Смеющийся Кайот против апокалипсиса

Глава 1

Коул искренне, всей душой ненавидел крупные международные аэропорты. Для человека его профессии — это не транспортный узел, а одна сплошная тактическая ловушка. Камеры на каждом углу, рамки металлоискателей, через которые нельзя пронести даже любимый складной нож, не вызвав истерику у охраны, и тысячи гражданских, которые мечутся вокруг, как перепуганные куры.

Он сидел у гейта в международном терминале Стамбула, лениво листая глянцевый каталог и потягивая невкусный кофе из пластикового стаканчика. Под курткой у Коула лежал заветный конверт. В нем — билет в один конец до Нассау. Багамы. Пляжи с белым песком, соленая вода, дешевый ром и, что самое важное, полное отсутствие людей, которые хотят его убить.

Он официально вышел в тираж. Уволился. Сбежал. После десяти лет в «горячих точках» Коул решил, что его лимит удачи исчерпан, и пора бы заняться чем-то более безопасным, например, медленным саморазрушением на побережье Атлантики.

— Еще три часа, и я забуду, как звучит выстрел, — проворчал он себе под нос, проверяя время на часах.

Но у судьбы, как это обычно бывает в плохих боевиках, были на него другие планы.

Профессиональный инстинкт, который он так отчаянно пытался усыпить, сработал мгновенно. Коул почувствовал этот взгляд — тяжелый, липкий, оценивающий. Он не стал оборачиваться. Вместо этого он плавно, без суеты, поднял глаза и посмотрел в отражение витрины магазина электроники напротив.

Там, в толпе туристов, он увидел их. Двое. Одинаковые серые костюмы, которые сидели на них так, будто под пиджаками скрывались не люди, а куски бронированного бетона. Лица — стандартные, из набора «наемник среднего звена, модель 2-А». Они не скрывались. Они просто шли к нему, целенаправленно и неотвратимо.

— Да вы издеваетесь, — выдохнул Коул, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. — Я же только что уволился!

Он не стал дожидаться, пока они подойдут на дистанцию удара. Коул резко поднялся, бросил стаканчик с кофе в ближайшую урну и быстрым шагом направился в сторону зоны дьюти-фри. Он надеялся, что это просто «хвост» из прошлого, который отвяжется, если устроить небольшую встряску. Но «серые костюмы» прибавили шаг.

Забег начался.

Коул несся через терминал, виртуозно лавируя между тележками с багажом и сонными пассажирами. Он понимал: если они не боятся камер и охраны, значит, за ними стоит кто-то очень влиятельный. И этот «кто-то» явно не хочет дать ему улететь на Багамы.

— Серьезно, парни?! — крикнул Коул на бегу, грациозно, словно на танцполе, уворачиваясь от багажной тележки, которую толкала какая-то перепуганная монахиня. — У вас лица такие, будто вам премию урезали и заставили спариваться с калькулятором! Хоть бы улыбнулись для приличия, мы же в зоне беспошлинной торговли!

Преследователи юмора не оценили. Один из «костюмов» молча снес рекламный стенд с дорогущими швейцарскими часами, пытаясь срезать угол. Коул понял, что просто так они не отвяжутся, а бегать марафоны с похмелья в его планы на день не входило.

Он резко затормозил возле сияющего корнера с элитным парфюмом, сгреб с полки самый увесистый, похожий на золотой кирпич флакон чего-то вызывающе дорогого и дождался, пока первый амбал подлетит на дистанцию удара. Коул не стал заморачиваться с красивыми стойками. Он просто с размаху впечатал золотой «кирпич» прямо в переносицу нападавшего.

Хруст сломанных хрящей прозвучал на удивление сочно. Толстое стекло брызнуло во все стороны, а стерильный воздух аэропорта мгновенно наполнился удушливым ароматом дамасской розы, сандала и медной вонью крови. Громила рухнул на отполированный кафель, пуская красные пузыри и хватаясь за лицо, которое теперь напоминало авангардную живопись.

— Извини, конечно, братан, но этот запах оказывается тебе вообще не идет! Явно не твой цветотип! Ошибся с бутылкой малек, — жизнерадостно бросил Коул, перепрыгивая через стонущее тело.

Второй преследователь, по всей видимости, был умнее, поэтому на ходу выхватил электрошокер, затрещавший синими дугами. Коул закатил глаза. Он нырнул под замах, кубарем перекатился по полу, снося стойку с гигантскими шоколадками, и с ноги вынес матовые стеклянные двери с золотой табличкой «VIP-зона отдыха. Строгий дресс-код».

Он вкатился внутрь, вскочил на ноги, схватил с ближайшего столика тяжеленную пепельницу из зеленого мрамора и, даже не прицеливаясь, швырнул ее в голову влетевшего следом амбала. Смачный звук удара камня о кость — и шокер с треском упал на дорогой ковер, а вслед за ним, пуская слюни, осел и сам боевик.

