Смирнова книга 2

Глава 1

Мотоцикл шёл ровно. Тихо. Почти беззвучно — только лёгкая вибрация под ногами, да едва слышный гул кристаллов, которые тянули энергию из воздуха. Даша сидела в седле, расслабившись, как будто ехала не по чужому миру, а по знакомой дороге домой. Только дома не было. Дома она оставила. На время, ну по крайней мере она так думал.

Впереди — пустыня. Слева — та же пустыня. Справа — та же пустыня. Позади — город, который она покинула. Сева. Най. Денис. Мэр. Все. Всё, что она построила за эти годы. Всё, что стало её.

И она ехала в противоположную сторону. От храма Авуки. Вот вообще не хотелось в ту сторону даже смотреть.

(Даша: «Свобода. Вот она. Я одна. Никто не ждёт. Никто не смотрит. Никто не оценивает. Только я, мотоцикл и песок. И тишина. И это… хорошо. Правда хорошо. Или я себя уговариваю? Нет. Не уговариваю. Я просто чувствую. Впервые за долгое время — просто чувствую. И это… странно. И приятно. И страшно. Нет, не страшно. Спокойно. Ладно, хватит рефлексировать. Едем. Рефлексировать, что у меня за словечки то появились, Дарья так и скажи, много думать о вещах, которые не имеют значения. А, я поняла. И опять рефлексирую, уже над словом рефлексирую. А это все от одиночества. Вроде только уехала, радуйся Дарья. Так я и радуюсь, да. Чего-то нужно с плейлистом придумать я хотя и люблю свою музыку, но вот очень хочется чего-то новенького. Вот».)

Она улыбнулась. По-доброму. Той улыбкой, от которой Сева вздрагивал, а сама она этого даже не замечала. Ветер бил в лицо, но шлем отсекал его. Энергетический экран не пропускал песок. Только скорость. Только движение. Только свобода.

Она ехала восемь часов. Не останавливаясь. Только раз — глоток воды, поменять кристаллы, и снова в путь. Мотоцикл не уставал. Кристаллы работали исправно, но замена, это лучше предусмотреть заранее. Всё было как надо.

(Даша: «Интересно, сколько я так проеду? Запас хода — большой. Но не бесконечный. Нужно будет делать остановки. Проверять. Может, улучшить потом. Когда-нибудь. Не сейчас. Сейчас — просто ехать».)

Она не знала, куда едет. Не знала, что ищет. Просто ехала. Вперёд. В никуда. И это было правильно.

Пустыня не менялась. Всё те же барханы. Всё тот же песок. Всё то же солнце, полузакрытое тенью. Всё, как всегда. Всё как везде. Одинаково. Бесконечно. Монотонно.

А потом — изменилось. Резко. Как будто кто-то провёл черту. Впереди — стена. Не каменная. Не рукотворная. Просто — граница. За ней — снег. Белый. Ослепительный. Холодный. Настоящий. Зима. Посреди пустыни. В жару. Просто — стена снега.

Даша остановилась. Заглушила мотор. Сняла шлем. Посмотрела.

(Даша: «Вот это… да. Я знала, что локации разные. Знала, что границы резкие. Но это… это что-то. Пустыня. И снег. В шаге друг от друга. Без перехода. Без градиента. Просто — вот песок, а вот — сугроб. И температура. Там, где я стою — плюс сорок. Там — минус пятьдесят. Я чувствую. Через чутьё. Через кожу. Через всё. И дом, я вспомнила дом, снег. Этот приятное похрустывание под ногами. Я что? Скучаю по своему миру? Да не, показалось, это ностальгия, наверное».)

Она сделала шаг вперёд. К границе. Ближе. Ещё ближе. И — почувствовала. Холод. Ледяной. Резкий. Как удар. Как нож. Как что-то, что режет изнутри. Она отдёрнула руку.

(Даша: «Ого, это что сейчас было, даже через перчатку почувствовала, как обожгло. Нет. Туда нельзя. Не сейчас. Может, потом. Когда буду готова. Когда будет защита. Когда будет смысл. А сейчас — просто проеду мимо».)

Она вернулась к мотоциклу. Надела шлем. Завела. И поехала вдоль границы. Вдоль стены снега. Вдоль холода. Вдоль чего-то, что ждало. Там. Внутри. Может быть. Когда-нибудь.

(Даша: «Интересно, что там? Внутри? Снег. Лёд. Монстры? Наверное, монстры. Холодные. Белые. Может, снежные. Может, ледяные. Может, что-то похуже. Не знаю. И не узнаю. Пока. Но запомню. Это место. Вернусь. Когда-нибудь. Обязательно. Хахахахаа, конечно, обязательно, сказала то же. Завтра же забуду и не вспомню».)

Она ехала вдоль границы. Час. Два. Три. Снег не кончался. Стена не заканчивалась. Только — белое. Бесконечное. Белое. И холод. Который она чувствовала даже сквозь броню. Даже на расстоянии. Даже через шлем.

А потом — снег кончился. Резко. Как и начался. Стена белого оборвалась. И началось — зелёное. Джунгли. Густые. Тёмные. Влажные. Настоящие. Лианы. Деревья. Пахло — землёй, сыростью, чем-то цветущим. Пахло — жизнью.

Даша остановилась. Заглушила мотор. Сняла шлем. Вдохнула. Глубоко. Полной грудью.

(Даша: «Джунгли. Настоящие. Как в кино. Как в книжках. Как в моих снах. Только — реальные. И — живые. Я чувствую. Влагу. Тепло. Запахи. Звуки. Птицы. Или кто-то другой. Не понять. Пока. Но — живые. И наверное змеи, ненавижу змей».)

Она посмотрела на границу. Три локации. Пустыня — позади. Снег — слева. Джунгли — впереди. Пересечение. Точка. Где сходятся три совершенно разных мира.

(Даша: «Вот оно. Место силы. Или — место аномалии. Или — просто место. Но — интересное. Очень. И — опасное. Наверное. Джунгли. Не знаю, что там. Ну, сюда я и пойду,да».)

Она убрала мотоцикл в карман. Мотоцикл исчез. Легко. Тихо. Как будто его и не было. Она поправила винтовку. Проверила игломёт. На поясе. Под рукой. Работает. Быстро. Готова.

(Даша: «Пешком. Дальше — пешком. Джунгли. Слишком густо. Слишком сложно. Значит — ноги. Ноги и глаза. И белки. Белки — вперёд. Разведка».)

Она потянулась к белкам. Через управляющий контур. Через связь. Чип. Дзил. Гайка. Рокфор. Все здесь. Рядом. Ждут.

— Чип. Дзил. Вперёд. Разведка. Радиус — триста метров. Докладывать. Всё. Что видите. Гайка. Рокфор. По флангам. Слева. Справа. Дистанция — двести. Докладывать. Всё. Что заметите.

Белки пискнули. Сорвались с места. Исчезли в зелени. Быстро. Тихо. Как тени. Даша видела их на периферии шлема. Жёлтые точки. Живые. Движутся. Разведка пошла.

(Даша: «Хорошо. Белки — вперёд. Я — за ними. Медленно. Осторожно. Джунгли. Не знаю, что здесь. Но — узнаю».)

Она сделала шаг. В зелень. В джунгли. В неизвестность. Одной то как-то все равно не по себе. И улыбнулась.

Где-то в городе вздрогнул Сева.

Она шла уже четыре часа. Медленно. Осторожно. Джунгли не торопили. Джунгли ждали. Лианы цеплялись за ноги. Ветки хлестали по голове — но шлем защищал. Корни выпрыгивали из-под земли. Камни. Ямы. Всё, как всегда. Всё как везде. Только — зелёное. И — живое.

(Даша: «Семь часов на мотоцикле. два — пешком. Итого — девять часов. Ещё час — и тьма. Нужно найти место для ночлега. Скоро. Очень скоро. Джунгли. Ночь. Не знаю, что здесь ночью. Но — не хочу узнать. На своей шкуре. Пока».)

Она остановилась. Прислушалась. Птицы. Или кто-то другой. Звуки. Много. Разных. Живых. Джунгли дышали. Джунгли жили. Джунгли не спали. Даша чувствовала это. Через чутьё. Через зов. Через всё.

— Аркадий, — позвала она. Мысленно. Тихо.

— Здесь, — отозвался он. Голос ровный. Тёплый. Как всегда.

— Что скажешь?

— Джунгли. Локация. Ранг — средний. Опасность — умеренная. Пока. Ночью — выше. Намного. Нужно найти укрытие. До темноты.

— Знаю. Ищу.

— Есть вариант. Слева. Метров двести. Скала. Небольшая пещера. Или — углубление. Не понять. Пока. Но — укрытие. Возможно.

— Проверим.

Она свернула. Влево. К скале. К возможному укрытию. Белки — рядом. Чип и Дзил — впереди. Гайка и Рокфор — по флангам. Все — на связи. Все — ждут. Все — готовы.

(Даша: «Скала. Пещера. Укрытие. Хорошо. Очень хорошо. Ночь. Джунгли. Не хочу. На открытом месте. Не хочу. Вообще. Не хочу. Но — придётся. Пока — ищу. Найду — отдохну. Не найду — придумаю. Что-нибудь. Всегда придумываю. Всегда. Ой чего-то я такая самоуверенная стала, нет, показалось. И улыбнулась».)

Она шла. К скале. К укрытию. К ночлегу. Джунгли смыкались вокруг. Тёмные. Густые. Живые. И — ждали.

(Даша: «Интересно. Что здесь ночью? Монстры? Наверное. Джунгли. Ночь. Монстры. Классика. Ладно. Встретим. Если придётся. А пока — ищу. Место. Для сна. Для отдыха. Для мыслей. Завтра — дальше. Завтра — новое. Завтра — что-то. А сейчас — скала. Пещера. Ночлег».)

Она улыбнулась. По-доброму. И пошла дальше. В зелень. В неизвестность. К пещере или углублению в скале, еще непонятно.

Пещера оказалась именно тем, чем и прикинулась издалека — просторной дырой в скале. Метров пятьдесят квадратных, если на глаз. Никакой тебе резьбы, никаких рун, никаких следов древних цивилизаций. Просто камень. Сухой. Пустой. И — тихий.

(Даша: «Ну, по крайней мере, не нора какого-нибудь зверя. Хотя… кто его знает. Может, здесь кто-то и жил. Когда-то. А может, и нет. Главное — сейчас пусто. И это уже хорошо».)

Она прошлась по пещере. Медленно. Внимательно. Пальцы скользнули по стенам. Камень. Холодный. Шершавый. Ничего. Никаких царапин. Никаких следов когтей. Никакого запаха. Только сырость. И тишина. Перчатки были очень чувствительны все что она трогала, ощущалось как через латекс.

Она устроилась в дальнем углу. Спиной к стене. Лицом к выходу. Так, чтобы видеть всё. И чтобы никто не подошёл незамеченным.

(Даша: «Классика. Спина закрыта. Выход под контролем. Всё как учили. Ну, как я сама себя учила. Ладно. Спать. Час. Как всегда. Больше не нужно. Тело само знает, сколько».)

Она легла на землю. Не на подстилку. Не на тулуп. Просто на камень. Тело после Нити стало таким, что могло спать где угодно. И это было удобно. И странно. Одновременно.

Белки разошлись. Чип — у входа. Гайка, Дзил, Рокфор — по периметру. Если что — дадут знать. Через связь. Через писк. Через всё.

(Даша: «Час. Потом — работа. Игломёт надо доработать. И патронов ещё сделать. Много патронов. Артефактных. Чтобы на любого зверя хватило. И на любого… не зверя тоже».)

Она закрыла глаза. И — провалилась. В сон. Без снов. Без кошмаров. Просто — темнота. И тишина.

Она проснулась через час. Как всегда. Точно. Внутренние часы работали идеально. Темно. Ночь. Тьма за пределами пещеры — плотная, как смола. Даже звёзд не видно, из же нет, вот и не видно. Только — чернота. Абсолютная. Как в пустыне. Как везде. Как всегда.

