

— Не все звери едят людей, — терпеливо объяснил я, чувствуя себя преподавателем зоологии для особо впечатлительных студентов.

— И чем она питается? Травой? Листьями? — его стебли раскачивались из стороны в сторону, словно зелёные метрономы, отбивающие ритм любопытства.

— Во-первых, это она. Во-вторых, она хищник. Ей нужно мясо.

— Человеческое? — подозрительно прищурился Уайт.

— Не знаю, — честно пожал я плечами. — Я ей такого не давал. Не было случая.

Поднявшись на ноги (что само по себе стало маленькой победой после болотного марафона), я огляделся. Утренний туман клубился между деревьев, превращая окружающий пейзаж в призрачную картину, достойную кисти романтического художника с мрачным воображением.

— Ну что, куда дальше, навигатор мой зелёный?

— Эээ... — Уайт растерянно крутанул головой, оглядывая местность с видом туриста, потерявшего карту в незнакомом городе. — Я здесь не был.

— Как это? — недоумённо спросил я, чувствуя, как внутри зарождается подозрение размером с небольшой айсберг. — А как ты вообще ко мне добрался, если твой дом и лес разделены болотом?

— Я болото десять лет обходил, — спокойно заявил Уайт, словно признался в том, что предпочитает чай кофе. — А в этот раз решил сократить путь.

— Вот почему я не нашёл никакой тайной тропы! — сердито пробурчал я, пробираясь сквозь цепкие кусты, которые встречали меня с агрессивностью охранников на входе в секретный клуб. Ветки царапали руки, оставляя тонкие красные полоски — природные татуировки в память о моём незабываемом путешествии. — Это место — худшее в моей жизни! И это при том, что я видел немало отвратительных мест.

— Полностью согласен! — закивал Уайт с энтузиазмом единомышленника. — Но не сворачивай с пути. Может, выйдем на знакомую дорогу, а там я уже разберусь.

— Как с болотом? — насмешливо поинтересовался я, подняв бровь до предельно возможной высоты.

— С болотом... ну, не вышло, признаю, — вздохнул он с таким видом, будто обсуждал неудачную попытку приготовить яичницу. — Но не думай, что всё так плохо! У нас есть шанс найти мой дом.

— Какой именно шанс? И не говори мне, что он стремится к нулю.

— Один к тысяче, — бодро объявил он.

— Я умею считать только до ста, — честно признался я, внезапно осознав пробелы в своём математическом образовании.

— Тогда расслабься! — уверенно заявил он с логикой, достойной профессора абстрактной математики. — Мы обречены на успех!

Мы вышли на широкую поляну, залитую предрассветным светом. Трава искрилась от росы, словно кто-то щедрой рукой рассыпал по ней микроскопические бриллианты, а где-то вдалеке слышался мелодичный птичий щебет — природный саундтрек к нашему приключению.

— Знакомое место? — остановился я, надеясь на чудо размером хотя бы с дорожный указатель.

— Так-так, что-то припоминаю... — Уайт задумчиво покачал головой с видом археолога, пытающегося расшифровать древние письмена. — Опусти меня, сынок.

Я аккуратно спустил его на землю. Уайт потянул за собой свой небольшой горшок (который он носил с собой с трогательной преданностью домашнего питомца) и принялся рыскать по поляне, изредка останавливаясь и громко размышляя вслух, словно комментатор собственных воспоминаний.

— Ну что, придумал, садовый странник? — с усмешкой спросил я, наблюдая за его детективными манёврами.

— Да! — воскликнул он с триумфом первооткрывателя. — Вон там меня деревья били за долги. А чуть дальше — кусты. Мы с ними дрались за проигранные деньги. А там, ближе к реке, с крабами территорию делили. Немного левее на меня напала собака, пытаясь пометить, как они это любят делать. А правее на меня однажды набросился бешенный дикобраз. Мы с дружбаном поспорили на тысячу золотых, что у дикобраза и в жопе есть иголки. Но установить этот факт так и не удалось.

— Похоже, ты не только путешественник, но и заядлый боец с впечатляющей коллекцией врагов, — заметил я, не скрывая восхищения его бурной биографией. — И азартный игрок, судя по всему.

— А то! — гордо ответил Уайт, выпрямившись во весь свой скромный рост. — Немного левее возьми, там выйдем на тропу. Через неё найдём мой дом. Годиков пять пути осталось — и всё!

— Пять?! — остановился я, серьёзно глядя на него и чувствуя, как энтузиазм стремительно покидает мою душу.

— Для цветов — пять, а для человека минут пятьдесят или пару часов, — поспешно уточнил он, словно только что вспомнил о различиях в скорости передвижения между видами. — Ох, как я хочу познакомить тебя с моей мамой! Она лучшая женщина в мире!

— Надеюсь, она поможет мне вернуться к Лу Сяню, — пробормотал я, не скрывая тревоги и мысленно молясь о том, чтобы его мать оказалась более надёжным навигатором.

Долгий и изнурительный путь через болото основательно измотал меня, а перспектива десятилетнего обхода, как у этого зелёного авантюриста, вызывала только отчаяние и желание освоить телепортацию. Мы свернули влево и продолжили путь, преодолевая встречающиеся препятствия с упорством, достойным лучшего применения.

Глава 20. В гостях у чуда

1

Дом Уайта

Время: 01:48

Панорамные окна дома мерцали в нежном лесном свете, словно драгоценные камни, отбрасывая золотистые блики на росистую траву. Перед нами возвышался двухэтажный особняк цвета слоновой кости с огромными стеклянными дверьми, окружённый изящной металлической оградой, которая казалась вышитой из воздуха. Ворота преграждали тропинку, но стоило мне приблизиться — они безмолвно распахнулись, словно узнав меня по дыханию.

Сердце забилось чаще: за всю свою жизнь я не видел ничего подобного. В окнах, словно призраки из добрых снов, промелькнули тени, а затем по внутренней лестнице, скрытой за стеклом, неспешно спустились две фигуры.

— Стар! Он вернулся! — раздался радостный женский голос, звенящий, как хрустальный колокольчик в тёплом ветерке. — Уайт привёл друга! Я так рада! Слышишь?

— Да, сестра, слышу, — откликнулся мужской голос, спокойный и глубокий, как тёмные воды лесного озера. — Я почувствовал запах человека ещё за сотни метров.

— И ты мне ничего не сказал? — возмутилась девушка, подходя к входной двери. Её изящная рука, словно вырезанная из мрамора, потянулась к ручке.

— Не хотел тревожить тебя пустяками, Аста, — мягко отозвался Стар, что в его голосе слышалась скрытая нежность.

— Какие же это пустяки? — С лёгкостью танцовщицы распахнув дверь, воскликнула Аста. — Это наш первый контакт с жителем этой империи!

— Мамулечка! — обрадовался Уайт, протягивая к ней зелёные стебельки, словно объятия, заметив её.

— Привет, мой сладенький! — Женщина устремилась к нему с материнской нежностью, что в её движениях читалась безграничная любовь.

На миг я подумал, что она обращается ко мне, но тут же понял — речь шла о говорящем цветке. Уайт мгновенно оказался в её объятиях, а она, прижимая его к себе, будто драгоценность, направилась в дом.

— Где же ты пропадал столько времени? — заботливо спросила она у него. — Я уже начала волноваться! Как дела? Водички хочешь?

— Всё в порядке, матушка! — отозвался Уайт. — А это мой друг, Мо Ша.

Он указал стебельком в мою сторону. Я застыл у ворот, не решаясь войти в этот дом, который казался вышедшим из старинной сказки, и не сразу понял, что речь идёт обо мне.

— Ну что ты стоишь, как заколдованный? Заходи! — крикнул он, и в его словах слышался дружелюбный смех. — Нам бы одежку сменить, а то он с болотом боролся на кулаках прямо! Всё никак не мог найти выход, растяпа!

Подшучивая надо мной, посмеялся Уайт.

«И по чей вине мы застряли в болоте?! Скажите мне на милость!» — посмотрел я на него недовольно.

— Мо Ша, — повторила женщина моё имя, и в её голосе прозвучала искренняя теплота, словно она произносила имя давнего друга. — Прекрасное имя. Заходи в дом, сейчас я специально для етбя подберу нужные вещи. Скажи, ты мальчик или девочка?

— Мальчик, — ответил я, делая осторожные шаги по каменной дорожке, которая, казалось, была выложена лунным светом. — Рад знакомству, Аста. Ваши имена тоже очень красивые.

— Надеюсь, и другие так подумают, — рассмеялась она, изящно поставив руку на талию, её смех напомнил мне перезвон серебряных бубенчиков. — Иначе будет трудновато налаживать контакт с современным человеком.

Из окна выглянул Стар — молодой человек с утончёнными чертами лица и внимательными глазами цвета осеннего неба. Бросив на нас взгляд, исполненный мягкого любопытства, он скрылся в глубине дома, но вскоре присоединился к нам у входа.

— Заходите же. Что на пороге стоять? — предложил он, приглашая нас жестом, в котором читалась природная аристократичность. — Чаю будете?

— Мне жёлтый, — тут же отозвалась Аста.

— А ты, Мо Ша? — спросил Стар у меня, словно он видел во мне больше, чем обычного ребёнка.

— Даже не знаю, какой можно, — пробормотал я, слегка смутившись от их внимания. — Меня никогда в жизни не приглашали на чай.

— Просто воды, и побыстрее, папаня! — перебил его Уайт. — Что-то ты тут без меня совсем от рук отбился!

— Знал бы ты, какая здесь была тишина, пока тебя не было, — поддразнил его Стар, направляясь вглубь дома, что серебряные пуговицы на его чёрном плаще тихо позванивали при каждом движении, словно далёкие колокольчики.

Я последовал за ними, невольно восхищаясь тем, как белоснежная рубашка, элегантный жилет и безупречно завязанный галстук превращали его в героя из старинной сказки о благородных рыцарях.

— Ого, вот это стиль, — не удержался от восхищения я.

— А что? Чем я хуже? — поправила волосы Аста, сверкнув серыми глазами, которые прекрасно сочетались с её белоснежными локонами, струящимися, словно шёлк. — Красный цвет, случайно, не вышел из моды?

Её наряд, почти идентичный братскому, выделялся ярко-алым цветом и золотыми пуговицами, которые мерцали, как маленькие солнца, выгодно контрастируя с серебряными украшениями Стара.

— Вы старшая сестра, верно? — догадался я.

— Меткий глаз, малыш, — улыбнулась Аста. Её улыбка была такой тёплой, как первые лучи весеннего солнца. — И как определил?

— Золото обычно носят старшие, серебро — младшие, — ответил я, потупив взгляд и машинально разминая мягкую траву под ногами.

— Красивое рассуждение, и красиво сказано, — одобрительно кивнула она. — Проходите в дом.

Мы вошли в просторное помещение, наполненное утренним светом, который струился сквозь окна, словно жидкое золото. Ложки мелодично позванивали на подносе рядом с изящным чайником, источавшим тонкий аромат трав, и тонкими чашками из перламутрового фарфора. Пирамидка из сахарных кубиков гордо возвышалась на хрустальном блюдце, переливаясь всеми цветами радуги. Стар принес мне сменную одежду, а затем уверенно направился в гостиную — явно самое любимое место в доме.

— Переодеться ты можешь в комнате слева. Иди прямо по коридору, — в конце добавил он.

Подхватив чистую одежду, в которой так нуждался, я поспешил в соседнюю комнату. Сбросив с себя запачканные вещи, я с облегчением надел белоснежный костюм. Взглянув в зеркало, я едва узнал себя — передо мной стоял элегантный парень, а не мальчишка из обычной деревенской семьи, в безупречном белом наряде, лишь чёрная рубашка создавала изысканный контраст на фоне светлой ткани.

Довольный своим преображением, я покинул комнату и вернулся в коридор к остальным. Там как раз разгорался разговор между Уайтом и его матушкой.

— Как там мои сестрички, мама? — поинтересовался Уайт, забираясь на плечо Асты с видом заботливого сына.

— Скучали по тебе, милый. А что? — мягко спросила она.

— Вот подумал: может, одну из них выдать замуж за Мо Ша? — неожиданно заявил Уайт. — Он парень хороший, сможет защитить её от сорняков, паразитов и прочей нечисти.

— Дорогой мой, цветы не выходят замуж за людей, — с нежной улыбкой объяснила Аста, поглаживая его лепестки. — У каждого в этом мире своя вторая половинка. Человек создан для человека. А цветок — для цветка. Я понимаю твоё великодушие, но лучше спросить у Мо Ша, что ему действительно нужно.

— Он опять попросит что-то скучное вроде книг или свитков, — безнадежно махнул стеблем Уайт, словно со мной всё и так понятно было. — Мамуська, лучше отведи меня к любимому камину. Хочу погреться и напиться свежей водички.

— Следуй за мной, Мо Ша, — пригласила Аста и меня.

Гостиная поразила меня своим уютом, который окутывал, словно объятие доброго волшебника. Вдоль одной стены тянулись книжные шкафы, доверху заполненные томами всевозможных размеров — от крошечных, помещающихся на ладони, до огромных фолиантов в кожаных переплётах. Золотистые корешки мерцали в мягком свете, создавая ощущение скрытых сокровищ. Вдоль другой стены — огромные окна открывали завораживающий вид: лес каким-то чудесным образом плавно переходил в морскую даль, где встречались изумрудная зелень и лазурная синь.

Рядом с потрескивающим камином, от которого исходило живое тепло и тонкий аромат яблоневых поленьев, стоял массивный деревянный стол, отполированный до зеркального блеска. На каминной полке расположились диковинные безделушки: хрустальные шары, в которых, казалось, плавали крошечные звёзды, серебряные подсвечники с восковыми свечами, источающими медовый аромат.

Стар бережно опустил на стол поднос с ароматным чаем, и от напитка поднимался пар, завивающийся в причудливые узоры.

— Прошу, сестра, — учтиво подвинул он стул для Асты с галантностью истинного джентльмена.

Она села, бросив задумчивый взгляд на муляж ружья над камином — искусную копию из благородного дерева, украшенную серебряной инкрустацией.

— Каждый раз меня завораживает эта картина, — произнесла Аста, переводя взгляд с ружья на меня. В её глазах мерцало что-то неуловимое — смесь печали и древней мудрости. Добавив в чай пять кубиков сахара, она залила их кипятком, и сладкий аромат заполнил воздух. — Стар, позаботься о нашем госте.

Стар придвинул мне стул — мягкий, обитый бархатом цвета осенних листьев — и вежливо осведомился:

— Сколько сахара предпочитаешь?

— Пять кубиков, — ответил я.

Парень одобрительно кивнул.

Тем временем Уайт, не утруждая себя правилами этикета, вскарабкался на стол и погрузил головку в небольшой стакан с хрустальной водой.

— Не жизнь, а сказка! — воскликнул он, отрываясь от стакана и брызгая капельками. — Мо Ша, тебе тоже водички?

— Заманчиво, но нет, спасибо, — отозвался я, любуясь этой трогательной картиной.

— Расскажи нам о себе, Мо Ша, — неожиданно заговорила ко мне Аста. — Кем был, кем стал, к чему стремишься?

Её вопросы напомнили мне манеру Лу Сяня, но здесь они звучали по-другому — не как допрос, а как дружеская беседа у камелька. Я понял, что чай так и останется нетронутым. Отодвинув чашку, я ответил:

— Родом я из самой обыкновенной деревушки. И сам, можно сказать, такой же — ничем не примечательный. Это маленькое поселение, название которого уже стёрлось из памяти. Помню лишь, что там было много животных и растений.

— Животные и растения? — Аста прижала руку к сердцу. В её глазах загорелся неподдельный интерес. — Это так важно и дорого моему сердцу. Вы с ними подружились?

Я замолчал, заметив искреннее волнение в её голосе. То, что мы делали с животными в деревне, могло ранить её чувства. Аста могла бы огорчиться, узнав правду, но у меня не было причин её скрывать.

— У нас в селе охотятся на животных ради мяса, а растения — цветы, ягоды — собирают для домашних нужд, — признался я, осторожно подбирая слова.

К моему удивлению, Аста отреагировала спокойно. Она сдержала свой эмоциональный порыв и лишь сделала маленький глоток чая, продолжив наш разговор:

— Но ты же не такой, как они? Ты ведь не причиняешь вреда животным и растениям?

— Мы с отцом ходили на охоту, а с матерью собирали грибы и ягоды, — честно ответил я.

Аста кивнула, словно пыталась с пониманием отнестись к моим словам, но внезапно её взгляд стал сосредоточенным и проницательным, словно она заглядывала в саму мою душу.

— А что это за алое я чувствую у тебя в сумке? — тихо спросила она. — Овальное, чуть больше твоей головы...

Её слова удивили меня. Я снял мешок и достал кокон, переливающийся в утреннем свете всеми оттенками красного — от нежно-розового до глубокого пурпура.

— Это Цяо Ци, мой домашний питомец, — сказал я.

— Какое прекрасное имя, — мягко произнесла Аста, протягивая руки к кокону с осторожностью человека, умеющего ценить хрупкую красоту. — Доверяешь мне? Можно я посмотрю на неё?

— Конечно, только осторожнее, — передал я ей кокон.

Аста приняла его с такой бережностью, словно держала в руках саму жизнь.

— Ах, малышка, ты прекрасна... — прошептала она, нежно поглаживая гладкую поверхность кокона. — Воздушные брастациды — удивительные создания. Согласен со мной, Мо Ша?

— Абсолютно! — с энтузиазмом поддержал я. — Вы бы видели, как она летает! Она любит меня, обожает полёты, а ещё её привлекают последователи Священного Храма. Впрочем, она вообще ко многому относится с симпатией.

— Она станет твоим верным спутником, — тепло улыбнулась Аста, возвращая мне кокон. — Но будь осторожен: держи её подальше от того человека в красном — твоего наставника. Он не внушает мне доверия.

— Хорошо, — я аккуратно убрал кокон в мешок, чувствуя, как в её словах скрывается что-то большее, чем простое предупреждение. — А вы сами откуда? Вы тоже последователи Священного Храма, как я? Или учитесь в какой-то другой академии?

— Сестра... — попытался вмешаться Стар, но Аста мягко подняла руку.

— Всё в порядке, Стар, — спокойно сказала она. — Он имеет право знать.

Повернувшись ко мне, она заговорила уверенным голосом:

— Мы из далёких земель. Такие же люди, как ты, но... несколько отличаемся.

Я заметил её оружие и едва скрытые пистолеты Стара, которые тот безуспешно пытался замаскировать под складками плаща.

— Да, это заметно, — с лёгкой улыбкой сказал я.

— Мы любим этот мир, — продолжила Аста, делая ещё один глоток чая. — Он полон добрых людей. Время от времени мы приходим сюда. Мы особенные, Мо Ша. Наш лидер, Марад, говорит, что мы рождены для высшего предназначения.

Она расстегнула верхнюю пуговицу белой рубашки и поправила воротничок. На её шее я заметил странный знак — перевёрнутые весы, выгравированные словно из тьмы и света.

— У каждого из нас есть такой символ, — пояснила она, тут же скрывая знак от моего взгляда. — Он напоминает нам о том, что справедливости в мире часто не хватает. Это побуждает нас служить нашему делу.

— А можно мне такой же? — спросил я, обнажив свою чистую шею. — Вот здесь.

— Нет, Мо Ша, ты ещё слишком молод, — мягко отказала Аста. В её отказе слышалась забота, а не пренебрежение моими желаниями.

— А Марад сам вам это нанёс? — спросил я, вспомнив упомянутое имя.

— Да, — кивнула она.

Стар всё это время молчал, предоставляя сестре вести разговор. Её спокойная уверенность наполняла комнату особой атмосферой — словно древние тайны мирно соседствовали с домашним уютом.

— Кто такой Марад? — задал я очередной вопрос.

— Разумное существо, замысел которого нам, простым смертным, не вполне понятен, — ответила она. — Марад обладает тремя уровнями высшего разума, владеет более чем тысячей языков, управляет пространством и временем. Он очень влиятельное и могущественное существо.

— Невероятно! Звучит потрясающе! — не сдержал я восторга.

— Ещё бы, — согласилась Аста. — Если выпадет возможность, я познакомлю тебя с ним. Думаю, ты ему понравишься.

— Правда? — Внезапно мой энтузиазм погас, как свеча на ветру. — А ничего, что я маленький? Обычно взрослые пренебрежительно относятся к детям, недооценивают их...

Всегда одно и то же, — горько подумал я, опустив взгляд на узоры персидского ковра под ногами.

— Не беспокойся об этом, — мягко сказала Аста. — У тебя всё только впереди.

Стар, заметив, что наш чай подходит к концу, поспешил пополнить запасы. С изяществом настоящего джентльмена он взял чайник за ручку, обёрнутую белоснежным платком, и разлил в чашки ярко-жёлтый напиток, источающий цветочный аромат.

— Ой! Видать, моих сестриц заварили, раз чай жёлтый! — схватился за головку Уайт, уставившись на чайник с комичным ужасом.

Мы с Астой не смогли удержаться от смеха, и звук нашего веселья наполнил комнату теплом.

— Он у вас такой забавный, — сказал я, улыбаясь. — Откуда у него такое чувство юмора?

— Я его сама создала, — спокойно ответила Аста, словно говорила о самой обычной вещи. — Видишь ли, я могу даровать сознание неживым предметам. Не жизнь — именно сознание. Для меня это почти одно и то же. Где есть сознание, там непременно есть жизнь. Даже у растений. Я лишь помогаю им раскрыться.

— Потрясающе! А можно мне оставить его у себя? — осмелился спросить я.

— Меня? У себя? — изумился Уайт, изогнув стебелёк. — Нет-нет-нет! Я у матушки давно не был. Всё странствовал да бродяжничал. С меня довольно приключений.

— Не торопись с ответом, Уайт, — заметила Аста, в её глазах промелькнула лукавинка. — Узнай сначала, что он предложит взамен.

— Да, Уайт, — подхватил я. — Я буду кормить тебя, поить, окружать заботой. Ты же любишь шутки и общение? У нас в Священном Храме много добрых и искренних людей. Они будут рады такому другу, как ты.

— Ой, знаю я вашу человеческую доброту! — отвернулся Уайт, словно обидевшись. — Сами себя бьёте от скуки смертной да ругаетесь.

— У нас такого нет, — возразил я. — В Священном Храме никто не сквернословит. Да, бывают споры, но не более того. А драк вообще не случается — только спортивные состязания.

— Состязания? Спортивные? — Уайт внимательно посмотрел на меня своими крошечными глазками-бусинками.

— Именно так.

— Ладно, трёхразовое питание в день — и я согласен! — махнул крошечным стебельком Уайт.

— Рада, что вы нашли общий язык, — улыбнулась Аста. — Но помни, Мо Ша: у Уайта язык длинный и бескостный. Не слушай всю чепуху, которую он может наговорить.

— Матушка! — возмутился Уайт. — Нож прямо в сердце!

— Ну-ну, не драматизируй, — отмахнулась Аста с материнской нежностью. — Перед твоим уходом хочу подарить тебе кое-что особенное.

— Уходом? — не понял я.

— Скоро рассвет. Неужели ты хочешь, чтобы твой друг Лу Сянь волновался за тебя?

Я кивнул, соглашаясь. Аста повернулась к книжным полкам, и в воздухе словно пронёсся невидимый ветерок. Несколько томов словно ожили, подчиняясь её таинственной воле. Они плавно выпорхнули из шкафов и мягко опустились на стол.

— «Девять божеств иного мира», «Покорители и покорённые», «Высшая власть рождает высшую справедливость», — прочитал я названия, поражённый их многозначительностью.

— Дарю их тебе, Мо Ша, — сказала Аста с нежной улыбкой. — Эти книги уникальны. Больше нигде ты их не найдёшь.

— Такие сокровища... ребёнку? — едва слышно пробормотал Стар, опустив взгляд. Его недовольство решением сестры читалось в каждой линии его лица.

— Благодарю вас обоих за невероятную щедрость! — искренне поблагодарил я, чувствуя, как что-то важное происходит в этот момент.

Аста открыла мой мешок и бережно уложила книги рядом с коконом. Без лишних слов она подготовила меня к отъезду. Становилось грустно: я только познакомился с этими удивительными людьми, а уже должен был прощаться. Но Аста была права — первые лучи солнца уже коснулись горизонта, окрашивая небо в нежные персиковые тона.

Она щёлкнула пальцами, и за моей спиной разверзся пространственный разлом — мерцающий портал, через который просвечивала знакомая палатка.

— Будь осторожен, Мо Ша, — сказала Аста, заключая меня в тёплые объятия, пропитанные ароматом весенних цветов. — И всегда помни слова, которые сегодня произнёс.

Несмотря на молодой облик, я понимал — она была неизмеримо мудрее и старше, чем казалось.

— А меня обнять, матушка? — напомнил о себе Уайт.

Аста нежно погладила его по цветочной головке, окутав материнским теплом.

— Буду скучать по тебе, милый, — тихо призналась она.

— И я по тебе, матушка, — помахал ей стебельком Уайт.

С лёгкой грустью в сердце, но и с предвкушением новых чудес я шагнул в мерцающий разлом. Как только я пересёк его границу, портал тут же захлопнулся за мной, оставив нас с Уайтом у знакомой палатки, с которой началось наше невероятное путешествие.

2

Стар подошёл к Асте, которая неподвижно стояла перед местом, где только что зияла пространственная трещина. Теперь её больше не было — лишь мирный вид на утренний лес, залитый золотистым светом восходящего солнца, словно художник окунул кисть в жидкий янтарь.

Аста смотрела на зелёную чащу задумчивым, почти печальным взглядом.

— Не могу поверить, что ты отпустила его. Это был наш золотой шанс, который выпадает раз на миллион лет,— нарушил тишину Стар, замерев позади сестры. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, словно туго натянутая струна. — Ты же знаешь — он уничтожит Священный Храм, главное творение Врат Жизни. Мы пришли сюда, чтобы убить его, пока он не стал тем, кем ему суждено быть…

Аста медленно обернулась, встретив взгляд младшего брата. В её глазах читалась печаль, смешанная с чем-то неуловимым — древней мудростью, которую Стар не мог до конца понять.

— Он ещё ребёнок, — тихо произнесла она, словно оправдывая себя перед невидимым судом. — Такой чистый и открытый сердцем, как росинка на утреннем лепестке.

— Марад не разделил бы твоих взглядов, — напомнил Стар. Его тон стал намного жёстче, словно закалённое железо.

Аста отвела взгляд к окну, где утренний свет играл в листве деревьев, создавая узоры света и тени.

— Но я не Марад. Мы обязаны выслушивать обе стороны, — наконец произнесла она, делая шаг навстречу брату. — Но это не означает, что должны слепо выполнять их поручения.

Стар нахмурился, однако спорить с сестрой не стал. Он знал — когда она принимает решение, переубедить её невозможно, как невозможно повернуть вспять течение реки.

— Идём, — добавила Аста, поворачиваясь спиной к окну. — Марад ждёт нашего доклада.

В воздухе материализовался новый разлом — не пространственный, а временной. Его очертания мягко мерцали внутри уютной гостиной, искажая привычные контуры мебели, словно отражение в воде.

Аста и Стар шагнули в портал, ощутив, как их окутывает бесконечное, непостижимое течение времени — прохладное и таинственное, как дыхание вечности.

Они задержались дольше, чем планировалось, — мелькнула мысль у Асты. — И возможно, последствия этой задержки навсегда изменят ход грядущих событий.

Но жалела ли она о своём решении? Нет. Встретив чистый, детский взгляд Мо Ша, она поняла — некоторые приказы нарушать не только можно, но и необходимо, как необходимо следовать голосу сердца.

И только Стар шел рядом и думал: «Лучше бы Туй Вую отдали его на растерзание…».

Портал закрылся, оставив после себя лишь еле заметное мерцание в воздухе, словно след от гаснущей звезды. Дом погрузился в утреннюю тишину, нарушаемую только мелодичным пением проснувшихся птиц за окном и тихим потрескиванием углей в камине.

В гостиной ещё витал аромат чая и тёплый запах яблоневых поленьев. На столе остались пустые чашки, а рядом с камином — маленький стакан, из которого пил Уайт. Всё говорило о том, что здесь недавно царили уют, дружба и тихое волшебство обычного человеческого общения.

И где-то далеко, в другом измерении, Аста всё ещё чувствовала тепло детских объятий и помнила искренний взгляд мальчика, который, возможно, изменит судьбу миров.

Глава 21. Новый член нашей потрясающей команды!

1

Тропа с юга на восток. Лес Трёх Тысяч Бедствий Время: 05:34

Солнце медленно выбралось из-за дальних горных пиков, окрасив мир в тёплые золотистые тона. Его лучи скользили по полям и лесам, играли бликами на водной глади озёр, превращая обычный пейзаж в живописную картину. Священный Храм сверкал, словно драгоценный камень, омытый утренним светом.

Лу Сянь показался из палатки — растрёпанный, сонный, с прилипшими к щеке волосами. Увидев меня с говорящим горшком на плече, он лишь равнодушно пожал плечами. Ничто его больше не удивляет, — подумал я, наблюдая, как он направляется к соснам.

Открыв пространственное хранилище, Лу Сянь достал сосуд с водой и щедро облил себя. Струи стекали с тёмных волос, сверкая в солнечных лучах, и впитывались в землю под ногами. Холодная вода словно смыла с его лица остатки усталости.

— А этот парень из боксёров, что водные процедуры с утра принимает? — тихо прошептал мне на ухо Уайт. — А то с виду какой-то хилый. Не скажешь сразу.

— Из кого? — Лу Сянь словно услышал и повернулся, глядя на меня одним глазом. — Снова завёл себе новую игрушку?

— Ты кого игрушкой называешь?! — возмутился Уайт, выпрямившись насколько мог. — Совсем страх потерял, чертополох?

— Чертополох? — переспросил Лу Сянь с лёгкой насмешкой. — Ты хоть знаешь, что это такое, горшок с навозом?

— Знаю! — твёрдо заявил Уайт. — У меня среди чертополохов много знакомых!

Лу Сянь промокнул голову белым полотенцем и убрал его обратно в пространственное хранилище. Его волосы торчали в разные стороны, вызывая у меня непроизвольный смешок.

— Вот те на! Очередная заноза в заднице! Мо Ша, мы без этого чёрта не справимся? — обратился ко мне Уайт. — Ставлю сотню, что сам со всеми трудностями разберусь!

— Ты? — фыркнул Лу Сянь, держа в руках белое полотенце. — Да ты даже сам себе попу вытереть не можешь.

— Мне твоя попа и не нужна! — нахмурился Уайт.

Секунду спустя от Лу Сяня мелькнула голубая волна энергии, обдав Уайта и сбив его с моего плеча. Говорящий горшок рухнул на землю, перевернувшись.

— Ой, извини, — с показной небрежностью пробормотал Лу Сянь. — Иногда я чихаю так, что сношу всех подряд.

— Там даже чиха не было, придурок, — буркнул Уайт, поднимаясь с земли.

— Правда? — Лу Сянь поднёс руку к носу. — Ну-ка, подожди.

Он глубоко вдохнул и резко «чихнул». Вторая волна энергии прошлась по траве, снова переворачивая горшок. Уайт жалобно зашуршал — его бело-жёлтые лепестки осыпались на землю.

— Вот так и живём, слабачок, — невозмутимо заметил Лу Сянь, возвращаясь в палатку.

— Ах ты! Ты мне за это ответишь, чепуха необразованная! — возмущённо выкрикнул Уайт, стиснув свои зелёные стебельки в кулаки.

— Прости, — выглянул Лу Сянь из палатки, глядя на горшок. — Как ты там меня назвал? Чепухой?

Он поднял горшок, окинув его взглядом.

— Тут чепуха только ты, — спокойно продолжил он. — Откуда тебя такого выкопали?

— Где меня выкопали, там тебя закопают! — огрызнулся Уайт.

— Правда? Это твоя мама-цветочек с папой-цветочком сделают? — насмешливо спросил Лу Сянь.

— Хватит! — наконец не выдержал я и выхватил горшок из его рук.

— Что я не так сказал? — пожал плечами Лу Сянь. — Просто преподал урок этому цветку, который сперва говорит, а потом думает.

— Правильно делаешь, Мо Ша, что защищаешь этого чёрта от меня! Он уже одной ногой в могиле стоит, считай! — торжествующе выкрикнул Уайт. — Благодари, Мо Ша, что он остановил меня! Иначе бы свои зубы собирал по всему лесу!

— Благодарить Мо Ша? За что? — Лу Сянь снова фыркнул. — Ну да, конечно. Будто бы зелёный одуванчик может мне как-то навредить!

— Я ромашка! — возмущённо уточнил Уайт.

— Какая разница? — пожал плечами Лу Сянь.

— Для меня огромная! — грозно ответил цветок.

Энергия заискрилась вокруг Уайта, а его лепестки слегка задрожали. Лу Сянь лишь усмехнулся, очевидно наслаждаясь бессмысленной перепалкой.

— Зря ты меня разозлил, щенок! — Уайт начал вбирать энергию, что его цветочная голова засияла ослепительным светом.

Я прикрыл глаза рукой — Уайт находился слишком близко. Лу Сянь, прищурившись, наблюдал за этим представлением, не сводя взгляда с маленького, но крайне назойливого противника.

— Этот конфликт мне уже надоел, — заявил Уайт угрожающе. — Поэтому не обижайся, если из нашего поединка выйдет только один победитель!

— Сейчас что-то будет, — пробормотал я, снова закрыв глаза.

Уайт, сверкая своей яростью, накопленной за долгие десятилетия жизни, произнёс:

— Всю боль, что вы причинили моим родным, за то, что ваши руки безжалостно рвали цветы ради забавы! Ты, Лу Сянь, ответишь за всё!

Его листок начал наливаться энергией, а затем, дрожащий от переизбытка силы, направился в сторону Лу Сяня. С размаху Уайт выпустил поток энергии.

Однако результат был... неожиданным. Крохотный комочек воздуха с тихим, неприятным звуком ударил по щеке Лу Сяня, едва достигнув его.

Из горшка, в котором сидел Уайт, вдруг пробился крохотный зелёный росток. Через мгновение бело-жёлтая головка цветка раскрылась, и тонкий, радостный голосок пропищал:

— Папа!

Цветочек радостно обхватил своего отца стебельками.

— Боже ты мой... — ошарашенно пробормотал Лу Сянь, с трудом удерживая смех. — Ты только что высрал своего сына!

— Что?! Какого ещё сына?! — вскрикнул Уайт, паникуя. — Это не моё чадо! Не моё!

— Ну да, конечно, — насмешливо произнёс Лу Сянь. — Где ты ещё поблизости видел говорящих одуванчиков?

— У меня дома! — возразил Уайт. — Там таких, как я, сотни!

— И кто же вас всех понарожал? — хмыкнул Лу Сянь.

— Почему ты такой грубый?! — возмущался Уайт, пытаясь избавиться от крепких объятий «сына». — Отпусти меня, чужой ребёнок! Я злой и страшный! Я кусаюсь!

Но ребёнок даже не подумал отпускать его.

— Папа! — снова пропищал малыш, сжимая «отца» с нежностью, против которой Уайт оказался бессилен.

— Это явно наследник одной из моих сестёр! — начал оправдываться Уайт. — Точно! Это подкидыш! Моя сестра подложила его в мой горшок! Пусть он к ней и идёт, зови её папой!

— Мамой, — поправил его я. — Девочки становятся мамами, а мальчики — папами.

— Да кем хочет, тем и пусть будет! — отмахнулся Уайт. — Главное, чтобы эта крохотная бестия от меня отстала!

— Поздравляю, ты стал «отцом года», — с сарказмом заметил Лу Сянь. — Ладно, Мо Ша, идём. У нас ещё дела.

— Угу, — ответил я, вставая между Лу Сянем и Уайтом с его ребёнком.

— Что?! — возмутился Лу Сянь. — Отдай их мне немедленно!

— Нет, — твёрдо сказал я. — Мои питомцы, что хочу, то с ними и делаю.

— Ха! Выкуси, дурной Лу Сянь! — с радостью подхватил Уайт. — Мо Ша на нашей стороне!

Но радость длилась недолго: Уайт пытался всеми силами оттолкнуть своего «сына».

— Папа! — снова воскликнул малыш.

— Как назовёшь своего сына? — с улыбкой спросил я у Уайта.

— Что?! Какого ещё сына?! — взвился он. — Ты, Мо Ша, точно отравился грибами! Говорю тебе, это подкидыш! Посмотри, у него такая же бело-жёлтая голова, как у моей сестры!

— У вас у всех бело-жёлтые головы, умник, — невозмутимо парировал Лу Сянь. — Это ничего не доказывает.

Лу Сянь открыл пространственное хранилище, и в мир ворвались куклы-уборщики. Они быстро навели порядок на лесной опушке, подметая разбросанные лепестки.

— Только начало дня, а ты уже нашёл главное бедствие недели, Мо Ша, — буркнул Лу Сянь, оглядывая меня.

— Ты про меня? — взбеленился Уайт. — Скажи мне это в стебель, если ты мужчина!

— Хочешь? Могу и татуировку набить на нём, — предложил Лу Сянь с лёгкой улыбкой.

— Давай! Попробуй, ничтожество! — Уайт встал в боевую стойку.

Одна из кукол поднесла Лу Сяню тату-машинку, и он покрутил её в руках, приближаясь к Уайту.

— Ой, всё! Хватит этого балагана! — вмешался я, встав между ними. — Лучше давайте продолжим наш путь.

— Вот зачем тебе защищать этого мерзавца? — возмутился Уайт, указывая своим листком на Лу Сяня.

— Мерзавца? — Лу Сянь резко остановился. — Кто еще среди нас тут мерзавец?

— Ты! А кто же ещё? — взорвался Уайт. — Врезать бы тебе по самое не могу! Да так, чтобы мозги вправились!

— Круто! — ответил Лу Сянь, вытирая пот со лба платком. — Спорю с безмозглым одуванчиком. Ладно, закончим этот разговор после соревнований. Тогда и выясним, кто прав.

— Я в любую минуту готов доказать свою правоту! — заявил Уайт, демонстрируя готовность продолжать конфликт.

Глава 22. Шанс на миллион

1

Северо-западная часть леса Трёх Тысяч Бедствий

Время: 12:08

На потрескавшейся земле возвышалось голое дерево. Его ствол казался живым проводником, вытягивающим жизненную энергию из самой планеты. Розовый полупрозрачный купол окружал его на десятки метров, служа непроницаемым барьером для любого, кто пытался приблизиться. Острые, сухие ветки напоминали клыки волков, жадно устремлённых к небу.

Почти все команды собрались вокруг купола. Кто-то пытался пробиться, но дерево оставалось неприступным. Красные и синие команды, забыв о старых разногласиях, объединились, но их усилия оказались тщетными.

Беспомощные и измученные, старшие и средние курсы расселись на каменистой земле, беспорядочно бросая камешки в сторону леса. Безвыходность читалась в их глазах. Их мысли поглотила безуспешная попытка найти решение.

— Мо Ша, — обратился ко мне Уайт, пока мы двигались к финишу. — А на кой чёрт мы прёмся в эти проклятые земли?

— Ну как зачем? — ответил я. — Чтобы выйти победителями, обрести славу и прочие глупости!

— Ты не шутишь? Если мы победим, нам достанутся красивые девушки, золото и почести? — допытывался Уайт.

— Конечно! — с усмешкой ответил я. — Будешь кататься, как сыр в масле.

— Не припоминаю, чтобы учил тебя такому, Мо Ша, — вмешался Лу Сянь. — Это моя фишка — разбивать чужие ожидания. А твоя — читать книги и учиться.

— Так я и учусь, — ответил я, усмехнувшись.

— Нет, прекращай, — сказал Лу Сянь. — Мы уже почти у дерева.

Вдали показались красные команды. Студенты с небрежностью швыряли свитки, которые учитель Вэй Шан просил беречь, как зеницу ока. Одни использовали их как полотенца, другие подбрасывали в воздух или нарочно роняли. Даже заметив Лу Сяня, их поведение не изменилось.

— Что-то тут не так, — сказал Лу Сянь, ступая по тёмной почве.

Когда мы подошли ближе, перед нами открылась картина: сотни учеников и студентов, переживших ночные гонки, схватки и опасные побеги, теперь толпились вокруг дерева. Сам лес был загадкой, но теперь и дерево стало новой головоломкой.

— Что всё это значит? — Лу Сянь развернул свой свиток.

Согласно карте, их команда находилась именно здесь. Но дерево неожиданно оказалось покрыто защитной оболочкой, которой не было накануне. Барьер оказался настолько прочным, что даже сильнейшие студенты не могли пробиться сквозь него.

— О, мой дорогой друг, — обратился Уайт к Лу Сяню. — Если это сделал человек, то он явно подлый и хитрый. За такое ремнём бы его отшлёпать! Но если это часть соревнований, то задумка ясна: организатор хочет, чтобы вы проявили смекалку.

— Уайт, твои слова скорее посеют раздор, чем поддержат наш командный дух, — заметил я.

— Нет, погоди, эта кочерыжка права, — прижав свиток к груди, согласился Лу Сянь. — Пойдём отсюда. Если старейшина Вэй Шан хочет одного победителя, то он его получит.

Мы отошли вглубь леса, скрывшись от чужих глаз. Лу Сянь внимательно огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что мы одни. Затем он опустил свиток на землю и повторил манипуляции со сферами, которые уже применял в начале соревнований.

— Сферы в прошлом, — отодвинул их в сторону Лу Сянь. — Меня волнует наш маршрут. Если нет прямого пути, то должен быть обходной. Тайная лазейка, так сказать. Зная учителя Вэй Шана, он точно какую-то хитрость придумал. И я намерен разгадать её.

Он поднял уменьшенную копию маршрута, словно тщательно взвешивая каждый элемент. Серая дорожка на карте окрасилась ярким золотым светом, плавно переходя в объёмную форму. В этом маленьком участке карты скрывались километры, которые нам предстояло преодолеть, словно река, обвивающая горы. Лу Сянь изменил угол обзора, и его взгляд скользнул по финишному участку, не затронув начало пути. Конечная цель — дерево с его древними корнями и надписью «Финиш». Он перевернул карту, сосредоточив внимание на корнях.

— Думаешь, зайдём сзади? — наперёд спросил Уайт. В его голосе звучало недоумение и лёгкая ирония. — Это умно. Никто не ожидает, что ты начнёшь деревянной палкой туннель рыть.

— Не туннель рыть, а пройти по уже существующему, — слегка улыбнулся Лу Сянь, обнажая белые зубы, и пустил волну энергии от корней. — Его давно сделали за нас.

На изображении карты появился новый путь — скрытый и неизвестный. Его начало находилось у реки, а конец — под самим деревом. Простой путь, который открывал новые возможности.

— Значит, так: место, куда нужно опустить свиток, находится где? В дереве, над землёй, а туннель заканчивается под ней. Барьер окружает дерево и сверху, и снизу. Только туннель остаётся неприкосновенным. Мы пройдём по нему и выйдем на поверхность, прокопав выход. Опустим свиток. И победа в наших руках. А для кого-то и в стебельках. План предельно прост, — сказал Лу Сянь, спрятав свиток в складки одежды, где его края едва были заметны.

— Отличная идея, — согласился Уайт, кивая головой. — А можно вопрос?

— Что? — спросил Лу Сянь, не отвлекаясь от карты.

— Я могу воды попить у берега реки? — опустил поднятый лист Уайт, показывая на реку, струящуюся неподалёку на карте.

— Да, можешь, но недолго, — согласился с опаской Лу Сянь. — Только учти: время сейчас не на нашей стороне. Если мы будем тянуть с этим, кто-то точно догадается, что мы нашли выход из положения. Поэтому надо действовать быстро, быстро, быстро! Пока мы одни знаем о тайном ходе, удача на нашей стороне.

Мы подошли к берегу реки. Зелёная трава и широкие деревья уступили место гальке, покрывающей не только сушу, но и затопленное дно. Каждый шаг по камешкам отдавался звоном, будто тысячи маленьких колокольчиков пытались быть услышанными. Уайт прошёл меж галькой, словно человек, преодолевающий гигантские валуны.

— Ох, быстрее, сынок, — сказал Лу Сянь, помогая Уайту добраться до воды.

— Спасибо, папочка! — поблагодарил Уайт.

Окунув голову в реку, Уайт изрядно напился водицы. Его лицо расплылось в довольной улыбке, когда он вытер его зелёной листвой.

— Благодарочка! Можем идти! — сказал Уайт, уверенно указывая рукой на тайный путь, скрытый среди деревьев.

Вход в заброшенную шахту был покрыт густой растительностью, будто сама земля пыталась скрыть все следы. Найдя семицветный кристалл рядом с кустом, Лу Сянь подхватил его и пропустил по нему энергию. Энергетический осколок засиял, и его тусклый свет осветил тёмные уголки прохода, создавая причудливые тени. Множество мелких осыпавшихся пород рассыпались под нашими ногами, а паучки и жучки бегали по стенам и потолку шахты, как невидимые хранители этого места. Деревянные балки крепко держали потолок — казалось, что это место прошло сквозь века.

— Когда здесь в последний раз ступал человек? — взглянул Лу Сянь на останки людей, лежащие прямо на полу. — Тысячу лет назад? Две?

Меня чуть не стошнило при виде разбросанных костей, покрытых слоем грязи и пыли.

— Не смотри туда! — протолкнул меня вперёд Лу Сянь, заметив мой взгляд.

— Осторожней! Осторожней! — схватился за мою одежду Уайт, который едва не упал с плеча. — Я ведь тоже живой и не хочу здесь остаться!

— Да ну? — усмехнулся Лу Сянь. — Вышла бы прекрасная компания. Говорящий одуванчик, пауки и усохшие кости. Ты видел на них паутину? Прямо уютный дом, в котором хозяева так и ждут гостей.

— Брр, пауки... — прошла дрожь по моим плечам. — Паутина. Не люблю.

Лу Сянь, доставая свиток, раскрыл его и вложил в него свою волю. Блеклый осколок, зажжённый при входе в шахту, освещал карту, заставляя все линии и границы становиться ярче и отчётливее.

— Мы на месте, — заметил Лу Сянь, когда наши иконки преодолели границу барьера. — Можно копать.

Он позвал своих кукол-работяг. Лу Сянь отошёл в сторону и меня слегка потянул за собой, освобождая место для профессионалов. Пока мы стояли там, я почувствовал головокружение от напряжения и странной атмосферы, что царила в этом месте. Куклы с их костлявыми руками начали копать выход, а мы с Лу Сянем стояли рядом, наблюдая за процессом. Луч света пробился на дно шахты, когда одна из кукол убрала свою руку. Крохотная дыра быстро превратилась в полноценный выход.

— Иди сюда, ты — первый, — сказал Лу Сянь, протягивая мне руку. — Держись крепко, одуванчик, а то ещё упадёт со своим «я же ребёнок»!

