Смирнова

Глава 1

В мастерской пахло металлом, оружейным маслом и ещё чем-то неуловимым — так пахнет сосредоточенность. Пространство тонуло в тёплом свете ламп, расставленных не для красоты, а для дела: одна горела над верстаком, вторая — у стеллажа с инструментом, третья мерцала в углу, где на старом кожаном диване, свёрнутом в плотный клубок, лежал Чепа.

Восьмимесячный хаски поднял голову, когда девушка за верстаком тихо выругалась. Не от злости — от досады. Прицел снова сидел на миллиметр ниже, чем требовалось. Она отстранилась, размяла пальцы и перевела взгляд на винтовку. Своя. Не заводская, не казённая — собранная почти с нуля. Старый ствол, новая ложа, перебранный затвор, самодельный кронштейн, который она вытачивала три вечера. И теперь прицел — последний штрих, который не хотел ложиться правильно.

Она работала в старом тёмно-синем комбинезоне, уже вытертом на коленях и локтях, перехваченном в поясе ремнём. Чёрные густые волосы, которые она недавно покрасила, были стянуты в низкий хвост, но несколько прядей всё равно выбились и падали на лицо. Она не замечала. Руки двигались сами — точные, знающие каждую деталь.

В мастерской жила её настоящая жизнь. Здесь не было масок. Здесь всё было по делу: стены в деревянных панелях, на которых висели чертежи, схемы, эскизы — и пара плакатов. Один — с Виктором Цоем, чёрно-белый, выцветший от времени. Другой — с изображением старого автомобиля, который она когда-то перебрала руками, ещё будучи девчонкой. На стеллажах — коробки с патронами, банки с порохом, свёрла, резцы, напильники. У стены — старый станок, который Аркадий когда-то заказал для неё из Екатеринодара, оформив всё как «хозяйственную надобность». Над верстаком, на магнитной ленте, висели отвёртки, как хирургические инструменты, — каждая на своём месте.

В углу, у камина, стоял диван, накрытый плотным пледом. На нём, кроме Чепы, лежали пара книг, старенький плеер и коробка с наушниками. Музыка здесь жила негромко — иногда она включала её, когда работала. Не для фона, а чтобы дышать в такт.

Она не позволяла никому входить сюда без стука. Даже Даниил, её молочный брат, единственный, кому прощалось почти всё, останавливался у двери и дожидался её голоса. Мать не заходила вовсе. Не потому что уважала границы, а потому что ей было неинтересно. И Даша была благодарна этому безразличию: оно оставляло ей её крепость.

Она снова взялась за кронштейн, когда в дверь постучали. Три коротких удара.

— Войди, — сказала она, не оборачиваясь.

Дверь отворилась. Даниил вошёл, стряхивая с волос холодный воздух, и с порога, оглядев её, хмыкнул:

— И куда ты опять собралась?

Она наконец обернулась. Даниил — высокий, русый, сероглазый, в расстёгнутой куртке поверх свитера, с привычной спокойной полуулыбкой, но взгляд серьёзный, цепкий. Он всегда так смотрел, когда чуял, что она что-то задумала.

— К руинам, — сказала она просто. — Только завтра.

Он нахмурился.

— Туда на лыжах два дневных перевала. На улице мороз. И, — он помедлил, — говорят, недалеко шатун объявился. Мужики ушли его искать. Ещё не вернулись.

Она вытерла руки ветошью и прислонилась к верстаку.

— Знаю, — ответила она. — Поэтому и иду завтра. Мне нужно успеть до бала.

— А если мужики не вернутся? Или снег ляжет?

— Дойду.

— Даша…

— Послушай, — перебила она, поднимая руку, будто он был не старше её по развитию, а младше по возрасту, что было правдой, но не по духу. — Я слышала, после последней встряски в руинах открылась расщелина. Ты же знаешь, что такое встряска, Дань. Это не землетрясение. Это как будто на секунду всё проваливается под тобой. Теряешь опору, дыхание, себя. И всё — обратно. Люди говорят, что оттуда, из этой расщелины, ночью виден свет. Там ещё никто не был. Я хочу успеть первой.

— Свет? — переспросил он. — Может, это отражается что-то. Или костёр.

— Может. Но я хочу увидеть своими глазами.

Даниил шагнул ближе, присел на край старого верстака, сложил руки на груди.

— Это опасно, — сказал он тихо. — Ты же понимаешь, что я не смогу пойти с тобой? Мать меня не отпустит, да и у нас работы полно. А если что-то случится…

— Ничего не случится, — сказала она. — Я иду не на войну. На разведку. У меня есть прицел, — кивнула на винтовку, — есть патроны, еда, тёплые вещи. Я всё продумала. Четверо суток: два дня туда, два обратно. Я вернусь до бала.

Он молчал. Она видела, как он борется с желанием спорить дальше и с пониманием, что её не остановить.

— Ты же знаешь, что на балу мать начнёт тебя сватать, — проговорил он наконец.

— Знаю, — сказала она ровно. — Поэтому я хочу успеть. Хотя бы раз сделать что-то для себя до того, как меня начнут продавать.

Он вздохнул.

— Я соберу тебе еду. И проверю лыжи.

— Спасибо.

Он ушёл, но у двери обернулся.

— Чепу с собой возьмёшь?

— Нет. Он ещё щенок. Пусть дома спит.

Чепа, услышав своё имя, поднял голову, вильнул хвостом и снова упал в сон.

Она вернулась к работе. Прицел наконец лёг.

Час спустя, сидя на полу возле рюкзака, она собрала всё, что брала с собой. Вещи ложились в строгом порядке: плотный тулуп, кожаные утеплённые штаны, под ними — тёплые лосины, сменная одежда в непромокаемом пакете, запасные носки, шерстяной шарф, шапка. Всё было укомплектовано герметично, стянуто ремнями, уложено так, чтобы не промокло. Отдельно — патроны, спички, средство для растопки, фонарик, спутниковый телефон, повербанк. Нож. Верёвка. Аптечка. Небольшой котелок.

Она делала это механически, почти не глядя. Мысли были уже не здесь.

Сегодня пятое марта. Через неделю ей исполнится пятнадцать. Официальный возраст, когда дворянская дева становится невестой. Через семь дней в её честь дадут бал. Мать будет смотреть на неё, как на товар, который пора выгодно пристроить. И её мнение учитываться не будет.

Она затянула рюкзак и поднялась.

Пора было идти ужинать.

Она переоделась. Рабочий комбинезон сменило домашнее платье: тёмно-синее, с длинным рукавом, мягким лифом и сдержанной вышивкой по подолу. Волосы она расчесала и заплела в аккуратную косу. Посмотрелась в зеркало: бледная кожа, голубые глаза, на левом — каре пятно. Правильные черты лица, о которых ей никогда не говорили. Она отвернулась.

Трапезная в их усадьбе была выдержана в духе зажиточных дворян прошлого века, но с современной обработкой. Стены — дерево и камень, высокий потолок, большие окна с тяжёлыми шторами. Длинный стол, рассчитанный на двадцать персон, был накрыт на двоих. Белая скатерть, свечи, фарфор, серебро. Свет мягкий, тёплый, но в этом зале всегда было холодно.

Мать сидела во главе. Елена Викторовна, прямая, как лезвие, в тёмно-зелёном платье, с безупречной причёской, с лицом, которое никогда не выдавало чувств. Даша заняла своё место напротив.

— Добрый вечер, маменька.

— Добрый, — ответила та, не поднимая глаз от тарелки.

Слуги неслышно внесли первое блюдо.

— Я полагаю, ты помнишь, что через неделю в твою честь будет дан приём, — произнесла мать, не меняя интонации.

— Помню, — сказала Даша. — Я готовлюсь.

— Похвально. Надеюсь, твоя подготовка не ограничится одними лишь разговорами. Мне важно, чтобы ты выглядела соответственно.

— Я буду выглядеть соответственно.

— Я сама займусь выбором подходящей партии, — продолжила мать, аккуратно расставляя слова, как фигуры на доске. — Тебе останется лишь проявить благоразумие и расположить к себе тех, на кого я укажу.

— Я понимаю, — ответила Даша.

— Понимаешь — хорошо. Впрочем, твоё мнение в этих вопросах всегда было второстепенным. Главное, чтобы ты не создала лишних сложностей.

— Я не создам.

Мать наконец подняла на неё взгляд. Холодный, изучающий, как будто проверяла, не появилось ли в дочери что-то лишнее.

— Надеюсь.

Дальше говорили о соседях. О том, что у Воронцовых снова гости из столицы. О том, что в Екатеринодаре готовятся к весеннему сезону. О сплетнях, которые Даша слушала, кивая в нужных местах, поддакивая, изображая интерес. Она ела медленно, держала спину, отвечала коротко и вежливо. Мать была довольна. Насколько вообще могла быть довольна эта женщина.

После ужина Даша поднялась.

— Благодарю за вечер, маменька.

— Ступай, — сухо ответила мать.

Даша подошла, наклонилась и легко коснулась губами холодной материнской щеки. Та не шелохнулась. Даша ушла, чувствуя, как от этого поцелуя остался привкус льда.

Ночь накрыла губернию густой темнотой. Даша вышла из дома, накинув тёплый плащ. Мороз дышал в лицо, но она не торопилась. Ноги сами несли её по знакомой тропе, за усадьбу, через заснеженный парк, вниз, к старому амфитеатру, оставшемуся здесь с древних времён.

Огромные каменные лавки, полуразрушенные, но всё ещё величавые, уходили рядами в темноту. Она зашла в центр, села на подстилку, которую оставила здесь, прикрытую от снега, надела наушники, включила телефон.

Первые аккорды ударили в виски.

«Спокойная ночь…»

Она подняла голову. Звёзды сегодня были особенно яркими, колючими, будто кто-то рассыпал по чёрному небу битое стекло. Она смотрела на них и дышала.

«Бездельник…»

Мысли уходили куда-то далеко. Туда, где не было этого дома, этого стола на двадцать персон, этой матери, которая смотрит сквозь неё. Где не было масок. Где каждый мог быть собой.

«Чёрные птицы…»

Она думала о мирах, которые жили в её голове. Они были удивительны. Там был воздух, который можно пить. Там были города, в которых не было лжи. Там был отец. Наверное. Или только его тень. Но от этих мыслей становилось легче, будто она сама на секунду становилась тем, кем должна была быть, но не стала.

«Я хочу быть с тобой…»

Она смотрела на небо и чувствовала, как внутри что-то разжимается. Боль, которую она держала в себе весь день, вечер, год, — отступала. Не исчезала, но отступала. Уступала место тишине. Пустой, но живой тишине.

«Имена…»

Завтра она уйдёт к руинам. Завтра она, может быть, найдёт то, что изменит её жизнь. Это чувство было необъяснимым, но сильным. Будто кто-то позвал её. Будто сама земля после встряски открыла не просто расщелину, а дверь. И эта дверь ждала именно её.

Она сидела долго. Пока не замёрзли пальцы, пока музыка не кончилась. Потом медленно поднялась, сняла наушники и пошла домой.

В доме было тепло и тихо. Служанка уже расправила постель. Даша разделась, встала под горячий душ, смывая с себя день. Вода стекала по лицу, по плечам, по шраму на колене, который она получила ещё в детстве, когда упала с крыши сарая. Она не смотрела на себя. Она просто стояла, пока кожа не покраснела от жара.

Потом — ночная сорочка, прохладная постель. Она отложила телефон, даже не включив ленту. Сил не было.

Только перед тем, как закрыть глаза, она прошептала в темноту:

— Спокойной ночи.

И уснула.

Глава 2

Глава 2

Она проснулась затемно, как всегда, — за несколько минут до того, как старые часы в коридоре должны были пробить пять. Тело само вытолкнуло её из сна, хотя голова ещё оставалась там, в ином месте, где только что закончился очередной эпизод.

Уже три недели ей снился один и тот же сон. Вереница снов с продолжением, как сериал, который кто-то включает перед рассветом. Она видела удивительное место: незнакомые земли, небо другого цвета, дороги, уходящие в туман. Там были люди, которых она не знала, но во сне знала. Там что-то происходило — важное, неизбежное. Но стоило открыть глаза, как сон таял, оставляя лишь смутное послевкусие и странную уверенность: это не просто сон. Это часть её. Только ухватить не получалось.

Она села на кровати. Темнота ещё стояла за окном. В доме было тихо.

Умывшись ледяной водой, она зашла в душ и включила контрастный режим. Горячая вода сменялась ледяной, кожа горела, дыхание перехватывало. К этому её приучили Беловы — ещё в раннем детстве, вместе с Даниилом. Сначала она визжала и пыталась сбежать, а теперь не могла начать день без этой короткой встряски. Тело просыпалось быстрее головы.

Завтрак у дворян был по расписанию, и она пришла за несколько минут до матери. Села на своё место. Поправила салфетку. Сложила руки. Мать терпеть не могла, когда дочь задерживалась. Не важно, что до назначенного времени ещё оставалось время. Если мать вошла первой — Даша уже опоздала. Таковы были порядки.

Она ждала.

Елена Викторовна вошла бесшумно, как всегда, и заняла своё место. Слуги начали подавать, но прежде, чем взять прибор, мать перевела взгляд в сторону дверей, откуда уже шагнул Аркадий Петрович.

Ланевский встал на своё привычное место — в двух шагах от стола, с папкой в руках. Сдержанный, сухой, безупречный.

— Доброе утро, Елена Викторовна, — произнёс он. — Сводка.

Мать кивнула.

Он говорил чётко, без лишних слов: о добыче, о ремонтах, о гараже, о ценах на продукты, о расходах. Затем раскрыл папку.

— Нужны ваши подписи по трём счетам. Мастера закончили южное крыло. Также поступила заявка на замену двух окон в конюшне.

— Позже, — сказала мать.

— И ещё, — Аркадий помедлил. — Группа, ушедшая искать шатуна, не вернулась.

Даша замерла. Вилка в её руке не двинулась.

— Сроки? — спросила мать.

— Они задерживаются на сутки. Но не критично. Я намерен отлучиться на пять дней. К балу вернусь.

Мать подняла бровь.

— Это не впервые, — продолжал Аркадий. — Оставляю заместителя, он всё организует.

— Хорошо, — произнесла Елена Викторовна, не отрываясь от тарелки. — Ступайте.

Он коротко поклонился и вышел.

На дочь мать даже не посмотрела.

Даша поднялась, когда завтрак был окончен. Подошла, коснулась губами холодной щеки. Мать не шелохнулась. Ритуал. Поцелуй. Отстранение.

Внутри у Даши всё кипело. Она с трудом досчитала до десяти, вышла из трапезной и почти побежала.

Путь к мастерской лежал через внутренний двор, мимо конюшни, по утоптанной дорожке между сугробами, затем вниз, к старому хозяйственному зданию, которое давно перестало быть просто хозяйственным. Оно стояло на отшибе, у кромки парка, сложенное из потемневшего камня и дерева. Два помещения. Первое — гараж, где она возилась с машинами. Второе — её убежище.

Снаружи мастерская не выглядела чем-то примечательным. Высокая дверь, обитая железом, маленькое окно, из которого по вечерам пробивался тёплый свет. Но стоило переступить порог, как попадал в иной мир.

Внутри пахло металлом и дымом. У одной стены стояли верстаки, у другой — стеллажи с инструментами, деталями, чертежами. Над головой, под потолком, висели связки проводов и лампы, которые она сама переделала под тёплый спектр, чтобы не уставали глаза. В углу, у камина, на старом диване, свёрнутый в клубок, лежал Чепа.

Он вскинулся, едва она вошла. Восьмимесячный хаски бросился к ней, подпрыгнул, поставил лапы ей на грудь, завертел хвостом. Она рассмеялась, присела, обняла его за шею.

— Ну всё, всё, — прошептала она. — Я тоже скучала.

Он всё смотрел на неё голубыми глазами, будто понимал, что она снова уходит.

Она подошла к рюкзаку и ещё раз всё перепроверила. Тулуп. Кожаные утеплённые штаны. Тёплые лосины. Сменная одежда в непромокаемом пакете. Патроны. Спички. Растопка. Фонарик. Спутниковый телефон. Повербанк. Нож. Верёвка. Аптечка.

В дверь постучали.

— Войди.

Даниил вошёл, уже держа в руках лыжи. Он был в тёплой куртке, на ногах — утеплённые ботинки. Взгляд серьёзный.

— Я так и знал, что ты не станешь ждать обеда, — сказал он.

— Я говорила за завтраком. Мать даже похвалила. Сказала, что я еду в Екатеринодар присмотреть вещи к балу.

— И она поверила?

— Ей всё равно, — ответила Даша, затягивая рюкзак.

Даниил покачал головой.

— Послушай. Группа не вернулась. Шатун. Мороз. Ты идёшь одна. Это плохая идея.

— Я всё решила, — сказала она.

— Я знаю. Просто... будь осторожнее.

Она надела рюкзак, взяла лыжи. Чепа стоял у камина и смотрел на неё не мигая. В этом взгляде было что-то такое, отчего у неё внутри сжалось. Будто он знал больше, чем показывал.

Она присела, обняла его ещё раз.

— Я скоро вернусь.

Подошла к Даниилу. Обняла. Он ответил — крепко, по-братски. От него пахло морозом и домом.

— Будь осторожней, — повторил он.

— Агась, — бросила она через плечо и вышла.

Не обернулась. Знала, что, если обернётся — поймает его взгляд, а он умел смотреть так, что решимость трещала по швам.

Погода была спокойной. Солнечной. Мороз минус пятнадцать, но сухой, без ветра. Снег хрустел под ногами. Она дошла до просеки быстрым шагом, надела лыжи, поправила ремень рюкзака.

И побежала.

Лыжи были её отдушиной. Она могла часами уходить по лесу, вдаль, в тишину, и чувствовать себя свободной. Сейчас, набирая темп, она ощутила, как кровь быстрее бежит по венам, как мороз обжигает щёки, как всё тело включается в ритм.

В наушниках заиграла музыка — уже не та ночная, не Цой, не Наутилус. Сегодня она выбрала другое: бодрое, рваное, с ритмом, который совпадал с движением. Она слушала фоном, не вслушиваясь в слова, но качала головой в такт.

Эйфория поднималась изнутри.

Скорость. Свобода. Предвкушение.

Она уходила всё дальше от усадьбы, от матери, от бала, от роли. Только снег, солнце и ощущение, что впереди — что-то важное.

Что-то, ради чего её и позвали.

Глава 3

Она уходила по целине, по нетронутой кромке леса, и снег под лыжами отзывался сухим шелестом. Винтовка лежала за плечами, укрытая белой тканью, как умеют укрывать только те, кто знает цену отблеска. Не для красоты, не для тайны — для дела. Даша помнила всё, чему училась: как свет ловит ствол, как оптика выдаёт даже в сумерках, как тень от лыж падает раньше, чем сама лыжница. Она не была солдатом. Но она была дочерью леса, выросшей среди людей, которые не говорили лишнего и всегда смотрели под ноги.

Она бежала ровно, не на пределе, а так, как учат охотники: не воевать с дорогой, а договариваться. Тело согревалось, дыхание находило ритм, а солнце, поднявшееся над верхушками елей, рисовало на снегу длинные синие тени. Лес был старым, молчаливым. Здесь пахло смолой, морозом и чем-то ещё — древним, как сама земля.

К полудню она вышла к первой реке. Неширокой, но коварной: лёд там, где припорошило, лежал неровно, а под снегом угадывались тёмные промоины. Даша остановилась, перевела дыхание и долго смотрела на воду, которая местами дышала, не схваченная льдом. Потом сняла лыжи, перекинула через плечо, обошла опасный участок по кромке, пробираясь через густой ельник, где снег лежал плотнее. Один раз нога провалилась по колено, она удержалась, ухватившись за ветку, и дальше пошла осторожнее.

Путь был долгим. Один раз она услышала далёкий треск — слишком тяжёлый для птицы. Остановилась. Винтовка сама скользнула с плеча, но рука осталась расслабленной. Она всматривалась в глубину леса, пока не поняла: старая ель сбросила наст. Дальше.

Второй раз её остановила тишина. Такая глубокая, что звенело в ушах. Она и раньше такое замечала: лес замирал, будто делал вдох. И тогда она не двигалась, пока мир снова не начинал звучать.

К вечеру, когда солнце уже цеплялось за вершины, она добралась до сторожки.

Это было старое строение для путников, полузабытое, но ещё крепкое: бревенчатые стены, печь в углу, узкий топчан у окна. Дверь поддалась с усилием, дохнула холодом и пылью. Даша сняла лыжи, прислонила к стене, вошла, притворив за собой дверь, и первым делом проверила, не жил ли здесь кто-то до неё. Следов не было.

Она растопила печь. Сначала — береста, которую берегла в сухом кармане, потом тонкие щепки, дальше поленья, сложенные аккуратно, как учил Виктор Белов. Огонь занялся не сразу, капризничал, но она знала, как с ним говорить. Через несколько минут в сторожке стало теплеть, и по стенам забегали жёлтые отсветы.

Даша сняла тулуп, стянула шапку, расстегнула куртку. Поужинала молча, не зажигая фонаря, — хватало света от печи. Потом села на топчан, подтянув ноги, и стала смотреть на огонь.

Сон не шёл.

Она думала о мире, в котором жила. Этот мир был удивительным. Он был красивым, жёстким и до краёв пропитанным несправедливостью, которую все делали вид, что не замечают.

Вот она — княжна. Древний род, титул, земли, усадьба, слуги. Она родилась свободной, ещё до того, как сделала первый вдох. А Даниил — сын вольноотпущенной, и это уже чудо. Ему повезло. Но скольким не повезло? Сколько людей жили и умирали, принадлежа другим, не имея права даже на собственную жизнь?

Даша знала, что крепостные есть. Она видела их каждый день. Они кормили её, одевали, топили печи, ухаживали за конюшнями, работали в полях. Они кланялись. Они не поднимали глаз. И всё это считалось нормой. Порядком. Волей Божьей.

Но разве Бог, о котором она размышляла ночами в амфитеатре, мог хотеть такого?

Она не могла этого принять. Но и изменить не могла. Пока.

Она думала о том, как странно устроен мир: одни рождаются в золоте, другие — в грязи, и никто не выбирает. Но почему тогда одни имеют право распоряжаться другими? Кто дал это право? Деньги? Кровь? Древность рода? Но разве кровь — это заслуга? Разве то, что её предки когда-то сидели за одним столом с императорами, делает её лучше, чем сын кухарки?

Нет. Она не верила в это. И оттого чувствовала себя чужой среди своих.

Она думала о матери. О том, как легко Елена Викторовна произносит слова «прислуга», «дворовые», «простолюдины». Как смотрит сквозь людей, будто они — пустое место. И как эта же женщина требует от Даши быть скромной, послушной, безликой. Быть вещью, которую приятно показать. Быть товаром, который выгодно продать.

Даша смотрела в огонь и видела в нём отражение своей собственной несвободы.

Она родилась княжной, но была ли она свободна?

Её тело принадлежало ей. Но будущее — нет. Через неделю мать начнёт распоряжаться её судьбой так же, как распоряжается судьбами крепостных. И это будет называться «долг», «традиция», «забота о будущем».

И от этого внутри поднималась холодная ярость. Та самая, которую она никогда не показывала.

Она думала о том, что сбежать можно. Физически. Собрать вещи, уйти в лес, жить одна. Она умела выживать. Но бегство ничего не изменит. Везде будет то же самое: сильные будут давить слабых, богатые — бедных, а такие, как она, — такие, как Даниил, — будут разменной монетой в чужих играх.

И всё же... если она найдёт в руинах то, что изменит её жизнь, — может, однажды она изменит и всё остальное?

Эта мысль согревала лучше печи.

Она лежала на топчане, подложив под голову рюкзак, и смотрела, как огонь доедает последние поленья. Мысли становились тише, спокойнее, как вода, которая перестаёт бурлить после дождя.

Она не заметила, как провалилась в сон.

Сегодня ей ничего не приснилось. Ни странных миров, ни дорог в тумане, ни людей, которых она не знала, но знала.

Только темнота. Глубокая, спокойная, как снег за дверью.

И, проснувшись, она подумала: значит, я иду верно.

Глава 4

Она вышла затемно, как и задумывала. Небо только начинало сереть на востоке, но лес ещё спал, укрытый тяжёлой тишиной. Мороз за ночь прижал сильнее, снег стал жёстким, лыжи шли по насту с лёгким шорохом, будто по плотной бумаге. Даша двигалась быстро, но без суеты, экономя силы.

До руин оставалось меньше двухдневных переходов, и она знала: сегодняшний день решит всё. Если погода удержится, к ночи она будет на месте. Если нет — заночует у последней реки и утром выйдет к расщелине.

Она шла по самой короткой тропе. Не по той, которой ходили охотники, а по своей, звериной, которую вычислила когда-то по спутниковым снимкам, а потом проверила ногами. Путей к руинам было много, и она выбрала самый прямой.

К полудню она вышла на след.

Люди шли сюда другой дорогой — от восточного тракта, в обход болот. Она бы и не заметила, если бы не сломанная ветка на уровне человеческого роста и полоса примятого снега, уходящая в сторону. Остановилась. Сняла лыжи, прошла несколько шагов пешком.

Следов было много. Она читала их, как читают открытую книгу: вот здесь шли семеро, гуськом, тяжело гружённые. Вот здесь они ускорились. Вот здесь один упал. А вот здесь начался бег.

Внутри что-то холодно шевельнулось.

Она нагнулась ниже. Следы уходили вправо, в чащу, и рядом с ними — другие. Глубокие, рваные, с широко расставленными когтями. Нет, не когтями. Чем-то иным. Отпечаток не походил на медвежий: он был длиннее, уже, с жёстким кантом по краю, будто по снегу ударили копытом, но копыто было раздвоенным, как у быка, только раза в два шире. А позади, где снег был мягче, отпечаток проваливался так глубоко, что становилось ясно: тварь весила не меньше тонны.

Она замерла.

Это был не шатун.

Это было нечто, чему в этом лесу не место.

Страх пришёл не сразу. Сначала — непонимание. Потом — холод вдоль позвоночника. А потом — животный, липкий ужас, который поднимался откуда-то изнутри, из самого нутра, и сжимал горло.

Но решимость не ушла.

Даша выпрямилась. Надела лыжи. И пошла дальше. Через силу, через страх, через глухое сопротивление тела, которое хотело повернуть назад.

Она не повернула.

Первая паника накрыла её через час.

На снегу, в тени старой ели, лежало тело. Вернее, то, что от него осталось. Она остановилась так резко, что лыжи скрипнули. Вгляделась.

Это был Кирьян. Один из охотников. Она знала его имя. Знала его сына. Они играли в детстве.

Сейчас Кирьян лежал на боку, в вывернутой позе, и его лицо было обращено к небу. Снег вокруг был не белым.

Дашу стошнило.

Она согнулась пополам, и её вывернуло прямо на снег. Не от отвращения. От страха. От ужаса, который в один миг раздавил всё, чему она училась.

Ноги перестали слушаться.

Но зов — тот самый, что тянул её к расщелине, — стал громче. Он шёл не извне, а изнутри. Не голос, не мысль — приказ. И она подчинилась.

Дальше она уже не шла. Бежала.

Следы попадались всё чаще. Иногда тела. Она не смотрела. Внутри что-то отключилось, остался только ритм — вдох, толчок, скольжение. Вдох, толчок, скольжение. Лес смазался по краям, звуки пропали.

Она остановилась, только когда деревья расступились.

И тогда увидела его.

Оно стояло в сотне метров, у кромки заснеженного склона, на фоне тёмных камней руин.

Огромное. Неподвижное. Чуждое.

Тело как у быка, но раза в два больше, покрытое не шерстью, а крупной чешуёй, которая в закатном свете отливала мёртво-синим. Ноги, как колонны, уходили в снег, оставляя те самые рваные следы. И рога — длинные, метровые, изогнутые назад, как коряги, как серпы, как сама смерть.

Даша не дышала.

Это существо не вписывалось в мир. Не просто пугало — отторгалось. Оно было чужеродным настолько, что разум отказывался его принимать. Как если бы в спокойный сон ворвался крик. Как если бы в детскую сказку вползла чума.

И оно повернулось.

Одним движением — плавным, страшным, — будто знало, что она смотрит.

Взгляд.

Даша не смогла отвести глаз. Там не было зрачков. Только голод. Не простой, не звериный, а древний, как бездна. Оно хотело сожрать не только плоть. Оно хотело выпить душу, стереть её, оставить от человека пустое место.

Винтовка висела за спиной.

Она забыла о ней.

Забыла, как дышать. Как двигаться. Как существовать.

Существо медленно, не спеша, двинулось к ней.

Не побежало.

Пошло.

И от этого было в сто раз страшнее. Оно наслаждалось. Оно знало, что ей некуда бежать.

Даша почувствовала смерть всем телом. Не как мысль, не как метафору — как холодную ладонь, которая легла на затылок и сжала. Мир сузился до чёрных рогов, до тяжёлого дыхания, до скрипа снега под нечеловеческой тяжестью.

Внутри что-то оборвалось.

Она уже не надеялась. Уже не молилась. Уже не вспоминала ни отца, ни Даниила, ни амфитеатр, ни звёзды.

Только тишина. И взгляд, который ел.

Она была мертва. Просто тело ещё не упало.

Глава 5

Выстрел раздался как удар хлыста по ледяной воде. Резкий, чужеродный, невозможный в этой тишине. Даша вздрогнула, будто её вырвали из глубокой толщи, где она уже тонула. Звук пришёл откуда-то сбоку, и сначала она не поверила. Ей показалось, что это её собственное восприятие лопнуло от напряжения, что разум, не выдержав, выдумал спасительный грохот.

Но чудовище дёрнулось.

Оно ещё не остановилось, но голова его качнулась, будто что-то ударило в каменную глыбу. И раздался крик.

Слова доносились до неё как сквозь вату. Вроде бы знакомый язык, но смысл ускользал. Ещё выстрел. Ещё. Они повторялись, сливались, били по нервам.

И вдруг — прорвало:

— Беги, дура! Беги, я сказал!

Она обернулась.

Аркадий бежал сбоку, метрах в пятидесяти, не сводя глаз с твари. Винтовка в его руках вздрагивала от выстрелов. Он шёл не к ней — поперёк, отвлекая, подставляя себя. И в этот миг страх исчез.

Не ушёл. Не спрятался. Исчез.

Тело Даши рвануло вперёд быстрее, чем она успела подумать. Она не чувствовала ни ног, ни мороза, ни веса рюкзака. Только цель. Разлом. Только там спасение.

Она влетела в руины, сбросила лыжи прямо на бегу. Каменные глыбы мелькали по сторонам, снег срывался с краёв, но она не падала. Перед ней разверзлась расщелина — не рукотворная, а будто сама земля разошлась, не выдержав. И на дне её, в глубине, в самом сердце тьмы, горел свет.

Даша прыгнула.

Спуск был стремительным, почти падением. Она скользнула по каменному склону, обдирая ладони, удержалась на каком-то выступе и побежала вниз, туда, где разгоралось мёртвенно-голубое сияние.

Пещера.

Она открылась сразу — огромная, полая, усеянная кристаллами. Они росли из стен, из пола, свисали с потолка. Свет, который они излучали, был холодным, неживым, мистическим. В полумраке он казался дыханием иного мира.

Даша бежала.

Она не думала об Аркадии. Не думала о выстрелах, о чудовище, о том, что осталось позади. Всё её существо сжалось в одну точку — вперёд.

Кристаллы мелькали, как звёзды, сорванные с неба. Под ногами хрустела каменная крошка. Стены сужались, потом снова расступались. Она не знала, сколько длится этот бег. Ей казалось — вечность. Или несколько секунд.

А потом пещера кончилась.

Она выбежала в круглый зал, где стены сходились в купол, и увидела четыре арки.

Они стояли по кругу, высокие, тёмные, сложенные из неизвестного камня. И на каждой горели руны. Они не были написаны краской и не высечены — они светились, пульсировали, как живые.

Даша смотрела на них и понимала.

Первая — «Смерть».

Вторая — «Жизнь».

Третья — «Небо».

Четвёртая — «Тюрьма».

Она не раздумывала. Зов, который вёл её всё это время, шёл от второй арки. От руны «Жизнь». Он был не снаружи — внутри, в груди, в крови, в самом основании души.

Она прыгнула.

Как только её тело вошло в арку, свет погас.

Все четыре арки потухли разом, будто кто-то задул свечи. Кристаллы в пещере тоже погасли. Тьма накрыла разлом, плотная, как вода.

Аркадий сидел, прислонившись спиной к дереву.

Снег вокруг был истоптан и черен. Чудовище лежало у его ног — неподвижная гора плоти, остывающая на морозе. Из его глазницы торчал охотничий нож, вошедший по самую рукоять. Он был последним, что осталось у Аркадия.

Он не чувствовал боли. Только холод, который поднимался от ног к груди, как медленная река. Рука лежала на бедре, пальцы ещё сжимали пустоту.

Он выполнил обещание.

Перед глазами, как сквозь запотевшее стекло, всплыло то последнее утро. Палата в усадьбе. Василий уже не вставал. Болезнь съела его изнутри за полгода, но взгляд оставался ясным.

— Аркадий, — сказал он тихо. — Ты знаешь, о чём я попрошу.

— Знаю, — ответил он.

— Она маленькая. Ей будет тяжело. Елена… — Василий замолчал, подбирая слова. — Елена не умеет. Не сможет.

— Я буду рядом.

— Поклянись.

— Клянусь.

Василий смотрел на него долго. Потом кивнул.

— Спасибо.

Аркадий не ответил тогда. Он не умел говорить о чувствах.

Теперь, умирая, он не жалел. Он сделал всё, что мог. Тайно. Молча. Он прикрывал её спину с самого детства, не требуя благодарности. Устроил учителей, доставал книги, берёг от гнева матери, закрывал её бегства, когда она уходила в амфитеатр или в лес. Он знал, что она не знает. И это было правильно.

Лишь бы жила.

Он не успел увидеть, как она вошла в разлом. Но он верил: успела.

Губы шевельнулись.

— Я приглядел… — прошептал он. Тьма.

Лес молчал. Мороз крепчал. Где-то далеко, за руинами, занималась ночь.

А в глубине земли, в той точке, где ещё недавно горели четыре арки, больше не было ни света, ни звука, ни времени.

Глава 6

Она оказалась в пещере.

Сначала не поняла, где находится. Всё было тем же — и не тем. Тот же камень, та же форма свода, те же тени по углам. Но арки, ещё секунду назад горевшие рунным светом, теперь стояли мёртвые, как давно опустевшие врата в никуда.

Даша упала на колени. Тело не слушалось. Пальцы всё ещё дрожали, как после страшного сна, из которого не удаётся выбраться. Она попыталась сесть, но ноги не держали. Тогда она поползла к стене, прижалась спиной к холодному камню и замерла, обхватив колени руками.

Адреналин ещё не отступил. Он гудел в крови, как оголённый провод, заставляя сердце биться с перебоями. Её трясло. Мелко, непрерывно, всей собой. Зубы стучали, хотя холода она не чувствовала.

А потом её накрыло.

Слёзы хлынули беззвучно. Она не кричала, не рыдала в голос — просто плакала, содрогаясь всем телом, как плачут люди, у которых закончились силы сопротивляться. Сначала это была истерика. Затем — тихий, почти бесконечный поток слёз. Ей казалось, что она плачет не несколько минут, а часы. Время исчезло.

Когда слёзы иссякли, пришло осознание.

Не сразу. Оно поднималось медленно, как холодная вода, заполняющая подвал. Образы всплывали обрывками: существо, выстрелы, Аркадий. Аркадий.

Она замерла.

Что он там делал? Почему оказался именно в том месте, именно в тот момент? Он говорил, что уедет на пять дней. Что оставит заместителя. Что вернётся к балу.

Ложь. Всё это была ложь.

И только теперь, сидя в холодной пещере, Даша начала перебирать прошлое.

Не как ребёнок, который вспоминает доброго дядю, а как человек, который впервые решился посмотреть на свою жизнь со стороны.

Вот ей семь лет. Она разбила колено, упав с крыши сарая. Он не сказал ни слова. Просто появился через час с мазью, которую ей передала няня. Но няня тогда удивилась, откуда эта мазь.

Вот ей десять. Она увлеклась механикой, и вдруг в усадьбе появился старый автомобиль, «для хозяйственных нужд». Будто случайно. Но она видела, как Аркадий сам подписывал накладные.

Ей двенадцать. Ей запретили ездить в город одной. И тогда он настоял, чтобы у неё появился личный сопровождающий — мол, для безопасности. Сопровождающий был тихий, незаметный и исчезал ровно тогда, когда ей нужно было побыть одной.

Учитель по оружейному делу. Конструктор. Кузнец, который пускал её к горну. Книги, которые оказывались в мастерской, хотя она их не заказывала. Деньги, которые появлялись в её личном ящике, когда она не могла попросить у матери. Спутниковый телефон в рюкзаке — она сама не покупала. Лыжи, которые идеально подошли. Винтовка, которую она собирала из деталей, приходивших с оказией.

Она прокручивала и прокручивала это в голове, и перед ней складывалась картина, от которой перехватывало дыхание.

Всё это время за её спиной стоял человек.

Не просто друг отца. Не просто управляющий. А стена, которая закрывала её от мира, пока она училась ходить по краю.

Она вспоминала его строгий взгляд. Его сухие фразы. Его вечное «не мешайся под ногами». И понимала: он ни разу не отвернулся. Ни разу не ушёл. Ни разу не потребовал благодарности.

Он был рядом. Всегда. Тайно. И она, дура, не видела.

И тут слёзы вернулись.

Теперь это были уже не истерика и не страх. Это были слёзы благодарности и потери. Они текли так же беззвучно, но иначе. В каждой капле — горечь от того, что она не успела сказать. Не успела понять. Не успела поблагодарить.

Она сидела в пещере, в полной темноте, на руинах чужого мира, и оплакивала человека, который был ей отцом не по крови, а по поступкам.

И в этой какофонии чувств — страх, боль, благодарность, вина, одиночество — рождалось нечто новое. Та тишина, которая приходит после бури.

Она подняла голову.

Глаза привыкли к темноте, и она увидела, что пещера не совсем черна. Где-то впереди, очень далеко, брезжил свет. Слабый, едва уловимый. Но он был.

Даша медленно встала.

Она больше не плакала. Слёзы закончились. Осталась только пустота — и свет впереди.

Она сделала шаг. Потом ещё один.

И медленно, но уверенно пошла к свету.

Глава 7

Свет в конце пещеры оказался не светом, а выходом.

Даша шла к нему, сначала медленно, потом всё быстрее, и с каждым шагом камень под ногами менялся, терял влажность, становился суше, теплее. Воздух тоже менялся: из холодного, пещерного, он превращался в горячий, плотный, наполненный запахом нагретого песка. Она не сразу поняла, что уже вышла.

А потом увидела.

Перед ней расстилалась пустыня.

Бесконечная, золотисто-рыжая, с барханами, уходящими к горизонту. Ни следа снега, ни признака леса, ни единого дерева. Только песок. И небо — огромное, выцветшее, будто выгоревшее от жара.

Она сделала шаг и замерла.

Солнце стояло в зените. Но что-то было не так. Даша прищурилась, подняла голову, и внутри похолодело: светило было частично закрыто тенью. Не облаком — нет, облаков здесь не было. А именно тенью, ровной, как край затмения. Будто кто-то медленно надвигал невидимую заслонку. Солнце выглядело так, как луна в фазе убывания: часть его была съедена чернотой.

Она стояла и смотрела, пока не почувствовала, как пот стекает по спине.

Жара.

Настоящая, сухая, невыносимая. Зимняя одежда, которая спасала её ещё несколько часов назад, теперь превращалась в пытку. Даша сбросила тулуп, стянула тёплые штаны, оставшись в лосинах и нижней рубашке. Руки тряслись, но уже не от страха — от перегрева. Она откупорила рюкзак, вытащила лёгкую сменную одежду, которую брала как запасную: свободные штаны из плотной ткани, тонкую рубаху с длинным рукавом, платок. Переоделась быстро, не думая о стыдливости. В этой пустыне не было никого, кто мог бы её увидеть.

Тёплые вещи она скрутила и убрала обратно в непромокаемый пакет. Рюкзак снова лёг на плечи. Она выпрямилась.

И в этот момент услышала голос.

Тихий, но отчётливый. Он звучал не снаружи, а где-то в голове, у самой кромки сознания.

— Приветствую, носитель.

Даша вздрогнула. Обернулась. Никого.

На периферии зрения появилось что-то странное: полупрозрачная панель, висящая в воздухе. Стоило сосредоточиться, как она проявлялась чётче, а стоило отвести взгляд — растворялась.

— Не пугайся, — снова произнёс голос. — Я — твой Голосовой Помощник. Дух Системы, привязанный к твоей душе. Я не причиню вреда.

Даша сглотнула. Сердце всё ещё колотилось.

— Где я? — спросила она хрипло.

— Ты в Мире «Жизнь». Местность: Безжизненные Пески. Ближайший город-государство — в ста тридцати трёх часах пути пешим ходом.

— В часах? — переспросила она. — Здесь есть часы?

— Здесь есть своя система исчисления. Слушай внимательно.

И он начал рассказывать.

Голос был спокойным, ровным, без интонаций, но при этом не механическим. Он будто знал, что нужно говорить, и делал это с той точностью, с какой опытный проводник объясняет новичку устройство незнакомого мира.

Время здесь измерялось не минутами и секундами. Единицей был «спокойный вздох» — естественный ритм дыхания. Сто спокойных вздохов составляли один «час». Сто таких часов — оборот тени вокруг звезды, то есть местные «сутки». А сто оборотов — «год».

И сейчас, как сказал Помощник, шёл первый год с сотворения Мира «Жизнь».

Первый.

Даша переспросила. Помощник повторил. И тогда до неё начал доходить масштаб.

— То есть... — она замолчала, подбирая слова. — Я одна из первых?

— Ты — первопроходец. Города уже стоят. Они перенесены сюда Демиургом. Но жителей пока нет. Они начнут прибывать в течение года из разных миров. Постепенно. Кто-то — как ты. Кто-то — иначе.

— А города... они пустые?

— Пустые. Каждый город защищён нерушимым барьером. Он создан по воле Демиурга. Даже боги не смогут ему навредить. Внутри безопасно. Снаружи — Пустошь.

Даша слушала, не перебивая. Всё, что она узнала за последние сутки, уже не укладывалось в привычные рамки. Но это странное, невозможное знание почему-то не разрушало её, а наоборот — упорядочивало хаос. Будто пазл, который она собирала всю жизнь, начал складываться.

— А ты? — спросила она. — Ты всегда будешь со мной?

— Да. Я буду расти вместе с тобой. С повышением ранга открываются новые модули: анализ угроз, сканирование, доступ к аукциону Системы. Пока же я могу делать немногое. Навигация, базовая идентификация, активация заданий, частичный перевод.

— Ранги, — повторила Даша. — Я слышала это слово.

— Путь развития здесь единственный. Чтобы получить первый ранг Претендента, ты должна выполнить три задания.

Перед глазами развернулась панель. На ней, будто написанные светом, проступили строки.

Задание1: достичь ближайшего города-государства. Задание2: найти ратушу. Задание 3: приложить руку к камню управления в ратуше и выбрать специальность.

И ниже — приписка:

После завершения вы получите первый ранг Претендента.

Даша перечитала дважды. Потом подняла голову и посмотрела на бесконечную пустыню.

— И где ближайший город?

— Направление северо-северо-восток. Идти придётся долго. У тебя есть вода?

Она не ответила. Она уже думала. В рюкзаке лежали остатки еды, фляга, аптечка. Вода — на пару дней, не больше. Путь — сто тридцать три часа. Больше пяти суток.

Но выбора не было.

Она затянула платок на голове, поправила рюкзак и сделала первый шаг в пустыню.

Песок осыпался под ногами. Солнце, полузакрытое тенью, следило за ней с неба, как глаз.

А вдали, за барханами, где-то за краем видимого мира, начинался путь.

— Как тебя зовут? — спросила она, не оборачиваясь.

— У меня нет имени, — ответил Помощник. — Можешь дать.

Даша помолчала.

— Я подумаю.

И пошла вперёд.

Глава 8

Она шла.

Песок был не таким, как на картинках. Не мягкий, не золотой, не податливый. Он был живым. Он набивался в ботинки, просачивался сквозь швы, скрипел на зубах. Каждый шаг давался с усилием: подошвы проваливались, идти приходилось, будто по глубокому снегу, только вместо мороза — жара, густая, давящая, как одеяло.

Зимняя обувь убивала. Кожа не дышала, ноги горели, и Даша понимала, что долго так не протянет. Она остановилась на гребне бархана, осмотрелась, потом села прямо на песок, расшнуровала ботинки, стянула их и с облегчением выдохнула.

— Аркадий, — позвала она.

— Да, — отозвался голос в голове.

Она дала ему имя ещё час назад, когда поняла, что не сможет идти в тишине. Имя, которое всё ещё отзывалось болью. Но теперь эта боль была не рваной, а тихой, как далёкий набат.

— У меня есть запасная ткань, — сказала она. — И пара ремней. Сделаю обмотки. Ноги не будут потеть, и песок не будет набиваться.

— Рационально, — подтвердил Помощник. — Но есть нюанс: песок здесь нагревается до шестидесяти, местами до семидесяти градусов. Через тонкую ткань ты сожжёшь ступни. Нужна прослойка.

— Какая?

— Шерсть. Она в твоём рюкзаке. Возьми запасные носки, надень поверх тонких. Потом слой ткани, потом ремни. Это удержит тепло снаружи и впитает пот изнутри. Не идеально, но на пару дней хватит.

Она кивнула, хотя он и не видел. Сделала, как он сказал. Ступни действительно стало легче. Она встала, потопталась, проверяя. Песок всё ещё лип к ногам, но уже не обжигал.

— Дальше, — продолжал Аркадий, — вода. У тебя фляга. Ты знаешь, сколько в ней осталось?

— Чуть больше половины.

— Этого мало. В пустыне пьют не когда хочется, а по норме. Раз в полтора часа — два глотка. Не больше. Иначе не дойдёшь.

— Я знаю, — сказала она. — Я читала.

— Читала, — повторил он ровно. — А теперь иди. И не снимай белую ткань с винтовки. Она отражает свет. Это спасение не только зимой.

Даша поправила винтовку за спиной. Та всё ещё была укутана в белую материю, теперь — от солнца, а не от северного отблеска. Она не снимала её с момента выстрелов. Даже не перезарядила. Рука сама потянулась к затвору, но она остановила себя: не сейчас.

Они шли дальше.

Пустыня менялась медленно, но неумолимо. Барханы становились выше, песок суше, воздух плотнее. Аркадий рассказывал дозированно, в такт шагам. Он не обрушивал на неё всё сразу, а вплетал знания в ритм пути, как опытный наставник, который учит не лекцией, а присутствием.