Коул тяжело выдохнул, отряхнул свою побитую жизнью, потертую кожаную куртку и осмотрелся. В приоткрытую дверь было видно, что теперь пол аэропорта живописно усеян шоколадом, битым стеклом и двумя стонущими телами.

— У вас тут уборщица халтурит, какой-то мусор в проходе валяется, — громко сообщил Коул пустому, на первый взгляд, залу.

Зал был не пуст. В самом центре, в глубоком кресле из бордовой кожи, сидел мужчина. И если Коул выглядел так, словно его только что протащили по асфальту за бампер старого пикапа, то незнакомец казался ожившей рекламой мужского глянца.

На нем был костюм-тройка такого неприличного качества, что на его фоне весь остальной мир казался дешевкой. Ни одной пылинки, ни единой складки. Мужчина сидел, закинув ногу на ногу, и с легким раздражением стряхивал невидимую соринку с идеального манжета белоснежной сорочки. На разбросанные по полу окровавленные тела он даже не посмотрел, словно это была досадная ошибка в дизайне интерьера.

— Три минуты и сорок секунд, — произнес незнакомец ледяным, аристократичным тоном с легким немецким акцентом. — Признаться, я рассчитывал, что вы уложитесь ровно в три.

Глава 2

Коул замер, а потом медленно, по-хозяйски прошел к столику и плюхнулся на мягкий диван прямо напротив франта. Он бесцеремонно закинул ноги в тяжелых, пыльных ботинках на стеклянный журнальный стол, едва не задев чужую фарфоровую чашку с кофе.

— Ах, вот как. Значит, это твои ручные макаки, — Коул криво усмехнулся. — Знаешь, я обычно беру двойной тариф за то, что мне портят настроение перед рейсом. Кто ты такой, Белоснежка, и какого черта натравил на меня этих идиотов?

Мужчина даже не дрогнул от такого обращения. Он медленно, с достоинством поправил платиновые запонки.

— Меня зовут барон Генрих фон Вебер, — представился он таким тоном, будто делал Коулу величайшее одолжение самим фактом своего существования. — И это была необходимая полевая проверка. Мне нужен был лучший специалист. Человек без моральных ограничений, способный импровизировать в замкнутом пространстве.

Барон драматично замолчал.

— И мне рекомендовали вас. Человека с совершенно неприемлемым прозвищем не имеющим никакого смысла “Смеющийся койот”.

— Можно просто Кайот, без церемоний, так сказать. Ну что ж принцесса, кастинг на роль вышибалы я так понимаю прошел, хотя и не собирался, — фыркнул Коул, намеренно используя максимально неподходящее прозвище для этого ледяного сноба. — А теперь назови мне хотя бы одну причину, почему я не должен прямо сейчас прострелить твое благородное колено и не пойти пить пиво?

Барон слегка приподнял идеальную бровь. Ему явно претила грубость наемника, но он профессионально это скрывал.

— Десять миллионов долларов. Авансом. Прямо сейчас, — ровно произнес барон, изящным движением доставая из внутреннего кармана старинный кусок плотной кожи, сложенный вчетверо, и брезгливо бросая его на стол, подальше от грязных ботинок Коула. — И еще двадцать пять, когда вы принесете мне то, что указано на этой карте.

Коул подавился воздухом, но быстро взял себя в руки. Он убрал ноги со стола, сгреб пергамент и развернул его. Карта была изрисована странными рунами и красными мазками, пугающе похожими на засохшую кровь.

— Тридцать пять лямов? — Коул недоверчиво присвистнул. — За такие деньги, Ваше Высочество, я готов не только убивать, но и станцевать стриптиз. Только скажи, ради чего весь этот кровавый банкет? Что нужно достать? Очередной горшочек лепрекона с золотом?

— Это, мистер Коул, точные координаты комплекса «Черная цитадель», в котором скрыт артефакт, известный как «Кровь Земли», — тон барона оставался ровным, но в его холодных глазах мелькнул фанатичный блеск. — Дошумерский источник колоссальной, абсолютной энергии. Веками его искали все: от безумных диктаторов до засекреченных правительственных отделов. Никто не преуспел.

— И все они, с армиями и бюджетами, облажались, а ты, парень в дорогом костюме, вдруг нашел? — саркастично хмыкнул наемник. — Звучит как развод для туристов.

— Они облажались, потому что три тысячи лет этот комплекс был надежно погребен под двухсотметровым ледником на границе Непала и Тибета. Ни один георадар не мог пробить такую толщу, — невозмутимо парировал фон Вебер, изящно отпивая кофе. — Но у глобального потепления есть свои плюсы. Три недели назад гигантский массив льда просто обрушился в пропасть. Врата открылись, и мои спутники зафиксировали там мощную энергетическую аномалию.

— Значит, дверь открыта, заходи и бери, — Коул прищурился. Его внутренний калькулятор рисков начал бешено щелкать. — В чем подвох?

