Смещение

Глава 1

Часть I

Черноволосая дева-привратница приветствовала меня легким поклоном, невзначай красуясь глубоким декольте. За её спиной величаво плывет спиральная галактика, похожая на закрученную морскую звезду. Свет далеких звезд искрится на мраморной плите под ногами.

— О великий Герой! Как я рада вновь видеть тебя! Ты пришел продолжить приключение?

По правую руку поднялась арка, вспыхнула показывая картину другого мира. Я вгляделся в лесную опушку, в мирно спящего под тенью дуба воина в кожаной броне. Рядом лежит двуручный клинок с короткой гардой, приподнятой к клинку.

Волосы черными волнами закрывают шею, лежат на плечах. Лицо воина идеально копирует моё, разве что скулы повыше. Хотя я не заглядывал в игру с пол сотни лет, могу ошибаться. Может раньше скулы такими и были.

— Что я пропустил?

— За шестьдесят лет и три месяца вашего отсутствия, — начала привратница, — воитель Менкс и его гильдия «Бегущие до ветру» открыла новый архипелаг, предположительно ведущий к неизвестному континенту.

— Оу... а я думал уже половину мира открыли.

— Наш мир развивается, — с улыбкой ответила дева, — на данный момент герои освоили едва двадцать процентов суши. За последние годы большая часть игроков занималась обустройством королевств. Кстати, в вашем списке друзей имеется королева.

— Я даже знаю кто это...— скривился я.

— А еще на вашей почте остались награды за участие в первой эпохе. Надеюсь вы к нам надолго.

— Возможно, смотря как рыбалка пойдет.

Арка надвинулась, перекрыла вселенную и меня начало засасывать внутрь...

***

Идет дождь, мелкий, как крупа, теплый ветер шевелит волосы. От пролегшей рядом дороги пахнет горячим камнем. Я поднялся хватаясь за дуб, потянулся до сочного хруста вдоль хребта и блаженно улыбаясь подставил лицо дождю.

Двуручный меч примостился за спиной в хитрой системе из защелки и «колпачка». Иначе из-за спины не вытащить, разве что отрастить руки, как у орангутанга или играть зверочеловеком.

Тело аватара чувствуется хорошо разношенной одеждой, хотя если подумать, качество должно быть пониже, чем у родного. Наверное с одним из апдейтов смене оболочки. Я медленно сжал кулак по пальцу, разжал и вытянул руку шевеля пальцами.

Продолжая улыбаться полез в инвентарь, забормотал перетряхивая содержимое:

— Так-с... удочки, наживка, сковорода, котелок... а где масло? Где припасы? Ах да, срок годности. Эх, плохо.

На краю интерфейса назойливо мигает иконка почты: обещанные привратницей награды. Плюс обязан быть бонус для вернувшихся игроков. Отлично, будет чем расплатиться за продукты

В статусной строке красуется уровень: сорок пятый.

— Вот ведь... из князи в грязь... сейчас наверное и сотый середняком считается.

Волосы окончательно промокли, облепили череп и лицо, капли стекают по отполированному наплечу, пытаются пропитать варёную кожу доспеха. Благо хоть дождь теплый. Я провел ладонью по нагрудной пластине, фыркнул, снаряжение безнадежно устарело. А про уровни навыков и думать не хочется.

Ладно, я сюда пришел просто отдохнуть и порыбачить. Нечего голову забивать прокачкой и прочими игровыми условностями. Хотя можно взять парочку квестов, с сюжетом поинтереснее.

— Так сейчас не об этом надо думать. — Пробормотал я, в животе согласно заурчало, намекая что тело последний раз ело шестьдесят лет назад.

Мокрый кирпич мелодично зазвенел под сапогами, я открыл карту пытаясь освежить в памяти местность. Мимо проплывают кованые фонарные столбы, обрамленные мягким ореолом магического света. Ветер игриво бросает в лицо водяную пыль, щекочет нос призрачными ароматами города и пива.