— Ещё раз о времени, — говорил он. — Сто спокойных вздохов — час. Сто таких часов — оборот тени вокруг звезды. Сейчас тень накрыла почти треть светила. По твоим земным меркам — около пяти вечера. Но здесь это не вечер, а вторая половина местного дня. Когда тень дойдёт до полного круга, наступит тьма. И она будет быстрой, как удар.

— И долгой?

— Зависит от цикла. Пока — как ночь. Но здесь нет сумерек.

Она слушала и шагала.

Песок скрипел. Винтовка давила на плечо. Солнце, полуприкрытое тенью, висело над головой, как глаз, который смотрит, не мигая.

А потом впереди, у подножия длинного бархана, песок взорвался.

Даша замерла.

Из-за гребня вылетело существо. Размером со среднюю собаку, но ни с чем из знакомого ей мира не сравнимое. Тело — как у крокодила, только без хвоста, будто его обрубили. Лапы — собачьи, длинные, сухие, с кривыми когтями. Пасть раскрыта, и из неё тянется нить вязкой слюны.

И оно было не одно.

Даша заметила боковым зрением: слева ещё одна тварь, справа — третья. Они выходили из песка, как из воды, и двигались к ней, расходясь полукругом.

— Аркадий, — прошептала она.

— Малые сомы, — быстро, без паники, ответил он. — E-ранг, двадцатый уровень. Если бы не винтовка, ты бы не справилась даже с одним.

Она не ответила.

Она уже сдёрнула винтовку с плеча. Белая ткань соскользнула на песок, как саван. Прицел поймал первую тварь. Вдох. Выдох. Выстрел.

Звук прокатился по пустыне, как удар бича.

Первая сома рухнула, кувыркнувшись через голову. Вторая вильнула в сторону. Третья ускорилась.

Она перезарядила. Движения были быстрыми, точными, не её — тела. Так, как учили. Второй выстрел. Тварь подпрыгнула и упала, суча лапами. Третья была уже близко. Даша не думала. Она вскинула ствол и нажала на спуск.

Тишина.

И только песок оседал с мёртвых тел.

Она стояла, тяжело дыша, всё ещё глядя на последнюю тварь. Потом медленно опустила винтовку.

— У тебя есть пространственный инвентарь, — произнёс Аркадий. — Я говорил. Он заблокирован для извлечения, но положить ты можешь. Прикоснись к телам. Система сама их уберёт и оставит ресурсы.

Даша наклонилась. Коснулась пальцами шершавой, холодной шкуры. В тот же миг плоть под ладонью истаяла, как дым, и на её месте — в полупрозрачной панели — высветились строки.

Получено: — Шкура малого сома ×3 — Клык малого сома ×3 — Яд слюнных желёз ×1

— Это можно продать, — сказал Аркадий. — Цена фиксированная. За три туши — ноль целых семь тысячных единицы.

— Единицы?

— Валюта. Одна единица — это месяц жизни в городе: еда, жильё, без роскоши. На этот мир выделено определённое количество. Они не обесцениваются. Это абсолютная мера.

— Сколько у меня сейчас?

— Ноль целых семь тысячных. Вода стоит ноль целых две десятитысячных. Мясо — ноль целых одна тысячная. Спирт — ноль целых две тысячных. Спирт тебе не нужен. Пока.

Даша выпрямилась.

— И что мне с этим делать?

— Продай, — сказал Аркадий. — Магазин у тебя открыт. Три позиции: вода, мясо, спирт. Большего тебе не положено, пока ты даже не кандидат.

— Я и есть никто, — усмехнулась она.

— Ты — Претендент, — поправил он. — Даже меньше. Но путь начинается.

Она молчала. Потом заглянула в панель, нашла магазин. Цифры, три строки, кнопка продажи. Продала. Число единиц на счёте чуть сдвинулось.

— А теперь — вода, — сказал Аркадий. — Купи. У тебя её слишком мало.

Она купила. Система мгновенно вычла единицы и выдала флягу. Такая же, как у неё, но новая, полная.

— И запомни, — добавил он. — Разделывать туши самому не нужно. Только монстров. Только прикоснись.

— А людей?

— Люди — не монстры.

Она не спросила, что будет, если тронуть человека. Не сейчас.

Даша подняла белую ткань, снова укрыла винтовку. Солнце, надвинутое тенью, смотрело на неё не мигая. Пустыня молчала. И они пошли дальше — девочка и голос, ставший именем.

— Аркадий, — позвала она после долгого молчания.

— Да.

— Спасибо.

Он не ответил.

И она была благодарна ему за это.

Глава 9

Ночь в пустыне наступила резко, без сумерек, будто кто-то задул небо. Даша даже не успела устать по-настоящему — просто вдруг стало темнеть, тень вокруг звезды ускорила ход, и через несколько минут мир погрузился в черноту, как в погреб.

Она выбрала место у подножия бархана, с подветренной стороны, где песок не осыпался. Постелила тулуп, который уже не казался таким уж лишним. Ночью пустыня не награждала прохладой — она просто переставала быть адом.

— Я буду мониторить пространство, — сказал Аркадий. — Сто метров. Пока это мой предел. Способность растёт вместе со мной, но её можно развивать и отдельно.

— Как?

— Помимо мастерства, есть и другие пути. Алхимия, артефакторика, медицина, рунопись. Многое из того, что может навсегда изменить тело, силу, восприятие. С каждым уровнем открывается что-то новое. Ветка развития здесь не имеет границ. Можно идти путём воина, путём ремесленника или совмещать.

— Как я?

— Да. Ты убила трёх монстров. Из обычной винтовки. Без артефактного усиления. Это результат твоей жизни. А теперь представь, что будет, когда ты получишь первый ранг.

Даша легла, подложив рюкзак под голову, и смотрела в небо. Звёзды здесь были другими. Не такими, как над её усадьбой. Они висели низко, густо, и от этого небо казалось не глубиной, а сводом, к которому можно прикоснуться.

— Аркадий, — позвала она.

— Да.

— Ты... ты действительно чувствуешь меня? Или просто анализируешь?

Он помолчал. Это было странно. Пауза, будто он подбирал слова.

— У мужчины есть Анима — бессознательная женская сторона. У женщины — Анимус, бессознательная мужская. Система выводит это бессознательное в осязаемое. Я — твой Анимус. Я вижу тебя так же, как ты видишь себя. Только глубже. И я часть Системы.

— Значит, ты — это я?

— В каком-то смысле — да. В другом — я больше, чем ты. Потому что я вижу твои желания, страхи, мечты. Даже те, о которых ты молчишь.

Она не ответила. Но в груди шевельнулось что-то тёплое, давно забытое. Будто кто-то наконец посмотрел на неё не сквозь, а внутрь.

— И чего же я хочу? — спросила она тихо.

— Ты хочешь быть свободной, — ответил он. — Но не так, как ты себе говоришь. Ты хочешь создавать. Хочешь, чтобы то, что ты делаешь, имело смысл. Ты хочешь, чтобы однажды тебя увидели настоящую. И не испугались.

Она закрыла глаза.

— А куда люди пропадают после смерти? — спросила она, не открывая глаз. — В этом мире? Или вообще?

— Я не знаю, — сказал он. — Что такое смерть — один из закрытых вопросов. Мир называется «Жизнь». Возможно, ответ откроется на божественных стадиях. Возможно, мёртвых можно возвращать. Это не подтверждено. Но древо миров огромно. Настолько, что наш мир — лишь лист на дереве, где таких листьев триллионы. Это трудно понять. Даже мне.

— А ты не врёшь?

— Я не умею.

Она вздохнула. Повернулась на бок. Песок был тёплым, как остывающая печь. Где-то на границе восприятия гудело — не звук, не вибрация, а само ощущение мира, который не спит.

Она засыпала.

И во сне пришёл дом.

Было утро. Зимнее, солнечное. Снег блестел, как сахар. Отец стоял на крыльце и смеялся — тем смехом, который она помнила не умом, а кожей. Он обнял её, поднял, прижал к груди. От него пахло морозом и табаком. Она прижалась к нему. А потом подошла мать. Живая, тёплая, улыбчивая. Такая, какой Даша не видела её никогда. Она обняла её. Поцеловала в макушку. И они стояли втроём, и радость была такой полной, что слёзы текли по щекам даже во сне.

Она проснулась с этой радостью в груди.

Сначала она ещё лежала в ней, как в тёплой воде. Улыбалась. Потом открыла глаза.

Песок. Барханы. Чужое небо.

И тогда пришла грусть.

Она не была острой. Она была, как туман: сначала заполнила всё, потом начала отступать. Даша села, обняла колени. Грудь сдавило. Но вместе с грустью поднималось другое — не злость, не обида, а медленное, странное предвкушение.

Она ушла оттуда. Убежала. Не от отца, не от дома — а от замужества, от участи, которую за неё уже решили. От стола на двадцать персон. От масок.

Она скучала по Даниилу. По его дурацким подколам, почему то вспомнилось как он кусал её за руку, а она в ответ его за жопу и это очень ее улыбнуло. По его родителям. По Чепе, который, наверное, до сих пор спит у камина.

Но они живы.

Все.

И от этого можно было дышать.

— Аркадий, — позвала она.

— Я здесь.

— Спасибо, что не даёшь мне сойти с ума.

— Я часть тебя, — ответил он. — Значит, ты сама себе не даёшь.

Она встала.

Надела обмотки, затянула ремни, подняла рюкзак, поправила винтовку.

И пошла дальше.

Впереди, где-то за барханами, ждал первый город. Ратуша. Специальность. Первый ранг.

И, может быть, та жизнь, которую она всегда искала, не зная, что

Глава 10

Она проснулась в полной темноте. Пустыня ещё спала, накрытая тенью, которая за ночь полностью поглотила светило. Даша села, потянулась к рюкзаку, не зажигая фонаря. Тело ломило после вчерашнего перехода, но голова была ясной. Аркадий молчал, и она не тревожила его. Иногда тишина была важнее слов.

Она перекусила всухомятку. Вода — два глотка, как он учил. Потом натянула наушники, включила музыку, убавив звук до минимума, чтобы не выжирать энергию. Повербанк был полон, и она знала, что на несколько дней хватит, но здесь, в чужом мире, она училась беречь всё, даже то, что казалось бесконечным.

Небо медленно серело.

— Аркадий, — позвала она, не снимая наушников.

— Да.

— Скоро мой день рождения. Двенадцатое марта. Посчитай, сколько местных суток соответствуют суткам моего мира.

— Уже считаю. — Он помолчал. — Один местный оборот тени вокруг звезды примерно равен двадцати восьми земным часам. Твой организм привык к двадцати четырём. Это расхождение в будущем может давать сбой, но пока ты не замечаешь.

— А сколько осталось до двенадцатого?

— По твоему внутреннему циклу — четыре дня. По-местному — три с половиной.

Она кивнула сама себе.

— Значит, встречу пятнадцатый здесь.

— Возможно, уже в городе.

— Хорошо бы.

Она смотрела, как тень над звездой медленно отползает, возвращая миру свет. Это было странно: никакого рассвета, никакой золотой кромки над барханами. Просто тьма редела, как занавес, и небо становилось блёклым, выцветшим, а песок из чёрного превращался в серый, потом в рыжий, и наконец вспыхивал, будто проснулся.

Она встала.

Новый день начался так же, как закончился прежний, — шагами по песку. Пейзаж был однообразен: барханы, редкие каменные острова, сухие кустарники, торчащие из земли, как кости. Иногда попадались скалы, и тогда Даша подходила ближе, вглядывалась в трещины.

— Эти скалы — бывшие входы, — объяснил Аркадий. — Порталы. Односторонние. Из них можно выйти, но войти нельзя. Ты входишь с той стороны — а появляешься с этой.

— И таких много?

— Да. Разбросаны по всей тверди. Думаю, со временем возле них появятся посты. Через десять, может, двадцать лет — кланы, вербовка, охрана. Каждое такое место станет стратегическим. Но пока мир пуст, и мы идём первыми.

— Почему он создал его? — спросила Даша. — Демиург. Зачем?

— Не знаю. Никто не знает. Известно только, что он создал этот мир недавно. По нашим меркам — только что. И что возможность подняться к его уровню есть у каждого. Или не у каждого. Но она есть.

— Даже у меня?

— У тебя — особенно.

Она хотела спросить, почему, но промолчала. Не из скромности. Просто не всё сразу.

Они шли вдоль длинной каменной гряды, и когда поравнялись с одной из скал, Аркадий вдруг насторожился.

— Смотри, — сказал он.

Даша обернулась, прищурилась. Ничего.

Она сдёрнула винтовку с плеча, не снимая белой ткани, поднесла к глазу, и только через оптику увидела.

У подножия скалы, прижавшись спиной к камню, стоял парень. Лет восемнадцать, может, двадцать. В военной полевой форме она такую видела на солдатах, когда они иногда приезжали на полигон летом на учения. Хоть форма была похожа но фасон, и цвет какие то чуждые. И на него шли три твари. Такие же, как вчера, — малые сомы, но крупнее, увереннее, будто почуявшие добычу.

Она не раздумывала ни секунды.

Вдох. Выдох. Выстрел.

Первый монстр упал, не успев понять. Второй дёрнулся в сторону, но пуля нашла его раньше, чем он сделал шаг. Третий даже не увидел, откуда пришла смерть.

Три выстрела. Три тела.

Она опустила винтовку. Руки не дрожали. Дыхание ровное. Внутри — ничего. Только холод.

— Вода и мясо, — сказала она тихо.

— Что? — переспросил Аркадий.

— Они — вода и мясо. И единицы. Больше ничего.

— Это защита, — ответил он. — Психика бережёт тебя от лишнего.

— Или я просто не чувствую.

— Пока.

Она не ответила. Смотрела на парня, который так и стоял у скалы, глядя то на неё, то на мёртвых тварей.

— Подойдёшь? — спросил Аркадий.

Даша усмехнулась.

— У меня винтовка. Если что, пристрелю.

— Ты всё больше похожа на себя, — сказал он.

— А ты всё больше похож на меня.

— Так я и есть ты.

Она не пошла сразу. Стояла, перезаряжала винтовку, ждала, пока парень осознает. Ей не нужно было спешить. Она не была спасительницей. Она была тем, кто только что убил трёх существ. И у неё было оружие.

Внутри, под холодом, шевелилось предвкушение. Не от встречи. От того, что в этом мире она впервые не та, кого нужно выдавать замуж. Не та, кого оценивают. А та, кто решает.

Она поправила ремень винтовки, убрала белую ткань, чтобы не пугать, и сделала первый шаг вниз, к скале.

Глава 11

Она спускалась к скале не спеша. Винтовка висела за спиной, укрытая белой тканью, но парень уже видел, на что она способна. Он стоял, вжавшись лопатками в камень, и смотрел на неё так, как смотрят не на спасителя, а на новую угрозу. Это было правильно. Это было честно.

— Ну, — сказала она, остановившись в нескольких шагах, — живой?

Он не ответил сразу. Перевёл взгляд на мёртвых тварей, потом снова на неё. Глаза у него были светлые, цепкие, но в глубине — что-то затравленное.

— Живой, — сказал он хрипло. Голос низкий, но не старческий. Молодой.

Даша кивнула, подошла к ближайшей туше и коснулась её. Шкура под пальцами истаяла, оставив в воздухе едва заметную рябь и строку в интерфейсе. Она повторила с двумя другими.

— Что ты делаешь? — спросил парень.

— Система, — ответила она, не оборачиваясь. — Прикоснись — и тварь исчезнет. Останется только то, что можно продать.

Он молчал. Она выпрямилась и посмотрела на него в упор.

— У тебя есть голос в голове? — спросила она.

Парень дёрнулся, будто она ударила его по больному.

— Есть, — сказал он. — Я думал, что схожу с ума.

— Это нормально. Здесь у всех так. Или будет.

— А у тебя?

— Аркадий.

— Что?

— Моего зовут Аркадий.

Он помолчал, переваривая.

— А я думал, это я один... — Он коротко выдохнул. — Слушай, спасибо. Я даже не заметил, как они подобрались. Только вышел из пещеры, а тут эта херня маячит на периферии. Думал, зрение посадил. А потом они. Я не успел.

Даша слушала молча. Внутри, на границе сознания, ожил Аркадий.

— Он не врёт, — сказал голос. — Реакция зрачков, дыхание, мышечный тонус. Страх был настоящий. Благодарность — тоже.

— А подозрение? — спросила она мысленно.

— Есть. Он не знает, кто ты. И не знает, что ты будешь делать дальше.

— Он сам-то кто?

— Не сканирую глубже. Пока могу только поверхностно.

Даша вернулась мыслями к парню. Тот уже отошёл от скалы, но держался на расстоянии, как человек, который не привык стоять спиной к неизвестному.

— Меня зовут Даша, — сказала она. — Без фамилии. Просто Даша.

— Сева, — ответил он. — Тоже без фамилии.

— Ну, Сева, — она позволила себе лёгкую усмешку, — рассказывай, как ты сюда попал.

Он не стал спрашивать, зачем ей это. Просто начал говорить. И в его словах не было ни позы, ни лишнего.

— Я с друзями был. На войне. Не здесь — дома. Война как война. Оказались в пещере. Там четыре портала. На них слова даже не слова а как вязь не наше не естественное, но мы понимали «Смерть», «Жизнь», «Небо», «Тюрьма». Мы сначала хотели вместе в «Небо». Но портал пропускал только одного Даника он первый зашел и портал погас. Мы остались вдвоем с Сашей. Бросили жребий. Мне выпала «Жизнь». Саше — «Тюрьма».

Он замолчал, будто нехотя. Потом добавил:

— Я вышел из пещеры сюда. И сразу — голос. Женский. Приятный. Но такой... нечеловеческий. Я подумал, что либо ранен, либо сошёл с ума. А потом ещё эта газета перед глазами. Я и не понял, как они подошли. Твари. А потом — вы.

Даша слушала. Не перебивала. Внутри Аркадий молчал, но она чувствовала его внимание. Сева говорил скупо, по-военному, но за словами стояло больше, чем он произносил.

— Почему именно «Жизнь»? — спросила она.

— Так выпало.

— А если бы выпала «Смерть»?

Он посмотрел на неё. Взгляд тяжёлый, но не враждебный.

— А при чем здесь «Смерть» Даниил зашел в Небо, мы с Сашей выбирали между Тюрьма и Жизнь выпала бы Тюрьма пошел бы туда, Саша мен как брат.

— И всё?

— А что ещё? Монетка не спрашивает.

Даша хмыкнула. Не потому, что смешно. А потому что он ей, кажется, понравился. Не как мужчина. Как человек, который не юлит.

— А сколько тебе лет? — спросила она.

— А тебе?

— Пятнадцать через четыре дня. Примерно.

Он чуть прищурился.

— А мне восемнадцать. Тоже примерно.

— Почему примерно?

— Потому что не знаю, сколько здесь времени прошло. Голова до сих пор плывёт.

Она кивнула.

— Это пройдёт. У меня тоже было.

Он снова замолчал. Стоял, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону барханов. Даша отметила, как он стоит: ровно, но не напряжённо. Не как жертва. Как солдат, который проиграл бой, но не битву.

Внутри снова заговорил Аркадий.

— Он военный. Выправка. Скорее всего, с детства в системе. Сдержан. Верит в долг. Травмирован. Вина выжившего — фонит.

— Ты его уже прочитал?

— Частично. Он похож на тебя.

— Чем?

— Бежит от потери.

Даша не ответила. Внешне она просто стояла, опираясь на винтовку, и смотрела на Севу.

— Куда ты шёл? — спросила она.

— К городу. Голос сказал — ближайший в ста тридцати часах. Направление дал.

— Мне тоже.

— Значит, нам по пути.

Она не сказала ни «да», ни «нет». Просто пошла вперёд, и он, помедлив, пошёл следом. Через несколько шагов поравнялся.

— Ты хорошо стреляешь, — сказал он.

— Знаю.

— Где училась?

— Там, где не задают лишних вопросов.

Он усмехнулся — коротко, одними губами.

— Понял.

Они шли рядом. Двое. Молодые, чужие друг другу, но уже связанные тем, что оба увидели в этом мире смерть и не отвернулись.

Даша думала о том, что Сева не похож на тех, с кем ей было «комфортно». С ним не нужно было играть. И это было странно. И опасно.

Она покосилась на него. Он смотрел вперёд, и на лбу у него прорезалась тонкая вертикальная складка, будто он о чём-то напряжённо думал.

— Аркадий, — мысленно позвала она.

— Да.

— Он не опасен?

— Опасен, — ответил голос. — Но не для тебя. Пока.

— А если станет?

— Тогда ты выстрелишь.

— А если не успею?

— Успеешь.

Она не улыбнулась. Просто шла дальше.

А Сева, шагая рядом, впервые за долгое время чувствовал не пустоту что засела в нем, когда он потерял свою сестру Елю, а чьё-то присутствие. И от этого было одновременно легче и страшнее.

Глава 12

ГЛОССАРИЙ «Памятка» МИРА «ЖИЗНЬ»

(Версия для носителей ранга «Претендент в ученики» и ниже)

I. ОСНОВЫ МИРОЗДАНИЯ

1. Мир «Жизнь»

Гигантский плоский диск, истинные размеры которого не поддаются исчислению (по разным оценкам, диаметр составляет от 10 до 100 миллионов километров, но точных данных нет). Мир был сотворен Демиургом по непостижимым законам Игры. Поверхность мира — это твердь (земля, камень, вода), а над головой — «Небесная Твердь», которая является физическим сводом, удерживающим атмосфер, Небесная твердь материальна, она как следующий слой.

Статус изученности: менее 1%. Карты, доступные новичкам, охватывают лишь микроскопические участки вокруг Городов-Государств. За их пределами — «Белое пятно»

2. Демиург

Творец Мира «Жизнь». Не является активным божеством, вмешивающимся в дела смертных. Он создал механику, запустил её и ушел (или наблюдает, не вмешиваясь). Его природа неизвестна даже местным Богам. Поиск «Истинного Пути» и есть цель, заложенная Демиургом в основу реальности.

3. Система

Вездесущий метафизический интерфейс, пронизывающий весь мир. Система объективна и беспристрастна. Она:

- Отслеживает прогресс каждого разумного существа.

- Выдает задания (квесты) на переход между рангами (промежуточные задания).

- Так же выполняет роль магазина, товара зависит от уровня. Товар может быть очень эксклюзивным, и находиться только в магазине. Есть ранги доступа в магазин от деревянного до мифрилового (ранг можно получить и на низшем уровне за прохождения заданий от магазина, отдельная ветвь системы). Это еще помимо уровня развития персонажа.

- Наделяет силой при выполнении условий (силу обратно забрать нельзя, если персонаж сам не теряет ее при травме). Сила не костыль, который дает система, а внутреннее перестроение самого персонажа. Вся система является сама по себе очень мощный артефакт который помогает за счет ресурсов заложенных в нее помогать существу преодолеть свои барьеры и развиваться.

- Не имеет физического воплощения, но проявляется через «Нити», алтари и Голосовых Помощников.

- Является единственным способом легитимного возвышения. Попытки обойти Систему караются «Откатом» или смертью.

4. Голосовой Помощник («Шептун»)

- Неотъемлемая часть личности каждого попавшего в этот мир (или рожденного в нем). Это не искусственный интеллект в привычном понимании, а «дух Системы», привязанный к душе носителя. Подробнее это у мужчин «Анима», у женщин «Анимус» это части персонажа это бессознательны архетип, через который действует система и помогает.

- Функции: Навигация, базовая идентификация предметов (на низких рангах), логирование заданий, активация приглашений в Башни, перевод языков на единый местный. Тут нет иного языка кроме языка системы что в письменности что в голосовом понимании.

- Эволюция: Помощник растет вместе с носителем. С повышением ранга у него открываются новые модули: анализ угроз, калькулятор боя, доступ к аукциону Системы (если есть), сканирование местности на большие расстояния.

- Ограничение: Помощник может адекватно оценивать и показывать статус существ, которые находятся не более чем на 2 ранга выше носителя. Если перед вами Мастер (Ранг 5), а вы Претендент (Ранг 1), Помощник просто выдаст: «Уровень угрозы: Фатальный» или «???».

5. Нити

Колоссальные башни, соединяющие Землю и Небесную Твердь. Издалека выглядят как тонкие светящиеся струны (отсюда название), но вблизи это циклопические сооружения диаметром около 10 км.

Назначение: Место проведения Испытаний Укрепления.

Доступ: только по «Приглашению», которое генерируется Системой у Помощника при достижении нового ранга.

Механика: Телепортация внутрь. Прохождение этажей Башни закаляет тело и дух, позволяя раскрыть потенциал текущего ранга на 100%.

II. ГЕОГРАФИЯ И СОЦИУМ

6. Города-Государства

Очаги цивилизации и относительной безопасности. Расстояния между ними варьируются от сотен до тысяч километров. Каждый город уникален по культуре, архитектуре, религии и военной доктрине. Все они управляются сильнейшими Мастерами или советами кланов. Внутри города действует «Защитный Купол» (Пакт Системы), запрещающий убийства внутри стен (обычно).

7. Пустошь

Территория между городами.

Опасность: Высокая и запредельная. Здесь обитают монстры, порожденные хаотичной энергией мира.

Аномалии: Зоны с искаженной физикой, гравитацией или временем.

Ресурсы: Только в Пустоши растут редкие травы и руды, необходимые для алхимии и артефакторики. Это делает профессии сталкеров и охотников за ресурсами крайне востребованными.

8. Данжи

Подземные комплексы, разломы или крепости, созданные Демиургом или погибшими цивилизациями.

Особенность: Искривленное пространство. Внутри данж может быть размером с континент, снаружи занимая вход в пещеру.

Награда: Скрытые таланты, реликвии Древних, быстрый опыт (но и крайне высокая смертность).

9. Древние Реликвии и Руины

Мир «Жизнь» не цикличен на момент, когда главные герои в него попали он только был сотворен. Все иные расы и цивилизации, достигшие невероятных высот и канувшие в Лету были перенесены в данный мир. Изучение их наследия — рискованный, но мощный путь усиления.

III. СИСТЕМА РАЗВИТИЯ (ПУТЬ МАСТЕРСТВА)

10. Таланты

В этом мире нет опыта или уровней персонажа в классическом смысле. Есть Таланты, таланты есть как общие, ты получаешь их как за твои уже имеющиеся достижения. Например выносливость, разум, реакция. И есть таланты профессиональные, непосредственно связанные с твоей профессией. Талант можно улучшить если ты его, во-первых, осознаешь, это как понимание сущности предмета, так же и понимание таланта, из-за этого у человека даже на ранних этапах развития может быть высокий талан. Таланты делаться на ранги. Смертные десять рангов, Земные десять рангов, Небесные десять рангов, и божественные 10 рангов. После достижения 10 ранга божественного есть шанс в башне выйти в ранг Абсолюта. Все ранги талантов подниматься только в башне как (легкий путь), и как осознание во время применения намного тяжелее но на более высоких рангах таланта.

Типы: Боевые (Копье, Стиль Клинка, Рукопашный бой), Профессиональные (Алхимия, Артефакторика), и Мистические (Рунопись, Работа с энергией).

11. Градация Рангов (Иерархия Силы)

Путь снизу-вверх выглядит так:

Претендент в ученики — 10 рангов. Первый шаг. Ты доказываешь миру и Системе, что достоин начать путь. (Ты находишься здесь на старте).

Ученик Подмастерья — 10 рангов. Ты получил базовое представление о сути своего таланта.

Подмастерье — 10 рангов. Ты можешь зарабатывать своим ремеслом или защищать себя. Ты уже полезен обществу.

Младший Мастер — 10 рангов. Ты выходишь за рамки обычных смертных. Твои удары ломают камень, зелья исцеляют смертельные раны.

Мастер — 10 рангов. Элита городов-государств. Один такой воин стоит легиона обычных солдат.

Гранд Мастер — 10 рангов. Легенды. Эти существа способны в одиночку стирать армии монстров с лица земли.

Гроссмейстер — 10 рангов. Владыки мира. Порог бессмертия. Тело перестает стареть полностью.

Далее идут ступени, о которых обычным людям известно лишь по мифам:

Джин — 8 рангов. Порвавшие оковы физики. Могут существовать без тела, переписывать реальность локально. Стартуют путь к божественности.

Бог — 6 рангов. Существа, ответственные за «религии» в этом мире. Боги — это не творцы мира, а высшие игроки, достигшие могущества. Они строят пантеоны, чтобы собирать веру или ресурсы.

Высший — 4 ранга. Цель, к которой стремятся все. Достигнув этого ранга, разумному открывается «Истинный Путь» (понимание механики мира, выход за пределы плоского диска).

Вечный — 2 ранга. Существо, чье существование практически неотличимо от воли самого Демиурга. Способны влиять на Систему.

Творец — Финальная стадия. Теоретический предел. Считается, что это уровень самого Демиурга. Никто из ныне живущих не знает, достижим ли он.

12. Испытания Укрепления

Когда существо переходит на новый Ранг (например, со 2-го на 3-й ранг Ученика), оно получает право входа в Башню.

Суть: Прохождение этажей.

Цель: закрепить успех. Чем выше ты поднимешься в Башне (нити), не переходя на следующий ранг, тем качественнее будет твоя «основа». Плюсом ты можешь развивать свой талант, но помни что ты можешь легко получить это может быть и тем, что в дальнейшем ты не сможешь преодолеть свой предел.

Точное количество каждый игрок держит совою историю прохождения в строжайшем секрете, так как это может завесить твоя жизнь.

Разброс силы: из-за этого два Мастера одного ранга могут кардинально отличаться по мощи. Тот, кто прошел 9 этажей Башни, сокрушит того, кто прошел только 1.

IV. МЕХАНИКА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

13. Приглашения

Именные, нематериальные ключи доступа в Башни (нити). Хранятся у Голосового Помощника. Активация — мгновенная телепортация в безопасную зону Башни. Передать приглашение другому нельзя.

14. Задания Системы (Квесты на Ранг)

Для перехода с ранга на ранг Система генерирует уникальный квест. Задания никогда не повторяются для двух разных людей.

Пример для новичка: «Убей 10 волков в Пустоши», «Доберись до города N за 3 дня», «Создай зелье лечения».

15. Идентификация

Принцип «Двух ступеней». Ты видишь только тех, кто слабее тебя или сильнее максимум на 2 ступени (ступень = Ранг основной шкалы, не подранг). Если разрыв больше — ты видишь "???".

Пример: Ты Претендент (Ступень 1). Ты можешь видеть статы Претендентов (0), Учеников (1) и Подмастерьев (2). Мастера (3) для тебя уже сокрыты туманом.

16. Смерть

Финализация. Возрождения нет. Мир «Жизнь» жесток. Смерть — это конец игры для конкретного персонажа. Поэтому культура безопасности и уважения к старшим по рангу здесь абсолютна.

Но есть божественные зелья, сохранение души перерождение для высших рангов. Все в этом мире относительно и жизнь и смерть.

Внутренний инвентарь

Внутренний инвентарь. Исчезает в момент смерти игрока со всем имуществом переходит к системе.

Исходные данные:

Ранг: Претендент (10 уровней) -> Ученик Подмастерья (1 уровень).Инвентарь (Претендент, ур. 1): 2 м³.Рост: +10% к текущему значению (сложный процент).

Расчет для ранга «Претендент»

УровеньРасчетОбъем инвентаря (м³)1Старт2.00022.000 * 1.12.20032.200 * 1.12.42042.420 * 1.12.66252.662 * 1.12.92862.928 * 1.13.22173.221 * 1.13.54383.543 * 1.13.89793.897 * 1.14.287104.287 * 1.14.716

Переход на следующий ранг («Ученик Подмастерья»)

Теперь совершаем переход с 10-го уровня Претендента на 1-й уровень Ученика Подмастерья. Рост составляет +10% к значению 10-го уровня Претендента.

Претендент (10 ур.): 4.716 м³Ученик Подмастерья (1 ур.): 4.716 * 1.1 = 5.188 м³

Итог:

На 1-м уровне ранга «Ученик Подмастерья» объем инвентаря составит 5.19 м³ (если округлять до сотых).

Если нужно, можем продолжить расчет для следующих уровней или рангов.

да давай последовательно для каждого

Продолжаем расчет, используя ту же формулу (+10% к текущему значению на каждом уровне).

Итог по прошлому этапу (для связки):

Претендент 1: 2.000 м³...Претендент 10: 4.716 м³Ученик Подмастерья 1: 5.188 м³

Теперь считаем последовательно от достигнутой точки (Ученик Подмастерья, ур. 1) до конца всех рангов. Формула: Предыдущее значение * 1.1.

Ранг: Ученик Подмастерья (Уровни 1–10)

УровеньРасчетОбъем (м³)1Переход (4.716 * 1.1)5.18825.188 * 1.15.70735.707 * 1.16.27746.277 * 1.16.90556.905 * 1.17.59667.596 * 1.18.35578.355 * 1.19.19189.191 * 1.110.110910.110 * 1.111.1211011.121 * 1.112.233

Ранг: Подмастерье (Уровни 1–10)

Переход с Ученика Подмастерья 10 на Подмастерье 1: 12.233 * 1.1 = 13.456 м³

УровеньРасчетОбъем (м³)1Переход13.456213.456 * 1.114.802314.802 * 1.116.282416.282 * 1.117.910517.910 * 1.119.701619.701 * 1.121.671721.671 * 1.123.838823.838 * 1.126.222926.222 * 1.128.8441028.844 * 1.131.728

Ранг: Младший Мастер (Уровни 1–10)

Переход: 31.728 * 1.1 = 34.901 м³

УровеньРасчетОбъем (м³)1Переход34.901234.901 * 1.138.391338.391 * 1.142.230442.230 * 1.146.453546.453 * 1.151.098651.098 * 1.156.208756.208 * 1.161.829861.829 * 1.168.012968.012 * 1.174.8131074.813 * 1.182.294

Ранг: Мастер (Уровни 1–10)

Переход: 82.294 * 1.1 = 90.524 м³

УровеньРасчетОбъем (м³)1Переход90.524290.524 * 1.199.576399.576 * 1.1109.5334109.533 * 1.1120.4875120.487 * 1.1132.5356132.535 * 1.1145.7897145.789 * 1.1160.3688160.368 * 1.1176.4059176.405 * 1.1194.04510194.045 * 1.1213.450

Ранг: Гранд Мастер (Уровни 1–10)

Переход: 213.450 * 1.1 = 234.795 м³

УровеньРасчетОбъем (м³)1Переход234.7952234.795 * 1.1258.2743258.274 * 1.1284.1024284.102 * 1.1312.5125312.512 * 1.1343.7636343.763 * 1.1378.1407378.140 * 1.1415.9548415.954 * 1.1457.5499457.549 * 1.1503.30410503.304 * 1.1553.634

Ранг: Гроссмейстер (Уровни 1–10)

Переход: 553.634 * 1.1 = 608.997 м³

УровеньРасчетОбъем (м³)1Переход608.9972608.997 * 1.1669.8973669.897 * 1.1736.8864736.886 * 1.1810.5755810.575 * 1.1891.6336891.633 * 1.1980.7967980.796 * 1.11 078.87681 078.876 * 1.11 186.76491 186.764 * 1.11 305.440101 305.440 * 1.11 435.984

Итоговая сводка (объемы на конец каждого ранга / 10 уровень):

Претендент: 4.72 м³Ученик Подмастерья: 12.23 м³Подмастерье: 31.73 м³Младший Мастер: 82.29 м³Мастер: 213.45 м³Гранд Мастер: 553.63 м³Гроссмейстер:1 436 м³ (почти полтора миллиона литров пространства).

Монстры

E-ранг — это «обычные» существа, от крыс до волков на уровне подмастерья.D-ранг — уже магические/мутировавшие твари, опасные для больших отрядов мастеров в зависимости от уровняC-ранг — неизвестно.B-ранг — неизвестно.A-ранг — неизвестно.Омега — существа, которые не могут выйти в мир существуют только внутри замкнутой системы. Их присутствие влияет на живность и существ в данном регионе.

Когда разница слишком велика, Система не показывает точный уровень, но вместо этого выводит диапазон опасности, основанный на твоем собственном уровне как точке отсчета.

Формула разницы:

Уровень цели − Твой уровень = Разрыв

Что ты видишь:

Разрыв в уровняхЧто показывает СистемаТвои физические ощущения0–9Точный уровень (например, "E-35")Норма. Ты чувствуешь легкое напряжение10–19Диапазон: "E-40+" (смазано)Холодок в груди, волосы на затылке шевелятся20–39"Уровень: ?? (Выше тебя на 20–39)"Сердце бьется, ладони потеют, хочется отойти40–59«Уровень: Запредельный»Инстинкт кричит «Беги». Мышцы сами напрягаются60+«Оценка невозможна»Оцепенение. Ноги ватные. Мысли путаютсяРазница в 2 полных ранга«Бездна. Ляг и не двигайся»Ты физически не можешь атаковать — тело отказывается

Как это работает на практике (Животные и Монстры)

Для животных не нужно "видеть их статус". Нужно считывать эффект их силы:

1. Аура страха (Пассивное давление)

Каждое существо излучает боевую ауру, и если разрыв слишком велик, она давит на твой разум напрямую.

E-ранг (зверь на 10 ур. выше): Ты чувствуешь, что зверь силен, но можешь сражаться.D-ранг (зверь на 40 ур. выше): Система скрывает его уровень, потому что смысла показывать нет. Вместо этого твой мозг получает сигнал страха.C-ранг и выше: Животное настолько сильно, что твой инстинкт самосохранения полностью отключает агрессию. Ты физически не можешь поднять оружие.

2. Реакция окружающей среды

Даже если зверь стоит спокойно, мир вокруг него реагирует на силу:

Разрыв 10–19 уровней: Птицы замолкают. Насекомые разбегаются. Трава приминается в радиусе 1 метра.Разрыв 20–39 уровней: Воздух вокруг зверя дрожит. Камешки и пыль медленно поднимаются вверх. Температура падает.Разрыв 40+: Земля трескается под его лапами. В радиусе 10 метров все растения гниют или вянут. Тени становятся гуще.Разрыв 60+ (Бездна): Время вокруг него течет иначе. Ты видишь его, но мозг отказывается воспринимать его как живое существо. Это как смотреть на стихийное бедствие — на цунами или смерч.

3. Цветной контур (Если у тебя есть навык «Чутье» или «Оценка»)

Если ты прокачал навыки восприятия, Система подсвечивает врага цветом:

Серый: Бесполезен для тебя (слишком слабый).Зеленый: Равный.Желтый: Опасен, но шанс есть.Оранжевый: Смертельно опасен. Шанс выжить — только бегство.Красный: Погибнешь за секунды.Черный: Ты уже труп, просто еще не упал.

Таблица сопоставления силы по рангам

Для животных это работает так (если твой уровень — E-1):

Уровень зверяРазницаЧто видишьЧто чувствуешьE-10+9E-10 (четко)Легкая опасностьE-25+24E-?? (размыто)Страх, но контроль сохраняешьE-40+39?? (скрыто)Паника. Руки трясутсяE-41+40ЗапредельныйТело само хочет бежатьD-1 (101-й уровень)+100БезднаОцепенение. Не можешь пошевелитьсяC-1 (201-й уровень)+200БезднаМысли останавливаются. Ты просто стоишь и смотришь

Как тогда «увидеть» уровень, если он скрыт?

Есть несколько способов обойти ограничение:

Навык «Оценка» высокого ранга: Если твой навык прокачан сильнее, чем разрыв, ты видишь точные цифры.Артефакты: Очки, монокли, линзы — могут снимать штраф на скрытие уровня.Чужой отчет: Попросить союзника с более высоким уровнем оценить врага.Косвенные методы: Следить за реакцией других существ. Если даже матерый D-ранговый зверь убегает — перед тобой монстр C-ранга и выше.

Итог

Если разница 40+ уровней: Ты не видишь точный уровень. Вместо этого Система выдает:

«Уровень угрозы: Запредельный. Цель не может быть оценена. Выживание маловероятно»

А если разница 2 полных ранга:

«Оценка невозможна. Рекомендуется не двигаться. Возможно, оно уйдет»

Так ты не получишь цифру, но четко поймешь, что перед тобой смерть.

Глава 13

Они шли бок о бок уже несколько часов, и пустыня не менялась. Барханы, как застывшие волны, уходили к горизонту. Песок под ногами хрустел, оседал, тек. Солнце, прикрытое тенью, висело всё так же — ни ниже, ни выше, будто забытое кем-то на небе.

Сева молчал. Даша тоже. Но молчание между ними не было пустым. Оно было рабочим. Так молчат люди, которые только что встретились и ещё не решили, можно ли друг другу доверять.

— Ты говорил, что твой друг вошёл в «Тюрьму», — нарушила тишину Даша.

— Саша, — сказал он.

— Ты знаешь, что это за место? «Тюрьма»?

— Нет. Но слово говорит само за себя.

— И ты не пошёл за ним?

Сева не ответил сразу. Он смотрел вперёд, на бесконечный песок.

— Портал погас, — сказал он наконец. — Сразу после того, как он вошёл. Выбора не было.

— А если бы был?

— Тогда бы пошёл.

Она кивнула. Не из сочувствия. Из понимания. У неё самой был Даниил. И она знала, что значит нести за кого-то ответственность.

— А что за война? — спросила она.

— Обычная. Моя страна разваливалась. Люди убивали друг друга за то, что вчера было общим. Я был солдатом. Молодым. Но уже солдатом.

Он говорил скупо, будто отрезал от себя по куску. Даша не давила. Она смотрела на него искоса: прямая спина, тёмные короткие волосы, руки, привыкшие к оружию. Он не был похож на мальчишку. Даже в свои семнадцать. Скорее на человека, который слишком рано перестал быть ребёнком.

— У тебя есть голос? — спросил он вдруг.

— Что?

— Голос. В голове. Тот, что всё объясняет.

— Есть.

— И как его зовут?

— Аркадий.

— А мой говорит, что у него нет имени. Предлагает самому дать.

— И как ты его назвал?

Сева хмыкнул.

— Пока никак. Не доверяю я голосам в голове.

Даша не улыбнулась, но внутри почувствовала что-то вроде уважения. Он не цеплялся за первое попавшееся объяснение. Не впадал в истерику. Не молился. Он сомневался. Это было правильно.

— Ты не сходишь с ума, — сказала она. — Это Система. Она даёт каждому Помощника. Он растёт вместе с тобой.

— Растёт?

— Да. Открывает новые возможности. Анализ угроз, сканирование, магазин.

— Магазин? — Сева нахмурился.

— Внутренний. У тебя есть единицы. Валюта. Вода, мясо, спирт. Пока только это.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я здесь дольше, — сказала Даша. — Хотя и ненамного.

Он замолчал, переваривая. Она видела, как он время от времени чуть щурится, будто смотрит на что-то краем глаза. Панель. Он всё ещё не привык.

— Ты боишься? — спросила она.

— Чего?

— Всего этого.

Сева повернул голову и посмотрел на неё. Взгляд серых, стального оттенка глаз был ровным.

— Бояться — нормально. Страх не мешает. Мешает паника.

— Хороший ответ.

— Это отцовский.

Она не спросила про отца. Он не спросил про её.

Они шли дальше. Пустыня дышала. Где-то впереди, как сказал Аркадий, начиналась полоса каменистых гряд, за которой должен был показаться край плато. До города оставалось ещё много переходов.

— А что ты чувствуешь, когда убиваешь их? — спросил Сева.

— Ничего, — ответила Даша.

— Совсем?

— Сначала было страшно. Потом — пусто. Теперь просто считаю. Шкура. Клыки. Яд. Единицы.

— А если бы это был человек?

Она не ответила.

Он не стал настаивать.

Они оба знали: в этом мире однажды придётся ответить и на этот вопрос.

К вечеру, когда тень над звездой начала сгущаться, они вышли к каменной гряде. Скалы здесь были старыми, выветренными, с тёмными трещинами. Даша выбрала место для ночлега — между двумя большими валунами, где можно было укрыться от ветра.

Сева без слов сбросил с плеча импровизированный мешок, связанный из куртки, сел на песок и принялся разбирать свои скудные вещи.

— У тебя есть еда? — спросила Даша.

— Немного. Осталась с прошлой жизни.

— Поделишься?

— Да.

- Спасибо.

— Завтра поймаем что-нибудь. Или купим.

— У кого?

— У Системы.

Он снова нахмурился, но промолчал. Она уже поняла: он не из тех, кто задаёт много вопросов. Ему нужно время, чтобы принять новую реальность.

Даша села напротив, вытащила флягу. Сделала два глотка. Протянула ему.

— Вода.

Он взял. Отпил. Вернул.

— Спасибо.

— Не за что. Мы теперь в одной лодке.

— И что это за лодка?

— Двое. В пустоши. Без карты.

— Звучит не очень.

— Зато честно.

Он усмехнулся. И в этой усмешке впервые промелькнуло что-то живое, не застёгнутое на все пуговицы.

— Ладно, — сказал он. — Двое так двое.

Ночь накрыла пустыню, как одеяло. Ни звезд ни луны, на небе не было вообще ничего, тьма такая что не видно на расстоянии вытянутой руки и от этого очень жутко. Даша лежала, подложив под голову рюкзак, и смотрела в эту тьму.

Сева сидел рядом, обхватив колени, и тоже смотрел.

— А знаешь, — тихо сказала она, — есть вещи, которые я никому не говорила. Но сегодня, кажется, могла бы.

— Говори, если хочешь.

— Нет. Не сейчас.

— Тогда не говори.

Они замолчали. И в этой тишине, под чужими звёздами, впервые за долгое время обоим стало немного легче. Не потому, что они поняли друг друга. А потому что оба знали: понимание — это не слова. Это то, что рождается в молчании, когда рядом кто-то дышит.

Даша закрыла глаза.

Где-то внутри Аркадий тихо произнёс:

— Он тоже один. Как ты.

— Я знаю, — ответила она.

— Но вы не одни. Пока.

— Пока, — мысленно повторила она.

Небо здесь было не просто тёмным. Оно было отсутствием. Ни луны, ни звёзд, ни отблеска далёких городов. Абсолютная тьма, плотная, как смола, накрывала пустыню, и глаз не привыкал к ней. Даша лежала на тулупе, смотрела вверх и не видела ничего. Только черноту, которая казалась не пустотой, а живым, дышащим покровом. Она уже почти заснула, когда из темноты донёсся голос Севы.

— Знаешь, — произнёс он, — почему-то именно сейчас, когда я посмотрел в эту тьму, захотелось поделиться с тобой своей историей. Если, конечно, ты ещё не спишь.

— Я слушаю, — ответила она.

Она привстала, оперлась на руки. В темноте этого не было видно, но Сева, сидевший напротив, почувствовал: она вся обратилась в слух.

— Началось всё там, где я должен был быть… но не был, — сказал он.

Он говорил спокойно, будто вспоминая недавний сон. Голос его звучал ровно, но Даша уловила в нём ту особую глубину, какая бывает только у тех, кто говорит о самом важном.