— Подвох в том, что открытие Цитадели засекли не только мы, — барон брезгливо поморщился. — За артефактом уже выдвинулась передовая штурмовая группа транснационального преступного синдиката «Черный Лотос». Двадцать отборных, высокотехнологичных убийц. Ваша задача — быть быстрее, перебить их всех, забрать артефакт и отдать его мне.

— Снег. Горы. И толпа мужиков с автоматами, — Коул картинно закатил глаза, откидываясь на спинку дивана, — Это же как раз просто воплощение моих влажных фантазий, барон. Ладно. Ради тридцати пяти миллионов я готов немного поморозить задницу. Но логистика на тебе. И если ты думаешь, что я буду жрать сухпайки в одиночку, пока ты сидишь в теплом кресле, то хрен там плавал.

Фон Вебер грациозно поднялся. Полы его пиджака даже не шелохнулись. На фоне разрушенного VIP-зала и стонущих боевиков он выглядел так, словно его сейчас снимают для обложки «Forbes».

— Мой частный самолет прогревает двигатели на седьмой полосе, — холодно ответил аристократ. — Постарайтесь привести себя в порядок, мистер Коул. Вы выглядите и пахнете так, словно ночевали в мусорном баке. Меня это эстетически оскорбляет.

— Привыкай, принцесса. Теперь мы в одной лодке, — Коул хищно оскалился, поднимаясь следом и специально громко хрустя шеей.

Он развернулся и пошел к выходу, по пути «случайно» наступив на руку одному из лежащих амбалов. Тот взвыл.

— Икскьюз ми! — хохотнул наемник.

Барон тяжело вздохнул, глядя в спину своему новому, абсолютно невыносимому сотруднику, брезгливо перешагнул через лужу крови, стараясь не запачкать итальянские туфли, и последовал за ним.

Начало было многообещающим: они либо убьют всех вокруг, либо прикончат друг друга еще до того, как долетят до гор. В любом случае, скучно не будет.

Салон сверхдальнего частного джета «Gulfstream G650ER» выглядел так, будто сошел со страниц элитного каталога для людей, у которых денег больше, чем здравого смысла. Везде сияло полированное красное дерево, кресла из светлой телячьей кожи были настолько мягкими, что в них можно было буквально утонуть, а абсолютная звукоизоляция напрочь отсекала любой шум турбин.

Коул, чья потертая кожаная куртка, грязные штаны и тяжелые армейские ботинки смотрелись в этом интерьере как кусок свежего навоза на свадебном торте, бесцеремонно развалился в кресле, вытянув ноги прямо в проход.

Он методично и без малейшего уважения к возрасту напитка глушил коллекционный односолодовый виски прямо из бутылки. Стаканы — это для аристократов.

Барон сидел напротив. За время короткой поездки от стамбульского терминала до взлетной полосы он умудрился сменить свой деловой костюм на нечто «дорожно-практичное».

Теперь на нем была темно-серая кашемировая водолазка, которая облегала фигуру так бессовестно идеально, что Коулу на секунду захотелось бросить в него бутылкой просто из чувства классовой ненависти. Поверх водолазки барон накинул легкий, но пугающе дорогой шерстяной пиджак. Алкоголь он игнорировал.

Барон грациозно, слегка оттопырив мизинец (Коул был готов поклясться в этом), попивал зеленый чай из фарфоровой чашечки размером с наперсток и периодически бросал в сторону Коула неодобрительные взгляды, явно считая, что алкоголь тому вредит, да и всей операции.

— Давай включим элементарную логику, принцесса, — Коул отхлебнул виски, смачно крякнул и вытер рот тыльной стороной ладони. — Ты заливаешь мне про какую-то «Кровь Земли». Допустим, я верю в эту чушь из комиксов про Индиану Джонса. Но почему за ней отправились двадцать упакованных лбов из этого твоего синдиката «Черный Лотос», а с нашей стороны — только один помятый я? Ты мне хотя бы танк купил? Или рассчитываешь, что я очарую их всех своей небритостью и плохими шутками?

Фон Вебер медленно, с ледяным достоинством опустил чашечку на блюдце. Его пронзительный серый взгляд выражал ту специфическую степень усталости, которую испытывает профессор ядерной физики, пытающийся объяснить квантовую физику табуретке.

— Ваш сарказм, мистер Коул, так же утомителен и предсказуем, как ваши манеры, — вздохнул барон, поправляя несуществующую складку на идеальных брюках. — Вы не армия. Вы — мой скальпель. А «Черный Лотос» — это кучка высокотехнологичных варваров. Они полагаются на огневую мощь и массу. Вы же должны быть быстрее и хитрее.

Барон нажал невидимую сенсорную кнопку на подлокотнике. В воздухе между их креслами с тихим гудением развернулась детальная синеватая голограмма горного массива.

— К тому же, танк там не пройдет, — продолжил фон Вебер тоном лектора. — Вот наш маршрут. Мы летим в Катманду. Там самолет дозаправят, и мы пересядем на легкий турбовинтовой транспортник. Он добросит нас до заброшенной полосы в районе Мустанга. Там нас будет ждать мой местный доверенный человек. Его зовут Дордже.