В полумраке вокруг дорожки мелькают серые силуэты монстров, сверкают клыки и желтые глаза. Приблизиться не рискуют, дороги специально созданы для безопасного путешествия новичков — а я сейчас хуже всякого неофита. На левой руке истерично подрагивает кольцо — предупреждает о смертельной опасности.

Конечно, скоро наступит ночь и опасные монстры начали вылазить из нор. Нужно поторопиться, некоторым из них плевать на магию дорожки.

Насвистывая прилипчивый мотивчик под нос, прибавил шагу. Подгоняемые желанием устроиться подле камина с кружкой пенного и сочным стейком с овощами. Кажется прямо сейчас должен идти пивной фестиваль, а значит в тавернах варят особенный напиток.

Лес нехотя отодвинулся от кирпичной дорожки, ушел в вбок и затерялся в дождливой дымке. Появились крестьянские поля засеянные рожью, сейчас склонившуюся под дождем. Впереди из полумрака поднимается крепостная стена, разделенная широкими башнями и ошершевшаяся зевом врат. Поднятая решетка напоминает острые клыки.

По бокам от ворот стоят скучающие стражники, завидев меня подобрались. Глаза заблестели жадным любопытством. Я улыбнулся и помахал рукой. Не игроки, для них мы бессмертные полубоги. Оба стражника отсалютовали и стукнули древками копий по земле.

За воротами я остановился, прислушался к шуму дождя по крышам и огляделся в поисках знакомой таверны. Памятная табличка обнаружилась в конце улицы.

— Добро пожаловать домой, Гинкго. — Сказал я сам себе.

Глава 2

В таверне, по случаю непогоды, полно народу. Большие столы оккупированы малыми гильдиями, проводящими вечерние возлияние под прикрытием совета. Крупные гильдии заседают в Доме Гильдий окруженные услужливыми слугами и прекрасными горничными.

Мое прибытие оказалось незамеченным, подумаешь, очередной безымянный бродяга. Я прошел к свободному столику на двоих, сел и, ожидая официантку, принялся разбирать почту. В инвентарь легли два десятка пухлых кошелей с золотыми монетами, помеченными знаком первой эпохи.

Валюта выведена в отдельную строчку над привычным счетчиком, на коем гордо красуется полный ноль. Желудок защекотало недоброе предчувствие. Вдруг старые монеты убрали из оборота, заменив валютой новоявленных королевств?

Ладно, все будет хорошо, деньги есть деньги, просто доплачу по двойному тарифу. На крайний случай — займу у хозяина таверны, если он еще у дел.

Желудок требовательно заурчал, взбудораженный витающими в таверне мощными запахами жареного мяса и пива. За соседним столом группа из рыцаря, плута и мага затянула похабную песенку про древнюю эльфийку и молодого дворфа. Фальшивят нещадно, но компенсируют старанием. В дальнем конце зала стукаются кружки, гремит смех, голоса гуляк сплетаются в шум морского прибоя. Словно к уху прижали огромную ракушку.

По телу покатилась теплая волна заразного веселья. Я откинулся на стуле, краем глаза наблюдая за соседним столиком. Два зверочеловека, минотавр и полу-лев борются на руках, вцепившись в столешницу мертвой хваткой. Сцепленные руки мелко дрожат от натуги, на вздутых мышцах отчетливо проступают вены. Еще немного, и стол не выдержит...

— Добрый вечер, господин! Добро пожаловать в таверну Сломанный Рог! Что желаете сегодня?

Я вздрогнул, едва не упав со стула, официантка пискнула и отступила, прижимая меню к груди, быстро добавила:

— Простите! Не хотела вас напугать!

— Н-ничего, сам виноват. — Пробормотал я, почесывая затылок с неловкой улыбкой. — Может, присоветуете что? А то я давно не был в этих краях.

Девушка обворожительно улыбнулась, а я невольно залюбовался. Милое личико, лучистые глаза и точенная фигурка, только подчёркнутая нарядом. А фиолетовые волосы, вместе с аккуратной родинкой над губой добавляют внешности изюминку.

Всё-таки её внешность создавали лучшие ИИ дизайнеры. Только взглянешь на такую, и сердце рвется из груди, а душу наполняет умиление и желание защищать.