— С Елей.

Она не перебивала.

— Сестра. Моя вторая половина, если такое бывает. Родились в один день, она на несколько минут раньше. Еля… она была моим якорем. Я всегда был требовательный, «в лоб». А она — нет. Она изучала. Она меня понимала, даже когда я сам себя не понимал.

— Значит, ты был проблемным ребёнком? — спросила Даша, поворачиваясь на голос. В её тоне не было насмешки. Просто констатация.

Сева усмехнулся.

— Да. Меня отец воспитывал. Он — полковник, боксёр. Афганец. «Званцевы не бьют слабых. Званцевы защищают своих». Я так и рос. А когда Еля погибла…

Он замолчал.

Даша не торопила. Она ждала.

— Что бы она сказала? — негромко спросила она наконец.

Сева выдохнул.

— Еля всегда… как будто видела меня насквозь. После похорон я хотел всё сломать. Но я дал слово — заботиться о младшей сестре и родителях. И я не мог его нарушить. Поэтому пошёл в училище.

— Ты пошёл не только поэтому, — сказала Даша. — Ты пошёл, чтобы найти того, кто это сделал.

Он резко взглянул в её сторону, хотя в темноте не мог видеть лица.

— Да. И чтобы стать сильнее. Чтобы у меня были инструменты. Там, в училище… это была не армия. Это была «варка». Маски, контроль, умение читать противника. «Мясной месяц» — когда нас ломают, чтобы слепить заново. И я чуть не сломался.

— Но не сломался.

— Я научился убивать, чтобы защищать. Прошёл «Якки», «Контроль воли». Я стал тем, кого не сломать. Но что-то внутри… я потерял себя, наверное.

Даша покачала головой. Он не видел, но почувствовал.

— Нет. Ты не потерял. Ты просто научился выживать. Я тоже так умею. С матерью — тишина, с отцом — вера, с мальчишками — бой. С тобой… — она задумалась, будто пробуя слова на вкус. — Я не знаю, как с тобой. Но ты не врёшь. И ты один из немногих, кто не боится моей пустоты.

— Ты не пустая, Даш, — сказал он. — Ты просто… пока не видишь себя. Ты прячешься за этим холодом, потому что боишься потерять снова. Я тоже так делаю.

Она ответила не сразу. Когда заговорила, голос её был резче, чем раньше, но не от злости — от точности.

— Ты прав. Но если ты будешь винить себя за Елю, это тебя убьёт. Ты не можешь убить мёртвого. Ты можешь жить. За себя и за неё. Ты ведь поэтому пошёл в училище? Не чтобы искать убийцу, а чтобы не дать её памяти умереть?

Он замолчал.

Она ждала.

— Да, — сказал он наконец. — Именно так.

И тогда Даша улыбнулась. Этого он тоже не видел. Но почувствовал — по тому, как изменилось её дыхание, как смягчился воздух между ними.

— Тогда мы — команда, — сказала она. — У нас обоих внутри есть тени, которые мы прячем за молчанием и механикой. Ты знаешь, что я пытаюсь найти, куда делась настоящая я. А ты пытаешься понять, как жить дальше, когда твой якорь умер. Ты думаешь, ты один?

Она повернулась в его сторону, хотя не видела ничего, кроме тьмы.

— Нет. Я здесь, чтобы ты не сломался. Как ты — для меня.

Сева ничего не ответил.

Он сидел, обхватив колени, и смотрел в черноту, которая больше не казалась мёртвой. В ней звучали слова. Живые. Чужие. Но почему-то — нужные.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что, — ответила она. — Спи. Завтра идти.

— А если я не усну?

— Тогда просто дыши. Я рядом.

И он дышал.

А где-то внутри Даши, на границе сна и яви, Аркадий произнёс:

— Ты не пустая.

— Я знаю, — мысленно ответила она.

— Ты сегодня была собой.

— Может быть.

— Это хорошо.

— Да.

Она закрыла глаза. И тьма, ещё недавно чужая и враждебная, приняла её, как свою.

Глава 14

Утро наступило без рассвета. Просто тьма поредела, посерела, потом налилась светом, и пустыня снова стала собой: бесконечной, жёлтой, равнодушной.

Когда Даша проснулась, Сева уже сидел, разбирая свой скудный мешок. Движения у него были экономные, выверенные — так двигаются люди, которые привыкли собираться в темноте и не тратить лишнего.

— Доброе, — сказал он, не оборачиваясь.

— Агась.

Он хмыкнул. Достал сухой паёк, разломил пополам. Протянул ей половину, не глядя.

— Делим поровну.

— Справедливо, — ответила она, принимая.

(«Половина. Ровно. Не больше себе, не меньше мне. Он так и будет делать, пока еда не кончится».)

Они ели молча, сидя на тулупе. Песок вокруг уже начал прогреваться. Где-то далеко, у горизонта, дрожал воздух, и в этом дрожании было что-то зыбкое, будто мир ещё не до конца поверил в собственную твёрдость.

— Ты спрашивала про день рождения, — начал Сева. — Я родился двадцать седьмого апреля семьдесят шестого года.

Даша откусила кусок галеты, прожевала, не торопясь.

— А я двенадцатого марта две тысячи шестого.

Он замер на полуслове. Потом медленно повернул голову.

— Это как?

— А вот так, — сказала она. — Видимо, разные миры. Разное время. Мы вошли в порталы не только из разных мест, но и из разных лет. Твой мир, похоже, младше моего.

(«Или старше. Зависит, с какой стороны смотреть. Но звучит жутко, если вдуматься».)

— Или просто время течёт по-разному, — сказал он.

— Может быть. Но здесь, в этом мире, оно общее.

Она прикрыла глаза, потянулась к Аркадию.

«Аркадий, повтори мне, как здесь устроено время. Только коротко, своими словами».)

Голос отозвался сразу, спокойно, как будто ждал.

— Один спокойный вздох — единица. Сто спокойных вздохов — час. Сто таких часов — оборот тени вокруг звезды. Это местные сутки. Сто оборотов — год. Сейчас идёт первый год с сотворения мира «Жизнь». Точка отсчёта — момент запуска Системы.

Даша открыла глаза.

— Сто спокойных вздохов — час. Сто часов — оборот тени вокруг звезды. Сто оборотов — год, — повторила она вслух, глядя на Севу. — Сейчас идёт первый год с сотворения.

— Значит, мы оба — в начале, — сказал он.

— Да. Первопроходцы.

Она улыбнулась, но глаза остались серьёзными.

(«Первопроходцы. Красивое слово. Только никто не сказал, что бывает с теми, кто идёт первым».)

Сева покачал головой, разламывая оставшуюся галету.

— Мне восемнадцать, — сказал он. — По моим земным меркам. А тебе?

— Почти пятнадцать. День рождения через четыре дня. Точнее, три с половиной, если мерить местными.

— А если по-нашему?

— По моему миру — тоже через четыре. Но мой мир отстаёт от твоего. Ты уже жил, когда меня ещё не было.

Он задумался. Желваки на скулах чуть дрогнули.

— А что, если мы вообще не должны были встретиться?

— Значит, Система ошиблась, — ответила Даша. — Или, наоборот.

— Ты в неё уже веришь?

— Я с ней разговариваю. Это не вера. Это факт.

(«Сказал „веришь“ так, будто я в церковь по воскресеньям хожу. Нет, Сева. Я с ней уже живу».)

Он усмехнулся. Но в глазах, светлых, цепких, появился интерес.

— Помоги мне разобраться. Хочу понять, как всё устроено.

Даша отложила еду, повернулась к нему лицом.

— Начни с голоса. Он у тебя женский?

— Да.

— Это твоя Анима. Бессознательная женская часть. У женщин — Анимус. Система выводит её в осязаемое. Поэтому ты не сходишь с ума. Это твоя психика, соединённая с Системой.

— То есть голос — это я?

— Часть тебя. И часть Системы. Он видит тебя глубже, чем ты сам.

Сева нахмурился, переваривая. Не отмахнулся. Не засмеялся. Принял.

(«Он не задаёт лишних вопросов. Это хорошо. Или пугает. Пока не поняла».)

— А магазин? — спросил он.

— Внутренний. У тебя есть единицы — валюта. Одна единица — месяц жизни в городе: еда, жильё, без роскоши. На этот мир выделено определённое количество. Они не обесцениваются. За убийство монстров Система даёт ресурсы. Продаёшь — получаешь единицы. Покупаешь — тратишь.

— Что можно купить?

— Пока три вещи: вода, мясо, спирт. Больше откроется, когда получишь первый ранг.

— А ранг?

— Путь развития. Первый — Претендент. У него десять уровней. Чтобы получить первый, нужно дойти до города, найти ратушу, приложить руку и выбрать специальность.

— И тогда?

— Тогда Система признает тебя. Откроет больше возможностей. Инвентарь, например. У тебя есть, но заблокирован.

— Ага, — кивнул он. — Мне голос что-то такое говорил. Я не слушал.

— Зря. Он полезный.

Сева вздохнул, глядя в сторону.

— Я назвал его. Её.

— Как?

— Еля. В честь сестры.

Даша посмотрела на него долгим взглядом.

(«Он только что открыл дверь. Чуть-чуть. Но не отступил».)

— Я своего назвала Аркадием. В честь человека, который был мне как отец. И погиб, спасая меня.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Они замолчали. Песок шелестел, оседая с бархана. Солнце, полузакрытое тенью, смотрело на них, как глаз, который всё записывает.

— Посчитай свой возраст здесь, — сказала Даша. — По местному времени. От сотворения мира до твоего рождения.

— А как?

— Спроси у Ели.

Сева прикрыл глаза. Даша видела, как он сосредоточился: лицо стало жёстче, дыхание ровнее. Он разговаривал с голосом. Она не слышала их диалога, но знала, каково это — когда внутри звучит чей-то голос, который знает больше тебя.

Наконец он открыл глаза.

— Она говорит, если брать точку сотворения как ноль, то мой возраст здесь — тринадцать местных лет. Это если пересчитать восемнадцать земных.

— А я?

— Ты младше. Примерно девять с половиной.

— То есть я ещё ребёнок, — усмехнулась Даша.

— А я, выходит, акселерат.

Они переглянулись и вдруг оба прыснули. Это было странно — смеяться посреди пустыни, на краю незнакомого мира. Но именно этот смех снял остатки напряжения.

(«Господи, как же давно я так не смеялась. Кажется, с Даниилом. Или ещё раньше».)

— Знаешь, — сказал Сева, отсмеявшись, — так и не скажешь, кто из нас старше.

— Ты, — сказала Даша. — По всем мирам ты старше.

— А по мозгам?

— Ну, тут ещё посмотрим.

Он улыбнулся. Впервые за всё время — по-настоящему, открыто.

(«У него улыбка, как у человека, который забыл, что умеет. Значит, будем учить заново».)

Даша встала, отряхнула одежду.

— Двигаемся. До города ещё долго.

— Я готов.

Он поднялся, закинул на плечо свой мешок, и они зашагали вперёд — двое в бесконечной пустыне, говорящие с голосами, которых не слышал никто, кроме них.

И оба, каждый про себя, впервые за долгое время подумали: кажется, мы не одни.

Они шли по гребню бархана. Песок осыпался под ногами, и каждый шаг отзывался в коленях глухой усталостью. Даша смотрела вперёд, но впереди было всё то же — жёлтое, без конца, без тени, без жизни. Иногда казалось, что мир нарисован одной краской, и только дрожащий у горизонта воздух напоминал, что он настоящий.

Сева шагал рядом, и это было странно. Обычно она ходила одна. Теперь рядом звучало чужое дыхание, и от этого пустыня казалась не такой пустой.

(«Идёт, как по плацу. Спина прямая, шаг размеренный. Интересно, он вообще устаёт?»)

— Ты как? — спросил он, не глядя на неё.

— Нормально.

— Врёшь.

— Конечно.

Он хмыкнул.

(«Опять выкрутилась. Ну и ладно. Главное — идёт».)

Через час они наткнулись на первые скалы. Те самые — с тёмными провалами пещер. Даша уже знала, что это такое. Односторонние порталы. Выйти можно, войти нельзя. Они проверили две: пустые, холодные, с потухшими арками, на которых не осталось ни рун, ни света.

— Бесполезно, — сказала она, отряхивая ладони.

— А если кто-то выйдет? — спросил Сева.

— Тогда мы это увидим.

— И что будем делать?

— Смотря кто выйдет.

Он не ответил. Но взгляд его стал внимательнее.

(«Правильный вопрос. Но сейчас не время».)

Второй раз они наткнулись на монстров ближе к полудню.

— Впереди, — предупредил Аркадий. — Три цели. Е-ранг. Уровень двадцать два. Слева от каменной гряды.

Даша остановилась, сдёрнула винтовку. Белая ткань упала на песок.

— Дай мне, — сказал Сева.

— Что?

— Научи. Я тоже должен уметь.

Она покосилась на него.

— Ты стрелял?

— Да.

— Тогда смотри.

Она вскинула винтовку, поймала в прицел первую тварь. Выдох. Выстрел. Вторая дёрнулась, но не побежала — наоборот, рванула к ним. Даша перезарядила, выстрелила снова. Третью сняла, когда та уже была метрах в сорока.

— Вот и всё, — сказала она, опуская оружие.

— У тебя руки не дрожат.

— Уже нет.

(«Раньше дрожали. Но он не узнает».)

Она подошла к тушам, прикоснулась к каждой. Система сработала мгновенно: плоть истаяла, остались ресурсы.

— Делим поровну, — сказала она.

— Я не стрелял.

— Завтра будешь. А сегодня ты шёл рядом. Это тоже работа.

Сева помолчал, потом кивнул.

— Ладно.

(«Поделилась, даже не задумалась. А ведь могла бы всё себе. Странная».)

— Ты говорил, что общаешься с Елей, — сказала Даша, когда они снова двинулись.

— Да. Она толковая.

— Что говорит?

— Что я медленно иду.

Даша фыркнула.

— Передай, что она не одна такая.

Сева улыбнулся краем рта.

(«Он всё чаще улыбается. Это плохо. Или хорошо. Не знаю».)

Они шли ещё несколько часов. Пустыня не менялась, но воздух стал плотнее, будто впереди что-то было. Даша чувствовала это кожей — так чувствуют приближение воды или жилья.

И вот, когда солнце, полузакрытое тенью, уже клонилось к краю неба, они поднялись на последний бархан.

Впереди, в дымке, стоял город.

Даша остановилась.

— Смотри.

Сева встал рядом.

— Вижу.

Они замолчали. Ветер тронул песок у их ног. Город был далеко, но уже настоящий: тёмные стены, высокие шпили, смутные очертания куполов. Он не походил ни на что из их миров. И всё же в нём было что-то обещающее.

(«Вот и всё. Дошли. А дальше — неизвестно».)

— Не спеши, — тихо сказал Сева.

— Я и не спешу.

— Врёшь.

— Конечно.

Она улыбнулась.

(«Но на этот раз — почти правда».)

Они стояли на гребне и смотрели, как далёкий город медленно тонет в вечернем мареве. Завтра они войдут в него. А сегодня — ещё одна ночь в пустыне, под тьмой, которая не обещает звёзд.

Глава 15

Свет в зале погас. Вернее, не погас — он собрался в одну точку, сжался до тонкой нити и потянулся к ладони Даши, которая всё ещё стояла возле алтаря. Камень под пальцами стал тёплым, как живой.

(«Спокойно. Дыши. Оно не причинит вреда».)

— Аркадий? — мысленно позвала она.

— Я здесь, — отозвался он. — Но сейчас говори не со мной. Слушай.

И она услышала.

Не голос. Не слова. Смысл, который вливался в неё без звука, как знание, которое всегда было внутри, но спало.

— Инициирован контакт с Системой. Носитель: Дарья Смирнова. Проводится глубинное сканирование сущности.

Даша замерла. Ей казалось, что кто-то заглянул в неё — не в тело, а глубже. В самую сердцевину, где жили сны, страхи, отец, амфитеатр, выстрелы, пустыня. Всё, из чего она состояла, прошло перед ней, как вспышки.

(«Если это конец, то хотя бы красивый».)

Но нет, это было, что такой что она не могла описать словами.

— Сканирование завершено. Выявлены Таланты. Фиксация...

Перед глазами Даши развернулась панель. Не та, что на периферии, а глубокая, внутренняя, встроенная в само восприятие.

ТАЛАНТЫ НОСИТЕЛЯ

Качество: Божественное Ты чувствуешь, что стоит брать от мира, что пригодится, а что — нет. Ты ощущаешь Систему как течение, как ветер, как пульс. Со временем это перерастёт в прямой разговор. Качество: Легендарное Ты видишь устройство вещей. Механизмы, связи, причины. Любой предмет для тебя — схема. Любая конструкция — язык. Качество: Эпическое Ты чувствуешь историю вещи. Что она помнит, из чего создана, где была. Ты можешь читать камень, металл, дерево, как другие читают книги. Качество: Эпическое В критический момент эмоции отключаются. Ты действуешь быстрее, чем думаешь. Тело помнит то, чему учили. Качество: Необычное Ты слышишь то, что не слышат другие: трещины в реальности, дыхание аномалий, шёпот данжей. Качество: Необычное Ты умеешь быть незаметной. Не растворяться — но не выделяться. Это не магия. Это способность быть тенью.Даша стояла, не дыша.

(«Шесть. У меня шесть. И одно из них...»)

Она не решилась даже мысленно произнести это слово.

— Таланты зафиксированы, — продолжала Система. — Проводится анализ приобретённых навыков.

Следующая панель сменилась мгновенно.

НАВЫКИ НОСИТЕЛЯ

(«Механика выше всего. Значит, всё, что я делала в мастерской, было не зря».)

— Анализ завершён. Открыта возможность выбора Профессии.

Перед ней возникли строки. Они мерцали, как живые.

ДОСТУПНЫЕ ПРОФЕССИИ:

АлхимикАртефакторСтрелокСталкерИнженерДаша смотрела на список и чувствовала, как в груди что-то сжимается. Она знала, чего хочет. Но ждала, что скажет Система.

— Рекомендация: Артефактор.

— Почему? — спросила она вслух.

— Совокупность твоих Талантов: Взгляд Механика, Память Материала, Чутьё Системы. Ты способна видеть суть вещей и чувствовать, что с ними делать. Ты рождена создавать.

Она выдохнула.

(«Рождена создавать. Не разрушать».)

— Я выбираю Артефактора.

— Выбор принят. Профессия: Артефактор. Проводится интеграция...

Тело пронзила тёплая волна. Не боль. Скорее — как если бы в груди открылась дверь, о которой она не знала. Внутри что-то перестроилось, встало на место.

— Интеграция завершена. Ранг: Претендент, уровень 1. Инвентарь разблокирован. Открыто особое состояние Профессии.

Перед глазами всплыла новая панель.

ОСОБОЕ СОСТОЯНИЕ: МАСТЕРСКАЯ АРТЕФАКТОРА

Описание: Артефактор способен входить в личное пространство творения. Для этого необходимо спокойное состояние и материалы, разложенные вокруг. В этом состоянии вокруг тела образуется защитный купол, непроницаемый для внешнего воздействия. Внутри ты получаешь доступ к преображению материи через Систему. Пространство растёт вместе с уровнем профессии.

Даша смотрела на текст. Перед глазами всё ещё стояли строки, но внутри уже поднималось что-то тёплое, давно забытое.

(«Мастерская. Моя. Всегда со мной».)

— Это... — начала она, но не закончила.

— Это твоё. Теперь и навсегда.

— Задание Системы на повышение ранга получено, — добавил Аркадий.

— Какое?

— Создай первый артефакт. Выйди за пределы ремесла. Докажи, что ты не просто ремесленник.

Даша убрала руку с алтаря. Свет медленно погас. Зал снова стал каменным, холодным, но теперь она видела его иначе. Будто всё вокруг говорило на языке материалов.

Она обернулась.

Сева стоял позади. Молчал. Ждал.

(«Он не спросил, что было. Просто стоял. Это дороже слов».)

— Ну как? — спросил он.

— Живая.

— Врёшь?

— Нет. Теперь — нет.

Она улыбнулась. И впервые за долгое время ей не захотелось убежать.

(«Странно. Мне рядом с ним спокойно. Но это пройдёт. Должно пройти».)

— Теперь ты, — сказала Даша.

Так я уже все сказал Сева, я же первый был, и улыбнулся.

Сева 10 минутами ранее.

Сева стоял у алтаря, чувствуя, как в зале сгущается тишина. Не пустая — наполненная. Такая бывает перед первым ударом, когда знаешь: сейчас всё изменится, и обратной дороги не будет.

(«Не торопись. Руки спокойны. Голова ясна. Как на ринге».)

Он положил ладонь на камень.

Тёплый. И тут же — свет. Только не снаружи. Внутри. Будто кто-то открыл в нём дверь, о которой он не подозревал.

— Инициирован контакт с Системой. Носитель: Всеволод Званцев. Проводится глубинное сканирование сущности.

Голос был ровным, бесполым. Не Еля. Сам Система.

(«Значит, всё правда. Не галлюцинация. Не контузия».)

Перед глазами поплыли образы. Быстро, как кадры кинохроники: отец, Еля, спортзал, первый бой, училище, «мясной месяц», грязь, приказы, Саша, пещера, Даша. Всё, что составляло его, пронеслось перед внутренним взором и исчезло.

— Сканирование завершено. Выявлены Таланты. Фиксация...

ТАЛАНТЫ НОСИТЕЛЯ

Взгляд Хищника Качество: Легендарное Ты видишь действие врага до того, как оно началось. Считываешь намерение по напряжению мышц, по дыханию, по тени. Это не предвидение. Это знание.Воля Кремня Качество: Эпическое Ты не ломаешься. Даже когда тело сдаётся, ты продолжаешь. Твой болевой порог выше, твоя психика устойчивее.Командный Ритм Качество: Эпическое Ты чувствуешь тех, кто рядом. Их состояние, их предел. Ты можешь вести, даже когда все молчат.Наследник Званцевых Качество: Эпическое Ты впитал кодекс рода: защищать, не нападать; держать, не ломать. Это делает тебя сильнее, когда ты защищаешь.Сева выдохнул.

(«Четыре. И все — про бой. Про долг. Про защиту».)

— Таланты зафиксированы. Проводится анализ приобретённых навыков.

Новая панель.

НАВЫКИ НОСИТЕЛЯ

Рукопашный бой (Бокс) — Человеческий ранг, уровень 6Стрельба (Огнестрельное оружие) — Человеческий ранг, уровень 4Якки — Человеческий ранг, уровень 5Мгновенное убийство — Человеческий ранг, уровень 3Защита — Человеческий ранг, уровень 4Тактика — Человеческий ранг, уровень 4Выживание — Человеческий ранг, уровень 4Наблюдательность — Человеческий ранг, уровень 3(«Рукопашка выше всего. Отец бы сказал: „Хорошо. Но не зазнавайся“».)

— Анализ завершён. Открыта возможность выбора Профессии.

Строки возникли перед глазами, чёткие, как приказ.

ДОСТУПНЫЕ ПРОФЕССИИ:

МечникСтрелокСтражРазведчикКомандирСева смотрел на список. Внутри было спокойно. Он знал, что выберет. Знал с детства, ещё когда отец впервые посадил его перед собой и сказал: «Военный нужен не для войны, а для того, чтобы войны не было».

— Рекомендация: Командир.

— Почему? — спросил он вслух.

— Твои Таланты направлены на защиту и управление. Ты не просто боец. Ты тот, кто ведёт. Тот, кто отвечает.

Он вспомнил Елю.

(«Заботься о них. Я обещал».)

— Я выбираю Командира.

— Выбор принят. Профессия: Командир. Проводится интеграция...

Тело пронзила волна. Не как ток. Как холодный душ после боя. Резко, но очищающе. Где-то внутри, в груди, раскрылось пространство, которого раньше не было.

— Интеграция завершена. Ранг: Претендент, уровень 1. Инвентарь разблокирован. Открыто особое состояние Профессии.

ОСОБОЕ СОСТОЯНИЕ: ПОЛЕ БОЯ

Описание: Командир способен разворачивать вокруг себя тактическое поле. В этом состоянии он чувствует союзников, видит их состояние и перемещения, получает усиление при защите других. Поле растёт с уровнем профессии. Внутри поля Командир может отдавать мысленные команды тем, кто ему доверяет.

Сева перечитал дважды.

(«Не просто бой. Управление боем. Теперь я понимаю, почему они предлагали мне это».)

— Задание Системы на повышение ранга получено.

— Какое?

— Защити. Докажи, что можешь отвечать не только за себя. Прими командование в реальной угрозе и сохрани жизни.

Сева убрал руку. Свет погас.

Он обернулся. Даша еще стояла возле алтаря с закрытыми глазами, он немного отошел и стал ждать.

— Ну как? — спросил он когда она открыла глаза?

— Живая.

— Врёшь?

— Нет. Теперь — нет.

Она улыбнулась. И впервые за долгое время ей не захотелось убежать.

(«Странно. Мне рядом с ним спокойно. Но это пройдёт. Должно пройти».)

— Теперь ты, — сказала Даша.

Так я уже все сказал Сева, я же первый был, и улыбнулся.

— Я — Артефактор, — сказала она.

— А я — Командир.

— Ну, — она усмехнулась, — значит, ты будешь прикрывать, а я — вооружать.

— Логично.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

(«Он даже не спросил, сколько у меня талантов. И не сказал про свои. Правильно. Здесь так выживают».)

— Пойдём отсюда? — спросила она.

— Пойдём.

Они вышли из ратуши. Площадь была всё так же пуста, но теперь и Даша, и Сева чувствовали: город знает о них. И он уже не чужой.

(«Теперь мы не просто двое в пустоши. Мы — жители».)

(«Значит, здесь наш дом. Начинается всё заново».)

Они спустились по ступеням и пошли прочь, не оглядываясь.

Позади, в дверях ратуши, Най проводил их взглядом и улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ.

— Начинается, — тихо произнёс он.

И площадь снова опустела.

Глава 16

Они стояли на ступенях ратуши, когда перед глазами обоих одновременно вспыхнула панель.

— Поздравляем. Вы официально зарегистрированы как жители города. Вам предоставлено право на жильё. Стоимость: одна единица за десять суток. Доступные дома отмечены на карте.

Даша переглянулась с Севой.

— Ты тоже это видишь? — спросила она.

— Да.

— Значит, не галлюцинация.

— Значит, нет.

Она хмыкнула. Помолчала.

— Жить по отдельности — дорого. У нас не так много единиц.

— Предлагаешь один на двоих? — спросил он спокойно.

— Да. Но с условием.

— Каким?

— Чтобы у каждого было своё пространство. Я не из тех, кто любит, когда дышат в затылок.

— Принято.

(«Согласился даже не подумав. Или просто у него то же самое в голове».)

Они открыли карту. Город был небольшой, дома в основном пустые. Выбрали тот, что стоял недалеко от площади, но не на виду. Пять комнат, большая общая зала. Скромно, но не тесно.

Когда подошли к двери, она открылась сама. Даша вошла первой.

Внутри было... неожиданно. Никакого средневековья. Светлые стены, деревянные панели, мягкий свет, льющийся непонятно откуда. Мебель простая, но добротная. Пол тёплый.

— Однако, — протянула она.

— Как в хорошей казарме, — заметил Сева.

— Ты в хороших казармах жил?

— Бывало.

(«Он опять шутит с каменным лицом. И ведь не поймёшь, шутит ли».)

— Город второго уровня, — заговорил Аркадий. — Дом подключён ко всем благам: холодная и горячая вода, электричество, холодильник с продуктами. Пополнение продуктов — раз в сутки. Дом отапливается автоматически.

— А где оплата? — спросила Даша вслух.

— В прихожей, — ответил Сева, оглядываясь. — Терминал. Еля говорит, там вносится сумма, и туда же добавляются те, кто имеет право входа.

Даша вернулась к входу. На стене, рядом с дверью, висела небольшая панель. Тёплая на ощупь, с едва заметной линией сканера.

(«Значит, чужой сюда не войдёт. Если мы сами не впустим».)

— Будем платить по очереди? — спросила она.

— Да. Первый взнос мой.

— Почему?

— Потому что я настоял на этом доме.

— Мы выбрали его вместе.

— Значит, следующий твой.

Она покачала головой, но спорить не стала.

(«Упрямый. Но хотя бы не из тех, кто считает каждую крошку».)

Они разошлись по дому. Даша выбрала дальнюю комнату. Не из каприза. Из привычки: чем дальше от входа, тем спокойнее. Сева взял ближнюю к двери.

(«Типичный военный. Спит там, откуда можно выскочить первым».)

Она заглянула в его комнату.

— У тебя окна на улицу.

— Вижу.

— Если что — я услышу.

— Я тоже.

Она не ответила. Прошла на кухню. Холодильник оказался встроен в стену, и продукты в нём действительно были. Простые, но съедобные: мясо, овощи, хлеб, что-то вроде сыра.

— Готовить умеешь? — спросил Сева, появляясь в дверях.

— Умею. А ты?

— Паёк разогреть могу. И воду вскипятить.

— Значит, готовлю я. А ты моешь.

— Принято.

(«Как легко он соглашается. Подозрительно».)

Даша не стала готовить ничего сложного. Нарезала мясо, овощи, бросила на сковороду. Пахнущий дом постепенно наполнялся теплом. Сева сидел за столом, листал что-то в своей панели. Потом поднял глаза.

— У нас открылись новые возможности, — сказал он. — Еля говорит, теперь можно видеть карту, метить цели, получать задания в ратуше. Инвентарь тоже работает.

— Мне Аркадий то же самое говорил, — кивнула Даша. — Я вещи переложила.

— Я свои тоже.

— Что у тебя?

— Куртка, паёк, фляга. Нож.

— Всё?

— Всё.

Она усмехнулась.

(«Ничего лишнего. Мне бы так».)

Они пообедали молча. Потом Даша ещё раз попыталась пристроить зарядное устройство к местной стене. Розеток не было. Только гладкие панели, от которых, судя по всему, шло питание. Она водила рукой, пыталась понять принцип.

— Не выходит? — спросил Сева.

— Пока нет. Электричество есть, но не через розетки. Такое ощущение, что всё работает на аккумуляторах. Или на чём-то другом. Сделаю заметку — разобраться.

(«И обязательно разберусь. Здесь есть энергия. Я её чувствую».)

— Тогда идём? — предложил он.

— Куда?

— Город посмотреть. Мы жители. Имеем право.

Даша отложила зарядку.

— Имеем.

Они вышли из дома. Солнце, полузакрытое тенью, стояло ещё высоко. Улицы были пусты, но теперь в них не было враждебности. Только ожидание.

— Куда сначала? — спросила Даша.

— Куда-нибудь, — ответил Сева.

(«Куда-нибудь. Звучит как план».)

— Ладно, — сказала она. — Идём.

И они пошли по пустому городу, двое жителей, у которых теперь был дом, еда и целый мир, который только начинал просыпаться.

Они вышли из дома, и город встретил их не тишиной, как раньше, а присутствием. В воздухе что-то изменилось: будто сам камень под ногами стал теплее, а пустые окна больше не казались мёртвыми. Город оживал.

У крыльца стоял Най.

Он не шёл к ним — ждал. Всё тот же облик: мальчишка лет девяти в тёмно-синем камзоле, неподвижный, как статуя. Но теперь в его глазах было что-то новое. Не торжество. Скорее — собранность.

— Поздравляю, — произнёс он, едва Даша и Сева поравнялись с ним. — Ваш город вошёл в топ 1000 городов мира.

Даша остановилась.

— Это как?

— Спросите у своих помощников. Они объяснят.

Сева прищурился.

— А ты сам не можешь?

— Могу, — ответил Най. — Но данные, касающиеся лично вас, Система передаёт только вам. Я — голос города. Не ваш.

(«Он говорит как чиновник. Вежливо, но ничего лишнего».)

Они переглянулись.

— Аркадий? — мысленно позвала Даша.

— Слушаю.

— Что за рейтинг?

И Аркадий рассказал.

— В мире «Жизнь» у каждого существа и у каждого города есть рейтинг. Это положение в общей иерархии. Он складывается из уровня развития, уровня профессии, силы и количества навыков и талантов. У городов — из уровня, жителей, безопасности и престижа.

— И мы теперь в топе? — спросила Даша.

— Да. Ты — восемьдесят третья в общем списке игроков мира. Сева — три тысячи восемьсот восемьдесят восьмой.

— Игроков?

— Так Система называет всех, кто прошёл инициацию.

Она перевела взгляд на Севу. Тот стоял, чуть прикрыв глаза, — слушал Елю.

(«Восемьдесят третья. Это много или мало? Здесь всего двадцать три дня миру. Мы первопроходцы».)

— Теперь понимаешь? — спросила она.

— Да, — ответил он. — Я ниже тебя.

— Это неважно.

— Важно. Я не привык быть ниже.

Она усмехнулась.

— Привыкай. Здесь всё иначе.

Най терпеливо ждал, пока они общаются с голосами.

— В этом городе пятнадцать жителей, включая вас, — продолжил он, когда пауза затянулась. — Кто-то в домах. Кто-то в таверне. На площади это пока единственное общественное место, кроме ратуши.

— А бар? — спросил Сева.

— Бармен — я. Пока не появится тот, кто захочет выкупить заведение. Со временем появятся и другие.

— И ты можешь рассказать, как скрыть свой рейтинг? — спросила Даша.

— Да. Это право есть у каждого, кто входит в топ 10 000. Данные можно скрыть полностью или частично. Имя, ранг, профессия, город. Ты сама решаешь, что показывать.

— А что даёт топ?

Най помедлил. И впервые в его голосе промелькнуло что-то, похожее на тень.

— Топ 10 000 — это не только слава. Это Башня Демиурга. Раз в круг, по приглашению. Отказаться нельзя. Время там течёт иначе: здесь — мгновение, там — годы. Покинуть можно, только пройдя этаж. На этаж — одна попытка. Либо ты выходишь сильнее, либо не выходишь вовсе.

Даша почувствовала, как внутри что-то сжалось.

(«Вот, значит, цена».)

— И сейчас? — тихо спросила она.

— Сейчас рейтинг уже обновился дважды, — ответил Най. — Первые десять тысяч вошли. Из них в живых осталось пятнадцать. Потом они пошли на второй этаж. Вернулись двое.

Сева побледнел.

— Двое?

— Двое. Потом ещё заход. Двадцать человек. Итог тот же — рейтинг обновился. Следующая Башня через пять дней. И вы оба в списке.

Повисла тишина.

(«Значит, у нас есть пять дней. А потом — либо мы, либо этаж».)

— Есть ли способ пойти вместе? — спросила Даша.

Най посмотрел на неё. Потом на Севу.

— Есть. Подать заявку на вступление в брак. Тогда Система свяжет вас как единую ячейку. В Башню вы войдёте вместе. Но это навсегда.

— Навсегда?

— Система не любит обмана и лёгких путей. Брак в мире «Жизнь» нерасторжим. Это не формальность. Это слияние ваших судеб.

Даша не ответила. Сева тоже молчал.

(«Мне скоро пятнадцать. Ему восемнадцать. Мы знакомы меньше круга. А нас уже спрашивают, готовы ли мы связать себя навсегда».)

(«Я не готов. И она, кажется, тоже. Но если не сейчас, то потом может не быть».)

— Мы подумаем, — сказала Даша.

— Думайте, — ответил Най. — Время пока есть.

Он отступил на шаг, будто растворяясь в свете.

— Сегодня вы можете просто жить. Таверна открыта. Люди ждут.

И ушёл, не оборачиваясь.

Они остались вдвоём.

— Ты как? — спросил Сева.

— Жива.

— Врёшь?

— Нет. Просто ещё не поняла.

— Я тоже.

Она посмотрела на него. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на площадь, где вдалеке уже угадывались тёплые окна таверны.

(«Если мы туда пойдём, всё станет настоящим. Люди. Разговоры. Жизнь».)

— Идём? — спросила она.

— Идём.

И они пошли к тёплому свету, за которым впервые в этом мире ждали не монстры и не испытания, а просто другие люди.

Глава 17

Они шли молча. Площадь осталась позади, но тяжесть разговора не уходила. Она висела между ними, как невидимый груз, и каждый нёс его по-своему.

(Даша: «Брак. Навсегда. И это говорит существо, которое выглядит как ребёнок».)

(Сева: «Если это единственный способ выжить — значит, надо решаться. Но сначала — спросить».)

Дверь таверны открылась сама, едва они приблизились. Изнутри пахнуло теплом, пряностями и чем-то ещё — неуловимым, но приятным. Так пахнет место, куда хочется вернуться.

Они вошли.

Это была не средневековая харчевня и не современный бар. Скорее — странное, но гармоничное сочетание. Высокие потолки с тёмными балками, как в старых трактирах. Но вместо факелов — мягкие светильники, встроенные в стены. Отдельные столы с лавками, как в таверне, но рядом — гладкие поверхности с подсветкой, будто из клуба. Пол — дерево, тёплое, живое. В воздухе — тихая музыка, ненавязчивая, обволакивающая.

Полумрак был приятным, не давящим. И в этом полумраке сидели люди.

Шесть человек.

Четыре женщины — молодые, привлекательные, по двое за столами. Одна пара — мужчина и женщина, тихо беседующие. Ещё двое — поодаль, каждый за своим столом. Возраст — разный, но все взрослые. Никто не выглядел враждебным. Но когда Даша и Сева вошли, все взгляды на миг обратились к ним.

(Даша: «Смотрят. Оценивают. Не боятся».)

(Сева: «Спокойно. Не дёргайся. Люди просто смотрят».)

Потом взгляды ушли. Каждый вернулся к своему. И в этом было что-то честное.

Они подошли к стойке. За ней стоял Най. Или не Най? В полумраке он казался старше, но глаза были те же.

— Что подаёте? — спросила Даша.

— Всё, что пожелаете, — ответил он. — Ограничений нет. В том числе по возрасту. Спиртное тоже можно.

— Я не пью, — сказал Сева.

— Я тоже, — добавила Даша. — Кофе. Крепкий. Без сахара.

— А мне сок, — сказал Сева. — Из местного фрукта. Какой есть.

— Цена — ноль целых три тысячных единицы за оба.

Даша мысленно пересчитала. После пустоши у них было около двух целых трёх десятых единицы на двоих. Материалы они не продавали — решили, что пригодятся ей для артефакторики.

(Даша: «Мы почти нищие. Но кофе я заслужила».)

Они сели за дальний столик. Музыка лилась мягко, не мешая думать.

Сева заговорил первым.

— Нам надо решить.

— Знаю.

— Брак. Если мы войдём в башню порознь — выжить сложнее. Вместе — шанс есть.

— Я понимаю.

— Это может быть фиктивно.

Даша подняла на него глаза.

— Фиктивно? Ты веришь, что Система позволит?

— Почему нет? Брак как союз. Не обязательно же спать в одной постели.

— А ты бы хотел?

Он чуть не поперхнулся соком.

— Я не об этом.

— А я об этом.

Она откинулась на спинку.

(Даша: «Надо сразу расставить границы. Пока он не решил, что свадьба даёт ему права».)

— Слушай меня внимательно, — сказала она. — Я согласна. Но с условиями.

— Какими?

— Я буду твоей женой. Но не собственностью. И если ты без моего разрешения ко мне притронешься хоть пальцем — я тебя убью.

Она смотрела на него в упор. Взгляд был такой, что Сева не усомнился ни на секунду.

(Сева: «Она не шутит. И не угрожает. Просто ставит факт».)

— Ну ты и маньячка, — выдохнул он.

— И ещё. Назовёшь меня маньячкой — я тебя тоже прибью.

— Понял.

— Вот и славно.

Он помолчал.

— Я не трону тебя. Без разрешения.

— Вот и не трогай.

— А если ты сама захочешь?

Она чуть не поперхнулась кофе.

— Чего?

— Ну, вдруг. Прикоснуться. Чтобы я не дёргался.

Даша медленно поставила чашку.

(Даша: «Он серьёзно? Или проверяет?»)

— Я подумаю, — сказала она ледяным тоном.

— Долго?

— Всю жизнь, если понадобится.

Он кивнул, будто принял ответ.

(Сева: «Странная. Но жить можно. Главное — не злить».)

Они допили напитки в тишине. Потом поднялись. Никто их не окликнул. Каждый в таверне был занят своим. И это было правильно.

Они вышли в ночь. Город спал. Тьма стояла плотная, но тёплая.

— Значит, решено? — спросила Даша.

— Решено.

— Тогда завтра к Наю.

— Завтра.

(Даша: «Я согласилась. Почему же так страшно?»)

(Сева: «Она согласилась. Надо не подвести».)

Они дошли до дома. Дверь открылась сама. Внутри было тихо, тепло и пахло домом.

Даша ушла в свою комнату, не оглядываясь.

(Даша: «Пусть привыкает. Мы не пара. Мы — союз».)

Сева остался в зале, глядя на закрытую дверь.

(Сева: «Пусть привыкает. Мы не пара. Мы — ответственность».)

И в этом молчании, разделённом стенами, оба впервые подумали об одном и том же: а ведь это только начало.

Даша вошла в свою комнату и закрыла дверь. Не для того, чтобы спрятаться. Ей нужно было пространство, где можно снять с себя город, разговоры, тяжёлые мысли о браке и башне. Она разложила бушлат на полу в углу, села, скрестив ноги, как для медитации.

Перед собой аккуратно выложила всё, что у неё было.

(Даша: «Три шкуры малого сома. Три клыка. Одна железа с ядом. Вот и всё моё богатство. Посмотрим, на что оно способно».)

Она включила музыку. Заряда оставалось немного, но ей было всё равно. Тихие звуки заполнили комнату, отсекая внешний мир. Даша закрыла глаза.

Один вдох.

И она оказалась в тумане.

Он был плотным, белёсым, но не холодным. Постепенно редел, расползался, и Даша увидела, что стоит посреди небольшой комнаты. Три на три метра. В углу — верстак. Точно такой, как был у неё в мастерской дома. Даже царапины те же.

(Даша: «Откуда?..»)

— Это твоё представление, — раздался голос Аркадия. — Комната — визуализация. Ты можешь менять её, как тебе удобно. Она будет расти вместе с тобой.

— Я дома, — тихо сказала она.

— Почти.

Она подошла к верстаку. Все ингредиенты были уже разложены. А перед глазами, как на тонкой плёнке, вспыхивали схемы: что с чем соединить, в какой последовательности, как наложить. Это не было знание извне. Это было чутьё.

И она начала.

Первой была бусина. Маленькая, из клыка. Даша чувствовала материал, как живой. Он не сопротивлялся — наоборот, поддавался, будто ждал, когда её пальцы придадут ему смысл.

(Даша: «Так вот что значит Память Материала. Он помнит, кем был. А я знаю, кем он станет».)

Вторая бусина — из шкуры, свёрнутой в плотный слоёный узел с каплей яда внутри. Третья — из осколка кости. Руки двигались сами. Она вплетала, сжимала, направляла. И с каждым разом чувствовала, как внутри неё раскрывается нечто большее.

— Ты используешь не только Взгляд Механика, — тихо говорил Аркадий. — Ты слышишь материалы. Ты читаешь их. И ты выбираешь только то, что действительно нужно. Это твоя природа.

Бусины выходили одна за другой. Каждая — с простым, но честным эффектом: одна — чтобы волосы всегда оставались чистыми; другая — чтобы зрение становилось чуть острее; третья — чтобы сон был глубже; четвёртая — чтобы тело меньше уставало. Она не замечала, как увлеклась. Не замечала, как закончились материалы. Только когда последняя бусина легла на стол, она подняла голову и увидела шкалу профессии.

Профессия: Артефактор. Испытатель. Уровень 2.

(Даша: «Уже второй? Когда?»)

— Ты создала десять изделий. Из них шесть — среднего качества. Четыре — хорошего. Для первого раза это невозможно.

— Но ведь получилось.

— Именно. Поэтому Система и дала тебе то, что дала.

Она перевела дыхание.

(Даша: «Я создала. По-настоящему. Сама».)

— Что с ними делать? — спросила она.

— Вплети в волосы, — ответил Аркадий. — Они будут работать незаметно. И это скроет твою профессию. Никто не узнает, что ты Артефактор, пока ты сама не захочешь.

Она кивнула. Взяла бусины. Поднесла к волосам, и они сами легли в пряди, как будто всегда там были.

(Даша: «Теперь я не просто девочка с винтовкой. Я — та, кто может создавать».)

Она не помнила, как вернулась в комнату. Просто открыла глаза и увидела: ночник мягко горел у стены. Музыка давно кончилась. За окном сгущалась тьма, но Даша всё ещё была там, в своей мастерской, руками и мыслями.

Она легла, не раздеваясь. Сил не осталось.

(Даша: «Завтра будет новый день. И башня через пять. Но сегодня я сделала то, что не смогла бы и за год. Это уже победа».)

И она уснула под самый край ночи, когда город за окном уже начал сереть.

(Аркадий: «Спи. Ты заслужила».)

Глава 18

Пробуждение началось не с тишины, а с голоса.

— Поздравляю, — произнёс Аркадий. — Тебе пятнадцать.

Даша открыла глаза не сразу. Несколько секунд лежала, глядя в белый потолок, на котором играли отблески ночника.

(Даша: «Пятнадцать. Уже. Я даже не заметила, как этот день подошёл».)

Она села. В комнате было тепло. За окном разгорался свет. Она умылась в небольшом душе, встроенном в стену, надела чистое, расчесала волосы. Бусины, вплетённые ночью, чуть звякнули в прядях. Она на миг замерла у зеркала.

(Даша: «Пятнадцать. А чувствую себя так, будто мне уже все тридцать».)

Из кухни тянуло запахом еды. Настоящей. Тёплой. Не пайка, не походной каши.

Она вышла.

Сева стоял у стола, раскладывая еду из глиняных мисок, явно принесённых из таверны. На столе — свежий хлеб, что-то вроде омлета, тёмные ломтики мяса, овощи, кувшин с водой.

(Даша: «Он принёс завтрак? Сам?»)

— Ну ты и соня, — сказал он, не оборачиваясь. — Наверное, всю ночь тестировала навыки. В принципе, как и я.

Он улыбнулся краем рта.

(Даша: «Улыбается. Значит, не спал не меньше моего, но всё равно встал первым».)

— Пахнет вкусно, — сказала она.

— Садись.

Она села. Сева пододвинул ей миску.

— И ещё, — сказал он, доставая что-то из-за пояса. — Даша, с днём рождения.

На стол лёг нож. Небольшой, с тёмными ножнами, с ремнём для крепления. Простой, но добротный.

Она замерла.

(Даша: «Он помнил. Я не говорила ему, что у меня сегодня. Он сам спросил тогда. И запомнил».)

— Это моей семьи реликвия, — сказал Сева. — Но я думаю, что это то, что тебе сейчас будет нужно.

Даша медленно взяла нож. Вытащила из ножен. Лезвие было чистым, чуть тронутым временем, но ухоженным. Рукоять легла в ладонь, как родная.

Она молчала.