— Дордже? Звучит как кличка пуделя, — хмыкнул Коул, снова прикладываясь к бутылке.

— Это лучший проводник в регионе, — сухо отрезал барон. — Дордже уже подготовил для нас перевалочный лагерь прямо на полосе. У него ключи от двух модифицированных армейских снегоходов, теплое снаряжение и, что самое главное, последние сводки с орбитальных спутников по перемещениям группы «Лотоса». Ваша задача — забрать у него ключи и данные, сесть на снегоход и проехать двадцать километров вверх по серпантину до входа в ущелье Карак-Зар. Дальше — пешком. И ради бога, Коул, постарайтесь не пристрелить Дордже просто потому, что он с вами не поздоровается. Он человек неразговорчивый.

— Постараюсь сдержать свои убийственные порывы, — фыркнул Коул, снова прикладываясь к бутылке. — Раз уж мы заговорили о том, кого можно стрелять, а кого нельзя. Двадцать человек из «Черного Лотоса». Это не уличная шпана. Кто у них за старшего? Я должен знать, чью конкретно голову мне придется пробивать, если дела пойдут совсем паршиво.

Фон Вебер слегка поморщился, словно имя врага оставляло неприятный привкус.

— Его зовут Шен. Оперативный командир штурмового крыла синдиката. Бывший военный, исключенный из спецподразделений за избыточную, немотивированную жестокость. Он не берет пленных, мистер Коул. Он фанатик, который использует новейшие технологии и действует с идеальной методичностью. Именно он повел этих людей на ледник.

— О, потрясающе. Мой любимый типаж, — Коул закатил глаза. — Значит, у нас тут не просто толпа стрелков, а отряд бойскаутов под предводительством поехавшего маньяка с военной выучкой.

— Именно поэтому вам нужны снегоходы и элемент внезапности, — резюмировал барон, нажимая кнопку на подлокотнике. — А чтобы вы не умерли от обморожения в первые пять минут, пока будете идти...

Коул поперхнулся виски и вытаращился на голограмму.

— Пешком? По отвесной ледяной стене? А ты что будешь делать в это время, Белоснежка? Маникюр обновлять?

— Я останусь в самолете на посадочной полосе, чтобы координировать ваши действия и глушить вражескую связь, — невозмутимо парировал барон. — А чтобы вы не умерли от обморожения в первые пять минут...

Он снова нажал кнопку. Панель из махагони бесшумно отъехала в сторону, явив миру скрытый, великолепно подсвеченный оружейный шкаф. Глаза Коула мгновенно загорелись, как у ребенка в магазине игрушек.

— О, матерь божья... — благоговейно прошептал он, проводя рукой по матовому стволу штурмовой винтовки SIG MCX Spear с интегрированным тепловизором. — Ты только посмотри на эту стерву...

— Постарайтесь не пускать слюни на вольфрам, мистер Коул. Там же висит термокостюм с графеновой сеткой. Он скроет вас от датчиков «Лотоса» и сделает визуально стройнее.

— Да пошел ты, — счастливо отмахнулся Коул, уже сдирая с себя куртку. — Знаешь, Белоснежка, а ты мне нравишься. Если скажешь, что у тебя в заначке есть пара брикетов С-4, я предложу тебе руку и сердце.

— С-4 в нижнем ящике. И держите свои матримониальные фантазии при себе, — ответил фон Вебер, открывая газету.

Спустя шестнадцать часов гламурный полет предсказуемо закончился. Они пересели на разбитый двухмоторный DHC-6 Twin Otter, который трясся сквозь ущелья Гималаев так, словно пилот твердо решил забрать пассажиров с собой в ад.

Коул сидел, вцепившись побелевшими пальцами в ремни. В своем черном графеновом костюме он выглядел как смертоносный ниндзя, которого сейчас жестоко стошнит. Он скосил глаза на нанимателя. Барон сидел в соседнем кресле в приталенной экспедиционной парке с роскошным мехом на капюшоне. Он сидел нога на ногу и... читал томик Гете в оригинале.

— Ты вообще человек?! — проорал Коул. — Мы сейчас разобьемся!

— Перестаньте истерить, Коул. Вы отвлекаете меня от классики, — барон элегантно перевернул страницу.

Шасси коснулись обледенелой посадочной полосы с грохотом. Самолет проскользил по льду и остановился в десятке метров от обрыва. Аппарель опустилась. Внутрь ворвался ураганный ветер. Коул громко выматерился, надвинул тактические очки, схватил винтовку и вывалился наружу.

Вокруг выл ветер. Никакой встречающей делегации на полосе не было. Только пара заснеженных снегоходов и сложенная из камня хижина.

— Эй, принцесса, посиди в карете! Я пойду поздороваюсь с твоим пуделем Джордже и заберу ключи! — крикнул Коул барону, который даже не шелохнулся.