Он продолжал поговаривать, словно эта ситуация была обычным делом для него.

Выбравшись на поверхность, я осторожно опустил Уайта на землю и протянул руку Лу Сяню, чтобы помочь ему вылезти из шахты. Но Лу Сянь, словно игнорируя мой жест, стремглав вылетел из шахты прямо к барьеру, не обратив внимания на мою руку.

— Смотрите! Кому-то удалось пройти сквозь барьер! — воскликнула молодёжь Священного Храма, увидев двух везунчиков, что находились по другую сторону барьера. — Но как?

— Как? Как? Под землёй! — один из студентов ударил кулаком по земле.

Почва разошлась в стороны, но при контакте с барьером раздался мощный ответный удар. По барьеру пробежали вибрации, его стенки уплотнились, а радиус действия стремительно увеличился. Проход шахты оказался засыпан, но самое страшное было впереди.

— Лу Сянь! — позвал я его, заметив, что барьер накрыл и шахту. Горло сдавило беспокойством. — Как мы выберемся отсюда?

Лу Сянь шагнул к самому барьеру. Его рука осторожно коснулась полупрозрачной защиты — на пальцах остались липкие, пахнущие озоном следы.

— Изнутри барьер уязвим. Его можно разрушить, — тихо сказал Лу Сянь.

Другие студенты, услышав эти слова, воспрянули духом. Наконец-то появился выход, появился шанс на победу! Но реальность и трезвый взгляд пришли быстро.

— Давай, разрушим его, Лу Сянь! — подскочил я к нему, сердце забилось чаще от внезапной надежды.

— Да, разрушить можно, — согласился Лу Сянь, но в его тоне зазвучало что-то холодное. — Но какой в этом смысл? Победитель только один. И это наш шанс стать им. Если мы разрушим барьер, ты думаешь, нас будут слушать остальные? Они сразу же кинутся сражаться за этот крохотный шанс победить! Пока удача на нашей стороне, мы обязаны ею воспользоваться. Иначе будет поздно.

Его логика безупречна, подумал я, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания правды.

— Если так подумать, то Лу Сянь прав, Мо Ша, — сказал Уайт, его листья тихо шелестели от волнения. — Лучше не искушать эти человеческие души и не обманывать их пустой надеждой на победу. Откроешь эту дверь — и назад пути не будет.

— Спасибо, одуванчик, — поблагодарил Лу Сянь Уайта за поддержку, в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Если в тебе есть хоть капля здравого смысла, ты поймёшь всё сам, — Лу Сянь подошёл к дереву, его голос стал более серьёзным, словно произносимые слова давили на него самого. — Порой нам, людям, приходится жертвовать чем-то ради победы. Это не наше желание, это закон природы. Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Так устроен мир.

Воздух вокруг нас стал плотнее, наполненный тяжестью принимаемого решения.

— Нет, мне не нужна такая победа! — отказался я, чувствуя, как жар возмущения поднимается от живота к горлу. — Эти люди так долго и упорно работали ради этого момента! Нельзя лишать их победы, как и нас самих. Учитель Вэй Шан только и ждёт, чтобы ты это сделал!

— Да? А я возьму и сделаю! — Лу Сянь опустил голубой свиток в специальное место, его движения резки и решительны. — Я вёл нашу команду к победе. И имею право.

Свиток завис в воздухе, плавно качаясь над деревянной панелью, словно маятник судьбы. Лу Сянь ждал реакции, какого-то сигнала или уведомления, что гонка завершена, а победитель определён. Но ничего не произошло. Лишь тишина да наше напряжённое дыхание.

— Опять твой учитель что-то натворил? — засмеялся Лу Сянь, протолкнув свиток дальше. В его смехе слышались нотки раздражения. — Почему не работает?

— Это ещё не конец, — сказал я, облегчение смешалось с предчувствием. — Значит, у всех есть шанс победить. Учитель Вэй Шан...

— Стой! — перебил меня Лу Сянь, подняв указательный палец. Его глаза вспыхнули. — Хватит о твоём учителе! Мы сделали столько работы... и для чего?! Чтобы стоять здесь, как обманутые идиоты? Свиток не работает. Почему? Почему твой учитель творит такую чушь?! Почему нельзя сделать всё по-нормальному, по-людски?

— Молчи, Мо Ша, ничего не говори, — прокомандовал мне Уайт, его голос звучал мягко, но настойчиво. — Сейчас Лу Сяню нужно выговориться. Просто слушай.

Пространственный разлом разорвал воздух рядом с деревом, словно исполняя желание Лу Сяня. Из него вышла огромная кукла с мощными руками и шагнула к древу. Земля задрожала под её тяжестью. Лу Сянь убрал свиток и уступил место своей кукле.

— Уничтожь это чёртово дерево! — приказал Лу Сянь, в его голосе прорвалась накопившаяся ярость.

— Стой, не надо! — я бросился к нему, отчаяние заставляло двигаться быстрее. — Если ты не нашёл выход, это не значит, что его нет! Просто давай обсудим это!

— Поздно, — холодно ответил Лу Сянь, его взгляд стал стеклянным. — Пусть это дерево с рыбами в воде разговаривает о выходе!

Кукла вырвала дерево с корнями и швырнула его в сторону реки. Барьер был пробит с треском разбитого стекла, но дерево продолжало набирать высоту, вращаясь в воздухе. Один из студентов старшего курса поднялся в небо и поймал его, остановив движение.

— Спасибо, Лу Сянь, что принёс нам победу! Удача теперь на нашей стороне! — воскликнул радостно студент, находясь в воздухе, и опустил свиток в дерево. Но радость тут же сменилась недоумением: — Что? Почему не работает?!

— Потому что у тебя руки не из того места растут. Дай я! — оттолкнул его другой студент с силой.

Он поймал дерево и аккуратно опустил его на землю. Лёгкие ветки поскрипывали при соприкосновении с землёй, а корни, будто предостерегая, оплели его пальцы землёй и влагой. Разместив свиток в нужном месте, он почувствовал, как воздух вокруг стал плотнее. Поняв, что ничего не получилось, лишь успел заметить, как другие, в поисках своей удачи, мчались к нему, словно охотники на след.

— Всё это фальшь, — взгляд Лу Сяня был направлен в никуда, где едва виднелось небо, затянутое серыми облаками. — Фальшивка.

— Нужно остановить их, пока они друг друга не уничтожат! — сказал я, зная, что напряжение нарастает с каждым моментом. В воздухе пахло потом и неукротимым азартом.

— Пусть подерутся, — ответил Лу Сянь, его голос был ледяным, как утренний туман. — Может, тогда мозгами обзаведутся. К чёрту эти гонки и всё с ними связанное.

— Нет, не говори так! — Я не мог слушать это, слова жгли как огонь. — Учитель Вэй Шан хоть и козёл, но я уверен, что он думал о нас. Может, свитки можно как-то объединить? Сложить в один большой?

Лу Сянь хмыкнул и скривил губы, но не сказал ни слова. В этот момент вокруг валялись побитые студенты, словно разбитые игрушки. Лица покрыты синяками, а фингалы под глазами выдавали их страдания. Лишь несколько неудачных попыток стояли на пути к настоящей победе. Снова появилась надежда, но она была так же кратка, как исчезновение утренней росы.

Лу Сянь прошёл мимо лежащих студентов, собирая свитки, будто собирая части древнего артефакта. В его движениях читалась методичность археолога, аккуратно извлекающего сокровища из руин.

— На, и мой захвати! — крикнул Сюй Пэнфэй, бросая свиток своей команды. — От него всё равно толку нет.

Лу Сянь, не обращая внимания на его слова, молча принял свиток. Хотя они учились в одном месте, между ними не было ни дружбы, ни симпатии. Собрав все свитки, он вернулся к решению загадки, не выпуская ни одной детали из виду.

Я присел рядом. Всё вокруг затихло, кроме слабых звуков ветра, что играл с листвой деревьев. Запах увядающей травы смешивался с озоном от магических энергий. Лу Сянь не отвлекался на меня. Его внимание было сосредоточено, как у древнего мудреца, который раскладывает на столе куски сложной головоломки. Он поднимал свитки, вертел их в руках, как редкие драгоценности, и каждый взгляд на них был словно новый анализ древнего текста. Создавалось ощущение, что он не решает задачу с помощью логики, а проводит свой ум через вековые знания, как путеводный свет среди тьмы.

Команды покидали место одну за другой, их разочарованные лица и сломленные тела исчезали за горизонтом, как тени. Они уходили, заливая раны водой из близлежащего ручья, журчание которого звучало насмешливо спокойно. Лу Сянь и я остались одни, словно последние хранители забытого храма. В воздухе витали энергетические сферы, создавая странное свечение в сумерках, которые медленно опускались на землю.

Может, это и к лучшему, подумал я, наблюдая, как магический свет играет на лице Лу Сяня. В тишине думается яснее.

Время подходило к позднему вечеру.

Я уже потерял надежду, зная, что в этих гонках можно только сломать себя. Вэй Шан задумал что-то, но все эти манипуляции оставались для нас тёмной водой. Лу Сянь, казалось, читал свитки как древние тексты, всматриваясь в их туманные линии, пытаясь понять скрытое послание.

Он поднял синий свиток и подсоединил его к синей сфере. Магическая энергия отразилась светом, как солнечный луч, преломляющийся в воде.

— Ничего, — произнёс он, его голос стал тяжёлым от разочарования.

— А если смешать синий с красным? — предположил я, вглядываясь в сверкающие сферы.

Лу Сянь наклонился, поднося синий свиток к красной сфере Хоу Чэня. При соприкосновении свиток начал мерцать, а цвета сливались, словно два потока воды, встречающиеся в одном русле. И вот, в тот самый момент, когда свет заиграл всеми оттенками фиолетового, обе сферы преобразились в нечто новое. Воздух наполнился тонким звоном, похожим на колокольчики.

— Это что-то новое, — произнёс Лу Сянь, его лицо озарилось светом открытия. — Давай, тащи остальные свитки. Возможно, это шанс выиграть нам всем.

Фиолетовые сферы заполнили пространство, заполняя пустоты, как огонь, поглощающий тьму. Воздух вибрировал от магической энергии, создавая ощущение, что мы стоим внутри гигантского музыкального инструмента. Лу Сянь подносил свитки один за другим, пока не осталась последняя красная сфера.

— Команда №13, Хоу Чэнь, — сказал он, узнав своего соперника. — Только его свитка не хватает.

— Погоди, разве команд не было больше? — подсчитал я количество сфер. — Синих команд больше.

— Да, ты прав, Мо Ша, — ответил Лу Сянь, в его голосе появились нотки понимания. — Но есть пункт на начальной позиции, который отслеживает количество свитков. Я заметил его, когда размещал синие свитки. Он исключает те команды, чьи свитки подлежат уничтожению. Возвратить их уже невозможно.

— Этот пункт не может работать сам по себе, — сказал я с настороженностью.

— Верно, — ответил Лу Сянь. — Он требует постоянного присмотра. — Он указал на ярко-красный квадратик, что заполнил экран.

Загадочные энергетические нити начали расползаться, выходя за пределы видимости. Воздух задрожал от их присутствия. Лу Сянь нажал на несколько точек, его энергия проходила через их центры, как поток жизни, который обрывает все преграды. Нити удлинялись, уходя в лес, уносясь в глубину тени.

— Что? Куда они улетели? — смотрел я на эти энергетические линии, как на тонкие нити судьбы.

— Видимо, к тем самым шпионам, что следили за нами из тени, — сказал Лу Сянь с улыбкой, которую можно было назвать холодной.

— Это, наверное, тот подлец! Старейшина Вэй Шэн! — схватился за голову Уайт, осознавая всю тяжесть ситуации.

— Вэй Шан, одуванчик, — поправил Лу Сянь, чуть прищурившись. — И не только. Старейшина Вэй Шан, Сию Да и Су Линь. Они наблюдали за нами через свитки, оставаясь при этом незамеченными.

Воздух вокруг нас словно сгустился от осознания того, что мы всё это время были на виду.

— Ну и что теперь? — я подошёл к нашему свитку, смахнув пыль. — Всё это уже не важно, правильно? Ведь теперь это единый свиток. Мы можем использовать его для общей победы.

— Нет, не совсем, — Лу Сянь притянул свиток к себе, хмурясь.

Фиолетовая сфера, окружавшая свиток, осталась такой же яркой, как прежде. Её цвет и свойства не изменились даже после изъятия. Лу Сянь, аккуратно вращая его в руках, пояснил:

— Я поместил все результаты нашей кропотливой работы внутрь этого пространства. Оно создано старейшинами и великими мастерами. Но одного свитка всё ещё не хватает.

Он подошёл к месту, где раньше стояло дерево. Роззи подняла вырванное древо и водрузила его обратно. Корни оставили в земле неровные борозды, пахнущие сыростью и магией. Лу Сянь закрепил свиток на деревянной панели.

Дерево засветилось. Пурпурные огни начали струиться от основания панели, но тут же угасли, словно задушенные невидимой силой.

— Как я и думал, — выдохнул Лу Сянь, снимая свиток. — Мы всё ещё не готовы. Нам нужен последний свиток. Без него всё напрасно.

Внезапно атмосфера вокруг изменилась. Лёгкий ветерок сменился невыносимо ядовитой волной воздуха, что обрушилась на нас со стороны леса. Я почувствовал, как внутри всё сжалось, будто невидимая сила выдавила из меня дыхание. В носу защипало от неприятного запаха гнили и серы.

Что-то приближалось.

Глава 23. Тот, кого все боятся

1

Северо-западная часть леса Трёх Тысяч Бедствий

Время: 20:28

Токсичная аура отравляла всё на своём пути. Из тумана на тропинке, по которой мы сюда пришли, появился горбатый старец. В руках он держал массивную палицу. Его голос резанул слух:

— Молодые люди, давайте не будем ничего усложнять, — произнёс он мерзко, как будто шепелявя. — Я проделал слишком длинный путь, чтобы просто уйти.

Роззи встала между мной и стариком, заслоняя меня собой. Я почувствовал исходящее от неё тепло и благодарность за защиту.

— Не больше, чем мы, — хладнокровно ответил Лу Сянь. — Так что зачем зря тратить время? Разворачивайтесь и уходите.

Старик ухмыльнулся, обнажив черные зубы.

— Забавный мальчик, — проскрипел он и сделал ещё шаг вперёд.

— Предупреждаю, — голос Лу Сяня стал ледяным. — Ещё один шаг, и твоя драгоценная палка окажется у тебя в заднице.

— Ты слишком мал, чтобы угрожать мне, — остановился старец в нескольких метрах от нас.

На его горбе сочилась чёрная кровь, капая на землю и оставляя дымящиеся следы. В кожу впивались деревянные колы, будто он сам пригвоздил их к себе. Вид был настолько отвратительным, что меня чуть не стошнило.

— Мо Ша, — резко сказал Лу Сянь, оборачиваясь ко мне, — бери свои вещи и беги к реке. Там наши союзники. Этот мерзавец не посмеет тронуть тебя.

— Наивные надежды, — холодно произнёс старик, чья улыбка стала шире. — Вы правда думаете, что сможете сбежать?

Лу Сянь открыл пространственное окно впереди меня, бросив короткий взгляд:

— Беги, Мо Ша!

Я рванул к окну, но посох старика оказался быстрее. С жутким завыванием он пронзил окно насквозь, расколов его на части. Трещины расползлись, и магическая конструкция рухнула в дребезги. Осколки пространства искрили и исчезали в воздухе.

— Это невозможно, — Лу Сянь шагнул назад, вызывая десяток кукол.

Старик оглядел их с презрением:

— Мальчишка, ты ещё не знаешь, что такое настоящая сила.

С этими словами его посох вернулся в руку. Ударив им о землю, он превратил твёрдую почву под нашими ногами в зыбучие пески. Земля стала мягкой и вязкой, затягивая ноги.

— Держись! Роззи, на помощь мальцу! — скомандовал Лу Сянь.

Роззи, подлетев к нам, обхватила меня своими руками и вытащила из ловушки Туй Вуя. Её прикосновение было удивительно тёплым для мертвой игрушки.

— Ты кукольщик? — старик насмешливо прищурился, создавая тёмную сферу. — Давненько я не видел такого искусства.

Потоки темной энергии устремились к наконечнику посоха, формируя темно-фиолетовую оболочку. Энергия была настолько разрушительной, что даже земля вздрогнула под горбатым телом старика. Недолго думая, старик сжал сферу и выпустил в сторону Лу Сяня.

Она летела прямо на него, пространство вокруг неё трещало по швам, но одна из кукол бросилась вперёд, защищая своего хозяина. Сфера поразила самую прочную куклу из возможных. Достигнув самой сердцевины, что оно треснуло, не выдержая такого могущества. Куклу разорвало на месте от столь могущественной атаки.

— Эта кукла была сделана из самого прочного материала… Я больше не чувствую её… — голос Лу Сяня дрогнул. Он явно не ожидал, что повстречает в лесу такого грозного противника. — Что за чудовище ты такое?

Туй Вуй поднял столб грязи, направляя его прямо на нас. Земля сжалась вокруг меня и Роззи, погружая нас в грязевую ловушку. Я бил по земляному кокону, но тот даже не треснул. Воздух внутри становился спёртым.

— Тебе так просто не сбежать от меня, малыш, — пронёсся зловещий голос старика.

Гигантские кулаки пронеслись над моей головой. Роззи с силой вмазала по земле, что костяные руки пробили грязевой слой, ослабив хватку ловушки.

— Вот это сила, — раздался хриплый голос Туй Вуя, звучавший одновременно откуда-то сверху и вокруг нас. — Сможешь такую же дыру сделать во мне?

— Хоть десять! — бросил Лу Сянь, метнувшись к противнику, словно всполох света.

Накопленная энергия, сверкающая ледяным пламенем, вспыхнула в его руках. Не теряя времени, он выпустил её в грудь Туй Вуя. Волны чистой силы прошли через старика, разорвав его тело на мельчайшие куски. Лишь посох рухнул на землю, мерно качнувшись, будто потерял связь с хозяином.

— Ну вот, — Лу Сянь с издёвкой вытер руки. — Столько громких слов, а в итоге — ноль.

С трудом нам удалось выбраться из грязевой ловушки. Земля всё ещё липла к одежде, оставляя неприятные следы.

— Как ты там, Лу Сянь? — раздался голос Уайта из-за деревьев. — Говорил же, этот дед злющий бандит! С ним нельзя по-хорошему!

— Хорошо, что никто и не пытался, — невозмутимо ответил Лу Сянь.

Но прежде, чем мы успели расслабиться, в воздухе вновь разнёсся хриплый голос старика:

— Кукольщик, да ещё и магией владеешь. Интересно. Драгоценный потенциал. Жаль только, что сторону выбрал ты не ту.

Как это возможно? В моём сердце поселился ледяной страх. Почему он всё еще живой?! Мы же видели, как атака Лу Сяня разорвала его.

— Моя сторона, какую хочу, такую и выбираю, — Лу Сянь оглядывал лес, пытаясь найти источник голоса.

Старик вновь появился на тропе, словно смерть, возвращающаяся за своим. Его одежды были целы, а палица, подскочив от ног Лу Сяня, сделала послушно несколько подскоков, словно преданная собака, радостно устремившись к хозяину.

— Куда?! — крикнул Лу Сянь, схватив палицу за наконечник.

Но древко оказалось острым, как клинок. Словно острое лезвие оно тут же резануло его ладонь, оставив глубокий порез, что он вынужден был отпустить оружие. Кровь закапала на землю.

— Не учили тебя родители, что чужое трогать нельзя? — с насмешкой заметил Туй Вуй, касаясь посохом земли.

— Учили, — огрызнулся Лу Сянь, придвинувшись ко мне, — но и с плохими дядями они велели не разговаривать.

Вокруг нас раскрывались десятки пространственных окон. Воздух затрещал от магической энергии. Из окон выходили мрачные куклы, созданные из останков вымерших существ. Они окружали Туй Вуя, замыкая его в кольцо. Запах древней костной пыли смешивался с озоном.

— Неприятности? — насмешливо приподнял бровь старик.

— Наваляйте ему! — отдал приказ Лу Сянь.

Куклы бросились на врага чёрной волной, но Туй Вуй двигался слишком быстро. Его палица, чудовищное оружие, с лёгкостью проламывала их, разносила на куски. Ломались руки, трещали черепа, а костяные осколки осыпались дождём. Звуки разрушения наполняли воздух какофонией смерти.

— Сломаешь одну — придёт десять, — пробормотал Лу Сянь, настраивая что-то в стороне. — Сломаешь десять — прибудет тысяча.

Но старик явно не воспринимал его угрозы всерьёз. Его движения были уверенными и непринуждёнными, словно он танцевал смертельный танец.

— Почти готово… — пробубнило себе под нос Лу Сянь, поднимая осколки кукол с земли.

Разломанные кости и их осколки поднялись в воздух, сверкая магической энергией, и устремились к Туй Вую. Вонзившись в глаза и подбородок старика, осколки подкинули его в воздух. Кровь брызнула тёмными ручьями, стекая по телу и одежде старика на землю.

Оказавшись за Туй Вуем, Лу Сянь притянул к себе использованные осколки, пробив тело старика насквозь. Кровь обрызгала его плащ тёплыми брызгами. Осколки идеально легли в его руку, собираясь в костяной меч.

Туй Вуй и сообразить не успел, как меч проткнул его дряхлое тело. Лу Сянь, приземлившись на землю, вдавил старика в грязь что было сил.

— Подавись, сука! — придав мечу эластичности, Лу Сянь протянул его остриё прямо к шее и голове Туй Вуя.

Меч проворно отрубил голову, нашпиговав рот и глаза очередными осколками. Отвратительный хруст костей эхом отозвался в лесу.

— Вот это контратака! — восхищённо заметил Уайт, хлопая своими листоподобными руками.

— Да, ничего особенного, — попытался скрыть гордость Лу Сянь, но через секунду добавил: — Ладно, да, это было круто.

Осколки вывалились из глаз старика следом за потоками чёрной крови, которая дымилась на земле, оставляя выжженные следы.

— Браво! Браво! — похлопал старик, появляясь из лесу словно призрак. — Ты меня почти удивил!

— Невероятно, — выдохнул я, пытаясь унять страх, кипящий внутри.

— Ну что, теперь моя очередь? — ухмыльнулся Туй Вуй, готовясь к атаке.

— Разбежался! — парировал Лу Сянь.

Он вновь выпустил костяные осколки, направляя их в спину старика, но тот только открыл пространственное хранилище и протянул в него руку. Вынув другой посох, состоящий из таких же костей, что и куклы Лу Сяня, он сделал разворот и отразил атаку паренька. Ударив ногой в живот, старик отбил его от себя.

Лу Сянь прочесал собой землю, оставляя неглубокую борозду в ней.

— Старый, а сколько в нем силы. Он что, в качалку ходит? — убрав со своего языка грязь, сделал недовольную гримасу Лу Сянь.

Костяной жезл засиял черным пламенем на своём наконечнике. Мрачный свет возник в пустых глазницах человеческого черепа на его конце. Взмахом посоха старик взял под контроль все разбитые куклы и направил их в прошлого хозяина.

Лу Сяня придавила к земле гора костей и сломанных механизмов, не давая даже ни малейшего шанса пошевелиться.

— Какая ирония, ты станешь жертвой своих же творений, — лукаво улыбнулся Туй Вуй.

— Это мы еще посмотрим! — огрызнулся Лу сянь.

Старик направил костяной жезл в сторону Лу Сяня, готовясь прикончить его смертельной техникой

— Нет. Ты сдохнешь, как это сделала твоя семья, и как это сделает каждый последователь Священного Храма! — возразил Туй Вуй. — Последние слова, малыш?

Лу Сянь промолчал. В первые в жизни, он не знал, что ему стоит сказать.

— Молчишь? Значит тишина станет свидетелем твоей смерти, — недовольно бросил Туй Вуй.

Придав темной энергии остроконечную форму, Туй Вуй был готов выпустить губительную стрелу и поставить жирную точку в жизни этого парня, как коричневый горшок с цветком прилетели прямо ему в морду. Уайт набрался смелости, что было сил, и начал лупить старика по его гнилой роже. Роззи влетела в старика следом за цветком, отнеся подальше его от Лу Сяня.

— Ах ты, чмо страшное, думаешь, что самый крутой, когда используешь пространственную магию?! А в жопу тебя давно долбили, хрыч злобный?! — бросаясь грязными высказываниями, Уайт раз за разом наносил сокрушительные удары по Туй Вую. — А ну бегом пошел прочь в свой гнилой мир! Один загубил, решил и второй следом отправить?!

Зеленые стебельки так и щекотали лицо Туй Вуя.

Отбив куклу посохом, Туй Вуй схватил цветок за голову.

— Какая мелкая досада, — в отвращении проговорил он.

— Досада – это твоя страшная рожа, что так похожа на прыщавую задницу старой бабки! Как только вижу её, так сразу обрыгать её хочется! — искусно бросался Уайт в сторону Туй Вуя.

Его стебли так и горели желанием навалять старику, да только им недоставало длины.

— Интересно, если оторвать тебе эти стебельки, останешься ли ты таким смелым, или это поубавит твой пыл дебилизма? — взяв Уайта за один стебель, спросил Туй Вуй.

Мерзкая энергия старика пронзила Уайта вплоть до самого корня. Едкая, ледяная энергия вызывала только дрожащий холод у цветка.

— Раз… — начал отсчет Туй Вуй. — Два…

— Три! — схватив кость, лежащую на полу, я ударил Туй Вуя между ног.

Пусть это было и подло, но эффективно!

Туй Вуй схватился за свой причиндал, выпустив Уайта из рук. Ноги так и сошлись вместе, защищая уязвимое место.

— Мои колокольчики… — с трудом выдавил из себя несколько слов Туй Вуй. — Пусть я и бессмертный, но боли не лишен…

Я быстро поднял Уайта с земли и помчался в сторону Лу Сяня. Гора костей и останков распалась по бокам от него, когда влияние Туй Вуя значительно ослабло. Бедолага лежал среди сломанных механизмов, посматривая на небо. Появление моей физиономии заставило его улыбнуться.

— Мо Ша, почему ты ещё здесь?! — спросил Лу Сянь. — Я почти навалял Туй Вую…

— Ага! Когда валялся под костями своих детишек! — заметил Уайт, рассмеявшись. — Тоже мне, герой нашелся! Когда не можешь одолеть его, то не стоит к нему лезть вообще!

Туй Вуй тяжело выдохнул, едва сдерживая свою ярость. Вся абсурдность сложившейся ситуации не укладывалась в его старой голове, что только больше раздражало.

— Непослушный ребенок… наглый цветок и еще глупый студент, который понапрасну растрачивает свой драгоценный талант… —подводил неутешительные итоги своей необдуманной авантюры Туй Вуй. — Довольно всех притворств! Сегодня вы все умрете!

Поднявши свой посох над головой, держа обеими руками, он выпустил темное сияние, что заставило нас прищурится.

Из человеческого черепа выплеснулся густой черный дым, окутывая всю северно-западную часть леса плотными клубами. Мертвенный воздух окутал всё вокруг, мгновенно покрывая землю черной пеленой. Воздух сжался в груди, а пальцы онемели от внезапно наступившего холода. Осколки замерли в воздухе, будто замороженные в невидимой ледяной хватке, а затем рассыпались в прах.

— Вот она какая — смерть! — рявкнул Туй Вуй, взмахнув посохом в мою сторону. — Земляной откос!

Земля под ногами вдруг стала гладкой, как лёд, и ушла вниз. Я замахал руками, отчаянно пытаясь за что-то ухватиться, но пальцы скользили по воздуху. Меня словно засосало в пасть ловушки, и я рухнул на дно глубокой ямы, созданной этим стариком. Земля пахла сыростью и чем-то гнилостным.

— Побудь хорошим мальчиком и дождись своей очереди, — с издёвкой бросил Туй Вуй, обернувшись к Лу Сяню.

Мгновение — и он исчез, чтобы появиться уже рядом с ним. Острие его посоха блеснуло в свете, разя Роззи в висок с такой силой, что та отлетел в лес. Пока тело куклы исчезало в зарослях, Туй Вуй ударил посохом и Лу Сяня. Первый раз, затем второй. Всплески темной энергии доносились и до меня сверху. Туй Вуй так избивал его, словно пытался молотком вбить в деревяшку гвоздь, а тот всё время сопротивлялся.

Обхватив Лу Сяня каменными змеями, Туй Вуй поставил его на колени.

— Ты ещё жив? — удивился Туй Вуй, приподняв голову парня своим посохом.

Лу Сянь ничего не ответил.

— Не ожидал. Думал, ты окажешься слабее.

Над головой старика засветились огненные сферы. Они дрожали в воздухе, увеличиваясь и пульсируя жаром. Воздух вокруг них мерцал от высокой температуры.

— Пятикратное уменьшение, — объявил он.

Сферы сжались до размеров небольших шариков, но жар от них стал ещё более концентрированным. По мановению посоха они направились к Лу Сяню. Казалось, этот огонь вот-вот спалит его дотла.

Яркая фиолетовая молния озарила поле боя, перебив свет, исходящий от огненных сфер. Она прорезала воздух с треском, разрушив огненные шары одним ударом, и врезалась в Туй Вуя. Старик подскочил от удара, а его потрёпанное тело содрогнулось от сотен мегавольт. Запах паленой плоти наполнил воздух.

— Х-хорошенько поджарило, — выдохнул он, пошатнувшись.

Каменные змеи рассыпались, освобождая Лу Сяня. Едва дыша, тот рухнул на землю, успев лишь поставить ладони, чтобы не врезаться лицом.

— Ну ты и даёшь, Лу Сянь, — раздался голос Хоу Чэня, появившегося из тени. — Без меня совсем пропадаешь?

— Как видишь, — простонал Лу Сянь. — Не тебя ведь посохом приложили.

— Это случилось всего один раз, — усмехнулся Хоу Чэнь. — Ты даже и такого выдержать не можешь?

— А ты хочешь десять? — Лу Сянь с трудом поднялся на ноги, бросив полный боли взгляд на друга.

— Нет, спасибо. Но я бы с удовольствием посмотрел, как пенсионер избивает тебя своей палицей. Вот умора! — посмеялся лукаво Хоу Чэнь. — Что это за мерзавец?

— Злобный Мерлин-младший, — прохрипел Лу Сянь. — Он хочет утащить Мо Ша в свой чудесный мир отчаяния!

— Хочет Мо Ша? — Хоу Чэнь слегка нахмурился. — Ты чувствуешь уровень силы этого старика? Мы ему не ровня.

— Знаю, — пробормотал Лу Сянь, криво усмехнувшись. — Но кто тогда ровня?

Он обернулся, подозвав жестом Роззи.

Кукла мгновенно вылетела из леса и, промелькнув между сломанных деревьев, стала на защиту своего хозяина.

— Ну, например, твой учитель Сию Да, старейшина Вэй Шан... — задумчиво произнёс Хоу Чэнь. — Да и другие учителя или старейшины вполне могли бы его одолеть.

— Вот только их тут нет, — отозвался Лу Сянь.

Тяжёлое молчание повисло в воздухе, плотное и тягучее, как мёд. Всё изменилось, когда из туманной дымки вновь показалась фигура Туй Вуя. Его тело выглядело ещё более потрёпанным: волосы горели, как угли, тряпьё обуглилось, а кожа покрылась новыми ожогами. Но старик держался на ногах, словно вся боль была лишь иллюзией.

— Ну что, мальчишки? Готовы продолжать? — его голос зазвенел насмешкой.

— Мне показалось, или он стал ещё сильнее? — тихо сказал Хоу Чэнь, его мышцы напряглись, готовясь к бою.

Туй Вуй опёрся на жезл, ухмыльнулся и сделал шаг вперёд. С каждым его движением воздух становился тяжелее, насыщенный зловещей энергией.

— Что скажешь, Лу Сянь? Забудем ссоры и создадим дуэт? — предложил Хоу Чэнь, бросив взгляд на друга.

— Почему бы и нет, — кивнул Лу Сянь, крепче сжав кулаки.

— Двое против одного, — оскалился Туй Вуй, раскрыв наконечник жезла. Тот начал вибрировать, излучая алый свет, который окрасил окружающие деревья в кровавые тона. — Всё складывается невероятно интересно.

Воздух наполнился предчувствием решающей битвы. Сможем ли мы победить этого монстра? — подумал я, наблюдая, как двое моих друзей готовятся сразиться с противником, который кажется неуязвимым.

Глава 24. Возвращение невероятного дуэта

1

Лес Трёх Тысяч Бедствий

Время: 21:15

Мои пальцы впились в рыхлую землю — последняя попытка не сорваться обратно в яму. Грязь крошилась под ногтями, когда я подтягивался к краю. Воздух над поляной дрожал от напряжения, словно перед грозой, а металлический привкус на языке предвещал кровь.

— Скорее, малыш! — прохрипел Уайт, соскользнув с моего плеча. Горшок со звоном ударился о камни.

— Ты что там, кирпичи таскаешь? — выдохнул я, пытаясь сохранить равновесие.

— А то! Это для силы! — листочки Уайта возмущённо затрепетали. — Теперь шевелись, пока этот маразматик нас не заметил!

Слишком поздно.

На поляне замерли три фигуры в смертельном треугольнике. Лу Сянь стоял в окружении своих кукол — костяные суставы поскрипывали, готовые к резне. Хоу Чэнь сжимал ладони, между пальцами плясала фиолетовая молния, оставляя в воздухе едкий запах озона.

А Туй Вуй... его взгляд нашёл меня. Холодный, словно лезвие ножа у горла.

Тук.

Посох рассёк тишину. Волна грязи, поднятая магией старика, помчалась к нам, шипя и бурля, как живая.

— Эй, дедуля! — Хоу Чэнь небрежно взмахнул рукой, и волна испарилась в фиолетовых искрах. — Не стыдно детишек пугать?

— Кто пугал? — голос Туй Вуя звучал невинно. — Я всего лишь стукнул посохом.

Хоу Чэнь сжал кулаки. Молния заискрилась ярче, окрасив его лицо мерцающим светом, а воздух закрутился мини-торнадо, втягивая опавшие листья в бешеную карусель.

— Это ты ещё пожалеешь.

Лу Сянь распахнул пространственные окна. Куклы полились наружу потоком — ползли, кружили в воздухе, заполняя поляну механическим скрежетом. Роззи возникла позади хозяина, её тряпьё колыхалось на ветру, обнажая отточенные до смертельного блеска механизмы.

— Давай, дуй отсюда! — поторопил Уайт, его голос был полон настойчивости и беспокойства. — Они его только задержат, не больше.

— Свиток учителя Вэй Шана... — я сглотнул горечь, и в груди закололо от беспокойства. — Где он? Мне нужно его найти!

— Ну, обрадуй меня — скажи, что знаешь! — Уайт скрестил руки на груди, его лицо искажалось от нетерпения и напряжения. Я понимал, как много это значит для него, и как важно найти свиток.

— Лу Сянь его выбросил, он где-то в лесу... — моё сердце сжалось от мысли о том, сколько времени могло пройти, и как трудно будет его найти.

— Тогда бежим! — взвился цветок, его крики переполнялись энергией и решимостью. Я видел, как его глаза заблестели в предвкушении приключения, но в моём сердце царила паника.

— Да я полжизни потрачу на его поиски в этой чаще! — отчаяние звучало в моём голосе. Я представлял себе бескрайние заросли, которые могли скрыть свиток, и ужас от мысли о том, что могу так и не найти его.

— Этот лес полон тайн, Мо Ша. — В голосе Уайта прозвучала странная мудрость, совершенно несоответствующая для дикорастущего кустарника. — Здесь даже боль может указать дорогу к спасению. Нужно только знать, как просить.

Глубокие знания об этом лесе наполняли его слова смыслом. Он знал, что нужно быть внимательным к каждой мелочи — даже малейший шорох может оказаться ключом к разгадке.

Я вздохнул, осознавая, что это не просто поиск свитка, а настоящая охота за крохотным шансом, чтобы выжить. Мы должны были действовать быстро, поскольку время не ждёт.

За нашими спинами началась бойня.

Роззи метнулась вперёд, вырвала из земли целое дерево и швырнула в Туй Вуя. Воздух завыл под тяжестью летящего ствола. Старик даже не дрогнул — скрестив посох и жезл, он принял эту грозную атаку на себя.

Дерево влетело с такой огромной силой, что Туй Вуя в момент удара откинуло назад более чем на десять метров. Он не ожидал повстречать такой сильный бросок со стороны мертвой куклы. К его ногам с оглушительным треском плюхнулось массивное дерево, которое, казалось, прилетело уж слишком быстро. После удара оно постепенно теряло накопленную скорость, пока не упало рядом с его ногами.

— Тварь! Всё-таки неплохо ты владеешь мастерством кукловода, как для жалкого мальчишки! — разъединил жезл и посох Туй Вуй, которые недавно были скрещены. — Твои куклы способны наследовать не только твою энергию, но и энергию тех существ, из останков которых они были сделаны. Их силу, могущество… Значит сперва разберусь с тобой.

Туй Вуй сделал круговое движение жезлом, формируя основу дьявольской печати. Вибрации смерти так и исходили от его тайного навыка. Одолжив энергию у почвы, Туй Вуй соединил две опасных энергии в одну атаку.

— Искусство смерти: увядающие поля! — направил он печать на землю.

Печать многократно увеличилась, расползаясь вдоль земли и растений на сотни метров за наши спины. Весь грунт почернел, потеряв свой привычный окрас, а растительность сгнивала на глазах. Уайт в ужасе схватился за голову, увидав, как его сородичи гибнут прямо перед ним. Но и это не стало завершением его атаки.

Закончив с одной печатью, Туй Вуй принялся рисовать в воздухе другую. Символ ладони, окруженный треугольниками, заточенных в магическом кругу наложился поверх первой печати, издав новую волну энергии.

— Искусство смерти: тысяча рук божества Смерти! — прокричал Туй Вуй.

Трещины расползлись по всем увядающим полям. И точно тысяча рук вырвалась на свободу из-под земли, словно сама Бездна заглянула к нам на огонек. Темная энергия так и переполняла их, сплетаясь вместе со стихией земли.

Огромные когти устремились в мою сторону.

Я быстро отскочил к дереву, пока эти руки не успели ухватить меня. Прижав к себе Уайта, я сделал кувырок, прошмыгнув под выступающими корнями, и побежал прочь от поля боя.

Мне необходимо было ещё дальше бежать — туда, где Туй Вуй меня ни за что не достанет.

Роззи мгновенно разрушила руки, которые атаковали Лу Сяня со спины. Потоки алого пламени обрушились на них прямо следом за Роззи. Руки Хоу Чэня напоминали два огнемёта с бесконечными запасами природного газа. Хоу Чэнь сжигал их ярким пламенем, пока на их месте не осталось ни крохотного уголька.

— Морочная техника, — заметил Хоу Чэнь. — Слишком много энергии уходит на разрушение этих рук. Мы так долго не сможем сражаться.

— Не переживай, приятель, я уже знаю, что нам следует делать, — отозвался Лу Сянь. — Я старика отвлеку куклами, а ты поджарь этого урода.

Армия кукол обрушилась на Туй Вуя, отвлекая его внимание, пока Хоу Чэнь раскручивал воздушный вихрь, постепенно вплетая в него огненную стихию. Огненное торнадо подхватило Туй Вуя, закружив над землёй, словно сухой лист, и изрядно поджарило его. Следом за огнём по Туй Вую ударила пурпурная молния, которую Хоу Чэнь использовал в дружеских боях. Волк только блеснул в ночном свете, как поразил старика, проскочив сквозь него. Его лапы едва коснулись мёртвой почвы, как он отскочил от неё и во второй раз прошёл через Туй Вуя с ног до головы. На третий заход этого навыка не хватило.

Упав на землю комочком чёрного угля, Туй Вуй только пошевелил пальцами.

— Неплохо... — прохрипел Туй Вуй. Дым струился от его тела. — Но этого мало.

Слишком мало.

Тело старика на глазах растворилось, как утренний туман. Руки, ноги, даже посох с жезлом — всё исчезло, оставив лишь дымящийся след.

Сотни рук застыли в предсмертном порыве, так и не дотянувшись до своей главной цели. Первая печать разрушилась, а за ней и вторая.

— Какого...? — Хоу Чэнь отступил к напарнику. — Куда он делся?

Шаркающие шаги раздались за их спинами.

Лунный свет отразился от лысины Туй Вуя. Старик спокойно подошёл к студентам, будто и не было никакой битвы.

— Озадачила моя техника? — насмешливо произнёс он. — Попробуйте ещё.

Лу Сянь открыл новые окна, выпуская ещё больше кукол. В его глазах горела не просто решимость — азарт. Вкус этой схватки опьянял, несмотря на всю её безнадёжность.

— Как мило. — Туй Вуй покачал головой. — Куклы против меня, уже в который раз? Серьёзно?

— Серьёзно. — Хладнокровие Лу Сяня было абсолютным. — Если не убьём — так покалечим. Будь в этом уверен!

Куклы ринулись в атаку единым потоком. Роззи бросилась первой, когти просвистели у самого горла старика. Туй Вуй размахнулся посохом — ударная волна смела ближайший ряд, превратив их в костную пыль.

Но Лу Сянь уже призывал новых.

— Всё ещё веришь в превосходство числа? — спросил Туй Вуй.

И исчез.

Появился прямо перед Хоу Чэнем. Воздух дрогнул от резкого перемещения.

— Хоу! Берегись!

Но Хоу Чэнь не растерялся. Когда Туй Вуй схватил его за руку, молния вспыхнула ослепительно. Разряд ударил старика прямо в грудь, отбросив назад и оставив дымящуюся борозду на земле.

— Лёгко отделался. — Хоу Чэнь потёр плечо, но глаз с врага не спускал.

— Не отвлекайся!

Лу Сянь направил новые волны кукол. С каждым ударом посоха Туй Вуй крушил целые ряды, но мастер кукол не сдавался. Роззи снова рванулась вперёд — и замерла на полпути, когда Туй Вуй ударил посохом о землю.

Сотрясение прокатилось волной. Все пошатнулись, а древние корни выползли на поверхность, словно щупальца подземного чудовища.

— Время идти. — Уайт потянул меня за рукав. — Если не найдём свиток сейчас, потом шанса не будет.

Я кивнул. Схватив цветок, рванул к лесу, оставляя поле боя позади.

За спиной полыхала битва. Впереди ждала тьма.

Одна из кукол Лу Сяня метнулась в очередную атаку — словно безумие, делать одно и то же в надежде на другой результат. Хоу Чэнь подхватил её воздушным потоком, направил прямо на Туй Вуя и ринулся следом.

Завитой наконечник посоха с хрустом пробил голову куклы. Осколки костей и металла веером разлетелись в стороны, едва не задев лицо Хоу Чэня.

Треск.

Туй Вуй опустил взгляд на грудь куклы. Сначала — ничего. Потом яркая молния пронзила её насквозь, устремившись к старцу. Хоу Чэнь вонзил сверкающую руку ему в живот.

Сжал энергию до предела и высвободил рывком.

Поток молнии вырвался со спины Туй Вуя, снёс дерево, превратил его в пепел и дымящиеся воспоминания.

— Спрятался за куклой? — из уголка рта старика потекла густая кровь. — Умно.

— Это ещё не всё! — голос Лу Сяня прозвучал сверху.

Он стоял на плечах Роззи, в руках — две массивные глыбы льда, сотканные из чистой энергии. Спрыгнув, швырнул их вниз, пронзив плечи старика насквозь.

Ткань разорвалась. Обнажилось гниющее мясо. Черви, жившие под кожей, полезли наружу, корчась от мороза и прилипая к ледяным осколкам.

Хоу Чэнь поднял руку. Огонь вспыхнул кольцом вокруг Туй Вуя.

— А-а-а-а-а! — завопил старик, охваченный пламенем.

— Вот его слабость! Огонь! — крикнул Хоу Чэнь, усиливая жар.

Столб пламени взметнулся к небу. Пылающий маяк в океане тьмы — его было видно за десятки километров.

* * *

Старейшина Вэй Шан вскочил в своём укромном месте. Спокойное лицо исказилось тревогой.

— Это не входило в план тренировки... — прошептал он.

* * *

Голова Туй Вуя медленно опустилась. Их взгляды встретились — глаза старца источали мрачное торжество, а суровый взгляд Хоу Чэня проклинал врага, пропитывая воздух ненавистью.

Хоу Чэнь выдернул руку. Чёрная кровь брызнула на землю.

— Досадно, что вам снова удалось уничтожить моё тело. — Хриплый голос раздался из-за деревьев.

Ещё один Туй Вуй вышел из тени леса. Целый, невредимый, с широкой карикатурной ухмылкой.

Хоу Чэнь застыл. По лицу скользнула гримаса отчаяния, смешанного с яростью.

— Думаю, огненный столб привлёк лишнее внимание. — Туй Вуй поднял посох. — И ваши учителя уже спешат сюда. Как жаль, что это произошло. Но я бы не хотел прерывать наше веселье.

Тук.

Багровый барьер взметнулся над лесом, накрыв почти всю территорию. Бордовый купол поглотил лунный свет. Внутри стало темно — ночь решила сожрать всё живое.

Температура упала на десять градусов. Воздух стал вязким, давящим. Каждый вдох отдавался болью в лёгких.

Туй Вуй рассмеялся. Хриплый, глубокий смех катился эхом, словно сам лес поддерживал эту какофонию.

— Никто отсюда не выйдет живым! — провозгласил он. — И никто не спасётся!

Хоу Чэнь стоял, переводя дыхание. На руке потрескивали остатки молнии — угасающие звёзды.

— Чего ты хочешь? — спросил он усталым голосом.

— Вы мешаете моим планам. — Туй Вуй наклонил голову. — Мог бы убить сразу, но... скучно. Дам вам шанс. Попробуйте остановить меня.

— Ты пожалеешь об этих словах. — Хоу Чэнь рванулся вперёд, не дожидаясь ответа.

* * *

Старейшина Вэй Шан мчался на помощь, как волна темной энергии отбросила его в речную гладь, нарушив её спокойствие. Энергия была настолько сильной, что сердце Вэй Шана сжалось в груди. Оказавшись под водой, загнанный в угол, он пошел на крайние меры. Активировав режим берсерка, он покрылся весь черными и белыми линиями, а затем проткнул свою грудь появившимися хлыстами и достал эту энергию, что отравляла его. Сделав движение хлыстами, он всплыл на поверхности реки.

Старейшина начал тяжело дышать, жадно хватая воздух.

— Что за мощь... — голос дрожал от ошеломления. Словно сама Смерть пыталась разорвать его душу.

2

Армия кукол стояла между Туй Вуем и его врагами — костяные, механические твари, которые двигались по воле Лу Сяня. Они сверкали костями и металлическими суставами, будто сами были частью этого проклятого леса.