(Даша: «Час. Как и планировала. Есть не хочется. Странно. Хотя… после Нити тело стало эффективнее. Меньше ест. Меньше спит. Больше может. Логично. Наверное. Ладно. Работать».)

Она села. Скрестила ноги. Закрыла глаза. Вдох. Выдох. И — вошла.

Мастерская. Туман. Знакомая комната. Семь на Семь. Верстак. Свет. Материалы. Всё, как всегда. Всё как надо.

(Даша: «Ну, здравствуй, мастерская. Соскучилась? Я тоже. Ладно. Сегодня — патроны. И игломёт. Много патронов. Хороших. Артефактных».)

Она работала. Медленно. Точно. Каждый патрон — как маленькое произведение искусства. Кристалл внутри. Заряд. Всё как надо. Всё как должно быть. Она не считала. Просто делала. Один за другим. Один за другим.

Потом — игломёт. Улучшила. Добавила кристаллы. Увеличила дальность. Теперь — не десять шагов. Двадцать. Может, двадцать пять. Не тестировала. Но чувствовала. Знала.

(Даша: «Хорошо. Иглы быстрее. Дальше. Точнее. Игломёт — в порядок. Патроны — в порядок. Что ещё? Может, белок улучшить? Да, белки. Они сегодня… странно себя вели. Может, просто устали? Ну да, устали. А у них, этот как его? Не знаю, переходный возраст, подзабывать стали. Проверю потом. Не сейчас».)

Она не заметила, как ночь прошла. Просто работала. И всё. Когда вышла из мастерской — за пределами пещеры уже серело. Тьма отступала. День начинался.

(Даша: «Ого. Ночь прошла. А я даже не заметила. Как всегда. Ладно. День. Новый день. Пора двигаться».)

Она достала паёк. Открыла. Перекусила. Быстро. Без вкуса. Просто чтобы было. Потом — портативная кофе-машина. Маленькая. Артефакт. Она сделала её давно. Ещё в городе. Для себя. Для таких вот моментов.

Кофе. Горячий. Крепкий. Без сахара. Она пила его медленно. Минут пять. Просто сидела. Смотрела в стену. Думала.

(Даша: «Куда дальше? Прямо? Или свернуть? Джунгли — большие. Не знаю, что там. Не знаю, куда идти. Зов — молчит. Аркадий — молчит. Я — тоже молчу. Ничего не надумала. Значит — прямо. Вперёд. Как всегда. Куда глаза глядят. Или — куда чутьё ведёт. А чутьё молчит. Ладно. Прямо. Так и пойдём».)

Она допила кофе. Собралась. Проверила белок. Всё на месте. Все рядом. Ждут.

(Даша: «Прямо. Вперёд. В джунгли. Что там? Не знаю. Но — узнаю».)

Она вышла из пещеры. Джунгли встретили её светом. Зелёным. Влажным. Живым. И — тишиной. Подозрительной. Слишком ровной. Даша остановилась. Прислушалась.

(Даша: «Тишина. Слишком тихо. Птицы молчат. Насекомые молчат. Всё молчит. Плохой знак. Очень плохой».)

Она пошла дальше. Медленно. Осторожно. Белки — рядом. Чип и Дзил — впереди. Гайка и Рокфор — по флангам. Все — на связи. Все — ждут.

Она шла долго. Час. Два. Может, три. Джунгли не менялись. Всё те же лианы. Всё те же деревья. Всё тот же запах. Сырость. Земля. Что-то цветущее. И — тишина. Подозрительная. Ровная. Мёртвая.

Белки пропустили его. Первый раз за всё время. Пропустили. Даша почувствовала — поздно. Слишком поздно. Что-то. Впереди. Слева. Пятьдесят шагов. Оно стояло. И смотрело.

(Даша: «Что это? Где? Вон. Там. Слева. Пятьдесят шагов. Оно… сливается. С ветками. С листьями. С тенями. Я бы не увидела. Если бы не чутьё. Если бы не Нить. Если бы не всё, это. Ух тыж, такое чудо ночью увидишь, трусами не отмахнёшься. И смотрит так подозрительно, как на завтрак, ну да до обеда же еще далеко».)

Оно было похоже на тигра. Только — больше. И окрас — не тигриный. Зелёный. Но что удивительно, или нет в полоску. Как листья. Как мох. Как сама жизнь в этих уже до конца ее задолбившие джунгли. Оно сливалось с джунглями. Идеально. Совершенно. Абсолютно. Слава то какие, абсолютно. НО, увы для этого чуда, Даша его увидела.

Система отозвалась. Через шлем. Через Аркадия. Через всё.

— Существо. Ранг — равный. Уровень угрозы: жёлтый. Опасен. Шанс есть. Но — осторожно.

(Даша: «Жёлтый. Опасен. Шанс есть. Ну, спасибо, Система. Успокоила. Жёлтый — это… как в глоссарии. Опасен, но шанс есть. Значит, не смертельно. Значит, можно справиться. Если не наделать глупостей. А чтобы глупостей не наделать нужно стрелять, срузу, и без вопросов. Так медленно поднимаем винтовочку. Если что игломет под боком, и….».)

Оно смотрело. Не мигая. Зелёные глаза. Яркие. Живые. Умные. Слишком умные для зверя. Слишком… человеческие. И — голос. В голове. Не через уши. Через разум.

— Ты кто? — спросило существо. Голос — юношеский. Ещё не сформировавшийся. Но — уже ломающийся. Как у подростка. Как у мальчишки, который вот-вот станет мужчиной. — Зачем зашла на мою территорию?

Даша замерла. Не от страха. От неожиданности.

(Даша: «Вот чего же ты животиночка, позже не сказала, а так бы престрелила тебя и не дулала даже что ты говорить умеешь, изъясняться я имела ввиду. В голове. Пси. Или — телепатия. Или — что-то ещё. Ладно. Спокойно. Разговариваем. Но — не расслабляемся. И — винтовку не опускаем».)

— Я — путник, — сказала она. Вслух. Спокойно. — Иду. Мимо. Не знала, что это твоя территория.

— Мимо? — Существо чуть наклонило голову. — Все идут мимо. Пока не остаются. Здесь. Навсегда.

— Я не собираюсь оставаться, — сказала Даша. — Я просто прохожу.

— Все так говорят, — ответило существо. — Потом — остаются. Или — убегают. Или — умирают. Но не проходят.

Оно сделало шаг. Вперёд. Медленно. Плавно. Как вода. Как тень. Как сама смерть. Только такая зеленая, и цвет такой приятный.

(Даша: «Ах, ты скотина, думаешь я не вижу, как ты подходишь. Не, но за грацию тебе плюсик. Так Плавно. Не агрессивно. Это что значит не агрессивно? Я что дура, не вижу, что он мной полакомиться захотел. Ну в принципе почему бы и нет, я молодая, мясо, наверное, мягкое. Так, стоп это не мои мысли. И — говорит. Заговаривает. Зубы. Классика. Все вы хищники одинаковые сначала в уши девушки надуете, а потом, бац, и все. Не, но грация прям отпад, я-то же так хочу, так плавненько, и само — ближе. И — пси. Я чувствую. Через шлем. Слабое давление, и это через шлем. На разум. На волю. Если бы не шлем… я бы уже… не знаю. Попала бы. Под влияние. Этой огромной кисы, и все. Закончился бы путь главной героини».)

— Зачем ты здесь? — спросила она. — Ты — один? Или — с кем-то?

— Один, — ответило существо. — Всегда один. Это моя территория. Мои джунгли. Мои тени. Моя жизнь.

— А имя у тебя есть? — спросила Даша. Просто. Чтобы тянуть время. Чтобы понять. Чтобы решить.

Существо молчало. Секунду. Две. Три. Потом — ответило. Голос — тише. Мягче. Почти — человеческий.

— Риан. Меня зовут Риан.

(Даша: «Риан. Имя. У него есть имя. Значит — разумный. Значит — не просто зверь. Значит — сложнее. Намного сложнее. ».)

— Риан, — повторила она. — Красивое имя. Ты — местный? Или — пришёл откуда-то?

— Пришёл, — сказал Риан. — Давно. Очень давно. Я не помню, откуда. Помню только — джунгли. И — тишину. И — голод.

— Голод? — переспросила Даша.

— Да, — сказал Риан. — Голод. Но не тот, о котором ты думаешь. Не еда. Не плоть. Голод. По… чему-то. Большему. По… пониманию. По… разговору. По… кому-то. Кто не убежит.

Он сделал ещё шаг. Ближе. Сорок шагов. Тридцать пять. Тридцать.

(Даша: «Он говорит. И — подходит. И — голос. В голове. Давит. Сильнее. Он не просто говорит. Он — воздействует. Пси. Он — пытается. Влезть. В меня. В разум. В волю. Если бы не шлем… я бы… уже… не знаю. Повторяюсь. Слушала бы. Кивала. Подходила. Сама. К нему. Наверное. Да».)

— Ты… — начала она. — Ты хочешь поговорить?

— Да, — сказал Риан. — Поговорить. Долго. Обо всём. О тебе. О мире. О жизни. О смерти. Обо всём. Я так давно не говорил. Так давно. Ты — первая. За… долго. Очень долго.

Он сделал ещё шаг. Двадцать пять. Двадцать.

(Даша: «Двадцать. Близко. Очень близко. Инстинкты кричат. Орут. Беги. Стреляй. Что-то. Но — он говорит. И — голос. Мягкий. Тихий. Успокаивающий. Он — заговаривает. Зубы. Заговаривает. И — пси. Давит. Сильнее. Сильнее. Я чувствую. Через шлем. Через всё. Если бы не защита… я бы… уже… подошла бы. Сама. Наверное. Да. И — не заметила бы. Как. И — не сопротивлялась бы. И — не хотела бы. Сопротивляться. Вот что страшно. Вот что — по-настоящему страшно. Да шучу я, все нормально, я тебя животиночка сразу раскусила как увидела. Раз, два, три. Бах».)

Она резко вскинула винтовку. Без предупреждения. Без паузы. Без сомнения. Прицел — на центр. На грудь. На то место, где должно быть сердце. Если у него есть сердце. Если у него есть что-то. Похожее. На сердце.

Она выстрелила. Не целясь. Просто — вскинула. И — нажала. С такого расстояния. Она не могла. Промахнуться. Первый — в грудь. Второй — в голову. Третий — снова в грудь. Всё. За секунду. Все три выстрела прошли даже не за секунду а за доли секунды.

Риан закричал. Не голосом. Разумом. Крик — в голове. Громкий. Пронзительный. Больно. Очень. Даша зажмурилась. Но — не остановилась. Ещё выстрел. Ещё. Ещё. Патроны — артефактные. Пробивают. Всё. Всё, что можно. Всё, что нельзя. Всё.

Риан дёрнулся. Отпрыгнул. Назад. Быстро. Плавно. Как вода. Как тень. И — исчез. В зелени. В листьях. В тенях. Только — кровь. На земле. Зелёная. Яркая. Светящаяся. Зелёная. Кровь. Риана.

Даша стояла. Тяжело дыша. Винтовка — в руках. Дымок — из ствола. Пальцы — дрожали. Чуть-чуть. Самую малость. Но — дрожали.

(Даша: «Всё. Ушёл. Или — убежал. Или — затаился. Не знаю. Но — ушёл. Пока. На время. Наверное. Я — жива. Он — ранен. Всё. Хорошо. Всё. Нормально. Всё. Как надо. Но жаль, шкура то, наверное, хороший материал. Не ну а что? И что что говорит? Меня то он хотел сожрать. Вот я бы, например есть его не стала. Или стала, но, если только с голодухи, или нет, кровь еще зеленая, не, не стала бы».)

Она опустила винтовку. Медленно. Села. На землю. Прямо там. Где стояла. И — выдохнула. Долго. Глубоко. Медленно.

(Даша: «Пси. Он — пси. Как-то существо. В храме. Авука. Но — слабее. Намного. Слабее. Я бы и без шлема думаю справилась. Нет все равно расслабляться нельзя. Вот».)