Коул подошел к хижине и пнул дверь ногой. Внутри воняло железом и свежей кровью. Включив подствольный фонарь, наемник присвистнул. Луч света выхватил из мрака распятое тело. Тот самый проводник Дордже висел, прибитый тяжелыми ледорубами к балке. Его грудная клетка была вскрыта, а на лбу аккуратно вырезан цветок лотоса.

— Ну, кто-то явно пересмотрел дешевых киношек про маньяков, — философски заметил Коул, разглядывая труп. — Никакого вкуса. Так, видимо, ключей от снегоходов не будет.

Взгляд наемника скользнул на пол. Под ногами мертвого связного лежала инсталляция из трех брикетов армейского пластида и пучка проводов. Сверху был заботливо прикручен цифровой дисплей с гигантскими красными цифрами.

— Да вы издеваетесь, — в сердцах сплюнул Коул. — Красные цифры? Серьезно?! Они бы еще круглый тикающий будильник синей изолентой примотали! Чертовы клишированные идиоты...

На таймере мигало «00:03».

— Твою мать! — рявкнул наемник, понимая, что дизайн бомбы — не главная проблема.

Он выпрыгнул из хижины спиной вперед, в полете сгруппировался и рухнул в сугроб, зарываясь в снег с головой. Оглушительный взрыв потряс горы. Хижина разлетелась на куски, превратившись в ревущий огненный шар. Коула щедро засыпало мерзлой землей, щепками и обугленными ошметками бедного Дордже.

Когда звон в ушах стих, Коул со стоном вылез из сугроба. Он был весь в саже и крови, грязно и витиевато матерясь.

Хруст снега заставил его обернуться. Полосу, изящно обходя дымящиеся воронки, пересекал барон. Вокруг пахло смертью, а фон Вебер выглядел так, будто только что вышел из элитного спа-салона. Черный пепел на его щеке только подчеркивал киношную бледность, а ветер живописно трепал мех парки.

Барон остановился возле грязного Коула, с отвращением окинул взглядом покореженные взрывом снегоходы и вздохнул.

— Скажите, мистер Коул, — произнес барон тоном глубокого разочарования, — это обязательно было делать с таким шумом? Вы разнесли половину площадки, распылили на атомы Дордже, и, кажется, опять катастрофически испачкались.

Коул выплюнул пепел, стряхнул кусок доски с плеча и уставился на лощеного ублюдка.

— Да пошел ты, принцесса хренова, — хрипло выдохнул Коул, передергивая затвор. — Клянусь, если мы выживем, я лично привяжу тебя к стулу и буду кормить самым дешевым Дошираком, пока ты не начнешь молить о пощаде.

Барон лишь изогнул недовольно бровь.

Звенящая тишина, опустившаяся на посадочную полосу после взрыва С-4, нарушалась лишь монотонным завыванием ледяного ветра да тихим шипением снега, тающего на раскаленных обломках хижины.

Коул медленно, с хрустом разгибая спину, стоял на краю дымящейся воронки. Его новый, потрясающе дорогой графеновый костюм был покрыт ровным слоем грязной копоти, а на плече живописно покоилась чья-то обгоревшая тряпка — возможно, все, что осталось от куртки покойного связного Дордже. Наемник сплюнул черную слюну, вытер лицо тыльной стороной ладони в тактической перчатке и перевел тяжелый взгляд на своего нанимателя.

Глава 3

Барон Генрих фон Вебер стоял в пяти шагах от кратера. Его роскошная черная парка не пострадала. Он стоял идеально ровно, заложив руки за спину, и с легким академическим интересом рассматривал то, что еще десять минут назад было двумя военными снегоходами. Теперь это была абстрактная скульптура из искореженного, дымящегося металла и расплавленного пластика.

— Ну и? — хрипло спросил Коул, нарушив тишину. Голос звучал так, словно он полоскал горло наждачной бумагой. — У тебя есть план «Б», принцесса? Или ты собираешься достать из кармана складной вертолет?

Барон медленно перевел взгляд своих холодных серых глаз на наемника.

— Мой план «А», мистер Коул, заключался в том, чтобы сесть на эти снегоходы и за час с комфортом добраться до ущелья, — произнес аристократ ледяным тоном, в котором отчетливо звенело презрение. — Но поскольку вы решили устроить здесь филиал ада и уничтожили наш транспорт вместе с проводником, боюсь, план «Б» вам не понравится.

— Эй, не надо вешать это на меня! — возмутился Коул, вскидывая руки. — Это не я повесил бомбу на труп твоего ручного пуделя! Твои хваленые спутники вообще видели, что здесь побывал «Черный Лотос»?

— Мои спутники фиксируют тепловые сигнатуры крупных соединений, а не отдельных диверсантов, прячущихся под радиопоглощающими тентами, — огрызнулся барон, изящно стряхивая единственную снежинку с рукава. — В любом случае, дискуссия о причинах сейчас не имеет логического смысла. У нас есть проблема логистики. До входа в Карак-Зар двадцать километров пути по серпантину с набором высоты. Идти пешком — верная смерть даже в вашем костюме. Я же в своих ботинках не пройду и трех миль.