— Опять старая песня. — Туй Вуй презрительно усмехнулся, его голос был полон усталости и отвращения.

— В атаку! — Лу Сянь взмахнул рукой, как дирижер, подготавливающий оркестр к исполнению.

Куклы хлынули волной, их беспощадные формы ломали ветки и вминали мягкую траву под свои мощные шаги. Туй Вуй стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за наступлением своих врагов.

— Одно и то же... — ему стало грустно, и он вздохнул, проведя рукой в воздухе, заставляя его вибрировать под воздействием невидимой силы.

Ветер, вызванный искусным манипулятором, расколол кукол на куски, словно хрупкие игрушки, создав завесу из осколков костей, которые осыпались дождём, тускло поблескивая под светом барьера.

— Есть ещё игрушки? — холодно бросил Хоу Чэнь, его голос был низким и угрожающим, словно предвестие беды.

Лу Сянь промолчал, его лицо стало мрачным. Его рука потемнела, вокруг пальцев закружился густой дым, который предвещал нечто ужасное.

— Тьма... — Туй Вуй вдохнул воздух, закрыв глаза, стараясь сосредоточиться на своих чувствах. — Какой аромат... Он поднял руку, словно прощаясь с последними лучами света.

Земля под ногами старика задрожала, чувствительность к изменению поля силы оказывала давление на его внутренний мир. Трещины поползли по земле, образуя паутину разрушения, и он, с трудом удерживаясь на ногах, пошатнулся в беспокойстве.

— Сейчас! — скомандовал Хоу Чэнь, и его голос звучал как гром среди ясного неба.

Вихрь, вызванный его командой, поднял Туй Вуя в воздух, создавая вокруг него завесу хаоса. Лу Сянь сплёл лучи тьмы, которые, казалось, искрились на темном фоне леса, и с мощным ударом направил их на своего врага.

Чёрный луч разорвал голову старика на куски, словно сдвоенная судьба обрушилась на него, и обезглавленное тело рухнуло на землю, поднимая облака пыли и грязи.

— Это было легко, — Хоу Чэнь осмотрел поверженного врага, его губы растянулись в самодовольной усмешке.

— Правда? — раздался голос из леса, глухой, как предзнаменование надвигающейся бури. В воздухе повисло напряжение, словно природа сама ожидала продолжения этой борьбы. Хоу Чэнь медленно обернулся. Из-за деревьев выходил очередной Туй Вуй с той же зловещей улыбкой.

В этот раз без удивления. Только глухое раздражение.

— Чёрт возьми! — Хоу Чэнь ударил кулаком по земле. — Он просто издевается! Нужно уничтожить его, пока он снова не воспользовлся своими жуткими навыками!

Лу Сянь кивнул, собираясь с силами. Усталость уже давила на плечи, но азарт ещё горел в глазах.

— Атакуем вместе.

Они исчезли. Появились у плеч Туй Вуя, готовые нанести удар.

Туй Вуй стукнул посохом о землю.

Время остановилось.

Всё в зоне действия техники замерло. Мир задержал дыхание. Молния в руке Хоу Чэня застыла, тьма Лу Сяня повисла в воздухе. Их тела стали марионетками.

— Слабаки. — Туй Вуй размахнулся посохом.

Удар швырнул обоих в разные стороны. Лу Сянь врезался в дерево — оно с треском развалилось. Хоу Чэнь пропахал землю, оставив глубокую борозду.

— Что за техника... — прошептал Хоу Чэнь, направив посох На Хоу Чэня и жезл на Лу Сяня.

Два потока разнородных энергий ударили по студентам, оттолкнув их от злобного старика.

Туй Вуй ударил ещё раз по земле посохом. Каменные плиты обхватили тело Хоу Чэня, заставляя кости трещать.

— Ах! — вскрикнул он.

— Держись! — Лу Сянь рванулся на помощь.

Роззи налетела сверху, обрушив всю мощь на Туй Вуя. Удар заставил его пошатнуться — земляная ловушка ослабла.

— Ты в порядке? — Лу Сянь подбежал к напарнику.

— Жить буду. — Хоу Чэнь стиснул зубы.

— Смотри! Если умрёшь, я всё Зэнзэн расскажу. — Угроза прозвучала почти ласково.

— О нет-нет! Я в полном порядке! — Хоу Чэнь вскочил на ноги, вспомнив последний разговор с девушкой. — Она пообещала убить меня, если я умру раньше неё!

— Заслужил! — добавил Лу Сянь.

— Как трогательно. — Туй Вуй в очередной раз вышел к ним по тропе.

— Заткнись! — не удержался Хоу Чэнь.

Воспользовавшись стихией земли, он проделал огромный колодец под стариком, в который тот и провалился.

— Валим, пока не выбрался!

— Отличная идея. — Лу Сянь согласился без колебаний.

3

Уайт осторожно перебирал опавшие листья, ища скрытые корни деревьев.

— Где же эта чертовщина? Задрали уже со своими нововведениями! Понасаживают новые растения, а мне потом разбираться, где здесь сосна, а где дуб! — возмущённо промолвил Уайт.

Его голос отчётливо выражал недовольство, которым был переполнен цветок.

Найдя нужный энергетический остаток, Уайт быстро показался среди широких корней и глянул на меня.

— Слушай меня внимательно, Мо Ша, как человек слушает своего хозяина, покоряясь его воле! — произнёс Уайт, его голос вибрировал, словно проникая в саму душу.

Мы стояли в густой чаще леса, где воздух казался влажным и тяжёлым. Вокруг мерцали светлячки, а листья шептали что-то едва слышное.

— Что за общение? — спросил я, пытаясь не показать раздражения.

Уайт хитро прищурился и наклонился ко мне. Его лепестки задрожали.

— Все растения этого леса соединены одной тонкой связью, — сказал он с пафосом. — Эту связь создал мой друг. Очень мудрый и древний друг.

— Твой друг — дерево? — уточнил я, поднимая бровь.

— Верно! — кивнул Уайт, его стебель слегка наклонился. — Он и создал это место.

Я скрестил руки на груди и саркастично бросил:

— Ну, название «Лес Трёх Тысяч Бедствий» вряд ли передаёт его чудеса. Вот бедствия — да, это подходит.

Уайт завибрировал, словно обиженный:

— Это из-за людей! Они позабыли мудрость древнего! Не почитают её, не видят смысла считаться с ней! Если бы прислушивались к нему, всех бед можно было избежать. Но нет! Люди глупы и самонадеянны! Они ничего не знают о настоящей жизни!

Его слова наполнили лес зловещей тишиной. Я заметил, как Уайт словно сжался, будто вспоминал что-то болезненное.

— Ладно, — примирительно сказал я. — И как найти эту связь? Как попросить лес о помощи?

Прежде чем Уайт успел ответить, из густой зелени выскочили Хоу Чэнь и Лу Сянь. Они молча схватили нас за шкирки, словно котят, и помчались прочь.

— Что вы там делали? — задыхаясь, спросил Лу Сянь, бросив на меня взгляд через плечо.

— Искали свиток через лесную связь! — выкрикнул Уайт, его лепестки раскачивались на ветру. — Который ты, Лу Сянь, закинул чёрт знает куда!

— С деревьями общаетесь? Познавательно, — насмешливо промолвил Лу Сянь.

— А вы справились с тем конченым стариком? — парировал Уайт, мотая стеблем.

— Говорящий цветок? — удивился Хоу Чэнь, приостанавливаясь.

— Никогда не общался с ромашками? — язвительно спросил Уайт.

— Только когда чай из них делаю, — признался Хоу Чэнь.

Уайт закричал, и из его уст полилась нецензурная брань:

— Чай из моей семьи?! Да я тебя...

— Лу Сянь, твои спутники всегда такие колоритные? — спросил Хоу Чэнь, ухмыляясь.

Лу Сянь тяжело вздохнул:

— Это ещё ничего. Ты бы видел, как Мо Ша разговаривает с воздушным брастацидом.

— Он умеет? А с моим кустарником поговоришь? — насмешливо предложил Хоу Чэнь.

— Нет, — отрезал я, отбрасывая листву с дороги. — Нам нужен свиток моего учителя. Он сказал, что в нём достаточно энергии, чтобы передать сигнал.

— Сигнал уже был передан, — сказал Хоу Чэнь, ускоряя шаг. — Не помог. Теперь нужно разбить барьер.

— Барьер? — я нахмурился. — Ты чувствуешь его силу? Это же ужас!

— Именно поэтому нам нужно больше энергии, — спокойно добавил Лу Сянь. — И огонь. У этой твари аллергия на него.

— Мы как-то охотились на алого медоеда в заброшенном доме. Он буквально пропитан огненной энергией, — вмешался Лу Инь, подоспевший с другой стороны.

— Алый медоед? — Хоу Чэнь хохотнул, хотя взгляд его оставался напряжённым. — Нет уж, спасибо. Мне жить хочется.

Весь лес содрогнулся от могущества, что проникало в его глубины. Туй Вуй взметнулся в небо, покинув землю, словно раненый зверь. Его лицо было изуродовано, ногти сорваны, а колени окровавлены.

— Мо Ша! Где ты, уродец?! — разнёсся его вопль над деревьями.

Сердце сжалось от этого крика, полного ярости и безумия.

Хоу Чэню стало не по себе, услышав этот дикий вой:

— Ладно, где этот дом, в котором вы... в котором, короче, ты меня понял!

Едва подбирая слова, промолвил он, запинаясь.

— В западной части леса, — указал Лу Инь. — Там нам удалось встретить Алого Медоеда.

Мы двинулись на запад, пока Туй Вуй не настиг нас в очередной раз. Но теперь в его глазах горело нечто большее, чем просто желание убить — жажда мучений, сладкая для него, как мёд.

Ветер принёс запах гнили и старой крови. Лес словно чувствовал приближение чего-то ужасного и затих в ожидании. Даже листья перестали шелестеть, а светлячки погасли свои огоньки.

Что ж, — подумал я, крепче сжимая Уайта в руках, — похоже, настало время узнать, на что способен этот треклятый лес и его древняя мудрость.

Впереди, среди искривлённых стволов, уже маячили очертания заброшенного дома. А за спиной всё ближе раздавался безумный смех Туй Вуя, обещающий нам встречу, которую мы вряд ли переживём.

Глава 25. Проклятый лес

1

Лес Трёх Тысяч Бедствий

Время: 23:48

Тысячелетний лес простирался перед Туй Вуем, словно исполинское живое существо, дышащее в полудрёме вечности. Вековые стволы с изогнутыми, словно в агонии, телами цеплялись корнями за землю — будто пытались удержаться от времени, что текло сквозь их древесные жилы подобно яду. Каждый исполин хранил воспоминания поколений, каждый шептал легенды о тех, кто осмелился нарушить священный покой. Этот лес был древним стражем мира, но теперь кипел яростью, густой и липкой, как смола.

Горбатая фигура Туй Вуя растворялась в клубах сгущающегося тумана. Воздух становился вязким, тяжёлым, словно сам лес не желал отпускать его дальше. Туман стягивался вокруг него змеиными кольцами, заставляя раз за разом разрезать серую завесу магическим посохом. Посох пульсировал зловещим тёмным светом, но даже эта сила здесь словно увязала в трясине древнего проклятия.

Он остановился, вдохнул воздух — тот пах гнилью и старой кровью. Глаза сузились до щелей. В этом лесу не было обычной жизни. Не пели птицы, не шуршали в подлеске зверьки. Только древние стволы наблюдали за ним, их тени вытягивались призрачными фигурами, замершими в ожидании.

— Думаете, сможете запугать меня? — хрипло пробормотал он.

Голос эхом разнёсся сквозь гулкую пустоту, но лес ответил молчанием — таким плотным, что кожу покрыли мурашки.

Корни деревьев начали подниматься из земли, извиваясь живыми змеями. Они хватались за ноги Туй Вуя, цеплялись за жалкие лохмотья, тянулись к посоху жадными пальцами, словно стремились высосать саму жизнь. Монстр махнул посохом — мощный всплеск магии срезал корни одним ударом. Отрубленные отростки хлюпали, будто живая плоть, скручиваясь в предсмертных судорогах, источая сладковатый запах разложения.

Глупость... Такая наивная атака лишь разбудила лес для более серьёзных мер. Листья на ветвях ожили тысячами крошечных клинков и обрушились сверху изумрудным дождём смерти. Каждый лист свистел, рассекая воздух. Туй Вуй укрылся мантией — посох вспыхнул, сжигая листву в воздухе, превращая её в пепел, что осыпался горькой пылью.

— Я пройду, хотите вы этого или нет, — злобно прорычал он.

Слова утонули в шёпоте. Этот шёпот шёл из самого сердца леса — из трещин коры, из теней между корнями, из самой земли. Это был голос не одного существа, а тысячи душ, сплетённых в единый хор мёртвых.

— Ты ответишь за убийство стража! Ответишь за свои грехи! — раздалось повсюду, словно сам воздух заговорил человеческими голосами.

— Да ну! И кто же меня заставит? — ухмыльнулся Туй Вуй, но усмешка вышла кривой, натянутой.

Лес сжался вокруг него смертельной ловушкой. Корни сдавили грудь с силой, которой не знал прежде ни один живой. Дыхание стало хриплым, рваным. Деревья вокруг выглядели не просто древними — они были злобными. Корявые стволы извивались в неестественных формах, а тени на земле походили на острые клинки, готовые пронзить плоть.

Всё это может напугать детей, быть может, неопытных взрослых, — размышлял Туй Вуй, ощущая, как давление нарастает, сдавливая рёбра. Но я знаю, кто здесь настоящий хозяин.

Пропустив тёмную энергию по посоху, он создал взрыв темной силы, разорвавший все корни и освободивший его тело. Воздух наполнился запахом жжёной древесины.

— Всего-то, а сколько угроз, — проворчал Туй Вуй, пробираясь сквозь чащу, оставляя за собой тлеющие обломки корней.

Заметив проблески спокойной воды сквозь заросли, он наконец вырвался из гущи леса и направился к реке.

Мир изменился, стоило Туй Вую выйти из плотного переплетения стволов. Искажённые деревья, напоминавшие корявые лапы чудовищ, остались позади. Их тени, прежде угрожающие острыми копьями, теперь казались спокойными, мирными. Деревья у реки стояли высоко и величественно, кроны мягко колыхались от лёгкого ветра.

На мгновение время будто замерло. Лес больше не шептал, не пытался схватить или удержать его. Воздух стал чище, прохладнее, но в нём ощущалось странное электрическое напряжение — предчувствие грозы.

Туй Вуй остановился. Дыхание стало ровнее, но внутренний голос кричал, что это затишье перед бурей.

Перед ним простиралась река. Её воды были неподвижны, словно застывшее зеркало, отражающее всё вокруг — деревья, небо, облака. Но только не его самого. Ни тени, ни силуэта — ничего не появлялось на водной глади.

— Так вот что вы готовили, — пробормотал он.

Голос эхом отразился от воды, но едва он сделал шаг к берегу, спокойствие исчезло.

Поверхность задрожала. Круги разбежались по воде, нарушая зловещую неподвижность. Сначала это было почти незаметно — лёгкое волнение, как от дуновения ветра. Но затем река забурлила, словно кипящий котёл.

Сначала появилась рука — бледная, длинная, с раздувшимися суставами и посиневшими ногтями. Затем другая. Из воды медленно поднимались фигуры с изломанными телами, словно их утопили с особой жестокостью. Глаза мертвецов светились холодным огнём — это были призраки, пробужденные ненавистью леса, которую потревожил Туй Вуй своим святотатственным вторжением в лес Трёх Тысяч Бедствий.

Их шёпот был хриплым, будто звуки исходили из глубин разрушенных глоток:

— Мы помним тебя... Ты заплатишь за свою жажду власти...

Вода у их ног окрашивалась в тёмные разводы. Смрад разложения полз по воздуху, густой и тошнотворный.

Туй Вуй не испугался. Злобная усмешка тронула его искажённые губы.

— Вы совсем сошли с ума?! Я вас даже не знаю!

Но мертвецы не слушали. Их призрачные тела выбирались из воды, руки тянулись к нему жадно, хищно. Сначала они двигались медленно, как во сне, но затем бросились вперёд. Движения стали быстрыми, дёрганными, лица исказились в яростных гримасах. Вода с них стекала чёрными потоками.

— Прочь! — рявкнул Туй Вуй, обрушивая магический удар.

Вспышка тьмы разорвала одного мертвеца на части. Тело рухнуло в воду, исчезнув в пучине, но за ним появились десятки других. Они окружили его, хватая за ноги, руки, одежду — мёртвая хватка, от которой не уйти. Пальцы были ледяными, липкими.

— Отпустите! Не смейте прикасаться! — прокричал Туй Вуй, но голос дрогнул.

Мертвецы не слушали. Они тащили его за собой на самое дно реки, в холодные объятия смерти.

Лес наконец притих. Тени, корни и ветви больше не тянулись к Туй Вую. Когда холодная, безмолвная река сомкнулась над его головой, древняя чаща успокоилась. Мертвенно-бледная тишина воцарилась у берега. Деревья стояли неподвижно, их изогнутые стволы больше не напоминали хищные лапы. Вода вновь стала зеркальной, её поверхность перестала дрожать.

Неужели всё закончилось?

Но у самого берега, едва заметно, водная гладь прогнулась, словно что-то всосалось в глубину. Это движение нарушило обманчивый покой. Тишина леса стала тяжёлой — сама природа затаила дыхание.

Глубоко под водой, в холодных тёмных недрах, Туй Вуй оказался в ловушке. Вокруг сгущалась мёртвая тьма, а водоросли, словно змеи, обвивали тело, тянулись к горлу и рукам, душили, вытягивали воздух из лёгких. Лёгкие горели от недостатка кислорода.

Мертвецы всё ещё окружали его. Их лица с пустыми глазницами и разорванными ртами были так близко, что он чувствовал запах гнили даже под водой — сладковатый, отвратительный смрад разложения. Они цеплялись за ноги, острыми когтями раздирали одежду и плоть. Голоса звучали не словами, а гулким шёпотом, исходящим из самой воды.

Туй Вуй стиснул зубы, крепче сжал посох. Тёмный свет, слабый и мерцающий, пробивался сквозь толщу воды, освещая бледные лица мертвецов.

— Как же я ненавижу ваш проклятый лес, — прорычал он сквозь стиснутые зубы.

Даже под водой голос звучал угрожающе. Он ударил посохом — тёмная вспышка разорвала часть водорослей, но они быстро обвились вокруг снова, липкие и холодные. Стихии и магия смерти объединились в смертельной ловушке, превратив реку в кошмарное поле битвы.

Обычных ударов недостаточно. Туй Вуй напряг все силы, направляя в посох магическое могущество. Кровь пульсировала в висках. Оружие вспыхнуло, разрывая мрак вспышкой абсолютной тьмы. Тёмная энергия пронеслась вокруг, уничтожая всё, что цеплялось за его тело.

Мертвецы рассыпались, водоросли осели на дно. Вода вздрогнула, а затем буквально взорвалась. В глубинах вспыхнул чёрный свет, весь поток взметнулся ввысь. Воду отбросило в небо подводным взрывом, открывая путь к поверхности.

На мгновение он оказался в пустоте, окружённый клубами магической энергии. Посох притягивал тьму — она стягивалась в плотный кокон.

Когда взлетевшая вода начала падать, она остановилась. Река, обрушившаяся огромным куполом, замерла над головой Туй Вуя. Энергия посоха держала её в подвешенном состоянии.

Туй Вуй сделал глубокий вдох — грудь наполнилась долгожданным кислородом. Он огляделся, проверяя, не готовят ли река и лес следующий удар. Воздух дрожал от напряжения магии.

Взгляд упал на посох. На его зазубренной деревянной вершине покачивалась оторванная человеческая рука. Бледная, увешанная водорослями, она дрожала от вибрации магии.

Туй Вуй нахмурился.

— Какая досада, но хозяину ты уже не пригодишься, — сказал он с хриплой усмешкой.

Схватив руку, он с силой отшвырнул её прочь. Конечность упала на мокрый песок берега, оставив длинный кровавый след.

Туй Вуй добрался до берега, едва держась на ногах, но взгляд оставался твёрдым. Лес мог ослабить его, река — попытаться уничтожить, но он всё ещё стоял. Каждый вдох давался с трудом, но в глазах горел огонь упрямства.

Вода с гулким всплеском рухнула обратно в русло. Река вновь стала тихой, поверхность — идеально гладкой. Лес затаился, но не сдавался. Это лишь часть пути, — понимал Туй Вуй. Впереди ждут новые ловушки.

Если он продолжит сражаться против леса в лоб, то до Мо Ша и во век не доберётся. Пришло время думать головой, а не полагаться только на силу.

Глаза Туй Вуя сверкнули раздражением. Всё это место — тысячелетний лес, река с мертвецами, ожившие корни, нападающие деревья — всё это начинало бесить. Лес пытался играть с ним, испытывать. Но Туй Вуй не был настроен на глупые игры.

— Хватит! Довольно этого балагана! — прошипел он, сжимая посох.

Голос прозвучал змеиным шипением, но в нём звучало железное решение.

Туй Вуй обвёл взглядом окрестности. Здесь, на земле, лес был сильнее. Он находился в чужой стихии — даже его магия не могла в полной мере одолеть этот древний мир.

— Если ты хочешь лишить меня пути, я найду другой, — сказал он, обращаясь к лесу словно к живому существу.

Поднял посох — руки дрожали от усталости, но взгляд горел решимостью. Тёмная энергия закружилась вокруг него. Воздух наполнился гулом, похожим на далёкий гром.

— Довольно игр. Если не могу пройти сквозь тебя, пройду над тобой.

Тёмный вихрь взметнулся, обвивая тело. Земля задрожала, мелкие камни и песок поднялись в воздух — гравитация вокруг Туй Вуя словно изменилась.

Сначала он медленно оторвался от земли, борясь с невидимой тяжестью, но затем фигура резко взмыла ввысь. Лес не остался равнодушным. Корни, как гигантские змеи, вырвались из земли, пытаясь схватить за ноги. Ветви устремились вверх сотнями длинных изогнутых рук.

Туй Вуй взмахнул посохом. Тьма вырвалась наружу, разрывая всё на пути. Лес завыл — тени поползли вверх, но не могли достичь врага.

Монстр поднимался всё выше, пока не скрылся в плотном тумане.

Пролетая под бордовым небесным куполом, он оставил лес внизу. Тёмные кроны простирались бескрайним морем, зелёный цвет казался почти чёрным в тусклом свете ночи. Отсюда всё выглядело иначе — спокойнее. Никакой магии, никаких шёпотов. Только безмолвная чаща, скрывающая опасности в своих глубинах.

Туй Вуй выпрямился — гнилые лохмотья развевались от порывов ветра, посох сиял тёмной энергией. Теперь он смотрел сверху, как хищник, высматривающий добычу. Ветер свистел в ушах, но не заглушал бьющееся в груди сердце.

— Ну, где же вы, жалкие людишки? — пробормотал он с презрением.

Голос едва слышался за шумом ветра. Глаза обшаривали лес, выискивая признаки движения. Он знал — они где-то там, скрываются в зелёной чаще. Но недолго им осталось играть в прятки. Теперь, когда он парил над лесом, им не укрыться от его взгляда.

Внизу древние деревья шептались между собой, планируя новую месть.

Глава 26. Дом, забытый временем

1

Западная часть леса Трёх Тысяч Бедствий

Время: 02:24

Особняк былого хозяина города встретил нас могильной тишиной. За дни, прошедшие с нашего последнего визита, время словно обошло его стороной — каменные стены по-прежнему хранили следы былого величия, а резные ставни безмолвно смотрели в ночь пустыми глазницами мёртвого дома.

Лу Сянь замер у порога. Его пальцы заплясали в воздухе, словно дирижируя невидимым оркестром, вызывая к жизни кукол-разведчиков. Крошечные создания, не больше детской ладони, скользнули сквозь щели стен и растворились в чреве трёхэтажного строения, как призрачные дети.

— Осторожность — мать выживания, — пробормотал он, наблюдая за своими творениями сквозь тонкую энергетическую связь. Его глаза, обычно полные иронии, теперь напоминали льдинки — холодные и сосредоточенные. — Туй Вуй мог оставить нам сюрпризы. А мне бы не хотелось наткнуться на один из них.

Куклы вернулись через несколько томительных минут, безмолвно передав своему создателю информацию. Лу Сянь кивнул, напряжение в его плечах чуть ослабло.

— Чисто. Заходим.

Когда я переступил порог, реальность захлестнула меня волной. Энергия накрыла с головой — тёплая, густая, словно парное молоко с мёдом, но в ней таилось что-то хищное. В отличие от хаотичного, рваного дыхания леса, здесь всё пульсировало в едином ритме, как сердце спящего чудовища. Краски обострились до болезненной яркости, звуки стали объёмными, словно я попал в чрево огромного музыкального инструмента.

— Странно, — выдохнул я, прислонившись к косяку. Дерево было тёплым под ладонью, будто живым. — Такого раньше не было.

— Люди радуются победам, новым знаниям или техникам, а Мо Ша ликует из-за пальцев, — фыркнул Уайт, покачав головой так, будто я был безнадёжным случаем.

— Заткнись, одуванчик, — отрезал Лу Сянь, скользя пальцами по подоконнику. Даже не глядя на цветочного спутника, он добавил с холодной вежливостью: — Это одновременно совет и приказ.

Уайт прищурился, янтарные глаза сверкнули опасным блеском.

— Понятно. А я думал, у нас демократия.

— У нас выживание, — Лу Сянь продолжил осматривать комнату, брови сошлись к переносице угрожающей тучей. — Здесь что-то не так. Ни пылинки, ни паутины. Будто кто-то убирается каждый божий день.

Хоу Чэнь провёл рукой по стене, оставив на каменной поверхности слабый след молнии. Голубые искорки заплясали по древнему камню, как живые существа.

— Может, старик договорился с духами леса? — предположил он, завороженно наблюдая, как искорки медленно угасают. — Они поддерживают порядок, а он платит им чем-то взамен. Хозяин умер, но сделка осталась по-прежнему в силе.

— Нет, — покачал головой Лу Инь, голос звучал с непреклонной уверенностью. — Он был обычным торговцем, который любил свой народ. Никакой магии за ним не водилось.

Я машинально коснулся мешка, где покоился кокон Цяо Ци. Плотная энергетическая оболочка пульсировала под пальцами, напоминая сердцебиение нерождённого ребёнка. Сколько времени прошло с момента её трансформации? День? Десять? Время в этих стенах текло как мёд, тягучее и обманчивое.

— Почему она до сих пор не проснулась? — спросил я, обращаясь к Лу Сяню.

— Эволюция требует времени, — ответил он спокойно, но в глубине взгляда мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Если думаешь, что она умерла, ошибаешься. При смерти кокон лопается, и наружу вытекает всё, что осталось от тела. А пока-что она просто накапливает силы.

— А потом можно будет её погладить? После всех её трансформаций имею в виду, — внезапно оживился Хоу Чэнь, лицо озарилось детской радостью, неуместной в этом мрачном месте.

Я уставился на него с недоумением.

— Гладить?

— Ага, — кивнул он с энтузиазмом щенка. — Я всегда мечтал погладить воздушного брастацида.

— Её кожа гладкая, как шелк, — неожиданно произнёс Лу Инь, и в его обычно холодном голосе прозвучала редкая, почти человеческая теплота. — Она милая.

Хоу Чэнь сверкнул глазами:

— Теперь и я хочу её погладить!

— Попробуешь только после её пробуждения, — сухо ответил я, перекидывая мешок за спину. — И в порядке общей очереди.

— Тогда я второй! — быстро выкрикнул Уайт.

Все разом обернулись к говорящему цветку.

— Что? — он пожал крошечными плечами с показной невинностью. — Я тоже хочу.

— Это вы так говорите, пока не узнаете получше её природу, — спокойно заявил Лу Сянь. — Она по началу безобидная, но вот достигнет десяти лет и начнет плеваться кислотой.

— Вот надо тебе сказать что-то пугающее и всё испортить, — недовольно заметил Хоу Чэнь. — Не мог бы ты больше хорошего говорить, по типу, она очень мирная или довольно добрая, она любит, когда её гладят?

— За такими высказываниями тебе к мертвецам, брат, — мрачно добавил Лу Сянь. — Ей неделя от роду, но сила у неё, как у десятка взрослых. А представь, что будет через год?

— Ну, а я её молнией шандарахну, если она попытается напасть на меня, — бодро ответил Хоу Чэнь, потрескивая пальцами. Между ними вспыхнули голубые искры, как маленькие злые духи.

— Что?! — я прижал мешок к груди, словно уже защищал её от Хоу Чэня. — Она же ребёнок! Лу Сянь, зачем ты его подначиваешь?

Глаза кукольника сверкнули лукавым светом. Он пожал плечами, явно наслаждаясь разгоревшимся спором, как хороший спектакль.

— Чтобы наш дорогой друг Хоу Чэнь не забывал о рисках, — объяснил он с невинным видом.

Оставив товарищей препираться, я направился в соседнюю комнату. Там, купаясь в серебристых лучах молодого месяца, возвышалась изящная скульптура — фонтан с фигурой девы. Белоснежный камень притягивал взгляд совершенной работой: каждая складка одежды, каждая мягкая черта лица были выточены на камне с любовью мастера.

— Удивительно, — тихо произнёс подошедший следом Лу Инь. — Ей больше трёх тысяч лет, а выглядит как новая. Ни трещин, ни потёртостей.

— Да, невероятная работа, — согласился я, разглядывая фигуру. Что-то в ней было живое, почти дышащее.

— Как думаешь, как он провёл воду от реки сюда? — задумчиво спросил Лу Инь. — Ведь когда-то из этого кувшина текла вода.

Я лишь пожал плечами, продолжая всматриваться в лицо статуи. Девушка улыбалась загадочной улыбкой, а её глаза, искусно выбитые из камня, словно смотрели прямо мне в душу.

И тут я услышал голос.

Помоги мне... дорогой...

Кровь превратилась в лёд. Шёпот был тихим, едва различимым, но отчаянно живым, как последний вздох умирающей.

— Помоги... Спрячь нашу малышку... — продолжал умолять женский голос, мягкий, но пронизанный ужасом.

Реальность задрожала по краям, словно старая картина под дождём. Воздух наполнился звоном разбитого стекла, в стены вонзились огненные стрелы, погружая дом в хаос. Запах дыма и крови ударил в ноздри, густой и удушающий.

— Милый, помоги мне! — отчаянный крик разорвал тишину.

Передо мной возник призрачные образы: мужчина и женщина. Она прижимала к груди младенца, он торопливо отодвигал фонтан, открывая тайный проход в полу. Их лица искажал животный ужас.

— Спрячьтесь, я задержу их! — бросил мужчина, хватая старое копьё. В его голосе звучали решимость и отчаяние.

— Нет! Я не оставлю тебя! — жена в слезах ухватилась за его одежду.

— Ради нашей малышки! Она должна выжить! — перекричал он шум битвы и закрыл фонтан.

Видение начало рассыпаться серыми тенями, но эмоции остались — горячие, живые, режущие сердце как острое лезвие. Ноги дрожали, руки сжались в кулаки.

— Всё хорошо, Мо Ша? — голос Лу Иня вернул меня в настоящее.

— Да... — соврал я, поспешно вытирая холодный пот со лба.

Подойдя к фонтану, я обхватил руками белоснежный кувшин и потянул изо всех сил. Механизм поддался с тихим щелчком, и фонтан медленно съехал в сторону, обнажая каменную лестницу, ведущую в недра земли. От проёма тянуло сыростью и чем-то древним.

— Лу Инь, лови мешок! — крикнул я, видя, как тот начинает соскальзывать по моему плечу.

Лу Инь успел схватить его за ручку, но вес оказался таким, что мешок чуть не утянул его следом за собой в бездну.

— Ох, какой тяжёлый, зараза! — простонал он, напрягаясь изо всех сил.

— Ага! Такой же тяжёлый, как мои знания! — усмехнулся я, прыгая на помощь.

Лу Сянь и Хоу Чэнь вбежали в комнату на звук нашей возни.

— Что случилось? — спросил Хоу Чэнь, оглядывая нас.

Мы сидели на полу, тяжело дыша, с мешком между нами.

— Никогда больше не проси меня тащить эту штуку, — простонал Лу Инь, потирая спину.

— Да он лёгкий, не преувеличивай, — махнул я рукой.

— Лёгкий?! Тонн двадцать, минимум! — Лу Инь возмущённо уставился на меня.

— Тихо! — резко сказал Хоу Чэнь, поднимая руку. — Вы слышите?

Лёгкий свист наполнил комнату, постепенно приближаясь. Звук был знакомый и зловещий — кто-то рассекал ночной воздух на большой скорости, как хищная птица.

— Кто-то летит, — заметил Лу Сянь, прищурившись.

— Это не просто «кто-то», — Хоу Чэнь вскочил на ноги. — Бьюсь об заклад, это драный старикашка! Быстро, вниз!

Лу Инь первым нырнул в тайный проход, я последовал за ним. Каменные ступени уходили во тьму, пахло сыростью и чем-то древним, забытым временем. За нашими спинами звуки приближались, становясь всё громче и отчётливее, как приближение неотвратимой гибели.

Лу Сянь и Хоу Чэнь бросились следом, едва успев проскочить, когда каменная плита начала опускаться. Фонтан с грохотом встал на место, почти прищемив им головы.

— Ну всё, прощай, добрый и светлый мир, — проворчал Хоу Чэнь с привычной иронией, отряхивая пыль с плаща. — Буду по тебе скучать. Ладно, давайте разберёмся, куда ведёт этот туннель.

— Куда-куда, — перебил его Лу Инь, в голосе звучал едва сдерживаемый азарт. — К сокровищам, конечно! Это же тот самый проход, который никто не мог найти тысячи лет.

2

Туй Вуй влетел в дом со скоростью пули. Его приземление заставило землю содрогнуться, словно от удара молота богов, а деревья на краю поляны затряслись, роняя последние жёлтые листья. Старик медленно выпрямился и направился к дому — одинокой тени прошлого, стоявшей посреди леса как надгробный памятник.

Посох глухо стучал по деревянным доскам крыльца. Дом отозвался эхом, словно приветствуя незваного гостя.

— Какая мощная энергия, — прошептал Туй Вуй, вдыхая вибрации окружающих потоков. Морщинистое лицо исказила злобная усмешка. — Жаль, что вы выбрали именно это место для укрытия.

Он медленно поднял голову, оценивая лестницу на второй этаж.

Если бы они прятались, то только под землёй, — пронеслось в его голове.

Внезапно взмахнув посохом, старик взмыл в воздух, пробив два потолка одним движением. Обломки крыши разлетелись в стороны, обнажив холодное ночное небо, усеянное равнодушными звёздами.

Собирая энергию из окружающего пространства, Туй Вуй направил посох к звёздам. Бордовые волны стекались к наконечнику, сплетаясь в сферу зловещего красного света. Старик сжал кулак — шар энергии спрессовался в смертоносную точку.

— Прощайтесь с вашей жалкой защитой, — прошипел он и опустил посох.

Энергетический заряд врезался в первый этаж с грохотом разорвавшегося грома. Взрыв разметал остатки дома: стены осели, деревянные балки разлетелись щепками, камни покатились по земле, как игральные кости смерти.

3

Мы продолжали спускаться по узким ступеням, когда над головами загрохотало. Песчаная пыль обрушилась дождём, заставляя остановиться и прикрыться руками.

— Что это было? — тревожно спросил Лу Инь, оборачиваясь.

— Дом... он рухнул, — тихо ответил я, чувствуя, как земля дрожит под ногами, словно раненое животное.

Звук падающих стен догнал нас, как последний вздох умирающего великана. Мы поспешно продолжили спуск — темнота сгущалась, ступени становились круче, воздух тяжелел, пропитанный пылью и странным холодом.

— Что бы там ни происходило наверху, теперь он точно знает, где мы, — хрипло сказал Лу Инь, крепче сжимая лямку мешка.

— Этот старик... Туй Вуй, — добавил Хоу Чэнь, голос звучал напряжённо. — Он не остановится.

— Ещё бы! Для него Мо Ша на вес золота! — мрачно подтвердил Лу Сянь.

Грохот разрушения сменился зловещей тишиной. Но она оказалась ещё страшнее взрывов — в ней таилось что-то хищное, выжидающее. И тут раздался новый звук: приглушённые, методичные удары по камню.

— Что это? — я замер, стараясь разобрать доносящиеся сверху звуки.

— Он... он уже здесь, — прошептал Лу Сянь, резко обернувшись к потолку.

Голос старика прорезал каменную толщу, хриплый, но отчётливый:

— Я иду за вами, детки.

В этих словах слышалась не угроза — предвкушение. Охотничий азарт хищника, загнавшего добычу в угол.

Глава 27. Великий лабиринт Линя Тэнфэя

1

Западная часть леса Трёх Тысяч Бедствий

Первый этаж великого лабиринта Линя Тэнфэя

Время: 03:36

Тишина здесь была живой. Она просачивалась из каждой трещины в камне, обвивала лодыжки липкими щупальцами и шептала забытые имена в ушах непрошеных гостей. Коридоры хранили безмолвие тысячелетий, и каменные стены, словно губка, впитывали влагу веков. Изумрудный мох покрывал их толстым слоем, источая затхлый аромат забвения — запах того, что должно было умереть давным-давно, но упорно цеплялось за существование.

Тьма здесь была не просто отсутствием света. Она дышала. Густая, вязкая, она окутывала каждый шаг чёрной пеленой, словно пыталась задушить нас в объятиях мёртвого камня. Дневной мир остался далеко наверху — призрачное воспоминание, блекнущее с каждым вдохом спёртого воздуха.

Я цеплялся за каждый шаг товарищей, стараясь не отстать в этом подземном царстве. Пламя Хоу Чэня плясало на кончиках его пальцев живым оранжевым змеем, выхватывая из мрака осыпающиеся своды и скользкие от влаги камни. Рядом с этим пылающим факелом светящиеся кристаллы Лу Сяня казались жалкими детскими игрушками — бледными искорками в океане тьмы.

Хоу шёл впереди, плечом к плечу с Лу Инем, прорубая путь сквозь забвение. Я замыкал нашу жалкую процессию, стараясь не отставать от ребят.

— Сколько мы уже идём? Час? — голос Хоу Чэня разорвал тишину, как удар молнии. Эхо подхватило его слова и понесло по извилистым переходам.

— Пятьдесят пять минут, — уточнил Лу Сянь, сверившись с мерцающим кристаллом в ладони. Холодный свет отражался в его глазах тревожными бликами. — Неудивительно, что так долго. Древние зодчие явно не заботились о том, чтобы кому-то было легко найти выход.

— Вот именно, — фыркнул Хоу, что в его голосе слышалась едва сдерживаемая досада. — Хоть поговорим что ли. А то эта гробовая тишина высасывает из меня душу.

— Хочешь, чтобы монстр вышел на нас по твоим разговорам? — раздражённо бросил Лу Сянь, не замедляя шага. Его дыхание участилось. — Молчание — золото, Хоу.

— Согласен, — вмешался Лу Инь, его голос прозвучал глухо в каменном коридоре, словно из могильного склепа. — Если это существо услышало, как открываются двери за километры отсюда, то наши голоса для него — как колокольный звон.

— Да не об этом я! — возмутился Хоу, оборачиваясь на ходу. Пламя в его руке дрогнуло, отбросив дрожащие тени на стены. — Просто... эта тишина словно высасывает жизнь. Я бы уже с камнями заговорил от отчаяния!

— Вот с ними и болтай, — едко отрезал Лу Инь. — А мы сосредоточимся на том, чтобы не угодить в ловушку. Мы первые, кто ступил сюда со времён гибели Линя Тэнфэя. Этот лабиринт наверняка напичкан смертельными сюрпризами.

— Да какой из него западник? — пожал плечами Хоу Чэнь, но в его голосе слышалось сомнение. — Линь Тэнфэй был обычным торговцем. Максимум что мог — спрятать сундук под половицей.

— Даже простому торговцу хватило бы ума нанять лучших мастеров, — Лу Инь внезапно остановился и жестом велел всем замереть.

В этот роковой миг Хоу совершил ошибку.

Его тяжёлый сапог опустился на едва различимую нажимную плиту. Древний механизм сработал с треском, который показался оглушительным в мёртвой тишине — пол разошёлся, словно пасть голодного зверя, обнажив яму, ощетинившуюся ржавыми штырями. Металлические клыки блестели в тусклом свете, обещая мучительную смерть.

— Хоу! — крик сорвался с моих губ, но он уже падал в бездну.

Инстинкт спас его в последний миг. Поток воздуха вырвался из его ладоней, подхватил падающее тело и швырнул на противоположный край ловушки. Приземлившись на твёрдые камни, Хоу тяжело выдохнул, уставившись в зияющую пропасть, где острия ждали своей жертву.

— Честно говоря, не ожидал такого... — он потёр затылок, в голосе звучало нервное облегчение, — от простого торговца.

Воздушная стихия послушно вернула каменную плиту на место, позволив нам перебраться через западню. Мы двинулись дальше, но теперь каждый шаг давался с особой осторожностью — каждая плитка могла скрывать смерть.

— Он никогда не был простым торговцем, — тихо добавил Лу Инь. — Обычные люди не создают таких мест.

— Инь прав, — поддержал его Лу Сянь. — Линь Тэнфэй был богатейшим человеком в истории империи Лу. Такие люди не оставляют сокровища без надёжной охраны.

— Но зачем нам его богатства? — напомнил я, чувствуя, как холодная сырость пробирается под одежду, словно ледяные пальцы мертвеца. — Нам нужен свиток учителя Вэй Шана.

— Потому что без этого лабиринта нам от него не скрыться, — мрачно заметил Лу Сянь. — Это наш единственный шанс.

Внезапно коридор расширился, и мы оказались перед развилкой. Три прохода расходились в разные стороны, словно пальцы мёртвой руки, указывающие в неведомые глубины. Каждый зев чернел непроглядной тьмой, обещая свои особые ужасы.

— Ну вот, — язвительно заметил Лу Сянь. — Не нравились тебе длинные коридоры? Пожалуйста, выбирай.

— Я не говорил, что мне это не нравится, — проворчал Хоу Чэнь. — Но даже такая дилемма лучше похоронной тишины.

— Направо, — решительно предложил Лу Инь.

— Налево, — тут же возразил Лу Сянь.

— А я — за прямой путь, — пожал плечами Хоу Чэнь.

Каждый уже сделал выбор. И только я стоял на месте, чувствуя, как ледяной ветер из недр лабиринта касается обнажённой кожи. Все эти споры лишь разобщали нашу группу, когда нам отчаянно требовалось единство.

Три пары глаз впились в меня с нескрываемым ожиданием.

— Что? — спросил я, всё ещё погружённый в размышления.

— Решать тебе, белоглазка, — Лу Сянь улыбнулся, но улыбка не коснулась его встревоженных глаз. — Куда поведёшь?

— Мне? — растерянно переспросил я, оглядывая тёмные зевы коридоров.

— Тебе, — подтвердил Лу Сянь с долей сарказма.

Я сделал глубокий вдох спёртого воздуха и шагнул вперёд. Все три прохода казались одинаково враждебными — длинные коридоры, поглощённые тьмой, словно ждали момента, чтобы сомкнуться над нашими головами. Налево виднелся проход, скрывающий неизвестные опасности. Прямо — та же картина. Направо? Без разницы.

— Ладно, идём... — начал я, но не успел договорить.

Над моей головой вспыхнул голубой огонёк, заставив меня отшатнуться. Лу Сянь быстро потянул меня за рукав назад.

— Стой. Что-то происходит, — хмуро произнёс он.

Свет начал складываться в слова, повисшие в воздухе призрачными знаками. Буквы мерцали холодным пламенем, как письмена мертвецов. Лу Сянь громко прочёл их:

«Три разных входа, но выход один. Хватит ли разума, чтоб выйти живым? Дам я тебе подсказку одну: Не верь тому, что видишь, — глаза тебе лгут».

Он замолчал, нахмурившись, и раздражённо добавил:

— Всё? А где продолжение?

— Да нет никакого продолжения, — хохотнул Хоу Чэнь, но смех прозвучал нервно. — Видать, автор просто устал от таких дотошных читателей.

Но веселье длилось недолго. Лу Инь сделал шаг к левому проходу, и голубое сияние сменилось зловещим красным заревом. Буквы пылали, словно написанные кровью:

«Три разных входа, но выход один. Хватит ли духа, чтоб выйти живым? Дам я тебе подсказку одну: Лишь сила духа преодолеет беду».

— Мне это уже не нравится, — мрачно заметил Хоу Чэнь. — А что с правым коридором?

Красный свет погас, а над правым проходом заплясали оранжевые буквы, мерцающие, как угли костра:

«Три разных входа, но выход один. Сумеешь ли выбраться отсюда живым? Дам я тебе один свой совет: Направо не иди — там выхода нет».

Мы застыли в полной тишине, которая давила на барабанные перепонки. Но прежде, чем кто-то успел произнести слово, по центру вспыхнул новый текст, переливающийся всеми тремя цветами — голубым, красным и оранжевым:

«Открыв одну дверь, другую закроешь, Чудовищу страшному глаза ты откроешь. Он душу твою учует вдали, Он тело твоё разорвёт изнутри. Прекрасный охотник и твой злейший страх. Бояться не надо, иди только так».

Мы обменялись тяжёлыми взглядами. Никто не решался нарушить гнетущую тишину.

— Нет, это уже слишком, — наконец выдохнул Хоу Чэнь. — Мало того, что нас преследует старик, словно мы у него овец украли, так теперь ещё и чудовище-маньяк выходит на охоту. Прекрасно! Просто аплодирую стоя!

— Предлагаешь дождаться старика и выяснить, что он с нами сделает? — огрызнулся Лу Инь. — Или всё-таки перестанешь ныть и выберешь путь?

— А я что? Я ничего! — попытался оправдаться Хоу. — Но и идти в пасть монстру тоже не хочется.

— Тогда оставайся здесь, — хмуро бросил Лу Сянь. — Жди, пока старик нагонит. Он как раз любит болтливых.

Хоу открыл рот для ответа, но тут же сжал губы, с трудом сглотнув.

— Ладно, идём направо, — буркнул он и первым шагнул к коридору.

— Ты правда собираешься идти туда, где нет выхода? — спросил я, пытаясь вспомнить точные слова подсказки.

— Всё же лучше, чем сидеть и ждать смерти, — проворчал Хоу.

Я покачал головой, но выбора не оставалось. Мы двинулись за ним, хотя каждая клетка моего тела протестовала против этого решения.

2

Шестой этаж великого лабиринта Линь Тэнфэя Великая сокровищница

Золото. Горы золота заполняли весь шестой этаж, сверкая тысячью граней под мерцающим светом магических кристаллов. Богатство ослепляло — алмазы размером с кулак, рубины, пылающие внутренним огнём, изумруды глубокие, как омуты, золотые слитки, драгоценные украшения... Всё, что могло пробудить первобытную жадность человека, лежало здесь в ослепительном великолепии. Платиновый пол отражал сокровища, а воздух искрился от избытка магической энергии, словно сама алчность обрела материальную форму.