(Даша: «Реликвия. Он отдал мне фамильную вещь. Зачем? Чтобы я помнила, что мы теперь союз? Или потому что...»)

(Даша: «Не привязывайся. Это просто нож. Просто подарок. Просто он умеет быть серьёзным, когда это нужно».)

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Агась.

(Сева: «Взяла. Не отказалась. Уже хорошо».)

Они ели молча. Но это молчание было другим. Тёплым. Будто за столом стало на одного человека меньше.

— Значит, идём в ратушу? — спросила Даша.

— Идём, — ответил Сева.

Она посмотрела на нож, потом на него.

— Я не скажу, что это лучший подарок в моей жизни. Но он — точно вовремя.

— Главное, чтобы пригодился.

— Уже пригодился.

Она пристроила нож на поясе, поправила ремень.

(Даша: «Теперь у меня есть своё лезвие. И друг. И мир, в котором я могу быть кем угодно».)

Они вышли из дома. Город встретил их светом и тишиной. И впервые за долгое время Даше не хотелось убегать.

(Сева: «Пусть только попробует кто её тронуть. Я рядом».)

И они пошли к ратуше, как двое, у которых впереди слишком много дел, чтобы бояться.

До ратуши они дошли быстро. Улицы были пусты, свет только-только разгорался, и город казался ещё не проснувшимся, но готовым. В этот раз у входа их уже ждал Най.

Он стоял неподвижно, как вчера, и смотрел на них с тем странным выражением, какое бывает у тех, кто знает больше, чем говорит.

— Прошу, — произнёс он, отступая в сторону.

Они вошли. Внутри было так же, как в первый раз: высокий зал, колонны, мягкий свет, алтарь в центре. Только теперь Даша смотрела на него иначе. Не как на чудо. Как на инструмент.

(Даша: «Вчера он дал мне профессию. Сегодня — свяжет с человеком».)

— Вы должны коснуться алтаря вдвоём, — сказал Най. — Запрос я отправил вчера. Сегодня всё готово. Слушайте Систему.

Сева подошёл первым. Даша встала рядом. Он протянул ладонь. Она — свою. Их пальцы не соприкоснулись, но когда оба коснулись камня, по телу прошла тёплая волна.

— Создан союз. Ознакомьтесь с условиями.

Перед глазами Даши развернулась панель. Судя по тому, как замер Сева, перед ним — то же самое.

СОЮЗНЫЙ ДОГОВОР

Совместная партия — вы можете действовать как одна группа. Система признаёт вас связанными.Связь душ — вы чувствуете друг друга на расстоянии. В первый год — до одного километра. С каждым годом дальность увеличивается. Впоследствии — без ограничений.Общий бюджет — вы можете объединять единицы. Расходы и доходы видны обоим.Совместный вход в Башню — вы можете проходить испытания вместе.Приоритет жизни — если одному угрожает смерть, второй получает уведомление и может мгновенно оказаться рядом (раз в круг).Нерасторжимость — союз не может быть расторгнут ни по воле сторон, ни по решению третьих лиц. Только смерть одного из супругов.Даша читала медленно, вдумчиво. Сева тоже молчал.

(Даша: «Только смерть. Значит, если что — я просто вдова».)

Наконец оба, не сговариваясь, произнесли:

— Согласен.

— Согласна.

— Союз зарегистрирован. Отныне вы муж и жена.

На миг в зале стало тихо. Потом свет над алтарём погас, и всё стало как прежде.

Даша медленно убрала руку.

— Значит, всё, — сказала она.

— Всё, — ответил Сева.

Она повернулась к нему. Взгляд её был спокоен, но в глубине плескался холод.

— Ты понял? Если хоть пальцем попытаешься дотронуться без моего разрешения — я сразу стану свободной. Как вдова. Ножик у меня уже есть. Прирежу.

Сева встретил её взгляд.

— Я всё понял.

— Вот и славно.

(Сева: «Она не шутит. И, кажется, даже хочет, чтобы я попробовал».)

Они вышли из ратуши. День только начинался. Никакого торжества не было. Ни колец, ни поцелуев, ни поздравлений. Всё прошло буднично. Но теперь в системе этого мира они были связаны.

— Идём в таверну? — спросила Даша.

— Идём.

Она заказала кофе. Он — сок. Зал был пуст. Только тихая музыка и запах пряностей.

— До башни пять дней, — сказал Сева, когда напитки принесли.

— Знаю.

— Нужно сработаться. Придумать общую тактику.

— И набрать материалов. Мне нужно сырьё для артефактов.

— Значит, идём в пустошь.

— Сегодня?

— Сегодня.

Она допила кофе, поставила чашку.

(Даша: «Он прав. Чем раньше, тем лучше».)

— Тогда не сидим.

Они поднялись. За стойкой Най проводил их взглядом, но не сказал ни слова.

Домой зашли быстро. Даша взяла рюкзак, винтовку, проверила патроны. Сева — свой мешок, нож, припасы. Встретились у двери.

— Готов? — спросила она.

— Всегда.

И они вышли из города в пустошь — муж и жена, связанные системой, но всё ещё чужие друг другу.

(Даша: «Мы не пара. Мы — боевая единица. Так проще».)

(Сева: «Мы не пара. Но теперь я отвечаю за неё. Это главное».)

Впереди лежала пустошь. И где-то там, через пять дней, — Башня Демиурга.

Глава 19

Город остался за спиной, но Даша ещё чувствовала его тепло — не физическое, а то, что возникает, когда место признаёт тебя. Ворота пропустили их с лёгким потрескиванием, и они снова оказались в пустоши. Песок, камень, далёкие скалы. И тишина.

Винтовка — за плечами. Нож на поясе. Всё остальное — в пространственном кармане. Даша шла налегке, и от этого было необычно свободно. Сева тоже. Ни рюкзака, ни мешка. Только оружие и ощущение, что всё нужное — внутри.

(Даша: «Два метра. Смешно, конечно. Но лучше, чем таскать всё на себе».)

(Сева: «Паёк, фляга, верёвка — всё внутри. Как будто и не несёшь ничего. Странно, но удобно».)

Они отошли от города на полчаса, когда Аркадий заговорил.

— Даша. Ты не заметила, но после первого уровня профессии у тебя открылось древо развития.

Она не сбилась с шага, но внутри напряглась.

— Древо?

— Да. Из-за «Чутья Системы» ты видишь на пять шагов вперёд. Сейчас это максимум. Дальше — будет больше.

— И что это даёт?

Аркадий помолчал, будто подбирал слова.

— Ты можешь выбирать, куда двигаться. Пять направлений. Первое — работа с животными материалами. Второе — минералы. Третье — механика. Четвёртое — энергетика. Пятое — комбинированные артефакты.

Даша переваривала.

(Даша: «Пять путей. И я вижу их все. Как будто стою перед пятью дверями, и все открыты. Только выбрать надо не тупо, а с головой».)

— И что делать?

— Набрать материалов. Разобраться. Очко развития уже есть. Откроешь что-то одно.

— А что можно?

— «Обработка костей высшего качества». Или «Зубные амулеты». Или «Плетение из сухожилий». Выбор за тобой.

Она кивнула. Вслух ничего не сказала.

(Даша: «Вот так. Я теперь решаю, какой из меня артефактор. Это и радует, и пугает. А вдруг выберу не то?»)

Они прошли ещё немного. Город превратился в тёмную полосу на горизонте. Вокруг — только песок и редкие камни. Сева вдруг заговорил.

— Даш, — начал он, не глядя на неё. — Ты утром...

Он замолчал.

— Что?

— Бусины. В волосах. Я их ещё за завтраком заметил. Спросить не решался.

Даша усмехнулась.

— А сейчас что, осмелел?

— Ну, до города далеко. Если разозлишься — убежать некуда.

Она фыркнула.

— Это артефакты. Сделала ночью.

— Уже?

— А чего тянуть?

— Не знаю. Думал, на такое время нужно.

— Нужно. Но у меня получилось.

— И что они делают?

— Одна — чтобы волосы не пачкались. Вторая — чтобы зрение острее. Третья — чтобы сон был крепче. Четвёртая — чтобы меньше уставать.

— И всё?

— Для начала да.

Сева покачал головой.

— И ведь не скажешь, что они магические. Выглядят как обычные бусины.

— Вот и хорошо.

Он помолчал.

— А мне такие можешь сделать?

— Могу.

— Что взамен?

— А ты как думаешь?

— Ну, я твой муж. Может, это повод для скидки?

— Как раз наоборот. С тебя дороже.

Сева усмехнулся.

— Логика у тебя, конечно...

— Нормальная логика. Ты должен ценить мою работу.

— Я ценю.

— Тогда договоримся.

Он кивнул.

(Сева: «Она не отшила. Уже хорошо. Сделает же, я знаю. Просто характер показывает».)

(Даша: «Пусть думает, что я вредничаю. На самом деле я уже прикидываю, что ему подойдёт. Но не скажу».)

Они шли дальше. Пустыня не менялась, но походка Даши стала легче. Разговор снял какое-то невидимое напряжение.

К полудню они вышли к первой каменной гряде — старой, выветренной, с тёмными провалами. Даша остановилась.

— Здесь можно попробовать, — сказала она.

— Материалы?

— Да. Малые сомы часто роют норы у таких скал. И ещё... — она прикрыла глаза, потянулась к Чутью.

(Даша: «Что-то есть. Точно есть. Прямо за камнями».)

— Аркадий, — тихо позвала она.

— Три цели. Е-ранг, двадцать пятый уровень. Тридцать метров, восточный склон.

— Впереди, — сказала она вслух. — Трое.

Сева мгновенно подобрался.

— Как работаем?

— Я снимаю. Ты страхуешь.

— Принято.

Она сдёрнула винтовку, припала на колено. Поймала первую тварь в прицел.

(Даша: «Вдох. Выдох. Это не страх. Это уже рутина. Ну, почти».)

Выстрел.

Второй.

Третий.

Три тела легли на песок, не успев понять, что произошло.

— Готово, — сказала она, опуская оружие.

— Стреляешь, как дышишь, — тихо сказал Сева.

— А ты дышишь, как стреляешь?

— Стараюсь.

Она фыркнула.

— Идём собирать.

Они подошли к тушам. Даша коснулась каждой. Шкуры, клыки, когти — всё ушло в инвентарь.

(Даша: «Хорошо. Теперь есть из чего делать. И не только мне».)

— Давай проверим связь, — предложил Сева, когда они снова двинулись.

— Какую?

— Брачную. Не ту, что ты подумала.

— Я ничего не подумала.

— Ну-ну.

Он остановился, закрыл глаза.

— Еля, активируй группу.

— Группа создана. Участник: Даша Смирнова. Связь установлена.

Даша вздрогнула. Внутри неё будто протянулась нить — невидимая, но ощутимая. Она чувствовала его. Не мысли. Просто присутствие. Ровное, спокойное, как тепло от костра.

(Даша: «Ой. Это странно. Я буквально знаю, где он. Даже если закрою глаза».)

— Чувствуешь? — спросил он.

— Да.

— Что чувствуешь?

— Будто внутри нитка. Один конец у меня, второй — у тебя.

— У меня так же.

— И что дальше?

— Проверим расстояние. Отойди.

Даша усмехнулась.

— А не боишься, что я убегу?

— Ты не убежишь. Тебе самой интересно.

(Даша: «Вот же. Прочитал. Или просто знает».)

Она отошла на сто метров. Связь держалась. На триста — всё ещё чувствовала. На пятьсот — как слабый пульс. На километр — почти растворялась, но не исчезала.

(Даша: «Работает. И это... как-то даже спокойно. Словно я не одна. Но не признаюсь».)

Когда она вернулась, Сева сидел на камне.

— Ну?

— Работает. До километра.

— Я чувствовал, как ты уходишь. И как возвращаешься.

— И как это?

— Как будто нить натягивается. Ты далеко — она дрожит. Ближе — затихает.

Даша села рядом.

(Даша: «У него — нить. У меня — компас. Разные слова, а смысл один».)

— Это полезно, — сказала она.

— Да. В башне пригодится.

— Если нас там не разорвёт.

— Не разорвёт.

— Уверен?

— Я тебя в группу добавил. Значит, мы идём вместе.

Она посмотрела на него.

— А если я не хочу, чтобы меня защищали?

— А я и не защищаю. Я прикрываю. Разницу чувствуешь?

— Чувствую.

— Вот и хорошо.

(Даша: «Защищают слабых. Прикрывают своих. Он правильно сказал. И я это оценила».)

(Сева: «Она сама кого хочешь уложит. Но спина должна быть прикрыта. Это я могу».)

День катился к середине, но останавливаться не хотелось. Они двинулись дальше, вглубь пустоши, туда, где ветер был жёстче, а песок — темнее. Где-то впереди, невидимые, ждали Башня, время и всё, что должно было измениться.

Они отошли от места боя, но Даша всё ещё прокручивала в голове цифры. Патроны. Их осталось не так много, как хотелось бы. Она знала каждую гильзу, каждый заряд — сама делала, сама собирала. Но теперь, в пустоши, этого было мало.

(Даша: «Сорок два патрона. И восемнадцать гильз. Если что — буду делать. Но пули, порох, капсюль... Где их тут брать?»)

— Подожди, — сказала она Севе.

Тот остановился, не спросив ни слова.

Даша села на плоский камень, прикрыла глаза.

— Аркадий, — мысленно позвала она. — Мне нужны патроны. Или то, из чего их можно сделать.

— В магазине есть дубликатор, — отозвался он. — Он может размножить любой расходный материал. Не артефактный. На данном уровне.

— И что нужно?

— Внеси патрон в базу. Отсканируй. Дальше система сама посчитает цену.

Она вытащила один патрон из кармана, повертела в пальцах.

(Даша: «Ну, попробуем. Терять нечего».)

Она активировала магазин. Внутренний интерфейс развернулся мягко, не мешая смотреть на мир. Она вложила патрон в едва заметную рамку сканирования. Прошла секунда. Другая.

— Предмет распознан. Добавлен в базу как новый. Тебе начислен приоритет первооткрывателя.

— Что это значит? — спросила она вслух.

— Теперь этот предмет доступен для покупки всем игрокам. Но для тебя, как для того, кто внёс его первым, цена всегда ниже.

— Насколько?

— Обычная цена — ноль целых три тысячных единицы за штуку. Для тебя — ноль целых две тысячных.

Она хмыкнула.

(Даша: «Значит, если я первая что-то оцифрую, мне это выгодно. Интересно».)

Она достала плеер.

— А это?

— Немагический предмет. Может быть оцифрован. Цена — ноль целых четыре сотых единицы.

— Повербанк?

— Ноль целых пять сотых.

— Винтовка?

— Оружие. Немагическое. Оцифровка возможна. Цена — одна целая две десятых единицы. Для тебя — восемь десятых.

Она замерла.

(Даша: «Винтовку можно купить. Уже не таскать с собой, а просто иметь в магазине. И Сева... Ему нужна своя».)

— У меня есть восемь десятых, — сказала она вслух, открывая глаза.

Сева сидел напротив, ждал.

— Чего?

— На винтовку. Я оцифровала свою. Теперь её можно купить. Для меня — по сниженной цене. Хочешь?

Он прищурился.

— А патроны?

— По две тысячных за штуку. Могу взять немного. И тебе тоже.

— Это съест почти всё, что у нас есть.

— Но мы в пустоши. Если что — добудем ещё.

Он помолчал.

— Ладно. Две винтовки — это лучше, чем одна.

Даша кивнула. Открыла магазин. Купила.

— Приобретено: Винтовка (немагическая) ×1. Патроны ×20. Списано: 1,24 единицы.

Она перевела взгляд на Севу.

— В инвентаре. Доставай.

Он нахмурился, но уже через секунду в его руках появилась винтовка. Новая, чистая, без царапин.

— Ничего себе, — сказал он тихо.

— Теперь ты не просто прикрываешь. Ты стреляешь.

(Сева: «Она купила мне оружие. Просто так. Или не просто. Но всё равно — это поступок».)

(Даша: «Пусть не думает, что я только о себе. Но и не раскисает. Это просто расчёт».)

Они двинулись дальше. День перевалил за середину. Пустошь не давала расслабиться: у старой скалы на них выскочили ещё две твари. Теперь стреляли оба. Даша сняла одну. Сева — вторую. Аккуратно, коротко, без паники.

— Нормально, — сказала она, когда тела исчезли в инвентарь.

— Я после училища не стрелял из винтовки только автомат, — признался он.

— Видно.

— В смысле?

— В хорошем смысле. Порох не забыл.

Он усмехнулся.

(Сева: «Она хвалит, как старшина. И это почему-то приятнее, чем медали».)

К вечеру они нашли укрытие — неглубокую пещеру в скальной гряде, укрытую от ветра. Внутри было сухо и тихо. Даша сразу ушла вглубь, села, скрестив ноги.

— Я поработаю, — сказала она.

— Я прикрою.

Он встал у входа, лицом к пустоши.

Даша закрыла глаза.

(Даша: «Опять туман. Опять комната. Но теперь я знаю, что делать».)

Она выложила материалы. Шкуры, клыки, когти. Начала с бусин. Пальцы двигались сами. Она уже не думала о каждом движении — она чувствовала. Материал отвечал. Поддавался. Из-под рук выходили маленькие совершенные шарики, в которых теплилась сила.

(Даша: «Качество выше. Я это чувствую. Шесть бусин. Шесть. И все — хорошие».)

Она открыла глаза, вернулась в реальность. Сева всё так же стоял у входа.

— Держи, — сказала она.

Он обернулся.

В руках Даши лежал браслет. Шесть бусин на плетёном шнуре.

— Это мне?

— Тебе. Бусины усиливают. Зрение, сон, усталость, восстановление. Всё в кучу.

— Спасибо.

— Не расслабляйся. Ты должен.

— Что?

— Ещё не решила. Но будешь.

Он надел браслет на запястье, покрутил.

— Нормально сидит.

— Это временно. Потом сделаю лучше.

— Я и не сомневаюсь.

(Даша: «Он не спросил, сколько стоит. Значит, готов платить. Или просто доверяет».)

(Сева: «Она сделала мне артефакт. Первый в этом мире для меня. Это дороже любых единиц».)

Ночь накрыла пустошь. Но в пещере было спокойно. Они сидели рядом, каждый со своими мыслями, и впервые за долгое время оба чувствовали: всё идёт так, как надо.

Глава 20

Даша проснулась от того, что светило уже поднялось, а по песку у входа скользила длинная тень. Сева сидел на том же месте. Он сменил позу, но было видно: не спал.

(Даша: «Всю ночь просидел. И даже не растолкал. Упрямый».)

Она потянулась, разминая затёкшую спину.

— Мог бы разбудить.

— Мог, — согласился он. — Но ты вчера выглядела так, будто тебя током били.

— Это я от работы.

— Знаю. Поэтому и не трогал.

Она села, опершись спиной о камень.

— А сам?

— Командир спит, когда все спят. Или когда совсем прижмёт.

— У тебя все правила такие?

— Почти.

(Даша: «Он не ноет, не жалуется. И ведь действительно не спал. Это подкупает. И злит».)

Она размяла пальцы, покрутила бусины в волосах.

— Я ночью снова поднялась в профессии, — сказала она.

— Поздравляю.

— И кое-что выбрала.

— Что?

— «Обработка костей высшего качества».

— Это что-то значит?

— Теперь могу работать с костями магических существ. Если найду, конечно. Но это уже не просто бусины. Это шаг вперёд.

Сева кивнул, будто всё понял.

— А у меня с заданием тихо.

— У меня тоже.

Они переглянулись.

— Надо разобраться, — сказала Даша. — Что за задания. Что Система хочет.

Она закрыла глаза, потянулась к Аркадию.

— Аркадий, — позвала она. — Что с заданием? Я его выполнила?

— Нет, — ответил он. — Ты ещё не приступила.

— Как? Я же сделала артефакты.

— Задание было: «Создай первый артефакт. Выйди за пределы ремесла». Ты сделала бусины. Но они — простое ремесло. Система ждёт нечто большее.

(Даша: «Значит, мало. Нужно что-то... настоящее».)

— У меня задание — «Защити», — сказал Сева, когда она открыла глаза. — Еля говорит, я его не выполнил. Пока.

— А у меня — «Создай первый артефакт». И это не бусины.

— Логично. Бусины — это база. Ты уже можешь больше.

— Но пока не сделала.

— Сделаешь.

Она посмотрела на него. В его голосе не было ни поучения, ни сомнения. Просто факт. Так, как говорят о погоде.

(Даша: «Он прав. Но от этого не легче».)

Они собрались. Всё — в инвентарь. Винтовки, ножи, браслеты. Налегке. День обещал быть долгим.

Они пошли дальше, вглубь пустоши, туда, где скалы стояли чаще, а песок становился темнее. Ветер иногда приносил запах гари, хотя гореть здесь было нечему.

— О чём думаешь? — спросила Даша.

— О башне.

— Ясно.

— А ты?

— О задании. И о том, что мне нужно сделать.

— Артефакт?

— Да. Настоящий.

— И каким он будет?

Она усмехнулась.

— Если бы я знала.

Сева промолчал. Потом сказал:

— Ты сделаешь его, когда придёт время. Не раньше.

— Думаешь?

— Да. У тебя чутьё. Ты не сядешь и не придумаешь. Ты почувствуешь.

Она покосилась на него.

— Ты сейчас говоришь как мой помощник.

— Значит, я тоже умею.

(Даша: «Иногда он говорит так, что хочется остановиться и подумать. Редко. Но метко».)

Днём они снова наткнулись на следы. Даша присела, провела ладонью над песком.

— Малые сомы. Три, может, четыре. Шли на восток.

— Догоним?

— Можно. Мне нужны материалы.

— Тогда вперёд.

Они пошли по следу. Даша чувствовала их — не через Аркадия, а через своё Чутьё. Оно стало острее.

Через полчаса они вышли к неглубокой лощине. Внизу, у старого высохшего русла, копошились твари.

— Пятеро, — сказала Даша.

— Бей первой. Я подстрахую.

Она вскинула винтовку. Первый выстрел. Второй. Третий. Твари бросились врассыпную. Сева снял одну. Даша — последнюю.

(Даша: «Пять. Быстро. И без паники. Мы срабатываемся».)

(Сева: «Она держит темп. Я не мешаю. Это уже командная работа».)

Собрали добычу. В инвентарь ушли новые шкуры, когти, зубы.

— Если так пойдёт, — сказала Даша, — к башне я соберу целый арсенал.

— Это радует.

— Тебя-то что радует?

— Что у моей жены будет чем защищаться.

Даша фыркнула.

— Я не твоя жена.

— По системе — жена.

— Это система так считает. А я ещё подумаю, или не подумаю.

Сева улыбнулся.

— Думай ну или не думай и улыбнулся.

Они пошли дальше. Солнце, полузакрытое тенью, висело над ними, как молчаливый свидетель.

(Даша: «Он называет меня женой. И не краснеет. Может, это вообще ничего не значит».)

(Сева: «Она злится. Это лучше, чем равнодушие. Злость — это уже что-то».)

Они вышли к старому каменному плато, когда солнце уже начало сползать к краю неба. Ветер стих, и в пустоши стало подозрительно тихо. Даша остановилась.

(Даша: «Тишина. Слишком ровная. Так не бывает».)

— Стоп, — сказала она.

Сева встал рядом, не спрашивая. Он уже научился доверять её чутью.

— Что?

— Не знаю.

Она прикрыла глаза. Потянулась к Системе, к своему дару.

— Аркадий?

— Не могу определить точно. Существо скрыто. Но уровень угрозы — Запредельный.

Даша похолодела.

(Даша: «Запредельный. Так он говорил только про...»)

Она не успела додумать.

Оно вышло из-за каменной гряды.

Огромное. Чуждое. То самое.

Тело, как у быка, но в два раза больше. Чешуя, отливающая мёртво-синим. Длинные рога, изогнутые назад. Глаза — без зрачков. Только голод.

Даша не могла дышать.

(Даша: «Нет. Нет. Это снова оно. Я не смогу. Я не...»)

Страх окутал её с головой. По спине пробежал холодный пот. Ноги стали ватными, пальцы перестали чувствовать оружие. Она стояла и смотрела, как оно движется к ним. Медленно. Уверенно. Как тогда.

— Даша! — голос Севы прорвался сквозь вату. — Очнись!

Она вздрогнула, но не пошевелилась.

Сева вскинул винтовку, выстрелил. Пуля ударила в чешую, но лишь скользнула, оставив белую царапину. Ещё выстрел. Ещё.

— В сторону! — крикнул он.

И тогда она почувствовала.

Тёплый поток. Знакомый. Родной. Это было его поле боя.

Сева включил способность Командира. Волна спокойной силы накрыла её, как рука, которая сжала плечо. Не грубо. Но крепко.

(Даша: «Он рядом. Он не боится. Он... прикрывает».)

Пальцы ожили. Страх отступил. Даша вскинула винтовку.

— Стреляй в глаза! — крикнул Сева.

— Поняла.

Она выдохнула.

Первый выстрел — в голову. Пуля ушла в чешую, но существо дёрнулось. Второй — снова. Третий. Оно замедлилось, но не остановилось.

— Мало! — крикнул Сева, перезаряжая.

Они стреляли по очереди. Патроны уходили, как вода. Гильзы падали на песок. Сева бил с левого фланга, Даша — с правого. Существо ревело. Рёв был низким, не звериным — будто земля раскололась.

— Ещё! — голос Севы был спокоен, как на учениях.

Даша не думала. Она работала. Вдох. Выстрел. Передёрнуть затвор. Вдох. Выстрел.

И вот, когда у неё осталось четыре патрона, последний вошёл в глаз.

Существо замерло.

Постояло секунду.

И рухнуло.

Пыль поднялась, накрыла их, осела. Даша стояла, опустив винтовку, и не могла отдышаться. Руки дрожали. Ноги держали с трудом.

— Живая? — спросил Сева.

— Да.

— Врёшь?

— Нет. Уже нет.

Он подошёл ближе, осмотрел её. Потом — себя.

— Я цел. Ты?

— Тоже.

Она наконец взглянула на него. Лицо бледное, губы сжаты. Но взгляд твёрдый.

(Даша: «Он не побежал. Он прикрывал меня. Если бы не он...»)

(Сева: «Она встала. Справилась. Но ещё секунда — и всё было бы иначе».)

Они подошли к туше. Даша коснулась её.

— Получены магические материалы: Чешуя Ледяного Ужаса. Рог Ледяного Ужаса. Сердце Морозного Демона. Кость Тысячелетнего Зверя.

(Даша: «Ледяной Ужас. Морозный Демон. Вот, значит, кто это был».)

— За убийство существа ранга D-47 начислены титулы.

Даша «убийца ледяно Ужаса»

Сева: «Страж, устоявший перед Ужасом»

— Слышишь? — спросила она.

— Да. Титулы.

— Они что-то дают?

— Пока не знаю. Но уже не в минус.

Даша опустилась на песок, не в силах стоять. Сева сел рядом.

— Как ты? — спросил он.

— Не знаю. Дрожит всё.

— Это нормально.

— Знаю.

Она замолчала. Потом тихо:

— Я видела его раньше. До тебя. Там, у разлома. Оно убило Аркадия.

Сева посмотрел на неё.

— Того самого Аркадия?

— Да. Он погиб, спасая меня. А я тогда не смогла пошевелиться. Вот как сейчас.

— Но сейчас смогла.

— Потому что ты был рядом.

Он ничего не ответил. Просто сидел рядом, и от этого становилось спокойнее.

(Даша: «Я сказала это вслух. И не пожалела».)

(Сева: «Она сказала, что я помог. Это важно. Даже если она сама не хочет это признавать».)

Они поднялись не сразу. Потом, когда силы вернулись, собрали всё, что могли, и пошли дальше. Впереди была тьма. Позади — первое существо, которое по-настоящему могло их убить. И они его пережили.

Глава 21

Они нашли укрытие в старой пещере, выбитой ветром в каменной гряде. Вход был узким, но внутри расширялся в небольшую полость. Песок не доставал сюда, и было сухо. Даша опустилась на камень, всё ещё чувствуя слабость в ногах. Сева сел у входа, положил винтовку на колени.

Он смотрел в темноту, но выглядел иначе. Будто внутри него что-то перестроилось.

— Еля говорит, я выполнил задание, — сказал он негромко.

Даша подняла голову.

— Уже?

— Да. Ранг повышен. Я теперь Претендент второго уровня.

— И как это?

— По-разному. Усталость уходит. Тело будто сильнее. Я не знаю, как объяснить. Но я это чувствую. Как будто внутри каркас стал крепче.

Он сжал и разжал кулак.

(Сева: «Я стал сильнее. Не внешне. Нутром. И это странно. Но приятно».)

Даша кивнула.

— Тогда я тоже попробую.

Она достала из инвентаря плотную подстилку, расстелила на полу, села, скрестив ноги. Привычное положение. Закрыла глаза. Вдох. Выдох.

И вошла в мастерскую.

Туман поднялся, отступил. Вокруг — её комната. Верстак. Свет. Материалы уже лежали перед ней: чешуя Ледяного Ужаса, рог, сердце, кость. Они ждали.

Даша подошла ближе, провела ладонью над чешуёй.

(Даша: «Оно холодное. Но не мёртвое. Оно помнит, кем было. И хочет стать чем-то другим».)

Материал отвечал ей. Не словами. Ощущением. Будто тянулся к рукам, будто просил: «Сделай из меня нечто».

Она начала.

Никогда раньше она не чувствовала материал так ясно. Каждая чешуйка знала своё место. Рог сам ложился под пальцы, обещая стать опорой. Сердце демона пульсировало едва уловимо, как далёкий огонь.

(Даша: «Это не просто вещь. Это будет... как будто я не придумываю, а вспоминаю. Будто оно уже существует, и я просто помогаю ему родиться».)

Она творила.

Ботинки. Высокие, похожие на берцы. Подошва из спрессованной кости Тысячелетнего Зверя. Верх — из чешуи, уложенной так, будто она сама срослась в плотный панцирь. Шнуровка — из сухожилий, пропитанных энергией. Внутри — мягко, тепло. По бокам — едва заметные контуры, как вены, по которым течёт сила.

Даша не была обувщиком. Она не знала ни одной техники шитья. Но Система направляла её. Не как кукловод, а как наставник, который держит руку, пока ученица делает первый надрез.

(Даша: «Этот мир проще моего. Но и сложнее. Здесь всё уже есть в системе. Но без таланта ты не увидишь, как это достать».)

Она работала долго. И когда последний узел затянулся, по комнате прокатилась волна.

— Создан артефакт: Сапоги Ледяного Ужаса. — Качество: Отличное. — Ранг: Человеческий, этап 5. — Свойства: защита от холода, усиление шага, частичное игнорирование неровностей почвы.

Даша смотрела на них, не веря.

(Даша: «Это я сделала? Это... невозможно. Но они стоят. И они мои».)

— Обнаружен скачок развития. Таланты: «Чуткая рука артефактора», «Звериное чутьё», «Усидчивость» — повышены на одну единицу.

— Профессия «Артефактор» повышена сразу на три уровня: с 2 до 5 ранга.

— Коэффициент очков профессии пересчитан. Теперь за каждый уровень профессии ты получаешь: 2 очка развития.

(Даша: «Два очка. Не одно. Потому что талант вырос. Значит, я могу открыть больше».)

Она вышла из мастерской и открыла глаза.

Сева сидел напротив.

— Ну? — спросил он.

— Получилось, — тихо сказала она. — Я сделала артефакт.

— Какой?

Она вытащила сапоги из инвентаря и поставила между ними.

Сева смотрел на них с минуту.

— Это... сильно.

— Да.

— И что с ними?

— Носить буду.

— Они магические?

— Да. От холода, от усталости, от камней. И это только начало.

Он покачал головой.

— У тебя уровень поднялся?

— Сразу на три. Теперь у меня шесть очков развития.

— А у меня только один уровень. И то за задание.

— Не жалуйся. Ты меня спас.

Сева усмехнулся.

— Это была не помощь. Это был бой.

— Значит, бой, который нас поднял.

Они замолчали. В пещере было тихо, только ветер пел снаружи.

(Даша: «Я чувствую себя иначе. Будто внутри стало больше места».)

(Сева: «Она сияет. Не снаружи. Изнутри. И это... красиво».)

Они не говорили об этом. Но оба знали: сегодня что-то изменилось. Не только ранги. Что-то между ними. И это было страшнее любого монстра.

Ранги изменились. И не только они.

Даша ещё не привыкла к тому, как быстро здесь всё перестраивается. Стоило ей выйти из мастерской, как Аркадий заговорил:

— Пространственный карман увеличен. Теперь его объём — 2,4 кубических метра.

(Даша: «Небольшая прибавка, но уже легче».)

— Слышишь? — спросила она Севу.

— Да. Еля сказала. У меня тоже.

— И что у тебя?

— Два и четыре десятых. Вместо двух.

— Значит, рост идёт от уровня.

— Похоже.

Они вышли из пещеры и двинулись дальше. Даша на ходу открыла древо профессии. Пять очков развития. Она больше не колебалась. Первое вложила в «Обработку костей высшего качества». Второе — в «Создание зубных амулетов». Третье — в «Плетение из сухожилий». Четвёртое и пятое — на потом.

(Даша: «Не буду тратить всё сразу. Пусть полежит. Вдруг откроется что-то важнее».)

— Ты что-то делаешь? — спросил Сева.

— Вкладываю очки. Открыла три навыка.

— И как?

— Как будто в голове появились новые полки. И на них уже что-то лежит.

Он хмыкнул.

— У меня тоже задание закрыто. Ранг повышен. Башня (нить для перехода из ранга в ранг) будет только на переходе после 10 го еще долго.

— Знаю. У меня то же самое.

Они посмотрели свой рейтинг.

Даша долго смотрела на цифру.

— Я в топ-9, — сказала она тихо.

— А я вошёл в топ-100. Девяносто третье.

— Это много.

— Это значит, мы стали сильнее. А за последние башни Демиурга от топов почни ничего не осталось, сильные быстро умирают, система не допустит сильных навыков в неумелых руках, ну мне так кажется, а может и нет, есть везучие.

Даша не ответила. Она и сама понимала.

До Башни Демиурга оставалось три дня. Они не стали возвращаться в город. Решили, что войдут прямо из пустоши, где их застанет приглашение.

Дни пролетели быстро.

Они охотились. Даша стреляла, Сева страховал. Иногда менялись: он вёл огонь, она прикрывала. Сработались до автоматизма. Убивали малых сомов, собирали материалы. Лишнее продавали. Покупали патроны, воду, еду. Не забывали про ножи, что то для розжига, и так по мелочи, Даша увеличивала бусины в волосах, у нее уже получалось намного лучше, и самое интересное что от двух одинаковых бусин эффект увеличивался сперва на 50 процентов, от трех на 25 от четырех уже нет, Севе она делала бусина на браслет по тому же маркеру.

(Даша: «Мы теперь как отлаженный механизм. Даже не говорим, а понимаем».)

(Сева: «Она не лезет под пули. И не спорит, когда я говорю „прикрой“. Это редкость».)

На третий день, к концу декады, они шли по каменистой гряде, обсуждая, куда идти дальше. Сева говорил о том, что стоит разведать восточные пески. Даша не спорила.

И вдруг всё изменилось.

Не постепенно. Резко.

Будто из мира выдернули.

На секунду потемнело в глазах. Даша не успела вскрикнуть. И вот она уже стоит в абсолютно пустой белой комнате. Ни стен, ни пола, ни потолка. Просто белое со всех сторон. И Сева рядом.

— Это что? — выдохнул он.

— Башня.

— Уже?

— Видимо.

— Добро пожаловать в Башню Демиурга.

Голос Системы звучал ровно, без интонаций.

— Так как вы связаны союзом, вам предоставлена привилегия совместного прохождения. Но задания каждого из вас будут объединены. У одиночек — одно испытание. У вас — два.

— Почему? — спросила Даша.

— Потому что вы — пара. И нагрузка распределяется на двоих. Как и награда.

(Даша: «Значит, из-за брака нам не легче, а сложнее».)

(Сева: «Зато вместе. Это главное».)

— Правила, — произнесла Даша.

— Первое: вы не можете покинуть Башню, пока не пройдёте испытание. Второе: на каждое испытание даётся одна попытка. Третье: после прохождения вы вернётесь в мир в ту же точку, из которой были призваны. Время в мире не изменится.

— А если погибнем? — спросил Сева.

— Тогда вы не вернётесь.

Тишина повисла в белой пустоте.

(Даша: «Ну вот и всё. Теперь только вперёд».)

(Сева: «Значит, выбора нет. Я не против, хотя и выбора то нет».)

— Готовы? — спросил он.

— нет сказали оба, но по ходу это был риторический вопрос от системы.

И белая комната начала меняться.

Глава 22

Белое пространство не изменилось. Оно не пульсировало, не дышало, не угрожало. Просто было. Пустое, ровное, бесконечное. Даша и Сева стояли в нём, не чувствуя ни пола, ни стен, ни собственного веса. Только присутствие друг друга и голос Системы.

— Испытание: «Сломанный механизм». Командный вариант. Артефактор и Командир. Время: пятнадцать суток. Цель: восстановить механизм-портал в центральном зале древнего бункера. Условия: магазин заблокирован. Помощник даёт только общие подсказки. Выход — только через восстановленный портал.

Голос смолк. И белая комната исчезла.

Их выбросило в темноту.

Даша почувствовала под ногами камень, и запах, не затхлости, а как будь то в старом ангаре, такой был у них в поместье, часть гаражного комплекса, смесь пыли, старого железа и ещё чем-то — сыростью, как из подвала, который не открывали сотни лет. Сева стоял рядом, уже держа винтовку наготове.

— Думаю мы на месте, — сказал он.

— Похоже да, уже в бункере, и название подходящее.

Вокруг начал разгораться тусклый свет. Будто сами стены нехотя засветились. Зал, в котором они оказались, был огромным. Высокие своды, колонны, и в центре — то, что когда-то было работающим порталом, огромный механизм, размером в диаметре метра три рамки шириной в метр, это конечно приблизительно, но это сооружение вызывало у Даши не панику а восторг.

Даша пошла вперёд, не дожидаясь команды.

Механизм был круглым. Идеальный круг, встроенный в пол и уходящий к потолку, как …. как врата, как круглые врата, она пыталась подобрать слова но не выходило вроде и просто, но и сложно одновременно. Панели на нём местами отошли, обнажив внутренности. Кабели, контуры, кристаллы — всё перепутано, как внутренности раненого зверя. Где-то ещё тлело слабое свечение, где-то — темнота.

(Даша: «Вот оно. Сердце этого места. И мене его чинить, это так, так необычно, я чувствую что справлюсь, это чувство знания что я справлюсь и так приятно думать о том что это все мне, внутри она не преставала улыбаться улыбкой маньяка».)

— Это и есть портал, — произнесла она.

— Большой, — отозвался Сева.

— И мёртвый. Почти.

Она обошла механизм по кругу, касаясь панелей. Пальцы покалывало. Энергия здесь была, но рваная, нестабильная.

— Аркадий, что я вижу?

— Анализ показывает, что из восьми энергетических контуров работают только два. Остальные шесть повреждены или разрушены. Часть деталей отсутствует. Восстановление возможно, но потребует материалов и времени.

Даша выдохнула.

(Даша: «Пятнадцать суток, он мой на 15 суток, о чем я думаю, что со мной, так, успокойся, что мне нужно…. Так я точно успею если не буду сидеть, а Сева, мне в помощь, и опять улыбка маньяка».)

— Сева, — позвала она.

— Слушаю.

— Мне нужны материалы. Камни, кристаллы, металл, провода. Всё, что найдёшь в бункере. Я буду здесь, с механизмом.

— А если здесь опасно?

— Здесь безопаснее, чем в коридорах. Стражи сюда не заходят. Ты сам слышал.

— Я не слышал. Но верю.

Он помолчал.

— Как я пойму, что тебе нужно?

— Связь. Мы же муж и жена. Я почувствую, где ты. А ты — где я. Если что-то найду — скажу.

— А если не сможешь?

— Тогда просто приноси всё, что блестит.

Сева хмыкнул.

— Понял. Блестящее — твоё.

— Именно.

Он развернулся и пошёл к ближайшему коридору. У входа остановился.

— Даша.

— Что?

— Не лезь в механизм, пока я не вернусь.

(Даша: «Хаха, че сказал, сам подумал».)

— Иди давай, разберусь.

— Я не об этом. Просто дождись.

Она посмотрела на него.

— Я сейчас злиться начну!

Я понял сказал Сева и уходя обернулся Даша смотрела на механизм и загадочно улыбалась, не обращая на окружающее пространство никакого внимания.

Даша осталась одна в огромном зале. Перед ней лежал мёртвый механизм, и она впервые за долгое время почувствовала не страх, а азарт.

(Даша: «Ну что, древний. Покажи, где у тебя там болит) щас я тебя немного сепарирую».)

Она села у механизма, открыла древо профессии. Три очка развития. Больше не колебалась.

Первое — «Огранка камней».

Второе — «Кристаллические накопители».

Третье — «Простые механизмы».

(Даша: «Теперь я знаю, что и куда нужно пихнуть, или выпихнуть, разберусь.».)

Она вытащила из инвентаря инструменты, которые носила с собой. Немного. Но начало было.

Когда Сева вернулся через несколько часов, он принёс не блестящее. Он принёс целый мешок хлама: обломки металла, провода, горсть камней, два мутных кристалла, кусок панели.

— Это подойдёт? — спросил он.

— Да, спасибо это то, что нужно.

(Даша: «Смотри какой молодец, постарался, принёс то, что я бы выбрала сама. Или почти».)

— Блестящее, — сказал он.

— Агась.

(Сева: «Она довольна. Я вижу. Даже если не скажет, да тут без «если» она точно ен скажет, ну это пока».)

Они начали работать. Она — с механизмом. Он — с темнотой за стенами. И впереди были пятнадцать суток, и для себя Даша поняла, что ей это нравиться, она ожидала чего угодно, но не такой эйфории от того, что с ней сейчас происходит.

Сева вернулся в зал, измотанный, но довольный. По лицу — тёмные разводы, на щеке царапина. Куртка — в пыли, будто его пару раз хорошенько приложило о стену. Он молча сбросил мешок с принесёнными деталями и сел на камень, переводя дыхание.

Даша оторвалась от механизма и оглянулась.

— Ты долго.

— Там стражи, они такие круглые, катаются и непонятно куда стрелять.

— Значит, не зря размялся, лицо вижу больно довольное.

— Ага. Пришлось.

Она подошла, присела рядом, заглянула в мешок. Заготовки, обломки, что-то похожее на шестерни, пара изогнутых пластин, провода.

— Неплохо, — сказала она. — Откуда?

— Старая мастерская. Но туда так просто не войти. Комната со стражами.

— Расскажи.

Сева откинулся к стене.

— Они не живые. Механические. Но работают по программам. Атакуют всё, что входит. Я сначала тупо в бой полез. Потом понял — так не выйдет. Начал отступать, запоминать, смотреть, на каком расстоянии они реагируют. Даже когда стреляю — у них своя зона. Я восемь часов вокруг них крутился.

— И как?

— Первых трёх просто разбирал. Искал, куда бить. У них сочленения слабые, но, если бить в корпус — только патроны жечь. В итоге нашёл место, возле центра как будь то кристалл вмонтирован, я у одного попал так он сразу остановился, и больше не двигался, я когда всех перестрелял хотел и их разобрать, но там вообще не вариант. И вот так я и прошёл, блин рассказал за минуту а убил реальных восемь часов.

Он замолчал.

(Даша: «Восемь часов. Он восемь часов изучал каких-то железных уродов, чтобы принести мне металл. Серьёзно, а он молодец, но знать ему об этом совсем не обязательно».)

— Ты ранен? — спросила она.

— Нет. Царапина.

— Это не царапина. Это рваная ссадина.

— До свадьбы заживёт.

Даша фыркнула.

— Ты это по аккуратнее со словами брак хоть и фиктивный но прибить могу по настоящему?

— Тогда точно заживёт.

Она покачала головой, встала, вернулась к механизму.

(Даша: «Не дай бог, конечно, но он уже не боится меня. Это плохо. Или хорошо, ну ничего, у него еще все впереди я научу его бояться и опять в душе улыбнулась».)

Она работала.

Принесённые детали легли в механизм, как кости в тело. Не все подошли сразу. Некоторые пришлось подтачивать, подгонять, перекладывать. Даша входила в свою мастерскую, раскладывала металл, камни, провода, и творила.

(Даша: «Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Вот здесь, кажется, нужен угол. А тут — плотнее, как же это приятно, я их чувствую, я ими живу, так, стоп, немного притормози, ты увлеклась, а не показалось нормально».)

С каждым разом выходило всё лучше. Пальцы уже не искали — они знали. Она сама не заметила, как провалилась в этот ритм. Работа, сон урывками, снова работа.

Аркадия она не то что бы услышала он периодически что то там говорил, или ей казалось но, в этот раз что то зацепило он сказал на четвёртый день:

— Профессия Артефактора повышена. Теперь ты на седьмом уровне.

— Уже седьмой?

— Да. Ты шла быстро. Но это нормально ты вошла в состояние вдохновения. Дальше будет сложнее, с восьмого по десятый и прорыв это то еще испытание, но я верю ты все пройдешь.

— А что с навыками?

— Многие поднялись до второго уровня. Открыты новые ветки, и смори навыки поднять очень сложно нужно постоянно их использовать мы еще не знаем, как идет сложность от уровня, но учитывая, что за четыре дня под вдохновением и с твоими талантами до 2 уровня это очень тяжело, обычным людям твоей профессии понадобились бы месяца если не годы.

Она вложила очки в механику. Открыла «Артефакты с подвижными частями» и «Создание энергетических контуров». Остальное оставила.

(Даша: «Ещё пара дней, и я соберу этого гиганта, а если не будет работать опять разберу, да что со мной не так? А не показалось все так и опять улыбнулась».)

Сева, в свою очередь, не сидел без дела.

Пока Даша возилась с механизмом, он снова ушёл вглубь бункера. Вернулся с новостью:

— Я нашёл еду.

— Что?

— Автомат. Встроенный в стене. Дальняя подсобка, похоже, была столовой. Работает.

— Что выдаёт?

— Смесь. Как каша. Еля говорит, съедобная.

Даша скривилась.

— А на вкус?

— Никак. Но есть можно, хотя после мясного месяца я все ем.

- Ну да, ты рассказывал у вас там голодные времена были, я помню.

— Ну так себе аппетитно, на вот сома посмотри.

Он сел рядом, достал из кармана порцию в плотном квадратном пакете.

— Попробуй.

Она нехотя взяла. Разорвала угол, выдавила немного. Вкус был... никакой. Но тепло и заполняет. Уже неплохо.

— Ну и на том спасибо.

— Завтра принесу ещё. Там штук десять таких.