Коул опустил взгляд на обувь барона. На фон Вебере были невероятно стильные, утепленные, но абсолютно не предназначенные для альпинизма кожаные ботинки ручной работы. Наемник злорадно усмехнулся.

— Значит, мы в заднице. Поздравляю. Мы прилетели в Гималаи, чтобы сдохнуть на первой же парковке.

— Мы не сдохнем, если вы начнете использовать свой мозг по прямому назначению, а не только для генерации сарказма, — барон извлек из внутреннего кармана парки тонкий планшет, экран которого не бликовал даже на слепящем снегу. — Логика подсказывает следующее: диверсионная группа «Лотоса», оставившая нам этот взрывоопасный подарок, не могла уйти далеко. И они не пошли бы пешком.

Коул мгновенно перестал улыбаться. Профессиональный инстинкт взял свое. Его глаза сузились, сканируя окружающий пейзаж.

— Ты хочешь сказать, что они где-то рядом?

— Я хочу сказать, что в четырех километрах отсюда, выше по склону, есть старая метеостанция, — фон Вебер развернул планшет, показывая Коулу топографическую карту. — Это идеальное место для промежуточного блокпоста. Мои сканеры засекли там слабый всплеск энергопотребления. Скорее всего, они оставили там транспортный резерв на случай экстренной эвакуации или сброса припасов.

Коул тяжело вздохнул, понимая, к чему клонит этот ублюдок в дорогой куртке.

— То есть, вместо того чтобы ехать на теплом снегоходе, я должен тащиться четыре километра в гору по сугробам, в одиночку штурмовать укрепленную точку синдиката и угнать их тачки? Я правильно понял твою извращенную логику?

— Вы схватываете на лету, — благосклонно кивнул барон. — Я буду сопровождать вас на безопасном расстоянии, обеспечивая глушение их частот. И я настоятельно рекомендую вам выдвигаться прямо сейчас, пока ветер не замел их следы окончательно.

Коул посмотрел на крутой, обледенелый склон, уходящий в серое небо, затем на винтовку в своих руках и, наконец, на совершенно спокойного нанимателя.

— Знаешь, Белоснежка, — процедил Коул, сплевывая на снег, — когда мы доберемся до этого чертова артефакта, я выставлю тебе счет за моральный ущерб. И за химчистку костюма.

— Принимается. А теперь шагайте, мистер Коул.

Следующие два часа превратились для наемника в изощренную пытку. Четыре километра по прямой на равнине — это легкая разминка. Четыре километра в Гималаях, по пояс в снегу, с разреженным воздухом, который обжигал легкие при каждом вдохе, и двадцатикилограммовым рюкзаком со взрывчаткой и боекомплектом на спине — это филиал преисподней.

Графеновый костюм действительно работал, не давая ему замерзнуть насмерть, но пот заливал глаза, а сердце колотилось где-то в горле. Самым унизительным было то, что барон фон Вебер шел позади, метрах в двадцати, и каким-то непостижимым образом умудрялся не проваливаться в снег по самые уши. Он ступал в пробитую Коулом колею с грацией леопарда, дышал ровно и даже умудрялся периодически отпускать комментарии о красоте местных пейзажей.

— Если ты скажешь еще хоть слово о том, как чудесно блестит этот чертов ледник, я развернусь и прострелю тебе ногу, — прохрипел Коул, останавливаясь и опираясь на ствол винтовки, чтобы перевести дух.

— Я просто пытаюсь отвлечь вас от физического дискомфорта, — невозмутимо отозвался барон из-за его спины. — Кстати, мы на месте. Остановка.

Коул рухнул на колени за огромным обледенелым валуном и осторожно выглянул из-за него, поднося к глазам встроенный в шлем бинокль.

Старая метеостанция представляла собой массивное бетонное здание, наполовину врытое в скалу. Перед ней была расчищена небольшая ровная площадка, на которой стояли они — три тяжелых, гусеничных армейских снегоболотохода, выкрашенных в зимний камуфляж. Настоящие вездеходы, способные проехать по вертикальной стене.

Радость от вида транспорта быстро улетучилась, когда Коул переключил визор в тепловизионный режим.

— Так, принцесса, у нас проблема, — шепотом доложил он по внутренней связи. — На площадке четверо. Патрулируют периметр. Все в экзоскелетах, на шлемах интегрированная оптика. У двоих тяжелые пулеметы, еще двое со штурмовыми винтовками. На крыше станции — автоматическая турель. И я готов поспорить на свою печень, что внутри сидит еще человек пять. Если я начну стрелять, они превратят этот склон в лунный пейзаж вместе с нами.

— Логично, — голос барона в наушнике звучал сухо и деловито. — Турель управляется по локальному радиоканалу. Я могу перехватить протокол и заблокировать ее оптику, но мне нужно подойти ближе. Метров на пятьдесят.