Но у любого достойного клада есть охранники.

Три огромных кокона возвышались в разных углах зала. Красный, синий и оранжевый. Их поверхность покрывала густая, вязкая жидкость, скрывавшая то, что дремало внутри. Коконы пульсировали в едином ритме, словно сердца спящих титанов.

Когтистая лапа разорвала оранжевый кокон с отвратительным хлюпающим звуком. Слизь выплеснулась наружу потоками гнилой жидкости, и существо, спавшее в этой отвратительной колыбели, наконец явило себя миру.

Оно было выше за человеческий рост — массивное тело украшали пятна жёлтого и чёрного, расцветка ядовитых тварей. Молчание существа казалось более угрожающим, чем любой рёв. В этой тишине слышалось обещание медленной, мучительной смерти.

3

Первый этаж великого лабиринта Линя Тэнфэя

Тишина подземелья давила сильнее с каждым шагом. Воздух густел, будто в камне таилась жизнь, готовая проснуться в любую секунду. Я чувствовал, как стены глухо вибрируют — словно где-то в глубине пробуждается сердце лабиринта.

И вдруг это случилось. Пол под ногами заполыхал оранжевым светом, словно под каменными плитами текла настоящая лава. Лабиринт, казавшийся мёртвым и безмолвным, ожил. Стены словно задышали, источая напряжение и предчувствие беды. Тьма, царившая здесь долгие часы, отступила, уступая место ещё более пугающей реальности.

Лу Сянь инстинктивно толкнул меня за спину, прикрывая собой. Хоу Чэнь встал перед Лу Инем, готовясь к бою. В их глазах мелькал страх, но они держались стойко.

— Хоу Чэнь, это снова проделки того второразрядного колдуна? — пробормотал Лу Сянь, не отводя взгляда от пылающего пола.

— Хотелось бы думать, что нет, — ответил Хоу Чэнь, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Его трюки мне уже поперёк горла стали.

— Да ладно, — ухмыльнулся Лу Сянь. — Тебе же понравилось, как твоя молния поджарила его так, что волосы обуглились.

— Рад, что разрывающая сердце молния произвела на тебя положительное впечатление, — холодно бросил Хоу Чэнь. — Может, скажешь что-то полезное?

— Полезное? — Лу Сянь сделал паузу и добавил: — Ну, я сказал, что волосы подгорели, но не утверждал, что это твоя заслуга.

— Хватит! — раздражённо махнул я рукой. — Мы так и будем дальше стоять и пререкаться или начнём всё-таки действовать?

Я шагнул вперёд и свернул за угол. Остальные последовали, хоть и с явной неохотой.

За поворотом нас встретила странная комната. Высокая стена делила пространство пополам, создавая два отдельных прохода. Воздух здесь был ещё гуще, словно пропитанный ожиданием.

— И что теперь? — произнёс Хоу Чэнь, хмуро оглядывая помещение. — Налево или направо?

— Хочешь устроить новые дебаты? — усмехнулся Лу Сянь.

— Стоит подумать, — вмешался Лу Инь. — Это явно ловушка. Возможно, только один путь ведёт к выходу. Помните подсказку?

— Направо не иди, там выхода нет, — вспомнил Лу Сянь. — Значит, налево.

— А что если это обман? — задумался Лу Инь. — Возможно, оба пути опасны? Или оба ведут к цели?

Он посмотрел на нас и предложил:

— Я и Хоу Чэнь пойдём направо, а вы с Лу Сянем — налево.

— Блестящий план, — с сарказмом протянул Лу Сянь. — Но если что-то пойдёт не так, не рассчитывай на спасение.

С этими словами он двинулся влево, явно не желая продолжать спор.

— Отлично. Тогда мы пойдем направо, — кивнул Хоу Чэнь.

Я нерешительно оглядел комнату, прокручивая в голове слова подсказки: «Направо не иди...»

— Подождите, — попытался остановить их я. — А если...

Слишком поздно.

Как только Лу Сянь и Лу Инь разошлись в разные стороны, механизм сработал с металлическим скрежетом.

Прозрачный барьер вспыхнул между товарищами, разделяя комнату невидимой стеной. Полы под их ногами начали изменяться: у Лу Иня появилась ледяная вода, быстро поднимающаяся вверх. На стороне Лу Сяня клубился густой удушающий дым.

— Великолепно, — прошипел Лу Сянь, прикрывая рот ладонью. — И что теперь?

Перед нами с Хоу Чэнем в воздухе вспыхнул ярко-красный текст:

«Один из вас выйдет. Решать самому. Сумеешь помочь другу своему?»

Лу Сянь нахмурился, прочтя послание, и резко обернулся ко мне:

— Ну и что скажешь, умник?

Я сглотнул, чувствуя, как паника сжимает горло железными тисками.

Лу Сянь и Лу Инь смотрели на нас через прозрачную преграду. В их глазах читался страх перед неизвестностью. Никто не знал, чем закончится эта ловушка и что мы решим. Руки Лу Иня бессильно повисли, но Лу Сянь не собирался сдаваться.

Отойдя от барьера, он попытался открыть пространственный разлом. Выбрав место, где густой дым ещё не распространился, он сосредоточился, призывая силы после изнурительных боёв.

— Проклятье! — с досадой выдохнул он, когда разлом не открылся.

Сжав кулаки, Лу Сянь подошёл к барьеру и с силой ударил по нему. По прозрачной стене пробежала жидкая рябь, но сама преграда осталась невредимой. Тем временем дым на его половине распространялся всё быстрее, а вода у Лу Иня поднялась до груди.

— Мы их не бросим, правда, Мо Ша? — подступил ко мне Хоу Чэнь. — Я спасу одного, а ты — другого!

— Конечно! — поспешно согласился я.

— Стой-стой! Я согласия на спасение не давал! — завопил Уайт, трепыхаясь у меня в руках. — Представляешь, как цветы переносят ледяную воду?

— Не драматизируй! Разок окунёшься, быстро высохнешь, — попытался уговорить его Хоу Чэнь.

— Нашёл дурака! Тебе надо — сам и ныряй! — категорически отказался Уайт.

— Ну и чёрт с тобой, — пробурчал Хоу Чэнь, направляясь к Лу Сяню. — Решай, малыш. Ты с нами или сам по себе?

Я лишь вздохнул, убрал Уайта в сумку и крепко застегнул её для безопасности. Уайт отчаянно сопротивлялся, его листья мягко хлестали мои руки в знак протеста. Но времени на уговоры не было. Закинув сумку на плечо, я прыгнул в воду к Лу Иню.

Комната полностью затопилась — вода достигла потолка. Лу Инь боролся с течением, но силы покидали его, а водная стихия не слушалась. Он ухватился за меня, пытаясь доплыть до выхода.

В отличие от него, я двигался легко. Не знаю почему, но вода не тяготила меня, давая нам шанс на спасение. Словно она была мне родной.

Вцепившись друг в друга, мы поплыли к выходу. Лу Инь слабел на глазах, но я не позволял ему сдаваться. Моё тело словно само приспосабливалось к водной стихии, будто она призывала меня домой.

— Держись, Лу Инь! — крикнул я, стараясь подавить панику в голосе.

— Я... пытаюсь, — прохрипел он, из последних сил работая руками.

Тем временем Хоу Чэнь помогал Лу Сяню справиться с их испытанием. Он осторожно коснулся тёмного дыма кончиками пальцев, но тут же отдёрнул руку от жгучей боли. Кожа покраснела, словно от кислоты.

— Понятно. Контакт с дымом запрещён, — произнёс он, встряхивая болящую руку.

— Да, но проблема в том, что выход полностью затянуло этой гадостью, — мрачно заметил Лу Сянь.

— Тогда прорываемся. Умирать здесь я не собираюсь! — заявил Хоу Чэнь.

Натянув плащ на голову, он пригнулся и бросился в густую завесу дыма. Его фигура скрылась в ядовитом тумане, но через несколько секунд он появился с другой стороны — целый, хотя и пострадавший. Края плаща обгорели и прогнили, но он прошёл.

— Одежда помогает! — крикнул он, размахивая рукой.

— Отлично, — кивнул Лу Сянь. — Придётся следовать твоему примеру.

Плотно прижав плащ к телу и прикрыв голову, Лу Сянь быстро двинулся за Хоу Чэнем. Дым обжигал его, оставляя болезненные следы на коже, но он тоже сумел пробраться через ловушку и упал на светящуюся плиту рядом с товарищем.

— Больше не зови меня в такие места, — проворчал Хоу Чэнь, оглядывая потрёпанную одежду. — Плащ жалко.

— Не переживай, — усмехнулся Лу Сянь, хлопнув его по плечу. — Тао Тай сошьёт тебе новый.

В это время мы с Лу Инем, борясь с нарастающим течением, добрались до выхода. Вода заполняла лёгкие Лу Иня, он тяжело дышал, но не сдавался. Мы вынырнули из водяной ловушки, перевалившись через барьер. Вода потоком хлынула на Хоу Чэня и Лу Сяня, стоявших на светящейся плите, но теперь все мы были на твёрдой земле.

Лу Инь рухнул на колени, жадно глотая воздух.

— Как ты? — спросил я, пытаясь отдышаться, но чувствуя себя гораздо лучше.

— Нормально, — с трудом выговорил он, изо всех сил стараясь прийти в себя.

Я снял сумку и вытащил Уайта. Горшок дрожал, белоснежные лепестки потемнели от воды и печально поникли.

— Промок до нитки! Спасибо, Мо Ша! Мог бы подумать обо мне! — возмущался Уайт, листья тряслись от негодования.

— Ладно тебе, — примирительно ответил я, пытаясь встряхнуть и обсушить его. — Эй, Хоу Чэнь, можешь согреть нас?

— Конечно, — ответил он, взмахнув рукой для создания огненного шара, но взгляд его устремился вперёд. — Хотя лучше сначала пройти дальше.

Он указал на мерцающее голубое свечение, пробивающееся сквозь остатки оранжевого света. Казалось, оно манило нас к следующему испытанию, словно маяк в океане тьмы.

— Надеюсь, дальше будет суше, — проворчал я, глядя на тусклый свет.

Мы медленно двинулись вперёд, готовые встретить то, что ждало за очередным поворотом.

4

Оранжевая надпись продолжала пылать над перекрёстком, словно печать нашей судьбы. Коридоры заливал такой же тревожный свет, усиливая напряжение до предела.

В другом конце первого этажа лабиринта...

Туй Вуй стоял, задумчиво изучая пол. Прочтя одну из доступных подсказок, он нахмурился и постучал посохом по плитам. Глухие удары вызвали лёгкий пар, поднявшийся из трещин между камнями.

— Гнетущая аура... — пробормотал он, проведя рукой над камнем. — Какое мерзкое создание породило это место? Чувствую, там, в глубине, таится безумная, неукротимая злоба.

Позади него зажглись алые точки, соединяющиеся в магический круг. С каждым движением старик усиливал энергетические кольца, пока силы позволяли. Воздух вокруг него начал трещать от напряжения.

— Этого должно хватить, — выдохнул он, ощутив предел возможностей. — Не хотел применять эту технику... но выбора нет.

Он попытался открыть пространственное окно, но стены лабиринта словно поглощали энергию. Искры пробежали по камням, но окно в пространстве так и не возникло.

— Странно, — пробормотал он, нахмурившись.

Внезапно из левого коридора потекла раскалённая жидкость, превращая каменные плиты в парящий ад. Туй Вуй почувствовал присутствие чего-то опасного. Зрение в этом проклятом месте подводило, но кровожадная аура была неоспорима — она пропитывала воздух запахом смерти и разложения.

Оранжевое свечение приблизилось к нему, и он едва различил силуэт, скрытый в дымке.

— Понял, — спокойно сказал Туй Вуй, опираясь на посох. — Здесь охотник не я.

Он резко развернулся и побежал вправо, уходя от столкновения. Но чудовище уже показало свою силу. Оно выпустило хлыст из костей и плоти, направив его в спину старика.

Туй Вуй хладнокровно отбил удар посохом. Энергетические кольца за спиной вспыхнули ярко-красным светом, превращаясь в нити, окутавшие чудовище. Одни впились в шею твари, другие прижали к земле.

— Неужели думал справиться со мной таким жалким ударом? — прошептал он, глядя на затихшего врага.

Но не прошло и мгновения, как энергетические цепи начали плавиться, превращаясь в кипящую жидкость, стекавшую по массивному телу монстра. Освободившись, чудовище убрало хлыст под кожу. С оглушительным рёвом оно встало на четыре лапы, скрутилось и рвануло вверх, карабкаясь по стене лабиринта, словно гигантский паук.

Туй Вуй, не дожидаясь новой атаки, бросился в глубь правого коридора. Посох отбивал летящие удары, перенаправляя их в стены, пока старик ускользал от неведомой угрозы.

5

Второй этаж великого лабиринта Сад великого лабиринта

Время: 04:24

После бесконечных коридоров и каменной глухоты мы шагнули в иное пространство. Сначала показалось, что стены просто растворились, уступив место мягкому сиянию. Но чем дальше мы заходили, тем яснее становилось: это не иллюзия.

Широкая пещера расцветала под мягким светом синих кристаллов, впитанных в стены и свод. В центре раскинулся зелёный сад — ряды деревьев, густая трава, и среди этой идиллии возвышался дом, ветхий и прогнивший, словно переживший века забвения.

Контраст был разительным. После мрачных коридоров и смертельных ловушек это место казалось оазисом. Но вместе с облегчением в воздухе витало другое чувство — едва уловимое напряжение, словно сама красота пыталась скрыть за собой опасность.

— Что за странное место, — задумчиво произнёс Хоу Чэнь, оглядывая пространство.

Лу Сянь молча подошёл к старому дому и заглянул внутрь. Через минуту он тихо позвал:

— Хоу Чэнь, иди сюда.

Когда тот вошёл, лицо Лу Сяня было мрачным. Он указал на два неподвижных силуэта в углу.

— Здесь они умерли. Жена и дочь хозяина, — сказал Лу Сянь.

Тела укрывали старые белые тряпки, давно истлевшие. Никаких драгоценностей, мехов или шёлков — только простая человеческая одежда, потерявшая цвет. Смерть здесь была тихой, но не менее ужасной.

— Какой кошмар, — Хоу Чэнь отвёл взгляд. — Младшим об этом ни слова.

— Не скажу, — коротко ответил Лу Сянь.

— Мы не можем просто оставить их здесь, — продолжил Хоу Чэнь. — Нужно похоронить. Это будет правильно.

— Тогда займись, — сухо бросил Лу Сянь.

— Я... — Хоу Чэнь заколебался. — Лучше выйду к младшим, погреюсь у костра.

— Странно, с каких пор ты стал таким мнительным? — язвительно спросил Лу Сянь.

— Не твоё дело, — буркнул Хоу, направляясь к выходу. — Ты работаешь с мёртвыми куклами, останками демонов, магических зверей — это твоя стезя. Вот и разберись.

— Разберусь, — ответил Лу Сянь, доставая белый платок.

Когда Хоу Чэнь ушёл, Лу Сянь опустился на колено перед телами. Он вызвал энергетические перчатки, чтобы прикоснуться к останкам.

— Ну что, лабиринт, сколько ещё сюрпризов ты припас для нас? — тихо произнёс он.

Первым порывом было разделить мать и ребёнка для отдельных захоронений. Но он замер, осознав всю нелепость. Они были вместе тысячи лет — разделять их теперь было бы жестоко.

— Нет, — прошептал он, сдерживая эмоции. — Они останутся вместе.

Он медленно приступил к делу, сосредоточив мысли на том, чтобы подготовить их к достойному упокоению.

* * *

Я, Лу Инь и маленький стебелёк грелись у костра. Лу Инь закутался в тёплый плед, найденный Лу Сянем в старом доме. Грязный, в дырах, но единственный доступный комфорт. Даже императорский сын, привыкший к роскоши, с радостью принял этот дар судьбы.

— Чудо, что плед сохранился, — сказал я, укрываясь его другой частью.

Лу Инь молчал. Зубы стучали, взгляд был прикован к огню. Поглощённый желанием согреться, он казался отстранённым от всего.

— Необычное место, правда? — присел рядом Хоу Чэнь, глядя на костёр. — Такого не встретишь даже в Священном Храме. Возможно, Линь Тэнфэй был далеко не простым торговцем.

— Он был обычным человеком с необычным даром к торговле и высокой удачей, — сквозь стук зубов произнёс Лу Инь. — Даже отец поражался тому, как он смог добиться уважения от нашего рода.

Лу Инь помедлил, затем продолжил увереннее:

— Мой предок наделил Линя Тэнфэя властью за незначительную заслугу перед империей. А он за десятилетия превратил свой город в самое желанное место мира. Всё богатство стекалось к нему. Даже столица империи, гордость рода, казалась бледной тенью рядом с его городом.

— Впечатляет, — задумчиво кивнул Хоу Чэнь, подбрасывая дрова. — Одной удачи на это не хватит. Что ещё говорил твой отец?

— Он задумывался, не была ли это ошибка, — тихо ответил Лу Инь. — Возможно, Линь Тэнфэй имел связь с тем случаем, из-за которого предок попал в ловушку злых сил. Ведь тёмная эпоха началась спустя десятилетия после его смерти.

— Интересно... — протянул Хоу Чэнь. — Тёмная эпоха действительно началась быстро.

— И корни её растут из этого леса, — продолжил Лу Инь, поднимая тяжёлый взгляд. — Первая атака на империю Лу была совершена именно на тот город.

— Может, Линь Тэнфэй и был связан с тёмной эпохой, но в одном уверен: он был умным человеком, — усмехнулся Хоу Чэнь. — Башковитым.

Внезапно слабый хруст заставил обернуться. Лу Сянь разбирал старый дом, аккуратно складывая доски для костра.

— Лу Сянь, — с укоризной протянул Хоу Чэнь, — у тебя совершенно нет уважения к историческим ценностям. Этот дом простоял тысячи лет! А ты превращаешь его в дрова!

— Расскажи это тараканам, жившим в этом доме, — парировал Лу Сянь, принося новую охапку. — Не хочу, чтобы добро пропадало зря.

— Чужое добро, — уточнил Хоу Чэнь.

— Ладно тебе. Одним домом больше, одним меньше. Магнат уже не обеднеет, — усмехнулся Лу Сянь, садясь рядом. — Ну что, одуванчик, как дела?

Белоснежная головка Уайта повернулась к нему.

— Уже лучше, — ответил он, слегка дрожа. — Но поесть было бы неплохо.

— Конечно, — сказал Лу Сянь, привставая. — Вы осматривали сад? Может, в нем есть что-то стоящее.

— Видел три яблони в другой части, — отозвался Хоу Чэнь. — Яблоки спелые, глаз радуют. Возьмем воды для Уайта и по яблоку каждому.

— Только по яблоку? — усмехнулся Лу Сянь. — Думаю, одного мало.

— Тогда по два, — ответил Хоу Чэнь, не отрываясь от костра.

— Издеваешься? — Лу Сянь обернулся с притворным недовольством.

— Ладно, по три, — продолжал Хоу Чэнь с улыбкой.

— Может, по килограмму каждому? — поддел Лу Сянь.

— Как хочешь, не мне же лазить на дерево за ними, — подлил масла в огонь Хоу Чэнь.

— А я его потрясу, — предложил Лу Сянь. — Необычные деревья, необычные плоды. Будем собирать с земли.

— Фу, гадость, — одновременно сказали мы с Лу Инем, переглянувшись. — Есть с земли?

Лу Сянь усмехнулся, уходя к саду.

— Помнится, для кого-то жареные жучки — деликатес, — сказал он, приближаясь к деревьям. — Так чего нос воротить от яблок?

Лу Сянь тряхнул дерево, и с него посыпались спелые яблоки.

— А? — откликнулся Хоу Чэнь.

— Тебе не кажется, что пещера гораздо больше, чем кажется? — Лу Сянь поднял три яблока и завернул в чёрную рубашку.

— Да, заметил, — сказал Хоу Чэнь, бросая взгляд вглубь пещеры. — Оптическая обманка: смотришь с одного конца на другой — кажется, между ними десятки километров, а на деле и километра нет.

Лу Сянь иронично посмотрел на яблоки на траве и те, что собрал. Чёрной рубашки не хватало для всего урожая.

— Надо было взять мешок Мо Ша, — проговорил Лу Сянь, направляясь к костру.

6

Оно стояло на третьем этаже лабиринта у выхода на второй, наблюдая за нами сквозь прозрачный барьер. Силы, заключённые в его теле, пытались пробиться через защиту. Врезавшись головой в невидимую преграду, чудовище послало волны энергии в разные стороны, а из головы потекла густая горящая жидкость.

Но рана заживала на глазах.

Полежав в собственной крови, хранитель поднялся. Черепная травма исчезла за мгновения — кости магически приняли нормальную форму.

Зарвавшись, оно начало раздирать барьер когтями, а затем в гневе метнулось хвостом. Удар был страшным, но защита отразила его, и остриё хвоста вернулось, пронзив лапу хранителя насквозь.

Не сумев добраться до добычи в саду, хранитель отвлёкся, уловив знакомый запах. Гнилой труп снова нарушил тишину лабиринта, но теперь на третьем этаже, словно перескочив с первого.

Туй Вуй.

Не раздумывая, хранитель бросился в погоню.

7

Туй Вуй ударился лбом о стенку в темноте. Почесав ушиб, он обернулся. Минутой назад он находился выше, но пол разъехался под ногами чего-то, и он провалился куда-то. Кажется, он случайно активировал тайную панель, открывшую секретный проход. Чудесный сад он не увидит, но и испытания проходить не нужно.

Иногда удача улыбается даже мертвецам.

Туй Вуй сделал круговое движение посохом, призвав пять огненных светил. Оранжевая жидкость под каменными плитами лишь прогревалась, поэтому освещение было тусклым. Но напряжение ощущалось сильнее, чем на первом этаже. Здесь Туй Вуй физически чувствовал, как лабиринт всасывает его демоническую силу. Никакая защита не могла остановить этот процесс.

Пять энергетических кругов следовали за ним повсюду с момента создания, самостоятельно восстанавливаясь. Туй Вуй не обращал внимания — техника брала необходимую энергию и расходовала по потребности. Преимущество и недостаток одновременно. Но сейчас было не до мелочей.

В поле ощущений вновь появилась безумная кровожадность.

Оно приближалось.

Туй Вуй обратил внимание на пол. Каменные плиты раскалялись с каждым шагом хранителя.

Оно приближалось, шло по следу его мерзкой сущности.

И старик впервые за долгие годы почувствовал... страх.

Глава 28. Огромные неприятности

1

Лес Трех Тысяч Бедствий

Время: 06:07

Огненная энергия безжалостно колотила по бордовому защитному барьеру, словно тысяча кулаков, пытающихся пробить крепостную стену. Старейшина Вэй Шан собрал всю свою силу в одну единственную точку — острую, как клинок, беспощадную, как его решимость. Солнце уже успело подняться над горизонтом, и его первые лучи скользнули по затылку старейшины, окрашивая седые пряди золотом.

Десять часов. Десять проклятых часов он неумолимо атаковал барьер. Его одежда, несколько раз пропитанная потом, вновь стала тяжелой от усталости, липкой от отчаяния. Но Вэй Шан не мог позволить себе остановиться. Его ученики — его ответственность. Его крест. Те, кого барьер отбросил за пределы леса, уже были в безопасности, вернувшись в Священный Храм. Но те, кто остался внутри...

Они в смертельной опасности.

Каждые десять минут Вэй Шан слышал крики детей, доносящиеся сквозь барьер — тонкие, отчаянные, полные страха. Эти звуки сковывали его сердце железными цепями, обжигая сильнее любой магии.

Старейшины Су Линь и Жо Ан спустились с воздуха, их силуэты мелькнули в утреннем свете, как тени хищных птиц.

— Старейшина Вэй Шан, я привела подмогу, — сообщила Су Линь, жестом указывая на Жо Ана.

Но Вэй Шан даже не взглянул на них. Его сосредоточенность была абсолютной — как у монаха в молитве, как у воина перед последней битвой.

— Подвинься, сынок, — пробасил Жо Ан, мягко, но настойчиво отстраняя его в сторону. — Тебе нужен отдых.

— Пока мои ученики и последователи в опасности, мне не нужен отдых, — прохрипел Вэй Шан, присаживаясь на землю.

Его лицо выглядело изможденным, словно высеченным из серого камня, а тени под глазами казались угольно-черными провалами. Он не спал всю ночь. Усталость давила на плечи свинцовой тяжестью, но долг не позволял поддаться ей. Защита учеников была его священной обязанностью, и демонический барьер стал вызовом, который он не мог проигнорировать.

Не могу... Не имею права...

Жо Ан собрал окружающую энергию в крошечную голубую сферу. Её свет был ослепительно ярким, как рождение новой звезды. Он направил сферу на барьер, и она взорвалась, отправляя волны магической энергии рябью по воздуху. В толще барьера начали появляться трещины — тонкие, как паутина, но множественные.

— Проклятие... — простонал Вэй Шан, упав на землю. — Девять часов моей работы — а он за десять секунд чуть не разрушил всё.

— А ты чего расслабился? — прищурилась Су Линь, нависая над ним. — Мы почти внутри, а значит, пора действовать.

— Конечно, — кивнул Вэй Шан, собираясь с силами, словно пружина перед броском.

Вторая голубая сфера разнесла барьер окончательно, оставив в нём широкий проход. Воздух задрожал от освобождённой энергии, а запах озона и гари ударил в ноздри.

— Благодарю за помощь, старейшина Жо Ан, — уважительно произнесла Су Линь.

— Просто выполняю свою работу, — буркнул тот, открывая пространственное окно перед собой. Шагнув в него, он бросил через плечо: — Убедитесь, что никто из учеников не погибнет.

Окно захлопнулось с хлопком, словно страница в книге судеб.

2

Юн Лан Жу быстро обматывала свою добычу паутиной. Её паучьи лапки ловко вращали безвольное тело молодого студента, закрепляя кокон со всех сторон — методично, почти нежно. Паутину она перекинула через толстую ветку, оставив свою жертву висеть над землёй, как куклу в театре теней.

— Он ещё жив, — прошипела она, удовлетворённо разглядывая свою работу.

К ней приблизилась Зу Женг, волоча за собой несколько мёртвых тел. След крови тянулся за ней по траве, словно алая нить в зелёном лабиринте.

— А вот твоя добыча, похоже, уже мертва, — с укором произнесла Юн Лан Жу. — Ты такая безжалостная.

— Это всего лишь люди, — холодно ответила Зу Женг, подходя ближе. Её голос звучал, как лёд, трескающийся на морозе. — Они не ценят жизни — ни чужие, ни свои. Так зачем мне жалеть их? Вспомни, сколько твоих детей они уничтожили. Неужели ты не хочешь отомстить?

Юн Лан Жу замерла. Её взгляд стал тяжёлым, полным древней боли.

— Я помню каждого, кого они у меня отняли, — тихо, но жёстко ответила она. — Помню кровь, слёзы и боль. Каждый крик. Каждую агонию. Не думай, что я простила их. Люди — причина моего горя, корень всех моих страданий.

— Тогда докажи это, — усмехнулась Зу Женг, бросив взгляд на висящий кокон. — Что ты покажешь на деле?

Юн Лан Жу посмотрела на неё, в её глазах вспыхнуло что-то древнее и страшное — ярость, копившаяся столетиями.

Казалось, она вот-вот прольёт кровь, прикончит человека в отместку за гибель своих детей. Её лапа скользнула по паутине, словно Юн Лан Жу смаковала свою добычу, но на самом деле...

Я не могу. Не хочу больше.

— Не могу, — опустились лапы Юн Лан Жу к земле. — Я не хочу убивать чужое дитя...

— В чём дело, Юн Лан Жу? — голос Зу Женг перешёл на крик, эхом отдаваясь между деревьями. — Неужели ты забыла, что предки людей охотились на нас? На наших родных? Им было в радость истреблять наш род!

Её глаза были пропитаны той же болью, что и тысячи лет назад — свежей, как вчерашняя рана.

— Родственники этого ребёнка, их друзья, знакомые — все они участвовали в уничтожении нашего рода, — взяв себя в руки, холодно продолжила Зу Женг. — Неужели ты собираешься оставить это безнаказанным?

— Это делали они, а не он, — ответила робко Юн Лан Жу, на мгновение замерев. — Я не вижу смысла просто так убивать.

— Тебе нужен смысл? — Зу Женг усмехнулась. Её глаза блеснули, как две чёрные жемчужины в лунном свете. Словно в подтверждение своих слов, она проткнула студента иглой, сковывающей магией. Белая паутина мгновенно окрасилась в алый цвет, как цветок, распускающийся в обратную сторону.

— А мне он не нужен, — произнесла она с леденящей уверенностью. — Барьер разрушен. Учителя уже мчатся к своим ученикам. Пора сворачивать нашу деятельность.

Юн Лан Жу молча кивнула, но её внимание было отвлечено чем-то дальним, невидимым. Она почувствовала могущественную энергию — тёплую, пылающую, невозможную для игнорирования. Энергия старейшины Вэй Шана. В пяти километрах от неё пылал его огонь, но в его силе было что-то надломленное, истощённое.

Он винит себя за что-то...

— Это он — мой враг, — прошипела Зу Женг, её лицо исказилось от гнева. — В прошлый раз он чуть не убил меня. Но с Туй Вуем ему не справиться. Он простой человек — ещё не дорос до таких сражений.

— А мне он кажется интересным, — промолвила Юн Лан Жу. Её голос звучал задумчиво, почти мягко.

— Интересным? — фыркнула Зу Женг, открывая пространственное окно. — Ты его в бою не видела. Он такой же, как и другие люди: ненавидит демонов, называет нас уродами и тварями. Ты идёшь со мной или решила с ним познакомиться?

— Иду, — кивнула Юн Лан Жу и шагнула в окно.

В то же время Су Линь поднялась в воздух, осматривая огромный лес. Её взгляд охватывал ближайшие участки, но дальние терялись за синим горизонтом, растворяясь в утренней дымке. Она сосредоточилась на поиске учеников, но внезапно закрыла рот рукой, пытаясь подавить крик ужаса.

— Сколько крови... — прошептала она, что сердце сжалось от ледяного страха. — Мо Ша, Лу Сянь, где вы? Почему я вас не чувствую?..

Пожалуйста, только не это...

2

Третий этаж великого лабиринта Линь Тэнфэя

Туй Вуй стремительно двигался по коридорам, но в его душе закипала ярость — чёрная, удушающая, готовая вырваться наружу. Хранитель, которого он считал уже побеждённым, настойчиво преследовал его. Тварь восстановила часть своей силы, её тело стало ещё больше, мускулы — твёрже горных скал, покрытых железом.

За очередным поворотом они снова столкнулись. Между ними оставалось всего сто метров — дистанция смерти. Хранитель взревел, его кулак с грохотом обрушился на стену, разметав камни, словно детские игрушки.

— Хочешь умереть? — насмешливо произнёс Туй Вуй, раскручивая в руке посох.

Потоки воздуха вихрем закрутились вокруг него, притягивая всё, что находилось впереди. Хранителя подняло с пола и понесло прямо к посоху, как щепку в урагане. Подлетев на опасное расстояние, он замедлился, но этого момента уже было достаточно.

Туй Вуй нанёс мощный удар посохом, вбив хранителя в стену. Затем, словно мстя за преследование, проволок его по поверхности, оставляя глубокие борозды. Плитки под тяжестью твари треснули, осыпая каменную пыль, пахнущую сыростью и древностью.

— Тупое создание, — фыркнул Туй Вуй, отбросив врага в сторону. — Почему вас называют сверххищниками? Вы — просто мусор.

Но хранитель не сдавался. С трудом поднявшись, он вонзил лапу в стену и вырвал оттуда длинный земляной хлыст. Размахнувшись, он ударил своего противника с такой силой, что Туй Вуй отлетел в соседнюю стену, ломая плечо. Хруст кости эхом отразился от стен коридора.

Едва старик пришёл в себя, как следующий хлыст обвился вокруг его тела, сковав движения. Хранитель притянул его к себе, раскрыв пасть, полную острых, как бритва, зубов.

— Урод, — прохрипел Туй Вуй, активируя второе кольцо на своём посохе.

Хлысты тут же исчезли, а Туй Вуй нанёс сокрушительный удар в нижнюю челюсть хранителя, сжав её так, что зубы вонзились в язык твари. Оранжевая кровь брызнула на пол. Вторым ударом он сломал ей колено, заставив рухнуть.

— Ты недостоин жить, — прошипел он, положив руку на голову хранителя.

Демоническая энергия хлынула в тело врага, и через мгновение его голова лопнула, окатив Туй Вуя оранжевой кровью. Запах железа и гнили заполнил воздух.

Он равнодушно вытер щёку пальцем.

— Воздушный брастацид... мерзость, — фыркнул он, окинув взглядом бездыханное тело. — Ничего, твоя смерть не заставит жалеть о сделанном.

Туй Вуй двинулся дальше, к четвёртому этажу. Но не успел он пройти и пяти метров, как плиты под его ногами засветились ярким оранжевым светом. Кровожадная энергия, словно хищный зверь, обрушилась на его сознание.

Что за...

— Никто не способен пережить подобную атаку... Только если он не демон, — спокойно обернулся Туй Вуй к хранителю.

Хранитель медленно поднялся на ноги, его изуродованное тело начало восстанавливаться. Энергия, исходившая от плит под ним, вливалась в его плоть, словно живая субстанция. Голова, разорванная в клочья, на глазах становилась целой. Жидкие шарики собирались в плотную материю, формируя чёткий контур.

Результат был ещё более устрашающим: вместо обычной головы выросла вытянутая, гротескная форма, оскалившая зубы. Хранитель тяжело задышал, что густая слюна с громким шлепком упала на пол.

Туй Вуй нахмурился, но отступать не собирался.

Интересно...

4

Второй этаж великого лабиринта

Я обернулся, чтобы взглянуть на старый, прогнивший дом и догоревший костёр. Гнилого дома мне точно не будет хватать, а вот костёр стал символом — тепла, уюта, последнего островка спокойствия в этом безумном месте. Но это уже прошлое. Мы миновали барьер и спустились на третий этаж лабиринта.

Лу Сянь и Хоу Чэнь сумели восстановить силы. Наша одежда наконец высохла, а окружающее освещение позволяло экономить ресурсы. Хоу Чэнь был рад не тратить свои силы попусту. Всё наше внимание было сосредоточено на одном: мы знали, что где-то впереди нас ждёт встреча с Туй Вуем.

Только время определяет, когда это случится.

Лу Сянь и Хоу Чэнь шли впереди, оставив нас с Лу Инем позади. Это было осознанное решение: они хотели первыми встретить возможную опасность. Их силуэты мелькали в тусклом свете факелов, отбрасывая длинные тени на каменные стены.

Через несколько минут мы подошли к развилке: одна дорога вела направо, другая налево. Воздух здесь был плотнее, пропитанный магией и чем-то ещё — предчувствием.

— Может, подождём подсказки? — предложил Хоу Чэнь, остановившись.

— Скорее, очередной загадки, — ухмыльнулся Лу Инь. — После ледяной воды я не верю, что это место хоть чем-то поможет нам.

Лу Сянь, не теряя времени, пошёл направо.

Над проходом возникла надпись, словно выжженная синем огнём:

«Имеешь два входа, но выход один. Сумеешь ты выйти отсюда живым? Дам я тебе подсказку другую: Сражайся разумом, а не руками вслепую».

— Другая загадка? — сказал Хоу Чэнь и повернул налево.

Здесь текст был иным, более прямолинейным, но алым:

«Арена сражений, прославься, герой. Прими один вызов и вступи в один бой».

— Это уже что-то новое, — с интересом произнёс Лу Сянь. — Может, попробуем налево?

— Я за, — согласился Хоу Чэнь, уверенно шагая вперёд.

Но не успел он сделать и нескольких шагов, как прямо перед его лицом на огромной скорости пролетел кусок плитки, ударив в стену. Звук был оглушительным, как удар молнии. Хоу Чэнь отступил, лицо побледнело.

— Что за... — прошептал он.

Горящее существо кружило в воздухе впереди. Оно бросало хвостом в Туй Вуя, который защищался своим посохом. Несмотря на кажущуюся хрупкость материала, посох выдерживал все удары, не треснув ни на миллиметр.

— Это что, воздушный брастацид? — спросил Хоу Чэнь, глотая слюну. — Огненного типа?

— Ты чего там застрял? — нетерпеливо спросил Лу Сянь, подходя ближе.

— Да ну его, эту арену героев, — пробормотал Хоу Чэнь, отступая назад. — Я не герой, чтобы геройствовать.

— Ты вообще нормальный? — недоверчиво покачал головой Лу Сянь.

Он сделал шаг за поворот, но тут же замер. Его взгляд упал на ту же картину: Туй Вуй размахивал посохом, отражая атаки брастацида. Не успел Туй Вуй отреагировать, как хвост твари пронзил его ногу, притянув к себе.

— Так, что там у нас на правом повороте? Игры разума? Я только за! — голос Лу Сяня звучал неестественно весело.

— Чего вы так резко передумали? — подошёл Лу Инь к повороту.

Не успел он заглянуть за него, как Хоу Чэнь и Лу Сянь остановили его.

— Стой! — воскликнул Хоу Чэнь. — Мы что, будем по очереди подходить к повороту, смотреть и возвращаться обратно? Давайте пойдём направо!

— Полностью согласен, — поддержал его Лу Сянь. — К тому же, я всегда предпочитаю правую сторону.

— И я! — с энтузиазмом подхватил Хоу Чэнь, хватая Лу Иня за руку. — МЫ же не левые, чтобы идти налево. Так что давайте пойдем направо.

Лу Сянь сделал то же самое со мной, потащив меня обратно к развилке.

— Что, испугались арены? Мы ведь даже до неё не дошли! — насмешливо фыркнул Уайт, качнув своими листьями. Его тонкий голосок звучал с таким высокомерием, что я с трудом удержался, чтобы не встряхнуть горшок в руках.

— Ой, заткнись, мотылёк! — недовольно буркнул Лу Сянь, сердито сверкнув глазами. — Тебя забыли спросить!

— Да какой я тебе мотылёк?! — Уайт тут же вспыхнул, шурша листьями так, будто это был целый ураган. — Я — РОМАШКА! Сколько раз нужно тебе это повторять, чтобы ты запомнил?! РО-МАШ-КА!

— Да и к тому же, кто испугался?! — подал голос Хоу Чэнь, поправляя перекошенный воротник. Его лицо налилось краской. — Я не испугался! НЕ ИСПУГАЛСЯ Я! А просто... просто включил голову вовремя, вот и всё!

— Или задница жим-жим, — ехидно добавил Уайт, хихикая. Его листья слегка подрагивали, а горшок в моих руках начал вибрировать от его смеха.

Лу Сянь тяжело вздохнул и бросил недовольный взгляд на меня.

— Может, ты всё-таки оставишь его где-нибудь? Без него нам будет проще и спокойней раз в 100.

Я только покачал головой, стараясь не обращать внимания на продолжающийся спор. Хотя Уайт продолжал язвить и отпускать свои шуточки, мы свернули направо, решив, что это всё-таки более безопасный путь.

«Испугались, ха-ха! Какие же вы жалкие! Я не могу!» — ещё долго звучали в ушах его насмешки.

5

Туй Вуй поднялся, оттолкнув от себя хранителя лабиринта. Рана на ноге, насквозь пробитой хвостом чудовища, уже затягивалась бледной плотью. Весь его вид говорил о том, что он не собирается сдаваться. Никогда.

Хранитель, словно хищник перед броском, начал ходить из стороны в сторону, выжидая. Он искал слабое место Туй Вуя, момент для решающего удара. Его глаза горели голодным огнём.

Туй Вуй держал посох крепко, как продолжение своей руки. Его взгляд неотрывно следил за движениями врага. Каждая мышца тела была напряжена, готовая отразить любую атаку — справа или слева.

Но время было на стороне хранителя. Туй Вуй знал, что несколько минут назад дети находились совсем рядом. Он не мог позволить себе задерживаться здесь дольше.

Он не может им позволить ускользнуть снова.

— Ну же, — прохрипел он, стиснув зубы. — Справа или слева? Решайся!

Внезапно хранитель резко взметнулся в воздух, прилипнув к потолку, и вонзил свой хвост прямиком в Туй Вуя. Острие прошло под посохом и вышло через спину, оставляя за собой кровавый след.

Туй Вуй ощутил, как его тело резко притянуло к чудовищу. Их глаза встретились. В глазах хранителя горела жажда крови, древняя и неутолимая. Его пасть широко раскрылась, показывая бесчисленные ряды острых зубов. Она обрушилась на лицо Туй Вуя, вгрызаясь в него с особой жестокостью.

6

Третий этаж великого лабиринта

В конце коридора перед нами открылся деревянный мост, протянувшийся над зияющей пропастью. Древние доски потемнели от времени и покрылись мхом, канаты провисали под собственной тяжестью. Бездна внизу поглощала свет, словно живое существо, голодное до человеческих душ. Лишь тонкие лучи солнца пробивались сквозь трещины в своде пещеры, танцуя на частицах пыли и создавая призрачное свечение в воздухе.

Ветер завывал в глубинах, доносил странные звуки — то ли эхо давно забытых криков, то ли стоны самой земли. От края пропасти веяло могильным холодом.

— Так, значит, пропасть, — хрипло произнёс Хоу Чэнь, невольно сглотнув. Его обычная бравада дрогнула. — Лучше вниз не смотреть.

Но слова словно притянули его взгляд к бездне. Хоу Чэнь заглянул вниз — и побледнел как мел. Его ноги подкосились, и он отшатнулся назад.

— Ого-го... — прошептал он, голос дрожал. — Тут дна не видно. Совсем.

— Сколько? — переспросил я, но в груди уже поселился ледяной ужас. По спине пробежали мурашки.

— Хватит! — резко оборвал Лу Сянь. В его голосе прозвучала сталь, но я заметил, как напряглись мышцы его челюсти. — Держимся моста. Смотрим только вперёд. Никаких взглядов вниз. Всё ясно?

Мы с Лу Инем молча кивнули. Уайт лишь сглотнул, его адамово яблоко дрогнуло.

— Хоу Чэнь пойдёт первым — он самый опытный, — продолжил Лу Сянь, но в его словах слышалась неуверенность. — А я прикрою арьергард.

— Кто бы мог напасть? — слабо возразил Уайт. — Мы ведь только что...

— Заткнись, одуванчик, — огрызнулся Хоу Чэнь, но обычной злости в его голосе не было. — Просто... просто молчи.

Он подошёл к краю пропасти. Древесина моста выглядела ненадёжной, некоторые доски потрескались, другие отсутствовали вовсе. Канаты перетёрлись почти до основания.

— Всё будет хорошо, — пробормотал Хоу Чэнь, скорее убеждая себя. — Я не первый раз через такое перехожу.

Его руки дрожали, когда он ухватился за канаты. Пальцы побелели от напряжения. Он медленно, осторожно поставил ногу на первую доску.

На мгновение показалось, что всё в порядке. Доска выдержала вес. Хоу Чэнь даже улыбнулся — кривой, напряжённой улыбкой.

А потом мир рухнул.

Доска не просто сломалась — она растворилась под его ногой, как мираж. Канаты исчезли из его рук, словно никогда и не существовали. Весь мост развеялся, как дым.

— ЧТО?! НЕТ! — отчаянный крик Хоу Чэня эхом отразился от стен пещеры.

Время замедлилось. Я видел, как его глаза расширились от ужаса, как руки судорожно хватали пустоту. Он падал, и в его взгляде читались не столько страх, сколько горькое понимание — он понял ловушку слишком поздно.

— ХОУ ЧЭНЬ! — надрывающийся крик Лу Сяня прорезал воздух, как лезвие.

Лу Сянь бросился к краю пропасти так резко, что едва не последовал за другом. Упал на колени, протянул руку в пустоту — бессмысленный, отчаянный жест. Его пальцы скребли по камню, оставляя кровавые полосы.

— Хоу Чэнь! Хоу Чэнь, держись! Я сейчас... я что-то придумаю! — кричал он в бездну, голос срывался на фальцет.

Но тело друга уже скрылось во тьме. Лишь эхо его крика ещё витало в воздухе, становясь всё тише, всё более отдалённым, пока не исчезло совсем.

Наступила оглушительная тишина.

Лу Сянь так и стоял на коленях, протягивая руки в пустоту. Его плечи содрогались. Когда он наконец повернулся к нам, я увидел его лицо — искажённое горем, с мокрыми от слёз щеками.

— Лу Сянь... — начал я, голос застрял в горле. — Мне... мне очень жаль. Хоу Чэнь был... он был хорошим парнем.

— Нет! — взорвался Лу Сянь, вскакивая на ноги. Его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели, а из-под ногтей проступила кровь. — Он был ГЛУПЦОМ! Идиотом! Подсказка же говорила: «Сражайся разумом, а не руками!» Почему... почему он не подумал?!

Слёзы текли по его щекам, но он яростно стирал их.

— Никто не знал, что мост — иллюзия, — осторожно сказал я. — Это не его вина.

— НЕ ЕГО ВИНА?! — Лу Сянь развернулся ко мне, в глазах полыхала боль. — Он был ЛИДЕРОМ! Он должен был быть осторожнее! А теперь... теперь его нет. Моего первого друга в Священном Храме больше нет!

Голос сломался на последних словах. Лу Сянь опустился на камни, закрыл лицо руками.

— Как я скажу его семье? Как объясню, что не смог его защитить? — глухо пробормотал он сквозь пальцы. — Я обещал его матери... обещал, что приведу его домой.

Уайт отвернулся, его тошнило. Лу Инь молча подошёл ко мне, положил дрожащую руку на плечо.

— Пойдём, Мо Ша, — тихо прошептал он. — Дадим ему время.

Но куда идти? Единственный видимый путь исчез вместе с Хоу Чэнем. Мы остались стоять на краю бездны, окружённые призраками прошлого и неизвестностью будущего.

А где-то далеко внизу, в непроглядной тьме, покоилось тело нашего друга.

Мы отошли всего на несколько метров, когда внезапно воздух в пещере всколыхнулся. Потоки энергии устремились вверх из самой бездны, словно невидимые крылья.

— Ха-ха-ха! — раздался знакомый голос. — Вы правда подумали, что я погибну?!

Мы обернулись и увидели, как Хоу Чэнь, паря над пропастью, смеялся во весь голос.

— Да, я глуп, но не настолько! — заявил он, приземляясь рядом с нами.

Я и Лу Инь в шоке смотрели на него, а затем на Лу Сяня, который... лежал на полу, заливаясь хохотом.