(Даша: «Еда — это хорошо. Значит, протянем, хотя я бы не отказалась от чего ни будь мясное, но это потом, а сейчас …… пойду разбирать, ой или собирать я еще не решила, она уже забыла, когда не улыбалась и это было так необычно».)

(Сева: «Она ест. Значит, признала, что я полезен. Ну, почти, чет она улыбается, наверное довольна что я еду принес».)

Примечание автора («он такой наивный))»)

Он лёг у стены, закрыл глаза.

— Как продвигается? — спросил, не открывая глаз.

— Механизм уже не кажется мёртвым. Я чувствую, как он просыпается.

— Это хорошо?

— Думаю, да.

— Если что — разбуди.

— Если что — чем ни будь кину.

Он ухмыльнулся, не открывая глаз.

И Даша, глядя на него, подумала, что в этом холодном подземелье, среди механических стражей и мёртвых машин, ей впервые не одиноко, и дело тут совсем не в Севе.

Глава 23

Сева не сразу понял, что изменился.

Он возвращался из дальнего крыла, уставший, взвинченный, с очередным мешком деталей, и только у входа в центральный зал Еля тихо сказала:

— Твоя профессия выросла. Ты теперь Командир третьего ранга.

Он остановился.

— Чего?

— Ты не заметил. А я заметила. Ты уже на третьем, ты даже не заметил, как проскочил второй ранг. И у тебя есть два очка развития.

Сева прислонился к стене, перевёл дыхание.

(Сева: «Третий ранг. Вот так просто. Восемь часов возни с железным творениями, ну да твари еще те — и я чувствую, что что то поменялось, но что, как будь то стал понимать лучше, само восприятие боя изминилось».)

— И что я могу открыть? — спросил он.

— Два навыка. Например, «Усиленный блок» и «Провокация». Или «Базовая разведка». Смотри сам.

Он задумался. Не всерьёз, а как тогда, на учениях, когда нужно было решить быстро и правильно.

— Открывай «Усиленный блок» и «Базовую разведку».

— Принято.

Он почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Будто в голове встала на место ещё одна ячейка.

(Сева: «Ух тыж, как это? Че за, я что, знаю, как смотреть на врага до боя, о, и как держать удар, если он всё-таки дойдёт, непонятно, такой чувство что я не книгу прочитал, а пережил, ладно, оставим, нужно проверять».)

Он пошёл дальше.

Даша не спала. Она сидела у механизма, скрестив ноги, и смотрела на его внутренности, как хирург перед операцией только, какой то странный хирург, больше даже не хирург, а психиатр на своего пациент, с предвкушением, что он расскажет сейчас что-то очень травмирующее.

Она только что закончила односоставной механизм. Простой, но рабочий. Небольшая шестерёнчатая связка, которая должна была заменить один из разрушенных узлов. Встала, вставила. Проверила.

И почувствовала.

Тёплая волна. Как будто её накрыло изнутри. Руки перестали дрожать, спина выпрямилась. Она заглянула в окно Системы.

Претендент, уровень 3.

(Даша: «Что? Уже третий? За задание? Я ведь просто делала то, что нужно», а ладно потом разберусь.)

Она не стала отвлекаться. Вернулась к механизму.

Через три часа она закончила многосоставной механизм. Сложнее, тяжелее. Он встал, как родной, и снова — волна.

Претендент, уровень 4.

Даша уставилась в пустоту.

(Даша: «Ещё один? Я даже не поняла, за что. Аааа, неважно, все потом. Механизм интереснее,- ну что дорогой что там у тебя еще интересного».)

Она улыбнулась. Не над собой. Над тем, что теперь всё шло быстрее, чем она думала.

Сева вернулся к концу дня. Пыльный, но с ровной спиной. Он бросил мешок у стены, стянул куртку.

— Я четвёртый уровень взял, развития, представь, я сам не ожидал, одно задание за другим, и даже не заметил.

Даша не обернулась.

— Молодец (чуть, чуть с сарказмом).

— Ты это серьёзно?

— Агась.

Он подошёл ближе.

— А ты?

— А что я?

— Ну, у тебя как?

— Работаю.

— Понятно.

(Сева: «Она явно не хочет говорить. Или ей не до меня, да нет, я же вижу ей интересно, только вид не показывает. Ладно не буду мешать, а то еще огреет чем-нибудь. Пусть работает».)

(Даша: «Так, что я хотела так, так, так ,………, блин сбил меня, а вспомнила».)

Прошёл ещё один день.

Даша спала урывками по три часа за все шесть дней что они провели в бункере. Но спать не хотелось. Совсем. Будто механизм питал её, забирал усталость, оставляя только азарт и ясность, а может это то, что она подняла новые уровни.

Сева приносил еду, воду, детали. Уходил в темноту, возвращался. Иногда с царапинами, иногда с новостями. Они почти не разговаривали. Но связь работала, и это очень помогала в работе.

Смирнова сидела перед механизмом, не шевелясь. Последние два дня она почти не спала. Но сейчас, глядя на собранные контуры, на восстановленные панели, на ровное свечение, которое больше не мигало, а дышало, она понимала: всё.

Она поднялась, отряхнула руки. Отошла на шаг. Потом ещё на один.

(Даша: «Ну давай, доходяга, работай, ну? Ты там как? Живой? а … панель, совсем замоталась».)

Примечание автора: княжне не к лицу материться, но иногда в мыслях, но иногда и не в мыслях, если достанут.

Она коснулась центральной панели.

Механизм вздрогнул. Не как мёртвый, а как спящий, которого впервые за долгое время тронули за плечо. Внутри что-то загудело. По контурам побежал свет. Сначала робко, потом всё увереннее. Панели встали на место. Арка вспыхнула. Внутри неё заклубилась белая пелена, постепенно она стала светлеть пока не превратилась в лёгкую прозрачную едва видимую пленку.

Портал открылся, и на той стороне отчетливо виделось то место, из которого они телепортировались в Башню.

Даша не закричала, не засмеялась. Просто стояла и смотрела.

(Даша: вот, и улыбнулась той «загадочно-маньячкой» улыбкой.)

Хорошо, что Сева не видит этой улыбки, перепугался бы.

Сзади послышались шаги. Сева вышел из коридора и замер.

— О?

— Он.

— Работает?

— Да Сева, работает.

— И что теперь?

— Теперь? Ни знаю, Аркадий? Что там.

Система сейчас проанализирует и ответит.

— Испытание завершено. Механизм восстановлен. Вклад участников зафиксирован.

— Артефактор: восстановление энергетических контуров — 72% от общего прогресса.

— Командир: обеспечение, защита, добыча материалов — 28% от общего прогресса.

— Рейтинг Башни обновлён. Ранг прохождения: Д+.

(Даша: «Д+ И что это значит? Аркадий, вот данные по рейтингам

Ранг Ф — Ф+:

Улучшение одного Навыка на 1 уровеньДоступ к системному магазину на один ранг вышеНебольшой артефакт (Обычное качество)Ранг Е — Е+:

Улучшение двух Навыков на 1 уровеньАртефакт (Среднее или Хорошее качество)Увеличение внутреннего инвентаря на +2 м³Скрытый секрет (малой важности)Ранг Д — Д+:

Улучшение трёх Навыков на 1 уровеньАртефакт (Отличное или Превосходное качество)Повышение Таланта на 1 этапСкрытый секрет (средней важности)Увеличение внутреннего инвентаря на +3 м³Ранг С — С+:

Улучшение четырёх Навыков на 1 уровеньАртефакт (Эпическое качество)Повышение Таланта на 2 этапаСкрытый секрет (большой важности)Раскрытие скрытой ветви в древе профессииУвеличение внутреннего инвентаря на +4 м³Ранг В — В+:

Улучшение пяти Навыков на 1 уровеньАртефакт (Легендарное качество)Повышение Таланта на 3 этапаСкрытый секрет (огромной важности, касающийся мира или Системы)Раскрытие уникальной ветви в древе профессииФизическое улучшение (выносливость, сила, реакция)Увеличение внутреннего инвентаря на +5 м³Ранг А — А+++:

Улучшение всех Навыков на 2 уровняАртефакт (Божественное качество)Повышение всех Талантов на 5 этаповСкрытый секрет (касающийся Истинного Пути или природы Демиурга)Раскрытие уникальной ветви в древе профессии (доступно только обладателю этого ранга)Физическое улучшение (значительное)Увеличение внутреннего инвентаря на +10 м³Возможность перехода на следующий ранг без выполнения квестаРанг Омега:

Улучшение всех Навыков на 3 уровняАртефакт, созданный специально для вас (Божественное качество, с уникальными свойствами)Повышение всех Талантов до следующего ранга (например, с Человеческого на Земной)Секрет о механике мира, который не знает никтоРаскрытие уникальной ветви в древе профессии (единственное в своём роде)Физическое улучшение (максимальное)Увеличение внутреннего инвентаря на +20 м³Возможность перехода на следующий ранг без выполнения квестаВход в список «Вечных» — ваше имя будет помнить мир, пока он существует: О как, и это нормально для первого раза? Аркадий?» Даша, это больше чем нормально и даже не для первого раза.)

(Сева: «Д+. Звучит как оценка. И не самая плохая, хотя, непонятно, ладно, потом разберусь».)

— Время прохождения: 8 суток. Это на 2 суток быстрее расчётного срока, и на 7 суток от последнего времени.

— Организация быта: средняя. Питание — базовое. Защита — надёжная. Командная связь — стабильная.

— Награды доступны. Но есть выбор.

Они переглянулись.

— Вы можете покинуть Башню и получить награды сейчас. Либо остаться до конца отведённого срока — ещё семь суток. Это позволит улучшить навыки и повысить итоговый ранг.

Сева выдохнул.

— Что скажешь?

Даша смотрела на портал. Потом перевела взгляд на него.

— Остаёмся.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Мне здесь нравится. Я хочу ещё разобрать пару вещей и опять улыбнулась.

— Сева заметно вздрогнул, ты серьёзно?

— Абсолютно, все с той же улыбкой и уже в своих мыслях.

Он покачал головой, но не спорил.

(Сева: «Ей нравится. Ну, конечно. Восемь дней без нормальной еды, зато с железками».)

(Даша: «Так так, так, что он там говорил о голема которого разобрать не смог, или может, с другого чего начать, так, отправлю его за големом, а сама попробую улучшить портал, о, откуда такие мысли улучшить, странно, а, не показалось, все нормально».)

— Слушай, — сказала она. — Ты говорил, что подстрелил одного голема, но не смог разобрать.

— Было дело. Круглый непоймешь куда целиться, я у него кристалл в груди увидел и бабахнул, там еще много таких стоят, в дальнем крыле.

— Принесёшь?

— Чего?

— Голема. Притащи сюда, сперва одного, потом остальных, у тебя же карман увеличился, не отвечай это риторический вопрос.

Сева уставился на неё.

— Хо-ро-шо, принесу.

Он вздохнул.

(Сева: «Вот как это работает? Как она умудряется меня запрягать, я че конь, я блин старшиной на курсе был, а теперь? Я теперь конь».)

— Вот и чудненько.

Он развернулся и пошёл в коридор. У входа обернулся.

— Только не разбирай портал, пока меня нет.

(Даша: «Вздрогнула, откуда он узнал, что я собираюсь его разбирать? Ааа, эт он так шутит, ну ну, наивный».)

— Разберу, если заскучаю.

— Очень смешно.

— Иди уже.

Он ушёл.

Даша осталась одна. Портал мягко гудел. Впереди было восемь дней. И ей было хорошо.

(Даша: «Восемь дней. Целых восемь дней на, я даже назвать это подходящим словом не могу, и улыбка. Вот это подарок».)

Она села у механизма, достала инструменты и принялась за работу.

Глава 24

Сева вернулся к вечеру после того, как портал открылся. Он зашёл в зал и замер.

Портал был разобран.

Не сломан. Не уничтожен. А именно разобран. Аккуратно, по частям. Панели сняты, контуры разложены по группам, кристаллы лежали отдельно, будто их рассортировали по цвету. В центре этого хаоса сидела Даша с инструментом в руке и смотрела на него так, будто он пришёл не вовремя.

— Как, как так, меня же не было от силы часов пять.

— Ты вообще, что натворила? — выдохнул он.

— Разобрала.

— Я вижу. Зачем?

— Скучно было.

Он медленно сел на камень.

(Сева: «Скучно. Ей было скучно. Мы в полной …….. неопределённости, вокруг големы которые пытаются меня убить. У ну да, меня убить для нее материал. Тогда да, тогда все сходиться. А она разобрала портал, потому что ей было скучно».)

— Ты понимаешь, что, если мы не успеем — мы здесь останемся?

— Успеем.

— Ты разобрала портал!

— Ииии соберуу. И вообще отстань. Я уже поняла, как он устроен. Сейчас пару штрихов добавлю, потом может еще пару. Все отстань, сказала разберусь, заначит разберусь.

Он открыл рот. Закрыл.

(Сева: «Она даже не оправдывается. Просто говорит, что соберёт. Ой как бесит».)

— Ты ненормальная, — сказал он.

— Агась.

Он уставился на неё. Она снова взялась за инструменты. Через минуту — замерла.

— Големов принёс?

— Нет ещё.

(Даша: «И где тогда лазил пять часов».)

— И где ты тогда лазил эти пять часов? А не важно, эт так, опять риторический вопрос.

Ну все, что стоишь, ноги в руки и вперед. И не по одному — карман у тебя есть, вот и пихай туда.

(Даша: «В жизни так не разговаривала, очень странно для образованной княжны, и странно что для меня это странно. А нет, нормально, просто чет Сева сегодня тупит».)

— Они тяжёлые.

— В кармане вес не чувствуется.

— Зато чувствуется, когда достаёшь.

— Потерпишь.

Он встал. Вздохнул.

(Сева: «Что со мной, или с ней, я ее вообще понять не могоу. Совсем. У меня навыки, у меня подготовка. Я людей насквозь видел ещё в училище. А она бесит. Ладно, я не годрый».)

— Ладно, — сказал он. — Схожу.

— Вот и молодец.

(Сева: «Аааааааааа, прям задушить хочу».)

Он ушёл, молча, но сторонний наблюдатель бы увидел, как он закипает. А Даша, она не видела, ей было абсолютно индифферентно на все что окружало ее. Ну кроме, конечно, деталей портала, над которыми она склонилась с задумчивым видом и улыбалась.

Сева таскал големов в пространственном кармане.

Он освободил его полностью. Сложил всё, что носил с собой, в углу зала, у дальней стены. Патроны разложил по карманам, взял с собой штук 10 на всякий случай, ну и в патроннике пять штук. Еда, вода, верёвка, инструменты — всё в кучу. Потому что големы в карман помещались только по одному. А их было много.

Он шёл в дальнее крыло, открывал карман, запихивал туда железную тушу и возвращался. В зале доставал голема, ставил к стене, разворачивался и шёл за следующим.

(Сева: «Я конь. Я теперь конь. Вожу железки. Аааааа. Господи, во что я ввязался, мне ж с ней пока смерть не разлучит. А мы только чуть больше семи дней вместе провели, ну как вместе. Я как конь, а она как мой хозяин. Не, не, не, не, нужно что-то делать. Может поговорить. Да, точно поговорить. Я вот сейчас всех големов перетаскаю, а потом поговорю, вот».)

Даша не отвлекалась. Только иногда бросала короткое «спасибо» или «следующего».

На четвёртый день он не выдержал.

— Может, хватит? Их уже двенадцать.

— Мало.

— Даша, их целая стена! Ты их не разберёшь до конца срока.

— Разберу.

— Зачем тебе вообще столько?

Она впервые оторвалась от работы. Посмотрела на него спокойно.

— Потому что я хочу понять, и еще я возьму из них детали самые необходимые часть тех с которыми я могу работать, еще я арифактрику до десятого уровня уже прокачала. У меня там такие возможности открылись представляешь, чем сложнее механизм, и у меня как будь то вдохновение, постоянное, я остановиться не могу. Сева ты пойми я только так могу прокачаться эти големы они этапа подмастерья, некоторые на среднем уровне. А представляешь я когда подмастерьем артефакторики стану я в городе смогу наш портал построить, не нужно будет постоянно бегать. Но это простой, километров на двадцать будет работать, и там сперва ножками чтобы маяк установит, блин столько возможностей. А дальше, там вообще межгородские можно будет строить, вот где золотое дно, да мы с тобой мульти миллионерами станем.

— Я понял. Спасибо что объяснила.

— И вообще разобраться как они работают. Почему до сих пор живы. Что у них внутри. Это не просто големы, Сева. Это древняя механика. Если я пойму их — я пойму больше, представь у нас появиться помощники, которые будут делать всю грязную работу, тебе даже потом посуду мыть не придётся, ну если конечно тебе это нравиться, занимайся.

Он молчал.

(Сева: «Она говорит, и у неё глаза горят. Как у маньячки, даже в мыслях страшно так говорить, а вдруг услышит. Я уже вообще не знаю, что от нее ожидать. Не все-таки взгляд как у учёного, да точно, ученого-маньяка, ну или у человека, который нашёл своё, прямо очень свое. И вот мне интересно что будет дальше. И это... пугает. Нет. Стоп, мне не страшно. Я это надумал. Но разговор я наверное все-таки отложу. Вот в город вернемся и там поговорим».)

— Ладно, — сказал он. — Принесу ещё.

— Спасибо.

— Агась.

Он развернулся и ушёл.

Четыре дня пролетели быстро.

Даша почти не спала. Она разбирала големов, изучала их устройство, извлекала кристаллы, детали, механизмы. Иногда входила в мастерскую и создавала что-то новое. Иногда просто сидела над разобранными частями, как над головоломкой, и улыбалась.

Сева в эти дни не сидел без дела. Он охранял. Ходил в разведку. Приносил еду. Проверял коридоры. И всё время ловил себя на том, что смотрит на неё слишком долго.

(Сева: «Она так увлеченно работает. Я теперь понимаю поговорку что можно вечно смотреть на то, как другие работают. Теперь я на это с другой стороны смотрю, это действительно завораживает».)

Но когда она подняла глаза от разобранного голема и сказала «спасибо, что возишься» — у него внутри что-то перевернулось.

— За что? — спросил он.

— Все отстань, не отвлекай, достал.

— Ты са…... Я понял.

— Работай не отвлекаю.

Она улыбнулась. Не той улыбкой, от которой его передёргивало. А другой. Тёплой. Едва заметной.

(Сева: «Жуть, еще страшнее стало, вообще не пойму, что у нее в голове».)

На седьмой день Даша собрала портал заново.

Он стал лучше. Светлее. Ровнее. Плёнка в арке больше не дрожала, а висела, как стекло. Сева стоял рядом и смотрел.

— И? расскажешь?

— Не

— ???????

— Нуууу, ты сам виноват, раз хочешь тогда слушай и не перебивай. Перенастроила контуры. Добавила стабилизатор из кристалла голема. Теперь он не будет терять энергию, или будет, но меньше, а может взорваться я до конца еще не разоралась, но уже почти. Если что пойдешь в портал первым, может овдовею. Ты что так смотришь, я пошутила, и шутки у меня нормальные, эт я так, на бедующее.

— То есть ты могла сделать это сразу, нормальный портал, и мы бы здесь не торчали еще семь дней?

— Да. Ой, тесть, конечно, нет. Я поняла это, только тогда, когда разобрала.

Он покачал головой.

(Сева: «Она не просто …… издевается, но до мной, что я ей сделал? Хотя она же учиться. Она значит учится, а я конь. И это... вдохновляет, я даже в мыслях это слово еле высказал.».)

На восьмой день Система заговорила.

— Время истекло. Итоговый ранг прохождения: С.

(Даша: «С». Мне бы еще дней десять».)

(Сева: «С». Я устал, хоть «А» аааааа. на что я подписался, это только первый этаж, я, я не вынесу. Точно, в городе я с ней основательно поговорю, да я решил, все.)

— Награды будут выданы после выхода из Башни.

— Портал активирован. Выход открыт.

Даша посмотрела на Севу.

— Ну что? Домой?

— Домой выдохнул он.

Они шагнули в арку.

Свет вспыхнул, обнял их, и бункер исчез.

Они вернулись в мир «Жизнь» в ту же точку, из которой их забрало. Песок, камень, ветер. Всё то же. Только они были другими.

(Сева: хочу домой, просто принять ванну, выпить холодного сока, съесть горячей пищи.)

(Даша: «Ну вот. Теперь я знаю, что такое Башня. И я хочу ещё», так десять дней, что я буду делать десять дней, о придумала, Сева в помощь, и улыбнулась в своих мыслях.)

Сева вздрогнул. Он сам не понял от чего, но по коже пробежали мурашки.

Они постояли, вдыхая сухой воздух пустоши.

— Пойдём домой, — сказала Даша.

— Пойдём, — ответил Сева.

Они сделали шаг, но Даша вдруг остановилась.

— Стоп.

Сева замер.

— Что?

— Система.

И правда, перед глазами уже разворачивалась панель. Строки шли одна за другой, будто их печатали прямо в воздухе. Панель была огромной, и Даша на мгновение застыла, вчитываясь в символы.

(Даша: «Так, что там у меня?».)

(Сева: «Как в штабе перед боевой задачей. Только здесь от этих строк в глазах рябит».)

— Испытание завершено. Производится расчёт наград.

— Ранг прохождения: С.

— Участники: Артефактор (Смирнова Дарья Васильевна), Командир (Всеволод Дмитриевич Званцев).

(Даша: «С. Уже неплохо. Но я знаю, что мы могли лучше», опять я за свое, еще бы дней десять, все больше не думаю об этом, что есть то есть.)

(Сева: «С». И что дальше? Система?)

— Ранг развития обновлён. Даша: Претендент, уровень 10. Профессия: Артефактор, уровень 10. До перехода в ранг «Ученик Подмастерья» осталось пройти Испытание Укрепления в Башне-Нити.

— Ранг развития обновлён. Сева: Претендент, уровень 10. Профессия: Командир, уровень 5. До перехода в ранг «Ученик Подмастерья» осталось пройти Испытание Укрепления.

(Даша: «Десять и десять. Потолок. Теперь всё упрётся в башню», я готова, мне даже слово башня уже нравиться.)

(Сева: «Профессия только пятый. Надо догонять, хотя, по ее взгляду понятно что не получиться».)

— Таланты повышены:

Даша: «Чуткая рука артефактора» — Человеческий ранг, этап 6. «Звериное чутьё» — этап 5. «Усидчивость» — этап 5.

Сева: «Взгляд Хищника» — Человеческий ранг, этап 5. «Воля Кремня» — этап 4. «Командный Ритм» — этап 4.

— Внутренний инвентарь увеличен:

Даша: 4,3 м³

Сева: 3,8 м³

(Даша: «Почти четыре с половиной куба с собой без веса, красота. Уже не шкаф, а целая кладовка. Эт я туда двух големов впихну, и место останется» О, и у Севы, наверное, то же место полно.)

Даша посмотрела на Севу и по-доброму улыбнулась.

(Сева: «Чет не радует меня этот объем, вообще не радует. Вон как смотрит, аж до мурашек опять, чувствую она уже прикидывает сколько конь утащит».)

— Достижение: «Первопроходцы» (первое совместное прохождение Башни Демиурга).

— Достижение: «Сломано и собрано» (Артефактор, улучшивший механизм этажа выше базового уровня).

— Достижение: «Командная связь» (идеальная координация между участниками на первом этаже).

(Сева: «Первое совместное прохождение. Приятно. Даже если она меня не слушает. Хахаха, аж самому смешно».)

(Даша: «Командная связь? Ну с натяжкой можно и так назвать».)

— Награды за ранг С:

Улучшение четырёх навыков на 1 уровень (выбор предоставлен участнику).Артефакт качества Эпическое (одноразовый контракт с Системой — выбор из трёх).Повышение Таланта на 2 этапа (уже засчитано).Скрытый секрет средней важности.Раскрытие скрытой ветви в древе профессии.Увеличение внутреннего инвентаря на +2 м³.(Даша: «Скрытая ветвь. Это уже интересно».)

(Сева: «Секрет средней важности. Наверняка что-то про башню. Или про тех, кто здесь был до нас, хотя говорили вроде всего две захода до нас было, ладно разберемя».)

— Раскрыта скрытая ветвь профессии «Артефактор»: «Живая Механика».

Описание: создание механических артефактов, способных к самообучению в рамках заданной задачи. Начальный уровень: простые движущиеся конструкции, имитирующие поведение живых существ.

(Даша: «Живая механика. Големы. Понятно, почему мне не давал покоя тот кристалл. Я чувствовала, что в них есть нечто большее, чем просто механизм, ну все, я готова. Блин еще же до города топать, а если здесь сяду, Сева же посторожит? Нет, мне его уже жалко, ладно, пусть живет».)

(Сева: такое чувство, как будь то что-то произойти плохое должно было, но как-то пронесло. Да нет, показалось).

— Раскрыта скрытая ветвь профессии «Командир»: «Тактическая сеть».

Описание: возможность связывать до 5 союзников в единую боевую сеть. Участники сети чувствуют позиции друг друга, получают усиление к реакции и командному взаимодействию.

(Сева: «Сеть. Не просто группа. Это уже управление боем. Теперь я могу вести людей, не повышая голоса, ладно потом буду разбираться».)

— Скрытый секрет: «В Башне Демиурга есть этажи, где время помогает вам в развитии и осмысления этого понятия время. Один из таких этажей — сто третий. Там можно понять как устроено время и использовать это в навыке».

(Даша: «Создать артефакт, который будет замедлять время, установить в комнате и работать. Вот и никто не достает, красота. Я бы всех своих големов отдала за такой артефакт. Не, ну не прям всех, всех, а треть точно бы отдала.)

(Сева: «Ну да для Даши это прям то что нужно, ей прям времени вообще не хватает»)

— Выбор артефакта (Эпическое качество):

«Сердце Механизма» — артефакт, позволяющий один раз восстановить любой механизм до рабочего состояния.«Печать Командира» — артефакт, создающий временный защитный купол радиусом 10 метров на 60 секунд.«Глаз Артефактора» — артефакт, позволяющий видеть структуру любого предмета в радиусе 5 метров в течение 10 минут.(Даша: «Глаз. Конечно, глаз. Это же моя природа. Видеть всё, что скрыто. Это то, чему я всегда хотела научиться».)

(Сева: «Печать Командира. Защитный купол. В бою — самое то. Если что, накрою её и разберусь с угрозой».)

— Выбор засчитан.

— Особое предложение:

В связи с достижением 10 уровня профессии Артефактор и раскрытием скрытой ветви «Живая Механика», Система предлагает уникальный переход:

Профессия «Артефактор» может быть повышена с 10 уровня Претендента на 1 уровень Ученика Подмастерья. Условие: выбор скрытой ветви «Живая Механика» как приоритетного направления. Награда за ранг будет скорректирована: вместо улучшения четырёх навыков — улучшение трёх, и вместо раскрытия другой ветви — закрепление «Живой Механики».

(Даша: «Это же то, что я хотела. Сразу в ученики. И големы в придачу. Это подарок, от которого я не откажусь, и улыбка».)

(Сева: «Она сейчас выберет. И будет права».)

— Принимаю, — сказала Даша вслух.

— Профессия «Артефактор» повышена: Ученик Подмастерья, уровень 1.

— Ветвь «Живая Механика» закреплена как приоритетная.

(Даша: «Ну вот. Теперь у меня не просто ремесло. У меня — живая механика. И это только первый шаг».)

— Рекорд этажа зафиксирован.

— Титул: «Первопроходцы Первого Этажа» (командный рекорд).

— Награда за титул: «Сердце Первого Этажа» — артефакт, позволяющий один раз в 10 суток открыть портал в первый этаж Башни Демиурга не засчитывается за прохождение этажа.

(Даша: «Портал в первый этаж. Я смогу возвращаться сюда и работать с механизмами. Это... это то, о чём я даже не мечтала, и посмотрела на Севу».)

(Сева: нет, ну нет, ну зачем, я, я, я, опять холодок по коже, опять буду конем, хуже и быть не может)

— Примечание: если рекорд продержится 100 периодов (1 период = 10 суток), титул закрепляется за обладателями навсегда.

(Сева: «А, вот так даже, понял. Хуже быть может»)

— Общий рейтинг мира «Жизнь» обновлён:

Даша: 3 место из 10 000.

Сева: 4 место из 10 000.

(Даша: «Третья. Мы — третья и четвёртый в мире. От этого, вообще ноль эмоций».)

(Сева: «Я не хочу обратно в бункер».)

— Ты что взял? — спросила она у Севы.

— А, что, прости задумался, что взял? «Печать Командира». Купол на минуту.

— Хорошо.

— А ты?

— «Глаз Артефактора». И переход в ученики.

— Уже?

— Уже.

Он замолчал.

Сева: «Блин ей же сейчас еще больше материала понадобиться и будет меня туда-сюда гонять каждые десять дней».)

— Поздравляю, и вымученно улыбнулся.

— Спасибо и еще более по-доброму улыбнулась.

— Севу передернуло.

(Даша: «Ну все я готова, или нет, и вообще смотря к чему, а что это Сева такой грустный. Устал наверное, ну ничего отдохнёт, немного и улыбнулась».)

(Сева: «Чет так грустно стало, и опять эти мурашки. Ой как страшно, даже знать не хочу, что она задумала.)

Они стояли на песке, в том же месте, из которого их забрало. Впереди — путь домой. Но оба знали: они вернулись не такими, какими ушли. И это только начало.

Примечание автора: (особенно Сева, он точно не тот, кем был прежде, и точно понимает, что это начало. Смайлик злой улыбки)

(Даша: «Пойдём. Мне нужно переработать всё, что я узнала. И построить планы».)

(Сева: «Пойдём. И внутри тяжело вздохнул.)

Глава 25

Они не успели дойти до ворот, как Най уже стоял на ступенях ратуши. Но это был не тот Най. Он вытянулся, лицо стало старше — теперь ему можно было дать лет двенадцать, не больше. Камзол сидел иначе, плечи развернулись. Голос тоже изменился: глубже, увереннее.

(Даша: «Ого, а малыш смотрю повзрослел».)

(Сева: «Ворота новые что ли, что-то изменилось, а ладно не важно».)

— Поздравляю, — сказал Най, и в голосе не было прежней ровной пустоты. Теперь в нём звучало что-то похожее на гордость. — Наш город поднялся до третьего уровня развития.

Даша остановилась.

— И это хорошо, я так понимаю?

— Да хорошо, не заметив сарказма Даши, или просто не обратив внимания, но тут скорее второе. Население — двести человек. Люди продолжают прибывать, но в основном новички. Однако ваш вклад изменил рейтинг города, и только из-за этого я с вами поделился информацией.

Он сделал паузу, будто наслаждаясь моментом.

— Конечно это только начало становления мира, но то, что город входит в топ-10 всех городов мира. Восьмое место, и за это вам спасибо.

(Сева: «Восьмое. Из десяти миллиардов, десять миллиардов, даже цифра кока я-то не реальное, вообще звучит очень здорово, но пока понят не могу, что 8 из 1000 что из миллиарда для меня это пока как-то абстрактно».)

(Даша: «И?».)

— За это город получает привилегии, — продолжил Най. — Вам знать их не обязательно. Но кое-что касается лично вас.

Он повёл рукой, и перед ними развернулась карта города. Она изменилась. Улицы стали шире, кварталы плотнее, а в самом центре, почти у площади, засветилась новая метка.

— Как почётные жители, пока вы в топ-100 мира, вы получаете жильё особого уровня. Оно оплачивается городом.

Сева поднял бровь.

— Совсем?

— Совсем. Это инвестиция. Вы — лицо города.

(Даша: «Ну вот, другое дело, это уже приятнее, намного приятнее».)

(Сева: «Бесплатный дом? Ладно, разберемся»)

Они пошли по указателю. Улицы были уже не пустыми. Кто-то шёл мимо, кто-то стоял у домов. Все смотрели на них — кто с интересом, кто с опаской. Двое, которые вышли из Башни Демиурга и остались живы, — это была новость. (Примечание, существует внутригородское оповещение значимых событий, можно скрыть ники для мира, но город, в котором ты живешь все глобальные события фиксируются и озвучиваются).

Особняк стоял почти в самом центре. Трёхэтажный, из светлого камня, с широкими окнами и плоской крышей. Дверь открылась сама, как и в прошлом доме, но это был уже не дом. Это был дворец.

Внутри — просторный холл, лестница на второй этаж, коридоры в стороны. Комнат было много. Огромная кухня с длинным столом. Гостиная с камином. Спальни наверху — каждая со своей ванной.

— Это наше? — спросил Сева. (так от ого что просто не нашел что еще спросить)

— Пока вы в топ-100, — ответил Най. — Дальше — посмотрим.

Аркадий (Даша смотри есть полный план дома, зеленые точки это вы с Севой все в реальном времени, ты можешь видеть его передвижения, а он твои, но в настройках ты можешь убрать, то, что он тебя видеть ты не будешь отображаться.)

Даша (конечно, уберу, нахватало чтобы он еще знал где я, сейчас же). Убирает видимость.

Еля (Сева смотри вот план дома и две зеленые точки это вы с Дашей в реальном времени, но в настройках ты можешь это скрыть)

Сева (да не, пусть будет. О теперь одна точка, скрылась от меня ха-ха. А ладно, все равно не буду убирать, пусть знает, что я рядом)

Най ушёл, оставив их одних.

Даша не стала осматривать дом. Она сразу пошла искать подвал. Нашла — за неприметной дверью в дальнем конце первого этажа. Открыла. Спустилась.

Три этажа вниз.

Первый — пустой, с высокими потолками и ровным полом. Второй — стеллажи, полки, места для хранения. Третий — лаборатория. Экранированные комнаты, столы, инструменты если вдруг привидеться поработать не во внутренней лаборатории. Всё, что нужно для внешней работы. И тишина. Такая, что слышно собственное дыхание.

(Даша: «Вот. Вот это моё. Наконец-то, я сюда никого не пущу, вообще никого, пусть только попробуют вломиться прибью, ну если только материал Севе затащить, тогда ладно. И, боевого голема со временем сделаю, и на дверях охранять поставлю. И улыбнулась, по-доброму».)

(Сева: «чет опять как будь то холодом всего окутало. Да не показалось).

Она вернулась наверх. Сева уже стоял в холле, осматриваясь.

— Подвал мой, — сказала она.

— Хорошо.

— Входить только после разрешения. И то — только материал сгрузить.

— Понял.

Он даже не спорил. Даша посмотрела на него.

(Даша: «Даже не спросил, почему. Может, привык. Может, понял».)

— А крыша? — спросил он.

— Что крыша?

— Там сад. Я видел уже поднялся осмотрел. Терраса красивая.

— Да бери, мне не нужен сад, хотя иногда буду подниматься, или ты против?

(Сева: «аж мурашки по всему телу от вопроса»).

— Не, не, не, конечно, не против.

— Вот и хорошо, и по-доброму улыбнулась.

— Пойду я, меня вообще не тревожь, освобожусь выйду. Понятно?

— Да.

Он ушёл наверх. Даша развернулась и не оборачиваясь пошла к подвалу, прислушиваясь к тишине нового дома.

(Даша: «Дом. Настоящий. Не усадьба матери, не съёмная комната. Наш. И подвал — мой».)

(Сева: «Она отдала мне крышу. Или не отдала, а просто не забрала. Ладно. Сад — это неплохо. Тишина, воздух. Можно думать».)

Они разошлись по своим углам. Каждый — в свой.

Первые сутки Даша не выходила вообще.

Она спустилась в подвал сразу — все ее вещи были в пространственном кармане. Просто открыла его и начала выкладывать. Шкуры. Кости. Кристаллы от големов. Металл. Всё, что накопила за походы и Башню. Карман был уже 4,3 кубических метра, и в нём лежало всё её богатство.

(Даша: «Вот. Всё своё ношу с собой, все свое ношу с собой. Блин как песня заело, а пофиг, все вое ношу с собой………)

Холодильник нашла на втором этаже, в одной из пустых комнат. Холодильник в карман, и в свою новую комнату на минус третьем этаже. Диван собрала из шкур, костей и кристаллов. Не просто диван — артефакты в три раза сокращает время сна, ну вернее высыпаюсь на треть быстрее. Сидеть на нём было мягко, а энергию он тянул из воздуха, как и всё в этом мире, а спать это было просто божественно. И пол он был как будь то из очень короткого ворса, такой приятный на ощупь что она сразу сняла обувь и носки и ходила по комнате босиком. Материал разложила по полкам, все очень аккуратно, как она сама привыкла

(Даша: «Так. Холодильник. Диван. Музыка. Всё своё. Ничего чужого. И никто не лезет. Так нужно бы для уборки что-то придумать, я конечно молодец, но срач все равно будет. Чет на подобии робота пылесоса, ладно еще подумаю, как это можно реализовать».)

Музыкальный центр она сделала на вторые сутки. Взяла старый плеер, разобрала, вплела в корпус кристаллы-накопители, которые сама вырастила из осколков големов. Колонки поставила по кругу — чтобы звук шёл со всех сторон. Песни перекачала через Систему, оцифровала каждую, и теперь центр работал от внутренней энергии, не садясь никогда.

(Даша: «Так, музыка в фоне, реакция на голос, что-то еще хотела, а продумала, и улыбнулась».)

Белки появились на третий день.

Она сделала их из того, что было в кармане: мех, кожа, металлические суставы, маленькие кристаллы в груди. Четыре штуки. Простые, почти игрушечные. Но в каждой — искра. Они бегали по подвалу, поднимались наверх, исследовали дом. Самообучающиеся, в пределах своих возможностей. Глаза камеры. Помощники разведчики, через них можно голос передавать, правда расстояние пока только 300 метров от базы, но и то на первый раз и учитывая материал даже очень отлично рассуждала она вслух.

(Даша: «Вот они, мои первые питомцы. Потом, конечно, сделаю еще больше. И лучше. А этих моих первенцев я обзову, первый Чип, второй Дэил, третья будет Гайка и четвертый как раз жирный получился какой-то будет Рокфор, хотя те вроде бурундуки были, или крысы, не помну, у меня будут белки, странные конечно, но белки».)

Монитор стоял на против дивана в метрах пяти. Она смотрела на него, когда белки передавали картинку. Видела коридоры, комнаты, лестницы, весь дом был как на ладони, она внесла их в базу дома и теперь там была одна зеленая точка и четыре желтых, а их не скрыть, жаль конечно что Сева их то же видит, размышляла она вслух, но ничего, я чьё-нибудь еще придумаю.

Сева.

Он ходил по дому. Иногда останавливался, смотрел в окно. Один раз поднялся на крышу — долго стоял там, у перил. Она переключила камеру. Потом выключила.

(Даша: «А я и не слежу. Просто мониторю обстановку, чисто ради науки. А че это он там делает?».)

Сева встретил первую белку на третий день, после того как они въехали в дом, и Дашу он уже не ведёт эти три дня. Вроде и дом не особо большой, но она даже на кухню поесть не поднималась. Сидит там в своей лаборатории и чувствую что-то мутит.

Он шёл из кухни в холл, когда что-то маленькое, пушистое, с металлическим блеском, выскочило из-за угла и остановилось прямо перед ним. Уставилось чёрными глазками-бусинами.

Сева замер.

— Какого…

Белка наклонила голову. Потом пискнула. Механически, но почти живо, но очень понятно, особенно манера.

— Че смотришь, белку не видел? Это риторический вопрос, все отвали.

И только собиралась убежать как остановилась.

(Сева: «Что это за… Оно двигается. Оно смотрит на меня. Оно… живое?»)

Он присел. Прям там на полу. Протянул руку и коснулся ее. Металл — холодный. Глаза-бусины мигнули.

— Даша? — позвал он.

Из белки раздался голос. Механический, но в ее манере и интонации:

— Не трогай. Укусит.

Сева отдёрнул руку.

(Сева: «Она слышит меня. Она видит меня. Она… говорит через белку? Ну нет, за что?».)

— Понял, — сказал он вслух. — Не трогаю.

Белка пискнула ещё раз и убежала.

Вторая белка нашла его на кухне. Третья — в коридоре второго этажа, они все разные, и сколько их он не знал. К концу второго дня он привык. Они появлялись, смотрели, пищали, иногда говорили её голосом — коротко, по делу. «Не там стоишь», «Отойди», «Не мешай».

(Сева: «Она везде. Через них, я чувствую себя прям очень не очень, вот выйдет, и я точно с ней поговорю, обязательно поговорю».)

Он не лез в подвал. И вовсе не из-за того, что боялся получить. Совсем, совсем не из-за того.

Примечание автора: хахаха.

Даша за эти три дня не заметила, как подняла профессию до третьего ранга.

Она просто работала. Много. Винтовку новую собрала с нуля — из качественных материалов, которые лежали в кармане. Прицел — из кристалла, который видит дальше и точнее. Патроны — это не патроны, а произведение искусство каждый со своими свойствами их всего десять, но это шедевр. Они шли без пороха, именно для винтовки кристалл давал нужный разряд и взаимодействовал с крутолом в патроне, гильза (кристалл) давала такое ускорение пули что старой винтовки и не снулость, и прочность, по прочности раза в три превосходила прошлые пули, того ледяного ужаса с одного в лоб завалит.

(Даша: «Это уже не ремесло. Это… я не знаю, что это. Но мне нравится и улыбнулась».)

Она спала тут же, в лаборатории. Душ — не просто душ, а отдельная ванная комната. Еда — в холодильнике, который теперь стоял в углу, а рядом стол, то же артефактный, самоочищающийся. Всё, что нужно. Она почти не поднималась наверх. Только когда белки приносили что-то важное или когда заканчивались материалы. Но материалы не заканчивались — ну это пока, блин три дня прошло, через семь дней второй этаж башни, и в первый можно сгонять, так бы Севу конечно отправила, но у него карман маленький. Много не притащит. Столько дел, столько дел, а времени вообще нет. Еще же и портал хотела сделать, блин, и че я вслух стала разговаривать, а пофиг у гениев всегда так, или нет?

Только к вечеру третьего дня она посмотрела на шкалу профессии.

Артефактор. Ученик Подмастерья. Уровень 3.

(Даша: «Опять не заметила. Ладно. Ещё четыре очка. Потом разберусь, куда их».)

Белки бегали по дому. Музыка играла. Диван ждал. Холодильник работал.

И в этом подвале, в относительной тишине (музыка — это то же своего рода тишина), среди своих вещей, Даша впервые за долгое время чувствовала себя… дома.

(Даша: «Никто не лезет. Никто не спрашивает. Только белки, и планы, много планов, и улыбнулась по-доброму».)

Где-то в доме вздрогнул Сева.

Утро четвёртого дня началось для Даши не с работы.

Она проснулась на своём артефактном диване, в своей лаборатории, под тихую музыку. Открыла глаза. Полежала. Потом села.

(Даша: «Три дня. Пора уже выйти, но чет так не хочется, она вздохнула. А то он там, наверное, думает, что я померла, или вообще не думает, а без разницы».)

Чип, беги до Севы, так отлично, уже не спит, это хорошо, и улыбнулась. Сева вздрогнул, когда сзади появилась белка. Ладно бы появилась он ее не почувствовал, он вздрогнул, когда услышал белку, которая его попросила таким ласковым, механически голосом с интонацией Даши, сходить да бара, и принести горячей еды.

— Конечно, сейчас, схожу сказал Сева даже не задумываясь.

И вышел из своей комнаты, на втором этаже. Белка пошла за ним, Сева даже не обернулся, но Даша видела, как была напряжена его спина.

(Даша: «Хорошо, что не в окно вышел, все-таки второй этаж».)

Он вернулся через полчаса с двумя свёртками. Разложил на столе: горячая каша, мясо, хлеб, что-то вроде овощей. Просто, но сытно.

Даша села напротив. Взяла ложку. Попробовала.

— Нормально, — сказала она.

— Ага.

Они ели молча. Не как чужие. Как те, кто уже привык есть рядом, но ещё не решил, что с этим делать.

(Сева: «Она вышла. Сама. И позвала. Это… хорошо. Или что-то случилось, чет я немного нервничаю».)

(Даша: «Он не спрашивает, где я была. Не лезет. Просто ест. И это… правильно. И для него же лучше, а то будет доставать сделаю персональную белку для него».)

Даша отставила тарелку первой.

— Мне пришло приглашение, — сказала она.

Сева поднял глаза.

— В Нить?

— Агась.

— Когда?

— Пришло ещё когда я на первом ранге профессии была как мы вышли с Башни. Просто я тогда не обратила внимания. А сейчас… — она помолчала. — Сейчас я на третьем уровне профессии. А ранг силы — десятый, Претендент. Аркадий говорит, что после Нити я поднимусь.

Сева отложил ложку.

— Как это работает?

— Точно не знаю. Аркадий объяснил в общих чертах. — Она откинулась на спинку. — Нить — это не испытание, как Башня Демиурга. Это… укрепление. Ты проходишь через неё, и твой ранг закрепляется. Становится стабильным. Понимаешь?

— Не совсем.

— Смотри. — Она на секунду задумалась, подбирая слова. — Ты можешь быть Претендентом десятого уровня, но твоя основа — слабая. Ты как дом без фундамента. Внешне крепкий, а ткни — рассыплется. Нить даёт фундамент. После неё твой ранг уже не просто цифра. Он — часть тебя.

Сева кивнул медленно.

— Смотри есть такое понимание как категории.

— Их пять. — Даша подняла руку, загибая пальцы. — Первая — нестабильный ты вошел уже не укреплённый или ели как достиг своего ранга. А и кстати ранг претендента всегда идеальный, это высший из пяти. Так, а дальше вот. Нестабильный я уже говорила он самый слабый. Если ты вышел с ним, дальше ты уже не поднимешься, конечно, есть разные алхимические зелья, но я вообще не в курсе Аркадий мельком упоминал. Вторая — слабый. Третья — стабильный. Четвёртая — крепкий. И пятая — идеальный. Это зависит от того, насколько глубоко ты понимаешь свою профессию, свои навыки, себя. Всё должно быть в совокупности.

— А от чего зависит, какая категория?

— От того, как ты пройдёшь. Испытания как такового нет. Но что-то там есть. Аркадий сказал, что пойму, когда окажусь внутри.

Сева помолчал.

— Опасно?

— Аркадий говорит, что нет. Совсем. Там только укрепление. — Она посмотрела на него. — Но он не был там. Он знает только теорию.

— Понятно.

— Я пойду.

— Сейчас?

— А чего тянуть? — Она встала. — Чем раньше закреплюсь, тем быстрее смогу расти дальше. И тебе, кстати, тоже скоро придёт. У тебя профессия пятого уровня. Ранг — десятый. Тебе еще пять рангов профессии нужно прокачать минимум, так что мой тебе совет руки в ноги и в пустошь.

— Ты, кстати, новые знакомства завел, за эти три дня? Это риторический вопрос, знаю завел. Так вот собирай команду и вперед, я серьезно, я для тебя даже подарков наделала. Новая винтовка огонь. Сам увидишь и разберешься патронов всего десять используй только в экстренных случаях, понял? Достала винтовку и передала Севе.

Сева кивнул.

— Спасибо.