Она сидела. Минуту. Две. Три. Потом — встала. Собралась. Проверила белок. Все на месте. Все живы. Все ждут. Она подозвала их. Ближе. Ближе. Ещё ближе. Чтобы видеть. Чтобы чувствовать. Чтобы знать.

(Даша: «Всё. Хватит. Разведка — отменяется. Пока. Белки — рядом. Все. Четыре. Со мной. Ближе. Ещё ближе. Чтобы я видела. Чтобы я знала. Чтобы — не пропустили. Больше. Никого. Никогда. Или — я. Или — они. Или — всё. Вместе. Так, о чем это я? А да вперед.».)

Она пошла дальше. Медленно. Осторожно. Винтовка — в руках. Не за спиной. В руках. Готова. Всегда. Готова.

(Даша: «Риан. Тигр. Пси. Ранен. Ушёл. Вернётся? Не знаю. Может. Может — нет. Но — запомню. Это место. Эти джунгли. И — его. Запомню. Обязательно. И — вернусь. Когда-нибудь, за шкурой. Если — понадобится. Если — нет. Просто — запомню».) И улыбнулась, так по-доброму.

Где-то глубоко в джунглях вздрогнул Риан.

Она шла. Дальше. В джунгли. В зелень. В неизвестность. Белки — рядом. Винтовка — в руках. Готова. Всегда. Готова. Как сказал бы Сева как пионер. Он, конечно, не сказал кто это, но я думаю очень интересная личность. Вернусь узнаю у Севы, главное не забыть. А ели это не интересная личность Сева получит по шеи, да. Все это Даша говорила вслух. Все, сама с собой стала разговаривать и суток не прошло.

Глава 2

Три суток. Шестьдесят часов. Три дня. Три ночи. Джунгли не кончались. Не менялись. Не заканчивались. Только зелень. Только влага. Только тишина. Подозрительная. Ровная. Живая. И мёртвая. Одновременно. Или не тешена, или она просто адаптировалась.

(Даша: «Три суток. Вот сейчас я начала задумываться, а туда ли я иду, и вообще я уже джунгли ненавижу. Как же, как же меня раздражает. Идешь и нечего не меняется я уже и задания посмотрела. И вот что удивительно, и не скажу, что приятное. Легкое задание — это вообще в другой локации, есть даже точка, в километрах четырехстах отсюда. Это пешком, ну очень не хочется. Второе по сложности вообще топать километров семьсот. А вот самое сложное, не понятно, найти храм Мараны. Ой как я эти храмы, после Авуки не люблю. Вспоминаю аж в дрожь бросает, ладно, разберусь, точки нет, но вот, и как его искать. Пойду в сторону среднего задания, если храм не встречу, то тогда буду выполнять среднее. Ну не собираюсь я все джунгли облазить чтобы его найти, это же сколько времени мне нужно будет, не, не, не, не, я пас.».)

Она шла медленно, осторожно. Винтовка в руках, не за спиной. В руках. Готова. Всегда готова. Белки рядом, все четыре, близко, очень близко, не дальше десяти шагов. После Риана, после тигра, после пси она не отпускала их дальше ни на метр, ни на шаг, ни на вздох.

(Даша: «Белки В последнее время какие-то уж больно самостоятельные стали. Сами такие себе на уме. Я вроде их сама прошивала чтобы они развивались. Не ну они и должны развиваться только так как мне удобно, а не им, или я чего-то тут не понимаю. Вот еще один промах с их стороны, и я их точно переделаю. Хотя вряд ли, у них уже и характер свой кой какой сформировался. Нет, это как-то неправильно. Вот все на потом откладываю, но ну а что, сейчас ими вот вообще времени нет заниматься».)

Она останавливалась на привалы, на ночёвки, на еду, на сон. Час. Два. Три. Как всегда. Тело привыкло. Само тело из-за развития не уставало. Почти. Совсем. Почти совсем.

(Даша: «Сон. Час. Как всегда. Мало. Но хватает. Раньше диван артефактрый помогал, нужно было его в карман засунуть, благо место есть. Хотя, какой-то сюрреализм, диван современный посередине джунглей, ну да в пещере еще нормально, но вот в джунглях вообще не очень. Да и места много занимает. И вообще сейчас он по факту и не нужен тело после Нити. После Подмастерья. После всего. Может больше, чем раньше. Раньше я спала восемь часов, с диваном 4, потом по мере роста стало часа хватать. Теперь час, и это без дивана, красота. И хватает. Странно. Но удобно. Очень удобно, на полу спать, и это я не жалуюсь, так мысли, для себя.».)

Она работала в мастерской урывками, между привалами, между ночёвками, между всем. Патроны. Игломёт. Белки, без прошивки только функционал. Всё по кругу. Всё, как всегда. Всё как надо. Она не считала. Просто делала. Один за другим. Один за другим.

(Даша: «Как жаль, что я эту животиночку не прибила, вот сейчас шла бы спокойно и не оборачивалась, не, то, что врагов оставлять за спиной нельзя это прям очень актуально особенно в моей обстановке. Нужно было догнать и грохнуть. Да что он так меня бесит, а ж бесит».)

Она была настороже всегда. Даже когда спала. Даже когда ела. Даже когда работала. Даже когда просто шла. Всё настороже. Всё внимание. Всё готовность. После Риана, после тигра, после пси она не могла расслабиться. Не хотела расслабляться. Боялась расслабиться. И правильно. Боялась. И правильно. Не расслаблялась.

(Даша: «О, а вот и этот зеленоглазый красавчик, вот чувствую где-то рядом. Вот гад, нашел все-таки. Хотя, шкура то вроде не плохая. Точно, сделаю из него спальник, такой мягкий. Это как спать в своем враге, фу, фу, и еще раз фу, что за мысли. Не просто грохну и шкуру у себя в кармане повешу, как напоминайте. И надпись «Он мог бы стать хорошим охотником, но встретил Темненькую» для него Темненькую, а на самом деле я вообще самый положительный персонаж, да еще и главный. Вот».)

Так прошли три суток. Шестьдесят часов. Три дня. Три ночи. Джунгли не кончались. Риан не появлялся на глаза. Но был. Рядом. Всегда рядом. Она чувствовала. Знала. Ждала. И он ждал.

Это произошло на третьи сутки. Днем, джунгли всегда одинаковые. Свет всегда зелёный. Тени всегда длинные. Время, Даша уже его подсознательно чувствовала.

Она шла, как всегда, медленно, осторожно. Винтовка в руках. Белки рядом. Всё, как всегда. Всё как надо. А потом движение. Слева. Метрах в тридцати. Может сорока. Может пятидесяти. Не понять. Пока. Но движение. Явное. Чёткое. Живое.

(Даша: «Показалась твариночка? Ну что? Шкура трофейная, иди сюда дорогой. А реально, сколько бы эта шкура стоила? Интересно?».)

Она остановилась. Медленно. Плавно. Не резко. Чтобы не спугнуть. Чтобы не показать, что знает, что видит, что чувствует. Просто остановилась. Просто замерла. Просто ждала.

Белки замерли тоже. Рядом. Близко. Смотрели. Слушали. Чувствовали. Ждали. Вместе с ней. Всегда вместе.

(Даша: «Я вижу тебя, может крикнуть? А то вроде охотник, как-то еще думает, что его не видно. И вообще окрас его какой-то странный. У них же для охоты оранжевый должен быть, так вроде их не видно для, а для кого? А, проще говоря те, на кого они охотиться, но я-то вижу и зеленых, и оранжевых, непонятно».)

Она видела его. Краем глаза. Через чутьё. Через шлем. Через всё. Он стоял слева. Метрах в тридцати. Зелёный. В полоску, ну в принципе как все тигры ее мира, только зеленый, и раза в два, наверное, побольше, да раза в два точно. Сливался с джунглями. Вернее, ему это так казалось.

Она сделала шаг. Вперёд. К нему. Не прямо. Чуть-чуть. В сторону. Чтобы показать, что видит. Что не боится. Что готова. К разговору.

- Эй животинок, я тебя вижу, и чего это мы прячемся?

(Реан: «А я и не прячусь. Я тебя просто проводить хотел. Вдруг ты захочешь здесь остаться, а мне ты мешаешь. Мне как-то не спокойно, когда ты рядом».)

- Ой вот не надо, мне на уши вешать, ты же чудище зеленоглазое сожрать меня хотел? Или мне это показалось?

(Реан: «Я вообще-то разумных не ем. Я бы тебя убил, и твой росток бы выпил, и стал бы сильнее. А вот мясо твое я бы есть не стал, ты как-то особо аппетитно не выглядишь. Я таких как ты вообще в первый раз вижу, но чувствую, что у тебя мясо не очень съедено».)

- В каком это смысле выпил росток? Ты о чем животиночка о таком говоришь?

(Реан: «А чего это ты меня животиночкой зовешь? Это что? Ты так это произносишь обыденно, наверное, у тебя с этим словом хорошие ассоциации, да? Мне нравиться как звучит жи во ти но чка, как то ласково что ли).

- Агась, прям в точку попал, я тебя если что еще буду там скотинкой называть, и ты главное знай, это все про тебя.

Даша улыбнулась, под шлемом это было не видно, но Реан напрягся.

- Так что там, на счет выпить корень духа? Ты как-то с темы съехал. Ты что? Опять мне зубы заговариваешь? Смотри мне, один неверный движ с твоей стороны, и я повешу твою шкуру у себя в кармане.

Он посмотрел на нее обиженным взглядом, таким как будь то его раскусили, или реально обиделся что она о нем так подумал.

(Реан: «Ничего я и не заговариваю, мне действительно хочется поговорить, а корень это был так, бонус, после разговора. Поговорил, а потом выпил. А у тебя, что не так разве? Выпил корень духа своего врага и стал сильнее?).

- Нет, не так, у меня нужно задания выполнять и дух растёт.

(Реан: «Интересная ты конечно животиночка Даша. А что за задания, расскажешь? Мне очень, очень интересно, я здесь один так давно. Поговорить вообще не с кем. А вот с тобой интересно, ну это, наверное, пока, или я изголодался по разговорам?).

- Так, давай так, меня только по имени мне вот это все вообще не подходит, ты понял?

(Реан: «Да, понял. А ты то же с темы съехала. Так что там по заданиям, может и я смогу расти так? Расскажешь?)

- Ну смотри, мне на данном ранге, я подмастерья в развитии силы и да, у меня росток, как ты его, кстати, увидел? Или почувствовал?

(Реан: «Дашаааа, ты опять отвлекаешься. Я его почувствовал, я чувствую, это моя природа, моего народа, я же говорил мы так растем, или я про себя так говорил. Да это природа моего народа мы растем, поглощая врагов, их силу, чем больше ты убил и поглотил, тем ты сильнее. Ну так что там по заданиям?».)

- А задания, да там все легко, Система дает задания ранге силы ты повышаешься, они стали делиться по сложности градации, есть сложные есть легкие. Так вот выполняя их я улучшаю свой корень, в моем окне развития это отражается как уровень ранга. Че го это у тебя рожа такая странная стала, ты что думаешь? Ахахахахаха. Ну и рожа».)

(Реан: «Ну да, я задумался, а что такое Система? Расскажешь?».)

- Не давай потом, например никогда. Вот честно ты вроде и говоришь все правильно, и спрашиваешь, и такой весь положительный на первый взгляд, с твоей точки зрения. НО, вот я на тебя смотрю, а чувство что ты мне сейчас когти в спину воткнешь свои. Давай все вали отсюда, мне идти пора.

(Реан: «Даша, ну не уходи, хочешь я буду на расстоянии держаться. На самом деле я не хотел тебя провожать, мои владения уже давно закончились и куда ты сейчас зашла, я раньше боялся зайти, здесь что-то странное, и меня пугает, ты не чувствуешь?».)

— Вот опять ты меня пытаешься объягошить. Не, я на твои уловки, тина ты морская, уже не поведусь. Я вот ничего не чувствую, вообще. Вот скажи откуда опасность по-твоему?