— Могу посоветовать фестивальное пиво и наше фирменное блюдо — сочные ребрышки с красным соусом.

— Рецепт не изменился?

— Ну что вы, господин? Зачем менять идеальное?

Официантка улыбнулась и чуть склонила голову набок, приложив палец к уголку губ.

— Хорошо, закажу порцию побольше. Сколько с меня?

— Три серебряных.

Я осторожно положил на стол золотую монету, замер, ожидая реакции. Глаза девушка расширились, она охнула и торопливо накрыла рот ладошкой, едва не выронив меню.

— Что-то не так? Этого мало?

— Нет, нет! Что вы... просто это монета Первой Эпохи! Они очень редкие. Подождите, я сейчас вызову главного казначея!

«Главного? Ого!»

Девушка низко поклонилась, фиолетовые пряди коснулись стола и, развернувшись, побежала к выходу. Я повертел монету перед глазами и пробормотал:

— Эвона оно как... сколько же за нее дадут? Раз самого мастера над монетой позвать надо. Не меньше сотни, явно.

В кои-то веки удача улыбнулась. Теперь смогу обновить снаряжение и удочку, а значит, и отправится к дальним реками или горным озерам. А там дивная красноперая рыба, а какой вид...

За мыслями о рыбалке пропустил момент, когда на стол поставили высокую кружку, полную жидкого золота с пенной шапкой. Стекло запотело, и на стол сбегают крупные капли влаги. От ребрышек поднимается одуряюще пахнущий пар. Желудок взвыл и заурчал, требуя немедля закинуть содержимое тарелки внутрь и залить пивом.

А затем повторить раз пять.

Стоило осушить кружку наполовину, как в таверну вбежал овальный дворф в красном сюртуке и сапожках из мягкой кожи. Гладко выбритый супротив обычаев горного народа, с колючими, жадными глазами и густыми бровями, похожими на жирных гусениц.

Завидев меня, крикнул через зал, помахивая и почти подпрыгивая от энтузиазма:

— Хэй, мастер Гинкго! А я думал, кто решил обрадовать меня таким антиквариатом!

Он взобрался на свободный стул, хлопнул по столу и сказал, заглядывая в глаза:

— Ну же! Покажите мне её!

Я пожал плечами и подвинул монету пальцем.

— Пожалуйста, мастер Кувалда.

Дворф схватил золотой кругляш, завертел перед глазами, понюхал, поскреб пальцем и попробовал на зуб. Две официантки принесли жареное мясо и запотевший кувшин. Глаза Кувалды расширились до размеров тарелки, на которой принесли мясо.

— О! Настоящая! Гин, ты как всегда радуешь меня.

— Сколько дашь?

Дворф поскреб подбородок и с самым задумчивым видом поднял указательный палец.

— Тысячу золотых за каждую.

Внутри меня лопнула струна, должно быть я изменился в лице, и Кувалда торопливо добавил:

— Хорошо, тысячу и десять монет, Ну же, мастер, сколько их у вас?

Я молча, не отрывая взгляда от лица старого приятеля, выложил на стол кошель. Затем еще один и еще, по мере прибавления лицо Кувалды бледнеет и вытягивается, а в глазах разгорается алчный блеск.

— Всего в районе тридцати тысяч.

— Ох... — выдохнул дворф, быстро потер ладони о лицо, ущипнул за нос. — Умеете вы удивлять... Ладно... хорошо! Сейчас переведу искомую сумму.

Тренькнуло уведомление, и в инвентаре очутились немыслимые тридцать миллионов золотом.

— Если хотите, могу обменять часть золота на платиновые монеты...

— Не надо, мне нравится и так... тем паче, я не знаю курса, еще обжулишь.

— Обижаете, мастер! Кстати, вы теперь, считай, богатейший человек южной окраины королевства. Не каждая гильдия из Дома сможет потягаться с вами.

Глава 3

Мясо с тарелки Кувалды исчезает, а пиво уходит из кружки, будто вместо дна — дырка. Официантки подносят нам новые порции на фарфоровых тарелках с золотой каёмкой. Даже пиво стало вкуснее и гуще. Спина чешется от обилия чужих взглядов и предчувствия неприятностей. Низкоуровневый игрок, едва ли способный дать отпор — легкая добыча.