(Сева: «Как старшая говорит».)

Примечание автора: Сева, Сева, ты даже не представляешь как ты прав, это как в Китайских новеллах жанра Уся, кто сильнее тот и старше. В бедующем поймешь.

— Вот и молодец, — сказала она. — Белки присмотрят, за домом, конечно, и улыбнулась, по-доброму.

Она спустилась в свою комнату. Закрыла дверь. Села на диван. Выдохнула.

(Даша: «Ну что «Поехали» как говорил граф Гагарин».)

Она достала приглашение — нематериальное, ощутимое только для неё. Что-то вроде тёплого пятна в груди.

И активировала.

Мир исчез.

Не погас. Не потемнел. Просто — исчез. Всё разом: стены, пол, музыка, запахи. Осталась только она. И свет. Белый, ровный, без источника.

Даша не успела испугаться. Тело стало лёгким. Невесомым. Будто её вынули из мира и держат на ладони.

(Даша: «????».)

Перед глазами развернулась строка:

— Испытание Укрепления. Нить. Профессия: Артефактор. Ранг силы: Претендент. Уровень профессии: Ученик Подмастерья, 3.

— Начинаем.

Свет вспыхнул ярче.

И Даша перестала чувствовать своё тело.

Глава 26

Мир исчез.

Не погас. Не потемнел. Просто — исчез. Всё разом: стены, пол, музыка, запахи. Осталась только она. И свет. Белый, ровный, без источника.

Даша не успела испугаться. Тело стало лёгким. Невесомым. Будто её вынули из мира и держат на ладони.

(Даша: «????».)

Перед глазами развернулась строка:

— Испытание Укрепления. Нить. Профессия: Артефактор. Ранг силы: Претендент. Уровень профессии: Ученик Подмастерья, 3.

— Начинаем.

Свет вспыхнул ярче.

И Даша перестала чувствовать своё тело.

Сначала не было ничего. Не темнота, не свет. Просто — отсутствие. Она не знала, где верх, где низ. Не чувствовала рук, ног, лица. Только мысль. Голос внутри. И тишина, которая была плотнее любого звука.

(Даша: «Спокойно, угу, спокойно, может поорать, лучше?» Ааааааааа.)

— Тело временно отключено, — произнёс Аркадий. Голос звучал так же ровно, как всегда, но теперь он был единственной ниточкой, связывающей её с реальностью. — Это нормально. Система корректирует восприятие. Когда всё будет готово — вернёшься. А пока не ори, хорошо? — И слушай.

— Я слушаю, — сказала она. И не услышала собственного голоса. Только мысль.

— Испытание Нити — это не бой. Не задания. Это встреча. Ты должна встретиться с тем, что держит тебя на месте. С тем, что не даёт тебе двигаться дальше. У каждого это своё. У тебя — своё.

— И что это?

— Сейчас узнаешь.

Свет появился снова. Но не белый. Тёплый. Знакомый. Запах — смола, мороз, железо. Даша почувствовала, что стоит на ногах. Твердь под подошвами. Ветер в лицо.

Она открыла глаза.

Перед ней был лес. Тот самый. Сосны, снег, тропа. И у кромки деревьев стоял человек.

Аркадий? Она онемела, от удивления, и радости.

Он был не тот, каким она его помнила в последний раз — сгорбленный, старый, с посеревшим лицом. А такой, каким он был раньше. Прямой, крепкий, с суровым взглядом. Такой, каким он приходил в мастерскую, когда она была девчонкой. Такой, каким он учил её держать винтовку.

(Даша: «Нет. Нет, это не он. Это… Нить. Это испытание».)

— Здравствуй, Дарья Васильевна, — сказал он.

Голос был его. Совершенно точно его. Хрипловатый, низкий, с той самой интонацией, с какой он всегда говорил с ней — без сюсюканья, но с теплом, которое она начала понимать только сейчас.

— Ты… — начала она и осеклась.

— Я, — ответил он. — Или то, что ты помнишь обо мне. Садись. Разговор есть.

Он указал на поваленное дерево. Она села. Он — напротив. Так, как они сидели когда-то в мастерской, когда он приходил проверять, чем она занимается. И то когда приходил, ему как и всем требовалось разрешение.

— Знаешь, зачем ты здесь? — спросил он.

— Нить. Испытание.

— Неправильный ответ.

Она подняла на него глаза.

— Тогда зачем?

— Чтобы отпустить.

Даша молчала.

— Ты винишь себя, — сказал он. — За то, что я умер. За то, что ты не смогла пошевелиться. За то, что не помогла. За то, что не успела сказать спасибо.

Она сжала кулаки. Молча.

— Я не виню себя, с чего ты это взял. Каждый на моем месте то же бы испугался, так, что тут нет моей вины.

— Как скажешь, — сказал он. — Просто послушай, и не перебивай пожалуйста, я хочу озвучить свои мысли, а ты уже сама сделаешь свои выводы, хорошо?

Даша кивнула.

Ты не убивала меня. Ты не могла меня спасти. Ты была ребёнком, которого я поклялся защищать. И я выполнил свою клятву.

— Ты умер, — сказала она. Голос сорвался.

— Не в этом дело, — ответил он. — Я выполнил клятву. Это главное. И я не умер, но после об этом.

Она смотрела на него. И не могла сказать ни слова.

— Ты должна понять, — продолжил он. — Я не жалею. Ни о чём. Я знал, что делаю. Я знал, на что шёл. И если бы пришлось — сделал бы снова.

— Почему? — спросила она. — Почему ты не ушёл? Почему не оставил меня?

— Потому что твой отец попросил, — сказал он просто. — И потому что ты — не просто дочь моего друга. Ты — та, кого я растил. Та, кого учил. Та, кто стала такой, какой стала. Не благодаря мне. Но при моём участии. И я горжусь этим.

Даша молчала. Глаза жгло.

— Ты не должна себя винить, — сказал он тихо. — Ты должна оставить прошлое, и начни с того, что перестать себя в чем то винить, ты никому ничего не должна, пока ты сама этого не выберешь. У меня был долг, я его выбрал сам, я его исполнил. И еще не переживай за тех, кто остался там, я о них позабочусь.

— Я не хочу возвращаться, — сказала она. — Но я очень хочу их увидеть.

— Увидишь, — ответил он. — Не сейчас. Позже. Сначала — отпусти.

Она смотрела на него. Долго. Потом закрыла глаза.

И — она сама не ожидала что легкость в сердце может быть ощутима, она ее почувствовала. Такое ощущение, что что-то постоянно давило в груди, и в мгновение резко пропало. Сначала не можешь понять, что это и как без этого жить, но буквально через секунду, ты понимаешь, что без этих тисков намного легче.

Не забыла. Не перестала любить. Но перестала винить. Перестала тащить на себе то, что не должно было быть моей ношей.

— Спасибо, — сказала она тихо. — За всё.

— Не за что, — ответил он. — Дарья Васильевна.

Она открыла глаза. Он улыбался. Едва заметно. Так, как она никогда не видела раньше.

— Передай им, что у меня всё хорошо, — сказала она. — Что я жива. Что я вернусь. Не знаю когда. Но вернусь.

— Передам, — ответил он.

И лес исчез.

Аркадий

Аркадий Ланевский открыл глаза.

Темнота. Знакомая. Своя. Потолок с трещиной, который он знал наизусть. Комната в усадьбе. Лазарет. Опять.

Рядом сидел Виктор Белов. Спал в кресле, с книгой на груди. Свеча почти догорела.

Аркадий не мог пошевелить левой рукой. Перевязана. Правая — тоже. Он с трудом повернул голову.

— Виктор, — прохрипел он.

Белов вздрогнул, открыл глаза, выронил книгу.

— Аркадий Петрович! Вы очнулись!

— Княжна… — начал Аркадий.

— Мы искали, — быстро сказал Виктор. — Ещё дважды отправляли группы. Ничего. Только пустые арки. Ни следа. Ни тела. Ни Дарьи Васильевны. Ни других тварей.

Аркадий закрыл глаза.

Он видел сон. Он был уверен, что это сон. Но голос. Он слышал её голос. И он был настоящим. Таким же настоящим, как боль в плече. Как трещина в потолке. Как запах лазарета.

— Она жива, — сказал он.

— Что? — переспросил Виктор.

— Она жива, — повторил Аркадий. — Я не знаю, где. Не знаю, когда вернётся. Но она жива.

Он помолчал.

— Скажи остальным. Даниилу. Агафье Тихоновне. Она жива и вернётся.

— Аркадий Петрович, вы…

— Не переживайте, Дарья Васильевна, — сказал он тихо, глядя в потолок. — Я о них позабочусь.

Он закрыл глаза. И впервые за долгое время позволил себе улыбнуться.

(Даша: «Спасибо. Теперь, я готова дальше».)

Лес исчез.

Даша снова оказалась в белом пространстве. Тело вернулось — но не сразу. Сначала пришло ощущение, что она есть. Потом — что у неё есть руки. Ноги. Лицо. Она сжала пальцы. Почувствовала. Вдохнула. Воздух был. Хотя откуда он здесь — непонятно.

(Даша: «Я вернулась. В себя. В это… нигде. Не пусть будет как будь то я парю в облаках, да, так, и мне приятно и не страшно. Вот. Че за дурацкое вот, откуда оно. Уже не раз замечаю за собой, где подцепила? А ладно без разницы, я вообще, о чем думаю? А, испытание, точно ну что там? Ну? И сколько я еще здесь буду парить? Эй, система, системаааа?».)

— Первая часть испытания завершена, — произнёс Аркадий. — И хватит кричать, сейчас подожди.

— Так я и жду, что сомой с собой поговорить уже нельзя? — спросила она. Голос звучал. Она его слышала. Уже хорошо.

— Нить — это не испытание. Это изменение. Ты прошла через встречу с тем, что тебя держало. Теперь — очередь тела.

— Чего? Нормально с телом у меня все.

— Сейчас и узнаем. И как-то с грустью он это сказал, что Даша почувствовала, как тело, которое она уже стала чувствовать, непроизвольно съежилось.

Перед глазами развернулась панель. Строки шли медленнее, чем обычно. Будто Система давала ей время прочитать.

— Внимание. Начинается физическое перестроение организма. Это обязательный этап перехода на ранг «Ученик Подмастерья». В ходе перестроения будут изменены: кожа, кости, ткани, суставы, сухожилия. Все внутренние органы будут очищены и приведены в оптимальное состояние. Все вредные вещества и примеси, доступные на данном уровне, будут удалены из организма.

Даша читала. Молча. Строка за строкой.

— Физическая сила увеличится в три раза. Визуально это не будет заметно. Укрепление затрагивает сухожилия, кости, связки, мышечные волокна. Внешний облик останется прежним. Кожа станет ровной и чистой. Все изъяны будут устранены.

Она провела ладонью по лицу. По шраму на колене. По царапинам на руках, которые заработала в пустоши.

— Скорость обработки информации мозгом увеличится в два раза. Это не значит, что ты будешь двигаться быстрее окружающих. Это значит, что ты будешь быстрее воспринимать, осознавать и адаптироваться. Мир вокруг станет шире. Ты начнёшь замечать то, что раньше ускользало.

(Даша: «В три раза сильнее. В два раза быстрее. И всё это — без внешних изменений. Звучит… слишком хорошо. Где подвох».)

— Предупреждение. Перестроение будет ощущаться как невыносимая боль. Физическая. И ментальная. Процесс займёт время. Точная продолжительность неизвестна. Ты можешь отказаться. Переход не состоится. Ты останешься на текущем уровне. Выбор за тобой.

Даша смотрела на последнюю строку.

(Даша: «Отказаться. Остаться Претендентом. Не чувствовать боли. Не проходить через это. Звучит разумно».)

Она вспомнила лес. Аркадия. В принципе я и не нуждаюсь в этих изменениях, с демоном сердца разобралась, уже лучше. В профессии можно расти и расти, вне зависимости от ранга. Но в два раза быстрее, и сильнее, и кожа, без прыщей, шрамов, красота.

Она вспомнила, как шла через пустыню. Как убивала малых сомов. Как встретила Севу. Как сражалась с Ледяным Ужасом. Как собирала механизм в бункере. Как разбирала големов. Как сидела в мастерской, чувствуя, что материал живой.

(Даша: «НЕ, НЕ, НЕ, НЕ, я не остановлюсь, точно не сейчас, может потом, но не сейчас точно».)

— Я готова, — сказала она вслух.

— Принято. Начинаем.

Сначала ничего не произошло.

Потом — будто что-то сжалось внутри. Где-то в груди. Не боль. А как будь то жар, о вспомнила мне в детстве укол ставили от аллергии, горячий называется вроде, или нет, не помню. Но вот чувство помню, изнутри начинался жар, все жарче и жарче. Вот, вот сгорю, и страх. И — ощущение, что там что-то есть. Что-то чужое.

А потом оно начало расти.

Боль пришла не сразу. Сначала — пожар. По всему телу. Как будто её опустили в горячую воду. Кожа стала чувствительной. Каждое прикосновение воздуха — как иголка. Она вдохнула. Выдохнула. Терпимо.

Потом тепло стало жаром, это снаружи, внутри уже все пылало.

Потом кости начали гореть. Теперь все выровнялось снаружи — изнутри. Будто в костный мозг влили расплавленный металл. Даша закричала. И не услышала собственного крика. Голос пропал. Только мысль. Только боль.

Суставы выворачивало. Не физически — но ощущение было именно таким. Будто кто-то берёт каждый палец, каждый позвонок, каждый сустав и медленно, аккуратно, но безжалостно перестраивает. Тянет. Давит. Ломает. Складывает заново.

(Даша: «Я не… я не могу… это слишком…, ааааааа, ааааааа, ааааааа»)

Сухожилия натянулись, как струны. Она чувствовала каждое. Как они удлиняются. Как укрепляются. Как становятся прочнее. И это было хуже всего. Потому что чувствовать, как твоё тело меняется изнутри, — это не боль. Это ужас.

(Даша: «Сколько это длится? Минуту? Час? Год?»)

Время исчезло. Она не знала, сколько прошло. Только боль. Только тьма. Только мысль, которая держалась за что-то. За что?

(Даша: «хватит, я больше не могу, хватиттттттт. …….. ……. ……. ……. ………)

Процесс невозможно остановить.

Кожа горела. Она чувствовала, как сходит старая. Как на её месте появляется новая. Чистая. Ровная идеально белая. Без шрамов. Без царапин. Без следов. И это тоже было больно.

Мозг. Вот тут стало по-настоящему страшно.

Боль в теле — это одно. Боль в голове — другое. Она чувствовала, как что-то внутри черепа перестраивается. Как нейронные связи меняются. Как информация начинает течь быстрее. И он чесался, так сильно чесался. А почесть нельзя, это даже хуже боли. Как мир становится… шире?

(Даша: «Я схожу с ума. Я точно схожу с ума».)

Она видела вспышки. Обрывки. Лес. Мастерскую. Пустыню. Севу. Аркадия. Себя. Всё смешалось. Всё было здесь и сейчас. Прошлое, настоящее, возможное будущее. Она не понимала, где она. Кто она. Зачем она.

(Даша: «Я — Дарья. Я — княжна. Я — артефактор. Я — та, кто создаёт. Я — та, кто идёт, я хочу плакать, я хочу умереть, как же больно.)

Боль не ушла. Но она перестала быть всем. Стала фоном. Она всё ещё была. Но Даша уже могла думать. Медленно. С трудом. Но могла.

(Даша: «Вот оно. Вот в чём испытание. Не в боли. В том, чтобы решиться пройти через это снова. Зная. Понимая. Чувствуя».)

Она поняла. Сейчас. На этом уровне. Больно. Но терпимо. А на следующем? На уровне Подмастерья? Младшего Мастера? Мастера? Гранд Мастера? Гроссмейстера?

Каждый переход — это новая боль. Новая перестройка. Новое «сначала». И каждый раз ты знаешь, через что пройдёшь. И каждый раз ты должен решиться.

(Даша: «Я запомню. Я никогда не забуду. И я всё равно пойду дальше, как хорошо, что еще 10 уровней, как я хочу забыть, как это было и решиться на следующую. Все больше не думать, об этом точно».)

Сколько прошло времени — она не знала.

Боль закончилась. Не резко. Постепенно. Сначала отпустило голову, она резко перестала чесаться. Потом суставы. Потом кости. Потом кожу. Осталась только усталость. Такая, что даже мысль давалась с трудом.

Она лежала. На чём-то твёрдом. В белом пространстве. Или это уже не белое пространство? Она не понимала.

— Перестроение завершено, — произнёс Аркадий. — Поздравляю. Ты прошла.

Даша не ответила. Не было сил.

— Оценка перехода: высшее. Качество — Идеальное. Ты не сломалась. Не отступила. Не потеряла себя. Это редкость. Особенно на первом переходе.

Она медленно села. Тело слушалось. Легко. Непривычно легко. Она посмотрела на руки. Кожа. Чистая. Ровная. Шрамов нет. Царапин нет. Даже мозоли, которые были на пальцах от инструментов, исчезли.

(Даша: «Это… я? Не скажу, что это того стоило, но стоило.»)

Она сжала кулак. Сила. Она чувствовала её. Не как что-то чужое. Как своё. Настоящее.

— Титул присвоен, — продолжил Аркадий. — «Вторая в мире». Ты — второй игрок, достигший первого уровня Ученика Подмастерья. Титул постоянный. Не может быть отозван. Не может быть потерян.

— Что он даёт? — спросила она. Голос вернулся. Тихий. Но её собственный.

— «Вторая в мире» — постоянный бонус. Пассивный. Ты получаешь на 10% больше опыта во всех действиях, связанных с профессией. На 10% быстрее восстанавливаешься после травм и нагрузок. И раз в круг можешь использовать «Вспышку» — мгновенное ускорение восприятия на 10 секунд. В это время ты видишь мир в два раза быстрее, чем обычно. Но после — откат. Усталость. Головная боль. Не злоупотребляй.

(Даша: «Вторая в мире. Звучит… странно. Кто первый? Неважно. Сейчас неважно».)

— Переход завершён. Возвращение в мир «Жизнь» через минуту.

Даша закрыла глаза. Боль ушла. Осталась только память о ней. И понимание. Она знала, что теперь будет иначе. Каждый следующий переход. Она будет помнить. И всё равно пойдёт.

(Даша: «Ладно. Я готова. Домой».)

Свет вспыхнул.

И мир вернулся.

Глава 27

Она вернулась на кухню.

То же место. Тот же стол. Тот же свет из окна. Только Севы не было. Аркадий сказал, что её не было два часа.

(Даша: «Два часа. А показалось — вечность. Вспомнила аж в дрожь бросило, у жуть».)

Она постояла секунду, привыкая к телу. Новому. Лёгкому. Чужому и своему одновременно. Потом спустилась к себе и потянулась к белкам, через управляющий контур.

Чип отозвался первым. Он был на втором этаже. Рядом с Севой.

«Чип, — мысленно позвала она. — Передай ему. Пусть подходит на кухню. Надо поговорить».

Белка пискнула, сорвалась с места и побежала. Даша видела через неё, как Сева обернулся, посмотрел на механического зверька, кивнул. И пошёл вниз.

Она быстро приняла душ не для того, чтобы вымыться, она была абсолютно чистая и свежая. А просто, чтобы постоять под струями воды, смывая то, что пережила. И музыка, она включила «черные птицы», песня играла она стояла и не о чем не думала. И в эти мгновение ей было очень спокойно. Три минуты и она уже ощущала себя полностью…… она даже слова подобрать не могла, как бы отдохнувшей и свободной одновременно, и что-то еще, как будь то предвкушение чего-то хорошего, или необычного. Очень интересное чувств. Через 5 минут после того как Чип сообщил Севе о том, что Даша хочет поговорить, она поднялась и зашла на кухню.

Сева уже был там. Он сидел за столом, и был каким-то задумчивым, или Даше это просто показалось, хотя с ее новым восприятием, это вряд ли. Сева посмотрел на неё.

— Вернулась?

— Агась.

Он молчал. Смотрел внимательно. Так, как смотрят на человека, которого давно не видели.

(Сева: «Что-то с ней. Не могу понять что. Сидит так же. Смотрит так же. Но что-то… другое, и меня это пугает».)

Примечание автора: Сева не трус, но чувства никуда не делись и страх — это естественно, особенно когда он чего-то не понимал.

— Расскажешь — спросил он?

Даша кивнула.

— Это было больно, очень больно. Испытание Укрепления, словами не передать. Я справилась и перешла на первый уровень Ученика Подмастерья.

— Поздравляю.

— Спасибо. Но не перебивай пожалуйста, хорошо? И улыбнулась, по-доброму.

У Севы по телу пробежали мурашки.

Она помолчала. Потом продолжила.

— Там было две части. Первая — встреча. Я видела Аркадия. Того самого. Он говорил со мной. И это было… по-настоящему. Не как сон. Я отпустила. То, что держало. Это был мой внутренний демон, так сказала система. Это даже не испытание, это как проработать травму у психолога, это очень мне помогло. Вторая часть — перестройка тела.

— ?

— Физическая. Кости. Сухожилия. Кожа. Внутренние органы. Всё чистится. Всё укрепляется. Сила увеличивается в три раза. Мозг обрабатывает информацию в два раза быстрее. Внешне это не видно. Но внутри — всё иначе.

Сева слушал. Не перебивал.

— И это было больно, — сказала Даша. — Очень. Я не знаю, сколько это длилось. Но я никогда не забуду. И знаешь, что самое страшное?

— ?

— Что в следующий раз будет то же самое, ну мне так кажеться. И каждый раз после — тоже. Это не разовая боль. Это плата за каждый шаг. И я не знаю, решусь ли я на следующую трансформацию.

Она замолчала.

(Даша: «Вот».)

Сева смотрел на неё. Долго.

— Решишься, — сказал он.

— Почему ты так уверен?

— Потому что ты — это ты. Ты не остановишься. Даже если знаешь, что будет больно. Ты пойдёшь. Потому что иначе — не ты, я просто в это верю.

Она не ответила. Только кивнула.

— Что ещё? — спросил он.

— Титул. «Вторая в мире». Второй игрок, достигший Ученика Подмастерья. Даёт бонусы. Пассивные. И одну активную способность.

— Какую?

— «Вспышка». Ускорение восприятия. На десять секунд. Раз в круг. После — откат.

— Полезно?

— Да. Но это не главное. Главное — у меня есть план. И мне нужен дух города.

— ?

— Я пойду в ратушу. Сейчас. Хочу узнать, что он может дать. Что я могу сделать для города. И что город может сделать для меня.

Она встала.

— А ты? — спросила Даша.

— А что я?

— У тебя новости есть?

Он помолчал. Потом сказал:

— Есть. В городе появился глава.

Даша остановилась.

— Глава?

— Да. Управляющий, или мэр. Да, точно, мэр Города № кокой то там, не помню. Рыжов Геннадий Валерьевич. Взрослый мужик. Неопределённый возраст. Но статный. Подтянутый. Я сразу понял — бывший офицер.

— Как ты?

— Сева замялся. Ну я до офицера так и не доучился. Но по факту да, то же армейский.

— Это сразу бросается в глаза, я не знаю, как это работает, но ты ведёшь это по мелочам. По выправке. По взгляду. По тому, как он стоит. Не сутулится. Не суетится. Говорит коротко. Слушает внимательно.

— И что он?

— Он из похожего мира. Тоже война. Только позже. Он перенёсся сюда у него там две тысячи двадцать шестом. Наша война, ну, где я жил, давно закончилась. А у них — идёт уже другая. Самая тяжёлая со времён Великой Отечественной.

— Он воевал?

— Полковник. Командир артиллерийского полка. Попал в пещеру случайно. В штаб влетел дрон, это такой вертолёт маленький, ну он так сказал. Он оказался под завалом. Выбираясь, нашёл щель. Спускался всё глубже. Вышел в зал с порталами. Выбрал «Жизнь».

Даша слушала.

— Он организовал приём граждан, — продолжил Сева. — Посты. Группы. Его слушают. В городе он как, глава если проще. Дух города его поддерживает. У него особые привилегии из-за профессии.

— Управляющий, — сказала Даша.

— Да. Он на четвёртом уровне профессии (претендент четвертого уровня) . И на третьем уровне развития. Претендент третьего ранга. Пока самый сильный в городе. Не считая нас.

— Не считая нас, — повторила Даша.

— Ага.

Она помолчала.

— Ладно. Потом с ним познакомлюсь. Сейчас — в ратушу.

Она пошла к двери.

Сева встал. Пошёл за ней.

Она ничего не сказала.

Он тоже.

Они вышли на улицу. Город изменился. Не сильно. Но людей стало больше. Кто-то шёл по своим делам. Кто-то стоял, разговаривал. На них смотрели. Кто-то кивал. Кто-то отводил взгляд.

Даша шла прямо. Сева — рядом. Молча.

Она не оборачивалась. Но чувствовала его.

(Даша: «Он идёт. Не спрашивает, зачем. Просто идёт. Это…, что это? А ладно потом разберусь».)

(Сева: «Она что-то задумала. Не говорит. Ладно. Разберёмся».)

Ратуша была видна впереди. Высокая. Тёмная. Знакомая. Они подошли к ступеням. Остановились.

— Ты со мной? — спросила Даша.

— Да.

— Тогда идем?

Она толкнула дверь. И вошла.

Удивительно, то, что Най ждал их внутри ратуши, не просто стоял, а именно ждал, как будь то он был уверен, что они не за заданием, а именно к нему. Выглядел он уже не как тот мальчишка, каким он был в первый день. Подросток. Лет четырнадцать. Плечи развернулись, голос окреп. Он стоял у алтаря, скрестив руки, и смотрел на них спокойно.

(Даша: «Главное, чтоб пубертата у него небыли, ха-ха-ха. А чем это я? А да, растет малыш уж больно быстро».)

(Сева: «С каждым разом всё больше похож на ………» е на человека точно не похож, вернее похож, но как будь то робот, точно, как робот, из «Гостьи из будущего».)

— Ты хотела поговорить, — сказал Най. Не спросил. Констатировал.

— Да, — ответила Даша. — У меня есть возможность собрать портальную арку, как тебе идея?

Най моргнул. Единственная реакция. Но Даша заметила.

— Арку? — переспросил он.

— Такую же, как та, что я чинила в бункере. Только эту я сделаю с нуля. С новыми возможностями. Она будет работать примерно на пятьсот километров. Точнее скажу, когда соберу.

— И что для этого нужно?

— Материалы. Часть у меня есть. Ещё часть будет через шесть дней. Но не всё. Мне нужен город, вернее не город, а защищенное место. В принципе я и в особняке нашем могу ее поставить, но тогда не заработаю. Не то чтобы я деньги прям любила, но я понимаю что мне для работы они очень пригодиться, может не прям сейчас но в бедующем точно.

Най помолчал. Потом сказал:

— Это не ко мне.

— А к кому?

— К мэру. Геннадий Валерьевич. Он сейчас занимается всеми вопросами города. И вопрос по поводу портала я думаю его заинтересует.

(Даша: «А, ну да Сева говорил. Хорошо».)

— Где он?

— У себя. В резиденции. Я провожу.

Резиденция мэра стояла на другой стороне площади. Двухэтажное здание из тёмного камня. Простое. Без украшений. Но добротное. Внутри — приёмная. Пустая. Ни секретаря, ни людей. Город ещё маленький.

Най провёл их дальше. По коридору. К двери. Постучал.

— Входите, — раздался голос. Низкий. Спокойный.

Дверь открылась.

Кабинет был небольшим. Стол. Пара стульев. Шкаф с документами. Окно. За столом сидел человек.

Седой. Абсолютно. Волосы — белые, как снег. Коротко стриженые. Лицо — аристократическое. Правильные черты. Высокий лоб. Прямой нос. Тонкие губы. Ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят. Возраст не определялся. Глаза — серые. Оценивающие. Не жестокие. Жёсткие. Такие, которые привыкли командовать. И привыкли, что их слушают.

Он поднялся. Рост — чуть выше среднего. Плечи — широкие. Выправка — военная. Он не сутулился. Не суетился. Двигался экономно. Как человек, который знает, что каждое движение имеет вес.

— Рыжов Геннадий Валерьевич, — представился он. Голос ровный. Без лишних эмоций. — Можно просто Геннадий Валерьевич.

— Дарья Смирнова, можно просто Даша.

— Добрый день сказал Сева.

Он кивнул. Посмотрел на них. Оценил. Не пренебрежительно. Просто — как офицер, который привык оценивать новое пополнение.

— Кофе? — спросил он. — У меня есть. Настоящий. В магазине нашел, зерновой, я его сам перемалываю, и готовлю, очень люблю крепкий.

— Да, — ответила Даша.

— Спасибо, — сказал Сева.

Геннадий Валерьевич подошёл к небольшому шкафчику. Достал турку. Поставил на плитку, встроенную в стену. Начал готовить. Молча. Уверенно. Как человек, который делал это много раз.

(Даша: «О, как, ему походу сам процесс больше, чем кофе нравиться».)

(Сева: «Офицер. Точно. Привык всё делать сам. И не любит ждать».)

Через 10 минут на столе стояли три чашки. Аромат — настоящий. Кофе. Не эрзац. Даша вдохнула. Закрыла глаза на секунду.

(Даша: «Хорошо. Правда хорошо».)

— Итак, — сказал Геннадий Валерьевич, садясь напротив. — Зачем пришли?

Даша поставила чашку. Собралась.

— У меня есть возможность собрать портальную арку, — сказала она. — Такую, как в бункере. А, бункер, это испытание первого этажа, об этом вам ваш голос скажет, если спросите, в общем не имеет значения. Так вот, могу собрать портал, не такой как там, он будет работать немного по-другому. Она (арка-портал) будет работать примерно на пятьсот километров. Место установки определит дух города. Это повысит уровень города на один. Так сказал Най.

Геннадий Валерьевич кивнул. Не перебивал.

— Арка будет работать только для тех, у кого есть браслеты. Каждый браслет — десять перемещений. От маяка до арки и обратно — два перемещения. Браслеты я буду делать сама. Могу продавать через мэрию. Если договоримся.

— Что нужно от города?

— Материалы. Часть у меня есть. Часть будет через шесть дней. Но не всё. Нужны редкие компоненты. Металл. Кристаллы. Кое-что из руды. Если город предоставит — работа будет стоить городу большую скидку.

Геннадий Валерьевич откинулся на спинку. Посмотрел на неё. Долго. Потом сказал:

— Вы молоды. Я понимаю. Но я привык работать иначе. Давайте так. Вы предоставляете технологию. Мы предоставляем материалы. Арка — собственность города. Вы получаете процент с продажи браслетов. Но контроль над аркой — у мэрии.

Даша смотрела на него. Спокойно. Не мигая.

(Даша: «Продавить пытается. Думает, ребёнок. Ладно» И улыбнулась, уже не по-доброму.)

Она не сказала ни слова. Просто посмотрела. Прямо. В глаза. И — отпустила.

Не слова. Не угрозу. Просто — волю. Ту самую, которую она вытачивала в себе годами. В мастерской. В лесу. В пустыне. В Нити. Она не знала, как это работает. Но знала, что это есть. И что это — её.

Волна прошла по комнате. Тихая. Невидимая. Но осязаемая. Сева почувствовал — по спине пробежал холодок. Он хотел встать. Заступиться. Но не успел.

Геннадий Валерьевич побледнел. По лицу — холодный пот. Он смотрел на неё. И не мог сказать ни слова. Рука, лежавшая на столе, чуть дрогнула.

Даша не повысила голос. Не изменила выражения лица. Просто сказала:

— Вы уверены, что хотите продвинуть свои условия?

Он сглотнул.

— Если вас не устраивает — я могу сделать портал у себя дома. — Она пожала плечами. — Но им, увы, никто, кроме меня и Севы, пользоваться не сможет.

Тишина.

Геннадий Валерьевич медленно выдохнул. Привёл мысли в порядок. Вытер ладонью лоб. И сказал:

— Вы правы Дарья. Ваши условия нам подходят.

Даша улыбнулась. По-доброму.

— Вот и договорились.

Она встала. Я скинула Наю необходимые материалы, он вам передаст.

— Мне нужны эти материалы в ближайшее время и чем быстрее, тем лучше. Я начну сегодня.

Она развернулась и пошла к двери. Не оборачиваясь. Сева встал. Посмотрел на Геннадия Валерьевича. Тот сидел. Не двигался. Смотрел в стол.

(Сева: «Она даже не повысила голос. И он сдался. Что это вообще было?»)

Он догнал её в коридоре.

— Даша.

— Что?

— Что это было?

Она посмотрела на него. Спокойно.

— Что?

— Ты… — он замялся. — Ты на него как-то повлияла. Я почувствовал. Это как Якки, помнишь я рассказывал?

— Я просто посмотрела, — сказала она. — Он понял.

— Что понял?

— Что я не ребёнок.

Она пошла дальше. Сева — за ней.

(Даша: «Якки. Не то, что учили Севу. Другое. Моё. Из Нити. Из боли. Из силы. Ладно. Потом разберусь».)

(Сева: «Она изменилась. Не только внешне. Внутри. И это… пугает. И я рад. Одновременно».)

Они вышли из резиденции. Солнце. Площадь. Город. Даша шла к дому. Быстро. У неё было дело. Портальная арка сама себя не соберёт.

Здание нашли быстро.

Оно стояло почти у площади — небольшое, но именно то, что нужно. Огромная зала, ровный каменный пол, высокий потолок. Никаких перегородок, никакой мебели. Идеально.

(Даша: «Вот. То, что надо».)

Она вошла первой. Прошлась по залу. Оценила. Достала из пространственного кармана материалы. Начала выкладывать. Металл. Кристаллы. Провода. Кости. Всё, что накопила. Всё, что принесла с собой. Всё, что было нужно.

— Сева.

— Да, что?

— У меня просьба, ты сможешь руководить доставкой. Материалы будут подвозить. Я буду работать. Если что-то нужно — скажу.

— Да, конечно.

— Спасибо.

Он встал у входа. Скрестил руки. Приготовился ждать.

Даша подошла к центру зала. Села. Скрестила ноги. Закрыла глаза.

Вдох.

И — ушла.

Первые сутки она не выходила из мастерской. Вообще.

Она появлялась только тогда, когда тело требовало еды. Или сна. Тогда она выходила. Молча. Шла с ним в таверну. Ела. Не разговаривала. Возвращалась. И снова — уходила.

(Сева: «Она как будто не здесь, робот, или зомби, или маньяк, или все вместе робозомбиманьяк. Телом здесь. Головой — там».)

Он не лез. Не спрашивал. Просто был рядом. Следил, чтобы ела. Следил, чтобы спала. Следил, чтобы никто не входил в зал без разрешения.

На вторые сутки материалы закончились. Сева принёс ещё. Мэр прислал. Всё, что было в списке. Даша кивнула. Даже не посмотрела. Села. Ушла.

На третьи сутки — закончила.

Арка стояла в центре зала. Высокая. Металлическая. С кристаллами по краям. С контурами, которые светились ровным голубым светом. Она не гудела. Не дрожала. Просто — была. Как часть мира. Как что-то, что всегда здесь стояло.

Даша вышла из мастерской. Постояла. Посмотрела. Устало улыбнулась.

(Даша: «Хорошо, так теперь, проверка».)

Она достала маяк.

Диск. Диаметр — один шаг. На вид — литой. Тяжёлый. Гладкий. Но внутри — сложная конструкция. Слои. Кристаллы. Энергетические контуры. Он был готов. Давно.

Она позвала Севу.

— Держи.

Он взял диск и чуть его не уродил, ему казалось, что он легкий Даша его передала ему одной рукой. А весил он килограмм 25 примерно. Но сделал вид, что ему то же не особо тяжело. Посмотрел на неё. Но она на его потуги даже внимания не обратила.

— Что это?

— Маяк. Нужно установить за воротами. Найди место. Любое. Но чтобы не мешало. И чтобы было открытое.

— Как установить?

— Положи на землю. Он сам калибруется. После этого — не сдвинешь. Будет работать автономно. Самоподзарядка от мира.

— Понял.

Она протянула ему браслет.

— Это твой. Десять перемещений. Как установишь маяк — встань на диск. Увидишь строку. Куда можешь переместиться. Там будет только арка. В личном окне.

Он взял браслет. Надел на запястье.

— Понял.

— И спасибо.

Он ушёл.

Даша осталась одна. Подошла к арке. Активировала. Свет внутри закрутился. Пелена повисла. Пока — пустая. Ничего не показывала. Ждала.

Она села у стены. Открыла древо профессии. Посмотрела.

Артефактор. Ученик Подмастерья. Уровень 5.

(Даша: «Опять поднялась. Даже не заметила. Два уровня».)

Четыре очка развития. Она вложила все. Открыла:

«Резонансные конструкции» — создание артефактов, которые работают в связке друг с другом. Усиление через резонанс.«Стабилизация энергии» — способность удерживать энергию в артефакте без потерь. Долговечность.«Дальняя связь» — создание парных артефактов, связанных на расстоянии. Основа для средних порталов.«Автономные системы» улучшенные — создание артефактов, работающих без внешнего источника с малым кристаллом. Самоподзарядка.Так все это уже было, только улучшила дальше.

(Даша: «Всё. Теперь у меня есть всё, что нужно для мотоцикла. И не только».)

Она закрыла глаза. Прислонилась к стене. Устала. Сильно.

Через три часа арка ожила.

Пелена внутри закрутилась. Свет стал ярче. И в глубине — появилось изображение. Место. За воротами. Пустошь. Камни. Песок. И — Сева. Он стоял на диске. Смотрел на неё.

Даша встала. Подошла ближе.

— Вижу тебя, — сказала она.

— И я тебя, — ответил он. Голос шёл через арку. Чистый. Без помех.

— Готов?

— Готов.

Он шагнул вперёд. И — исчез. На секунду. А потом — появился. В арке. Перед ней. Живой. Целый.

Он вышел. Обернулся. Посмотрел на арку. Потом на неё.

(Сева: «Я только что… прошёл через пространство. За секунду. Это… это невозможно. Но это работает».)

— Как ощущения? — спросила Даша.

— Странно. Как будто шагнул и оказался в другом месте. Не успел даже понять, мы уже переживали подобное, то там как-то по-другому.

— Это нормально.

Он посмотрел на браслет.

— Осталось восемь перемещений.

— Да. Я нам потом еще наделаю.

Мэр пришёл через час.

Сам. Лично, и один. Открыл дверь. Вошёл. Остановился. Посмотрел на арку. Долго. Потом на Дашу.

— Работает?

— Да.

Он подошёл ближе. Обошёл арку. Посмотрел. Не трогал. Просто смотрел.

— Красиво.

— Мне самой нравится.

Он повернулся к ней. Взгляд — другой. Не тот, что был в кабинете. Уважительный. Не подобострастный. Просто — уважительный.

— Сколько нужно времени на маяки?

— Пять дней. Могу сделать десять. Материал — ваш. Цена — договорная.

— Браслеты?

— Одна единица. Со своим материалом. Две — с вашим. Если продавать через мэрию — свою цену устанавливайте сами. Я не против.

Он кивнул.

— Маяки — отдельно. Цену назову, когда пойму объём работы.

— Договорились.

Он посмотрел на неё ещё раз. Потом — на Севу. Потом — на арку. И вышел. Молча.

(Даша: «Ушёл. Не спорил. Не давил. Учится. Вроде дядька то не плохой, ладно, разберемся, время покажет».)

Она села. Прислонилась к стене. Закрыла глаза.

(Даша: «Три дня. Арка готова. Первый маяк работает. Осталось — ещё десять. И браслеты. И… Башня через три дня и мотоцикл. Ладно. Успею».)

Сева подошёл. Сел рядом. Молча.

Они сидели. Не разговаривали. Просто — рядом.

Глава 28

Три дня. До Башни — три дня.

Даша не выходила. Опять. Сева привык. Он знал: если она ушла в подвал, вернее свою комнату, — значит, работает. Не надо мешать. Нужно просто не лезть, вообще ни как, а то можно получить, ну как она просто улыбнется по-доброму. Не Сева не был к этому готов, так что просто не лез.

Поесть, поспать, сама разберётся тем более у нее все есть.

(Сева: «Робозомбиманьяк. Точно.».)

Он не жаловался. Просто ждал. Ну как ждал. Он уходил в пустошь, с командой. Каждый раз новой. Он был сильнейший после Даши и по профессии, и по рангу. За эти три дня он прокачал профессию до 7 ранга, еще три и можно в «Нить» думал он.

Даша ушла в мастерскую и не выходила три дня.

Она знала, что делать. План был. Чёткий. Два мотоцикла. Для неё и Севы. Не просто транспорт. Артефакты.

Каждая деталь — отдельный артефакт. Колёса. Двигатель. Руль. Даже энергетический экран, чтобы ветер плавно обтекал, а не бил в лицо. Всё продумано. Всё собрано.

(Даша: «Запас хода. Важно. Управляющий контур не может питать так долго. Значит — кристаллы. Дополнительные. Взаимозаменяемые. Пока один работает — второй заряжается. От мира. Сам».)

Она сделала несколько кристаллов. Они работали. Но недолго. На декаду хватало. Потом — садились, ну как садились, просто рассыпались.

(Даша: «Качество не то. Материал слабый. С рангом мастерства и материалы будут лучше. Пока — так, но как же эпично они выглядят, красота, и улыбнулась».)

Она управилась за два дня. Оба мотоцикла стояли в мастерской. Тёмные. Гладкие. С едва заметным голубым свечением по бокам.

Она проверила. Завела. Проехала круг по мастерской. Улыбнулась.

(Даша: «Красота».)

Следующее — белки.

Она модернизировала их. Теперь они работали автономно. Без базы. Кристаллы — меньше, но качество выше. Хватит на годы. А к тому времени она найдёт, как улучшить ещё.

(Даша: «Радиус. Теперь — тактический шлем. Моя новая доработка».)

Шлем. Полностью прикрывает голову. Она видит передвижение белок на периферии монитора. В тактическом шлеме. Плюс — защита.

Она сделала два костюма. К шлему. Из пластика. Но мягкого. Не стесняющего движения. Материал назывался «нейро». Среднее качество. Используется для тактической брони.

(Даша: «Мы его с Севой достали на первом этаже. Я не знала, куда пристроить. Теперь знаю. Ой как комфортно. Даже не знала что так удобно будет».)

Броня. Шлем. Мотоциклы. Белки. Всё готово.

Она посмотрела на шкалу профессии.

Артефактор. Ученик Подмастерья. Уровень 7.

(Даша: «Семь. Только семь. За мотоциклы, шлем и броню. Прогресс замедлился. Стоп. Почему?».)

Она проверила. Поняла.

(Даша: «Материал. Нейро — среднее качество. Кристаллы — обычные. Для седьмого уровня нужно что-то лучше. Иначе — дальше не пойду».)

Она открыла список материалов. Посмотрела.

Обычное → Среднее → Превосходное → Идеальное → Эпическое → Легендарное → Божественное.

(Даша: «Превосходное. Мне нужно превосходное. Вот идеальное было бы идеально, ха, сама пошутила сама посмеялась. Нужно с людьми больше общаться, да не, не надо, эт я пошутила, и сама себе улыбнулась. Хотя для идеального чтобы полностью реализовать нужна профессия повыше, так, что там дальше, башня. Скорее бы уже, чувствую что-то интересное будет. Так, все — пойду дальше».)

Она вышла из внутренней мастерской.

Закрыла глаза. Прислонилась к стене.

(Даша: «Ладно. Сегодня уже башня пора Севу звать, где он там.)

Где-то там, вздрогнул Сева.

Она вышла из мастерской. Сева сидел на кухне. Ждал, не долго белки предупредили, чтобы шел на кухню.

— Пойдем во двор, что-то покажу.

— Во, готово, — сказала она.

Он посмотрел на неё. Потом — на мотоциклы. Потом — на броню. Потом — на белок.

— Это всё… за три дня?

— Агась.

— Ты…

— Что?

— Ничего. Просто… впечатляет.

Она улыбнулась. Устало.

(Даша: «Впечатляет. Ладно. Пусть так».)

Она села рядом. Прислонилась к стене. Закрыла глаза.

И еще винтовки с собой не забудь новые наши, и патронов я штук 40 еще сделала, на всякий.

(Даша: «Еще пару часов и нас выдернет. Башня. Ладно. Успею отдохнуть».)

Даша сидела на кухне. Тридцать минут. Молча.

Сева был рядом. Взгляд внутрь, что-то разбирал в своем внутреннем кармане. Он уже привык: если она молчит — значит, отвлекать бесполезно.

(Сева: «У меня силовое поле улучшилось, и регенерация. Так что-то еще хотел, а да костюм, надо разобраться, так с ходу не привыкнуть еще пару часов, но это вообще мелочь. Хотя успею разобраться. Думаю, ничего сложного, но выглядит просто, слов нет, это как вообще можно такое создать, у меня это в голове не укладывается. Или мир такой или Даша, или и то и другое. Но мотоциклы — это вообще что-то. 15 лет было уменя мечта была «Чезет 350». А то, что сделала Даша это вообще, что за такое. У меня уже все кипит внутри как я хочу уже попробовать. Так, стоп, башня — это опасно, очень опасно. В первую очередь безопасность.)

Она открыла глаза. Посмотрела на него.

— Система предупредила.

— О чём? Сева встрепенулся, как будь то вышел из глубоких раздумий.

— Через двадцать минут нас перенесёт. В Башню.

Он кивнул.

— ?

— Система, мой талант. Скорее всего. «Чутьё Системы». Оно даёт мне больше информации, чем другим. Иногда — заранее.

(Даша: «Как же это полезно, так что там: 1. Древний бункер второй подземный уровень. 2. Задача будет уточнена на месте. 3. Материал добычи качество среднее ранг от 1-4 это уже что-то. Так отлично на данный момент я могу делать артефакты из обычных материалов 10 ранги и артефакты получаются эпического качество человеческого ранга, тот же мотоцикл получился хорошего качества, но это из-за материала, он был не особо качественный, да еще много деталей. А вот броня, вместе с тактическим шлемом это уже «эпик», пока мой потолок, и все в материал упирается. Так, белки отличного качества, но их я по любому до следующего «Земного ранга» прокачаю, они для меня уже как питомцы. Так, вроде все по полкам разложила, что еще, ладно, буду смотреть по обстановке, если по прохождению откроется еще и второй уровень для посещения, тогда вообще столько возможностей открывается. Так, стоп, чет я загналась, еще даже не вошли, а я уже…, не ну а что, и помечтать уже нельзя? Сева, вон будет и на первый, и на второй бегать, а что и ему навыки прокачивать нужно, и материал потаскать, тут то время вообще не идет.)

(Сева: «Чего-то предчувствие како е то не очень хорошее, и чувствую, что это вообще не из-за башни. И взгляд ее како то уж больно подозрительный. Вот вернемся с Башни обязательно с ней поговорю).

Она встала.

— Давай переодеваться. И Сева, я решила мотоциклы не брать, там они нам не пригодиться.