(Реан: «Вон, в той стороне ни знаю час бега где то, может больше, но я туда точно не пойду».)

— Вот ведёшь как хорошо, а я как раз в ту сторону собралась, так, что давай прощай животиночка, не скажу, что была рада общению, ну да не скажу, все на этом наш разговор закончен.

(Реан: «А знаешь, я наверное передумал, мне то же в ту сторону нужно».)

- Хорошо, но я просто предупреждаю, если ты ко мне шагов на сто ближе подойдешь, сразу трофеем станешь, я не шучу даю тебе вздохов пять, время пошло четыре, три, два, один, ой, не успел.)

Даша начала стрелять, прицельно по лапам по корпусу Реан развернулся и убежал, Даша прекратила стрельбу.

- Заметь скотиночка, я тебя еще пожалела, я думаю урок ты уяснил?

(Реан: «Слово крутиться на языке как тебя назвать, да только, не поймешь, а может и поймешь? Знал бы как у вас приято. А вот скажи у вас самки, у которых много самцов это нормально».)

- Я не хочу с тобой разговаривать, все отстань! Или тебе еще добавить?

(Реан: «Ну и ладно, сама же первая начнёшь со мной разговаривать».)

Она пробиралась сквозь джунгли. Скотиночка шла позади — держалась на расстоянии. Не подходила. Умная. Или — осторожная. Белки шли сзади и спереди. Чип и Дэил впереди, Гайка и Рокфор сзади. Все четыре рядом. Близко. Как всегда.

(Даша: «Идёт. Сзади. С одной стороны, это нормально что я уже знаю где он, но вот что от животиночки ожидать пока непонятно. Подпускать я его близко все равно не собираюсь».)

Времени ушло больше, чем он сказал. Раза в два. Может, в три. Джунгли не показывали время. Только зелень. Только влага. Только тишина. Но она шла. Медленно. Осторожно. Винтовка в руках. Готова. Всегда готова. И вышла.

Поляна. Идеальный круг. Радиус — шагов пятьсот. На глаз. Может, больше. Может, меньше. Но круглая. Идеально круглая. Как будто кто-то взял циркуль и начертил. На земле. На джунглях. На всём.

А в середине — куб. Идеальный куб. Матово-чёрный. Как будто кто-то взял тьму и вырезал из неё. Куб. Десять на десять на десять шагов. Может, больше. Может, меньше. Но куб. Идеальный. Матовый. Чёрный. И ничего. Ни входа. Ни выхода. Ни двери. Ни щели. Просто куб. Просто тьма. Просто что-то. Он выглядел как аномалия. Как когда-то давно еще в своем мире она увидела неестественно существо. Так и этот куб не вписывался в окружение, она как будь то прибыл из другого мира.

От него веяло. Замогильным холодом. Веяло жутью. Даша чувствовала. Через чутьё. Через кожу. Через всё. Холод. Не физический. Другой. Глубже. Как будто кто-то. Или что-то. Смотрело. Изнутри. Из куба. Смотрело. И ждало.

(Даша: «Куб. Чёрный. Матовый. Идеальный. И холод. Замогильный. Жуть. Веет жутью. Как в храме. Как у Авуки. Как тогда. Опять храм. Храм Мараны. Опять жуть, и название жуткое, в сочетание с видом, Марана, и название вот если на языке так покатать М а р а н а, не вообще не очень дружелюбное. Опять что-то, что ждёт. Внутри. И смотрит. Изнутри. И ждёт. Как всегда гадость как я не будь. Как везде. Ждёт. Ну почему опять храм? Почему не пещера с сокровищами? Почему не название другое например «Храм ясельки» прям ассоциация сразу измениться, по че му ? Почему всегда — жуть, холод и что-то, что смотрит? Ладно это я уже причетаю, ведь все равно полезу, полезу и разберусь. Всё равно уже пришла, и я же главный герой».)

Она подошла ближе. Медленно. Осторожно. Винтовка в руках. Готова. Всегда готова. Куб перед ней. Чёрный. Матовый. Идеальный. И холод. И жуть. И что-то ещё. Что-то, что смотрело. Изнутри. Смотрело. И ждало.

Система отозвалась. Через шлем. Через Аркадия. Через всё.

— Вы нашли Храм. Вы готовы выполнить задание. Задание: пройти путь мести из храма Мараны. Подтвердите.

(Даша: «Храм. Мараны. Путь мести. Вот оно. То самое. Сложное задание. Которое я не хотела искать. Которое само меня нашло. Или я его. Не понять. Пока. Но нашло. И вот оно. Передо мной. Чёрное. Матовое. Идеальное. И холод. И жуть. И что-то, что ждёт. Внутри. Смотрит. И ждёт. Ладно. Подтверждаю. Всё равно уже здесь. Всё равно уже нашла. Всё равно уже поздно. Подтверждаю, или нет. Ой как мысли скачут, даже мысли каки е то рубленные стали, это что у меня страх так стал проявляться. Ну да, я боюсь, чуть-чуть. Все этот долбаный Авука из головы не выходит, и ели еще и Марана такая же, то все, еще одна травма».)

Она подтвердила. На грани, возле которой стояла, открылся проход. С лестницей. Вверх. Лестница уходила вверх. В темноту. В куб. В холод, ну так казалось, из-за ауры этой непонятной. В то, что ждало. Внутри. Смотрело. И ждало.

- Ой как неохота, но нужно, раз, два, три, пошла. Я что это вслух говорю, да вообще что-то сегодня день так себе.

(Даша: «Проход. Лестница. Вверх. О как, обычно всегда вниз, ну в художественной литературе герои всегда спускаются куда-то вниз, особенно если это храмы, или я что-то путаю».)

Она только ступила на первую ступень, как холод, шедший от куба, стал плотнее — не резче, а именно плотнее, будто воздух превратился в ледяную воду, которую приходилось раздвигать плечами. Лестница уходила вверх, в темноту, которая не была пустотой, а скорее отсутствием света как такового, и от этого казалась живой, дышащей, ждущей. Даша сделала ещё шаг, и в этот момент услышала — не звук, а ощущение, будто за спиной, метрах в тридцати, кто-то мягко переступил с лапы на лапу, стараясь не выдать себя, но выдавая самим фактом попытки.

Она остановилась. Не резко, а медленно — не показывая, что знаешь, не давая понять, что ждала. Винтовка осталась в руках, ствол смотрел вверх, на ступени, но палец лежал вдоль спусковой скобы, готовый в любой момент скользнуть внутрь. Белки, шедшие рядом — Чип и Дэил впереди, Гайка и Рокфор по флангам, — тоже замерли, и их маленькие механические тельца едва слышно гудели, ожидая команды.

(Даша: «Пришёл. Всё-таки пришёл. Я знала. Знала, что не отстанет. Любопытство, или голод, или что-то ещё — не понять. Но кошара здесь. Сзади. Метрах в тридцати. Может, ближе. Не оборачиваться. Пока не оборачиваться. Пусть думает, что я не знаю. Хотя он-то наверняка чувствует, что я знаю. Мы оба знаем. И оба делаем вид. Как это иронично. Ладно. Поворачиваемся. Медленно. Без резких движений. Винтовку не опускаем».)

Она повернулась. Медленно, плавно, всем корпусом, не отрывая ног от ступени, на которой стояла. Риан стоял у подножия лестницы. Не на ступенях, а на земле, у самого входа в куб, и его зелёная шкура в полоску почти сливалась с листвой, которая осталась позади, за границей поляны. Он не подходил. Держался на расстоянии. И взгляд такой доверчивый, доверчивый. Вот же скотина, разжалобить пытается, или чтобы я первая заговорила. Мало того что скотина, так еще и манипулирует. Или — осторожный. Или — просто ждал. Его зелёные глаза, яркие, живые, слишком умные для зверя, смотрели на неё, не мигая, и в них читалось что-то, что Даша назвала бы, на даже не знает, как назвать, точно скотина.

(Даша: «Стоит. Не подходит. Помнит про сто шагов. Или про пять вздохов. Или про то, что я сказала про шкуру. Молодец. Учится. А может, просто боится. Хотя чего ему бояться? Смешно мне ведь чувствую, что он хочет, чтобы я первая сказала. А он гордый, за свои слова отвечает, сказал первый не заговорит и молчит муха навозная такая. Я-то же гордая, посмотрим, кто первый проговориться. Может стрельнуть разок, так, для профилактики, да».)

Он сделал шаг. Один. Не больше. И остановился, будто проверяя, не выстрелит ли она. Даша выстрелила, резко, без слов. Не опустила винтовку. Просто смотрела на него и бах, выстрел.

(Реан: «Ты что стреляешь?».)

(Даша: «— Это я тебя скатиночка просто предупреждаю, если ты ко мне еще ближе подойдешь, сразу трофеем станешь, я не шучу. И да ты оказался болабольной кошарой, сам первый заговорил, а разговоров, то было».)

(Реан: «Если бы ты не стрельнула я бы и не заговорил».)

(Даша: «Давай без этого, самочкам своим такую лапшу будешь на уши вешать. Я же по глазам твоим наглым вижу, что чего-то хочешь. Ну давай уже озвучивай свои желания. А я подумаю, что с твоей шкуры поиметь за это можно будет. Хотя я и не обещаю, что все у нас получиться. Но мало ли предложение сдельное выдвинешь».)

(Реан: «Что не понял?».)

(Даша: «Так ты ещё и тупенький? Зря я все-таки переговоры с тобой затеяла. Я говорю что хотел животиночка?».)

(Реан: «А, понял. Я с тобой хочу, туда».)

(Даша: «Да это и тебе зелёные ты тваринушка понятно. Я говорю, что ты мне за это дать можешь, шкура ты бесценная».)

(Реан: «Ничего, у меня и нет ничего».)

(Даша: «Смотри, я тут с Аркадием поговорила. Ой, только не спрашивай кто это, знаю я какая ты лягушка любопытная. Так, о чем это я? А да, смотри и слушай, мы можем с тобой заключить контракт, через Систему. Не переживай я все узнала, это даже не больно. Ну для меня по крайней мера. Так вот, заключим контракт, там делов то на две минуты. Кровь свою на него капнешь, и все. И сможешь со мной в храм зайти. Ты просто так без меня туда не зайдешь. Я могу отойти, и ты сам попробуй. Ой, знаю, что не будешь пробовать.».)

(Реан: «А может я хочу попробовать».)

(Даша: «Вот давай не будем. Панты свои вон, для других таких жаб оставь. Так вот, ты мне будешь служить 100 суток, ну год. И все, зато представь ты сможешь зайти в храм и скорее всего станешь там сильнее. А и тут такое дело пока ты мне служишь я тебя пристрелить не могу, если попытаюсь система меня убьет, классно же, представь как для тебя это безопасно».)

(Реан: «Я подумаю».)

(Даша: «Конечно думай, ты пока думай, а я пошла».)

Даша развернулась и пошла по ступеням вверх.

(Реан: «Все, я подумал. Я с тобой, что там за контракт?».)

(Даша: «Сделаем так, ты сейчас отходишь я оставляю контракт, эта вот эта пластина, и ложу ее здесь, и отхожу. Ты в свою очередь подойдешь капнешь своей крови, и все Система засчитает что у нас с тобой контракт, ты кстати читать умеешь?».)

(Реан: «Нет, а что это?».)

(Даша: «А, а, да нет, это я так просто спросила, в голову не бери. Давай уже не тени, нам идти нужно».)

Реан подошел, прикусил лапу, оттуда полилась алая кровь, совсем как у обычного человека, попала на контракт.

Система оповещение: Для Смирновой Дарьи Васильевны. Поздравляем с получением питомца, «Нефритовый тигр» Ранг питомца эпический.

(Даша: «Вот и все животиночка, теперь ты мой. Ой я хотела сказать теперь мы вместе. НО я старше, и ты меня слушаешься, понятно?».)

(Реан: «А с чего это ты старше? Я сильный и умный, я должен быть старшим».)