— Ты рехнулся? Тебя заметят!

— Не заметят, если вы отвлечете их внимание, мистер Коул. Ваша задача — снять патруль так, чтобы никто внутри не успел нажать кнопку тревоги. Вы же хвастались, что вы лучший. Продемонстрируйте.

Коул выругался сквозь зубы. План был отвратительным, рискованным и абсолютно в духе этого сноба. Но выбора не было.

Наемник отстегнул от пояса длинный, тяжелый тактический нож с черным матовым лезвием. Винтовка здесь не поможет — даже глушитель издаст звук, который в горной тишине раздастся как удар колокола. Придется работать вплотную.

— Дай мне две минуты. Как только первая пара упадет, начинай ломать их турель, — приказал Коул.

Он слился со снегом. Графеновый костюм погасил его тепловую сигнатуру, превратив в невидимку. Коул двигался как призрак, используя неровности рельефа, подбираясь к площадке с подветренной стороны.

Двое патрульных с пулеметами стояли у крайнего вездехода, тихо переговариваясь по встроенной связи. Они чувствовали себя в безопасности. Они привыкли доверять электронике, а электроника не показывала угроз.

Коул оказался за спиной первого боевика. Экзоскелет — это круто, он дает силу и выносливость. Но он не закрывает сочленения на шее под шлемом.

Бросок был молниеносным. Коул левой рукой зажал рот противника через маску, с силой дергая его голову на себя и обнажая зазор между бронепластинами, а правой с хирургической точностью вогнал нож в основание черепа, перебивая спинной мозг. Тело в тяжелой броне мгновенно обмякло. Коул не дал ему упасть, мягко опуская на снег.

Второй патрульный начал оборачиваться, инстинктивно почувствовав неладное. Но Коул уже использовал инерцию. Он выдернул нож из первого врага и в едином слитном движении, с разворота, метнул его прямо в визор второго боевика. Тяжелое лезвие пробило укрепленный пластик с мерзким хрустом. Боевик рухнул на спину, дергая ногами.

— Первая фаза завершена, турель твоя, работай! — рявкнул Коул в рацию, выхватывая из набедренной кобуры свой «Глок» с глушителем.

Двое оставшихся патрульных, находившихся на другом конце площадки, услышали падение тела. Они вскинули оружие, их встроенные фонари разрезали снежную пелену.

— Контакт! — заорал один из них, наводя винтовку на темный силуэт Коула.

Они попытались открыть огонь, но Коул был быстрее. Он не стал целиться в бронированные грудные клетки. Три быстрых, сухих щелчка. Первая пуля пробила коленный сустав левого боевика, заставляя того сложиться пополам с истошным криком. Две следующие пули вошли точно в шейные зазоры правого.

Площадка окрасилась кровью. Коул подбежал к раненому в колено боевику, который пытался достать пистолет, и без эмоций всадил ему пулю в голову, прекращая агонию.

— Чисто, — выдохнул Коул, меняя магазин в пистолете и напряженно глядя на закрытую металлическую дверь метеостанции. — Принцесса, что там с турелью?

— Ее оптические сенсоры выжжены моей программой. Она абсолютно слепа, — раздался спокойный голос барона.

Из-за ближайшего сугроба, грациозно перешагивая через труп боевика с ножом в лице, появился фон Вебер. Он с брезгливостью оглядел залитый кровью снег и покачал головой.

— Вы работаете слишком неряшливо, мистер Коул. Столько грязи.

— Знаешь что? Засунь свою критику себе в...

Договорить Коул не успел. Металлическая дверь метеостанции с лязгом распахнулась. Из нее, ослепленные дневным светом, начали выбегать остальные бойцы «Черного Лотоса». Их было пятеро. И они были очень злы.

Коул вскинул штурмовую винтовку, готовясь к тяжелому огневому контакту в меньшинстве.

Но тут барон Генрих фон Вебер сделал то, чего Коул от него совершенно не ожидал. Аристократ не стал прятаться или отступать. Он сунул руку в карман своей роскошной парки, достал из нее изящный, сделанный на заказ компактный пистолет-пулемет H&K MP7, отделанный, судя по бликам, платиной, и шагнул вперед, прямо на линию огня.

То, что произошло дальше, было похоже на кровавый, извращенный балет. Барон двигался с устрашающей, математической точностью. Он не бегал и не суетился. Он сделал один плавный шаг в сторону, уходя с линии огня первого выскочившего боевика, поднял свое оружие на уровень глаз и выпустил короткую очередь из трех патронов. Все три пули легли ровно в смотровую щель шлема противника.

Не останавливаясь, фон Вебер повернулся на пятках, игнорируя пули, свистящие в миллиметрах от его дорогого пиджака под паркой. Вторая очередь — второй боевик падает с пробитым горлом. Барон стрелял так, словно расписывался в чековой книжке — без эмоций, без суеты, с холодной методичностью машины.