— Великолепно! — задыхался он. — Видели бы вы свои лица!

— Что это было? — спросил я, потрясённый этой сценой.

— Да просто шутка! — ответил Лу Сянь, вытирая слёзы от смеха. — Ничего страшного.

— Отвратительная шутка, — серьёзно сказал Лу Инь, сверля его взглядом.

— Всё очень просто, — начал объяснять Хоу Чэнь. — Мы с Лу Сянем сразу поняли, что эта пещера — иллюзия. Она создана тем же, кто построил этот лабиринт.

— А я подумал, почему бы вас не разыграть, — вставил Лу Сянь, уже менее уверенно. — Ладно, извините. Не хотел ранить ваши чувства. Серьёзно. Просто... Видели бы вы свои лица! Я сейчас максимально серьёзен!

Он вытер слёзы со своих глаз, но Уайт был явно не в настроении.

— Не хотел ранить?! — вспылил Уайт, прищурившись на Лу Сяня. — Да я едва корень свой не сломал от страха!

— Твоя мама человек? — удивился Хоу Чэнь.

— А ты думал, что я полевой одуванчик? — фыркнул Уайт, раздражённо глядя на него.

— Почему сразу полевой? Горный, — ухмыльнулся Хоу Чэнь.

— Хватит, вы двое! — громко сказал Лу Сянь, вставая между ними. — Шутка была глупой, согласен. Но цель у нас одна: выбраться из лабиринта. Давайте сосредоточимся.

— Если бы не спустились сюда, ничего и искать не пришлось бы! — огрызнулся Уайт.

— Прекращай, одуванчик, — бросил Лу Сянь.

— Или что? Поднимешь на меня руку? — насмешливо спросил Уайт, смотря ему прямо в глаза.

— Сейчас посмотрим, — буркнул Лу Сянь, стиснув кулаки.

«Как же вы мне отвратительны...» — подумал я, глядя на них. «Вместо того чтобы работать вместе, они продолжают спорить».

Молча, не желая быть частью этого балагана, я развернулся и направился обратно в коридор. Иллюзия начала распадаться, теряя свою силу. За её пределами открылся настоящий путь — узкий проход, пахнущий сыростью и чем-то ещё.

— Мо Ша! — крикнул Хоу Чэнь. — Ты куда?

— Мы его довели, — сказал Лу Сянь, слегка растерянный.

— Нет, это ты его довёл, — огрызнулся Уайт, устраиваясь у меня на плече. — Даже не смей за нами идти, кусок дерьма помойного.

— Хватит уже, — вздохнул Хоу Чэнь. — Лу Сянь, будь умнее. Давай извинимся перед Мо Ша.

Но я их уже не слушал. Мои мысли были сосредоточены на себе. Я шёл, подавленный, не обращая внимания на звуки вокруг. Шаги эхом отдавались от стен, создавая монотонный ритм. Мои ноги привели меня к углу, где сходились две стены.

Внезапно под ногами раздался глухой скрежет. Пол начал расходиться, плитка от плитки, камень от камня. Подо мной открылся круглый туннель, который поглотил меня, сбросив на нижние этажи лабиринта.

— Мо Ша! — закричал Хоу Чэнь, выбегая в коридор. — Ты где?!

— Он свернул направо, — спокойно сказал Лу Инь.

— Всё, хватит направо! — раздражённо воскликнул Хоу Чэнь. — Пошли, Лу Инь, быстро за мной!

— Куда он исчез? — озабоченно пробормотал Лу Сянь, следуя за ними.

7

На полу лежало изуродованное тело Туй Вуя. Куски содранной кожи валялись рядом, чёрная кровь стекала по его одежде и ногам, образуя тёмные лужи. Указательный палец нервно дёргался, создавая ложное ощущение жизни.

Но он был мёртв.

Воздушный брастацид заканчивал свою жуткую трапезу. Его зубы глубоко вгрызались в лицо Туй Вуя, разрывая кожу и мышцы с отвратительным чавканьем. Лапы чудовища выбросили хлысты, которые обвили тело, превращая его в кокон. Подобно пауку, хранитель скручивал свою жертву, готовясь полностью поглотить её.

Вдруг тьму коридора прорезал ослепительный белый свет. Яркая вспышка влетела в хранителя, сбивая его с потолка. Тяжёлое тело монстра рухнуло на пол, разбив каменную кладку. Оранжевая жидкость выплеснулась наружу, заливая лапы и брюхо брастацида.

Но это ещё не всё. Остатки тела Туй Вуя, соприкоснувшиеся с этой жидкостью, начали расплавляться. Казалось, он исчезнет навсегда.

И вдруг...

Новый Туй Вуй шагнул вперёд из глубин тьмы. Его фигура излучала силу и решимость, словно выкованную из чистой стали.

— Никто не смеет пожирать моё тело! — прогремел он, направляя взгляд на хранителя.

С потолка коридора раздался грохот, когда на нём начали появляться трещины. В мгновение ока потолок рухнул, засыпая воздушного брастацида валунами, обломками и каменной пылью.

Туй Вуй провёл своим посохом по полу, словно рисуя священные круги. Фиолетовый свет начал разливаться вокруг, и на полу загорелся магический круг, сверкающий таинственной энергией.

Заполненный латинскими символами круг, окружавший два треугольника и квадрат, вспыхнул фиолетовым пламенем. Туй Вуй провёл посохом через центр круга, разделяя его пополам. Две равные половины печати разлетелись в стороны, но почти сразу начали восстанавливаться, создавая зеркальные копии. Вскоре пространство коридора оказалось заполнено тысячами идентичных печатей. Они плавали в воздухе, словно полупрозрачные призраки, не оставляя ни миллиметра свободного места.

Воздушный брастацид, освободившись от завала камней, с настороженным интересом наблюдал за происходящим. Он сделал шаг назад, но задняя лапа ступила на одну из печатей. Фиолетовое свечение мгновенно вспыхнуло, сковывая лапу магической энергией. Существо дёрнулось, но не почувствовало конечность.

— К такому тебя не подготовили, да? — усмехнулся Туй Вуй, наблюдая за его растерянностью.

Брастацид собрал энергию в своей лапе, чтобы освободиться, но это оказалось фатальным решением. Лапа взорвалась от переизбытка силы, и чудовище осталось искалеченным.

— Так вот вы какие, сверххищники... Не такие уж вы и идеальные, — саркастично заметил Туй Вуй, изучая поведение врага.

Фиолетовые печати, одна за другой, начали двигаться к брастациду, пытаясь заковать его в энергетические оковы. Осознав угрозу, чудовище выпустило четыре хлыста, которые пронзили стены, пол и потолок, создавая себе опору. Оно бросилось на Туй Вуя, обрушивая всю свою ярость.

Но Туй Вуй не отступал. Воссоздав новую печать в воздухе, он направил её прямо в хранителя. Тот защитился, выпустив хлысты из своих рёбер. Печать при столкновении с ними разрушилась, рассыпавшись искрами.

Брастацид, пряча хлысты, стремительно прыгнул вперёд, оттолкнувшись от одной из печатей. Его движение было настолько молниеносным, что Туй Вуй не успел среагировать.

Резкая боль прошла через тело Туй Вуя, когда острые когти чудовища рассекли его пополам на уровне таза. Его кровавые останки рухнули на пол с глухим стуком. Брастацид слизал кровь с лапы, но тут же скривился.

— Мерзость... — прорычал он, но внимание его уже переключилось на другую цель.

Несмотря на искалеченное тело и потерю конечностей, брастацид всё ещё ощущал присутствие молодых существ — детей, что приближались к четвёртому этажу лабиринта. Среди них он почувствовал энергию, схожую с его собственной. Она была молодой, незрелой, и это разжигало в нём жадность.

— Сладкая, такая зелёная... — пробормотал он, представляя, как поглотит это существо.

Но в своей алчности он не заметил, как две фиолетовые печати оказались над ним и под ним. Свечение захватило его, сковывая движения. Он дёрнулся, но ловушка уже закрылась.

Обездвиженное чудовище протянуло свою последнюю лапу к лицу Туй Вуя, словно пытаясь добраться до него даже в этом состоянии.

— Я потерял из-за тебя два тела, — сказал Туй Вуй, его голос звучал холодно и решительно, как приговор судьи. — Не посмею жалеть, запечатывая тебя.

Четыре энергетических ребра, подобные магическим посохам, окружили брастацида. Они вспыхивали фиолетовыми молниями, раз за разом поражая его. Рёбра начали сближаться, превращаясь в грани, а затем в замкнутый фиолетовый куб.

Когда грани замкнулись, пространство внутри куба стало искажаться. Время и движение утратили там своё значение. Хранитель исчез, его место заняла безжизненная, пустая скульптура.

— Теперь за детьми, — сказал Туй Вуй, поворачиваясь в сторону, где чувствовал присутствие Лу Сяня.

Оранжевая жидкость, освещавшая коридоры лабиринта, затухла, исчезая в тёмных щелях под плитами. Вслед за ней пробился зловещий красный свет, окрашивая чертоги в пугающие алые тона, словно кровь на закате.

Глава 29. Золотой сад Линя Тэнфэя

1

Четвёртый этаж великого лабиринта

Время: 07:45

Плоды падали, словно капли застывшего солнца — каждый удар о землю рождал мелодичный звон, будто невидимый музыкант перебирал струны воздуха. Яблоки, груши, сливы и персики сверкали металлическим золотом, отражая свет источника, которого здесь быть не должно. Листья, покрытые росой размером с жемчужины, переливались изумрудными гранями.

Сад богов, — мелькнула мысль у Лу Иня, когда деревянный мост под его ногами заскрипел в ритме торопливых шагов. Глаза жадно впитывали сияние, руки невольно потянулись к ближайшей ветви.

— Лиственница и гинкго! — голос его звенел от восторга. — Десять рядов по десять деревьев! И всё в золоте! Это лабиринт или сокровищница царя? Ха-ха! Да тут сокровищ больше, чем в самом храме Тэнфэя!

Лу Сянь бросил на друга мрачный взгляд, не отрывая глаз от далёкой избушки, что притаилась в центре сада словно сердце этого слишком идеального мира.

— Лу Инь, хватит восторгов. — Его голос звучал натянуто. — Мы здесь ради Мо Ша.

— А что, если он решил остаться насовсем? — лениво протянул Хоу Чэнь, идущий следом. Его взгляд скользил по деревьям с подозрением охотника, чувствующего ловушку. Слишком правильные ряды. Слишком яркие плоды. Слишком спокойно.

Но Лу Инь уже подбежал к ближайшему дереву и подхватил золотистое яблоко с травы. Покрутил в ладони, словно драгоценный камень, и с азартной улыбкой вонзил зубы в упругую мякоть.

— Эй, ты что делаешь?! — крик Лу Сяня прорезал воздух, но было поздно.

Из надкушенного плода потёк густой сок цвета рубинового вина. Лу Инь блаженно зажмурился, прожёвывая сладкую мякоть.

— Съедобное! — воскликнул он, подняв руки к небу с обгрызенным яблоком, словно нашел желанный артефакт. — Сладкое, как мёд с небесных пасек!

— Осторожнее, а то отравишься, — буркнул Хоу Чэнь, присев у кристально чистого ручья. Вода текла слишком прозрачно, без единой соринки. — Что-то это место кажется мне чересчур... правильным.

Лу Сянь кивнул, ощущая, как между лопаток пробегает холодок тревоги. В воздухе витал аромат спелых фруктов и свежей листвы, но под ним пряталось что-то ещё — едва уловимый запах старости и забвения.

— Согласен. Осмотрите сад. — Он сглотнул, прочищая голос. — Я проверю дом. Мо Ша мог спрятаться где угодно.

Если он вообще здесь был, — промелькнула мысль, которую он поспешил отогнать.

— Среди останков былых жильцов? — Хоу Чэнь вспомнил прошлый визит в похожий дом, где пыль покрывала всё толстым саваном.

— Пока не проверим — не узнаем, — отрезал Лу Сянь и, не дожидаясь ответа, двинулся к избушке.

Домик выглядел так, словно сошёл с детской сказки — небольшой, с треугольной крышей и резными ставнями, утопающий в роскошном золоте. Но что-то в его безмятежности настораживало. Слишком много покоя для столь богатого места.

Лу Сянь обернулся и увидел, как Хоу Чэнь выбивает из рук Лу Иня собранные плоды.

— Хватит ерундой заниматься! — раздражение в голосе Хоу Чэня нарастало. — Сначала найдём Мо Ша, а потом уже будешь золотыми яблоками играться!

Подзатыльник заставил Лу Иня охнуть и вернуться к реальности. Хоу Чэнь взмахнул рукой, и из воды ручья поднялась ледяная лодка, сверкающая на свете острыми гранями. Лу Инь недовольно забурчал, подобрал несколько оброненных плодов и, надкусив один, неохотно последовал за товарищем.

— Правильный выбор, — одобрил Лу Сянь, шагая к дому.

2

Внутри домик встретил их мраком погасшего маяка. Лу Сянь осторожно ступал по скрипучим половицам, освещая путь светящимся кристаллом в ладони. Голубое сияние отбрасывало причудливые тени на стены, где паутина висела тяжёлыми занавесями, а тараканы в панике разбегались от света.

Воздух пах затхлостью и чем-то ещё — металлом? Страхом?

— Мо Ша! — позвал он. Его голос эхом покатился по пустым комнатам, возвращаясь искажённым отзвуком одиночества.

Ответила лишь звенящая тишина. Он двинулся дальше.

Едва он переступил через порог, воздух зашипел. Ножи полетели из темноты, сверкая стальными клинками. Лу Сянь рефлекторно взмахнул рукой — холодный вихрь заключил оружие в прозрачные ледяные капсулы. Глухой звон металла о пол разбил напряжённую тишину.

— Ловушка, — пробормотал он, разглядывая паутину тонких нитей, уходящих вглубь дома. — Кто-то здесь был. Или всё ещё здесь.

Но не Мо Ша, — болезненно сжалось сердце. Тот не стал бы расставлять ловушки.

Время ползло, словно густой мёд. Каждая новая комната разочаровывала пустотой. Лу Сянь откидывал пыльные пологи кроватей, заглядывал в шкафы, ощупывал стены в поисках тайников. Находил лишь прах былой жизни да едва различимое движение воздуха — словно само место неохотно показывало свою покинутость.

Где же ты? — сердце сжималось от смеси тревоги и вины. Та глупая шутка, которой он, возможно, слишком увлёкся, теперь казалась чудовищной ошибкой. Желание извиниться стало почти физической болью, но парень исчез, словно растворился в воздухе.

Намеренно скрывается? — мысль кольнула злостью, которая тут же сменилась стыдом.

Дверь распахнулась с грохотом, и вошёл Лу Инь, принеся с собой порыв тёплого воздуха и запах фруктов.

— Как успехи? — спросил Лу Сянь, стараясь скрыть разочарование.

— В саду Мо Ша нет, — Лу Инь покачал головой. — Хоу Чэнь уверен, что нашёл проход на пятый этаж.

Лу Сянь молча кивнул и обошёл друга. Снаружи их встретил тот же обманчиво мирный свет, покой и непривычная тишина, нарушаемая лишь шёпотом листьев. В этом месте было слишком много безмятежности — настолько, что она казалась фальшивой, как декорация в заброшенном театре.

У ручья их ждал Хоу Чэнь. Он сидел на корточках у воды, наблюдая за прозрачным потоком, что мягко тёк через гладкие камни и исчезал в узком тоннеле.

— Думаю, это и есть выход, — произнёс он, не поворачиваясь.

— Уверен? — Лу Инь подошёл ближе, вглядываясь в тёмную глубину прохода.

— Настолько, насколько можно быть уверенным в этом лабиринте, — Хоу Чэнь поднялся, отряхивая руки. — Тоннель уходит вниз. Поток ведёт туда, куда нам нужно.

Лу Сянь внимательно изучил проход. Камни вокруг отверстия были удивительно гладкими — словно их веками шлифовала вода, но при этом выглядели искусственными, созданными не природой, а руками неведомых мастеров древности.

— Здесь нет ничего случайного, — тихо сказал он. — Если лабиринт так устроен, значит, этот поток действительно ведёт на пятый этаж.

— Единственный путь вперёд, — добавил Хоу Чэнь, качнув головой.

Лу Инь уже засучивал штанины, глаза блестели от предвкушения нового приключения.

— Ну что, идём?

— Вперёд, — подтвердил Лу Сянь.

Они вошли в воду осторожно, шаг за шагом. Поток оказался прохладным, но не ледяным, а течение — удивительно мягким, словно невидимая рука направляла их движение. Стены тоннеля сначала сжимались, заставляя пригибаться, а затем неожиданно расширились, открывая просторный коридор под сводами из светлого камня.

Вода становилась теплее, на её поверхности танцевали голубые отблески света от кристаллов, что прорастали из стен словно застывшие слёзы древних богов. Место дышало жизнью — казалось, оно наблюдает за каждым их шагом, запоминает каждое слово.

— Здесь красиво, — тихо сказал Лу Инь, и его голос растворился в мягком эхе.

— Красиво и тревожно, — добавил Хоу Чэнь, проведя ладонью по гладкому камню. — Такое чувство, что мы движемся не по лабиринту, а по коридорам забытого дворца.

— Возможно, так и есть, — отозвался Лу Сянь, не замедляя шага. — Всё здесь говорит о том, что место построено с определённой целью.

И цель эта — испытать нас, — подумалось ему. Или сломить.

Тоннель постепенно расширился, и перед ними открылся просторный зал. В центре сверкал бассейн с водой цвета жидкого серебра, а над ним свисали тонкие нити света — словно вытканные из самого воздуха.

— Вход на следующий этаж, — Хоу Чэнь указал на круглый портал в дальней стене, обрамлённый рунами, что мерцали мягким золотистым сиянием.

— Пятый этаж, — подтвердил Лу Сянь, глядя на врата в неизвестность.

Они подошли ближе молча. Золотой сад остался где-то далеко позади, скрытый толщей камня, воды и света. Впереди ждал новый уровень лабиринта — неизвестный, как и всё остальное в этом месте, где реальность смешивалась с невозможным.

Мо Ша, — имя пульсировало болью в груди Лу Сяня. Я найду тебя. Обязательно найду.

Глава 30. Тысяча дверей великого лабиринта

1

Пятый этаж великого лабиринта Линь Тэнфэя

Гладкая поверхность несла меня вниз, словно река из полированного металла. Я отпустил сумку — она скользила рядом, мерно постукивая о стенки туннеля. Спина пылала от трения, веки сжались в болезненной судороге. Где-то в параллельном потоке завывал Уайт — то ли от ужаса, то ли от экстаза.

Этот цветок превратит в аттракцион даже собственные похороны.

Круглые ворота раздвинулись с механическим скрежетом и буквально выплюнули меня наружу. Холодный камень больно встретил моё тело, а рядом с глухим треском приземлился расколовшийся горшок Уайта.

— Ю-ху! Вот это я понимаю развлечение! — завопил он, уже разворачиваясь к спуску. — Давай ещё раз!

— Ни за что! — Я схватил его за горшок и водрузил обратно себе на плечо. — Сначала Цяо Ци, потом уже твои аттракционы.

Сумка лежала у выдвинутой стены, словно случайно прислонённая невидимой рукой. Красный свет коридора давил на глаза, заползал под кожу неприятным зудом. Этот цвет здесь неспроста — он что-то пробуждает.

Когда я открыл сумку, свет изнутри хлынул наружу пурпурными струями. Энергия кокона задрожала, входя в резонанс с силой лабиринта. Треск — и кокон раскололся, словно яичная скорлупа под могучим клювом.

Цяо Ци открыла глаза — сначала один, потом второй, медленно фокусируясь на реальности. Но неосторожное движение... удар головой о стенку кокона. Красно-оранжевая жидкость брызнула наружу, окатив моё лицо липкими каплями.

— Фу, выделения воздушного брастацида! — Уайт съёжился, прикрываясь листом. — Какая мерзость, хоть и полезная!

— Преувеличиваешь, — я стёр жидкость тыльной стороной ладони. Запах был... странным. Металлический, но с нотками озона после грозы.

— Только не на меня! Эта штука радиоактивная! — завопил Уайт.

— Правда? — Я шутливо брызнул в его сторону.

— Совсем рехнулся?! Смерти моей хочешь?! — Цветок отпрянул так резко, что едва не выпал из горшка.

— Просто напугать... может быть, до белого каления, — усмехнулся я.

Цяо Ци тем временем вобрала энергию из разрушающегося кокона и выплеснула её звуковой волной. Остатки оболочки рассыпались в прах, а жидкость растеклась по полу, шипя и испаряясь словно кислота.

Книга! Внезапно я вспомнил том, взятый в библиотеке. Если токсичная слизь его испортит, Хуан Ин превратит меня в удобрение для своих растений. Схватив книгу, я осмотрел её — твёрдый переплёт промок, но страницы, к счастью, уцелели.

Из кокона вырвалась Цяо Ци — теперь она была почти метр в длину, не считая хвоста. Её задние лапы сравнялись с длиной моих рук, а передние превосходили их в два-три раза. Три пары конечностей двигались с новой, хищной грацией.

— Судя по всему, теперь ты передвигаешься на всех лапах, — пробормотал я, изучая её трансформацию.

Фиолетовые огоньки пульсировали вдоль позвоночника, как живые звёзды в ночном небе. Цяо Ци подняла голову, принюхиваясь к невидимым потокам энергии, а затем внезапно ударила мордой по полу. Красный свет коридора потёк к ней, словно притянутый магнитом. Она поглощала его, щёки разбухали, а под кожей проступили синие вены.

Коридор погрузился в темноту — плотную, осязаемую.

— Ничего себе аппетит, — пробормотал Уайт. — Смотри, чтобы она однажды тебя не съела.

Когда Цяо Ци насытилась, она вытащила голову из пробитой ямки в полу. Глаза светились довольством — не просто сытостью, а чем-то более глубоким.

— У тебя не простой воздушный брастацид, — заметил Уайт, внимательно изучая её. — У обычного всего две пары лап. А у твоей — три.

— И что это значит?

— Это значит, что она брастацид лишь наполовину. — Голос Уайта потемнел. — Другая половина её генотипа принадлежит... другому существу.

— Какому? — Я наблюдал за тем, как Цяо Ци радостно каталась по полу, наслаждаясь новой свободой движений.

— Похитителю душ.

— Что за жуткое название? — почесал я её живот, и она издала довольный звук, перекатившись на спину.

Время в коконе изменило её не только внешне. В её взгляде появилось удивительное сочетание — дружелюбие и скрытая сила, игривость, которая таила в себе опасность.

— Не что, а кто, — поправил Уайт. его голос звучал серьёзнее, чем когда-либо. — Похититель душ — существо из другого измерения. Их дом... жуткие, жестокие чертоги, где нет места жизни. Только смерть. И они несут её с собой.

— Разве воздушные брастациды не такие же? — спросил я, продолжая гладить живот Цяо Ци.

— Малыш, если бы воздушные брастациды вели себя так, этот мир давно бы перестал существовать. — Уайт фыркнул. — Только безумец скажет, что они — бесконтрольные создания, приносящие лишь боль.

— А разве не так? — В моём голосе звучала ирония.

— Конечно, нет! Воздушный брастацид — гордое существо, высоконравственное, с честью и достоинством.

— Да уж, слыхал о их «чести». — усмехнулся я. — Разрушенные поселения, сожжённые деревни, много смертей... Вот что я знаю о брастацидах.

— Кто тебе такую чушь сказал?! — Уайт выписал мне подзатыльник листом.

Я не успел ответить как звуковая волна от Цяо Ци сбила его с моего плеча. Горшок перевернулся с глухим стуком, а сам Уайт болтался в воздухе, беспомощно шевеля листьями. Цяо Ци оскалилась, глаза налились злобой.

— Цяо Ци, спокойно! — Я мгновенно прыгнул на неё.

Она готовила новую звуковую атаку, но мой вес не позволил раскрыть пасть во второй раз. Красные волны энергии достигли зубов и, разбившись на мелкие частицы, вышли паром через ноздри.

— Всё хорошо, Цяо Ци. — успокаивающе гладил я её по спине, чувствуя, как ярость постепенно отступает. — Видишь? Никакой крови, никаких ран. Всё в порядке.

Её взгляд смягчился — она поняла. На морде появилась хитрая улыбка. Но пока я её успокаивал, она ловко обхватила меня хвостом за ногу, приподняла и бросила в сторону.

Женская логика не так работает даже у драконьих гибридов!

Не дав мне опомниться, она встала на лапы. Щёки раздулись от избытка энергии, красные волны снова запульсировали на шее.

— Стой! Не надо! — закричал я. — Не трогай его!

Цяо Ци бросила на меня короткий взгляд, перевела его на Уайта — тот прятался, опустив голову. Гнев начал утихать. Она закатила глаза, отпустила меня и поглотила энергию, приготовленную для атаки.

— Женщины, — проворчал Уайт, когда я вернул его на плечо. — Никогда не давай им повода для ревности. Бедным останешься.

— О чём ты?

— Да так, ни о чём... — Он увернулся от дальнейших расспросов. — На чём я остановился?

— На похитителях душ. — Я последовал за Цяо Ци — она уже отправилась дальше по коридору.

— Эти мерзкие твари... — Уайт понизил голос, словно опасаясь, что они могут услышать. — Приходят из другого измерения, везде сеют Хаос. Тела искажённые, лица искусственные. Они похищают души живых существ, а затем вселяются в их тела. Жертвы становятся просто... куклами.

— Людей тоже убивали?

— Эти паразиты не просто убивали людей — они способны уничтожить целый мир. — В голосе Уайта звучал жар. — Матушка рассказывала, что они пытались вторгнуться и сюда. Но благодаря защите, которую она воздвигла, большинство умирает, не добравшись до другого берега.

Разговор прервался — перед нами на стене коридора горела красная надпись. Цяо Ци остановилась, глаза засверкали, слюна стекала с морды.

— Нельзя! — резко сказал я, преграждая путь.

Она опустила голову, хвост печально повис.

— Она обиделась? — предположил Уайт.

— Похоже на то.

— Ха! Так тебе и надо! — злорадно хихикнул он. — Злюка безжалостная! Из-за тебя я едва все лепесточки не потерял!

Цяо Ци перестала скрывать отношение к говорящему цветку. Морда оскалилась, обнажив острые клыки. Двенадцать пар зубов сверкнули в красноватом свете.

— Всё! Молчу! — Уайт прижал листья к горшку. — Что там написано?

Я прочитал надпись вслух:

«Где ночью светит солнце, Где днём луна взошла, Там путь тебе откроют К сокровищам врата.

Но выбирать не смеешь Ни злато, ни алмаз. Душою принят выбор — И примешь ты свой дар...»

— Любопытно... Что это может значить? — задумался я.

— Это значит, что нас лишили всего заработка! — воскликнул Уайт разочарованно. — Лу Инь так сладко говорил про сокровища, а выясняется — ничего нельзя взять!

— Нет, сокровище будет, но не золото и не алмаз. — Я покачал головой. — Оно выбрано нашей душой. А значит, точно ценно.

— А знаешь, какой выбор сделала моя душа?

— Какой?

— Инвестиции в межпланетный проект по защите прав ромашковых! — заявил он. — Но, если это невозможно, значит, я ничего не получу! Так что всё это ерунда!

Я проигнорировал сарказм своего цветочного друга. Цяо Ци, шевеля хвостом, пролетела вперёд и скрылась в огромной комнате лабиринта. Мы последовали за ней.

Бескрайняя цилиндрическая комната открылась перед нами. Потолок растворялся в мраке, пол тонул в тёмном тумане. Повсюду — десятки этажей с десятками дверей на каждом. Каменные проходы окутывала чёрная вуаль, скрывая направления.

Я подошёл к краю своего уровня. Впереди зияла пропасть — широкая, словно разверстая пасть древнего чудовища.

— Идеи? — спросил я у Уайта, вглядываясь в пространство.

— Поискать другой путь. — Он нервно оглядел комнату. — Других вариантов нет.

— А если подумать?

— Можешь прыгнуть вниз, но шанс найти сокровища на дне равен нулю. — Он перевёл взгляд на двери. — Интересно, куда они ведут?

Цяо Ци, как обычно, не заморачивалась — её изящное тело двигалось в свободном полёте, описывая круги в воздухе.

— Ладно... Не рискнёшь — не узнаешь. — Я шагнул вперёд, туда, где уже не было земли.

— Стой! Стой! Если решил погибнуть, хотя бы меня не тащи за собой! — завопил Уайт, едва не выскользнув из горшка.

— Всё будет хорошо, кроха. — Я уверенно поставил ногу.

Под ботинком возникла каменная плита — внезапно, словно из воздуха, прочно удержав меня.

— Хм... — Я ступил второй ногой. — Вот это интересно.

Едва сделав шаг, я увидел, как плита за спиной исчезла, а новая появилась впереди.

— Это... невероятно. — Уайт растерянно глядел вниз. — Как это работает?

— Вот так! — Я побежал вперёд по возникающим плитам.

Каждый шаг рождал новую платформу, а предыдущая исчезала. Сердце колотилось бешено, но остановиться было нельзя — пока наконец я не достиг одного из уровней с дверями.

Обернувшись, увидел — все плиты за спиной пропали. Цяо Ци кружила в воздухе, словно наблюдая за представлением.

— Первая дверь... — Я подошёл к ближайшей и, не раздумывая, вошел.

Меня выбросило на другой этаж — в мгновение ока я оказался на десять уровней выше. Взглянув вниз, увидел маленький силуэт Цяо Ци у той двери, через которую прошел.

— Эй, малышка! — Я помахал рукой. — Здесь!

Она обернулась на голос и стремительно поднялась. Я воспользовался моментом, забежал в ближайшую дверь и оказался на нижнем этаже. Цяо Ци выглядывала сверху, растерянно оглядываясь.

— Я здесь! — снова позвал я её.

Она заметила и помчалась вниз, но я, сдерживая смех, прошёл в соседнюю дверь. Мы встретились лицом к лицу на одном уровне — она, поймав боковым зрением, молниеносно врезалась в меня.

Я отлетел в ту же дверь и оказался выброшен на свободное пространство между уровнями.

— Малышка... — простонал я, ощутив под собой что-то твёрдое.

— Слезь с меня, человек! — возмутился Уайт. — Ты решил окончательно меня добить?

— Прости... — перевернулся я на живот.

Цяо Ци, явно в игривом настроении, готовилась снова отправить меня в путешествие своим хвостом.

— Стой! Я же пошутил! — начал оправдываться я.

Слишком поздно. Её удар швырнул меня в случайную дверь — через мгновение я оказался так высоко, что Цяо Ци и Уайт были далеко внизу, словно игрушки.

Приземлившись на каменную панель, я схватился за свои ребра.

— Кажется, я что-то сломал. — Ощупывая их, сказал я. — Нет, это всего лишь моя самооценка сломалась.

Поднявшись, я выбрал дверь, которая больше всего привлекла внимание, и прыгнул на следующий уровень. При приземлении почувствовал, что кто-то ещё оказался позади.

— Малышка? — обернулся я, но меня встретила только темнота двери.

— Неужто показалось? Эти игры сводят меня с ума! — пробормотал я, направляясь к очередной двери.

Внезапно что-то схватило меня за ногу и резко подняло в воздух. Невидимое существо начало трясти меня из стороны в сторону.

— Помогите! — закричал я во весь голос.

Существо замерло, словно наслаждаясь паникой, затем стало проявляться. Прозрачные очертания обрели видимость. Воздушный брастацид, напоминающий Цяо Ци, но более взрослый, сильный и жестокий. Его взгляду не хватало её дружелюбия.

Он подтянул меня ближе, раскрыв пасть — и я понял его намерения.

— Цяо Ци! — закричал я, всерьёз напуганный.

Она услышала мой крик и бросилась в первую попавшуюся дверь. Оказавшись немного ниже нас, она издала мощный звуковой рык, который разорвал хвост монстра, что держал меня. Я повалился на каменные плиты, рядом с лапами очередного хранителя.

— Спасибо, милая. — Поднимаясь на ноги, я увидел, как она отбросила соперника ударом хвоста и встала на мою защиту.

Хранитель уцепился когтями за каменные стены, прежде чем успел полностью скрыться в темноте дверей и оказаться на другом этаже. Собравшись с силами, он вынырнул из дверного проема и набросился на Цяо Ци.

— Эй! А кто меня спасать будет?! — раздался крик Уайта откуда-то снизу.

— А зачем тебя спасать? — спросил я, пригибаясь под ударами двух хищников.

— Кажется, я понял, как выбраться к сокровищам! — прокричал он, явно возбуждённый находкой.

— Замечательно! Как?

— Посмотри на верхние панели дверей! Там рисунки! На одних — луны, на других — солнца!

Я быстро оглядел пространство, но внимание привлекала больше схватка двух чудовищ. Вражеский брастацид удлинил лапу, схватил Цяо Ци за горло и швырнул в стену. Она врезалась между двумя дверьми, проломив камень.

— Каннибализм... — вспомнилось мне.

Хранитель навис над ней, раскрыв мерзкую пасть. Зловоние заставило Цяо Ци отвернуться. Он прижал её морду к стене, давя с чудовищной силой. Тело выпрямилось — из хребта начали расти четыре хлыста, медленно поднимаясь к её шее.

— Нет! — крикнул я, чувствуя, что времени почти не осталось.

Хлысты поднялись и безжалостно проткнули шею Цяо Ци. Фиолетовая жидкость потекла из ран, образуя лужу на камне.

Хранитель из раза в раз наносил удар за ударом, образуя новые ранения. Его атаки были столь безжалостными и быстрыми, что регенерация не успевала заживить старые повреждения, как уже появлялись новые. Скорость атак хранителя в разы превосходила скорость самоисцеления Цяо Ци.

— Стой! — закричал я, но слова лишь эхом отозвались в пропасти.

В панике перебирая десятки идей, я не нашел той самой, которая бы смогла помочь моей малышке. Ни одна из них не казалась разумной. Не зная, что делать, я вытащил книгу и бросил в хранителя. Тяжёлый том глухо ударил по голове, затем упал в пропасть и исчез в темном тумане.

Хранитель едва заметил прилетевшую книгу и фыркнул, вернувшись к жертве.

— Что делать?! — руки дрожали, мысли путались. — Энергия... что говорили учителя?

В голове всплывали уроки Вэй Шана и Су Линь — слова о концентрации и силе воли. Но одних слов недостаточно.

Глаза Цяо Ци встретились с моими — полные боли, страха и слёз.

Хранитель проткнул шею глубже, хлысты прошили её насквозь, переводя фокус внимания на него. Фиолетовая жижа, смешанная с красной кровью, ударила сильными потоками наружу. Душераздирающий крик Цяо Ци разнёсся по всему этажу лабиринта.

— НЕТ! — закричал я.

Хранитель уже представлял, какой вкусный десерт получится из недавно родившегося брастацида. Пусть они и одной расы, но разница в силе была просто неоспоримо огромной. Он уже, считай, победил.

Как же мне спасти её?!

Что я должен сделать?!

Тревожные мысли о печальном исходе этого боя только ещё более угнетали меня. Я не мог позволить свершиться этому, но я также само ничем не мог помочь ей. Если бы у меня была хоть какая-то сила… Стихия воды, как у Лу Иня, или мрачные куклы, как у Лу Сяня. Я бы изменил наше положение в этой битве.

Но а так…

Под влиянием эмоций я начал собирать энергию. Руки хаотично двигались, направляя потоки. Беспорядочная, сырая сила — но останавливаться было нельзя. Я не имел на это права.

Собрав всё, что мог, я выпустил волну, похожую на атаки Цяо Ци. Она ударила хранителя, но лишь слегка пошатнула — словно пощёчина.

Хранитель бросил недовольный взгляд на меня. Хлысты на секунду прекратили свои безжалостные атаки.

Но этого хватило.

Красная энергия скопилась вокруг её шеи. Цяо Ци схватила хранителя лапами за голову и резко повернула его морду к себе. Глаза горели гневом.

Вобрав энергию, которую только могла, она перенаправила её в звуковую атаку. Оглушительный рев разорвал голову хранителя на куски. Обхватив это мерзкое создание своим хвостом, Цяо Ци сбросила его в пропасть.

С тяжелым трудом подлетев ко мне, она опустила свою голову на мое плечо. Раны затягивались на глазах. Мои руки опустились на её шею Я ощутил, как под ними появляются грубые шрамы, словно после жестокой резни.

— Ты молодец... Выжила. — Я обнял её, прижав к себе.

Крепко держал, боясь снова потерять.

— Не пугай больше так, ладно?

В ответ она лизнула языком — я непроизвольно рассмеялся.

— Брось! У тебя токсичная слюна! Забыла? — шутливо отстранился я. — Костей не оставишь!

Момент прервал Уайт:

— Мо Ша! Я нашел выход!

— Где? — откликнулся с облегчением.

— Нужен этаж, где две двери стоят не на местах. Среди дверей с луной должна быть одна с солнцем, а среди солнечных — одна с луной!

— Луна среди солнц, солнце среди лун... — повторил я, обдумывая.

Быстро осмотрел этажи. Каждая сторона украшена солнечными или лунными панелями. Пробегая глазами этаж за этажом, наконец нашёл нужный.

— Шестнадцатый этаж под нами!

Не теряя времени, я спрыгнул на нижний уровень и быстро стал спускаться. По пути схватил Уайта, который еле волочил горшок.

— Эй! Аккуратнее! — возмущался он, но я уже прыгал ещё ниже.

Цяо Ци легко следовала, перелетая через пропасти, крутясь в воздухе.

— Осталось чуть-чуть! — Цель была прямо под ногами.

Но хранитель снова схватил меня и поднял в воздух. Меня резко дёрнуло вверх, что я выпустил Уайта из своих рук. Он продолжил падать и с глухим стуком приземлился на нужный этаж, ударившись о камень.

— Ах! Цветочки... — пробормотал он — в голове явно возникли радужные ромашки.

— Ты же должен был сдохнуть! — крикнул я, пытаясь освободиться.

Невидимый хвост сжал меня сильнее. Хранитель, сняв прозрачную завесу, подтянул меня ближе. Зловонное дыхание заставило прикрыть нос. Другой рукой, не раздумывая, я выписал ему смачную пощёчину. Ладонь покраснела от токсичной энергии, что мне пришлось быстро вытереть её об одежду.

— Новая рука не отрастёт, а одежду Тао Тай починит, — пробормотал себе под нос.

Цяо Ци, поняв ситуацию, поднялась ко мне на уровень. Подкрадываясь сзади, она стремительно атаковала его, вонзив хвост в сердце. Красная энергия хлынула наружу.

Ослабив хватку, хранитель выпустил меня.

Цяо Ци раз за разом стремительно наносила удары в самое сердце врага. Наученная на личном, болезненном опыте, теперь она сама прибегала к такой стратегии нападения.

Но тело хранителя быстро восстанавливалось. Разбрызганная кровь возвращалась, заполняя артерии и вены хищника. Хранитель схватил Цяо Ци за шкирку, вытащил её хвост из себя и швырнул в дверь.

Она исчезла, выброшенная куда-то выше.

— Мои бубенчики! — очнулся Уайт. — Так! Я на нужном этаже! — радостно провозгласил он, устремляясь к солнечной двери.

Обернувшись, я увидел как Цяо Ци пролетела через другую дверь, но оказалась этажом выше. Встряхнув головой, она устремилась к противнику.

Хранитель подошёл ко мне — из пасти вырвался поток огненной энергии, разрушая часть каменного пути.

— Да что такое?! — в панике я отбежал к ближайшей двери.

Но он оказался быстрее. Пронёсшись мимо, хранитель перекрыл выход собой. Схватив меня за шею, он поднял над землёй, сжимая горло.

В этот момент Уайт прошёл через солнечную дверь. От неё к центру всего помещения протянулся яркий луч, что прошел рядом с нами и частично задел хранителя.

Концентрированная энергия обожгла лапы хранителя, заставив того отпустить меня.

— Эй, малышка! — крикнул Уайт, обращаясь к Цяо Ци. — Пройди в лунную дверь!

Она без колебаний последовала его указанию. Тёмный луч вылетел из лунной двери встретился с солнечным на самом центре. Между ними образовался ослепительный проход, сияющий как звёздные врата. Каменный плиты друг за другом начали появляться, образуя путь от входа в комнату к выходу в сокровищницу.

— Получилось! — восторженно воскликнул Уайт, направляясь к тайной двери.

Цяо Ци вернулась на мой этаж, врезавшись головой в спину хранителя. Удар был таким сильным, что хранителя откинуло в дверь. Тот, скрывшись в её темноте, возник на том же этаже, где и находился желаемый проход в сокровищницу. Пролетев мимо портала, он вылетел в коридоры лабиринта.

Она мгновенно подхватила меня хвостом и потащила к Уайту.

— Спасибо, милая, — выдохнул я, свисая вниз головой.

Когда снова оказался на твердой основе, я бросил взгляд на Уайта — тот уже топал к выходу, совершенно нас не дожидаясь.

— Вот торопыга! — проворчал я. — Опусти меня, малышка.

Цяо Ци аккуратно поставила меня на нужный этаж и пролетела к двери рядом со мной. Не теряя времени, мы прошли через новую дверь на стыке луны и солнца.

Слепящий свет на мгновение ослепил, прежде чем перед глазами начала вырисовываться золотая картина.

— Глазам не верю... — прошептал я, делая шаг вперёд.

Огромная сокровищница предстала перед нами. Стены украшали золотые панели, полы блестели, словно покрытые платиной. Вокруг громоздились груды золота, алмазов, драгоценных камней — богатство, способное купить небольшое королевство. Воздух мерцал от отражений, создавая иллюзию, будто мы попали внутрь гигантского самоцвета.

— Много... много... очень много... — бормотал Уайт, голос дрожал от восторга. — Золота!

Он подскочил к ближайшей груде, облизал пол и радостно завопил:

— Настоящая платина! Мы богаты! Мой проект по защите ромашковых теперь точно будет профинансирован!

— Не торопись. — Я остановил его, напомнив слова загадки. — Помни — нельзя брать ни золота, ни алмазы.

— Ах да... конечно... — Уайт отмахнулся. — Но это же просто детские сказки, правда?

Мы сделали это. Мы добрались до сокровищницы Линь Тэнфэя — одного из богатейших людей мира. Золото сверкало под невидимыми источниками света, драгоценности переливались всеми цветами радуги, создавая калейдоскоп бликов на стенах. И где-то здесь, среди этого ослепительного великолепия, нас ждало настоящее сокровище — то, что выберет наша душа.

Цяо Ци обнюхивала воздух, её глаза светились любопытством. Она подошла к одной из груд золотых монет, понюхала и фыркнула — явно не впечатлившись металлическим блеском. Хищники понимают истинную ценность лучше людей.

— Итак, — сказал я, оглядывая сокровищницу, где каждый отблеск казался живым, — что же выберут наши души?

Ответ был где-то здесь. Среди блеска золота и игры света на гранях алмазов скрывалось то, ради чего мы прошли через лабиринт смерти. Оставалось только найти его — и понять, готовы ли мы принять дар, который превосходит любые материальные богатства.

Глава 31. Ловушки и золото

1

Пятый этаж великого лабиринта Линь Тэнфэя Время: 09:09

Моё имя эхом разлетелось по каменным коридорам пятого этажа, отражаясь от холодных стен подобно призывам заблудших душ. Хоу Чэнь, Лу Сянь и Лу Инь, словно охотничья стая, прочёсывали лабиринт — их голоса сливались в единый хор поисков. Теперь они выкрикивали не только моё имя, но и имя Уайта, словно надеясь, что удвоенные усилия приблизят их к цели.

Их попытки отыскать нас в этом коварном каменном чреве были столь же тщетны, как попытки поймать ветер в золотом саду. Поняв бесплодность прямых поисков, они сменили тактику: теперь искали следы — капли крови, отпечатки ног, любые зацепки, которые могли бы указать наш путь. Внимание их обострилось до предела, ловя мельчайшие детали в тусклом свете факелов.

Плитки под ногами то вспыхивали призрачным светом, то угасали, создавая ощущение, что сам лабиринт дышит — медленно, размеренно, как спящий дракон. К этому световому хаосу они уже привыкли. Огненный шар Хоу Чэня плавал под потолком, разгоняя тьму и отбрасывая причудливые тени на шершавые стены.

Шаг. Едва уловимый стон каменной плиты под ногой заставил Лу Сяня застыть, словно статую. Его рука молнией метнулась к плечу Лу Иня, прижимая мальчика к холодной стене.

— Берегись! К стене, быстрее! — его крик разорвал тишину, а другой рукой он схватил Хоу Чэня за локоть.

В тот же миг позади них взорвался грохот. Из тьмы, разрывая воздух свистом, вырвался огромный деревянный таран — древний страж смерти, готовый раздробить черепа и швырнуть тела в зияющую яму с острыми осиновыми кольями.

Таран промчался мимо с рёвом разъярённого зверя, врезался в противоположную стену и замер, не достигнув цели. Парни, тяжело дыша, подошли к краю ловушки. Острые колья торчали из глубины, словно клыки хищника, а их заострённые концы поблёскивали тёмной влагой — будто они уже не раз насыщались чужой кровью.

— Хоу Чэнь, — выдохнул Лу Сянь, в его глазах вспыхнул лукавый огонёк, — ты всё ещё хочешь поближе познакомиться с этими милыми штуковинами?

— Спасибо, пожалуй, обойдусь, — усмехнулся тот, потрясённо оглядываясь по сторонам.

Осторожно восстановив каменный мост, они перешли через ловушку и двинулись дальше. Лабиринт, казалось, был живым существом — он дышал, менялся, словно стремясь запутать их ещё больше. Узкий проход постепенно расширялся, пока перед ними не открылось новое испытание.

Лезвия. Огромные стальные маятники плавно раскачивались под потолком, сверкая в приглушённом свете факелов. Их движение напоминало неумолимые удары старинных часов, где каждая секунда могла стать последней — тик-так смерти, отмеряющей жизнь.

— Это уже за гранью шуток, — пробормотал Хоу Чэнь, глядя на смертельный механизм с нескрываемым восхищением и ужасом.

— Эх, как в старые добрые времена, — вздохнул Лу Сянь, словно каждое движение этих ловушек было ему знакомо с детства. — Готов?

— Разумеется, — уверенно ответил Хоу Чэнь, разминая плечи и настраиваясь на схватку с судьбой.

— Подождите, — растерянно произнёс Лу Инь, заметив, как двое старших готовятся к действию. — Что вы собираетесь делать?

— Средняя школа, учебник шестого класса, — невозмутимо ответил Лу Сянь. — Тема восьмая, страница сто шестьдесят два: «Преодоление древних ловушек и препятствий».

— Да-да, помню, — усмехнулся Хоу Чэнь, с ностальгией вспоминая школьные годы. — Пока ты зубрил уроки, я в это время отдыхал на пляже с девчонками.