(Даша: «А, так это из-за того, что ты читать не умеешь, а старшим может быть только тот, кто читать умеет. Так в контракте написано. Можешь почитать. И улыбнулась».)

Реан вздрогнул.

(Реан: «Чего ты это задумала?».)

- Ничего так, просто улыбнуло слегка. Все давай уже не отставай только вперед, и смотри если попытаешься пеня убить Система тебя сразу накажет. Ты умрешь, сразу, это в контракте написано, потом почитаешь.

Она сделала последний шаг. Ступени кончились. Перед ней была площадка — маленькая, каменная, и дверь. Не арка, не проём, а именно дверь. Тяжёлая. Тёмная. С едва заметным рельефом, который она не могла разобрать в темноте. Дверь в храм. В то, что ждало. Внутри. Она положила ладонь на холодный камень. Дверь дрогнула. И начала открываться. Медленно. Тихо. Без скрипа. Без сопротивления. Как будто ждала. Как будто знала. Как будто была готова.

(Даша: «Открывается. Сама. Ну, конечно. Классика. Ладно. Заходим. Винтовку не опускаем. Белки — рядом. Готовы. Все готовы. Я готова. Ну, почти, животиночка ты чего там телишься? Или прочитать что-то пытаешься?».)

Она шагнула внутрь, Реан переплыл следом. Темнота сомкнулась за их спинами.

Глава 3

Они вышли на поляну. Не на джунглевую, вернее не на ту, что могла бы быть в этом месте — а на самую обычную, земную, летнюю поляну, какие Даша видела сотни раз в своей прошлой жизни, когда убегала из усадьбы в лес, чтобы просто побыть одной. Она была неровная — не круглая, не идеальная, как тот куб, а живая: с примятой травой, с корягой у края, с кустами черники, ну или чего-то похожего. Она то разглядела это только из-за своего развития, даже в темноте. И небо. Над ними было небо. Настоящее. Тёмное, глубокое, с луной — полной, яркой, серебряной, — и звёздами, рассыпанными по черноте так щедро, как бывает только летом, вдали от городов, где свет фонарей не съедает половину неба. Она остановилась. Просто остановилась. Не потому, что было опасно не потому, что ждала засады, а потому что не могла идти дальше. Ноги сами встали. Глаза сами поднялись. И она смотрела. Долго. Молча. И чувствовала, как внутри что-то разжимается — то самое, что сжалось ещё в храме Авуки, а может быть, ещё раньше, в тот день, когда она ушла из дома и не обернулась.

(Даша: «Лес. Настоящий. Земной. С луной. Со звёздами. С запахом — хвоя, мох, влажная земля, дым от костра. Дым? Костёр? Я чувствую дым. Настоящий. Как дома. Как в тот вечер, когда я убежала в амфитеатр и слушала Цоя. Как тогда. Только тогда я была одна. А сейчас... Риан, ну это больше минус. А нет, он же теперь мой. Тогда плюс. И кто-то ещё. Впереди. У костра. Но это неважно. Сейчас. Потому что небо. Настоящее. Земное. Моё. И запах. И тишина. Не та тишина, что в джунглях — подозрительная, мёртвая, ждущая. А другая. Живая. Спокойная. Как будто кто-то выключил весь мир и оставил только это. Только поляну. Только лес. Только костёр. И я., и я.… дома. Почти дома. Нет. Не дома. Но там, где мне спокойно. Впервые за очень, очень долгое время, да именно что, это именно то спокойствие, которого мне сейчас не хватает».)

Она сделала шаг. Потом ещё один. Трава под ногами была мягкой, настоящей, и пружинила так, как не пружинила ни одна трава в этом мире. Риан шёл рядом — бесшумно, как всегда, но теперь его бесшумность не напрягала, а скорее успокаивала, как будто присутствие большой зелёной тени за плечом было чем-то само собой разумеющимся. Белки разошлись по краям поляны — Чип и Дэил в одну сторону, Гайка и Рокфор в другую, — и их маленькие механические тельца замерли в траве, сливаясь с ней так же идеально, как Риан сливался с джунглями. В центре поляны горел костёр. Небольшой, аккуратный, с ровным пламенем, которое не трещало, не плевалось искрами, а просто горело — тихо, тепло, уютно. Как будто кто-то развёл его не для того, чтобы согреться или отпугнуть зверей, а просто для того, чтобы было. Для того, чтобы свет. Для того, чтобы сидеть рядом. Для того, чтобы ждать. А у костра сидел человек. Да. Точно человек. Мужчина. Огромный. Даша не сразу поняла, насколько огромный, потому что он сидел, скрестив ноги, и от этого казался меньше. Но когда они подошли ближе — на расстояние десяти шагов, не больше, — она увидела. Плечи — как у быка. Руки — как стволы молодых дубов. Грудь — как бочка. И седая борода. Длинная. До пояса. Белая, как снег, который она видела на границе пустыни. Волосы — такие же. Белые. Длинные. Собранные в хвост, который лежал на плече. Глаза — золотые. Не жёлтые, не карие, не янтарные. Именно золотые. Как расплавленное золото, которое остыло, но не потеряло цвета. Они смотрели на неё. Спокойно. Без угрозы. Без оценки. Просто смотрели. Как смотрят на того, кого ждали. И ждали давно.

Он был одет в сермяжку — простую, грубую, домотканую, какую Даша видела только на картинах в учебниках истории. Штаны — кожаные. Обуви не было. Оружия тоже. Он сидел босиком на земле, и его огромные ноги — босые, покрытые мозолями и шрамами, — казались частью этой земли, этого леса, этой поляны. Как корни. Как камни. Как что-то, что было здесь всегда. Он не встал. Не протянул руку. Не сказал ни слова. Просто посмотрел на них — сначала на Дашу, потом на Риана, — и жестом, медленным, спокойным, пригласил сесть. Рядом. У костра. На траву. Как будто они были не незнакомцами, не путниками, не теми, кто пришёл из тьмы, а гостями. Долгожданными. Желанными.

Даша села, сняла тактический шлем и убрала в пространственный карман. Она не потому, что он приказал. Не потому, что боялась. А потому, что хотела. Потому что костёр был тёплым. Потому что трава была мягкой. Потому что небо было настоящим. Потому что впервые за долгое время ей не хотелось ни стрелять, ни бежать, ни защищаться. Просто сесть. Просто смотреть на огонь. Просто быть. Риан сел рядом. Ближе, чем обычно. Почти касаясь её плеча. И это тоже было странно, но так правильно. Он боялся — Даша чувствовала это через контракт, — но не убегал. Сидел. Смотрел на мужчину. Ждал. Мужчина молчал. Долго. Потом потянулся вправо — там, на траве, лежал мешок, простой, холщовый, перетянутый верёвкой. Он развязал его. Достал хлеб. Тёмный, плотный, с трещинами на корке. И мясо. Вяленое. Тёмно-красное, с белыми прожилками соли. Он положил всё это на плоский камень, который служил ему столом, и молча пододвинул к ним. Не предложил словами. Просто пододвинул. И посмотрел. Даша взяла. Кусок хлеба. Кусок мяса. Поблагодарила — тихо, коротко, кивком, потому что голос почему-то не шёл. И передала Риану. Он взял. Не сразу. Помедлил. Посмотрел на мужчину. Потом на Дашу. Потом снова на мужчину. И только потом взял. И начал есть. Медленно. Осторожно. Как будто пробовал не еду, а что-то другое. Что-то, что было важнее еды.

(Даша: «Ест. Не отравился. Не убежал. Хорошо. Хлеб. Настоящий. Тёмный. Плотный. Как у нас дома, в усадьбе готовили. Я помню этот вкус. Помню, как его пекли в печи, и как я ждала, пока остынет, и как отрезала первый кусок, ещё горячий, и мазала маслом, и.… неважно. Неважно. Сейчас. Просто есть. Просто сидеть. Просто смотреть на огонь. И на него. На Марану? Да я знаю, что это он. Я знаю. Не знаю откуда. Но знаю. Марана. Бог. Или не бог. Или что-то. Что-то, что ждало. Меня. Давно. И вот я здесь. Сижу. Ем его хлеб. И не боюсь. Почему не боюсь? Не знаю. Может, потому что он не давит. Не смотрит как на добычу. Не заговаривает зубы. Просто сидит. Просто ждёт. Просто... есть. Как я. Как все, кто устал и хочет просто посидеть у костра. Может, поэтому. Может, потому что он — как я. Только старше. Намного. Настолько, что уже не важно, кто перед ним. Просто гость. Просто путник. Просто тот, кто пришёл».)

Они ели молча. Хлеб был плотный, чуть кисловатый, с твёрдой коркой и мягким, почти кремовым мякишем. Мясо — солёное, жёсткое, но сытное, и от него по телу разливалось тепло, как будто внутри зажгли маленький костёр. Даша ела медленно. Не потому, что не хотела — хотела, очень, — а потому что не спешила. Потому что этот момент — тихий, тёплый, настоящий — хотелось растянуть. Как музыку. Как сон. Как что-то, что бывает редко и что нужно запомнить. Риан ел так же медленно. Он не смотрел на Марану. Смотрел в огонь. И его зелёные глаза — два тусклых огонька — в свете костра казались почти человеческими. Почти. Как будто в нём — в этом огромном зелёном тигре с пси-способностями и голодом, который не про еду, — что-то оттаивало. Что-то, что было заморожено очень давно. Марана не ел. Он просто сидел. Смотрел на огонь. И молчал. Его золотые глаза не двигались, не бегали, не оценивали. Они просто были. Как луна. Как звёзды. Как лес. Как всё, что было здесь до них и останется после. И в этой тишине, в этом молчании, в этом тёплом, живом, настоящем моменте Даша почувствовала — ясно, чётко, как удар сердца, — что это не просто встреча. Не просто задание. Не просто «Путь мести». Это — начало. Начало чего-то, что она не могла назвать. Но что уже началось. И что она не хотела останавливать.

Она доела хлеб. Допила воду из фляги — простую, тёплую, без вкуса. И посмотрела на Марану. Он смотрел на неё. Ждал. Не давил. Не торопил. Просто ждал. Как ждал всё это время. Как будет ждать ещё. Потому что у него было время. У него всегда было время. Он был стар. Настолько стар, что время для него было не рекой, а морем — огромным, спокойным, в котором можно было плавать вечно и не устать. И в этом море он ждал. Её. И теперь она пришла. Сидит. У костра. Рядом с ним. И он может говорить. Наконец. Спустя столько времени. Спустя столько жизней. Он заговорил.

- Я вижу твое имя. Ты еще меня не знаешь, но я скажу так, я знал тебя всегда. Ты была и остаешься моим другом «……» Я так рад что у тебя все получилось. Просто знай это.

- Что вы имеете в виду? Что значит вы знали меня всегда? Кто вы?

- Я Морана, ты еще не знаешь меня это только начало твоего пути, я еще даже не родился, а ты уже выбрала свой путь.

- Я вас не понимаю.

- Ты поймешь не сейчас. Ты все поймешь, когда придёт время. Ты здесь не для того, чтобы что-то проходить. Ты здесь только для того, чтобы я увидел тебя. Все, давай просто посидим и посмотрим на костёр. Ты согласна?

Даша посмотрела на него, но ничего не сказала. Они так и сидели, костер не гас, ночь не кончалась. Она думала, но думала о таких вещах, что на данном этапе нашего знания персонажа недостаточно чтобы это услышать.

- Я пойду сказала Даша, и спасибо вам за все, я вижу я изменилась. Я вижу, что мой дух стал другим.

- До свидания «……» мы с тобой увидимся. И ты вспомнишь меня.

- Я поняла.

- Иди туда, откуда пришла, и прошу тебя не нужно оборачиваться.

Даша молча встала, вытащила свой тактический шлем, одела, и развернулась зашагала в то место откуда они вышли, Реан так же молча и бесшумно последовал за ней.