За три секунды он положил четверых. Пятый, поняв, что происходит бойня, попытался развернуться и скрыться обратно в здании.

— Мистер Коул, будьте любезны, доделайте свою работу, — скучающим тоном произнес барон, опуская оружие и отряхивая рукав.

Коул, который все это время стоял с открытым ртом, очнулся от оцепенения. Он поднял винтовку и одиночным выстрелом снял последнего беглеца.

На площадке повисла абсолютная тишина. Девять трупов элитных бойцов синдиката живописно украшали снег.

Коул медленно опустил оружие. Он посмотрел на трупы, затем на свои окровавленные руки, а потом на барона, который уже невозмутимо убирал свой платиновый пистолет-пулемет обратно в карман, не запачкав ни единой детали своего гардероба.

— Ты... — Коул запнулся, пытаясь подобрать слова. — Какого черта ты заставил меня ползти по снегу и резать их ножом, если ты мог просто выйти и перестрелять их всех как в тире?!

Фон Вебер слегка приподнял бровь, глядя на наемника с искренним непониманием.

— Мистер Коул, я нанял вас за тридцать пять миллионов долларов именно для того, чтобы не выполнять грязную работу самому. Но вы начали терять темп, и мне пришлось вмешаться, чтобы мы не выбились из графика, — барон изящно перешагнул через лужу крови и направился к ближайшему снегоболотоходу. — А теперь забирайтесь за руль. Ключи в замке зажигания. Надеюсь, вы умеете водить эту штуку, потому что я к рычагам управления прикасаться не намерен.

Коул стоял, глядя в спину аристократу, и чувствовал, как внутри него закипает истерический смех. Логика покинула чат окончательно. Оставался только сюрреализм, трупы и двадцать километров пути к древнему артефакту в компании самого невыносимого человека на планете.

— Знаешь, Белоснежка, — крикнул Коул, направляясь к вездеходу, — я официально тебя ненавижу.

— Это взаимно, мистер Коул. Заводите мотор.

Тяжелый гусеничный вездеход «Лотоса» уверенно пер вверх по обледенелому серпантину, вгрызаясь стальными зацепами в промороженную корку. Внутри кабины было на удивление тепло, пахло солярой и дешевым освежителем воздуха с ароматом «Морской бриз», который в условиях Гималаев казался издевательством.

Коул сидел за рычагами управления, чувствуя себя как король бензоколонки. После двух часов пешего восхождения по сугробам возможность сидеть в кресле и просто давить на газ казалась ему высшим благом цивилизации.

— Слышь, Белоснежка, — подал голос наемник, не отрываясь от приборов. — У нас по курсу еще одиннадцать этих высокотехнологичных дегенератов. Девять на станции уже пошли на переработку, так что математика простая: одиннадцать осталось. Если они все такие же «меткие», как те ребята внизу, то к ужину мы закончим.

Барон фон Вебер сидел на пассажирском месте, максимально отодвинувшись от заляпанного грязью Коула. Он вытащил из кармана шелковый платок и методично протирал экран своего планшета.

— Ваша арифметика греет душу, мистер Коул, но вы забываете о качестве, — сухо заметил барон, даже не удостоив наемника взглядом. — Оставшиеся одиннадцать — это костяк группы. Включая Шена. И они уже знают, что мы идем. Мои сканеры фиксируют, что они закрепились непосредственно у входа в Карак-Зар. Это идеальная оборонительная позиция. И если вы планируете просто влететь туда на этой жестяной банке с криком «Сюрприз!», то я заранее заказываю вам очень скромный венок.

— Ой, да ладно тебе, принцесса, — Коул ехидно оскалился. — Я профессионал, а не камикадзе. Мы не будем влетать. Мы сделаем красиво.

Вездеход преодолел последний крутой подъем, и перед ними открылась панорама, от которой даже у циничного Коула перехватило дыхание. Ущелье резко расширялось, образуя естественный амфитеатр. В самой его глубине, в скалу был вмонтирован колоссальный портал из черного камня, покрытый светящимися синими прожилками. Та самая «Черная Цитадель». Выглядело это так, будто кто-то вырезал кусок кошмара и вставил его в реальность.

Перед порталом «Черный Лотос» развернул полноценный укрепрайон.

— Вижу их, — прошептал Коул, глуша мотор за триста метров до цели, за массивным выступом скалы. — Трое на внешнем периметре. Стоят треугольником, перекрывают все сектора. Еще двое на скалах сверху со снайперскими комплексами. Итого — пятерка на входе. Остальные шестеро, включая их главного, судя по всему, уже ковыряют замок внутри цитадели.

— Пять внешних целей, — подтвердил барон, глядя в свой планшет. — И одиннадцать минус пять... шесть внутри. Логика подсказывает, что внешнее кольцо нужно убирать одновременно, иначе они успеют запечатать вход изнутри, и нам придется стучаться в эти двери до следующего ледникового периода.