Лу Сянь присел на одно колено, опустив ладони на холодный пол. Хоу Чэнь ступил на них, уже предвидя развитие событий.

— И с кем именно отдыхал? — с любопытством поинтересовался Лу Сянь, приподняв бровь.

— Зэнзэн, Цзя Ша, — признался Хоу Чэнь. — Одни змеи. Подтолкнёшь уже?

— Змеи, — повторил Лу Сянь и резко подбросил его вверх.

Хоу Чэнь не ожидал такой прыти. В воздухе его тело вспыхнуло пламенем — живой факел, устремившийся к потолку. Огненные языки лизнули одежду, и он, словно падающая комета, расплавил первое стальное лезвие.

— Дал бы хоть до трёх досчитать! — огрызнулся он сверху.

— Один, два, три, — с усмешкой отозвался Лу Сянь снизу.

Расплавив ещё пару лезвий, Хоу Чэнь с грохотом обрушил их на пол. Стальные обломки пробили каменные плиты, активировав следующую ловушку. Потолок зала внезапно ощетинился тысячами стальных наконечников, направленных прямо на вход — туда, где стоял Лу Инь.

— Назад! — коротко скомандовал Лу Сянь, толкнув мальчика к стене.

— Осторожнее там! — крикнул он, подняв голову к огненному силуэту друга.

Стрелы промчались мимо Хоу Чэня дождём смерти, устремляясь к Лу Иню. Лу Сянь выпустил поток энергии, разрушив их одним взмахом руки — все до единой превратились в металлическую пыль.

— Едва малого стрелами не нашпиговал! — воскликнул Лу Сянь, оглядывая хаос, оставленный их огненным другом.

— Прости, — виновато улыбнулся Хоу Чэнь, потирая голову. — Я падение ловушек с потолка не контролирую.

— Стоило бы, — усмехнулся Лу Сянь, прекрасно понимая невозможность такого контроля.

С глухим стуком Хоу Чэнь врезался головой в каменную стену, едва добравшись до конца комнаты. Лу Сянь и Лу Инь синхронно отвернулись, деликатно не замечая конфуза.

— Проклятье! — простонал Хоу Чэнь, скатываясь на пол и хватаясь за лоб. — Мама говорила: «Иди в пилоты!» А я что? На врача подался!

— Ты цел? — крикнул Лу Сянь, оглядываясь на друга через останки лезвий.

— Более-менее, — буркнул Хоу Чэнь, поднимаясь и направляясь к круглой панели в стене. Несколько поворотов — и механизм щёлкнул, отключив ловушки. — Всё, можете идти.

— Видишь? — усмехнулся Лу Сянь, обходя неподвижные лезвия. — Ничего сложного. Просто подождать надо было.

Лу Инь осторожно следовал за ним, внимательно ступая между блестящими стальными осколками. Несмотря на внешнее спокойствие, его взгляд выдавал нежелание проверять коварство ловушек на собственной шкуре.

Услышав бурлящий рёв, Хоу Чэнь открыл следующие каменные врата. За ними зиял гигантский бассейн с раскалённой лавой, медленно текущей по каменному ложу, словно дразня путников своим роковым спокойствием. Лишь редкие каменные плиты, выглядывающие из огненного озера, соединяли вход и выход зала.

— Теперь нам прыгать с плиты на плиту? — невесело заметил Хоу Чэнь. — Не позавидую я Рыбам, Ракам и Скорпионам...

2

Шестой этаж великого лабиринта. Тайная сокровищница.

Коричневый горшок покатился с горы золота, глухо ударившись о платиновый пол. Уайт, потеряв всякую сдержанность, жадно загребал драгоценные монеты листьями, подбрасывая их вверх золотым дождём. Сокровища отражались в его белоснежных глазах, а радость переполняла его настолько, что, казалось, он вот-вот лопнет от восторга.

— Мо Ша, Мо Ша! — звал меня Уайт, сияя от счастья. — Хочешь узнать, что такое настоящий финансовый поток?

Он провёл листьями по горе золота, запустив монеты красивой волной, затем взял несколько и с мелодичным звоном побил их друг о друга.

— Ха-ха! Вот оно, настоящее богатство! — воскликнул он с таким энтузиазмом, что это напоминало старого скрягу, купающегося в собственных сбережениях.

— Уайт, ни золота, ни алмазов, — строго напомнил я.

Цяо Ци кружилась в воздухе вокруг меня, равнодушно наблюдая за сокровищами. Её не привлекало богатство — в отличие от Уайта, который, казалось, полностью утратил связь с реальностью. Она облетела одну из золотых гор и снова вернулась ко мне.

— Хоть ты не сходи с ума, малышка, — с улыбкой сказал я ей.

— Кто сходит с ума? Я, что ли? — возмутился Уайт. — Ты когда-нибудь в жизни видел столько золота? Ответ очевиден! Всё это теперь принадлежит нам по праву!

— И что за «право» ты имеешь в виду? — спросил я, скрестив руки на груди.

— Ты разве не знаешь законов искателей сокровищ? — притворно удивился Уайт, продолжая собирать монеты в горшок.

— Ну-ка, просвети.

— Кто первый нашёл, того и сокровища! — с важным видом заявил он.

Цяо Ци внезапно встрепенулась, её спина выгнулась дугой, словно по позвоночнику пробежала электрическая дрожь. Она издала короткие тревожные звуки, затем резко взлетела, направляясь куда-то вперёд.

— Цяо Ци! — позвал я, устремляясь за ней.

Пробежав мимо нескольких золотых гор, я оказался на каменном перекрёстке. Четыре моста расходились от центра в стороны света, словно компас из камня и металла. В центре, на мраморном пьедестале, покоились золотые наручи, отбрасывающие слепящие блики. Я прикрыл глаза рукой и направился к ближайшему мосту. Взглянув вниз, увидел глубокую яму, заполненную жидкой платиной, которая переливалась, как расплавленное серебро.

— Не самое приятное место для купания, — пробормотал я, пересекая мост.

Добравшись до пьедестала, я взял наручи. Они тут же начали сжиматься, подстраиваясь под мой размер. Любопытство взяло верх — я примерил их. Наручи легли идеально, словно были выкованы специально для меня. На каждом красовались двенадцать узоров: волны чередовались с прямыми линиями, создавая сложный, но гармоничный орнамент.

— Такие лёгкие... — удивлённо проговорил я.

— Что ты там нашёл? — раздался голос Уайта, который тащил свой горшок через сокровищницу.

— Золотые наручи, — признался я.

— Ну конечно! — фыркнул Уайт. — Здесь всё из золота, кроме пола и драгоценных камней!

Он продолжил волочить горшок, не переставая бросать на сокровища жадные взгляды.

— Может, это какое-то оружие? — предположил я, разглядывая наручи.

— Подойди ко мне, а то я с год к тебе телёпать буду! — недовольно буркнул Уайт.

Разумно, подумал я и перепрыгнул через мост. Присев на одно колено, я протянул наручи для осмотра. Уайт осторожно провёл листьями вдоль волнистых узоров.

— Хм, что бы это ни было, но это легендарное оружие, — задумчиво произнёс он. — Видишь эти узоры? Это не украшения. Это слоты для хранения теневых клинков. Чувствуешь исходящий от них ужасный холод? Это не обычный металл.

— Холод? — удивился я.

— Да, и это не просто холод, а самый плотный, беспросветный мрак из отдалённых уголков Тёмного измерения. Это оружие поглощает жизненную силу каждого, кто к нему прикоснётся, кроме владельца. — Уайт показал мне слегка потемневшие и сгнившие края листьев. — Видишь? Даже я ощущаю его силу.

— Что такое теневые клинки? — спросил я, чувствуя нарастающую тревогу.

— Хороший вопрос, но тебе пока рано это знать, — начал он, но тут же добавил: — Хотя, кого я обманываю? Всё равно расскажу! Теневые клинки — оружие, созданное в Тёмном измерении. Невероятно токсичное и опасное. В его состав входит теневой металл, который поглощает любое пространство легче себя.

— Ничего себе... — выдохнул я, осознавая, что держу в руках.

— Ага, — Уайт понизил голос. — Но можешь попробовать сбыть их на базаре за килограмм риса.

— Что?! — я покосился на него. — Продать легендарное оружие за рис?!

— Конечно, — уверенно ответил он. — Слушай, каким бы могущественным ни было это оружие, его создатель явно был мерзавцем. Хорошие люди не ходят в Тёмное измерение творить подобное. Лучше избавиться от него ради всеобщего блага.

— Постой, — возразил я. — Помнишь подсказку? «Душою принят выбор, и примешь ты свой дар». А что, если это мой дар? Тогда я не могу просто выбросить его или продать за рис. Решено. Берём с собой.

— Берём с собой? — переспросил Уайт. — У него что, ноги отрастут?

— Я имел в виду, что заберу, — пояснил я.

— Хорошо, договоримся так, — предложил Уайт сделку. — Ты берёшь наручи, а я наполняю горшок золотом. Ты помогаешь мне с золотом, а я никому не рассказываю о твоей находке. Идёт?

— Идёт, — кивнул я.

Мы направились к ближайшей горе сокровищ. Уайт с энтузиазмом принялся наполнять горшок.

— Ты уверен, что это настоящее золото? — спросил я, взяв монету и рассматривая её на свету.

— Ещё бы! У тебя есть карманы? — ответил он, не поднимая головы.

— Есть.

— Тогда набивай их золотом, пока не перестанешь ходить, — распорядился он.

Я положил первую монету в карман, как вдруг из глубины сокровищницы раздался громкий треск. Цяо Ци выскочила из-за горы золота, летя прямо ко мне. Она завертелась вокруг, издавая встревоженные звуки.

— Успокой свою собачку, — бросил Уайт, даже не взглянув на неё.

— Она воздушный брастацид, а не собачка, — ответил я, жестом указав Цяо Ци опуститься. — Цяо Ци, место.

Она послушно приземлилась, но тело её напряглось, излучая боевую готовность. По шее пробежали волны энергии — она готовилась выпустить звуковую атаку.

— Что случилось, малышка? — осторожно погладил я её.

Из глубины сокровищницы к нам вышел ещё один воздушный брастацид. Его массивное тело двигалось тяжёлыми, размеренными шагами, а из спины торчали длинные клинки — словно он только что вышел из битвы с целой армией.

Его глаза излучали холодную ярость, каждый шаг эхом отдавался в каменных стенах. Голубая жидкость капала с когтей, оставляя на платиновом полу мерзкий дымящийся след. Взгляд хищника был прикован к нам, полный расчётливой злобы.

— Чёрт! Попали! — воскликнул Уайт. — Очередной брастацид! Но этот явно опаснее!

Он нервно замолчал, но тут же, словно на зло, из другой части комнаты появился ещё один брастацид — красный. Неспешно приблизившись, он встал справа от голубого.

— Язык мой — враг мой... — тяжело вздохнул Уайт. — Молчание — золото. А если подумать, то и само золото — золото...

Теперь перед нами стояло два противника. Голубой и красный брастациды заслоняли почти весь проход своими внушительными фигурами.

Я шагнул вперёд, стараясь выглядеть уверенно:

— Предупреждаю! Это грозное оружие! Ещё шаг — и на одного брастацида станет меньше!

— Ты что несёшь?! Ты же даже не умеешь ими пользоваться! — ошарашенно прошептал Уайт.

— Тихо! Я знаю, что делаю! — буркнул я, не сводя глаз с противников.

Брастациды переглянулись, словно оценивая ситуацию. Красный шагнул вперёд, но получил недовольное фырканье от голубого. Тот явно был лидером. Голубой жестом приказал красному уйти.

Красный недовольно рыкнул, но подчинился. Пробежав мимо нас, он прыгнул на верхний уровень, исчезнув в коридорах пятого этажа.

— Ха-ха! Видишь? Я их напугал! — радостно воскликнул я.

— О нет... — тихо простонал Уайт.

— Что не так? — обернулся я, чувствуя, как радость сменяется тревогой.

— Мы здесь не одни, — серьёзно сказал Уайт. — Лу Сянь, Лу Инь и Хоу Чэнь. Они в опасности.

— О нет... — повторил я, понимая: красный брастацид вовсе не испугался. Он просто направился к остальным.

Я снова повернулся к голубому брастациду, который всё это время внимательно наблюдал. Он слегка присел, готовясь к прыжку. Одна лапа вытянулась в сторону, затем с хрустом и треском раскрылась, обнажив длинный меч, покрытый голубой жидкостью.

— Хранитель готов к сражению, — произнёс он низким рычащим голосом.

— Что?! — сердце ушло в пятки. — Оно ещё и разговаривать умеет?!

3

Пятый этаж великого лабиринта

Лу Инь, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, неуверенно пятился к центру шершавой каменной платформы. Жар от бурлящей лавы окутывал его невидимыми щупальцами, угрожая в любой момент поглотить. Инстинктивно он держался подальше от края, где жидкий огонь, казалось, тянулся к его ногам алчными языками.

Хоу Чэнь, сжав зубы и собрав решимость в кулак, рванул вперёд. Его прыжок был похож на отчаянный полёт в бездну. Приземлившись, он едва не коснулся раскалённой поверхности ботинками — удушливые клубы жара поднимались снизу. Он не оглянулся, не позволив себе даже мгновения слабости.

Лишь Лу Сянь, сохраняя железное спокойствие, двигался вперёд как хищник, безошибочно определяющий слабые места добычи. Каждое движение было точным, отточенным. До противоположного берега оставались считанные метры. Глаза его горели, как раскалённые угли — победа была так близко, что её почти можно было почувствовать.

— Кто придумал эти ловушки?! — нервно воскликнул Лу Инь, оглядывая бурлящую лаву. Голос дрожал, руки сжимались в кулаки. — Я же вода! Какого чёрта делаю среди лавы?!

— Поторопись, Лу Инь! — поддразнил Хоу Чэнь, усмехаясь. — Или оставим тебя здесь жить. Может, привыкнешь.

— Очень смешно! — отозвался Лу Инь с сарказмом, от которого можно было почувствовать жар, как от лавы.

Сделав последний рывок, Лу Сянь достиг противоположного берега. Оглянувшись, внимательно проследил за успехами товарищей.

Лу Инь стиснул зубы, собирая волю. Перед глазами мелькали картины возможной гибели, но он решил: страх не станет его тюрьмой. Разбежавшись, он прыгнул, глядя ужасу в лицо. И почти сразу понял — не долечу.

Паника ударила в грудь, с губ сорвался отчаянный крик:

— А-а-а-а!

— Лу Инь! — закричал Лу Сянь, оказавшись у самого края.

— Затвердевание! — рявкнул Хоу Чэнь, ударяя кулаком по лаве.

Расплавленная масса начала стремительно остывать, покрываясь тонкой коркой тёмного камня. Лу Инь с грохотом приземлился на твердую поверхность. Жар всё ещё бил в лицо, испарения заставляли задыхаться, но даже это было лучше, чем окунуться с головой в бурлящую лаву.

— Быстрее! Долго не удержу! — прокричал Хоу Чэнь, лицо побелело от напряжения.

Лу Инь, не раздумывая, рванул к Лу Сяню. Каждое движение отдавалось болью, но страх гнал вперёд. Добежав до безопасного края, он рухнул на колени, жадно глотая воздух.

Хоу Чэнь выдохнул, чувствуя, как силы покидают его. Разжал кулак — застывшая лава начала снова раскаляться, пузыриться, грозно шипеть. Стиснув зубы, он совершил последний рывок, перепрыгивая через оставшиеся платформы. Ботинки скользили, но он добрался до товарищей.

На другом берегу Лу Сянь встретил его долгим осуждающим взглядом, скрестив руки.

— Что? — недоумённо спросил Хоу Чэнь, вытирая пот.

— А изначально так нельзя было сделать? — прищурился Лу Сянь.

— Я всего полгода тренируюсь с лавой, — буркнул Хоу Чэнь. — Не думал, что вообще получится!

— Но ведь получилось, — философски хмыкнул Лу Сянь, разворачиваясь к следующему выходу. — Постарайся в следующий раз не ждать до самого последнего момента.

— Да, получилось, — пробормотал Хоу Чэнь, устало выдыхая. В голосе слышалось удивление собственными способностями.

Лу Сянь, не дожидаясь остальных, уверенно шагнул в зияющую тёмную арку. За ней скрывалась новая комната, полная неизвестности и скрытых опасностей.

Тысячелетняя тьма разорвалась ослепительным светом. Свет словно обладал собственным разумом: сначала выхватил из беспросветного мрака один рубильник, затем другой, третий, десяток, сотню. Целая пёстрая россыпь рычагов выстроилась вдоль каменных стен — каждый своего цвета, словно ноты загадочной симфонии, ждущей исполнителя.

— И что здесь полагается делать? — нервно спросил Хоу Чэнь, не сводя настороженного взгляда с ближайшего зеленоватого рубильника.

— Найти правильный, — невозмутимо ответил Лу Сянь, уверенно приближаясь к стене. Без малейших колебаний он потянул за первый попавшийся рычаг.

В ту же секунду входная дверь захлопнулась с таким гулом, что задрожали массивные каменные стены. Из стенных щелей начал просачиваться зловещий зелёный газ, расползающийся по полу ядовитыми языками. Лу Сянь немедленно вернул рубильник в исходное положение, но ничего не изменилось — газ продолжал наполнять помещение.

— Так! Больше ничего не трогать! — голос Хоу Чэня дрожал от нарастающей паники. — У нас максимум пять минут, пока этот газ не заполнит всё пространство!

— Возможно, шесть... — задумчиво оглядел помещение Лу Сянь, словно решал сложную математическую задачу. — А может, и три...

Хоу Чэнь, мгновенно сосредоточившись на своих способностях, создал воздушный барьер вокруг всех троих. Прозрачный купол надёжно изолировал их от отравленного воздуха, мерцая еле заметным серебристым свечением.

— Теперь хотя бы можно дышать, не опасаясь за жизнь, — улыбнулся Хоу Чэнь, стараясь подбодрить побледневшего Лу Иня. Но атмосфера была настолько гнетущей, что даже ребёнок понял бы — шутка вышла неудачной.

— Нужно понять принцип работы системы и найти нужный рубильник, — произнёс Лу Сянь, внимательно изучая хитросплетение механизмов.

— Ты же самый умный из нас, — напомнил Хоу Чэнь с надеждой. — Давай, решай эту головоломку.

— Я и решаю.

— Решай быстрее! — нетерпеливо подгонял товарища Хоу Чэнь, чувствуя, как барьер медленно, но верно ослабевает.

Лу Сянь поднёс руку к одному из рубильников, но вместо того, чтобы дёргать за материальную часть, он глубоко сосредоточился на энергетической составляющей механизма. На глазах у изумлённых товарищей его пальцы словно ухватились за невидимую нить, которую он медленно вытянул из рычага. Целая паутина энергетических связей открылась перед ним — рубильники соединялись тончайшими нитями с ловушками, скрытыми механизмами и, возможно, спасительным выходом.

— Барьер, за мной, — коротко сказал Лу Сянь и двинулся вдоль светящейся энергетической нити.

— Барьер за мной? — изумлённо вытаращился на друга Хоу Чэнь. — А я тебе что, больше не товарищ? Теперь у тебя только барьер в друзьях?

— Возможно, и так, — ответил Лу Сянь, не оборачиваясь, но в голосе слышалась едва уловимая усмешка.

След пульсирующей энергии привёл к ярко-розовому канату, соединяющему один из рычагов с массивной дверью выхода. Не теряя ни секунды драгоценного времени, Лу Сянь решительно потянул за него. Дверь медленно отворилась со скрипом древних петель, распространение смертоносного газа немедленно прекратилось. Остатки ядовитого тумана бессильно клубились вдоль каменного пола, постепенно рассеиваясь.

— Сработало, — лаконично подытожил Лу Сянь и уверенно зашагал к выходу.

Внезапно гробовую тишину разорвал оглушительный грохот. Со стороны боковой стены хлынул водопад кирпичей и каменных плит, подняв густое облако серой пыли. Из-за клубящейся завесы проступило кроваво-красное свечение, и вскоре очертания чудовища проявились во всей своей ужасающей полноте.

Гигантское существо возвышалось перед ними, словно воплощённый кошмар. Массивные рога, напоминающие древнюю корону, венчали его голову. Когтистая лапа с лёгкостью разорвала остатки каменной стены, словно бумагу. По выступающим венам пульсировала энергия кровавого оттенка, придавая чудовищу поистине демонический вид.

— Чёрт возьми! Это же то самое существо, против которого сражался старик в коридоре?! — Хоу Чэнь отшатнулся к двери, лицо мгновенно побледнело от ужаса.

— Какое существо? — с нарастающей тревогой спросил Лу Инь.

— Никакое, — попытался неубедительно соврать Хоу Чэнь. — Мы вообще никого не встречали на третьем этаже. Абсолютно никого.

Из соседней комнаты раздался пронзительный крик:

— Мо Ша! — послышался знакомый голос Туй Вуя. Одним властным движением руки он мгновенно остановил бурлящую лаву в бассейне, превратив её в прочную серую корку. — Мо Ша, где ты, маленький ублюдок?!

— О нет... — прошептал Хоу Чэнь, и лицо его вытянулось от внезапного понимания того, что они забрели слишком далеко в эти проклятые глубины.

— Бегите отсюда! — крикнул Лу Сянь, разворачиваясь лицом к опасности. — Я попробую их задержать!

— Тебе с ними не справиться! — крикнул ему вслед Хоу Чэнь, уже мчащийся к выходу.

— Эх, Хоу Чэнь! — отозвался Лу Сянь, одновременно протягивая руки к двум ближайшим рубильникам. — Ты хоть что-нибудь учил в школе Священного Храма?

— Честно сказать? Не особо. А зачем надо было? — откровенно признался Хоу Чэнь, пожимая плечами с той беззаботностью, которая граничила с безрассудством.

— Пятый класс. Учебник «Основы Священного Храма». Глава вторая, страница тридцать четыре. Тема: «Что значит быть истинным последователем?» Первый и главный пункт: «Для последователя Священного Храма важна не грубая сила, а острота разума!»

Лу Сянь одновременно рванул за два рубильника. Вход и выход мгновенно захлопнулись с металлическим лязгом, а тяжёлая каменная плита с громоподобным стуком придавила старика к полу. Лу Сянь на мгновение развеял свою энергию, проверив, что хитроумная ловушка сработала в точности, как задумано.

— Оставим их разбираться друг с другом наедине! — лукаво улыбнулся Лу Сянь, и в его глазах блеснула искра торжества.

Хоу Чэнь был абсолютно уверен, что Лу Сянь немедленно вступит в героический бой с каждой из противоборствующих сторон. Туй Вуй выглядел поистине легендарным противником, достойным эпических сказаний, а воздушный брастацид казался не менее устрашающим. Победа над любым из них принесла бы Лу Сяню поистине великую славу, песни о которой передавались бы из поколения в поколение. Но вместо погони за славой он выбрал мудрость — оставить врагов разбираться между собой, а сам отправился дальше на поиски Мо Ша.

— А! Теперь понял! Ты, значит, самый умный! Начитанный! — не удержался от дружеского спора Хоу Чэнь, весело прищурив глаза.

— А что именно ты говорил пять минут назад? — без тени улыбки поинтересовался Лу Сянь.

— Что ты самый умный из нас троих и всё решишь, — честно признался Хоу Чэнь после короткой паузы. — Признаю свою ошибку, был неправ.

— Вопрос исчерпан? — взгляд Лу Сяня был острым, как клинок, но не без тонкой насмешки.

— Да, полностью исчерпан, — Хоу Чэнь не знал, что ещё можно добавить к этому.

— Чудесно, — Лу Сянь позволил себе едва заметную улыбку, но лицо тут же снова стало серьёзным и сосредоточенным. — Освети нам путь, впереди кромешная тьма.

— Сейчас же! — Хоу Чэнь поднял взгляд к потолку и глубоко сосредоточился. Мгновенно над их головами вспыхнули пять ярких огней, заливая тёмный коридор мягким, но достаточно ярким светом. — Теперь точно не заблудимся в этих проклятых лабиринтах.

Лу Инь молча следовал за ними, тихий как робкий ягнёнок, слегка отставая от товарищей. Шаги его были лёгкими, но предельно осторожными — каждое чувство подсказывало, что впереди их ожидают новые испытания. Вдруг его взгляд упал на странное пятно, расплывшееся по каменному полу — красно-фиолетовая жидкость слабо светилась в полумраке, словно живая.

— Совсем свежая, — сказал Лу Сянь, осторожно коснувшись её кончиком пальца и внимательно изучив консистенцию.

Хоу Чэнь с любопытством приблизился, внимательно рассматривая загадочное пятно при свете созданных им огней.

— Что это такое? — спросил он с неподдельным интересом.

— Когда мы с Мо Ша скрывались от вас в лесу, у Цяо Ци начался кризис первой недели и переходный этап эволюции, — терпеливо объяснил Лу Сянь. — Проще говоря, она преобразилась в новую форму. Это остатки кокона Цяо Ци. Точнее, то, что от него осталось после метаморфозы. Если он здесь, значит, мы определённо идём по правильному пути!

Хоу Чэнь внезапно замолчал, глаза сузились, а лицо приобрело непроницаемое выражение. В воздухе повисла странная пауза.

— Знаешь, Лу Сянь... — голос становился восхищённым, но с явным намёком на шутливую угрозу. — Смотришь на тебя — такой умный, столь многое понимаешь в жизни и её сложностях...

Он выдержал драматическую паузу.

— Порой хочется искренне похвалить, а порой по шее дать хорошенько, чтобы перестал выпендриваться перед друзьями!

Хоу Чэнь демонстративно стукнул кулаком по открытой ладони, подчёркивая свою решимость.

— Так вмазать, чтобы ты раз и навсегда перестал корчить из себя павлина!

— Приму это за своеобразный комплимент, — позволил себе слегка улыбнуться Лу Сянь, но глаза оставались напряжённо сосредоточенными. Он замер, словно вслушиваясь в едва различимые звуки. — Дальше по коридору ощущаю присутствие поистине могущественной энергии. Нам действительно нужно поторопиться.

Коридор с каждым шагом казался всё более зловещим и странным. Освещённые танцующими огнями древние стены выглядели пугающе, словно хранили в себе тайны прошлых веков. Воздух становился густым, тяжёлым и пронизывающе холодным, заставляя их ежиться и плотнее запахивать одежду. Лу Сянь заметно замедлил шаги, интуитивно понимая — впереди их ждёт не просто очередная комната, а нечто гораздо более значительное.

4

Сокровищница Линя Тэнфэя

Чёрный гибридный меч, давно заменивший хранителю правую руку, медленно скользнул по россыпи золотых слитков. Его удушающая, почти осязаемая аура методично вытягивала из благородного металла самое ценное, безжалостно превращая сияющее золото в тусклый, безжизненный пепел. Сам меч с каждой секундой становился крепче и острее, словно насыщаясь украденной силой веков.

Хранитель шёл вперёд с уверенностью матёрого хищника, медленно загоняющего обречённую жертву в угол. Я, напротив, осторожно отступал, чувствуя, как с каждым его шагом сомнения в собственной победе растут подобно ядовитым сорнякам. В его древних глазах не было и тени страха — лишь холодная, как лёд тысячелетних пещер, решимость. Длинный хвост мерно ударял по каменному полу, создавая зловещий ритм, от которого сердце уходило в пятки.

— Мамуська, выручай! — Уайт мгновенно спрятался за мою спину, дрожа мелкой дрожью испуганного котёнка.

— Держи себя в руках, — я схватил его за шкирку и решительно поднял на уровень глаз. — Не позорься перед противником.

Впрочем, я и сам с трудом сохранял внешнее хладнокровие, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия катастрофы.

— Дети... — начал хранитель, в его голосе зазвучали отголоски древней, тысячелетней ярости. — Вы трое осмелились ворваться в мою священную сокровищницу, коснуться моего золота нечистыми руками, невзирая на все мои подсказки предупреждения. Каждая монета, каждый драгоценный камень здесь — это моя плоть и кровь, накопленная веками! Теперь я возьму вас под свою вечную власть. Этот проклятый меч поглотит ваши жалкие души, и вы станете моими покорными рабами до скончания времён.

— Не самая радужная перспектива для молодых людей, — пробормотал я, прищуриваясь и медленно поднимая защитные наручи. Металл прохладно коснулся разгорячённой кожи.

— Что ж, приготовьтесь умереть! — Хранитель напрягся всем телом, готовясь к решающему бою. Мышцы древнего тела перекатывались, словно стальные канаты под нагрузкой, а проклятый меч сверкал в тусклом свете, словно издеваясь над нашей беспомощностью. Он защитил клинком грудь, прикрыв наиболее уязвимую точку.

Я стоял неподвижно, изо всех сил стараясь выглядеть серьёзно и решительно, хотя понятия не имел, как можно победить существо легендарным оружием, которое состоит из древнего материала. Уайт недавно говорил — это теневое оружие, древнее как сам мир, могущественное как гнев богов. И если клинки хранились здесь целые тысячелетия, хранитель наверняка постиг все их тайны и возможности. Мне не удастся его обыграть в этой игре.

— Ты ведь знаешь, что скрыто в моих наручах? — осторожно проговорил я, стараясь выиграть хотя бы немного драгоценного времени. — Предлагаю тебе сдаться по-хорошему. Мы мирно уйдём отсюда, и никто не пострадает.

Хранитель медленно покачал массивной головой — переговоры окончательно окончены, пути назад больше нет.

— Значит, будет по-плохому, — прорычал он голосом, в котором слышался рёв разъярённого дракона.

— Ну что ж, раз так... значит, будет по-плохому, — я глубоко вздохнул, принимая неизбежность, и громко крикнул: — Цяо Ци, взять его!

Цяо Ци, всё это время с величайшим трудом сдерживавшая накопленную в глубинах души разрушительную силу, наконец получила долгожданную возможность выпустить её на волю. Пасть раскрылась до невероятных размеров, издавая оглушительный рев, способный сотрясти основы мироздания. Мощнейшая ударная волна пронеслась по всей сокровищнице, безжалостно раскачивая даже самые тяжёлые колонны, державшие древние своды. Хранитель, неожиданно оказавшийся в самом эпицентре звукового урагана, сильно пошатнулся, а бесчисленные золотые монеты и массивные слитки с оглушительным металлическим звоном посыпались сверху, постепенно скрывая его под нарастающей толщей драгоценного металла. Проклятый меч выскользнул из ослабевшей хватки и с тихим всплеском исчез в глубинах платинового озера, мерцавшего в самом дальнем углу сокровищницы.

— Бежим отсюда! Немедленно! — крикнул я, резко разворачиваясь и стремительно устремляясь к выходу. — Цяо Ци, за мной!

— А говорил, что она не собачка! — ехидно зашипел Уайт, мертвой хваткой уцепившись за мою одежду.

— Она не собачка, — на бегу парировал я, ловко перепрыгивая через поваленные каменные балки. — Она очень умная девочка!

— Тогда почему обращаешься с ней, как с обычной дворовой собачкой?! — не унимался Уайт.

— Всё, заткнись и не отвлекай! — резко отрезал я, стремительно взлетая по крутым каменным ступенькам на пятый этаж великого лабиринта.

Позади, из мрачных глубин разрушенной сокровищницы, доносился приглушённый рык разъярённого хранителя, а воздух постепенно наполнялся пронизывающим ледяным холодом, зловеще обещая, что наш отчаянный побег ещё далеко не завершён.

Хранитель оклемался значительно быстрее, чем нам хотелось бы. Массивное тело медленно поднялось из-под груды золота, стряхивая монеты и слитки. Глубокие трещины от мощнейшей звуковой атаки Цяо Ци расходились по каменному полу под тяжестью его когтистых лап. Он внимательно осмотрелся по сторонам и тут же обнаружил нас взглядом у самого выхода из сокровищницы.

— Неплохая попытка, дети, — зловеще произнёс он, небрежно ступив лапой по воздуху. Острые когти словно безжалостно плавили само пространство вокруг себя. — Решили выиграть немного времени? Боюсь, из этого ничего не выйдет.

Не сбавляя угрожающей скорости, он приблизился к стене легко шагнул на неё — словно законы гравитации для него попросту не существовали — и побежал по ней строго перпендикулярно полу, стремительно сокращая разделяющее нас расстояние с каждым мощным шагом.

— Быстрее! Ещё быстрее! — истерично залепетал Уайт, вцепившись в меня всеми своими лепестками.

— Сам прекрасно знаю! — рявкнул я в ответ, резко пригибаясь и проскальзывая под огромным лезвием проклятого меча.

Смертоносный клинок хранителя прошёл всего в миллиметре от моей головы, аккуратно срезав несколько белых прядей волос. Ещё чуть-чуть ниже — и я остался бы без половины черепа. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание, но впереди уже маячил спасительный белый свет. Врата были широко распахнуты, излучая поистине ослепительное сияние надежды.

Ещё немного... ещё самую малость... мы почти добрались...

Глава 32. Когда тучи сгущаются

1

Пятый этаж великого лабиринта

Врата шестого этажа возвышались перед ними подобно древнему алтарю — величественный портал из переплетённых лучей света и тьмы. Солнечные блики танцевали с лунным серебром на каменных арках, а над ними парил символ равновесия: знак месяца-солнца, пульсирующий тихим, почти живым свечением.

Лу Инь, Лу Сянь и Хоу Чэнь замерли в молчаливом благоговении. Воздух здесь был пропитан магией — густой, осязаемой, словно мёд на языке.

— Ещё немного, дружище, — прошептал Лу Инь, его голос дрогнул от напряжения, разбиваясь о каменные своды. — Мы тебя обязательно найдём.

Он сделал шаг к вратам, но, обернувшись к друзьям, внезапно застыл. Что-то не так... Мысль едва успела оформиться, когда из источника света с оглушительным грохотом вырвался знакомый силуэт, снося его с ног.

Мы покатились по холодному камню, сбивая дыхание друг у друга, пока мир не перестал кружиться.

— Мо Ша! — с облегчением выдохнул Хоу Чэнь. — А я уж думал, мы тебя потеряли навсегда!

— Бежим! — прохрипел я, поднимая Лу Иня за плечи. Руки тряслись мелкой дрожью, сердце колотилось так бешено, что казалось — вот-вот выскочит из груди. — Скорее, времени нет!

— К чему такая спешка? — спокойно поинтересовался Лу Сянь, но в его взгляде уже читалась настороженность хищника, учуявшего опасность.

Ответ пришёл сам собой: из врат с металлическим звоном вылетели пять остроконечных клинков. Они рассекли воздух серебристыми молниями и устремились в тёмные коридоры, игнорируя законы пространства — перемещались между дверями разных этажей, оставляя за собой мерцающие, словно звёздная пыль, следы.

— Это сойдёт за ответ? — крикнул я, бросаясь к коридору.

— Летающие мечи? — переспросил Хоу Чэнь, завороженно следя за смертельным танцем клинков в воздухе.

Из врат показался хранитель — его силуэт проступил сквозь мерцающий портал подобно кошмару, вырвавшемуся из глубин подсознания. Протянутая лапа тянулась к нам, словно сама по себе была воплощением смерти.

— Куда ты бежишь, мальчик? — его ледяной голос эхом отразился от стен, превращая слова в погребальный колокольный звон. — Мы с тобой ещё не всё обсудили.

Но судьба, казалось, решила вмешаться: двое клинков пролетели через двери этажа и с жестоким свистом вонзились в своего же создателя. Один пробил череп, другой — грудь. Голубая кровь брызнула на каменные плиты.

— Воздушный брастацид? — пробормотал Хоу Чэнь.

— И не только! — выкрикнул я, продолжая движение. — Их должно быть двое! Один красный, другой голубой!

— Давайте не будем спорить! — резко перебил Хоу Чэнь и, призвав воздушный поток, подтолкнул Лу Сяня и Лу Иня вперед, в мою сторону.

Я успел схватить Лу Иня за руку прежде, чем он свалился в бездонную пропасть. Его пальцы впились в мои рукава с отчаянной силой утопающего, но я оттащил его на безопасное расстояние.

— Хотя бы предупреждай, когда такое делаешь! — огрызнулся Лу Инь, отряхивая пыль с одежды.

— Предупреждаю, — равнодушно ответил Хоу Чэнь, приземляясь рядом. Пламя угасло, оставив лишь лёгкий запах гари и озона.

— Заранее предупреждай! — уточнил Лу Инь с праведным возмущением.

— Вы идёте или как?! — окликнул нас Лу Сянь, уже скрывшийся в коридоре.

Мы бросились за ним, не оглядываясь на разворачивающуюся за спиной драму.

Хранитель выдернул клинки из тела, отбросив их с металлическим лязгом. Остальные мечи устремились к нему, словно железные опилки к магниту, но он провёл лапой над металлом — клинки начали плавиться, превращаясь в бесформенную жидкость, которая стекала на пол серебристыми каплями.

— Какой непродуманный ход, — пробормотал он, тяжело дыша. Каждый вдох давался с трудом. — Это тело не так удобно, как я рассчитывал.

Он подошёл к стене, внимательно ощупывая каменные панели когтистыми пальцами. Прижав морду к одной из плит, уловил запах свежего воздуха — тонкий, почти неуловимый аромат свободы. Плита поддалась под его лапой, открывая тайный проход.

Хранитель исчез в лазейке, словно растворился в объятиях тьмы.

Коридоры начали сжиматься — стены двигались подобно рёбрам гигантского чудовища, пространство становилось теснее с каждой секундой. Воздух сгущался, давил на грудь свинцовой тяжестью.

— Становится тесновато, — бросил Хоу Чэнь, оглядываясь с нарастающей тревогой.

— Мне это совсем не нравится, — отозвался Лу Сянь, обернувшись.

Тяжёлые шаги хранителя гулко отражались от стен, а каменные поверхности ожили, выпуская из себя десятки острых клинков. Он схватил один мощной лапой и, не раздумывая, метнул в нас со свистом рассекаемого воздуха.

— Я приму удар на себя! — выкрикнул Хоу Чэнь, преграждая путь смертоносному снаряду.

Его стихийная магия сработала мгновенно: каменная стена выросла перед нами, закрыв от удара. Но для хранителя эта преграда оказалась лишь досадной помехой. Клинок, пропитанный чёрной энергией, разнесес барьер в пыль — остатки камня рассеялись облаком серого пепла.

С глухим ударом он вогнал лапу в пол, вызвав земляную волну, которая швырнула Хоу Чэня в стену с хрустом ломающихся костей.

— Чэнь! — закричал Лу Сянь, почувствовав опасные колебания в воздухе.

Он рванулся к другу, схватил за плечи и оттащил в сторону. Спустя мгновение из стены вырвались острые клинки — там, где секунду назад был Хоу Чэнь, теперь торчал смертельный частокол.

— Продолжаем бежать! — поднявшись, пробормотал Хоу Чэнь, делая вид, что ничего не произошло. Но кровь на губах выдавала его состояние.

— Мы не в равных условиях, — заметил Лу Сянь, стараясь сохранить холодную голову. — Это его территория. Мы играем по его правилам.

— Отлично, умник, что предлагаешь? — спросил Хоу Чэнь, не сбавляя темпа. — До двери несколько метров, а времени на дискуссии нет.

— Попробуй разрушить дверь стихией земли.

— Попытка не пытка.

Хоу Чэнь остановился перед массивной дверью из тёмного камня и сосредоточился. Его энергия влилась в структуру материала, разрушая связи между частицами подобно кислоте, растворяющей металл. Камень медленно рассыпался, превращаясь в песок, который тихо осыпался на пол золотистой струйкой.

— Ты даже так умеешь? — спросил я, поражённый.

— Оказывается, умею, — сам удивился своим способностям Хоу Чэнь.

Но расслабиться не удалось. Из-за двери вылетели энергетические ласточки — сгустки света, направленные прямо на нас подобно разъярённому рою.

— Берегитесь! — выкрикнул резко Лу Сянь.

Схватив меня за одежду, он прислонил к стене и прикрыл собой. Хоу Чэнь прикрыл Лу Иня также само. Энергетические атаки пролетели по коридору, освещая его алым светом. Хранитель, преследовавший нас по пятам, не успел увернуться от них. Расстояние было слишком малым. Ласточки врезались в него с яростью молний, вызвав оглушительный взрыв, который прокатился по всему коридору раскатами грома.

Лу Сянь и Хоу Чэнь возвели барьеры, защитив нас от ударной волны, но даже они не смогли полностью выдержать эти адские взрывы. Защитные стены не устояли под влиянием столь разрушительной энергии и частично повредились. Энергетические осколки больно прошлись по спинам студентов, впившись в них. Лу Сянь едва удержался на ногах, его лицо исказила гримаса боли. А Хоу Чэнь напряг всё тело, что было сил, лишь бы не закричать в голос.

— Прости за ту шутку, Мо Ша, — выдохнул Лу Сянь, поднимая на меня глаза, в которых плескалось раскаяние. — Она была глупой.

— Всё нормально, — ответил я.

Сейчас не время для обид.

— Ну что, как твой день? — внезапно спросил он, криво улыбнувшись.

— Да вот, бегаю по лабиринтам. Всякие твари меня гоняют... А твой?

— То же самое, — пожал плечами. — Может, уже выберемся отсюда?

— А как? — я попытался спрятать отчаяние за слабой улыбкой.

— Чёрт его знает... Но надо, — отрезал Лу Сянь, медленно разгибаясь.

Взрыв обрушил потолок — выход завалило грудой камней. Энергия в коридоре стабилизировалась только спустя время, оставив после себя странную, почти звенящую тишину.

— Как дела, синие? — спросил Хоу Чэнь, оглядывая нас.

— Нормально, красные, — отозвался Лу Сянь, многозначительно выделив последнее слово. Пропустив энергию по своему телу, он вышвырнул впившиеся осколки за пределы своего тела. — А у вас?

— Так же, — вынув осколки со спины, Хоу Чэнь расслабленно отошёл от Лу Иня, но тут же добавил: — Кто мог создать такие концентрированные сгустки энергии?

— Есть подозрение, — тихо ответил Лу Сянь, подходя к входу в следующую комнату.

— Дай угадаю... старик? — не дожидаясь продолжения, спросил Хоу Чэнь.

— Читаешь мои мысли, — ответил Лу Сянь, и его руки окутались тёмной энергией, словно перчатками из живой тьмы.

Туй Вуй спокойно вышел из просторной комнаты, отбивая ритм детской песенки ударами посоха о стены коридора. В руке он сжимал окровавленную голову воздушного брастацида, а за ним тянулся багровый след, похожий на кисть, окунутую в краску.

— Хватит убегать от судьбы, — бросив отрубленную голову к нашим ногам, промолвил старик.

Язык и глаза вывалились наружу, вызывая у Хоу Чэня приступ тошноты.

— Нет... сейчас меня стошнит, — простонал он, отворачиваясь.

— Видали и похуже, — хладнокровно ответил Лу Сянь, даже не моргнув.

Тёмная энергия окутала его руки густой аурой.

— Не так хорошо для тебя, — наконец заговорил Лу Сянь, делая шаг вперёд.

— Правда? У тебя уже есть план? — скептически спросил Хоу Чэнь.

— Половина плана, — отозвался Лу Сянь. — Главное — потянуть время.

— Хорошо... — пробормотал Хоу Чэнь, явно недовольный ответом.

— Не так хорошо? — переспросил Туй Вуй, и его руки замерцали кровавым светом. — Милосердие мне неведомо. Я знаю только смерть.

Лу Сянь выжимал из себя всё, пробуждая глубинные силы, оставшиеся после прошлых битв. Его руки по локоть утонули в густой тьме, а глаза вспыхнули чёрным сиянием, отражая пустоту сердца.

— Какая интересная трансформация, — усмехнулся Туй Вуй с возрастающим азартом. — Прямо не терпится узнать, на что ты способен.

— Ребёнок останется с нами, — ответил Лу Сянь. — И тебе этого не изменить.

— Пусть здесь и нет возможности открывать пространственные окна, но это не помешает мне выбить из вас остатки глупости, — сказал Туй Вуй.

Лу Сянь не стал ждать первого удара. С яростным рыком он сорвался с места, молниеносно атакуя. Хоу Чэнь присоединился, используя стихию земли — каменные плиты сковали ноги старика.

Лу Сянь не терял времени: его когти с треском вонзились в тело Туй Вуя, пробив защиту. Схватив за спину второй рукой, он с силой выдернул старика из земли, словно выкорчёвывая древнее дерево. С громким грохотом тот рухнул на пол, проломив каменные плиты и оставив под собой глубокую яму.

— Завали его землёй! — приказал Лу Сянь, тяжело дыша. — Достал меня этот горбатый.

Хоу Чэнь молча подчинился. Земля, насыщенная минералами, обрушилась на Туй Вуя, засыпав его по самую голову. Он не мог ни дышать, ни двигаться.

— Чтобы меньше смеялся, — вытирая руки, хмыкнул Лу Сянь.

— Слишком просто, — заметил Хоу Чэнь, настороженно оглядывая яму. — Тебе не кажется?

— Он знает, что нам его не убить. Поэтому и не сопротивлялся серьёзно. Кто будет драться с детьми всерьёз? — холодно рассудил Лу Сянь. — Мо Ша, Лу Инь, идём. Времени мало.

Мы с Лу Инем подбежали к ним. Хоу Чэнь создал свет над головами. Но едва мы приблизились к яме, произошло неожиданное.

Из груды земли вырвалась иссушенная рука — мертвенно бледная, но невероятно сильная. Ледяной хваткой она обхватила мою ногу.

— Вот ты и попался, проказник, — зловеще произнёс Туй Вуй, выбираясь наружу.

— Мо Ша! — вскрикнул Лу Сянь, бросаясь ко мне.

Но прежде, чем он успел освободить меня, Туй Вуй произнёс что-то на незнакомом языке. Слова звучали как заклинание, сотканное из шёпота мертвецов. Мир замер: Лу Сянь, Хоу Чэнь, Лу Инь и Цяо Ци в тот же миг рухнули на пол, погружённые в глубокий сон.

— Мир грёз, — пояснил старик, окончательно выбравшись из ямы. — Слишком утомительно гоняться за тобой, мальчик. Когда ты сам подходишь, всё становится намного проще.

— Что тебе нужно?! Почему именно я?! — в отчаянии закричал я.

— Почему? — хмыкнул Туй Вуй, его глаза блеснули опасным светом. — Из зависти, конечно.

Теперь, находясь совсем рядом, я мог рассмотреть его. Горбатая фигура была пугающе непропорциональна: со спины торчали осиновые колья, а кожа походила на древесную кору, изъеденную веками. В нём не осталось ничего человеческого.

Он схватил меня за руку с такой силой, что запястье, казалось, вот-вот сломается. Только наручи спасли от перелома.

— Больше никаких вопросов, — произнёс он с мерзкой улыбкой. — Мне осталось провести один ритуал, и я наконец получу желаемое.

— Мерзкий подонок! — заорал Уайт, яростно сверкая лепестками. — Только и умеешь, что детей мучить! А если драться с равным по силам магом, то в штаны наваляешь! Трусливый пёс!