Храм Мораны

Морана так же сидел у костра, сидел и как будь то бы дремал, его золотые глаза были прикрыты. Оттуда, куда ушла Даша и Реан вышел юноша, на вид ему было лет 16 не больше, худощавого телосложения, но сила, от него веяло силой, любой сторонний наблюдатель будь то бог воин, или выше в ранге с других миров почувствовал бы от него опасность такой силы, что скорее всего убежал бы. Юноша подошел к костру и присел напротив Мораны.

Морана открыл свои глаза и посмотрел на юношу. Он посмотрел на него не как на врага, а как на того, кто был ему дорог, он так же смотрел на Дашу, когда она пришла. Морана заговорил первый.

- Здравствуй Авука, ты наконец пришел, а «……» только ушла, ты с ней разминулся.

- Ты же знаешь друг мой, что еще не время. Я ждал ее вечность, подожду еще чуть, чуть. Я уже видел ее, но тогда еще не понял, что это она, теперь знаю. Вернее понял. Я не мог поверить, что увижу ее. В тот миг, ты же знаешь, тогда мы еще небыли знакомы, и она еще не любила меня. И скорее всего та марионетка напугала ее до ужаса. Я как сейчас помню нашу первую встречу. Да это было так давно, и будет уже так близко. Через сколько там, дня четыре осталось. Это всего лишь миг по сравнению с вечностью.

- Давай попьем твоего любимого чая, я как раз захватил с собой.

Морана достал из рюкзака две металлические кружки, на первый взгляд металлические. Авука достал небольшой цилиндр открыл его и налил обоим по половине кружки. Они молча сидели и пили чай.

Пустошь

Они вышли. Время не изменилось — ни на вздох, ни на удар сердца, ни на мгновение. Как будто храм Мораны существовал вне времени, в кармане, вырезанном из ткани мира, и теперь они просто шагнули обратно, в тот же момент, из которого вошли. Только момент был уже другим. Не тот, что они оставили. Совсем другой.

Пещера. Неглубокая. Не рукотворная, не вырезанная, не выточенная — просто углубление в скале, каких в джунглях должны были быть сотни, но которых они не видели ни разу за три дня пути. Камень. Сухой. Тёплый. И — куб. В глубине, в самом дальнем углу, у стены, стоял он. Матово-чёрный. Идеальный. Тот самый. Тот, из которого они вышли. Но не тот, в который входили. Или — тот. Но стоящий в другом месте. Даша обернулась. Посмотрела на куб. На пещеру. На выход. За выходом — свет. Не зелёный. Не влажный. Не джунглевый. Другой. Мягкий. Золотистый. Осенний. Она сделала шаг к выходу. Потом ещё один. И вышла. И остановилась.

((Даша: «Интересно получается, опять иди и не оборачивайся. Загадками говорил, но дедок вроде ничего, такой, накормил. Поностальгировать дал. Но чего-то мне не нравиться обстановочка здесь. Вот чувствую что-то не то.»)

Мир, открывшийся перед ней, не имел ничего общего с тем, что они оставили. Джунгли — зелёные, влажные, душные, живые — исчезли. Растворились. Как будто их и не было. Пещера выходила на склон, пологий, поросший травой — мягкой, сухой, золотисто-зелёной, — и этот склон спускался к полям. Бескрайним. Волнующимся. Пшеница. Или что-то похожее. Высокая, золотая, спелая, и ветер — тёплый, ласковый, пахнущий хлебом и дымом — гнал по ней волны, одна за другой, одна за другой, до самого горизонта. Горизонт был близко. Не потому, что мир был маленьким, а потому, что поля заканчивались лесом — не густым, не тёмным, не джунглевым, а редким, осенним, с берёзами и клёнами, с листвой, которая уже начала желтеть и краснеть, но ещё не опала. А за лесом, вдалеке, на самом краю видимости, поднимался город. Не куб. Не крепость. Город. Настоящий. С башнями. Со стенами. С шпилями. С чем-то, что блестело на солнце — золотом, или стеклом, или чем-то, для чего у Даши не было названия. Он был далеко. Очень. Но он был. И он ждал. Время года здесь было одно — осень. Вечная. Бесконечная. Как в мире, где нет зимы, весны и лета, а есть только сентябрь, растянутый на тысячелетия. Воздух был прохладным, но не холодным. Свежим. Пьянящим. Как яблоко, которое только что сорвали с ветки. Как дым от костра, который развели где-то далеко, за полем. Как что-то, что Даша не могла назвать, но что отзывалось в ней тихой, тёплой, почти забытой радостью. Она открыла карту. Панель развернулась перед глазами — привычная, знакомая, с зелёными точками, которые были ею и Рианом, с жёлтыми, которые были белками, и с красными, которых не было. Не было. Ни одной. Ни врагов, ни монстров, ни угроз. Только зелёные. Только жёлтые. Только пустота. Только они. И город. Далеко. Она уменьшила масштаб. Потом ещё. Потом ещё. Город — маленькая точка, дрожащая на краю карты. Она уменьшила ещё. Карта стала шире. Мир стал больше. Город — искра. Потом — пылинка. Потом — ничего. Она уменьшала и уменьшала, пока не поняла, что не понимает. Где она. Где этот город. Где что-либо из того, что она знала. Джунгли — не здесь. Пустыня — не здесь. Город, который она оставила, — не здесь. Всё, что было её миром последние годы, — не здесь. Всё было далеко. Очень. Настолько далеко, что карта не показывала. Настолько далеко, что масштаб не помогал. Настолько далеко, что она не могла понять.

— Аркадий, — позвала она. Мысленно. — Где мы?

Он ответил. Ровно. Спокойно. Как всегда. Но в его голосе было что-то, чего она не слышала раньше. Что-то, похожее на уважение. Или на удивление. Или на что-то третье.

— Ты далеко, Даша. Очень далеко. От того места, где была. От города. От Севы. От всего. Несколько сотен тысяч километров. Я не могу дать точную цифру. Слишком далеко. Слишком быстро. Храм Мораны переместил тебя. Не пешком. Не порталом. Через что-то другое. Что-то, чего я не понимаю. Пока.

Она молчала. Смотрела на карту. На город-искру. На поля. На осень. На всё, что было перед ней. И думала. Думала о том, что она одна. Дальше от дома, чем когда-либо. Дальше от Севы. Дальше от всего, что знала. И — не боялась. Не паниковала. Не хотела бежать. Просто стояла. Просто смотрела. Просто принимала.

Они решили идти в город. Не сразу — сначала она проверила себя. Свои характеристики. Своё состояние. И то, что она увидела, заставило её замереть. Подмастерье. Второй уровень. Она не заметила, когда это произошло. Может, в храме. Может, у костра. Может, когда ела хлеб Мораны. Но это случилось. Росток духа — тот самый, который она получила при переходе на Подмастерье, — увеличился. И не просто увеличился. Он стал плотнее. Как будто был водой, а стал ртутью. Тяжёлый. Густой. Живой. Она чувствовала его внутри — не как что-то чужое, а как что-то своё, что было с ней всегда, но только теперь проснулось. И она ощутила силу. Не ту, что даёт ранг. Не ту, что даёт профессия. Другую. Глубокую. Настоящую. Она стала сильнее. Процентов на пятьдесят. Может, больше. Может, меньше. Не понять. Но точно — сильнее. Она сжала кулак. Почувствовала. Камень под ногами — твёрдый. Воздух — плотный. Мир — яркий. Всё стало чётче. Быстрее. Легче. Как будто она всю жизнь смотрела через мутное стекло, а теперь стекло убрали.

Риан тоже это почувствовал. Он сказал. Голосом — не мыслью, как обычно. Голосом, который звучал в голове, но был его, зелёного тигра с пси-способностями. Он сказал, что стал сильнее. Значительно. Что почувствовал прилив — когда ел мясо. И хлеб. Что что-то внутри него изменилось. Что-то, что было голодным, стало сытым. Не полностью. Но впервые за очень, очень долгое время. Он не понял, что это было. Но принял. Как Даша приняла. Как они оба приняли — то, что случилось у костра. То, что дал им Морана. Казалось бы, кусок хлеба с мясом, уют и молчание.

Они шли к городу. Через поля. Через осень. Через что-то, что было похоже на сон. Время шло. День клонился к вечеру. Звезда — такая же, как в пустыне, но и не такая одновременно, часть Звезды уже было закрыто, но само ощущение осени, и Звезда так не жгла как в пустыне. Поля закончились. Начался лес. Редкий. Прозрачный. С листвой, которая шуршала под ногами. С грибами — настоящими, съедобными или нет конечно не понятно, но — которые Даша видела только в книгах. С птицами — не джунглевыми, не пустынными, а обычными, земными, — которые пели, перекликались, жили. Лес был неглубоким. Они прошли его быстро. За полчаса, может, меньше. И вышли к городу.

Не к предместьям. Не к домам. Не к чему-то, что было снаружи. А к стене. Огромной. Каменной. Серой. Она поднималась из земли и уходила в небо, и на ней не было ни окон, ни дверей, ни щелей — только камень, ровный, гладкий, монолитный. А за стеной — город. Не видно было домов. Не видно было улиц. Только что-то, что блестело на фоне тускнеющего неба — золотом, или стеклом, или чем-то, для чего у Даши не было названия.

Шагов за четыреста от стены они прошли барьер, она чувствовала это через чутьё. Пакт Системы. Защита. Тепло. Мягкость. Пропускание. Всё то, что она чувствовала в своём городе, только сильнее. Намного сильнее. Этот город был больше, ненамного, но больше. И он ждал.

(Даша: «Так, и что это у нас? Да город то побольше моего будет».)

Ворота были высокие. Каменные. Открытые. Без стражи. Без охраны. Без кого-либо, кто мог бы их остановить. Они просто прошли. Спокойно. Без сопротивления. Без вопросов. Барьер пропустил их — тепло, мягко, как будто кто-то провёл ладонью по спине. До ворот они дошли за считанные минуты. И город — большой, настоящий, живой, с домами в три, четыре, пять этажей, с улицами, вымощенными камнем, с фонарями, которые уже горели, потому что тень над звездой закрыла её почти полностью, потому что скоро ночь. Даша удивилась, их встретили.

Дух города появился перед ними сразу. Не из тени. Не из воздуха. Просто — был. Как будто всегда стоял здесь, на этой площади, у этого фонтана, и ждал. Женщина. Молодая. Лет двадцати пяти. Взрослая. Красивая — не кукольной, не журнальной, а настоящей, человеческой красотой. Высокая. С тёмными волосами, собранными в простую причёску. С глазами — серыми, умными, спокойными. В простом платье. В тёмном. В удобном. Она смотрела на Дашу. Долго. Молча. И в её взгляде было что-то, чего Даша не ожидала. Узнавание. Не удивление. Не страх. Не подобострастие. Именно узнавание. Как будто она видела Дашу раньше. Как будто знала её. Как будто ждала.

— Дарья Смирнова, — сказала она. Голос был спокойным, глубоким, как у человека, который привык говорить с равными. Или я ошибаюсь и ее голос просто казался таким.

- Я знаю тебя. Все знают, не лично и не внешне, а по имени. Я дух, ты знаешь. Мы другие. Я — Айрин, дух этого города. Город №7. Мы рады приветствовать тебя. И твоего... спутника.

Она посмотрела на Риана. Без страха. Без удивления. Просто посмотрела. Как на часть Даши. Как на что-то, что прилагается. Риан не ответил. Только чуть опустил голову. Почти незаметно. Но Даша заметила. И Айрин заметила. И обе сделали вид, что не заметили.

— Вам предоставлено бесплатное жильё, — продолжила Айрин. — Как почётным гостям. Как тем, кто в…. вы и сами это знаете. Это не милость. Это... инвестиция. Ты понимаешь, что это значит, Дарья. Город, в котором останавливается первый игрок мира, получает рейтинг. Престиж. Возможности. Мы дадим тебе всё, что нужно. Дом. Еду. Материалы. Информацию. Всё, что попросишь. В пределах разумного. И в пределах того, что город может дать. Ты согласна?

Даша смотрела на неё. На город. На всё.