Думаю, теперь стоит избегать безлюдных мест и узких улочек.

— Ну, каково это, стать богатым? — Спросил Кувалда, отодвинув пустую тарелку, положил локти на стол и принялся ковыряться в зубах серебряной зубочисткой.

— Тревожно. — Признался я. — Чувствую, будто нож к лопаткам приставили.

— Добро пожаловать в клуб. Хотите открыть счет в банке? Ну знаете, безопасность активов и приличный процент в год.

— Хах... было бы неплохо.

— Отлично! Сразу после двинемся ко мне, стража будет ждать у входа, если хотите, могут понести вас на руках! Кстати, Гинкго, как планируете распорядиться деньгами?

— Хм... наверное, куплю участок у Зеленых Озёр, чудесное место для рыбалки, а какой вид.

— Вот у озёр не советую, нынче там разросся пригородный поселок.

— Беда. Ну, тогда просто отложу до лучших времен да закупаюсь снаряжением.

Я выразительно постучал по нагрудной пластине. Дворф вгляделся в отражение на мутном металле, изрытом маленькими оспинками, кивнул. В таком антиквариате только на крыс охотиться, любой гоблин пальцем пробьет.

С соседних столиков на нас бросают косые взгляды, а главы гильдий приглядываются. На лицах читается жадное желание заманить в дружное семейство и уговорить пустить деньги на общее благо.

Дождь усилился, заколотил по крыше, утрамбовывая уют в таверну. Я отмахнулся от тревожных мыслей и просто отдался разговору с приятелем и вкусной еде. Косые струи дождя разбиваются о стекла, создают мелодию, органично вплетающуюся в треск дров в камине и гул разговоров.

— Странно, — сказал Кувалда, — маги обещали ливень только через неделю. А ещё, чуешь этот запах?

Сквозь густые ароматы мяса, алкоголя и игроков, пробивается тонкий, едва заметный аромат йода. Крылья носа затрепетали, я хмыкнул и пожал плечами.

— И правда, до моря далече... может, маги что учудили?

— Наверное, да и хег с ними. Давай выпьем за удачную сделку!

На другом конце таверны назревает конфликт, два гильдмастера поднялись из-за столов. Уперлись лбами, как два барана на узком мостике, ломая друг дружку взглядами.

Подчиненные подбадривают боссов хмельными выкриками. С кухни выглянул дюжий мужик в засаленном переднике, смерил их взглядом из-под кустистых бровей. Главари нехотя расступились, если устроить драку прямо здесь — после придется забыть дорогу в Сломанный Рог. Да еще стража набежит. Штраф платить и неделю куковать в камере. Нет, для драки нужно выйти под ливень, пройтись за городские ворота и найти место подальше от глаз стражников.

— О чём они спорят?

— Эти? О, Гинкго, вы никак решили податься в гильдию? Давно пора!

Я скривился, словно вместо сочного мяса откусил лимон, приправленный солью. Покачал головой, губы дворфа растянулись в улыбке. Старый непись уж слишком хорошо меня знает, даже пауза в шестьдесят лет не стерла из памяти.

— Это «Черные Драконы» и «Ангелы Войны», самые крупные гильдии города.

— Какие названия... детские.

— Что поделать, не каждый приключенец настолько умудрен, как вы. — Ответил Кувалда, я остро взглянул, пытаясь понять, издевка ли это, но дворф смотрит честными, бесстыжими глазами. — Вот и стараются пыжиться, как могут.

— Ладно, у них всё впереди, авось одумаются. Но о чем спорят?

— Да так, мелочи, пытаются поделить охотничий домик в ближайшем лесу. Рядом больно удобные охотничьи угодья.

Улыбка дворфа стала шире, а в глазах появился ехидный огонек, как у нашкодившего кота.

— А ты чего такой довольный?

— Я купил его вот только час назад и теперь буду сдавать им в аренду.

— Ух и жук...