Туй Вуй перевёл взгляд на болтливый цветок. На лице отразилось отвращение.

— Какое убожество, — фыркнул он. — Только безмозглый маг мог вложить жизнь в глупый цветок.

— Что ты сказал?! — взорвался Уайт, закатывая рукава. — Ты себя бессмертным почувствовал, что катишь бочку на мою любимую мамочку?!

— Конечно, — усмехнулся Туй Вуй презрительно. — Ты такое же убожество, как и твоя мамаша конченная.

Он плюнул на лепестки. Это стало последней каплей. Уайт сорвал один из лепестков, сжал в плотную сферу энергии и метнул в лицо Туй Вую.

Старик даже не моргнул. Остановил лепесток двумя пальцами и аккуратно убрал в сторону.

— Как дерзко, — пробормотал он.

Сила мысли подняла Уайта в воздух, вырвав из моих рук. Затем с размаху швырнул горшок в стену. Грохот удара заставил меня вздрогнуть.

Уайт, ударившись о камень, медленно поднялся. Несмотря на трещины в горшке и обломанные лепестки, его голос прозвучал с нарастающей силой.

Мамочка, я так сильно тебя люблю...

Никто не смеет оскорблять тебя в моём присутствии!

— Это всё, на что ты способен, паскуда? У моей сестры и то больше силы, чем у тебя ничтожество! — выкрикнул Уайт, срываясь на смех, даже когда тьма сгущалась вокруг Туй Вуя.

Старик не торопился отвечать. Глаза сузились, чёрная энергия с рваным грохотом обрушилась на Уайта, отрывая зелёный лист, который тот считал рукой.

— Нет, остановись! — закричал я, дрожа от страха и гнева. — Не делай ему больно!

— Видимо, у твоей сестры и мозгов побольше, чем у тебя, — с издёвкой бросил Туй Вуй.

— Ничего, — прошептал Уайт, голос дрожал, но не от страха. — Я цветок. Мне простительно. Главное, что весь мир скоро узнает, какое ты ничтожество.

— Замолчи, — рыкнул Туй Вуй.

— Туй Вуй — всемирное позорище, посмертный стыд. Все будут смеяться. Трусливое ничтожество, не способное поймать мальчишку. Вот это действительно смешно! Весь его род, вся его семья была стерта с лица Вселенной по одной причине, вы все были нереально жадны и глупы! Вы не знали меры в своей жадности! И ты сдохнешь также само, как и вся твоя семья подохла давным-давно! В одиночестве и во мраке!

Старик стиснул зубы, взгляд пылал яростью.

— Сначала убью тебя, — зловеще сказал он, направляя посох на Уайта. — А затем найду твою мать и вырву её сердце. Такова будет плата за то, что она создала подобное убожество.

— Последние слова? — добавил он, готовясь нанести удар.

Уайт поднял взгляд — в нём не было ни капли страха.

— Да пошел ты, — холодно ответил он.

Тёмная энергия вырвалась из посоха и устремилась в Уайта. Ударила в корни, разъедая их, лишая жизни. Живая материя сгорала, превращаясь в пепел. Крик Уайта пронзил пространство.

— Мамочка! — завопил он, сгорая от боли.

Я отвернулся, не в силах смотреть. Боль раздирала изнутри, отчаяние превратилось в слёзы.

— Ты безумец! — выкрикнул я сквозь слёзы, развернувшись к Туй Вую.

Вспышка гнева заставила поднять руку — я выпустил в него всю энергию. Удар пришёлся по лицу, отшвырнув старика в сторону.

— Ещё одно непокорное дитя, — прошипел он, поднимаясь. Взгляд прожигал насквозь. — Думаю, если отрезать тебе руку, ты станешь даже дороже. Чем меньше тебя, тем ценнее тело.

Он поднял посох — тень накрыла меня, но страха уже не было. Вместо него зародилось что-то новое: холодное, яростное желание мести.

Внезапно что-то блеснуло вдалеке. Раздался глухой выстрел. Блестящая пуля пробила локоть Туй Вуя, разорвав руку надвое. Посох выпал из окоченевших пальцев, кровь хлынула на пол.

Что это…

Взглянул он на свою руку.

— А-а-а-а-а! — завопил он, озираясь в поисках стрелка. — Покажись, мерзкая тварь!

Едва уловимый свет пространственного окна погас в тёмном коридоре. Лёгкие шаги, оставляющие мокрые следы, послышались из мрака. Молодая девушка в красном бикини, со снайперской винтовкой наперевес, поправила солнечные очки и хитро улыбнулась.

— Что, ручонку похотливую потерял, сладенький? — хмыкнула она, поправляя длинные волосы, которые мягко ложились на изящные ключицы.

Гильза звякнула о пол — она перезарядила ружьё, готовясь к следующему выстрелу.

— Ничтожество... Никто не смел причинить мне столько боли за последние десять тысяч лет. Откуда ты? — глаза Туй Вуя налились кровью.

— С пляжа, — спокойно ответила девушка.

— Аста! — вскрикнул я, бросаясь к ней.

— Куда?! — рявкнул Туй Вуй, устремляясь ко мне.

Прежде чем он добрался, раздался второй выстрел. Пуля пробила череп, оставив огромную дыру в голове. Тело застыло, затем рухнуло на пол.

Серый дым поднялся от дула винтовки.

— Ой, кажется, и голову потерял. Ах ты моя миленькая растеряша, червячок брезгливый, — с издёвкой говорила Аста.

— Ты... — прохрипел Туй Вуй, прежде чем погасли последние искры жизни.

— Мо Ша, что ты здесь делаешь? — спросила Аста, отводя ружьё. — И где Уайт? Почему я слышала его крики?

Я тяжело вздохнул.

— Мы убегали от этого монстра. Он хотел похитить меня... из зависти.

Аста взглянула долгим взглядом, убрала оружие за спину и взяла за руку.

— Успокойся. Он больше не причинит вреда ни тебе, никому либо ещё, — успокаивающе сказала она.

— Уайт защищал меня, но слова цветка ему не понравились. Тогда он обрушил всю ярость, — вкратце объяснил я ситуацию. — А я даже ничего не смог сделать... Я слишком слаб… Я не смог его защитить…

— Где мой мальчик? — в голосе Асты прозвучала тревога, скрытая за спокойствием.

Я молча указал на разбитый горшок в углу.

Взяв меня за руку, Аста прошла к сыну. Картина была невыносимо жестокой: тёмная энергия продолжала пожирать корни, выжигая жизнь из хрупкого тела. Уайт лежал без сознания, едва различимый на фоне чёрной ауры, охватившей его зловещими языками.

Аста не поддалась панике или страху. Спокойно опустилась на колени, аккуратно взяла Уайта на руки и прижала к себе. В глазах светилась материнская любовь и сострадание.

С пальцев заструилась мягкая золотисто-зелёная энергия. Она разрушила остатки тёмных чар, затем потоком устремилась в корни Уайта, восстанавливая их и насыщая жизнью.

— Мамуська... — еле слышно пробормотал Уайт, открывая покрасневшие от боли глаза. — Я звал... Кричал... А ты не отзывалась...

— Я слышала, милый, — ответила Аста мягко и нежно. — Каждое твое слово...

— Вижу, — его взгляд скользнул к её рукам. Сглотнул, борясь со слабостью. — Он хотел забрать Мо Ша... И провести какой-то ритуал.

— Ритуал... — задумалась Аста, взгляд помрачнел.

Новость ей не понравилась. Она прекрасно знала, на что способны такие, как Туй Вуй. В голове уже складывалась картина ужасающего плана, который он мог задумать.

— Ты должен был умереть, цветок, — холодный голос разорвал молчание.

Мы обернулись. Туй Вуй снова стоял перед нами, словно оживший кошмар. Тело источало тьму, глаза горели кровавым светом. Он пересекал комнату медленными, но уверенными шагами, словно напоминая, что нас ждёт.

— Подожди немного, милый, — Аста нежно улыбнулась Уайту, будто не замечая приближающейся угрозы. — Мама сейчас разберётся с ним.

Она поднялась и передала Уайта мне.

— Присмотри за ним, — попросила спокойно, но голос прозвучал как приказ.

Я кивнул, принимая его в руки. Уайт, заметив направление моего взгляда, едва сдержался.

— Хоть бы постыдился пялиться на мою мать! — пробормотал он, явно смущённый. — Она же почти голая!

Аста засмеялась — улыбка на мгновение смягчила напряжённость. Одним движением руки лёгкое красное бикини сменилось строгой военной формой. Тёмно-зелёный костюм облегал фигуру, подчёркивая силу и решимость. На груди вспыхнула эмблема в форме зелёной звезды.

— Ты не из этого мира, — с подозрением произнёс Туй Вуй, голос дрожал от гнева и... страха. — Нам незачем враждовать. Уходи в сторону, и я не трону тебя.

— Ты грозился убить меня, вырвать сердце, — её голос стал ледяным. — А теперь предлагаешь перемирие? Нет, старик. Тебя ждёт только один путь — к твоему хозяину. Передавай ему привет от Марада! Он давно ждет возвращение должков!

Она достала боекомплект и с ловкостью, отточенной тысячей битв, перезарядила оружие. Движения были быстрыми и уверенными, как у опытного солдата, готовящегося к последней схватке.

Туй Вуй стоял напротив — тёмная аура становилась гуще, словно он собирался вобрать весь мрак этого мира.

— Ты не понимаешь, что творишь... — прошипел он, скаля зубы. — Этот мир уже давно принадлежит мне.

Аста молча подняла винтовку. Взгляд сквозь прицел был холодным и безжалостным.

— Начнём! — уверенно заявила она.

Так вот она какая — настоящая сила, — мелькнуло у меня в голове, когда я смотрел на Асту. В её движениях читалась безграничная уверенность, каждый жест говорил о том, что она не просто готова к бою — она жила для него.

Туй Вуй, казалось, почувствовал это тоже. Впервые за всё время его самоуверенная усмешка дрогнула. Он сделал полшага назад — почти незаметно, но я это заметил.

Он боится, — осознал я.

Впервые за всё это время он действительно боится.

Воздух в комнате стал плотнее, словно перед грозой. Даже стены, казалось, замерли в ожидании того, что произойдёт дальше.

— Мама, покажи ему, — слабо прошептал Уайт у меня на руках. — Покажи, что бывает с теми, кто трогает нашу семью.

Аста услышала. Её улыбка стала ещё холоднее.

— Конечно, малыш. Мама покажет.

Глава 33. Свинцовый дождь и демонические техники

1

Его бессвязные речи словно камнем похоронили последнюю искорку надежды на мирное решение. Туй Вуй ощутил, как ледяные пальцы страха скользят по позвоночнику — в открытом поединке с такой противницей, как Аста, ему не выстоять. Проблема крылась не только в её силе. Гораздо больше его тревожила организация, что стояла за её спиной, словно многоглавая гидра. Они не прощали смерти своих сородичей. За каждой потерей следовала лавина мести — новые враги, жаждущие крови, шли по следу бесконечной вереницей.

И всё же выбора не оставалось. Его загнали в тупик, словно затравленного зверя в капкан собственной гордыни.

— Тебе меня не убить, — голос Туй Вуя дрогнул, но он поспешно спрятал панику за маской ледяного равнодушия. — Зачем терять время впустую? Разойдёмся по-хорошему.

— Считаешь себя бессмертным? — Аста иронично приподняла бровь. В её голосе звучал обманчивый покой — тот самый, что предшествует урагану.

— Глупая! Я и есть бессмертие! — Туй Вуй широко развёл руками, словно обнимая собственную гордыню. — Такому ничтожеству как ты никогда не понять великого замысла моей древней техники! В этом мире нет ни одного мага, способного уничтожить меня.

— Твоё бессмертие — не более чем фокус, основанный на пространственной магии. — Аста неторопливо перекатывала оружие в ладонях; металл поблёскивал в тусклом свете, словно собирая осколки тьмы. — Одно точное попадание в твою ловушку — и защита рухнет. Тогда тебя не спасёт даже твой «господин».

— Ты посмела говорить о моём господине?! — В голосе Туй Вуя прорезались нотки неукротимой ярости, срывая все маски. Воздух вокруг него задрожал от бешенства. — Готовься умереть.

Человеческий облик начал сползать с него, как осенняя листва под порывом ураганного ветра. Тело разорвало изнутри, и из горла Туй Вуя вырвалась гигантская, отвратительная пиявка. Её пасть, усеянная бесконечными рядами игольчатых зубов, то расширялась, то сжималась в поисках новой жертвы. Четыре белых глаза на чёрном безликом теле медленно обводили комнату, словно древние светила, потерявшие свой свет.

— Ну как, была готова к этому, жалкая девчонка?! — прохрипел Туй Вуй, его голос превратился в скрежет ржавого металла о камень.

— Отнюдь, — отозвалась Аста. На мгновение её взгляд блеснул — но не страхом, а чем-то гораздо более опасным. Предвкушением.

Удушающая аура существа опутала меня невидимыми щупальцами, превращая воздух в вязкую смолу. Каждый вдох давался с трудом, лёгкие словно сжимались в стальных тисках. Но Аста лишь щёлкнула пальцами — и защитный барьер окружил нас мерцающим коконом. Воздух снова стал чистым, наполненным озоном и металлическим привкусом магии.

— Держись от нас подальше, — бросила она мне через плечо, не отводя взгляда от противника. — Здесь может стать... жарко.

Сражение началось.

Три выстрела расколили тишину, словно удары молнии в ночном небе. Пули с магическим зарядом пробили грудь, голову и туловище Туй Вуя, отбросив его к дальней стене, где россыпью поблёскивали рычаги и рубильники. Аста, играя тонкими нитями энергии, активировала несколько механизмов. С потолка с оглушительным грохотом обрушилась массивная клетка, накрыв пиявку, как капкан — добычу.

Чёрная кровь била из ран фонтанами, разливаясь по полу липкими лужами. Едкий запах гниения пропитал воздух, заставляя рефлекторно зажмуриться. Но Туй Вуй не думал сдаваться. Его тело растворилось в энергетическом тумане, просочилось сквозь прутья и снова обрело форму за пределами ловушки. Три пули со звоном выпали из затянувшихся ран и покатились по полу.

— Всё! С меня довольно этих глупых игр! Теперь ты точно умрёшь! — зарычал он, окончательно утратив последние человеческие черты.

Он ринулся на неё зигзагом, его зубастая пасть раскрылась, готовая разорвать противницу на кровавые лоскуты.

Аста оставалась невозмутимой, словно статуя из чёрного мрамора. Лишь щёлкнула пальцами — и прямо перед её лицом расцвело пространственное окно, искрящееся по краям холодным светом. Туй Вуй, не успев среагировать, влетел в ловушку головой вперёд, снова оказавшись в клетке. На этот раз попытка вырваться обернулась катастрофой: тело пиявки с мерзким хрустом развалилось, врезавшись в железные прутья.

Три новых выстрела прокатились эхом по комнате. Я шагнул ближе, ощущая, как липкий воздух прилипает к коже. Тело гигантской пиявки истекало чёрной кровью, заливая пол вязкой жижей. Глубокие раны зияли на голове существа, его дыхание становилось всё более прерывистым и хриплым.

— Этим его не взять, — пробормотала Аста, критически оглядывая своё оружие. Металл дымился от перегрева. — Мо Ша, одолжи мне свои наручи.

— А они вас не убьют? — спросил я, всё ещё не понимая её замысла до конца. В груди билось тревожное предчувствие.

— Если ты не дашь своего согласия на это, то нет, не убьют. — В её улыбке мелькнула лукавая искорка, словно отблеск далёкой звезды. — Доверься мне.

Я передал ей наручи, чувствуя странное волнение в груди — смесь страха и восхищения. Аста осторожно надела их, словно примеряла смертоносные украшения, которые могли как спасти, так и погубить.

— Ах, какое изысканное оружие... Наручи О'Ди. — Её глаза вспыхнули восхищением, в зрачках отражались древние тайны. — Где ты их отыскал?

— Они сами выбрали меня, — отвечал я, удивляясь собственной уверенности. — Или моя душа выбрала их. Точно не знаю.

Пиявка больше не подавала признаков жизни. Её труп, источающий едкую чёрную кислоту, медленно разъедал каменный пол. Всё живое поблизости увядало, словно прикоснувшись к самой смерти.

— Ты его знаешь? — спросил я, глядя на неё сквозь мерцающий барьер.

— Да. — Голос Асты стал резким и отстранённым, словно лезвие, только что извлечённое из ножен. — Туй Вуй. Мелкий подонок, находится на побегушках у Отца Смерти.

Он появился из тени, словно материализовавшись по её зову. Человеческий облик, но глаза сверкали холодным презрением хищника, привыкшего к крови.

— Никто не давал тебе, грязной псине, права произносить имя моего хозяина! Ты не знаешь, что делаешь! — процедил он сквозь зубы, каждое слово капало ядом.

— А тебе никто не давал права вторгаться в этот мир. — Аста пожала плечами с показным безразличием, но в позе её чувствовалась готовность к атаке. — Но ведь ты это сделал. Самонадеянно и глупо, полагая, что всё получится.

— Всё шло идеально, пока не появилась ты, — прошипел Туй Вуй, его голос дрожал от бессильной ярости.

— Ух, подожди... — Аста слегка склонила голову, и десяток теневых клинков, вылетев из наручей в воздухе, закружились вокруг неё в смертельном танце. — Это только начало.

Клинки ринулись вперёд чёрной бурей. Один за другим они пронзали плоть Туй Вуя — туловище, грудь, голову, локти, колени. Чёрная кровь зашипела, растекаясь лужами по полу. Энергия, пронизавшая лезвия, проникла в кости, разрывая его тело изнутри. Хруст ломающихся костей отдавался зловещим эхом в замкнутом пространстве.

Тёмно-синяя аура окутала Туй Вуя, когда его тело поднялось над полом, повинуясь непреклонной воле Асты. Она притянула его ближе, сжимая в воздухе, словно тряпичную куклу.

— Знаешь, что это? — произнесла она, и в её голосе звучал приговор, от которого не было апелляции. В ладони вспыхнул огонь, яркий, как рождение новой звезды. — Это очищение.

Схватив его за лицо, она выпустила пламя. Яркий свет разорвал тьму, крик боли пронзил тишину. Лицо Туй Вуя начало плавиться, как воск под палящим солнцем пустыни.

— Наслаждайся, ублюдок, — прошипела Аста и отбросила обгоревший труп к стене, словно ненужный мусор.

Туй Вуй лежал, дымясь. Но не прошло и пяти секунд, как он поднялся — теперь с обугленным лицом, на котором остались отпечатки её пальцев, словно клеймо проклятия.

— Что такое? Техника барахлит? — насмешливо бросила Аста, но в её голосе проскользнула нотка удивления.

Туй Вуй молча взмахнул руками. Из-под пола вырвались каменные змеи, а воздух заполнился сияющими печатями проклятий. Он направил змей на Асту, окружая её ловушкой из древних чар.

— Только и всего? — она посмотрела на него с разочарованием, словно на нерадивого ученика, не оправдавшего ожиданий. — Ты серьёзно думаешь, что этого достаточно?

— Более чем, — отозвался Туй Вуй на удивление спокойно, в голосе его прозвучала зловещая уверенность.

Но Аста лишь улыбнулась — и в этой улыбке таилась мощь древних богов. Одним взмахом ауры она разрушила все его чары, как карточный домик под порывом ветра. Взрыв энергии сотряс пространство, заставив дрогнуть сами основы реальности. В клочья разлетелась и та пространственная комната, которую так тщательно создавал Туй Вуй.

— Чёрт! — выругался он, пятясь к выходу, впервые показав истинный страх. — Мне пора.

Надо бежать… бежать!

Но едва он сделал несколько шагов, как две пули пробили его колени. Он рухнул на пол с болезненным стоном, чёрная кровь растекалась под ним.

— Ах, мои ноги! — завопил Туй Вуй, корчась от боли и беспомощно оглядываясь в поисках спасения. — Где та мерзкая тварь, которая посмела так подло прострелить мне ноги?!

— Прямо перед твоим носом, — произнёс голос из тени, холодный, как могильный камень.

Из темноты вышел Стар, сжимая револьвер, словно продолжение собственной воли. На его лице играла жестокая улыбка охотника, настигшего добычу.

— Последние слова? — спросил он, нацеливая дуло на Туй Вуя.

— Да чтобы вы все... — начал было тот, но теневой клинок Асты вонзился ему в голову, пригвоздив к полу навечно. Кровь перестала течь — смерть пришла мгновенно.

— Блин! — возмутился Стар, глядя на труп с детской обидой. — Я хотел прикончить его сам!

— В другой раз, — усмехнулась Аста, встряхивая клинок.

— Ты издеваешься?! — он взмахнул револьверами, как обиженный ребёнок, лишённый игрушки.

— Да, — с довольным видом призналась она, не скрывая веселья.

Но его взгляд тут же переключился на её запястья, где поблёскивали знакомые наручи.

— Постой... это что? Наручи О'Ди? — он прищурился, явно узнавая артефакт. Голос его дрожал от возбуждения. — Откуда ты их взяла?

— Одолжила у Мо Ша, — пожала плечами Аста, словно речь шла о самой обычной вещи.

— Можно посмотреть? Можно потрогать? — спросил он, едва сдерживая нетерпение, глаза его горели, как у ребёнка перед витриной с игрушками.

— Остынь, братишка, — проворчала Аста, отодвигаясь от него. — Я первая заметила их на Мо Ша. Так что встань в очередь!

— Ты же старшая сестра! А старшие должны делиться с младшими! — возразил он, в голосе его звучала наигранная обида. — Сколько тебе вообще, десять тысяч лет?

— АХ, какой нахал! Ты со мной живешь тринадцать тысяч лет, но никак не запомнишь мой возраст?! — Аста рассмеялась звонким смехом, заполнившим мрачную комнату. — Тебе не стыдно после такого просить легендарный артефакт у меня?

— Дай примерить наручи — и будет стыдно, — он схватил её за руки, не давая увернуться.

— Ладно, бери, — вздохнула она, снимая артефакт с очевидной неохотой.

Стар быстро нацепил наручи. Его глаза расширились, когда он почувствовал энергию, дремлющую в древнем металле, словно проснувшийся вулкан. Магический поток ожил, притягивая недостающий клинок.

Теневое лезвие осторожно легло в предназначенное ему место, идеально вписываясь в задуманный дизайн. Клинки двигались плавно, словно обладали собственной волей и разумом. Взгляд Стара сиял восторгом — он прикоснулся к самой легенде, к истории, записанной в металле.

— Ха-ха! Легендарное оружие, утраченное миллионы лет назад! — едва не вскричал он, голос его звенел от восхищения. Клинки медленно вращались вокруг наручей, как верные стражи, готовые исполнить любой приказ. — Как же О'Ди соединял их в меч?

— Разбиваешь клинки на две части — рукоять и остриё. — Голос Асты был мягким, но в нём сквозило нечто сокровенное, словно она делилась тайной, которую хранила веками. — Потом соединяешь лезвия одно за другим, а рукоять к рукояти. Мне Марад как-то рассказывал об этом.

Марад... Это имя она произнесла особенно тихо, будто не хотела делиться этим знанием даже с родным братом. В голосе её прозвучала печаль, глубокая и древняя.

Стар, едва дождавшись объяснения, принялся собирать оружие. Соединив четыре рукояти в единую основу, он начал вставлять клинки парами, пока все двадцать четыре не сложились в единое лезвие. Получился меч длиной чуть больше двух метров — изящный и смертоносный, воплощение совершенства.

— Это великолепно, — прошептал он, сжимая рукоять, ощущая, как древняя сила перетекает в его руки.

Лёгкий поворот запястья — и целое лезвие рассыпалось на двадцать четыре теневых осколка, закружившихся в воздухе смертоносным вихрем. В следующий миг клинки вновь соединились, становясь прочным мечом.

— Здорово, — улыбнулся Стар, в его голосе звучало неподдельное восхищение мастерством древних кузнецов.

Но Аста, наблюдая за ним, вдруг перевела взгляд на меня. В её глазах мелькнуло что-то похожее на материнскую заботу.

— Послушай, Мо Ша. — Она заговорила неожиданно серьёзно, каждое слово взвешивая. — Как насчёт обмена?

— Какого обмена? — я поднял на неё вопросительный взгляд, чувствуя, как сердце учащённо забилось.

Она присела рядом, голос стал почти шёпотом, интимным и доверительным:

— Ты мне свои наручи, а я тебе — свои. Что скажешь?

Я задумался, пытаясь понять её мотивы. В её глазах читалась искренняя забота, но что-то подсказывало: за этим предложением скрывается нечто большее.

— Ты хочешь забрать наручи себе? — спросил я с лёгким подозрением.

— Нет. Совсем нет. — Она покачала головой, белые пряди заплясали в воздухе. — Я хочу обезопасить тебя. Эти наручи — страшное оружие. Наручи О'Ди были затеряны миллионы лет назад, но их всегда искали. Если кто-то узнает, что они оказались в руках мальчишки, за тобой придут. И те, кто придёт, не станут разговаривать.

Она указала на наручи, лежавшие перед ней, металл их поблёскивал в тусклом свете.

— Посмотри на эти. Это наручи Ноа. Они не менее легендарны. Пусть они не способны убивать гигантов, но с их помощью ты сможешь открывать пространственные окна в любой точке Вселенной. Но... есть условие: уровень энергии миров, между которыми ты перемещаешься, должен соответствовать минимальным требованиям для перемещения. Чтобы освоить их, тебе придётся тренироваться десятки тысяч лет, изучать карты Вселенной, расстояния между звёздами — и даже это лишь начало.

Пауза. Она давала мне время осмыслить сказанное, глядя прямо в глаза.

— Но если ты согласишься, — добавила она, — с их помощью ты сможешь перемещаться хотя бы по этому миру свободно, куда сам пожелаешь. На коротких дистанциях их сможет использовать даже ребенок твоего возраста. Думаю, для начала этого вполне достаточно.

Я перевёл взгляд на Стара, который кружился с наручами О'Ди, не скрывая восторга, словно ребёнок с новой игрушкой.

— Ну, те наручи действительно крутые, — пробормотал я, взвешивая все за и против.

— Понимаю. У этих артефактов разные области применения, но оба они легендарны, — мягко сказала Аста, в голосе её не было ни принуждения, ни спешки.

— Соглашайся, Мо Ша, — вмешался Уайт, его голос прозвучал из-за плеча. — Ночью будешь спать спокойно. Да и мамуська ничего плохого не посоветует.

— Хорошо, — кивнул я, немного колеблясь, но чувствуя правильность этого решения.

— Умница. — Она улыбнулась и погладила меня по голове, её прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Теперь сосредоточься. Почувствуй наручи, позови их, прикажи им вернуться к настоящему хозяину.

— Сколько всего нужно сделать... — проворчал я, прикрывая глаза и пытаясь найти связь с артефактом.

Тем временем беспокойство охватило Стара. Наручи на его руках начали нагреваться, металл становился горячим. Секунду назад они были мягкими и податливыми, а теперь дестабилизировались, словно металл внутри них закипал.

— Что? Что это такое?! — закричал он, пытаясь сбросить их, но наручи словно приросли к коже.

Наручи затряслись — хаотическое движение теневых клинков грозило выйти из-под контроля.

— Они реагируют на хозяина, — спокойно сказала Аста, наблюдая за происходящим с научным интересом. — Мо Ша, позови их.

— А ну, идите сюда! — выкрикнул я, сосредотачивая энергию и ощущая, как что-то откликается в глубине души.

Наручи увеличились в размерах, ослабляя хватку на запястьях Стара. Словно услышав мой зов, они ринулись ко мне, освобождаясь от чужих рук. В воздухе они искрились тёмной энергией, пока не опустились в мои ладони.

— Это... невероятно, — тихо произнёс я. Наручи идеально легли на запястья, словно всегда были частью меня, продолжением моих рук.

Стар стоял ошеломлённый, в его взгляде смешались разочарование и зависть к чужому счастью.

— А как же я… — обиженно поник в себя Стар. — Я тоже хочу ими поиграться!

— Они просто не твои, братец, — усмехнулась Аста, но в голосе её звучало сочувствие.

Я протянул наручи Асте, а она в ответ передала мне свои. Металл был тёплым, словно живым.

— Вот, держи.

— Думаю, ты поступаешь правильно, Мо Ша. — Она улыбнулась, принимая обмен, и в этой улыбке было что-то материнское. — Это выгодная сделка для нас обоих.

Я принял новые наручи, внимательно разглядывая их. Золотые символы блестели в тусклом свете комнаты, словно хранили в себе миллионы лет мудрости и тайн. Но взгляд мой зацепился за друзей, погружённых в глубокий сон магическими чарами.

— Аста, ты можешь пробудить моих друзей? — спросил я с надеждой, сердце сжалось от беспокойства за них.

Она задумалась, но покачала головой с сожалением.

— Думаю, это нужно спрашивать у твоей учительницы.

— Учительница Су Линь? — удивился я, моргнув. — Но ведь я даже не попал в её класс. Учитель Вэй Шан запретил мне! — Обида снова прокололя сердце, как тонкая игла, пробуждая старую боль.

— Но ты хочешь учиться у неё? — Аста положила ладонь мне на плечо, её голос стал тёплым и участливым, словно она действительно была моей старшей сестрой.

— Да! Очень хочу! — вырвалось у меня с такой силой, что я сам удивился собственному порыву.

— Что ж, в таком случае ты к ней попадёшь. — Она произнесла это загадочно, словно знала нечто, недоступное остальным. — Но для этого придётся кое-что сделать.

Она не успела договорить. Пространство вокруг нас внезапно замерло, словно время остановило свой бег по просьбе высших сил. Жуки, ползавшие по стенам, застыли на месте, словно вырезанные из камня. Даже Уайт, всегда настороженный, превратился в неподвижную статую.

— Сестра. — Рядом появился Стар, в его голосе звучала настороженность, смешанная со страхом. — Наш Повелитель здесь.

Воздух стал вибрировать от невидимой силы, заставляя кожу покрываться мурашками. Где-то в глубине лабиринта что-то могущественное пробуждалось. Что-то древнее. Что-то опасное. Что-то, что могло изменить всё.

Марад приближался.

Глава 34. Неожиданное прибытие Марада!

1

Вселенная содрогнулась.

Не землетрясением или взрывом — нечто гораздо более глубокое прошло сквозь саму ткань реальности. Словно сама материя признала присутствие существа, перед которым законы природы склоняются в почтительном молчании.

Время замерло. Не метафорически — буквально. Секундная стрелка застыла между мгновениями. Капли воды, падавшие где-то в глубине лабиринта, повисли в воздухе, как хрустальные бусины. Даже свет, проникающий сквозь щели в стенах, перестал колебаться. Сама атмосфера сгустилась, наполнившись невидимым давлением, от которого хотелось пасть ниц.

В этой мёртвой тишине раздался звук шагов. Не обычных человеческих шагов — каждый отзывался эхом в измерениях, о существовании которых большинство живых существ даже не подозревало. Шаги того, кто видел рождение галактик и их смерть. Шаги Стража Вселенной.

Воздух задрожал от непостижимой мощи, которая приближалась к нам. Стены лабиринта, казалось, раздвигались сами собой, не смея препятствовать его пути.

— Повелитель? — я вопросительно посмотрел на Стара, ощущая, как волосы на затылке встают дыбом от давящего присутствия. Дыхание стало затруднённым, словно воздух стал плотнее от одного лишь приближения этого существа.

— Марад, — тихо произнесла Аста. Её лицо исказилось от напряжения, словно она готовилась встретить надвигающуюся лавину. — Мо Ша, прячься! Быстро!

— Какой смысл ему прятаться? — возразил Стар, и его голос дрожал от благоговейного страха, смешанного с абсолютным почтением. — От Марада не скроешься. Он чувствует жизнь на расстоянии световых лет, слышит биение сердца сквозь измерения. От него можно скрыться только через смерть.

Тишина.

Даже дыхание казалось кощунством в этой атмосфере сакрального ужаса. Я чувствовал, как мои колени подгибаются под тяжестью невидимого присутствия.

— Кто здесь пытается спрятаться? — прозвучал голос.

Этот голос... Он не просто говорил — он творил реальность. Каждое слово материализовывалось в пространстве, искажая воздух, заставляя само бытие трепетать. Голос, который слышали галактики при своём рождении. Голос, перед которым склонялись звёзды. Голос, от которого содрогались демоны и ангелы.

Мои кости зазвенели в унисон с его речью. Это было не просто звуковые волны — это была чистая, первозданная власть, облечённая в слова.

В центре комнаты пространство начало сворачиваться. Не рваться, не трескаться — элегантно складываться, как оригами из самой материи. Портал открывался не с грубой силой, а с изяществом абсолютного мастера, которому подвластны фундаментальные законы мироздания. Реальность покорно расступалась перед ним.

И из этого портала выплыл он.

Марад не шагнул — он материализовался, словно сама Вселенная исполняла его волю. Высокий силуэт, облачённый в длинный синий костюм, который, казалось, соткан из сгущённого звёздного света и темноты между мирами. Каждая линия его одежды подчёркивала силу, накапливавшуюся тысячелетиями. Золотые браслеты на руках пульсировали энергией, достаточной для рождения или уничтожения целых солнечных систем, а пояс на талии мерцал символами, старше самого времени.

За его спиной развевался широкий плащ — и в его складках мелькали отражения далёких созвездий, туманностей, рождающихся звёзд. Словно он носил с собой саму бесконечность, напоминание о космосе, которым он правил с незапамятных времён.

Его лицо... Боги, его лицо. Не жестокое, не добродетельное — вечное. На нём были запечатлены эпохи. Рождение звёзд, смерть цивилизаций, бесконечные циклы творения и разрушения. Глаза цвета пустоты между галактиками смотрели на мир с высоты миллиардов лет существования. В них отражались тайны, которые свели бы с ума любого смертного.

Когда его взгляд случайно скользнул по мне, я почувствовал, как моя душа сжалась в комок. Это было похоже на то, как если бы муравей попытался встретиться взглядом с ураганом.

Он не касался пола. Гравитация была лишь предложением, которое он мог принять или отвергнуть по собственному усмотрению. Само пространство вокруг него искривлялось, подчиняясь его присутствию.

— Ребёнка, — спокойно ответил Стар, мгновенно опускаясь на одно колено. Каждое движение выражало абсолютное подчинение перед лицом абсолютной власти. — Сестра, поклонись ему!

Но Аста осталась стоять. В этом была её сила — и её невероятная дерзость перед лицом того, кто мог стереть её из существования одним движением мысли.

— Ты знаешь правила, Марад. — Её голос прозвучал холодно, но я уловил в нём едва заметную дрожь, которую она героически пыталась скрыть. — Как и Туй Вуй, ты не имеешь права появляться на этой планете. Чего ты хочешь?

Марад смотрел на неё с выражением, в котором смешались вечная усталость и нечто похожее на одобрение её смелости. Когда он заговорил, воздух вокруг его слов мерцал от чистой энергии.

— Для нас появилась работёнка. — Он отвечал так, будто движение галактик и судьбы миллиардов жизней были для него всего лишь повседневной рутиной. — Твой последний отчёт вызвал у меня сомнения. Ты сама вызвалась на это задание, но вернулась ни с чем.

— Ты знаешь наш принцип. — Аста ответила резко, словно лезвием рассекая напряжённую атмосферу. — Хранители пространства и времени принимают любой заказ, но выполняют только те, что не вредят Вселенной.

Она слегка развернулась, закрывая меня собой, словно стараясь оградить от того взгляда, который видел сквозь материю и время.

— Думаешь, жизнь одного ребёнка угрожает Вселенной? — в голосе Марада прозвучала насмешка, от которой стены лабиринта, казалось, покрылись инеем. — Его смерть никак не повлияет на поток времени.

— Ты ошибаешься. — Голос Асты был твёрдым, как сталь, выкованная в сердце умирающей звезды. — Его жизнь — дар этой планете. И тот факт, что Туй Вуй пытался забрать его душу, это подтверждает.

— Туй Вуй? — Марад усмехнулся, и в этом звуке слышалось презрение космических масштабов. — Жалкая собачонка. Он уже наказан и теперь скулит у ног своего хозяина.

— Благодаря мне и Стару, — добавила Аста с лукавой улыбкой, в которой мелькнула гордость.

— Поднимись, Стар. — Марад коротко бросил это, и в его тоне прозвучало нечто похожее на отцовскую привязанность. — Ты чтишь мои принципы. В отличие от твоей сестры.

Его взгляд скользнул по Асте, затем — о, ужас! — остановился на мне.

В следующее мгновение невидимая сила оттянула меня от неё и притянула прямо к нему. Я почувствовал себя песчинкой, подхваченной ураганом времени и пространства.

— Эй, что происходит?! — выкрикнул я, зажмурив глаза от страха и головокружительной мощи, исходящей от этого существа.

— Ребёнок... человеческое дитя. — Он произнёс это задумчиво, словно изучал меня под микроскопом, способным заглянуть в самую суть. — Мо Ша. Тот самый, за которым приходил Туй Вуй?

Я попытался что-то сказать, но его голос заглушил мои мысли, растворил мои слова прежде, чем они успели оформиться.

— Теперь понятно, почему Аста не поклонилась. Она защищала тебя. Скрывала, как мать скрывает своего детёныша от хищника.

Когда он говорил, пространство вокруг нас словно сжималось, концентрируясь на каждом его слове.

— Дядя... не надо, — выдохнул я, и мой голос показался мне жалким писком мыши.

— Не надо чего? — Его тяжёлый взгляд проникал в самую душу, словно он читал меня, как открытую книгу, написанную на языке звёзд. — Ты волнуешься? Нет... ты боишься.

Его лицо оставалось неподвижным, древним, как скалы на краю времени, а глаза не отрывались от меня, изучая каждую мою мысль, каждое биение сердца.

— Наручи Ноа... — Он вдруг посмотрел на мои запястья, и в его взгляде мелькнуло удивление — первая живая эмоция за всё время нашей встречи. — Значит, вы близки. Это её подарок тебе.

Пауза растянулась на вечность. Он словно обдумывал что-то важное, что-то такое, от чего могли зависеть судьбы миров.

— Это её выбор. И я принимаю его. Каким бы странным он мне ни казался.

С этими словами он отступил, и атмосфера в комнате немного разредилась. Марад медленно развернулся к порталу, готовясь покинуть это измерение так же величественно, как и появился.

— Повелитель, — обратился к нему Стар, но Марад лишь поднял руку, жестом заставив его замолчать. В этом движении была вся власть Вселенной.

— Это не подарок, а обмен, — внезапно вмешалась Аста, выходя вперёд и протягивая наручи О'Ди.

Марад, державший меня в воздухе, на мгновение замер. Время снова остановилось, но теперь не от его власти, а от шока. Его взгляд скользнул к артефакту, и в воздухе появился запах грозы.

— Подожди... — Голос его стал низким и угрожающим, полным такой силы, что стены лабиринта задрожали в резонанс. Он опустил меня на пол, но весь его фокус был теперь на наручах. — Наручи моего брата. Откуда они у тебя?

В его словах звучала боль вселенских масштабов, скрытая за железным контролем.

— Они выбрали Мо Ша, — спокойно ответила Аста, но даже её голос слегка дрогнул под тяжестью его взгляда. — А я предложила ему обмен.

— Абсурд! — фыркнул Марад, и от его негодования воздух вокруг нас засветился мерцающими искрами энергии. — Наручи О'Ди не могли выбрать этого ребёнка!

— Но они это сделали. — Она произнесла это с вызовом, глядя ему прямо в глаза — акт невероятного мужества. — Теперь я дарю их тебе. Можешь вернуть их в свой храм, если считаешь это правильным.

— Не здесь. — Марад резко оборвал её, и его голос снова обрёл ту космическую власть, которая заставляла материю подчиняться. — В этом месте слишком много лишних глаз и ушей. Мы продолжим в более безопасном месте.

На секунду он снова посмотрел на меня, и в этом взгляде я прочитал нечто неожиданное — не угрозу, а... любопытство? Оценку? Что-то, что заставило мою душу сжаться ещё сильнее.

Махнув рукой, он открыл новый пространственный портал. Этот разлом в реальности был ещё более совершенным, чем предыдущий — края его светились энергией творения. Аста даже не успела ответить, как их обоих затянуло внутрь.

И внезапно...

Тишина.

Не та мёртвая, давящая тишина присутствия Марада — обычная, живая, наполненная звуками жизни тишина.

Жуки снова ожили, зашуршав на стенах. Уайт, застывший как статуя, вернул себе подвижность и принялся оглядываться. Я сделал глубокий вдох, не осознавая, что всё это время почти не дышал.

Мои плечи опустились. Руки, которые я не замечал, перестали дрожать. Воздух снова стал лёгким, не наполненным невидимой энергией, которая давила на каждую клеточку тела.

— Минуточку... А где моя мамуська? Она же была здесь только что! — В голосе Уайта звенела тревога.

— Тебе повезло, ребёнок, — пробормотал Стар, убирая пистолеты и тоже, казалось, дыша глубже после ухода своего повелителя. — Благодари Марада за то, что он не убил тебя.

Я почувствовал, как по спине пробежала мурашка от этих слов. Не убил. Значит, реальная опасность всё-таки была.

— Марад? Он был здесь? И забрал её?! — Уайт чуть не подпрыгнул от волнения.

— Да, да, да, — отмахнулся я, чувствуя странную лёгкость после напряжения, которое только что держало меня в оковах страха. — Он забрал её в какой-то храм. А что с моими друзьями? Они всё ещё спят!

Стар слегка повернулся ко мне. Его взгляд был холодным, но уже не таким торжественно-почтительным, каким был в присутствии Марада.

— Открой пространственный разлом в Священный Храм. Там им помогут.

С этими словами он шагнул в темноту лабиринта, его силуэт постепенно растворился в густых тенях.

— Стар, подожди! А как мне это сделать?! — закричал я ему вслед, чувствуя, как голос возвращается к своему обычному тембру.

— Сам додумайся, — бросил он, даже не оборачиваясь.

— А ты куда? — не унимался я.

— Приводить лабиринт в порядок. Кто-то же должен навести здесь чистоту после вас.

— Папулька! А с золотишком что делать? — встрял Уайт в разговор, его голос оживился. — Мамуська бы отправила меня к страшиле, чтобы всё решить, а ты?

— Делай что хочешь, — сухо ответил Стар. — Мне всё равно.

— Отлично! Шикарная жизнь, жди меня! — довольно потёр листья Уайт, явно предвкушая что-то приятное.

Я покачал головой, улыбнувшись. Мир снова казался нормальным. Обыденные заботы, обычные разговоры.

— Знаешь, с ним сложнее общаться, чем с Астой. Но ты так быстро договорился с ним... Удивительно.

— Брось, Мо Ша, ты просто его не знаешь. — Уайт махнул листком. — Стар слишком педантичный. Он следует консервативным правилам, которые вбил ему в голову Марад. И золото для него — просто пыль, он к нему относится так, как научил его Марад, то есть никак.

— А кто вообще такой этот Марад? — Я наконец решил задать вопрос, который давно крутился в голове. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, любопытство взяло верх над страхом.

Уайт задумался, его голос стал серьёзнее:

— О нём я знаю немного. Но мама рассказывала, что Марад — один из Стражей Вселенной. Их очень мало. Он появился миллиарды лет назад, но как он живёт и существует, мало кто знает. Когда-то он нашёл мою маму и её брата на одной из мёртвых планет. Забрал их с собой, дал крышу над головой, еду, дом... и даже отцовскую любовь. Вот почему Стар так уважает его.

— А сколько раз он поклонился? Четыре? — внезапно спросил Уайт, дёрнув меня за ухо.

— Один раз, — ответил я, вспоминая сцену.

— О, уже прогресс! Значит, мои уроки психологии на него влияют. — Уайт усмехнулся. — Стар никогда не забывает добро и старается вернуть его, так что не держи на него зла. Мама расстроится, если ты начнёшь его ненавидеть.

Я кивнул, но не мог избавиться от странного чувства.

— Но ведь Марад только что забрал его сестру. А он остался таким спокойным. Это нормально?

— У Марада железная репутация. — Уайт пояснил. — Он суров, но справедлив. Честен с собой и остальными. Если он и забрал Асту, то только чтобы обсудить с ней что-то важное. Ей ничего не угрожает.

Я задумался над его словами, чувствуя, как напряжение окончательно покидает моё тело. Друзья всё ещё нуждались в помощи, и это возвращало меня к реальным, решаемым проблемам.

Приблизившись к ним, я наклонился к Лу Сяню и постучал по его щекам. Никакой реакции.

— Не просыпается...

— Конечно, нет! — хмыкнул Уайт. — Эти чары, которые наложил Туй Вуй, так просто не снять. Здесь нужна помощь твоей учительницы, Су Линь.

— А как мне её позвать? — спросил я, но теперь в беспомощности не было паники. Просто практический вопрос, требующий решения.

Уайт ткнул листком в мои запястья.

— У тебя в руках наручи Ноа. Они могут открыть пространственное окно в любую точку этой планеты. Всё, что нужно сделать, — направить немного энергии в наручи, чтобы установить с ними связь. Потом просто представь место, куда хочешь попасть.

Я кивнул.

— Звучит не так уж сложно. Точно легче, чем возиться с наручами О'Ди.

— Естественно! — фыркнул Уайт, махнув листком, словно рукой. — Наручи О'Ди... Забудь об этой находке. Она только проблемы принесёт.

— Почему? Они ведь сильные.

— Именно поэтому! Никто не должен знать, что они выбрали тебя. — Уайт заговорил строже обычного. — Ты меня понял, Мо Ша?

— Понял, понял, зачем повторять одно и то же? — я покосился на него.

— Повторение — мать учения! Пора бы это запомнить, сынок! — гордо заявил он, вытянувшись, словно преподаватель перед учеником. — А теперь колдуй! Я уже успел соскучиться по яркому солнечному свету!

Я вздохнул и сосредоточился. Странно — после встречи с Марадом сосредоточиться оказалось легче. Словно его космическая мощь напомнила мне о том, что такое настоящая сила, и мои собственные способности перестали казаться чем-то пугающим.

Мысленно отметил точку в пространстве, которая больше всего была мне нужна. Это место уже жило в памяти — берег озера у Священного Храма, где мы проводили обряд рождения Цяо Ци. Там царило спокойствие, и именно туда я хотел попасть.

Направив энергию в наручи, я почувствовал тёплый поток, пробежавший по рукам. Артефакт засветился мягким, не слепящим светом. Внезапно передо мной расцвело пространственное окно — тонкое, колышущееся, как водная гладь. Сквозь него я увидел тот самый берег, залитый мягким светом заката.

— Получилось! — в восторге посмотрел я на Уайта. — У меня вышло!

Но радость оказалась недолгой.