— ?

— Тот же комплекс что и был. Только другой уровень, мы следующие 10 этажей будет этот бункер исследовать. Так система сказала. И с каждым новым этажом сложность будет очень сильно повышаться. В этот раз будет все намного сложнее. Так что давай 20 минут готовность.

ТАКТИЧЕСКАЯ БРОНЯ

Они спустились в подвал. В мастерскую Даши. Там, на специальных стойках, висели два комплекта.

Тёмно-серые. Матовые. Без блеска. Как второй слой кожи.

(Даша: «Красота, аж самой не верится что такую красоту смастерила».)

Шлем

Закрытый. Полностью. Ни лица, ни затылка, ни шеи. Обтекаемая форма. Плавные линии. Никаких острых углов. Спереди — гладкая поверхность. Никаких прорезей для глаз. Вообще.

Как видно внутри:

Тактический дисплей. Не на стекле. Прямо в восприятии. Мир — такой же, как без шлема. Только чётче. И с дополнительными слоями.

Периферия: По краям обзора — четыре жёлтые точки. Белки. Их передвижение. Даша видит их всегда. Где бы они ни были. Даже сквозь стены.Центр: Обычный обзор. Система выделяет угрозы. Цветными контурами. Слабый — серый. Равный — зелёный. Опасный — жёлтый. Смертельный — оранжевый. Бездна — красный, это интегрированно Системой.Режимы: Обычный. Тепловой. Энергетический. В тепловом — видно тепло. В энергетическом — энергию. Контуры артефактов. Потоки силы. Скрытые механизмы.Дыхание: Фильтр. Воздух очищается. Дышать можно в пустыне. В дыму. Под водой — несколько минут.

Связь: Шлем связан с браслетами. С белками. С Севой. Если он в радиусе — Даша может говорить с ним. Мысленно. Через шлем. Не вслух, ну тут только из-за нашей связи получилось.

Защита: Выдерживает удар. Пулю — да. Коготь — да. Энергетический разряд — частично. Если сильнее — треснет. Но не сразу. Даст время. Но и то все зависит от того, кто этот удар нанесет. Думаю, на нашем уровне проблем вообще не должно возникнуть.

Корпус

Материал: «Нейро». Мягкий пластик. После обработки — твёрдый. Гибкий. Лёгкий.

Покрытие: Тёмно-серое. Матовое. В пустыне — сливается с песком. В лесу — с тенью. В городе — с камнем.

Слои: Три. Внешний — защита. Средний — амортизация. Внутренний — комфорт.

Внешний: Твёрдый. Держит удар. Рассеивает энергию. Острые когти скользят. Пули застревают.Средний: Мягкий. Гасит вибрацию. Удары не отдают в тело. Падения — не так больно.Внутренний: Гладкий. Не натирает. Не давит. Дышит. Тело не потеет. Одевается на верхнюю одёжную. - И да Сева Захочешь в туалет, там есть специальная функция, так что по-маленькому снимать не обязательно.

- А по большому?

- Штаны снимешь, не маленький, как будь то в первый раз в туалет ходишь, как одел штаны комплекта, так и снимешь.

- О, я тебе не говорила? Короче на уровне «ученика подмастерья», человек перестать ходить в туалет, не то, чтобы там все заросло, но просто не нужно, не знаю, как это работает, но Система сказала. Так что советую все же пройти инициацию как будешь готов, очень полезная функция.

- Так, на чем это я? А да.

Подвижность: Не мешает. Руки двигаются свободно. Ноги — тоже. Можно бежать. Прыгать. Падать. Кувыркаться. Всё как без брони. Только защита.

Сочленения: Локти. Колени. Плечи. Бёдра. Усилены. Не блокируются. Не скрипят.

Руки

Перчатки: Тонкие. Прочные. Пальцы двигаются свободно. Можно держать оружие. Работать с инструментами. Делать тонкую работу. Есть функционал тактильности, ты чувствуешь как на ощупь, я еще не пробовала, но думаю штука полезная.

Усиление: В перчатках — кристаллы. По одному на ладонь. Усиление хвата. Не в три раза. Но заметно. Можно держать то, что раньше выскальзывало. У меня без кристаллов, просто качества такого не нашла, чтобы свой усилить.

Связь с оружием: Перчатки связаны с винтовками. Когда берёшь винтовку — связь активируется. Оружие чувствуется как продолжение руки.

Ноги

Ботинки: Высокие. До середины голени. Тёмно-серые. Матовые. Подошва — толстая. Гибкая. Не скользит. Не проваливается.

Амортизация: В подошве — слои. Пружинят. Бег — легче. Прыжки — выше. Падения — мягче.

Сцепление: Цепляется за любую поверхность. Песок. Камень. Металл. Лёд. Можешь бежать по стене. Не долго. Но может. Ты даже можешь со ста метров упасть и ничего костюму не будет, правда костюму, ты та всего один раз такой трюк сделать сможешь, шучу, или нет. Хотя нет точно попрешь если с такой высоты упадешь. Так, о чем я? А.

Ремень: Широкий. Тёмно-серый. Два ряда кристаллов. По бокам — крепления. Для ножа. Для патронов. Для быстрого доступа, просто я по себе знаю пока найдешь что в кармане лежишь уже раз десть помрешь.

Функции: Управляющий контур. Связывает всё. Шлем. Корпус. Перчатки. Ботинки. Единое целое.

Кристаллы: Два основных. Взаимозаменяемые. Пока один работает — второй заряжается. От мира. Сам. Переключение — автоматическое.

- Ну все я готова, ты как?

- Ну ты и тормоз!

Даша закончила переодеваться. Посмотрела на Севу. Он еще возился. Даша попрыгала, броня сидела идеально. Шлем — закрыт. Она не видела все как купол все по кругу на 360 градусов, ее восприятие «ученика» восприняло это очень спокойно. Что не скажешь о Севе, было видно, что после того, как он надел шлем и все активировалось, он сделал пару неуверенных шагов и остановился.

(Даша: «Ничего разберётся».)

(Сева: «Так, спокойно, сфокусируй внимание только на прямо. Главное не обращать внимание на периферию, вот уже лучше, хорошо. Фу, думаю привыкну».)

— Система ещё кое-что сказала, — произнесла она.

— Что? Не, я что нужно сказала. Там уже когда перенесемся дополнения от Системы поступят.

— Понял.

— Да. Первый этаж был портальная секция. Там мы чинили арку, так вот эта арка это не то чтобы выход это как раз таки вход на следующий уровень. Следующий — тактический комплекс. Минус второй этаж. Он намного больше и, да там не будет безопастной зоны, так что рассчитываю на тебя, и улыбнулась, правда Сева этого не увидел, но внутри у него почему-то все похолодело.

(Сева: «Тактический комплекс. Звучит как что-то из училища. Полигон. Только… в другом мире».)

— Тактический? — переспросил он.

— Да. Больше. Сложнее. Я не знаю деталей. Я же уже сказала, Система скажет на месте. Пока только предупредила.

— Понял.

(Даша: «Вот и хорошо».)

Она посмотрела на таймер. Двадцать минут почти прошли. Осталось — меньше минуты.

— Готов? — спросила она.

— А вот реально готов. И как ты там говорила у тебя в мире сказал Князь Гагарин «Поехали».

(Сева: «Князь Гагарин, надо же».)

(Даша: «???».)

Свет вспыхнул.

Мир исчез.

Свет погас.

Они стояли на твёрдом полу. Камень. Холодный. Сырой. Запах — старый. Пыль, в помешку с грязью. Металл. Что-то кислое, запах был фильтры не включились значит дышать можно, яда в воздухе нет, но запах раздражал. Будто здесь давно ничего не было. Только время. И тишина.

(Даша: «Сыро. Темно. Пахнет… заброшенным. Не как в прошлый раз».)

(Сева: «Другое место. Точно. Даже воздух другой. Тяжёлый».)

Свет появился. Тусклый. Нехотя. Будто стены сами не хотели светить. Вокруг — помещение. Огромное. Потолки — высокие. Колонны — массивные. Где-то капала вода. Где-то гудело. Электричество. Еле живое.

Перед глазами обоих развернулась панель.

— Испытание: «Тактический сектор». Командный вариант. Артефактор и Командир.

— Время: шестьдесят суток.

— Цель: найти центральный контур. Восстановить. Ввести в работу весь механизм этажа.

— После восстановления центрального контура начнутся локальные задания по починке секций.

— Питание может быть восстановлено только после запуска «столовых». Всего таких локаций на этаже: десять.

— Угроза: агрессивные големы. Патрулируют весь периметр. Безопасных зон нет.

— После зачистки локация остаётся безопасной в течение двух суток. Затем големы возвращаются.

(Даша: «Шестьдесят суток. Тридцать дней. Еда у нас есть, я запасливая, и Сева думаю что-то прихватил. Десять зон. Центральный контур где-то в глубине. И големы по всему этажу».)

(Сева: «Тактический комплекс. Как полигон. Интересно».)

Даша посмотрела на Севу. Он — на неё. Шлемы закрыты. Лиц не видно.

— Идём, — сказала она.

День 1–2. Путь к центру

Система дала направление. Не точное. Примерное. Центральный контур — где-то в глубине этажа. Далеко. Идти — долго.

(Даша: «Чутьё Системы. Работает. Я чувствую направление. Как компас. Внутри. Тянет» И карта на тактическом шлеме показывала их с Севой как зеленые точки, белки желтые, враг скорее всего будет красный. Мозг сам так видит.)

Она шла первой. Сева — за ней. Шаг в шаг. Не отставал. Не забегал вперёд. Просто шёл. Рядом.

(Сева: «Она чувствует путь. Ранг выше. Значит, иду за ней. Прикрываю. Смотрю по сторонам плюсом белки то же на ней, она все видит».)

Белки разошлись по сторонам. Чип и Дэил — влево. Гайка и Рокфор — вправо. Радиус — триста метров. Даша видела их передвижение на периферии шлема. Жёлтые точки. Живые. Быстрые.

(Даша: «Хорошо. Они видят дальше, чем я. Если что-то — предупредят».)

Первые големы появились через несколько часов.

Механические. Круглые. Метра два в диаметре. Катились по полу. Медленно. Но уверенно. Сканировали пространство. Всё, что двигалось — атаковали.

Даша увидела первой. Поднял руку. Сева остановился.

— Впереди. «Трое», —сказала она.

— Уже то же вижу.

— Как работаем?

— Я снимаю. Ты прикрываешь.

— Принято.

Она сдёрнула винтовку. Новую. Ту, что сделала сама. Лёгкая. Тихая. Пули — не обычные. Артефактные. Пробивают броню.

Первый голем — в центр. Кристалл в груди. Выстрел. Тихий. Щелчок. Голем замер. Потом — застыл. Второй — то же в кристалл. Третий — туда же.

Три выстрела. Три застывших механизма.

(Даша: «Красота, даже не сомневалась, что пробьют».)

(Сева: «Она стреляет как дышит. Я даже не успеваю прицелиться. Что блин с сумной или с ней. Аааа, у нее же восприятие в несколько раз выше. Так после возвращения сразу на повышение ранга, и без разницы что это больно, для нее может и больно, но я уж точно справлюсь, я и не такую боль испытывал».)

Примечание автора: «Сева до сих пор в некоторых вопросах такой наивный. Пожелаю ему удачи». Вот не хочу, чтобы он страдал, очень не хочу. Но тут извини Сева и не вини меня.

Она подошла к обломкам. Прикоснулась. Система сработала. Материалы — в инвентарь. Металл. Кристаллы. Провода. Всё в дело. Странно здесь работает метод сборки как в мире.

Аркадий? Что это, почему?

— Я не знаю. Есть скрытые условия, твой талант может их выявить. Мой тебе совет в следующий раз если хорошо пройдете запроси улучшение именно этого таланта.

(Даша: «Понятно, хорошо».)

— Идём, — сказала она.

День 3–4. Продвижение

Дальше — сложнее. Големов больше. Они двигались группами. По пять. По шесть. Патрулировали коридоры.

Даша чувствовала их. Через Чутьё. Через белок. Через шлем. Она видела их раньше, чем они её.

(Даша: «Это как… знать, где враг. До того, как он появится. Удобно. Очень. Но тут главное не расслабляться, любая ошибка смерть, и это не в переносом смысле. А что это я о смерти задумалась, я ведь раньше не думала о ней так. А если Сева умрет? Не, не хочу об этом думать. Блин, но почему думаю. Ну ладно, допустим Сева умрет, ну мало ли? И что? Да вот ничего хорошего. Так, стоп. Я что привязываюсь? Да нет, показалось. Просто он как друг, надежный друг. Конечно, будет грустно, даже очень, но переживу. Да что со мной не так, яж не циничная, или я так защищаюсь от самой себя? Все хватит. Делом не занята всякая ерунда в голову лезет».)

Они проходили мимо. Обходили. Иногда — вступали в бой. Когда нельзя было обойти. Сева прикрывал. Даша стреляла. Работали слаженно. Без слов. Понимали друг друга.

(Сева: «Чет молчит постоянно. И лица не видно, так хоть бы увидел, ее вот этот взгляд маньячный. И зачем мне его видеть? Я что скучаю? Да нет, показалось».)

(Даша: «Так, уже материал есть где этот долбаный центр, а то еще чуть-чуть и я начну злиться».)

На четвёртый день нашли первую «столовую». Небольшое помещение. Столы разбиты. Полки, все как будь то ураган прошел. Не то чтобы хлам, а как мусорка. Но — автоматы. Встроенные в стены. Работали. Еле-еле. Но работали.

(Даша: «Вот. Еда. Настоящая. Не пайки, нужно только починить, и улыбнулась».)

Даша села возле первого автомата и замерла. Сева отошел к выходу чтобы не мешать. Через 2 часа Даша его позвала.

— Смотри какая красота! Да ты не на внешний вид смотри, зайди в меню.

Они поели. Впервые за четыре дня — нормально. Горячее. Сытно. Сева даже хмыкнул.

— Вкусно.

— Агась.

Они не задержались. Взяли еды. Пошли дальше.

День 5. Центр

К пятому дню они вышли к центру.

Огромный зал. Высокие потолки. Массивные колонны. В центре — механизм. Совершенно не такой как в прошлый раз, больше. Сложнее. Мёртвый. Почти.

(Даша: «Вот. Центральный контур. Сердце этого места».)

Она подошла. Провела ладонью. Пальцы покалывало. Энергия. Рваная. Слабая. Но живая.

— Сева.

— Здесь.

— Я работаю. Ты. Ты сам знаешь, что делать. Если что — кричи.

— Я, конечно, вряд ли услышу ну ты все равно кричи, и улыбнулась уже своим мыслям, Сева остался где та там на периферии.

— Понял, вздохнул Сева и пошел к выходу.

Он встал у входа. Винтовка наготове. Белки разошлись по периметру. Следили.

Даша села. Закрыла глаза. Вдох.

И — ушла в мастерскую.

Начало работы

Первое — материалы.

Она достала из инвентаря всё, что собрала с големов. Кристаллы. Металл. Провода. Детали. Разложила. Посмотрела.

(Даша: «Мало. Для центрального контура — мало. Но начало есть».)

Она начала с диагностики. Аркадий помогал. Подсказывал. Направлял.

— Центральный контур повреждён на семьдесят процентов. Восстановление возможно. Но потребует материалов. Много.

— Сколько?

— Все, что у тебя есть. И ещё столько же. Как минимум.

(Даша: «Значит, будем искать. В глубине. Там, где големы. Так бы конечно Севу одного отправила, но сейчас так не получиться, очень жаль».)

Она вышла из мастерской. Посмотрела на Севу.

— Работаем. Долго.

— Понял.

Он не спросил, сколько. Не спросил, когда закончим. Просто кивнул.

(Сева: «Долго. Ладно. Я привык ждать».)

(Даша: «Так, что там по кристаллам. О, а это что за штука? Вот это счастье, а не эти прогулки с дурными мыслями».)

Она снова ушла в мастерскую.

Работа началась.

Глава 29

Пять суток. Центр найден. Работа началась.

Даша не отвлекалась. Совсем. Она уходила в мастерскую, чинила контур, возвращалась. Ела. Спала. И снова — уходила. Сева не мешал. Работает — лучше не трогать, для него же лучше. Просто ждать, разбирался в навыках и талантах его ранг и профессия значительно выросли, после Башни сможет пройти Нить.

Раз в сутки они выходили вместе. За продуктами. За материалами. Безопасных зон нет. Големы патрулируют всё. Но Даша чувствовала их через чутьё. Через белок. Через шлем. Они обходили опасные участки. Или — зачищали. Когда нельзя было обойти.

Столовая была рядом. Первая. Они запустили её. Еды хватало. Но Даша хотела больше. Материалы. Она хотела материалы.

(Даша: «Големы — это ресурс. Каждый убитый — детали. Кристаллы. Металл. Провода. Мне нужно больше. Для контура. Для всего, и белок, я хочу улучшить белок, да,да, белки, и шлем, и броню, и мотоцикл. А не много ли я хочу? Да нет, че за дурные мысли в голову лезут, нормально хочу».)

Декада. День 6–10

Они ходили по коридорам. Зачищали. Собирали. Возвращались.

Големы становились сложнее. Разные. Не только круглые. Даша впервые увидела новых.

Крикуны

Маленькие. Метра полтора. На тонких ногах. С круглым телом. Без рук. Но с пастью. И — крик. Пронзительный. Бьющий по ушам. По нервам. По мозгам. Тактический шлем спасал. Ей даже страшно представить, что было бы если не броня и ее улучшенное тело, она видела, как страдает Сева, даже через шлем, от их крика он начинал оседать на пол.

Первый раз Даша услышала его в коридоре. За секунду до атаки. Шлем сработал — заглушил. Но всё равно — неприятно. Сева схватился за голову, и осел на пол. Даша — нет. Восприятие. Новое. Быстрее. Она выстрелила раньше, чем крикун успел издать второй звук.

(Даша: «Вот это — опасно. Если бы не шлем — я бы тоже выпала. На секунду. Но этого хватило бы».)

(Сева: «Голова… гудит. Как будто молотком по затылку. Если бы не броня — я бы сейчас на полу лежал».)

Пилы

Ближний бой. Быстрые. Очень быстрые. Передвигаются по земле. Низко. На четырёх лапах. С двумя вращающимися дисками на конечностях, а их шесть. Диски — острые. Режут камень. Металл. Всё.

Первый раз Даша увидела их издалека. Через белок. Они двигались быстро. Слишком быстро. Она остановила Севу. Подняла руку.

— Как пилы, циркулярные. Три. Быстрые.

— ?

— Ты — на расстоянии. Я — прикрываю. Если подойдут близко — уходишь.

— Принято.

Она выстрелила. Первую — в центр. Кристалл. Замерла. Вторую — в сочленение. Третья — прыгнула. Быстро. Даша шагнула в сторону. Выстрел. Всё. Три тела. Развалились.

(Даша: «Быстрые. Опасные. Но пока кажутся предсказуемыми. НЕ, расслабляться точно не стоит, везение может кончиться, а все не просчитаешь. Лучше не лезть.».)

(Сева: «Ого, это было быстро, очень быстро. Я даже не увидел этого движения. Срочно повышать ранг. И что что Даша говорит больно, ради такого, готов потерпеть».)

Пауки

Много. Маленькие. На восьми ногах. Быстрые. Прыгают. Плюются. Чем-то. Кислотой. Плоть скорее всего разъест, но проверять не хочется. Броню — нет, это факт, один попал, след остался как пятно, матовое. Пробовала оттереть, но увы, скорее всего и прочность упала в том месте. Буду менять, все равно собиралась. Но — неприятно.

Первый раз Даша увидела их в комнате. Гнездо. Много. Она остановилась.

— Сева. Они выгладят как пауки. Много.

— ?

— Двадцать. Может, больше.

— ?

— Я — в центр. Ты — по краям. Если полезут — отходишь.

Она достала гранату. Артефактную. Сделала сама. Из кристалла. Взорвалась. Тихий хлопок. Голубая вспышка. Все пауки — замерли. Опали. Осталось только собирать.

(Даша: «О как».)

(Сева: «???? Не понял, но мне понравилось».)

Дальнобойщики

Высокие. Худые. С длинными руками. Стреляют. Из рук. Энергией. Точно. Больно.

Первый раз — в конце коридора. Даша почувствовала. Предупредила. Они зашли за угол. Сева — первый. Выстрел. В стену. Он отступил. Даша — в ответ. Попала. Второй. Третий.

(Даша: «Опасные. Дальний бой. У Севы вроде щит есть, нужно тестить».)

(Сева: «Так, интересно щит выдержит. Пусть будет в активном режиме, так проверять я, конечно, не буду, но, если что может спасти. Вот эти мне прям особенно не нравиться.».)

Работа

Даша чинила контур. День за днём. Медленно. Но, верно.

Сначала — диагностика. Потом — замена. Потом — сборка. Потом — настройка. Каждый этап — часы. Иногда — сутки.

Материалы кончались. Они уходили. Собирали. Возвращались. Даша продолжала.

(Даша: «Все, почти все, или не все, такое чувство что что-то забыла. А нет показалось».)

К концу декады — контур был готов. Центральный узел — работал. Осталось — второстепенные. Локальные. Их было много. Но главное — сделано.

(Даша: «Центр работает. Теперь — остальное. Секции. Столовые. Питание. Всё будет хорошо, я так думаю. Ели сделаем раньше, Система даст еще возможность. Так Даша ускорься, как будь то от этого зависит твоя жизнь. Не ну не прям так, а как будь то, не знаю, а ладно пофиг».)

Она вышла из мастерской. Сева сидел у входа. Ждал.

— Здесь все, — сказала она.

— Хорошо, идем дальше?

— Да — А ты представь если раньше успеем нам еще задание дадут. Ты рад? Сейчас быстренько сделаем там, секции. Узлы. Их много, но там по делам то на пару часов каждый.

— Если честно не особо рад. Не смотри так, я тебя понимаю, и не осуждаю. Просто там планы уже надумал, я как раз Нить готов пройти.

— Ахахаха, Сева, ты мне еще потом хоромное спасибо скажешь, и я сейчас это абсолютно искренне тебе говорю. А по блокам, ее знаю. Много. Но главное — есть питание. Есть свет. Есть столовая. Дальше — проще.

Он кивнул.

(Сева: «Центр. Работает. Мы справимся это точно. А что ей так смешно, вообще не понял, за что спасибо?».)

(Даша: «Сева, Сева, лучше отдохни еще немного. И мне дай поработать».)

Она села. Прислонилась к стене. Закрыла глаза.

Двадцать суток. Они справились за двадцать суток.

Даша чинила узлы. Сева прикрывал. Белки искали. Големы умирали. Материалы собирались. Всё шло по кругу. Работа. Бой. Отдых. Снова работа.

С каждым узлом — легче. С каждым запущенным узлом — быстрее. С каждой новой комнатой становилось понятнее как это работает в комплексе. Этаж оживал.

День 11–15. Второстепенные узлы

Первые пять узлов были простыми. Даша починила их за пять суток. Питание пошло. Свет стал ярче. Големы — как лезли, так и лезли, и такое ощущение что стали чуть, чуть умнее. Ненамного. Но заметно.

(Даша: «Так, это работает, это то же, здесь, я вставлю этот блок. Ну все, поехали.)

(Сева: «Мысли ноль, одно удивление, не то, чтобы я завидовал. Но чувствую, какую-то неловкость что ли. Так, стоп, Даша делает свою работу я свою. Я свою работу делаю хорошо, мы живы не ранены. Стану сильнее, буду брать на себя больше, но пока так. Да все верно».)

Столовые. Три, хозяйственные ( так Даша их называет, а так непонятно для чего они, ну это пока) помещения пять из десяти. Запущены. Еды — вдоволь. Даша даже начала экспериментировать. Смешивать. Улучшать. Артефакты для готовки. Мелочь. Но приятно.

День 16–20. Сложные узлы

Оставшиеся пять узлов были сложнее. Даша тратила на каждый по два дня. Уходила в мастерскую. Возвращалась. Уходила снова.

Сева за это время прокачал профессию. С 7 до 10. «Нить» ждала. Он чувствовал.

(Сева: «Ещё немного. И я смогу больше. Хотя это в Башне, а дома она постоянно дома. Так, может ей иногда нужно и в пустошь сходить, да точно, выйдем поговорю, обязательно.».)

(Даша: «Так, вот, вроде еще немного, и все. Интересно что там нового будет. Не ну а что, работа — это конечно хорошо, но не за бесплатно же. Вот, и я о том же. Для нас должен быть достойный приз, да».)

Големы менялись. Становились агрессивнее. Быстрее. Даша убивала их. Сева прикрывал. Белки искали. Всё работало. Как механизм.

День 20. Финал

Последний узел. Даша закончила его к вечеру. Вышла из мастерской. Посмотрела на панель.

Систем:

Работает. Этаж: работает.

(Даша: «Всё. Закончили».)

Система отозвалась сразу.

— Испытание «Тактический сектор» завершено.

— Время прохождения: 20 суток. Это на 40 суток быстрее расчётного срока.

— Оценка: А.

(Даша: «А. Выше, чем в прошлый раз. Я правда не понимаю, как это все оценивается и не с чем сравнить, но кажется, как будь то это очень хорошо».)

(Сева: «А. Звучит серьёзно, это практически высший бал прохождения. Тут главное не загордиться и не завалить следующие и не расслабляться. В следящий раз я буду сильнее, хотя и задание сложнее. Ладно посмотрим».)

— Дополнительное время не предоставляется. Система завершает доработку этажа автономно.

— Награды будут выданы после выхода.

— Портал открыт.

Даша посмотрела на Севу.

— И что за подстава? Я это что, как в ж… ужаленная бегала чтобы что? Блинство, не пристало так, конечно, Княжне разговаривать, но в ж....

— Ты что так смотришь? Все в порядке, это я так. Готов?

— Да?

— Правильный вопрос, и улыбнулась.

Сева вздрогнул, но в костюме этого было не видно.

Они шагнули в арку.

Возвращение

Свет. Комната. Кухня.

Они вернулись в ту же точку, из которой их забрало. Ничего не изменилось. Время снаружи не прошло.

(Даша: «Дома. Наконец-то, о кофе еще горячий».)

Снимает шлем, подходит к столу делает глоток.

(Сева: «Хочу в душ. И спать. Долго».)

Панель развернулась перед обоими.

— Испытание завершено. Производится расчёт наград.

— Ранг прохождения: А.

ДАША:

— Ранг развития: Ученик Подмастерья, уровень 2. — Профессия: Артефактор, Ученик Подмастерья, уровень 10. — До перехода на следующий ранг профессии осталось необходимо осознать первичную концепцию обычного материала. (подсказка Системы из-за таланта)

— Таланты повышены:

«Чуткая рука артефактора» — Человеческий ранг, этап 7.«Звериное чутьё» — Человеческий ранг, этап 6.«Усидчивость» — Человеческий ранг, этап 6.— Навыки повышены:

Механика — уровень 7.Конструирование — уровень 6.Огранка камней — уровень 3.Кристаллические накопители — уровень 3.Простые механизмы — уровень 4.Резонансные конструкции — уровень 2.Стабилизация энергии — уровень 2.Дальняя связь — уровень 2.Автономные системы — уровень 2.— Пространственный карман: 5,2 м³.

— Награды за ранг. А:

Улучшение всех навыков на 1 уровень.Артефакт (Эпическое качество) — «Сердце Тактического Сектора» (позволяет раз в 10 суток видеть карту любой локации в радиусе 1 км).Повышение Таланта на 3 этапа.Скрытый секрет (большой важности).Раскрытие скрытой ветви в древе профессии.Увеличение внутреннего инвентаря на +4 м³.— Скрытая ветвь: «Механические спутники». Описание: создание автономных механизмов, связанных с носителем. Начальный уровень: простые разведчики, способные передавать информацию. (дроны). Различие могут летать на высоту не более 50 метров, зависит от материала, качества.

— Скрытый секрет: «Если вы пройдёте все десять этажей этого бункера, он станет вашим убежищем. Он находится в отдельной локации. Перемещение туда — раз в сутки. Время там синхронизировано с миром Жизнь».

СЕВА:

— Ранг развития: Претендент, уровень 10. Нить доступна. Приглашение получено. — Профессия: Командир, Ученик Подмастерья, уровень 10. — До перехода на следующий ранг профессии осталось пройти Испытание Укрепления в Башне-Нити.

— Таланты повышены:

«Взгляд Хищника» — Человеческий ранг, этап 6.«Воля Кремня» — Человеческий ранг, этап 5.«Командный Ритм» — Человеческий ранг, этап 5.— Навыки повышены:

Рукопашный бой — уровень 8.Якки — уровень 7.Тактика — уровень 6.Защита — уровень 6.Выживание — уровень 6.Усиленный блок — уровень 3.Базовая разведка — уровень 3.— Пространственный карман: 4,6 м³.

— Награды за ранг А:

Улучшение всех навыков на 1 уровень.Артефакт (Эпическое качество) — «Щит Командира» (купол 15 м, 90 сек, раз в круг).Повышение Таланта на 3 этапа.Скрытый секрет (большой важности).Раскрытие скрытой ветви в древе профессии.Увеличение внутреннего инвентаря на +4 м³.— Скрытая ветвь: «Тактическое командование». Описание: управление группой до 10 человек. Усиление союзников в радиусе действия.

— Скрытый секрет: тот же.

Материалы

На кухне Даша открыла пространственный карман. Посмотрела. Улыбнулась.

— Сева.

— Что?

— Смотри.

Она достала кристалл. Большой. Чистый. Светящийся. Не обычный. Превосходное качество.

— Это из тактического сектора. Големы там были другие. Материал — лучше. Намного.

— Насколько?

— Превосходное. Может, идеальное. Я ещё не проверяла. Но точно выше среднего.

(Сева: «Превосходное. Она говорила, что ей нужно именно это».)

— Что можно сделать?

— Многое. Улучшить броню. Шлемы. Белок. Мотоциклы. Всё.

Она достала второй кристалл. Протянула ему.

— Это твой, посмотрел, давай обратно, он тебе все равно бесполезен, а я работать с ним буду, вернее для тебя что-то сделаю из него. Вот.

— Спасибо?

— Быстро соображаешь, и засмеялась.

— Улучшим твою броню. И оружие. Намного. Так, и спутников тебе сделаю, ладно я пойду ты тут не скучай. И совет сразу в Нить не иди, отдохни, лучше пару дней.

— Спасибо.

— Агась.

Она пошла к себе. Сева — к себе.

(Даша: «Теперь — есть материал. Можно расти. Дальше. Выше. К следующему этапу, так, а что значить осознать первичную концепцию? Даже звучит страшно, «первичная концепция» жуть. Ладно, разберусь».)

Сева не выдержал. Ну как не выдержал, просто Дашу не послушал. Он вообще планировал зайти после короткого отдыха. Можно сказать частично ее послушал.

Сутки. Только сутки. Он честно пытался. Спал. Ел. Ходил по дому. Смотрел в окно. Даже на крышу поднялся — посидел в саду. Но всё это было не то. Он чувствовал: Нить ждёт. Приглашение висело в личном окне. Тёплое пятно в груди. Как зов. Как приказ.

(Сева: «Я не могу ждать. Просто не могу. Она говорила — отдохни. Но я не устал. Я готов. Я должен, себе, для себя. Так, все, вперед».)

Он не стал тревожить Дашу. Она работала. В подвале. Ушла после разговора о материалах. Закрылась. Он знал: если она в мастерской — не трогать. Сам разберётся.

Он спустился на кухню. Сел. Активировал.

Нить. Испытание Севы

Мир исчез. Просто — исчез. Всё разом. Стены. Пол. Свет. Остался только он. И тишина. Плотная. Как вода.

Он не успел испугаться. Тело стало лёгким. Невесомым. Будто его вынули из мира и держат на ладони.

Перед глазами развернулась строка:

— Испытание Укрепления. Нить. Профессия: Командир. Ранг силы: Претендент. Уровень профессии: Ученик Подмастерья, 10.

— Начинаем.

Свет вспыхнул.

И Сева перестал чувствовать своё тело.

Сначала не было ничего. Ни темноты, ни света. Просто — отсутствие. Он не знал, где верх, где низ. Не чувствовал рук, ног, лица. Только мысль. Голос внутри. И тишина.

— Тело временно отключено, — произнесла Еля. Голос звучал так же ровно, как всегда. — Это нормально. Система корректирует восприятие. Когда всё будет готово — вернёшься. А пока — слушай.

— Слушаю.

— Испытание Нити — это не бой. Не задания. Это встреча. Ты должен встретиться с тем, что держит тебя на месте. С тем, что не даёт тебе двигаться дальше.

— И что это?

— Сейчас, подожди немного.

Свет появился снова. Тёплый. Знакомый. Запах — пыль, чернила, «Ландыш». Квартира. Старая. Родная. В части, где они жили с родителями, та квартира, где он чувствовал себя дома, мама, папа, Тоня младшая сестра и она, Еля его сестра старшая двойняшка.

Сева открыл глаза.

Перед ним был коридор. Их квартира. Запахи, они раскрыли в нем такую сильную ностальгию, что он почувствовал, что глаза защипало, и вот-вот потекут слезы.

Она стояла у окна. Спиной к нему. Длинная коса. Неровная чёлка. Ямочки на щеках — он знал, что они есть, даже если не видел лица.

— Здравствуй, Сева, — сказала она.

Голос. Тот самый. Низковатый, с лёгкой хрипотцой. Сестра.

Он не мог двинуться. Стоял. Смотрел. Горло сжало.

— Ты… — начал он и осекся, он не мог больше ничего сказать. Он стоял и смотрел.

— Я, — ответила она. — Или то, что ты помнишь обо мне. Садись. Разговор есть.

Она указала на подоконник. Их место. Где они сидели в детстве. Где она читала. Где он молчал, где с ними часто сидел Саша, удивительно, но подоконник был такой широкий, что Еля и Саша могли сидеть рядом, плечом к плечу, а Сева напротив. И было так уютно в те моменты.

Он сел. Она — напротив. Так, как сидели раньше.

— Знаешь, зачем ты здесь? — спросила она.

— Да, сказал он, но тот звук, который он издал мало чем походил на «да».

— Нет Сева, это не правильный ответ, что значит «да». Ты думаешь это испытание Нити? Что ты сейчас пытаешься повысить свой ранг?

Он поднял на неё глаза.

— Да, я так думаю, я даже это знаю. Сева сказал это немного с раздражением голосом, резко. Там не было раздражения на сестру, скорее на то испытание, которое ему дала Система, или это действительно не испытание?

— Чтобы отпустить.

Сева молчал.

— Ты винишь себя, — сказала она. — За то, что я умерла. За то, что не защитил. За то, что не был рядом. За то, что не успел сказать.

Сева думал, он говорил когда-то Даше что отпустил эту ситуацию, он бы отомстил за сестру. Но то, что он не виноват он это понимал. Но что хочет от меня Система? Что она этим хочет сказать?

— Ты не мог меня спасти. Ты был ребёнком. Таким же, как я. Ты не мог.

— Голос сорвался. — Я — знаю, Еля, я все это знаю, я, я просто очень сильно по тебе скучаю, ты для меня была как свет. Ты для меня всегда была и будешь родная, хотя и не рядом. Я очень, очень сильно по тебе скучаю. Но то, что произошло я изменить не могу. Ты права, пока не могу. Но на сейчас я это принял.

— Спасибо что меня понимаешь, — сказала она. — Ты слышишь? Мне это было важно услышать от тебя, что ты себя не винишь. И я знаю, ты сделаешь все возможное чтобы я была жива, или буду, или уже. Тот мир, в котором ты сейчас он настолько удивительный. Я верю Сева, мы обязательно еще увидимся это не конец.

Он смотрел на неё. И не мог сказать больше ни слова.

— А ты знаешь я ведь ни о чём не жалею. Я жила. Я любила. Я была счастлива. И если бы пришлось — я бы прожила всё снова. Всё. Саша, он вернулся ко мне, но я уже не та которая была раньше. Ты поймешь это, но не сейчас. Потом, мы все связанны.

Сева молчал. Глаза жгло. Он понимал, или думал, что понимает, перед ним не его воспоминания, перед ним Елая. Живая настоящая, как будто она повзрослела. Что то изменилось, это не сразу бросилось ему в глаза, он был так ошеломлен тем что увидел ее что не заметил тех изменений которые с ней произошли. Она была как будь то бы старше лет на 5 его самого сейчас. И говорила как человек, который многое прошел это все он слышал в ее интонации, и сейчас Еля которая стояла перед ним была именно Елей, но другой. Он смотрел на нее и не мог понять, это точно она? Не Система вытащила воспоминания, а она. Да теперь я все понял, сказал Сева.

— Спасибо Еля.

— Помни, скоро мы увидимся.

— А сейчас нам нужно проститься, иди я обниму тебя.

Он смотрел на неё. Долго. Потом встал и подошел к ней, Еля уже стояла, она протянула руки и обняла его. Так они и стояли.

Он не забыл. Не перестал любить. Он всегда верил в невозможное, и верил, что то, что сестра сказала обязательно исполниться.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За всё.

— Она ничего не ответила.

Только улыбнулась. Едва заметно. Так, как она умела. Только она.

И исчезла.

Перестройка

Сева снова оказался в белом пространстве.

— Первая часть испытания завершена, — произнесла Еля. — Но это не всё.

— Я знаю, Даша сказала, что это будет больно, очень больно, она права?

— Нить — это не испытание. Это изменение. Ты прошёл через встречу с тем, что тебя держало. Теперь — очередь тела.

— Я понял, так будет больно?

— Сейчас ты это и узнаешь, не хочу показаться грубой, но я бы даже сказала прочувствуешь. Без сарказма, мне тебя искренне жаль. Но я знаю ты справишься.

Перед глазами развернулась панель.

— Внимание. Начинается физическое перестроение организма. Это обязательный этап перехода на ранг «Ученик Подмастерья». В ходе перестроения будут изменены: кожа, кости, ткани, суставы, сухожилия. Все внутренние органы будут очищены и приведены в оптимальное состояние. Все вредные вещества и примеси, доступные на данном уровне, будут удалены из организма.

— Физическая сила увеличится в три раза. Визуально это не будет заметно. Укрепление затрагивает сухожилия, кости, связки, мышечные волокна. Внешний облик останется прежним. Кожа станет ровной и чистой. Все изъяны будут устранены.

— Скорость обработки информации мозгом увеличится в два раза. Это не значит, что ты будешь двигаться быстрее окружающих. Это значит, что ты будешь быстрее воспринимать, осознавать и адаптироваться. Мир вокруг станет шире. Ты начнёшь замечать то, что раньше ускользало.

(Сева: «В три раза сильнее. В два раза быстрее. Звучит как… то, что нужно. Но Даша говорила… больно. Очень больно». Ну сравним ее больно с моим больно. Я такой выйду, она спросит, ну как? А я такой да если честно ты сильно преувеличивала. Во точно скажу. Я только ради этой фразы готов теперь чтобы на ее лицо потом посмотреть.)

— Предупреждение. Перестроение будет ощущаться как невыносимая боль. Физическая. И ментальная. Процесс займёт время. Точная продолжительность неизвестна. Ты можешь отказаться. Переход не состоится. Ты останешься на текущем уровне. Выбор за тобой.

Сева смотрел на последнюю строку.

(Сева: «Как казал Гагарин «Поехали».)

Он вспомнил Елю. Слова, мы еще увидимся и так легко стало».

Он вспомнил Дашу. Как она шла рядом. Как стреляла. Как работала. Как сказала: «Решишься» И представил ее лицо когда скажет ей что не больно было.

— Я готов, — сказал он вслух.

— Принято. Начинаем.

Сначала ничего не произошло.

Потом — будто что-то сжалось внутри. Где-то в груди. Не боль. Пока не боль. Просто — ощущение, что там что-то есть. Что-то чужое.

А потом оно начало расти.

Боль пришла не сразу. Сначала — тепло. По всему телу. Как будто его опустили в горячую воду. Кожа стала чувствительной. Каждое прикосновение воздуха — как иголка. Он вдохнул. Выдохнул. Терпимо.

Потом тепло стало жаром.

Кости начали гореть. Не снаружи — изнутри. Будто в костный мозг влили расплавленный металл. Сева закричал. И не услышал собственного крика. Голос пропал. Только мысль. Только боль.

Суставы выворачивало. Не физически — но ощущение было именно таким. Будто кто-то берёт каждый палец, каждый позвонок, каждый сустав и медленно, аккуратно, но безжалостно перестраивает. Тянет. Давит. Ломает. Складывает заново.

(Сева: «Аааааааааааааааааа, как так то, аааааааааааааа»)

Сухожилия натянулись, как струны. Он чувствовал каждое. Как они удлиняются. Как укрепляются. Как становятся прочнее. И это было хуже всего. Потому что чувствовать, как твоё тело меняется изнутри, — это не боль. Это ужас.

(Сева: «Аааааааааааааааааааааааа»)

Время исчезло. Он не знал, сколько прошло. Только боль. Только тьма. Мыслей нет только крик.

(Сева: «Аааааааааааааааааааааааа».)

Кожа горела. Он чувствовал, как сходит старая. Как на её месте появляется новая. Чистая. Ровная. Без шрамов. Без царапин. Без следов. И это тоже было больно.

Мозг. Вот тут стало по-настоящему страшно.

Боль в теле — это одно. Боль в голове — другое. Он чувствовал, как что-то внутри черепа перестраивается. Как нейронные связи меняются. Как информация начинает течь быстрее. Как мир становится… шире?

(Сева: «Я схожу с ума. Я точно схожу с ума».)

Он видел вспышки. Обрывки. Квартиру. Елю. Училище. Бокс. Дашу. Всё смешалось. Всё было здесь и сейчас. Прошлое, настоящее, возможное будущее. Он не понимал, где он. Кто он. Зачем он.

(Сева: «Я — Всеволод. Я — Званцев. Я — брат. Я — командир. Я — тот, кто защищает».)

Боль не ушла. Но она перестала быть всем. Стала фоном. Он всё ещё была. Но Сева уже мог думать. Медленно. С трудом. Но мог.

(Сева: «Вот оно. Вот в чём испытание. Не в боли. В том, чтобы решиться пройти через это снова. Зная. Понимая. Чувствуя» У меня язык теперь не повернется сказать Даше что было легко, или повернется. Это все от нее зависит, скажу или нет.)

Он понял. Сейчас. На этом уровне. Больно. Но терпимо. А на следующем? На уровне Подмастерья? Младшего Мастера? Мастера? Гранд Мастера? Гроссмейстера?

Каждый переход — это новая боль. Новая перестройка. Новое «сначала». И каждый раз ты знаешь, через что пройдёшь. И каждый раз ты должен решиться.

(Сева: «Я запомню. Я никогда не забуду. И я всё равно пойду дальше».)

Сколько прошло времени — он не знал.

Боль закончилась. Не резко. Постепенно. Сначала отпустило голову. Потом суставы. Потом кости. Потом кожу. Осталась только усталость. Такая, что даже мысль давалась с трудом.

Он лежал. На чём-то твёрдом. В белом пространстве.

— Перестроение завершено, — произнесла Еля. — Поздравляю. Ты прошёл.

Сева не ответил. Не было сил.

— Оценка перехода: идеальная. Ты не сломался. Не отступил. Не потерял себя.

Он медленно сел. Тело слушалось. Легко. Непривычно легко. Он посмотрел на руки. Кожа. Чистая. Ровная. Шрамов нет. Царапин нет. Даже мозоли, которые были на пальцах от бокса, исчезли.

(Сева: «Это… я?»)

Он сжал кулак. Сила. Он чувствовал её. Не как что-то чужое. Как своё. Настоящее.

— Титул присвоен. «Третий в мире». Ты — третий игрок, достигший первого уровня Ученика Подмастерья. Титул постоянный. Не может быть отозван. Не может быть потерян.

— Что он даёт? — спросил он. Голос вернулся. Тихий. Но его собственный.

— «Третий в мире» — постоянный бонус. Пассивный. Ты получаешь на 10% больше опыта во всех действиях, связанных с профессией. На 10% быстрее восстанавливаешься после травм и нагрузок. И раз в круг можешь использовать «Вспышку» — мгновенное ускорение восприятия на 5 секунд. В это время ты видишь мир в два раза быстрее, чем обычно. Но после — откат. Усталость. Головная боль. Не злоупотребляй.

(Сева: «Третий. После Даши. Ладно. Хорошо».)

— Переход завершён. Возвращение в мир «Жизнь» через минуту.

Сева закрыл глаза. Боль ушла. Осталась только память о ней. И понимание. Он знал, что теперь будет иначе. Каждый следующий переход. Он будет помнить. И всё равно пойдёт.

(Сева: «Ладно. Я готов. Домой».)

Свет вспыхнул.

И мир вернулся.

Даша. Первый этаж

Пока Сева проходил Нить, Даша работала.

Она вышла из мастерской через несколько часов. Севы был дома она видела через панель дома. Она не удивилась. Знала: что вот во сорваться. Не выдержит пару суток. Нить.

(Даша: «Ладно. Сам разберётся. Я тоже не ждала».)

Она достала из инвентаря «Сердце Первого Этажа». Артефакт. Раз в 10 суток — портал в первый этаж Башни Демиурга. Она не собиралась его использовать. Но материалы были нужны. Превосходные. Идеальные. А первый этаж — портальная секция. Там были големы. Там были кристаллы. Там было то, что нужно.

(Даша: «Одна. Быстро. Туда и обратно».)

Она активировала артефакт.

Портал открылся. Она шагнула.

Первый этаж встретил её тишиной. Пустой зал. Мёртвый портал. Тот самый, который она чинила. Который теперь работал.

Она не стала задерживаться. Пошла вглубь. К големам. К материалам.

Белки разошлись. Чип и Дэил — влево. Гайка и Рокфор — вправо. Она видела их на периферии шлема. Жёлтые точки. Живые. Быстрые.

Големы появились через полчаса. Круглые. Метра два. Она сняла их. Тихо. Быстро. Три выстрела. Три тела. Материалы — в инвентарь.

Ещё. Ещё. Ещё.

Она ходила по коридорам. Зачищала. Собирала. Возвращалась к порталу. Складывала. Снова уходила.

Так прошли сутки. Она не заметила.

К концу вторых суток — инвентарь был полон. Превосходные кристаллы. Металл. Провода. Всё, что нужно.

Она вернулась через портал. Закрыла его. Села на кухне. Выпила кофе.

(Даша: «Хорошо. Материал есть. Теперь — можно работать, кофе даже не остыл».)

Она посмотрела на монитор Севы уже не было.

(Даша: «О как, прям чувствовала, что уйдет, ладно, через пару часов вернётся».)

Она пошла в подвал. Закрылась. И — ушла в мастерскую.

Глава 30

Сева вернулся через сутки после Нити.

Он сидел на кухне. Просто смотрел в стену. Тело слушалось. Новое. Лёгкое. Сильное. Но голова, не боль и не тяжесть, а мысли, он пытался все уложить по своим полкам. После перестройки. Еля говорила — они увидятся. Он верил.