(Даша: «Почему бы и нет. Зная нашего духа города, здесь действительно нет подвоха, город — это часть системы, и дух то же. Раз говорит инвестиция, так и есть, но есть маленький нюанс. А не знаю всего, и тут могут возникнуть сложности, ладно подумаю.».)

— Ты не спешишь, — сказала Айрин. Не вопрос. Утверждение. — Это правильно. Не доверяй тем, кто предлагает слишком много. Даже если это дух города. Даже если это я. Я могу быть честной. Но я всё равно — часть Системы. А Система... не всегда играет по правилам, которые ты знаешь. Ты это уже поняла. Я вижу. По глазам. По тому, как ты стоишь. По тому, как держишь винтовку. Ты не доверяешь. Никому. Даже мне. Это... хорошо. Это правильно. Но иногда — мешает. Иногда — нужно довериться. Хотя бы на время. Хотя бы на шаг. Я не прошу тебя доверять мне навсегда. Я прошу — на эту ночь. На этот дом. На этот ужин. Дай мне шанс. Один. И если я его не оправдаю — ты уйдёшь. Утром. Я не буду тебя держать. Я не могу. Я часть Системы, она не позволит. Но я могу сделать так, чтобы ты ушла не с пустыми руками. А с домом. С едой. С информацией. С чем-то, что поможет тебе дальше. Договорились?

Она смотрела на Дашу. Спокойно. Честно. Открыто. И Даша — почувствовала, даже не так, она поняла, что ей не врут. Не играют. Не пытаются использовать. Просто говорят. Как есть. Как равная. Или почти равная. И это было... странно. И приятно.

(Даша: «Она... странная. Не такая, как Най. Най был... ребёнком. Или нам это только казалось, внешний вид ой как может быть обманчив. Вот жаба стоит, вроде речи умные говорил, а все равно читать не умеет, и улыбнулась. А ведь она скорее всего имя мое истинное видит, а там все прописано, вот почему бояться, что я откажусь. Где бы такую обилку взять чтобы имя истинное скрывать можно было, ладно, над этим то же после подумаю.».)

— Дом, — сказала Даша. — Еда. Материалы. Информация. На одну ночь в принципе можно, давай так я действительно очень устала и нуждаюсь в этом, сейчас сказать конкретно все равно не смогу, а так ты праваа. Утром — решу.

Айрин улыбнулась. Едва заметно. Одними губами.

— Договорились, — сказала она. — Идём. Я покажу тебе город. И дом. И всё остальное. Ты устала. Я вижу даже ели бы ты и не сказала. И тебе нужно отдохнуть. Хотя бы одну ночь. Позволь себе. Я не прошу большего. Просто — позволь быть гостеприимной.

Она повернулась сняла шлем и пошла. По улице. Мимо фонарей. Мимо домов. Мимо людей, которые смотрели на Дашу — кто с интересом, кто с опаской, кто просто отводил взгляд. Даша пошла за ней. Риан — за Дашей. Белки — вокруг. Чип и Дэил впереди, Гайка и Рокфор по флангам. Все — рядом. Все — на связи. Все — готовы. Но не напряжены. Не насторожены. Просто готовы. Потому что город был тёплым. Потому что барьер был мягким. Потому что Айрин была честной. Потому что впервые за долгое время Даша чувствовала, что может — довериться именно сейчас, в эту ночь.

Город был красивым. По-настоящему. Не как её город — молодой, растущий, строящийся. А старый. Древний, это скорее не сам факт древности города, а его архитектура. Система говорила что все в этом мире пришли сразу, я про города. Такое ощущение что город, или часть города вырвали из своей среды и поставили сюда. С домами, которые стояли здесь веками. С улицами, которые помнили тысячи ног. С площадями, на которых когда-то стояли статуи — их не было, но основания остались, и Даша видела их через чутьё, через шлем, через всё. Город был живым. Настоящим. И он ждал. Не её — вообще.

Они дошли до дома. Не особняка. Не дворца. Просто дом. Трёхэтажный. Каменный. С черепичной крышей. С окнами, которые светились тёплым светом. С дверью, которая открылась сама, когда они подошли. Внутри — просторно. Чисто. Тепло. Пахло деревом и чем-то ещё — травами, может, или дымом, или чем-то, что Даша не могла назвать, но что напоминало ей дом. Настоящий дом. Не убежище. Не база. А дом. Место, где можно просто быть. Хотя бы ночь. Хотя бы раз.

— Здесь ты можешь остаться, — сказала Айрин. — На столько, на сколько захочешь. Еда — в холодильнике. Материалы — в подвале. Информация — в панели. Всё, что нужно. Я буду рядом. Если понадоблюсь. Если нет — не буду мешать. Ты сама решишь. Когда будешь готова. Когда захочешь. Я не тороплю. Я умею ждать. Как все духи городов. Как все, кто живёт относительно вечно.

Она посмотрела на Дашу. Долго. Молча. Потом — улыбнулась. И исчезла. Растворилась в свете. Как Най. Как все духи. Как всё, что было частью Системы. Даша осталась одна. С Рианом ну его она за человека не считала, так тина болотная, с наклонностями маньяка. С белками, ну эти вообще ИИ ранней стадии. С домом. С ночью, которая уже наступила — тень над звездой закрыла её полностью, и город погрузился в темноту, тёплую, мягкую, полную огней. Она стояла в холле. Смотрела на дверь. На лестницу. На окна. На всё. И думала.

(Даша: «Сейчас, быстро поем, или не быстро. Потом сон, да сон. А вот потом я очень, и очень хочу спуститься в подвал. Как бы не увлечься сильно и не застрять на пару дней пока разбирать буду, а без разницы, денег не просят и то ладно. Хотя у меня и так скопилось, я сейчас вот вообще не понимаю зачем они. Ну это наверное пока, пусть будут, карман не тянут и ладно.».)

Она быстро перекусила из того, что нашла в холодильнике, естественно с животиночкой поделилась, а то мало ли, вон какими голодными глазами смотрит. И поднялась наверх. Нашла комнату. Большую. С кроватью. С окном. С видом на город. Сняла броню. Села на кровать. Посмотрела в окно. На огни. На тень. На звёзды, вернее на то место, где могли быть звезды, на верх если быть конкретнее. И закрыла глаза.

Три дня, вернее трое суток. Шестьдесят часов, потому что сутки здесь длились двадцать часов, и Даша сбилась ещё на второй день, перестав считать и полностью отдавшись тому, что лежало перед ней на небольшом складе. Склад был до такой степени систематизирован, без надписей и названий, но все такое ощущение лежало на своих полочках. И тут у нее возник резонный вопрос у кого отжали дом? Да интересно, но не особо, что дальше, а подвал дома, предоставленного Айрин, оказался не просто подвалом, а настоящей мастерской — с материалами, о существовании которых Даша даже не подозревала. Она спустилась туда в первую же ночь, собираясь просто осмотреться, и не выходила три дня. Ни разу. Вообще. Или нет, а да точно раз помню поднималась, чтобы поесть, и то — на ходу, взяв из холодильника что-то, что можно было съесть, не отрываясь от мыслей, которые ее тянули обратно.

Материалы были редкие. Седьмой, восьмой, девятый уровень качества — тот самый ранг, который она видела только в описаниях, в глоссарии, в мечтах. Превосходное. Идеальное. Они лежали в ящиках, аккуратно, и когда Даша открыла первый, у неё перехватило дыхание — не от жадности, не от восторга, а от чего-то, что было глубже. От понимания. Она чувствовала эти материалы. Через талант. Через «Понимание сущности материала». Через всё, что стало частью её после Нити. Каждый камень, каждая кость, каждый кристалл говорили с ней. Не словами — ощущениями. И она слушала. И работала.

Первое, что она сделала, — улучшила белок. Не просто починила, не просто прошила заново, а перестроила полностью. Новые кристаллы, новые контуры, новая связь с управляющим контуром. Она работала с ними медленно, вдумчиво, как с живыми — потому что они и были живыми, относительно живыми. Не в биологическом смысле, а в том, в котором живым было всё, к чему она прикасалась. Четыре белки — Чип, Дэил, Гайка, Рокфор — лежали у нее в пространственной мастерской, и их маленькие механические тельца вздрагивали, когда она вносила изменения, как будто им было больно. Или приятно. Или и то, и другое. Даша не знала. Но она продолжала. Потому что чувствовала — так надо. Так правильно.

(Даша: «Белки. Они стали слишком самостоятельными. Слишком... своими. Я это чувствовала ещё в джунглях. Они думают. Они решают. Они... живут. Не как механизмы. Как... не знаю. Как что-то, что имеет свою волю. И это... неправильно. Или правильно. Не понять. Но я перестрою. Не потому, что хочу их контролировать, так стоп, а зачем мне они бесконтрольные нужны? Не так не пойдет. Я просто сделаю их лучше. Быстрее. Сильнее. Умнее. И.… чтобы они знали, что я — их создатель. Что я — та, кто дала им это. И да, повелитель. И хозяйка. Просто... я же та, кто их создал и теперь ими повелеваю, все правильно. Кто придумала? Я придумала. Кто рулит? Я рулю. Кто вложила частицу себя? Опять я. А я поняла! Может, поэтому они такие, дурные что ли? Ой хотела подумать, что они, поэтому чувствуют. Потому что в них — часть меня. Моя воля. Мой характер. Сказала и самой смешно, точно немного с придурью, и да, это не самоирония, а факт, который если что меня только красит. Ладно. Не думать. Работать».)

Она работала. День и ночь. Ночь и день. Тень над звездой ползла по небу, закрывала её, открывала — Даша не замечала. Для неё существовал только ее внутренний мир Артефактора. Только материалы. Только руки, которые двигались сами, зная, что делать, куда нажать, где соединить, как вдохнуть жизнь в холодный металл. Она не считала часы. Не считала дни. Она просто работала. И когда закончила — белки не просто работали. Они летали. Быстрее, чем раньше. Дальше, чем раньше. Их кристаллы светились ровным, глубоким светом — не жёлтым, как раньше, а белым, почти голубым. Их тельца стали изящнее, легче, но при этом прочнее. Их глаза — два чёрных бусины — смотрели на неё с чем-то, что Даша не могла назвать. Преданность? Понимание? Или просто отражение её собственного взгляда? Она не знала. Но когда Чип — первый, самый старый, самый умный — подошёл к ней, ткнулся маленькой головой в ладонь и пискнул, она поняла, что всё сделала правильно. И улыбнулась. По-доброму. Той улыбкой, от которой обычно вздрагивал Сева. Но Севы здесь не было. А белки не вздрагивали. Они просто смотрели. И ждали.

Где-то на верху вздрогнул Реан, и где-то очень далеко вздрогнул Сева.

(Даша: «Готово. Они... другие. Не просто улучшенные. Другие. Как будто я дала им не только скорость и силу, но и что-то ещё. А ну да я же уже думала об этом что-то, чего у них не было. Назову это «придурью» не знаю, что она им даст, но мне однозначно жизнь спасала. Ладно. Не думать. Работать. Дальше. Винтовка. Прицел. Игломёт. Ещё много всего. Ещё... много».)

Она улучшила винтовку. Прицел — новый, из кристаллов девятого уровня, видел дальше, чётче, точнее. Ствол — из сплава, который она нашла в самом дальнем ящике, лёгкий, прочный, почти живой. Патроны — не те, что были раньше. Артефактные. Пробивающие. Убивающие. Она сделала сорок. Даша умеет считать, до сорока это точно. Она просто делала. Потом — игломёт. Дальность выросла с двадцати шагов до пятидесяти. Может, больше. Она не тестировала. Но чувствовала. Знала. Иглы стали тоньше, быстрее, и по ее мнению должны были живых валить только в путь. Она добавила новый состав — что-то, что нашла в подвале, что-то, что пахло смертью и работало мгновенно. Не для людей. Для монстров. Для големов опять нет, для этого винтовка пока сгодиться. Для всего, что могло встать на её пути из плоти и крови. Игломёт стал оружием. Настоящим. Не игрушкой. Не запасным вариантом. Оружием, которое могло убивать. Быстро. Тихо. Точно.