— Тьфу! Ну ты и даёшь. — Уайт фыркнул, сощурив глаза, а затем звонко стукнул меня по затылку листком. — Такой уверенности в своих силах я ещё не видел! Ты вообще понимаешь, что держишь в руках?

— Э-э... наручи Ноа?

— Ха-ха! Молодец, гений. — Уайт закатил глаза. — Эти наручи заслужили свой легендарный ранг не просто так. Они созданы для тех магов, которые не могут открыть пространственное окно самостоятельно.

— Это их главная функция? — с интересом спросил я, подходя ближе к порталу.

— Нет, это их вторая роль, — признал Уайт.

Я замер, обернувшись к нему.

— А первая какая?

Уайт посмотрел на меня серьёзным взглядом.

— Путешествия по Вселенной. Без кораблей, без порталов, без каких-либо средств передвижения. Только ты и звёзды.

Его слова звучали так, словно он говорил о чём-то непостижимом и волнующем одновременно.

— Путешествие по Вселенной? — я восхищённо взглянул на наручи.

— Ага. Но для этого тебе придётся научиться использовать их на другом уровне. Сейчас тебе доступна лишь малая часть их силы. — Он остановил меня взглядом. — И, честно говоря, даже этого достаточно, чтобы тебя начали искать те, кому эти наручи нужнее, чем ты можешь себе представить.

Его слова заставили меня задуматься, но не испугали. После встречи с Марадом казалось, что ничто уже не сможет напугать меня так сильно. Пространственное окно мерцало передо мной, зовя вперёд.

— Ладно, всё это звучит здорово, но что мне делать с друзьями? — спросил я, оглянувшись на тех, кто всё ещё спал под чарами Туй Вуя.

— Пройди в портал, — махнул Уайт. — Учителя и старейшины тебе помогут.

Я кивнул, направляясь к пространственному окну. Теперь я знал, что делать.

Переступив порог между мирами, я почувствовал лёгкое головокружение — словно мгновенно перенёсся через огромные расстояния. Когда зрение прояснилось, передо мной открылся знакомый пейзаж: берег озера, отражавшего последние лучи заката, и величественные силуэты Священного Храма вдали.

Я потянулся всей грудью, вдыхая свежий воздух. Солнце чувствовалось тёплым на коже, ветерок — живым и успокаивающим.

Путешествие только начиналось.

Глава 35. Кровь и слезы

1

Священное озеро

Первый луч солнца коснулся моих щёк нежным прикосновением, словно само небо склонилось, чтобы простить все грехи и страдания. Я поднял взгляд к безупречной лазури, раскинувшейся надо мной бескрайним морем света и нерушимых обещаний.

Тёплый ветер играл с травой у моих ног, неся запах земли после дождя — тот единственный, неповторимый аромат свободы. Он пах утренней росой, молодыми побегами и чем-то невесомым, почти забытым — ощущением того, что я наконец-то дома.

— Мы сделали это... — прошептал я, и голос сорвался на крик, в котором смешались радость и боль многих дней. — Мы выжили!

Колени подогнулись, и я упал на мягкую траву, позволяя ей принять моё измученное тело. Прохладные стебли обвили руки, словно впитывая всю усталость, весь страх, все кошмары подземелья. Где-то над головой кружили птицы, а неподалёку тихо журчала вода — звуки живого мира, которые я думал больше никогда не услышу.

— Свобода... — повторил я, улыбаясь сквозь слёзы, которые текли уже не от боли, а от облегчения.

У самой кромки озера стоял Уайт, осторожно опустив корни в воду, словно боялся потревожить её зеркальную гладь. По его белоснежной головке пробежали голубые искорки — живое отражение удовольствия от прикосновения к живительной прохладе.

— Мо Ша, — его голос звучал мягче обычного, — ты, конечно, поэт в душе, но я воздержусь от подобных речей.

Но мир вокруг нас дрогнул. Небо заколебалось, как водная гладь под внезапным порывом ветра, и в этой зыбкой реальности проступили трещины. Через них, словно сквозь разбитое стекло времени, проглянул знакомый лес. А затем — она.

Учительница Су Линь вышла из мерцающего пространственного разлома. Проход был таким нестабильным, что, кажется, его делали на скорую руку.

Как она вообще прошла через него и тот не развалился? Не укладывалось в моей голове.

Если взглянуть на учительницу, то причины такой спешки становились сразу понятными. Её лицо было залито слезами — смесью страха и безграничного облегчения. А дыхание прерывистым. Видимо, она не находила себе места все эти дни. Всё бегала да металась в поисках близких сердцу людей.

Это соревнование ей далось также тяжело, как и нам…

— Где ты был?! — её голос прозвучал громом, хотя слова дрожали от накатывающих эмоций.

Она бросилась ко мне и обняла с такой отчаянной силой, будто боялась, что я исчезну при первом же неосторожном движении.

— Мы... были в лабиринте, — прошептал я, с трудом переводя дыхание. — Под землёй. Без еды, без воды. Мы думали... думали, что уже никогда не выберемся наружу.

Голос оборвался, но тёплые руки Су Линь сжали мои плечи, вливая в меня давно забытую уверенность.

— Лабиринт? — её тон стал стальным, как клинок. — Как вы туда попали?

— Под домом Линя Тэнфэя был проход... Мы нашли его там. И спустились… Мы убегали от Туй Вуя по темным коридорам лабиринта. Он хотел словить меня… Лу Сянь и Хоу Чэнь пытались помешать ему, но он оказался слишком сильным. У нас не было другого выбора, кроме как бежать. Мы опускались всё ниже и ниже в надежде отыскать запасной выход. Но так его и не нашли.

— А как же пространственные окна? Разве студенты не могли их открыть? — уточняющее спросила Су Линь.

— Они пытались открыть, но там какая-то другая магия, не такая, какая в Священном Храме. Она мешала Лу Сяню и Хоу Чэню сделать это.

— Это очень странно, — задумчиво сказала учительница Су Линь. — Я слышала, что Линь Тэнфэй хорошо спрятал и защитил свои сокровища, но, чтобы накладывать запреты на использование пространственных окон и разломов… разве такое вообще возможно?

Я кивнул, всё ещё не веря, что мы действительно здесь, под этим живым небом.

— Но как же ты тогда выбрался и открыл пространственное окно? — настаивала она, и в голосе звучала материнская забота.

Ответ застрял в горле. Всё произошедшее казалось чудом, которое невозможно объяснить простыми словами.

— Эти наручи... — я поднял руки, показывая металлические браслеты, тускло поблёскивающие на запястьях в лучах заходящего солнца. — Они помогли мне сделать это. Но окно открыл я сам.

Брови учительницы сошлись на переносице грозовой тучей, но прежде, чем она успела ответить, из пространственного разлома появился учитель Вэй Шан, следуя за ней. Напряжение покинуло его суровое лицо, когда он увидел меня, и по жёстким чертам промелькнуло нечто похожее на отцовскую гордость.

— Открыть пространственное окно в пять лет? — его голос звучал почти торжественно. — Выходит, Врата Жизни не ошиблись в тебе, малой!

Я хотел возразить, объяснить, что всё было не так просто, как казалось на первый взгляд, но слова растворились в вечернем воздухе. Вместо объяснений мы направились обратно — туда, откуда я поклялся больше никогда не возвращаться. В проклятый лабиринт.

2

Пятый этаж великого лабиринта

Холодный мрак подземелья встретил нас дыханием самой смерти. Воздух здесь был плотным, густым от крови и страха, впитавшихся в древние камни. На каменном полу лежали тела — Лу Сянь, Лу Инь и Хоу Чэнь, погружённые в глубокий, неестественный сон. Их лица были восковой бледности, дыхание едва различимо, словно жизнь балансировала на острие ножа.

Су Линь опустилась на колени рядом с ними, её искусные пальцы нащупывали слабый пульс на их запястьях.

— Живы, — сказала она, поднимаясь с облегчением, — но проклятье всё ещё цепляется за них, словно липкая паутина тьмы.

Вэй Шан медленно обошёл поле битвы, его тяжёлые шаги отдавались эхом в мёртвой тишине. Взгляд остановился на останках Туй Вуя — человеческое тело лежало поодаль, но истинная сущность монстра, отвратительная пиявка размером с небольшой дом, была разрублена на куски. Тёмная кровь въелась в камни, источая зловоние разложения и древнего зла.

— Вот что создало барьер, — произнёс он, сжимая кулаки до белизны костяшек. — Теперь ясно, откуда шла эта проклятая тьма.

— Нужно спешить, — добавила Су Линь, голос её звенел едва сдерживаемой тревогой. — У них ещё есть шанс, но он тает с каждой секундой.

Уайт осторожно приблизился к пространственному окну, ведущему обратно к озеру. Его любопытная головка высунулась наружу, покачиваясь из стороны в сторону, словно он собирался произнести что-то важное, но не находил подходящих слов.

— Мо Ша! Мо Ша! — внезапно раздался его возмущённый вопль из-за мерцающего портала.

Я вздрогнул, а учитель Вэй Шан мгновенно напрягся, настороженно прищурившись, как хищник, готовый к броску.

— Кто это? — с нескрываемым подозрением спросил он, разглядывая странный силуэт в пространственном окне.

— Уайт, — пожал я плечами с улыбкой. — Самая настоящая живая ромашка. Умеет ходить, говорить, думать.

Глаза учителя расширились от изумления, а руки непроизвольно потянулись к поясу.

— Во-о... — только и смог выдавить он, отступая к каменной стене. — Столько всего произошло за эти дни... Словно целая вечность пролетела в одночасье.

Я улыбнулся, понимая, насколько абсурдно это должно выглядеть со стороны, но голос Су Линь, спокойный, но полный скрытого упрёка, заставил нас обернуться.

— Для кого-то так и было, — тихо сказала она, склонившись над Хоу Чэнем и осторожно проводя пальцами по его мертвенно-бледному лбу.

Вэй Шан устало прислонился к холодной стене и неожиданно усмехнулся, глядя на меня с искрой веселья в усталых глазах.

— Интересно, что умного скажет твой необычный друг?

Я недоумённо нахмурился.

— Что-то умное? Уайт! — окликнул я ромашку, уже предвкушая его традиционно колоритный ответ.

Растение вытянуло стебель, цветок грациозно покачнулся от лёгкого подземного сквозняка, а затем раздался его громкий и театрально возмущённый вопль:

— О, живой! — саркастично протянул он с преувеличенным пафосом. — Ну что, скажи мне, ты совсем с ума сошёл, чтобы лезть обратно в этот проклятый лабиринт?! Жить надоело?! Мы только-только оттуда выбрались, едва спаслись, а ты снова вернулся в эту беспросветную задницу?!

Его слова и мелодраматичные жесты настолько ошеломили меня, что я невольно всплеснул руками в капитуляции.

— Всё, понял! Можешь не продолжать!

Но Уайт был неумолим в своей праведной ярости. Он гневно притопнул корнем, демонстрируя глубину своего возмущения.

— Что значит «не продолжай»?! — кричал он с комической серьёзностью. — Тащи сюда свой мелкий зад, и мы всё обсудим как следует!

Из глубины гробовой тишины донёсся слабый, едва различимый голос.

— Уайт... — хрипло произнёс Хоу Чэнь, его дрожащие руки попытались найти опору на холодном камне. — Чего он там раскричался?

Су Линь мгновенно подхватила его за плечи, помогая медленно приподняться.

— Старейшина Су Линь, старейшина Вэй Шан... — тихо сказал он, оглядывая их невидящими от усталости глазами. — Как же я рад вас видеть.

Он попытался встать, но ослабленное тело предательски подкосилось. Хоу Чэнь опасно пошатнулся, и только вовремя подоспевший Вэй Шан успел подхватить его сильными руками.

— Тише, не спеши, — мягко успокоил учитель. — Нам пора выбираться отсюда.

Вместе они направились к мерцающему пространственному окну. Уайт, высунувшись из портала, наблюдал за их медленным приближением с нескрываемым облегчением.

— Священное озеро, — прошептал Хоу Чэнь, когда оказался снаружи, и его взгляд заскользил по спокойной водной глади, залитой жидким золотом заходящего солнца. — Наконец-то... дом.

— Да, дом, — тепло подтвердил Вэй Шан, осторожно усаживая его на мягкую, благословенную траву. — Мне нужно вернуться за остальными.

— Конечно, — слабо кивнул Хоу Чэнь. — Лу Сяню и Лу Иню тоже нужна помощь.

Учитель уже сделал решительный шаг к окну, когда тихий голос студента остановил его.

— Старейшина Вэй Шан...

— Да?

— Простите, — Хоу Чэнь опустил голову, и в голосе прозвучала горечь самообвинения. — Простите, что не смог сдержать слово. Лу Сянь оказался сильнее.

Вэй Шан замер, словно поражённый молнией, затем тяжело, устало вздохнул.

— Забудь. Главное, что вы выжили.

— Неужели кто-то... умер? — в голосе Хоу Чэня прозвучал леденящий душу страх.

Лицо учителя потемнело, как грозовое небо.

— Лес и озеро омылись кровью... — его голос дрогнул под тяжестью воспоминаний. — Не хочу об этом даже вспоминать.

Хоу Чэнь молча опустил голову. Некоторые раны слишком свежи, чтобы их трогать словами.

Вэй Шан растворился в мерцающих глубинах пространственного окна, оставив нас у берега Священного озера. Я присел рядом с Хоу Чэнем, осторожно взяв суетливого Уайта на руки. Мы сидели в благословенной тишине, наслаждаясь простыми, но бесценными вещами — небом над головой, водой у ног, мягким шелестом листвы.

— Мо Ша, — нарушил молчание Хоу Чэнь, — даже не знаю, что сказать... Просто чудо, что мы выжили. Что он не добрался до тебя. Это чудовище... сильнее любого из нас. Прости, что мы с Лу Сянем не смогли защитить тебя.

Я покачал головой, чувствуя, как тепло разливается в груди.

— Не за что извиняться. Никто не мог предугадать такой поворот событий.

— Есть за что, — не согласился он, нервно сжимая траву в кулаке. — За лес. За глупые шутки. За то, что оказался слаб перед настоящей угрозой. Как тебе удалось выжить?

— Мне помогли, — уклончиво ответил я. — Она спасла меня.

— Она?

— Моя мамуська! — гордо объявил Уайт, воинственно покачивая цветком. — Она явилась и поставила этого старого мерзавца на место!

Хоу Чэнь искренне улыбнулся, даже тихо рассмеялся, несмотря на всю измученность.

— Твоя мама способна на такое? Передай ей мою глубочайшую благодарность.

— Подумаю, достоин ли ты благодарить её, — фыркнул Уайт, но тон его был дружелюбным.

Я посмотрел на спокойную водную гладь, чувствуя, как усталость медленно сменяется глубоким покоем. Эти дни навсегда останутся в памяти. Всё, что мы пережили... этого не забыть. Никак.

— Да, — кивнул Хоу Чэнь, словно прочитав мои мысли. — Мир огромен. И опасен.

— Именно поэтому мы должны стать сильнее, — произнёс он тихо, но с железной убеждённостью, глядя на безмятежную водную гладь. — Чтобы защищать этот мир от зла и помогать тем, кто не может постоять за себя. Люди нуждаются в нас. В Священном Храме.

Его слова отозвались в моей душе, словно удар колокола на рассвете.

— Да, мы должны стать сильнее, — произнёс я, сжимая кулаки до боли. — Я должен стать сильнее. Таким же сильным, как... как Аста.

— Аста? — Хоу Чэнь удивлённо посмотрел на меня.

Чёрт! Как я мог проговориться? Сердце болезненно сжалось от собственной неосторожности.

— Аста... — протянул я, не зная, как выкрутиться из ситуации.

— Моя мамуська, а кто же ещё! — вмешался Уайт с самоуверенным видом знатока. — Разве ты с ней не знаком?

— Понятия не имею, никогда не встречал, — спокойно ответил Хоу Чэнь.

— Теперь будешь знать, как её зовут, — довольно усмехнулся Уайт.

Лёгкий разговор разлился между нами, словно успокаивающий ветерок после долгого, изнуряющего шторма. Напряжение понемногу покидало наши измученные души. Мы могли позволить себе расслабиться, улыбаться, радоваться простым человеческим вещам.

Но хрупкий покой оказался недолгим.

— Хоу Чэнь! Мо Ша! — позвал нас Лу Сянь, неуверенно придерживаясь за крепкое плечо учителя Вэй Шана. Шаги его были шаткими, но глаза светились живым огнём.

— Лу Сянь! — обернулся Хоу Чэнь, лицо его озарилось искренней радостью. — Ты всё же выжил! А я уж думал, что ты там подох!

— Хоу Чэнь! — строго оборвала его Су Линь.

Но Лу Сянь только устало махнул рукой.

— Всё в порядке, учительница, — его голос был слабым, но твёрдым. — Это наша манера общения. Мы всегда говорим такое друг другу после по-настоящему страшных испытаний.

— Глупые у вас традиции, — недовольно покачала головой Су Линь. — Вместо поддержки — подобную чушь нести.

Она бережно подвела к нам Лу Иня, который едва держался на дрожащих ногах. Все расселись в тесный круг, тяжело вздыхая — словно впервые за целую вечность смогли по-настоящему выдохнуть.

— Солнце... — тихо произнёс Лу Инь, с благоговением поднимая истощённое лицо к небу. — Я думал, больше никогда не увижу его.

— Но увидел, — мягко отозвался Вэй Шан. — Как самочувствие?

— Хочу есть и пить, — честно признался Лу Инь. — Ни золото, ни алмазы... ничто не нужно мне сейчас так, как простой суп или жареный кабан, которого вы готовили в лесу.

— Кабан? — удивился учитель. — Ты тогда отказался его есть.

— Я кардинально переосмыслил своё отношение к еде после суток голодовки, — слабо улыбнулся Лу Инь.

Внезапно резкий треск пространственного окна нарушил нашу мирную беседу. Из искрящегося разрыва появился высокий старик в безупречно чистых одеждах, его сопровождал учитель Сию Да.

3

Старейшина Тянь Ченг появился, словно зловещая тень, отбрасываемая надвигающейся грозовой тучей. Его широкие рукава колыхались на вечернем ветру, а суровый взгляд напоминал о безжалостной власти, которую он олицетворял. Сию Да следовал за ним, как верный пёс за хозяином.

Вэй Шан и Су Линь поднялись, синхронно склонившись в почтительном поклоне.

— Старейшина Тянь Ченг, — произнесли они в унисон.

Но взгляд старца даже не задержался на Су Линь. Он направился прямо к Вэй Шану, каждый шаг отдавался глухим эхом неотвратимой судьбы.

— Я пришёл не к тебе, Су Линь, — холодно отрезал он. — Вэй Шан, объясни, что здесь произошло. Сотни верных последователей Священного Храма погибли за одну проклятую ночь.

Голос его был твёрдым и беспощадным, как удар палача.

— Старейшина Тянь Ченг, — спокойно ответил Вэй Шан, скрещивая руки, — вам известны древние легенды о Туй Вуе, Зу Женг и Юн Лан Жу? Если да, то дальнейших объяснений не требуется.

Глаза старейшины сузились до опасных щёлочек.

— Детская сказка, Вэй Шан, не более того. Зачем вспоминать нам о ней?

— Детская сказка? — в голосе учителя зазвенел едкий сарказм. — Тогда объясните мне, как эта «сказка» убила наших людей.

— Моих последователей, — ледяно поправил Тянь Ченг. — Не смей перекладывать вину на обстоятельства. Их погубила твоя преступная халатность.

И учитель Сию Да не стал в стороне стоять после нахальных слов жалкого старейшины младшей школы. Он агрессивно шагнул вперёд, гневно указывая на Вэй Шана.

— Как ты смеешь так говорить с главным старейшиной?!

— Тише, Сию Да, — остановил его Тянь Ченг небрежным взмахом руки. — Вэй Шан, твоё время истекло. Первое и священное правило каждого учителя Священного Храма — безопасность учеников превыше всего. Из-за твоего наплевательского отношения к обязанностям погибли невинные люди.

Слова старейшины разлетались в воздухе, как удары хлыста.

— Поэтому, Вэй Шан, я снимаю тебя с должностей старейшины и учителя. Немедленно.

Вместо ожидаемого гнева Вэй Шан рассмеялся — горько, устало, с какой-то безразличной иронией.

— Главный старейшина решил избавиться от меня? Любопытно.

— Я уже это сделал, — отрезал Тянь Ченг, одаривая его презрительным взглядом. — Забирай свои пожитки и убирайся прочь из моего храма.

Су Линь решительно шагнула вперёд, голос её звучал мягко, но настойчиво:

— Старейшина Тянь Ченг, при всём моём глубочайшем к вам уважении, подобные серьёзные решения должны приниматься Советом Врат Жизни. Только они обладают необходимыми полномочиями.

Тянь Ченг бросил на неё острый, как лезвие, взгляд:

— Су Линь, мне прекрасно известны границы моих прав. Я имею полную власть снимать с должностей нерадивых подчинённых. Не нарывайся, иначе последуешь за ним по той же дорожке.

Су Линь сжала кулаки, несогласие читалось в каждой напряжённой линии её тела.

— Но...

Вэй Шан мягко коснулся её плеча, останавливая нарастающий конфликт.

— Тише. Всё в порядке. В чём-то он прав — я действительно недосмотрел за безопасностью. Не спорь с ним. Ты здесь ещё нужна людям.

Боль и глубокая тревога отразились в глазах Су Линь.

— А как же ты? Что будешь делать?

Вэй Шан улыбнулся — тепло, но с оттенком прощальной грусти.

Не переживай за меня. Этот старый пень просто так не пропадёт, — указав на себя, продолжил Вэй Шан. — Даже без Священного Храма жизнь не оскудеет. Займусь тем, чем давно хотел заняться.

— А твои ученики?

Тянь Ченг самодовольно перебил её:

— Я подумал и о них. Мо Ша, Лу Инь, Канг Йи и Му Джен переводятся в твой класс с завтрашнего дня.

— У меня третий класс, — нахмурилась Су Линь. — Как они могут перескочить через второй?

— Они достаточно сильные, — с нажимом ответил старейшина. — Наверстают упущенное и сдадут все экзамены. Дополнительные занятия проведёт Сию Да.

— Хорошо, — спокойно кивнул Вэй Шан. — Ей я могу спокойно доверить своих учеников.

— Твоего согласия никто не спрашивал, — холодно бросил Тянь Ченг. — Моё слово здесь — непреложный закон.

— А мнение других старейшин? — не сдавалась отважная Су Линь.

— Я и есть Священный Храм! — резко ответил он, глаза сверкнули опасным огнём. — Не принуждай меня использовать полномочия против тебя. Вэй Шан заслужил это наказание.

— Как и вы, — с открытым вызовом ответила Су Линь.

Я осторожно опустил суетливого Уайта на траву и шагнул к учительнице.

— Пожалуйста, не спорьте с ним, — тихо попросил я, чувствуя, как сердце сжимается от страха. — Я не хочу потерять вас обоих.

Взгляд Су Линь мгновенно смягчился.

— Не волнуйся, Мо Ша, — ответил Вэй Шан с тёплой улыбкой, — ты нас никогда не потеряешь. Помни о первом учителе и почитай второго. Су Линь сделает из тебя невероятно сильного воина.

Лу Сянь поднялся и мягко взял меня за руку.

— Давай не будем лезть в дела взрослых, — тихо сказал он, голос звучал устало, но мудро.

— Правильно, — одобрительно кивнул Сию Да.

— Достаточно этой мелодрамы, — прервал разговор Тянь Ченг с нескрываемым раздражением. — Моё слово сказано и неизменно. Остальное меня не интересует.

Он резко повернулся к мерцающему пространственному окну.

— Сию Да, пойдем отсюда. У нас ещё осталось много дел после такого бестолкового учителя.

Они исчезли в сверкающем окне, оставив лишь шёпот вечернего ветра и горький привкус несправедливости.

Тягостную тишину нарушил Хоу Чэнь:

— Извини за прямоту, Лу Сянь, но твой учитель — ещё тот ублюдок. Как он может служить такому старейшине?

Лу Сянь болезненно опустил голову:

— Не знаю...

Лу Инь медленно, с видимым усилием подошёл к Вэй Шану, шаги его были тяжёлыми от усталости и грусти.

— Учитель Вэй Шан... — голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. — Мне будет вас очень сильно не хватать.

Учитель добродушно усмехнулся и дружески хлопнул ученика по плечу.

— Обойдёмся без слёз, парень. Не люблю плаксивые прощания.

Он помолчал, затем добавил с лёгкой, но искренней улыбкой:

— Наша планета круглая, Лу Инь. Обязательно встретимся ещё.

Су Линь подошла ближе, сложив руки на груди в характерном жесте.

— Может, не будешь торопиться с отъездом? Давай мы тебя как следует проводим.

Вэй Шан посмотрел на неё, взгляд на мгновение смягчился, словно растаял лёд многолетней сдержанности. Затем он тяжело, устало вздохнул и кивнул.

— Ладно. Не думал, что этот день когда-нибудь настанет...

Он бросил долгий взгляд на Су Линь, уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— И что тебе придётся меня провожать.

Су Линь чуть заметно, но тепло улыбнулась в ответ.

— Неважно, при каких обстоятельствах. Мы всегда провожаем тех, кто нам дорог.

Вэй Шан оглянулся на своих учеников — молчаливых, напряжённых, но живых. В его усталом взгляде мелькнула отцовская гордость.

— Ну что, пошли, — сказал он, гордо поднимая голову. — Не будем растягивать прощание.

Мы двинулись следом за ним, направляясь к пространственному окну, которое тихо мерцало в вечернем воздухе — портал, готовый перенести его за пределы единственного дома, который он знал последние десятилетия.

Жизнь меняется так быстро, — думал я, глядя на широкие плечи учителя. Ещё утром он был нашим наставником, а теперь... Что ждёт нас всех впереди?

Закатное солнце окрашивало небо в оттенки золота и багрянца, словно сам мир прощался с уходящим днём. А мы прощались с человеком, который научил нас быть сильными в самые тёмные часы.

Глава 36. Прощание

1

Двор школьного общежития №1 Время: 18:56

Вечер подкрался незаметно, словно тень, крадущаяся по остывающей земле. Воздух пропитался терпкой горечью расставания — той самой, что заставляет сердце сжиматься в предчувствии неизбежного. Хоу Чэнь и Лу Сянь уже растворились в сумерках, унеся с собой последние отзвуки привычного мира. А мы — Лу Инь, учительница Су Линь и я — остались свидетелями ухода, который нельзя было назвать прощанием. Это было изгнание.

Учитель Вэй Шан стоял перед нами, неподвижный, как древний утёс, о который разбиваются волны времени. Закатное солнце обрамляло его силуэт золотым нимбом, превращая обычного человека в статую из легенды. «Я всегда мечтал попасть в её класс», — мысль эта теперь казалась насмешкой судьбы. «Но не такой ценой. Никогда не такой».

Канг Йи и Му Джен не могли скрыть бурлящего в них протеста. Их молодая ярость искала выход, как пламя, пожирающее кислород в замкнутом пространстве. В воздухе звенело напряжение — тугая струна, готовая порваться от малейшего прикосновения.

— Нам плевать на этот ваш Священный Храм! — голос Канга Йи рассёк тишину, будто клинок, разрубающий шёлк. В его глазах плясали отблески заката — золотые искры гнева и отчаяния. — Мы идём с вами, учитель! Вы для нас — настоящий наставник!

— Ты прав, Канг Йи! — Му Джен едва сдерживал дрожь в голосе, его руки непроизвольно сжимались в кулаки. — Без вас нас просто нет. Вы дали нам всё!

Вэй Шан улыбнулся — и в этой улыбке была скрыта целая вселенная невысказанной боли. Морщинки у его глаз углубились, словно старые шрамы, которые никогда не заживают до конца.

— Ну-ка, парни, соберитесь! — его голос прогремел, словно раскат грома над полем битвы, но в нём слышались нотки усталости. — Разве я вас такому учил? Жизнь принимают такой, какая она есть. Да, я уйду, но кто сказал, что это навсегда? Ещё оглянуться не успеете — и мы снова встретимся.

«Он лжёт», — понял я, наблюдая, как его пальцы едва заметно сжимаются в кулаки. Мышцы его челюсти напряглись, выдавая внутреннюю борьбу. «Он знает, что это может быть навсегда. И это убивает его так же, как и нас».

— Вы мои лучшие ученики, — продолжил он, окидывая нас взглядом, полным такой теплоты, что заходящее солнце показалось бледным. Его голос дрогнул — почти неуловимо, но я услышал. — И всё, чего вы добились, — ваша заслуга. Я лишь слегка подтолкнул вас к правильному пути.

Лу Инь стоял неподвижно, словно его ноги вросли в землю. Каждая линия его напряжённого тела кричала о внутренней буре, хотя лицо оставалось бесстрастной маской. Только его руки, сжатые за спиной, выдавали истинное состояние — костяшки побелели от напряжения.

— Пусть мой отец — император, — проговорил он сквозь сжатые зубы, каждое слово словно высекалось из камня. — Но он никогда не позволял себе так обращаться со своими людьми. Наказывать без суда, изгонять по прихоти... Старейшина Тянь Ченг поступил как надменный глупец.

— И что ты предлагаешь? — тихо спросил я, чувствуя, как холодок предчувствия пробегает по позвоночнику. Ветер зашелестел листьями над головой, словно природа прислушивалась к нашему разговору.

— Обратиться к Вратам Жизни, — ответил он, впервые за весь вечер подняв голову. В его глазах зажёгся опасный огонёк — пламя решимости, способное поджечь весь мир. — Они дали нашему учителю жизнь — пусть они и решают его судьбу. А не этот самоуверенный старикашка.

Мы все чувствовали правоту его слов. Они вибрировали в воздухе, как звуки колокола, зовущего к справедливости. Но что могли сделать четыре ученика против системы, корни которой уходили в глубь веков?

Внезапно перед нами разверзлось пространственное окно. Солёный морской бриз ворвался в наш мир, принося с собой запах водорослей и свободы, смешиваясь с терпким ароматом осенних листьев. Где-то вдали шумел океан — вечный, свободный, равнодушный к людским страданиям. Его мерный рокот звучал как древняя песня, которую пели ещё до появления людей на земле.

— Теперь я буду жить там, у моря, — сказал Вэй Шан, и в его голосе послышались отзвуки прибоя. Морской воздух растрепал его волосы, и на мгновение он показался молодым — таким, каким был когда-то, до тяжести лет и ответственности.

— Красиво, — искренне восхитилась учительница Су Линь, не сводя глаз с открывшегося вида. Золотой песок тянулся к горизонту, где небо сливалось с водой в бесконечном объятии.

— Приезжайте в гости, — ответил Вэй Шан, бросив на неё тёплый взгляд, в котором мелькнуло что-то большее, чем просто дружеская привязанность. — Посидим за чашкой чая, посмотрим на звёзды.

— А нас пригласите? — вмешался Канг Йи, и напряжение вокруг нас немного ослабло. В его голосе появились привычные нотки озорства.

— Куда? На звёзды посмотреть? — нарочито удивился Вэй Шан, и в его глазах впервые за этот вечер мелькнула искорка веселья.

— В тропический рай! — с энтузиазмом подхватил Канг Йи. — Учитель и ученики выживают в дикой природе. Будем охотиться на алого медоеда, как в старые добрые времена!

Су Линь удивлённо повернулась к нему, её брови изогнулись в немом вопросе:

— Вы охотились на алого медоеда? Когда это было?

Вэй Шан лишь невинно улыбнулся, но что-то в его выражении заставило меня насторожиться:

— Этот эпизод я предпочёл опустить.

Му Джен, не удержавшись, сжал кулак и гордо выпятил грудь:

— Ещё как охотились! Лу Инь заморозил его, я взял под контроль, а Мо Ша был приманкой вместе с Цяо Ци.

— Тихо! — грозно осадил его Вэй Шан, его голос обрёл металлическую твёрдость.

— Ой, кажется, я лишнего сказал, — смущённо пробормотал Му Джен, отводя взгляд и кусая губы.

Наш смех разлился по двору, эхом отражаясь от стен общежития, и на мгновение показалось, что прощание стало чуть менее болезненным. Даже птицы в кронах деревьев словно притихли, прислушиваясь к нашему редкому веселью.

— Мо Ша использовали в качестве наживки? — голос Су Линь внезапно зазвенел острее клинка. Её глаза вспыхнули — материнский инстинкт пробудился, как дремлющий дракон. Температура воздуха вокруг неё словно понизилась на несколько градусов. — Забудь про чай и звёзды!

Вэй Шан поднял руки в умиротворяющем жесте и тут же рухнул на колени с театральным размахом:

— Ну, Су Линь! Не будь со мной такой жестокой! — его голос разнёсся по двору драматическим эхом. — Ты же знаешь: без приманки на алого медоеда не выйти! К тому же Мо Ша сам вызвался! Правда ведь, Мо Ша?

Учительница метнула в мою сторону взгляд, способный пробить броню. Её глаза сузились до щёлочек, а в воздухе запахло грозой.

— Мо Ша? Это правда? — её голос звенел, как натянутая до предела струна.

Я почувствовал, как все взгляды сфокусировались на мне, словно лучи солнца, собранные линзой. Горло пересохло, и я с трудом сглотнул.

— Я... не помню, — пробормотал я, пытаясь раствориться в воздухе.

— Тогда забудь о чае и звёздах! — непреклонно заключила Су Линь, скрестив руки на груди.

Вэй Шан театрально вскрикнул, запрокинув голову к небу:

— Нет! Никто ещё так со мной не обращался! Я встал на колени, а ты... — его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Мо Ша даже не пострадал! Он цел, невредим, медоед к нему и не прикоснулся!

Учительница Су Линь долго изучала его лицо, словно читая невидимую книгу, затем её выражение чуть смягчилось:

— Ладно. Смягчаю приговор. Неделю без чая и звёзд.

— Благодарю! Ты — само милосердие! — Вэй Шан вскочил на ноги, сияя от уха до уха, словно ребёнок, получивший неожиданный подарок.

В этот момент Су Линь подошла ближе, её шаги были мягкими, почти бесшумными. Поднявшись на цыпочки, она оставила невесомый поцелуй на его щеке — прикосновение было таким нежным, что я почувствовал, как что-то сжалось в груди:

— Береги себя.

— Фе! — синхронно фыркнули мы с Лу Инем, демонстративно отвернувшись.

Без лишних слов Вэй Шан шагнул в пространственное окно. Его силуэт на мгновение замер на пороге между мирами — последний кадр уходящей эпохи. Портал схлопнулся с едва слышимым всхлипом, оставив нас наедине с тишиной. Мы стояли, глядя в пустоту, где секунду назад был наш учитель, а мысли наши улетели вслед за ним, за грань видимого мира.

Вечерний воздух показался вдруг холоднее, а тени длиннее. Что-то безвозвратно изменилось — мы все это чувствовали.

— Что теперь будем делать? — нарушил я тягостное молчание, мой голос прозвучал странно глухо в опустевшем дворе.

— Не знаю, — ответил Лу Инь, пожимая плечами. — Канг Йи, Му Джен, что думаете?

Он обернулся — и замер. Позади никого не было. Лишь вечерний ветер шелестел листьями, словно смеясь над нами.

— Эм... а где они?

Лицо Су Линь исказилось от ярости, как маска разгневанного божества. Воздух вокруг неё задрожал от едва сдерживаемой силы.

— Проклятье! Кому-то сейчас достанется по полной программе!

Не успели мы моргнуть, как её белоснежная учительская одежда сменилась кроваво-красным нарядом палача — трансформация была стремительной и пугающей, словно она сбросила маску добродушия, явив истинное лицо.

— Ну погодите у меня! — прогремел её голос, заставив птиц в панике срываться с веток. Перед ней разверзлось пространственное окно, окрашенное в цвет полуночи. — Сейчас вы у меня попляшете, непослушные ученики!

Су Линь исчезла в чёрном проёме, оставив за собой лишь запах озона и неопределённую угрозу, висящую в воздухе.

— Интересно, что она собирается с ними сделать? — тихо поинтересовался я, невольно поёжившись.

Лу Инь лишь покачал головой, провожая взглядом место, где только что была наша грозная учительница. В его глазах мелькнуло сочувствие к незадачливым беглецам.

Эпилог. Начало охоты

1

Великая империя Лу. Разрушенные Врата Жизни 1111 год

Тьма окутала руины древних врат, словно саван, сотканный из забвения. Горные своды дрожали от невидимых толчков, трещины расползались по их поверхности, как паутина времени, пожирающая последние остатки величия. Любая растительность, осмелившаяся пробиться в этом проклятом месте, увядала, не успев распуститься — сама земля здесь отвергала жизнь. Воздух был густым от чёрного дыма — осязаемого предвестника смерти, который обжигал лёгкие и затуманивал разум.

И из этого апокалиптического мрака, словно порождение самого хаоса, появился светловолосый юноша. Его волосы были цвета лунного света, контрастируя с окружающей тьмой. Чёрные очки отражали зловещее свечение разрушения, превращая глаза в тёмные провалы, а обтягивающий костюм казался сотканным из самой настоящей, что ни на есть, тьмы. На спине поблёскивали рукояти двух клинков и катаны — арсенал смерти, готовый к пробуждению.

Он извлёк из кармана небольшой энергетический обломок. Серая пространственная проекция раскрылась перед ним, материализуя лицо императора Лу Иня в мерцающих гранях света. Изображение дрожало, словно отражение в неспокойной воде.

— Император Лу Инь. Цена: 250 000 забытых временем сущностей, — прочитал он тихо, смакуя каждое слово, как дорогое вино. Его голос был мелодичным, почти гипнотическим — голос змея, обещающего райские наслаждения.

Он глубоко вдохнул, втягивая в лёгкие чёрный дым. Отравленный воздух не причинял ему вреда — наоборот, укреплял тело, делал сильнее, готовил к охоте. Мышцы напряглись под тканью костюма, готовые к действию.

— Император Лу Инь... — его голос был хищным шёпотом, скользящим по развалинам, как ветер смерти. В словах слышалось предвкушение — тёмное, сладостное, пьянящее. — Чувствуешь? Я иду за тобой.

«И никто не остановит меня», — добавил он мысленно, сжимая рукоять катаны. Металл был тёплым, словно живым, пульсирующим в унисон с его сердцем. «Никто».

Развалины вокруг словно отвечали на его клятву — камни осыпались с большей силой, трещины углублялись, а тьма становилась плотнее, поглощая последние отблески света.

2

Новоградовск. Вселенная №333

27 апреля 2025 года

Время: 00:15

Лунный свет просачивался через пролёты лестниц, как молоко сквозь марлю, освещая безукоризненно чистые ступеньки призрачным сиянием. Любые следы крови Толика исчезли — словно их слизали невидимые твари, питающиеся чужой болью. Даже воздух здесь пах стерильной чистотой, которая контрастировала с творящимся за дверью кошмаром.

Дверь квартиры №23 зияла, как рана в теле здания. Внутри царил хаос человеческих тел: кто-то погрузился в беспамятство, кто-то стонал, медленно возвращаясь к сознанию. Запах крови и страха пропитал воздух, создавая удушливую атмосферу.

Стол, где недавно лежали пакеты с белой смертью, теперь пустовал. Их исчезновение грозило обрушить всю преступную пирамиду, как карточный домик под дуновением ветра.

Леонид обходил стол медленно, почти церемониально, поправляя кастет на правой руке. Металл поблёскивал в лунном свете, отбрасывая причудливые тени на стены. Его лицо напоминало маску — красивую, холодную, абсолютно безжалостную. Черты были правильными, почти скульптурными, но глаза... глаза были пустыми, как провалы в ад.

— Только представь, — начал он, его голос был тих, как шёпот перед бурей. Каждое слово падало в тишину, словно камень в стоячую воду. — Я возвращаюсь из командировки. Солнечный загар ещё не успел сойти с кожи. И тут звонит жена младшего брата: Лёнька, Степка пропал. Отправился «по работе» со своими дружками — и канул в Лету.

Он остановился, положив руку на спинку стула. Пальцы его были длинными, изящными — руки пианиста или хирурга. Но сейчас они служили совсем другим целям.

— Представляешь лицо старшего брата, когда он узнаёт о пропаже младшего? — продолжил он, опустив взгляд на обмякшее тело у двери. Его глаза потемнели, словно в них погасли последние искры человечности. — Я бросил все дела и помчался к невестке. Дома вижу заплаканную женщину с газетой в руках. Заголовок: «Бродяга с собакой нашли тело в лесу». Представляешь ярость, которая захлестнула меня тогда?

«Нет», — подумал Леонид, сжимая кастет до побеления костяшек. Металл врезался в кожу, но боли он не чувствовал — лишь холодную ясность цели. «Не представляешь. И никогда не поймёшь».

— То, что я сделал с твоими ребятами, — это ещё цветочки, — продолжил он, не отрывая взгляда от дрожащего Геннадия. Его голос был спокойным, почти ласковым, что делало слова ещё более зловещими. — А вот тебя ждут куда более... изысканные развлечения.

— Прости, Лёня! Я не хотел! Клянусь, не хотел, чтобы твой брат умер! — Геннадий забился в угол, его голос трепетал, как крылья пойманной птицы. Пот струился по его лицу, смешиваясь со слезами и кровью. — Ты же знаешь меня со школы! Мы в одном классе учились! Мои ребята ни в чём не виноваты — это всё проклятые дети!

Леонид стоял напротив, неподвижный, как статуя правосудия. Только взгляд его с каждой секундой становился холоднее арктического льда. В тишине было слышно, как капает где-то вода — мерный, гипнотический звук, отсчитывающий последние мгновения.

— Не переживай, — произнёс он тихо, любуясь игрой света на металле кастета. — Их я тоже найду. Каждый заплатит за смерть моего брата. Но сейчас... сейчас твоя очередь.

Кастет обрушился на лицо Генки с хрустом ломающихся костей. Звук был отвратительным — влажным, хрипящим. Зубы, смешанные с кровью, усеяли пол, как жемчуг на чёрном бархате. Геннадий завалился набок, издавая булькающие звуки.

Леонид медленно стёр кровь с оружия, словно убирал пыль с драгоценности. Движения его были аккуратными, почти нежными.

— Проклятье, — пробормотал он с театральной печалью, но в голосе не было и тени сожаления. — Ты испачкал мой прекрасный кастет своей мерзкой кровью. Это нельзя оставить безнаказанным.

Геннадий подскочил на колени, дрожа, как осиновый лист на ветру. Кровь капала с его разбитого лица, оставляя красные пятна на полу.

— Я... я куплю новый! Хоть два! Пожалуйста, не трогай меня! — в его глазах плескался чистый, первобытный ужас — тот самый страх, который превращает людей в животных.

— Ты... похоронил его? Моего брата?

Леонид наклонил голову, словно прислушиваясь к музыке, которую слышал только он. Эта мелодия была тёмной, завораживающей — песней мести, звучащей в его душе.

— Нет, — медленно выговорил Генка, каждое слово далось ему с трудом. — Я велел людям похоронить Степку по-человечески. Но они испугались... испугались, что ты узнаешь. И сделали что-то... о чём мне не захотели рассказывать.

Он подался ближе, голос его превратился в хрип:

— Можешь спросить кого угодно! Я тут ни при чём!

Геннадий попытался поднять руки в умиротворяющем жесте, но они дрожали так сильно, что казались сломанными:

— Лёня, я больше ничего не знаю. Клянусь! Всё рассказал как есть!

— Не знаешь? — Леонид прищурился, и его спокойствие стало ещё более зловещим. В полумраке его лицо казалось маской демона.

Он неторопливо придвинул стул, развернул спинкой вперёд и сел верхом. Теперь он смотрел на Геннадия сверху вниз, склонившись так близко, что их лица разделяли считанные сантиметры. Запах одеколона Леонида смешивался с запахом крови и страха.

— А знаешь что... — Леонид сделал паузу, наслаждаясь моментом, словно гурман, смакующий изысканное блюдо.

— Что? — выдавил Геннадий, голос его стал писклявым, как у перепуганного мышонка.

— Мне кажется, ты врёшь, — произнёс Леонид будничным тоном, словно обсуждал погоду за окном.

— Нет же! Я говорю правду! Честное слово! — Геннадий замотал головой с отчаянием утопающего, цепляющегося за последнюю соломинку.

Но ведь у каждого своя правда…

Леонид выпрямился, на губах появилась тень холодной улыбки — выражение, которое не имело ничего общего с человеческим теплом.

— Хорошо. Давай сыграем в игру.

— В какую? — прошептал Геннадий, боясь услышать ответ, но не в силах молчать.

— В простую. Я задаю вопросы — ты отвечаешь. Если мне покажется, что ты солгал, получишь кастетом по лицу. Согласен?

— Нет, — выдохнул Геннадий, мгновенно пожалев о своём ответе.

Усмешка исчезла с лица Леонида, словно её и не было. Теперь его лицо стало абсолютно безэмоциональным — маской палача.

— Знаешь… А мне уже не нравятся твои ответы, — сказал он и резко ударил кастетом в челюсть.

Геннадий рухнул на пол, зажимая лицо руками. Кровь сочилась сквозь пальцы, медленно растекаясь по холодному полу тёмными ручейками. Его стоны эхом отражались от стен, создавая симфонию боли.

Леонид поднялся со стула и посмотрел на свои руки — они не дрожали. Ни капли. Он был спокоен, как хирург во время операции.

— Нас ожидает чудесный вечер, — произнёс он с пугающим спокойствием. Голос звенел, как хрусталь, разбивающийся о камень. — Мне будет невероятно приятно. А тебе... невероятно больно.

Он поднял кастет, готовясь нанести следующий удар. В свете луны металл блестел, как обнажённый клинок, жаждущий крови. Тени на стенах казались живыми — они танцевали, предвкушая продолжение кровавого спектакля.

«Справедливость», — подумал Леонид, и в его глазах мелькнуло что-то, что когда-то могло быть человеческим. «Наконец-то справедливость получит своё».

Но справедливость эта была тёмной, извращённой — не та, что восстанавливает порядок, а та, что порождает хаос. И Леонид, стоящий в центре этого хаоса с кастетом в руке, больше походил не на ангела возмездия, а на демона, упивающегося чужими страданиями.

Лунный свет скользил по его лицу, высвечивая резкие черты и глубокие тени под глазами. Он был красив красотой хищника — смертоносной, завораживающей, абсолютно безжалостной.

А где-то в глубине души, в самом тёмном уголке сознания, едва слышно звучал голос совести. Но Леонид давно научился его не слышать. Месть была слаще любой музыки, а боль врага — прекраснее любой симфонии.

Геннадий лежал у его ног, сломленный, истекающий кровью, но всё ещё живой. И это было только начало длинной, мучительной ночи, которая запомнится им обоим навсегда — одному как торжество справедливости, другому как спуск в ад.

Часы на стене тикали мерно, отсчитывая секунды, и каждый звук был похож на удар молотка по гвоздю в крышке гроба.