(Сева: «Так, что она сказала, Саша, с ней, что это значит? Пока не ясно, ладно это оставим. Это точно была она, но внешность, она была она, но другая даже не в возрасте дело. Ладно то же пока оставлю. А вот еще что странно, когда я говорил Еля она как будь то не воспринимала это имя. Сейчас оглядываясь назад, и все прокручивая, особенно с новой функциональностью мозга, очень много странностей. Это точно не испытание, это как послание, или я накручиваю. И еще эмоции от встречи не отпустили, хотя после той боли очень сильно притупились. Ладно то же пока оставим. Так, Даша, точно знает, что я вернулся, значит должна подойти. Я ведь вижу она очень любопытная и точно спросит, как ты прошел. Тогда и скажу ей о странностях, ну и о боли что она была права. О слышу дверь с подвала открылась, ого, вот это слух, так к этому нужно срочно привыкать, а то в нужны момент может подвести, так все мысли в сторону уже подходит, так сосредоточься Сева, сделай каменное лицо»).

Белка выскочила из-за угла. Чип. Уставился на него чёрными глазками. Пискнул. И убежал.

(Сева: «Блин! Чип, я и думаю шаги какие-то странные, я понял, подожду».)

Он ждал.

Даша поднялась через несколько минут. Вошла на кухню. Молча. Села напротив. Посмотрела на него.

— ?

(Сева: «И что, не привет, не как прошел, вообще смотрит, и ждет что сам начну рассказывать, ну держись».)

— А знаешь, не так уж и больно было, ты очень, прям очень сильно преувеличила.

— Я знаю, я специально так сказала, чтобы ты немного попереживал. А так, да вообще не больно, я даже задремала ненадолго.

(Даша: «Так Даша, лицо камень, я же вижу, что врет. Ну что, съел? Хахаха».)

(Сева: «Вижу ведь, что врет, и главное говорит так уверен, и даже мой навык не работает. А может ей реально не больно было? Да нет, нет, точно врет».)

— Хорошо. Оба прошли, и оба врем что не больно было.

— Ага. Только ты врешь, а я нет, вот.

Пауза.

(Сева: «Ладно понял. Про странности потом скажу, сейчас это не очень важно».)

Она откинулась на спинку. Посмотрела на него.

— Ладно. Дело есть.

— ?.

— У меня задание на второй уровень Ученика Подмастерья. И у тебя, скорее всего, тоже. Проверь.

Сева открыл панель. Посмотрел.

— Задание: найти локация «?????». Местоположение: отмечено на карте.

— Есть, — сказал он. — «?????». Точка на карте.

— У меня то же самое.

Они посмотрели на карты. Точки совпали. Одна. На расстоянии. Далеко.

(Даша: «Совпадает. Значит, идём вместе, это как-то завязано на нашу связь, ладно или нет, найти, не пройти, не зайти, не починить, в принципе не страшно».)

(Сева: «Так, у меня только первый уровень, у нее второй, но задание одно, хотя Система говорила одинаковых не бывает, странно. Ну идти все равно нужно вместе.».)

— Это далеко, — сказала Даша. — За пределами того, что мы обследовали километров 500 где-то. Я пойду гляну портал, там может быть точка рядом, может уже маяк поставили я просто выпала из города. Нужно будет потом начать принимать активное участие, все-таки это наши бедующие клиенты, точнее мои, и улыбнулась.

— Я знаю. Поэтому схожу к Геннадию Валерьевичу, узнаю может кто было в том районе карты синхронизируем, он думаю не откажет.

— Сходи, и как раз узнай он там должен был браслеты наши продавать наш процент забери, и за маяки то же.

— Ну все, не задерживаю, я к порталу, ты к Валерьевичу.

— Хорошо.

Он встал. Пошёл к двери.

— Сева.

Он обернулся.

— Ты молодец. И улыбнулась по-доброму.

Он замер. Посмотрел на неё.

(Сева: «Ой, чувствую холодок по телу побежал. Не к добру это».)

— Спасибо. Попытался он сказать искренне, но по факту не получилось.

Даша улыбнулась еще добрее.

Сева вздрогнул, и быстро вышел.

Геннадий Валерьевич

Резиденция мэра. Знакомая дверь. Сева постучал.

— Входите.

Геннадий Валерьевич сидел за столом. Бумаги. Карты. Что-то писал. Поднял глаза. Увидел Севу. Кивнул.

— Всеволод. Садись.

Сева сел. Мэр отложил перо. Посмотрел на него. Внимательно.

— Что-то случилось?

— Есть вопрос.

— Слушаю.

Сева визуализировал карту. Показал точку.

— Вот. Это наше задание. «?????». Вы знаете, что это за место?

Геннадий Валерьевич посмотрел на карту. Долго. Потом откинулся на спинку. Лицо — жёстче.

— Знаю.

— Что там?

— Три группы пропали. В том районе. За последние десять суток.

Сева напрягся.

— ?

— Ушли. Не вернулись. Ни тел, ни следов. Все хорошие следопыты, группа 5 человек, три разведчика два бойца, один ближнего один дальнего боя. Ты понимаешь на данный момент это идеальные группы. Так вот, их ранги у разведчиков 3 профессиональая претендентов, у бойцов то же, на втором ранге развития пртендента, для города они элита. Пропало три однотипных группы, именно в том районе. Понимаешь мы не посылали их туда специально, две группы должны были встретиться там после разведки, на связь обе не вышли. Через 3 дня отправили еще одну проверить вот уже 2 дня от них нет вестей, портал работает, но оттуда еще идти пешком 5 дней, и как раз два дня назад они туда дошли и связь пропала.

(Геннадий Валерьевич: «Сева изменился, опасность красная, прорвался. Нет спрашивать не буду. Рассказал почти все. За откровенность должен будет помочь, точно поможет, я в людях разбираюсь. Тем более говорит ему туда нужно».)

(Сева: «Три группы. Никого. Плохо, опасно, но все равно идти нужно».)

— Что там?

— Не знаю. Поэтому и прошу. — Он посмотрел на Севу. — Мне нужно поговорить с Дашей, а еще лучше, чтобы ты с ней поговорил от моего имени.

— Зачем, я? Вы и сами можете.

(Геннадий Валерьевич: «Ага, сейчас же, поговорить с ней, не, не, не, не. Не скажу же я ему что она меня пугает. Выглядит как ребенок, а взгляд, и улыбка, не. Луше скажу, что лично не получиться».)

— Всеволод, зачем мне с ней встречаться если ты и так здесь, у меня честно вообще времени сейчас нет, и ей сюда идти. Ты просто передай ей что это будет выгодно. А и кстати вот 84 единицы, это ваши проценты. Все перевел.

— Понял. Так что вы хотели?

— Ах, да, големы. Она может их делать. Я видел белок. И твоя броня, даже боюсь спросить откуда? Она — уже и такое может, на каком вы уровне если не секрет? Проси не отвечай знаю не мое дело, так вот мне нужны големы для укрепления групп. Разведка. Охрана. Сопровождение.

Сева молчал.

— Три группы, Всеволод. Три. Люди. Может, живые ещё. Может, нет. Но если она сделает големов — мы сможем искать. Сможем защитить тех, кто пойдёт следом, разведка намного безопаснее. Передай ей пожалуйста, а карта вот, держи, все данные по местности, которую мы уже исследовали.

— Я передам.

— Передай. И ещё.

— Что?

— Вы идёте туда. Я знаю. Это ваше задание, ты сам сказал. Там что-то есть, я чувствую, я ту группу не хотел отправлять, но они, я про третью группу сами решили, и сами виноваты.

Сева кивнул. Встал.

— Передам. И да мы в любом случае туда пойдем.

Он вышел.

Даша. Портал

Даша вышла на улицу солнце, как всегда, стояло в зените треть уже было закрыто, в зал с порталом она дошла буквально за 3 минуты. Активировала. Посмотрела на карту.

(Даша: «Сколько маяков? Отлично. Значит группы ходят. Ставят».)

Точки. Много. Разбросаны по пустоши. Но одна — близко, ну как близко, относительно потом еще километров триста. На мотоциклах часа за три, четыре доберемся, может быстрее. Как раз протестирую. Или может улучшить, а потом потестить, нет, это потом, как раз протестирую, посмотрю, чего не достает, потом добавлю, или лишнее уберу, разберусь. А че это я вслух стала разговаривать. А, точно, говорят все гении сами с собой разговаривают, и улыбнулась.

(Даша: «Ладно, так, Дейл беги к мэру, жди Севу, как освободится пусть идет ко мне в портальную. Так, Сева придёт и сразу думаю отправимся. Че я связь нам еще не сделала, вернемся сразу этим вопросом займусь.»)

Она не успела додумать. Подошел Сева.

(Даша: «Ого, так быстро? Или я опять задумалась?».)

Они вышли из дома на рассвете. Точнее — когда тень над звездой сдвинулась, выпуская на небо тусклый, выцветший свет. Раннее утро. Пустыня ещё не раскалилась. Воздух — сухой, но в тактическом шлеме это не чувствовалось, Даша его надела сразу как вышли с потрала. Сева не одевал шлем не из-за того, что было не удобно, скорее он хотел, чтобы она видела его лицо, он как бы чувствовал, что для нее это важно, где-то внутри. Хотя он знал она никогда в этом не признается.

Но вот винтовку он вытащил сразу, Даша — свою. Всё остальное — в пространственных карманах. Белки — рядом. Четыре маленькие тени. Относительно живые. Быстрые.

— Ну что, поехали, или пешком хочешь пройтись? — спросил Сева.

— Ты сам все прекрасно знаешь, — сказала Даша. Не то чтобы я хочу, но пусть белки хотя бы немного обстановку проверят — Дальше — мотоциклы.

— Да я так, не проверял тебя, просто думал мало, ли прогуляться хочешь.

(Даша: «Ну да, ну да. Или я пораною? Может реально думал я пройтись хочу».)

Даша достала мотоциклы из своего пространственного кармана. Тёмные. Гладкие. С едва заметным голубым свечением по бокам.

(Даша: «Наконец-то. Не точно проверял, ведь знает что у меня руки чешутся проверит как они работают».)

Сева подошёл к своему. Посмотрел. Обошёл. Присел. Провёл ладонью по сиденью. Одел шлем.

(Сева: «Это… как осуществить мечту детства, свой «Чезет 350». Только лучше. Намного лучше. Как же я хочу попробовать».)

— Че ты там крутишься садись уже, — сказала Даша. — И поехали.

Она села на свой. Завела. Мотор — тихий. Почти беззвучный. Только вибрация. Едва заметная.

Сева сел. Завёл. Почувствовал. Мощь. Под собой. Внутри.

— Ох ты ж… — выдохнул он.

— Что?

— Ничего. Просто… хорошо.

Она улыбнулась.

— Ну что, как сказал Гагарин «Поехали!».

Первые километры — пустыня. Песок. Барханы. Камни. Всё, как всегда. Одинаково. Сухо. Жарко.

Мотоциклы шли легко. Быстро. Плавно. Энергетический экран отсекал ветер. Песок не бил в лицо. Только тихий гул. И скорость.

(Даша: «Все вроде идет хорошо, я конечно не суеверная, но тьфу, тьфу. Запас хода, показывает — есть контакт. Кристаллы — работают. Управление — точное, плавное. Всё как надо».)

(Сева: «Быстро. Очень быстро. Я вообще, как будь то плыву, вообще ничего не чувствую под колесами не трясёт вообще. Как будто дорога сама стелется».)

Они проехали около часа. Пустыня не менялась. И самое интересное никакого зверья не попадалось, с одной стороны, это странно, но территория обширная, может просто повезло. Я про животинок, им повезло, и улыбнулась. Сева этого не увидел, но мурашки по всему телу пробежали.

А потом — изменилась.

Резко. Как будто кто-то провёл черту.

Впереди — стена. Не каменная. Не рукотворная. Просто — граница. За ней — лес. Густой. Тёмный. Зелёный. Настоящий. Ветки. Листья. Трава.

Даша остановилась. Сева — рядом.

(Даша: «Вот оно. Линия раздела. Как говорил Аркадий. Мир соткан из разных локаций. Вот граница. Граница была на столько четкая что было видно, вот пустыня и делаешь шаг лес, почва другая, как будь то невидимая стена разделяет. Песок не проходит на сторону леса, и листья от леса не падают на сторону пустыни».)

— Как тебе? — спросила она.

— Очень впечатляет.

— Пустыня. Потом — лес. Резко. Без перехода, это вообще не реально, ты посмотри, перехода вообще нет, песок резко обрывается и почва другая, сразу.

— Ага. Как будто кто-то ножницами разрезал.

(Сева: «Это… странно. Но красиво. Одновременно. И еще жутко».)

(Даша: «Интересно, что дальше. Если тут лес — значит, влажно. Значит, вода. Значит, живность. Другая, и на мотоциклах дальше не проедешь».)

— Ну я так понимаю дальше пешком. Сказала Даша.

Лес встретил их тенью. Прохладой. Запахом — хвоя, мох, сырость. Совсем другой мир. Буквально в шаге от пустыни. Корни. Камни. Ямы. Даша чувствовала их через чутьё. Через белок. Через шлем. Обходила. Сева — за ней. Шаг в шаг. Через десять километров лес стал гуще.

Пятьдесят километров. По лесу. С винтовками. С белками. С тишиной.

(Даша: «Лес, я уже и забыла, как выглядит лес летом. Ну да и время года, лето. Да скорее лето, хотя и поздняя весна то же может быть. Как же хорошо и спокойно, может шлем снять? Не, не нужно, и так нормально».)

(Сева: «Лес. Настоящий. Как дома. Только… чужой. Незнакомый. Это чувство чуждости, оно как запах, он везде».)

Они шли молча. Иногда — переговаривались. Коротко. По делу.

— Видишь? — спросила Даша, указывая на след.

— Вижу. Крупный. И как будь то тонкие лапки грунт продавили, я бы подумала, что паук килограмм так под 20.

— Да. Жуть. Такого увидишь и наложишь, терпеть не могу пауков.

— Ага, я-то же всяких гадов членистоногих не особо жалую.

Они шли дальше.

Сева думал о Еле. О том, что она сказала. «Увидимся». Что это значит? Он не знал. Но хотел верить.

(Сева: «Может, это и есть смысл. Не отпустить. А поверить, что увидимся. Когда-нибудь. Позже. Может сейчас Даше рассказать, что я там видел. Хотя нет, она, такое чувство сейчас вообще на разговор не настроена».)

Даша думала о задании. О точке. О том, что там. О Геннадии Валерьевиче. О трёх группах. О големах. О материалах.

(Даша: «Много всего. Но сейчас — главное. Дойти. Посмотреть. Понять. Суть пористого материала, что это? Как можно понять суть? Состав понятно, но суть, что это вообще такое? Система! Может подсказку какую дашь? А? Нет? Ну и ладно, сама разберусь».)

Иногда они останавливались. Пили. Проверяли белок. Шли дальше.

— Сева.

— Что?

— А ты… как там был? В Нити? Ничего не хочешь рассказать? Я ведь чувствую, что у тебя чешется. От тебя прям веет этим, ну? Я слушаю?

Он молчал. Потом сказал:

— Странно. Еля была… не Елей. Внешне — она. Но… не она. И имя не воспринимала. Как будто это не её имя. Я даже объяснить не могу, это точно она, но другая. Как будь то, нет, не могу слова подобрать. Странно все там было, и я уверен не в испытании дело.

Даша остановилась. Посмотрела на него.

— Говоришь имя не её?

— Да. Я сначала не понял, я вообще тогда на эмоциях был и мало на что внимание обращал. Потом, когда прокручивал — заметил. Она говорила, но не отзывалась на «Еля», не то чтобы не отзывалась, я отклика не чувствовал, она как будь то игнорировала это имя. Как будто это было… нет не могу объяснить.

(Даша: «Странно. Но… возможно. Система могла взять образ, но не имя. Или… что-то другое. И у меня Аркадий сказала, что жив, и я уверенна что он был он, а не образ».)

— У меня то же странности были, Аркадий сказал, что жив, и это был точно не образ, а он реальный. «Что думаешь?»

— Не знаю. Может, это было послание. Может — просто испытание. Может — я накручиваю.

— Может. Все может быть.

Она пошла дальше.

(Сева: «Наверное стоит пока оставить эти мысли. Думаю, в свое время узнаю, или нет».)

(Даша: «Все страннее и страннее. И очень интересно. Вот сейчас он говорил, и я вспомнила лес Севу, разговор, это было, во сне, дома. Очень жутко».)

К вечеру они вышли к точке.

Лес расступился. Поляна. Большая. Круглая. В центре — храм, ну так казалось. Заброшенное строение, оно было величественно, и от него шло это чувство. «Древний» и он был как не от мира. Нет, он как раз таки вписывался, идеально вписывался в представления древнего заброшенного храма, именно таким его люди обычно и представляют. Каменный. Стены — серые. Мхом покрытые. Крыша — как пик, не такой высокий, но ассоциация такая. Двери — нет. Просто — проём. Тёмный. Глубокий, ну опять же по ощущениям.

(Даша: «Вот оно. Чувствую что то, понять не могу».)

Она остановилась. Резко. Подняла руку. Сева замер.

— Стоп.

— Что?

Она не ответила. Смотрела на храм. Внутрь. Через шлем. Через чутьё.

(Даша: «Система? Что? Ну говори!»)

— Внимание. Внутри обнаружено существо высокого ранга. Обладает пси-способностями. Уровень угрозы: Запредельный. При входе высока вероятность ментального подчинения. Вероятность подчинения 99.999%.

Даша замерла. Медленно выдохнула.

(Даша: «Пси. Ментальное подчинение. Значит, не бой. Хуже. Разум. И что делать? Нет я не дура туда идти, обратно, и фиг с ним с этим рангом, потом разберусь».)

— Что там? — спросил Сева.

Она повернулась к нему. Голос — ровный. Но внутри — холод.

— Внутри существо. Высокий ранг. Пси-сила. Если войдём — станем марионетками. Система говорит: почти гарантированно.

Сева напрягся.

— Пси?

— Да. Ментальное подчинение. Не убьёт. Хуже. Заставит делать что угодно.

(Сева: «Пси. Как в училище. Только… там были тренировки. А тут — реальность. И мы не готовы, хотя я год это проходил, почти каждый день воздействие, но Даша права, я не готов рисковать. Ей верю, раз говорит, что гарантированно значит так и есть».)

— Что думаешь?

Даша молчала. Смотрела на храм. Потом — на Севу.

— Возвращаемся.

— Согласен.

— Да. Мы не готовы. У меня нет защиты от пси. У тебя — тоже. Если войдём — умрём. Или хуже.

Сева кивнул.

— Даш, я не рассказывал, но в училище нас учили противостоять такому, но ты права я не готов рисковать, пока.

(Даша: «Но я знаю, что делать. Шлемы. Нужно доработать шлемы. Пси-защита. Это возможно. Я чувствую. Материал есть. Знания — вот тут проблемы, я смотрела мне нужно стать подмастерьем в профессии. А чтобы стать нужно познать сущность, все к одному. Нужно время».)

Она развернулась.

— Идешь?

— А, да, прости задумался.

Они пошли назад. Через лес. К маяку. Домой.

(Даша: «Пси-защита. Я сделаю. Я знаю, как. Нужно только время. И материалы. И тишина, и ранг, так, а что, если я, нет так не пойдет. По пунктам, первое ранг, потом защиту улучшу, если не успею до Башни, то Башня, ладно, пока так и улыбнулась».)

(Сева: «Она что-то придумала. Вижу. Вернее, нутро похолодело. Ладно. Вернёмся — узнаю».)

Глава 31

Они вернулись к ночи. Не то чтобы уставшие, но каждый пребывал в своих мыслях. Молчаливые. Даша сразу ушла в подвал. Сева — остался на кухне. Ненадолго. Потом тоже ушёл к себе.

Утром Сева пошёл к Геннадию Валерьевичу. Без Даши, да она бы и не пошла. Он заметил, что она где-то летала, он даже когда в дом вчера зашли пытался у нее что-то спросить, вернее предложил сходить поужинать, а она как будь то не слышала. Только зашли в дом, она ни пока, я скоро, вообще, как будь то Севы и не существовало, сразу к себе убежала.

Резиденция. Знакомая дверь. Постучал.

— Входите.

Мэр сидел за столом. Бумаги. Карты. Как всегда. Поднял глаза. Увидел Севу. Кивнул.

— Всеволод. Присядешь? Или ты ненадолго? Может кофе?

Сева сел. Посмотрел на него. Нет спасибо, я и вправду ненадолго.

— Мы были там.

Геннадий Валерьевич отложил перо. Внимательно.

— Что там?

— Не знаю. Не заходили.

— Что-то произошло?

— Скажу так, внутри существо. Высокий ранг. Пси-сила. Если войдём — станем марионетками. Вероятность — почти стопроцентная.

Мэр молчал. Долго. Потом выдохнул.

— Пси.

— Да.

— Значит, группы…

— Не знаю. Может, живы. Может, нет. Но если они вошли — они не вернутся. Сами.

Геннадий Валерьевич сжал кулак. Медленно. Потом разжал.

— Понял.

— Я предупреждаю. Не отправляйте больше никого. Туда. Пока мы не разберёмся.

— А вы?

— Даша работает. Ей нужно время. Она сказала — нужна защита от пси. Она может сделать. Но не сразу.

— Сколько?

— Не знаю. Она не сказала. Но она занята. Очень. Лучше её сейчас не тревожить. И по вашей просьбе, я с ней еще не говорил, может после, но точно не сейчас.

Мэр кивнул.

— Понял. Передай ей — если что нужно. Материалы. Люди. Всё, что угодно. Пусть скажет.

— Передам.

Сева встал.

— И ещё. Геннадий Валерьевич.

— Что?

— Спасибо. За информацию. За карту. За единицы.

— Не за что. Это ваши деньги. Вы заработали.

Сева кивнул. Вышел.

И еще пока Даша занята, я могу поводить группы по ближайшим окрестностям. Если что решите я на связи. А нет, лучше человека отправляйте. Даша собиралась сделать что-то для связи я так и не понял, что смартфон сказал, сеть абонентов, абонентов название такое интересное. Это говорит не те рации, которыми сейчас пользуетесь, они будут на прямую от маяков работать, от каждого на 20 км, и можно будет сеть сделать. Каждого в список добавить, я просто еще не понял, как это все будет выглядеть. Но ей сейчас походу вообще не до этого.

— Я тебя понял, как раз группы отправлять собрался, если дел сейчас нет лучше в баре подожди, группа подойдёт, и найдет тебя. А на счет смартфонов, я знаю о чем она, и спасибо за информацию. Такая вещь очень пригодиться.

Она сидела в подвале. На полу. Перед ней — камень. Обычный. Серый. Ничем не примечательный.

(Даша: «Суть. Что это. Первичная концепция. Что это значит. Из чего материя состоит я знаю учителя были хорошие, и физику с химией я знала отлично. Но тут другой мир и скорее другое понимание этого всего. Но что?».)

Она смотрела на камень. Долго. Не мигая. Потом закрыла глаза. И — начала думать.

Материя. Из чего состоит всё. Камень. Кость. Металл. Дерево. Всё. Но что это? Что такое — материя?

Она думала. Медленно. Словами. Образами.

(Даша: «Материя — это то, из чего возникает вещь. Чистая возможность. Которая становится действительностью только благодаря форме. Материя и форма нераздельны. Но форма это что, форма же бывает разная. Так что там из моего мира, атом, ядро, положительно и отрицательно заряженные частицы, электроны, и протоны, вроде так? Нет тут дело в чем-то другом, но в чем. Так, отбросим понятия моего мира, и попробую понять, как это может работать в этом. Как же тяжело перестроиться, тут так легко представил и буц, уже готово».)

Она открыла глаза. Посмотрела на камень.

(Даша: «Материя не пассивна. Что-то само движется. Сгущается. Рассеивается. Время властно над материей. Значит, оно может её разрушать, так? Пока так?».)

Она взяла камень. В руку. Почувствовала. Тяжёлый. Холодный. Шершавый.

(Даша: «Простой материал. Камень. Кость. Кусок металла. Всё это — простые элементы в системе Системы. Но суть. Что это. Что такое — суть».)

Она думала. Долго. Час. Два. Три. Нет, так не пойдет нужно отвлечься. Она села на диван, скрестила ноги. Включила музыку. Цой «Бездельник», «Спокойная ночь» и так по кругу две песни минут 30 она их слушала, и на душе приходило спокойствие. Вот, я, кажется, поняла сказала она вслух, и пошла обратно.

Первое.

(Даша: «Это чистая возможность. Кусок камня — это ещё не "камень" в полном смысле. Это то, что может стать основой для чего-то более цельного. Или наоборот — менее цельного. При разрушении. Чем угодно. Материя сама по себе — бесформенна. Неопределённа. Почти ничто».)

Она сжала камень. Сильнее.

(Даша: «Но материя не существует отдельно от формы. Не бывает "чистой материи". Она всегда уже оформлена. Камень — это не "материя плюс форма камня". Это единый процесс. Где материя есть возможность. А форма — её осуществление, чет я как-то заумно стала говорить. С моим развитием я поняла, что слова — это то же своего рода материя, но не материальна, тавтология получается, и улыбнулась. Для себя у каждого простого слова есть значение, например камень, я представляю его таким каким выдела, ли тем который у меня отложился, но вот дом, это уже слово, которое имеет несколько то же по факту одно значение, но он может состоять из камня, вот. А если я беру общежитие это, то же дом, но значение его другое, так же и с материалом. Вот гадство, вроде себе понимание облегчить хотела, еще больше запуталась, так, на чем я остановилась?».)

Она разжала руку. Посмотрела на ладонь. На камень.

(Даша: «Что это значит для простого материала? В чём суть?».)

Она почувствовала. Талант. Чутьё. Материал отвечал. Не словами. Ощущением.

(Даша: «Простой камень — это не низший материал. Это материя в её наиболее честном виде. Максимально открытая. Максимально способная принять любую форму, тот же дом, или шкатулку, точно шкатулка, у меня была такая дома, я там камешки цветные хранила в детстве. Блин, опять отвлеклась. Стоп. Так что у меня там по пониманию? А, да. Редкий металл уже "нагружен" своей редкостью. Своей историей. Своим смыслом. Простой камень — чистая основа. И в этом его сила».)

Она почти оформила мысль. Почти. Но чего-то не хватало. Она чувствовала: ещё чуть-чуть. Ещё немного.

И — бах. Вот только бах, не происходила. Нужно отвлечься, пойду, Наутилус послушаю, может что придёт? Или нет, но хоть отвлекусь. Три часа спустя. Вроде что-то сформировала. Так, теперь нужно это оформить, а еще лучше осознать.

Второе. Пришло. Формирую.

(Даша: «Материя не просто движется. Она подвластна времени. Время не снаружи материи. Время — это сам способ, которым материя существует, ой как заумно, самой даже в мыслях стыдно, в кого я превращаюсь?».)

Она замерла. Да не, нормально все, просто я умная, да. Это она вслух сказала.

(Даша: «Время — это движение. Нет движения — нет времени. Но если материя сама движется, то время присуще («присуще, откуда такие слову я так сроду не мыслила») материи изначально. Материя временна не потому, что её "разрушает" внешнее время. А потому, что быть материей — значит быть во времени. Значит быть подверженным изменению, вроде понятно, но вот «присуще» это что-то».)

Она выдохнула.

(Даша: «И это суть простого материала. Он разрушается не потому, что подвластен времени. Он подвержен изменению. И это не только простой. Это весь материал. Офигеть, реально ведь, это весь материал подвержен времени, это же до такой степени простая мысль, но я чувствую здесь без нее никак. Так, а божественные, они же вообще не разрушаются, не это уже потоп обдумывать буду и так мозг трещит, и это еще он работает не как у обычных людей, даже страшно представить что бы было если я бы попыталась об этом на раннем этапе подумать. Бум, и мозги на диване, отдыхают».)

Вроде поняла.

(Даша: «Что это значит для простого материала?».)

Она смотрела на камень.

(Даша: «Простой камень обречён. Не потому, что он "плохой". А потому, что он есть. Быть — значит быть во времени. Быть во времени — значит распадаться. Кость становится прахом. Металл ржавеет. Камень крошится. Это не наказание. Это природа материи».)

Продолжим.

(Даша: «Но здесь парадокс. То же самое время, которое разрушает — есть то, что даёт материи её суть. Камень — это не "камень плюс время, которое его убивает". Камень — это процесс. Растянутый во времени. Его "суть" — не статичная форма. А траектория».)

Она почувствовала. Глубоко. Внутри. Как будто что-то встало на место.

(Даша: «Простой материал — камень, кость, кусок металла — это не примитивная версия сложного. Это материя в её наиболее обнажённом виде».)

Так, по пунктам осознать вывод.

Сущность простого материала — это:

Чистая возможность. Максимально открыт к форме. Потому что не «отягощён» редкостью.Самодвижущийся сгусток. Не пассивный. Имеющий собственный ритм. Собственный путь преобразования. Собственный «характер».Временная траектория. Не статичная вещь. А процесс. Его «суть» — не то, что он есть сейчас. А то, чем он был и чем становится. Камень — это не «камень». А «камне-бытие». Длящееся во времени.Нераздельность материи и формы. Нет «камня» отдельно от его формы. Форма камня — это способ, которым он держится вместе в течение времени.Обречённость и достоинство. Простой материал обречён на разрушение временем. Но именно эта обречённость делает его честным. Он не притворяется вечным. Он есть время в его чистом виде.Она открыла глаза. Посмотрела на камень. Улыбнулась.

(Даша: «Ну все поняла, точно поняла, Система? Я все поняла? И осознала. Ну ты там что уснула? У меня было это бах, и свет, вернее, ну да, все правлильно, свет осознания. И что это за игнор? Системаааа?».)

Оповещение.

— Внимание. Зафиксирован прорыв в понимании материала.

— Вы первый игрок в этом мире, перешедший на уровень Подмастерья в профессии Артефактор.

— Вы первый игрок в мире, получивший ранг Подмастерья в профессии.

— Вы улучшили время получения ранга Подмастерья в профессии в новых мирах на 100 часов 18 минут 23 вздоха абсолютного времени.

(Примечание Системы: абсолютное время — единое для всех гуманоидных рас. В мире «Жизнь» время считается абсолютным по вселенским мирам. Новые миры — миры, которым не исполнилось 50 лет по абсолютному времени.)

— Награда: Божественный талант «Понимание сущности материала».

— Описание: каждый материал сам поможет вам в понимании его сути. Зависит от степени развития таланта. На первом уровне — все материалы вплоть до превосходного качества любого ранга. Ранг материала виден пользователю таланта сразу.

(Даша: «Божественный талант. Ещё один. Второй. Первый — "Чутьё Системы". Второй — "Понимание сущности материала". Ой не зря я старалась. И ой не зря мы не остались там, по заданию. Мало того что там помереть могли так и такой бонус бы не получила. А это даже лучше, чем уровень ранга повысить. Да какой там, это даже лучше, чем даже ранг повысить, ну не точно, ну почти. Хотя божественны талант, это прям эксклюзив. Да я решила, это лучше, чем повысить ранг. Вот».)

Шесть суток

Она не выходила. Вообще.

В подвале было всё. Еда. Вода. Душ. Место для сна. Она работала. Шесть суток. Без перерыва.

Сначала — белки. Она улучшила их. С новым материалом. С новым пониманием. Они стали быстрее. Сильнее. Их кристаллы — качественнее. Радиус — больше.

(Даша: «Хорошо. Теперь вы не просто разведчики. Вы — глаза. Везде».)

Потом — тактический шлем. Она хотела сделать защиту. От пси. Система подсказывала. Что нужно. Как сделать. Максимальный уровень защиты на данный момент — она видела. Чувствовала.

(Даша: «Первый уровень. Немного. Но это лучше, чем ничего. Дальше — больше».)

Она работала. День и ночь. Без остановки. Материал отвечал. Талант работал. Она чувствовала каждый кристалл. Каждый провод. Каждую деталь.

(Даша: «Ещё немного. Ещё чуть-чуть. А вообще сколько я здесь уже сижу, чет счет времени потеряла. Так белки? Тайминг! Ого, я засиделась, так нужно к людям. А то чувствую такими темпами одичаю. Хотя, сейчас уже и Башня, потом задание, а уже потом к людям. Да так и сделаю, с делами расправлюсь и сделаю променад по городу. Как там пелось «И звезды чета там красиво» или это другая песня, не помню. Не ну если посидеть и подумать, то точно вспомню, вот точно было что выхожу на променад. Все выхожу а чёта я сама с собой уже очень много разговариваю».)

На шестые сутки — закончила.

Она вышла из подвала. Поднялась на кухню. Сева был там. Не то чтобы ждал, просто так совпало, или нет.

— Привет?

— Молодец, угадал, полный привет, и улыбнулась.

Сева вздрогнул.

— Шесть суток.

— Это была чистая случайность, вот, не поверишь, еще когда та там хотела выйти, но забыла.

Он посмотрел на неё. Внимательно.

— Что-то изменилось?

— Угадал. Я — Подмастерье. Так что цени с кем под одной крышей живешь. Шучу, вижу что ценишь.

(Сева: «Подмастерье. Ну наверное это круто. Так а, я, я же только по профессии на ученике подмастерья. Ааааа, вот оно как, она меня на ранг обогнала. Так, так, так, так. Нужно подход свой к профессии поменять, я за шесть дней только до 3 уровня поднялся, хотя мы с группами почти с пустоши не вылазили. Я и вернулся только потому, что Башня скоро.».)

— Поздравляю.

— Спасибо.

Она села. Посмотрела на него.

— У меня план.

— Дашь, я тебя слушаю.

— Смотри, вернее слушай, сначала — Башня Демиурга. Потом — задание. Там, у храма.

— Башня сегодня, вреде, так что логично.

— Башня даст нам уровни в профессии, и тебе это особенно нужно, у тебя сейчас какой?

— Четвертый недавно взял, и то я чувствую, что это очень, очень быстро. Те, кто со мной в группах вообще не взяли по своим профессиям. Блин, смотрю на тебя и понимаю что все относительно.

— Все, я поняла, не продолжай. Так вот там награды. Материалы. Может, что-то для защиты от пси. А потом — храм.

Сева кивнул.

— Согласен.

(Даша: «Хорошо. Он не спорит. Значит, понимает, или все же побаивается, вот как вымученно улыбается, и улыбнулась, по-доброму.».)

(Сева: «Улыбается, а мне жутко, до жути, как будь то знает что то, но не говорит, аж уууу, раздражает».)

— Тогда — отдых. И готовность. Башня — скоро.

— Что там Система тебе говорит, по времени?

— А, точно, Система? Система?

Система: Башня уровень 3, перенос через 3 часа 34 минуты 46 вздохов.

— Три часа у нас есть, так что? Спать я не хочу, а вот от чего-нибудь горячего, и кофе, и сладкого что-то захотелось. В бар сходим? Ты как?

— Пошил, ты там же уже давно не была, народу там сейчас должно быть полно. Но ты удивишься, вернее они удивятся, о тебе все слышали, но никто не видел, ну из новеньких. А ты уже, как это, ну языке у всех. Вот я на их лица хочу посмотреть, когда ты зайдешь. А там же еще и хозяин новый, ну как хозяин он бармен, но с дальнейшем выкупом. Сама увидишь.

— Вот умеешь ты Сева заинтриговать, аж идти перехотелось. Иди ка ты сам, а я дома поем. Все давай. Не отвлекаю.

— Да я пошутил.

— Все давай, я есть. Или тебе ускорения предать?

— Все понял, не отвлекаю.

(Даша: «Вот гад, весь настрой сбил. Я конечно не злопамятная, но это я запомню, и улыбнулась.».)

Сева, выйдя за дверь, вздрогнул, в первый раз такой озноб по телу прошел.

(Сева: «Не к добру это, ой не к добру, даже аппетит пропал. Не точно назад не пойду, лучше в баре пережду пару часиков. Может успокоиться к этому времени? Я верю, просто верю».)

Они отправились, как и сказала Система. Через три часа тридцать четыре минуты. Сева пришёл с бара, за тридцать минут до старта, пошел в комнату взял часть необходимого и за 5 минут до телепортации спустился в холл. Даша уже была готова. Стояла там. В броне. Шлем в руках.

— Готов? — спросила она.

— Всегда готов, как пионер.

— Как кто? А не важно.

Она кивнула. Надела шлем. Сева — свой.

Свет вспыхнул.

Мгновение

Переход был мгновенный. Они даже не поняли. Просто — были дома. И вот — уже здесь, как всегда, не успел понять уже тут, вернее там.

Огромное помещение. Высокие потолки. Серые стены. Тусклый свет. И в центре — механизм. Огромный. Как дом. Пять этажей. Кубической формы. Частично светился. Гудел, гул был специфический как от высоковольтки, когда близко подходишь. Работал. Но — не так, как должен. Ну это догадки Даши, или по звуку определила, непонятно.

(Даша: «Вот это… масштаб. Настоящий. Не как в прошлый раз, одно, но большое. Мне так больше нравиться, сидишь занимаешься, никуда бежать не нужно, красота.».)

(Сева: «Огромный. Как здание. И он… живой? Почти».)

Перед глазами развернулась панель.

— Испытание: «Малый репликатор». Командный вариант. Артефактор и Командир.

— Время: восемьдесят суток.

— Цель: восстановить малый репликатор. Схема предоставляется.

— Угроза: волны големов.

— Волны малых големов: каждые 12 часов, с 1-го по 20-й день.

— Волны средних големов: каждые 12 часов, с 20-го по 40-й день.

— Волны стражей этажа: каждые 2 часа, с 40-го по 80-й день.

— Совет Системы: не доводите до прихода стражей. В ваших интересах.

— Материал на этаже: редкий. Ранг качества 4–7.

(Даша: «Восемьдесят суток. Волны. Малые, средние, стражи. И репликатор. Схема есть. Значит, нужно просто чинить. Быстро. Или дождаться стражей? Может и материал с них лучше, ладно подумаю над этим, если с мелочи ничего стоящего не упадет, буду ждать, вернее будем, и улыбнулась».)

(Сева: «Стражи. Каждые два часа. С 40-го дня. Значит, у нас есть 40 дней. Потом — ад. Надо успеть. Чет предчувствие нехорошее, и это вообще с заданием не связанно. Опять озноб по всему телу. И ведь не видно улыбается или нет. Не, чувствую что улыбается. Задумала что то, вот точно стражей дождаться хочет».)

Она посмотрела на него.

— Работаем. Думаю, успеем. За дней 40 справимся, но смотри, если получиться то, скорее всего не успеем до 60 дня.

— Не понял, это как?

— Все ты понял.

Сева обреченно кивнул, он действительно все понял.

Первая волна пришла через несколько часов. Малые големы. Метра полтора. Круглые. Катились. Атаковали.

Их было сорок. Может, больше. Даша сняла первых. Сева прикрывал. Белки разошлись по периметру. Следили.

(Даша: «Много. И материала достаточно. Пока».)

(Сева: «Вздохнул».)

Они убили всех. Собрали материалы. Даша посмотрела на кристаллы.

(Даша: «Редкий. Четвёртый, пятый ранг. Хорошо. Лучше, чем в прошлый раз».)

Вторая волна. Третья. Четвёртая.

Они работали. Даша — с репликатором. Сева — с големами. Белки — с разведкой. Всё как всегда. Но масштаб — другой.

(Даша: «Он огромный. Но схема есть, поняла, вообще легкотня по схеме, конечно. Я вижу. Понимаю. Просто нужно время».)

(Сева: «Волны каждые двенадцать часов. Значит, у меня есть плюс минус одиннадцать часов, если на волну уходит от 30 до часа времени. Отдых. Подготовка. И снова — бой».)

Первые двадцать дней — малые големы. Каждые двенадцать часов. Волны. Сорок. Пятьдесят. Семьдесят. По-разному.

Даша работала. Разбиралась с репликатором. Он был сложным. Очень. Но схема помогала. Она видела. Понимала. Делала.

(Даша: «Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Это не интересно, и это то же. А это что за гадость, а не, показалось. Так, музыка. Вот как жаль что я такой маленький плэй лист с собой в дорогу взяла со своего мира. Ведь чувствовала, что на долго. А интересно здесь есть свои группы, или певцы, нужно будет узнать.».)

Сева прикрывал. Убивал. Собирал. Иногда помогал Даше. Когда она просила. Но в основном — защищал.

(Сева: «А че это она постоянно головой машет? А слушает. А я ее то же просил мне в шлем музыку и плеер встроить. Не помню, что ответила, вернее помню, но вспоминать не хочется. И еще говорит не злопамятная, всего то сказал, что у нее вкус странный. Обидно что договорить не успел что у меня такой же, почему-то сразу меня отправила, жаль. Сейчас бы стрелял и слушал, а по факту слышу, как эта хрень гудит».)

Еды не было. Они брали с собой. Пайки. Концентраты. Даша сделала артефакт — маленький. Для хранения еды. Чтобы не портилась, хотя в кармане она и так хранилась намного дольше, но не вечно, скорее всего с развитием кармана и время там будет еще замедленнее, или нет, но артефакт вроде полезный.

(Даша: «Мы едим меньше. В два раза. Меньше. Странно. Или нет? Ранг растёт. Тело меняется. Меньше нужно. Логично».)

(Сева: «Чет я в последнее время есть сталь больше, наверное телу нужно больше энергии, или просто есть нравится? Непонятно».)

С двадцатого дня — средние. Больше. Сильнее. Волны — каждые двенадцать часов. Но их было меньше. По десять. Пятнадцать. Но каждый — опаснее.

(Даша: Ранг подмастерья они для меня вообще не опасны, но вот материала побольше, и качество получше. Это уже не проблема, проблема будет если я решу дождаться стражей. Сева, Сева смотрю на него и думаю, «казнить нельзя помиловать» куда запятую впихнуть за его подставу с баром. Я вообще не злопамятная, просто на таком ранге память хорошая, когда мне удобно, и рассмеялась».)

(Сева: «Чет не нравиться мне все это, как-то она подозрительно смотрит, и улыбается».)

(Даша: «Сон. Два часа. Может, три. Хватает. Ранг. Тело. Всё изменилось. Я могу работать дольше. Думать быстрее. И — не уставать. Почти. И это еще один плюс дождаться стражей.».)

Тридцать восемь дней. Даша закончила. Репликатор — работал. Светился. Он не гудел как раньше, он вообще звука никакого не издавал.

— Работает это факт, а что делает непонятно, чинить по схеме это одно, без нее я бы вообще ничего сделать не смогла, я даже сейчас не понимаю как его использовать и для чего он вообще.

(Даша: «Все в ж……. устала, как то не то в этот раз, или уже опостыл. Че за опостыло, откуда таких слов набралась, сроду не говорила, все еще раз в ж…… пора домой».)

Система отозвалась.

— Испытание «Малый репликатор» завершено.

— Время прохождения: 38 суток. Это на 42 суток быстрее расчётного срока.

— Оценка: С.

(Даша: «С. Не А. Ладно. Бывает, но так лень что то, о точно перегорела, походу скоро встряска будет, у меня всегда так. Как что-то становиться стабильным так, на Дарья Васильевна получайте «пилюлю от опостыло».)

(Сева: «С. Хорошо. Просто хорошо, чет я устал немного, каждые десять дней такое мероприятие. Так не на пару дней даже, это постоянный стресс, тридцать восемь дней поек, големы, сон урывками, ну Даша хоть рядом. Хотя это плюс или минус не пойму пока, о как смотрит, опять задумала что то, или мне кажется? А ладно, вообще думать не хочется».)

— Награды будут выданы после выхода.

— Портал открыт.

Они собрали материалы. Все. Редкие. Четвёртый–седьмой ранг. Много.

(Даша: «Мысли они есть, но не хочу их думать, я хочу душ, кровать, поесть нормальной еды, и сладкого, да точно, все по порядку».)

Они шагнули в портал.

Свет. Комната. Кухня. Они вернулись в ту же точку. Ничего не изменилось. Время снаружи не прошло.

Даша, прямиком направилась в свою комнату, ну вернее в свой подвал.

(Сева: «Вообще даже пока не сказала, вот и как это понимать, такое чувство что мы уже лет 50 вместе прожили, и она меня ненавидит, а нет ненависть это хоть какое то чувство, я как мебель, то был как конь, теперь как стул».)

Панель развернулась.

— Испытание завершено. Производится расчёт наград.

— Ранг прохождения: С.

ДАША:

Ранг развития: Ученик Подмастерья, уровень 2.Профессия: Артефактор, Подмастерье, уровень 6.Таланты: без изменений.Навыки: без изменений.Пространственный карман: 5,2 м³.СЕВА:

Ранг развития: Ученик Подмастерья, уровень 1.Профессия: Командир, Ученик Подмастерья, уровень 8.Таланты: без изменений.Навыки: без изменений.Пространственный карман: 4,6 м³.— Награды за ранг С:

Улучшение четырёх навыков на 1 уровень (выбор предоставлен участнику).Артефакт (Эпическое качество) — выбор из трёх.Повышение Таланта на 2 этапа (уже засчитано).Скрытый секрет (большой важности).Раскрытие скрытой ветви в древе профессии.Увеличение внутреннего инвентаря на +4 м³.(Даша: «Очки. Два за уровень. У меня шесть уровней. Двенадцать очков. Вкладываю, нет не сейчас, потом над этим подумаю, основательно».)

Она открыла древо. Вложила. Туда, куда считала нужным. Сева — тоже.

(Сева: «Восемь уровней. Шестнадцать очков. Вкладываю. А даже думать не буду уже давно все решено по какой ветки идти буду, все отдыхать».)

Через 12 часов они сидели на кухне. Пили кофе. Молчали. Потом Даша сказала:

— Я не поняла, как он работает.

— ?

— Репликатор. Я чинила по схеме. Всё. Но как он работает — не поняла. Это уровень мастера. Минимум. И то — высокого.

— То есть ты не сможешь такой собрать?

— Нет. Даже если будут материалы. Не смогу.

— Понятно.

(Сева: «Чет она разоткровенничалась, чего-то это как-то подозрительно, и главное серьезно так говорит».)

(Даша: «Чего это я так разоткровенничалась, походу фоне стресса. А вообще с высоким уровнем развития стресс бывает? Какой-нибудь бог стресанул, и грохнул город. Да не, там же проходить кучу внутренних демонов нужно будет. А может нет, интересно это конечно все. Так, о чем это я, а точно хочу поесть, нормально. Все в бар, возьму там чего-нибудь десертного, и мяса, сперва мяса, или десерт. Да что не так-то, я же никогда такой неопределенной не была. А без разницы, потом разберусь».)

— Ладно, — сказала она. Я в бар.

— Бар?

— Да. Вот сейчас лучше тебе вообще ничего не говорить я очень злая, и память у меня хорошая я все эти тридцать восемь дней думала, не прибить ли тебя? Так что лучше молчи.

— Я понял, молчу.