(Даша: «Может в Реана шмальнуть разочек, так, для профилактики, и проверю как раз. А, что я не кровожадная просто он меня до сих пор подбешивает тварина зеленая. Ой, хотела сказать травина».)

Она закончила на третий день. Или на четвёртый. Не понять. Время в подвале текло иначе — не как в храме Мораны, где оно стояло, и не как снаружи, где оно шло, а как-то по-своему, не ощутим. Но это так метафорически, по факту у нее будильник стоял, и она прекрасно все знала. Она вышла наверх. Мылась. Ела. Спала — впервые за три дня, по-настоящему, в кровати, а не на диване. И когда проснулась, тень над звездой только начинала отползать, открывая мир свету — тусклому, мягкому, осеннему. Утро. Или то, что здесь было утром. Она оделась. Броня. Шлем — в карман. Винтовка — в карман. Игломёт — на пояс. Нож — на бедро. Всё на месте. Всё готово. Ну что там граф Гагарин говорил? Я пошал.

Она вышла из дома. И остановилась. Город был... другим. Не таким, как ночью. Не таким, как в первый раз. Днём — или тем, что здесь было днём — он был светлым, тёплым, живым. Камень домов отливал золотом, листья на деревьях — красным и жёлтым, фонари — погасшие, но всё ещё красивые, — стояли вдоль улиц, как стражи. Люди. Много. Больше, чем ночью. Кто-то шёл. Кто-то стоял. Кто-то разговаривал. На неё смотрели, но так, просто взгляд мимо ходом, или нет, не поняла еще. Но никто не подходил. Никто не заговаривал. Никто не пытался остановить. И это было... хорошо. Или не хорошо. Не понять. Пока. Риан вышел следом. Молча. Бесшумно. Как всегда. Он не отходил. Не подходил. Просто был. Рядом. На расстоянии. Как тень. Как часть её. Как что-то, что она не просила, но что стало её. Она не обернулась. Но знала — он идёт. А вот на него были уставлены все взгляды, и там уже кто с опаской, кто с тревогой, кто взгляд отводил.

(Даша: «Всё, сейчас куда? И теперь... теперь я хочу выйти. Посмотреть. На город. На людей. На что-то, кроме этих стен. Может, в бар. Аркадий сказал, что здесь есть бар. Не один. Много. Как в моём городе. Только больше. И лучше. И.… интереснее, наверное, лучше, я, конечно, не уверенно, но что-то новое, это точно. Да. В бар. Посмотреть. На людей. На то, как они живут. На то, чем они дышат. И.… может, узнать что-то. О городе. О мире. О том, что здесь происходит. Пока я сидела в подвале. Пока я работала. Нет, не так, правильнее будет так, пока я.… отдыхала работая. Да. В бар. Вперед как говорила известная мне личность. Из учебников известная, хотя мой папа знал его лично, это мне как-то Аркадий сказал».)

Карта, которую обновила Айрин, была точной. Даша видела улицы, площади, дома, бары — их было больше двадцати, раскиданных по всему городу, — и центральный, тот самый, элитный, куда она и направилась. Она узнала, что город входит в топ всех городов мира. Не просто входит — лидирует. И причина была не в размерах, не в древней архитектуре, не в чём-то, что можно было увидеть. Причина была в людях. В городе жили девять человек, входящих в топ-10000 игроков. Девять. Тех, кто входит в Башню Демиурга. Тех, кто прошёл от шести до двенадцати этажей. И это делало город не просто сильным. Это делало его центром. Точкой притяжения. Местом, где собираются лучшие. Город №7 был не просто городом. Он был... столицей. Неформальной. Но столицей, так в брошюрке написано, ну вернее так Айрин сказала.

(Даша: «Девять человек. В топ-10000. И все — здесь. Это... много. Очень много. Я — одна. Одна из девяти. И я даже не знаю их. Не знаю, кто они. Что они. Чего они хотят. И... это опасно. Или не опасно. Не понять. Пока. Но интересно. Очень. Может, в баре кого-то увижу. Может, пойму. Может, может, может, все это может. Кто они. И что они здесь делают. И... почему они здесь. Почему не в других городах. Почему именно здесь. Ладно. В бар. Там видно будет».)

Бар был в центре. Не такой, как у Дениса. Больше. Величественнее. Снаружи он казался небольшим — каменный фасад, тёмные окна, тяжёлая дверь. Но внутри... внутри он был огромным. Потолки — высокие, сводчатые, как в храме. Свет — мягкий, тёплый, откуда-то сверху, непонятно откуда. Сцена — в дальнем конце, где девушка пела песню. Язык был незнакомый — не тот, в ее мире, ну или она просто не слышала, не тот, на котором говорила она, — но смысл Даша понимала. Каждое слово. Каждую строчку. Как будто язык сам входил в неё, минуя уши, минуя разум, минуя всё. Она не знала, как это работает. Но это работало. И это было... странно. И красиво. И немного жутко.

Люди в баре были... другими. Не такими, как она. И ведь точно она когда шла заметила особенность все люди были блондинами, ну как блондинами у них цвет волос варьировался от пепельного до платинового. А вот в баре это прям остро ощущалось они все — почти все — были белыми. Не седыми. Не светлыми. Именно белыми. Платиновыми. Волосы — как снег. Кожа — как фарфор. Глаза — светлые, почти прозрачные, цвет, от черных, до светло голубых, глаза такие яркие, что аж жуть берет. Их было много. Десятки. Может, сотни. Они сидели за столами, стояли у стойки, разговаривали, смеялись, жили. И только четверо — или пятеро — были другими. С чёрными волосами. Как смола. Как ночь. Как что-то, что не вписывалось в этот мир, но было здесь. Они сидели в стороне. Отдельно. И на них не смотрели. Никто не смотрел в их сторону. Не понять. Даша вошла. Риан — за ней.

Она подошла к стойке. Бармен — высокий, беловолосый, с глазами цвета льда — посмотрел на неё. Не представился. Просто спросил.

- Чего желает Госпожа.

Язык был тем же на каком пелась песня. Даша поняла. Каждое слово. Она попросила меню. Он дал. Но Даша заметила его странный взгляд. Меню было написано точками, закорючками, символами, которых она не знала. Но смысл был ясен. Отчётливо. Как будто кто-то читал ей вслух. Как будто кто-то переводил. Как будто... Система. Или что-то. Что-то, что было уже встроено в нее на духовном уровне.

— Реан, — сказала она. — Ты что-нибудь видишь?

Он посмотрел на меню. Потом на неё. Потом снова на меню.

(Реан: «Нет, Знаки. Разные. Непонятно. Я не понимаю. Ничего. А это что? Расскажешь, я же помог?»).

— Вот ты скотина волосатая, все то тебе знать нужно, потом скажу, если доживешь? Намек понял?

Реан, вздрогнул и кивнул.

Она то же кивнула. Посмотрела на бармена. На его лицо. На то, как он смотрит на неё. И поняла — он тоже понимает. Не язык, на котором она говорит. Не слова. А смысл. И ещё — он боялся. Не её. Риана. Зелёного тигра, который стоял рядом, огромный, бесшумный, с глазами, которые пылали голодом, ну это бармену так показалось. Или не показалось. Он наверное от страха и не понял что она на другом языке говорит. Даша заказала. Суп. Мясо. Кофе — или то, что здесь называлось кофе. И села за столик. У окна. В тени. Как всегда. Спиной к стене. Лицом к выходу. Риан лёг рядом. На пол. Его зелёная шкура в полумраке казалась почти чёрной. И его глаза — два тусклых огонька — смотрели на дверь. Он очень любопытный котяра.

Она ела. Медленно. Суп был горячим, наваристым, с чем-то, что напоминало мясо и что-то ещё, что она не могла назвать. Мясо — мягким, сочным, тающим. Кофе — крепким, терпким, почти обжигающим. Она ела и смотрела в окно. На улицу. На людей. На город. На всё. И думала.

(Даша: «Вкусно. Правда вкусно. Лучше, чем в моём городе. Лучше, чем у Дениса. Лучше, чем всё, что я ела за последние... не знаю. Годы? Месяцы? Дни? Не понять. Но вкусно. Аааа, я поняла, это не то, чтобы вкусно, это необычно, да точно необычно, но тем не менее вкусно. И это... странно. Приятно. Но странно. Не... не знаю. Просто еда. Просто суп. Просто мясо. Просто кофе. Но такое... хорошее. Такое... настоящее. Как будто кто-то приготовил это для меня. Лично. Специально. Зная, что я приду. Зная, что я устала. Зная, что мне нужно. Может, поэтому. Может, поэтому вкусно. Может, поэтому... хорошо. Ладно. Не думать. Есть. Смотреть. Ждать, а я ведь чувствую, что сейчас чего-то будет, вот всем своим нутром драгоценным с отличным качеством корня духа чувствую».)

Она ела. И ждала. Не знала чего. Не знала кого. Но ждала. Потому что что-то должно было случиться. Что-то, что должно было произойти. Что-то, что ждало её. Или она ждала его. Не понять. Пока. И когда она допила свою чашку кофе — за столик к ней подсел молодой человек. Она не заметила, как он подошёл. Не услышала шагов. Не почувствовала движения. Он просто появился. Из ниоткуда. Из тени. Из воздуха. И теперь сидел напротив. Улыбался. Его волосы были чёрными, как ночь. Как смола. Как что-то, что не вписывалось в этот белый, платиновый, светлый мир. Его глаза — голубые, такие голубые и, глубокие, как колодцы, — смотрели на неё. И уголки этих глаз улыбались. Вместе с губами. Вместе с лицом. Вместе со всем. Его улыбка была до такой степени открытой, что Даша вздрогнула. От удивления. От неожиданности. От чего-то, что было глубже. Он сидел. Улыбался. И ждал. Ждал, что она скажет. Ждал, что она сделает. Ждал.

(Даша: «Что со мной, у меня мурашки от его вида, и очень такие приятные мурашки. И улыбка, такое ощущение что я его всю жизнь знаю, может это то же Пси какой-нибудь. Да нет, нет. Просто приятный молодой человек. И ……, он что? Мне понравился».)

- Че любишься придурок? Реан откуси ему голову, чет он меня бесит.

- Стой не надо голову кусать? Я просто хотел спросить ты из какого клана? Без задней мысли. Просто нас дворян здесь в городе всего человек двадцать, и я тебя раньше не видел.

Реан понял голову.

(Реан: «Даш, ну я же серьезно, я реально не ем таких как ты, и не буду я ему голову кусать, хочешь сама откуси»)

И демонстративно отвернулся.

- Видишь, как тебе повезло, цени это. Все? Посмотрел, теперь давай, в обратную дорогу, думаю больше и не увидишь.

- Меня Авука зовут, а вас.

— Вот, ты даже себе представить не можешь, как я ненавижу это имя, тебе в двойне повезло с тем, что ты меня больше не увидишь, и с тем, что твое имя у меня уже в черном списке, травма детства после храма. И еще, ты тупой? Я же русским языком сказал вали.

- У вас очень красивы язык и голос, русский говорите, я не слышал раньше. Простите за мою навязчивость это моя вина что я вас чем-то оскорбил, до свидания. Рад был с вами почти познакомится.

(Даша: «Вот придурок, с первого раза не понял, еще и имя раздражает, уууууу, как меня трясет сейчас. Странно вроде ничего такого не сделал, а уже раздражает»).

Даша собралась, рассчиталась за еду вышло очень даже сносно 0,37 единицы, с учетом ее финансов вообще капля в море. Она даже не шла, а бежала домой. Реан за ней. Придя домой, она прямо в прихожей села на диван и откинулась.

- Да что со мной не так-то?

(Даша: «Так, нужно успокоиться, что там у меня по профессии вроде второй уровень мастер взяла. Так, да это нужно, это то же, все я в подвал, нужно отвлечься, а то этот кретин как образ в голове высвечивается, ууууу как раздражает»).