Официантка появилась за спиной и, одарив нас улыбкой, поставила на стол широкое блюдо с мясом на ребрышках. Наклонилась так, что грудь коснулась моего плеча, и шепнула на ухо:

— Подарок от заведения. Хозяин очень рад, что вы вернулись, и просит после зайти к нему.

— Обязательно.

Сердце кольнуло стыдом, нужно было сразу заглянуть к Даскину. Я собрался спросить, как его здоровье, но официантка скрылась среди столиков.

Кувалда жадно потянул носом, шумно сглотнул, и спросил:

— Это что же, коронное блюдо? Даскин готовит его лично, но только для особых гостей... хм... чем вы так ему угодили? Он его отказался приготовить даже королеве!

— Да так... я помог ему создать некоторые рецепты. А Арьяна ему никогда не нравилась.

— О! Так ты знаешь? — Огорчился Кувалда. — А я собирался удивить новостью.

— Хах, она всегда любила власть. Даже слишком...

Кусочек мяса растаял на языке, источая смесь вкусов сочнейшего мяса с перцем и мёда. Кувалда зажмурился, смакуя, даже пиво отставил, лишь бы не перебить вкусовой букет, только начавший расцветать.

Над крышей дробно загрохотало, словно скальный хребет угодил в титаническую камнедробилку. Тугие волны звука зарезонировали в груди, окна и посуда мелко задребезжали. Официантки взвизгнули и сели на пол зажимая уши. Игроки притихли, удивленно глядя в окна и друг на друга. Ветер истошно взвыл в печной трубе, загремел вывеской над дверью.

— Ого, — со смешком сказал Кувалда, глядя, как за окном ветер развернул струи дождя параллельно земле. — Ну и буря, никогда...

Лютый вопль боли разнесся по залу, игроки валятся на пол, хватаясь за головы и извиваясь, словно кости обратились в желе. У многих из глаз течет кровь, а желтоватая пена закипает на губах.

— Какого... — начал я и запнулся.

Раскаленные гвозди боли вонзились в затылок, а каждый нерв вспыхнул. Зрение отключилось, утопая в агонии, я свалился со стула, сотрясаемый судорогами, словно червяк от удара током. Рядом разбилась пивная кружка, я прокатился по осколкам, пытаясь пальцами раздвинуть кости черепа, как скорлупу ореха.

В темноте интерфейс идет мелкой рябью, мерцает. Менюшки беспорядочно выскакивают перед глазами, схлопываются, а список друзей мерцает, как новогодняя гирлянда. Попытался выйти из игры, но вместо кнопки «выход» в темноте горит красным: «Потеря связи».

Глава 4

Очнулся от хлестких ударов по щекам, Кувалда спешно отступил и протянул руку. Встать удалось с трудом, боль скоростным лифтом курсирует от головы до живота. Под сапогами похрустывают осколки тарелки и кружки, броня заляпана смесью пива с мясным соусом.

Таверна полнится стонами боли и бессвязным бормотанием. В дальнем углу клубком сжался полу-орк, раскачивается, мыча, как огромный младенец. Официантки помогают игрокам подняться, но многие лежат пластом, словно мертвые. На лицах красуются потёки засохшей крови, похожие на размазанную тушь.

— Гинкго, что это чёрт возьми было? — Громко прошептал Кувалда, отряхивая меня от налипших кусочков мяса. — У тебя осколки в лице...

— А что было? — Пробормотал я, зашипел вытаскивая стеклянный шип из скулы.

— Герои попадали и давай кататься по полу, словно подожженные. А крику было... у меня до сих пор в ушах звенит.

— Не знаю, друже, ой, не знаю, но чую нечто очень плохое.

Я подошел к неподвижному игроку, осторожно перевернул на спину и приложил два пальца на шею под челюстью. Поёрзал, ища пульсацию яремной вены, выдохнул — живой. Пульс слабый, едва заметный, словно сердце перешло в спящий режим.

Надо было изучать анатомию или медицину, кажется, наличие пульса - не гарант выживания или нормального состояния.

— Как он? — Спросил Кувалда, выглядывая из-за плеча.

— Вроде жив. Но странно, почему не пришел в сознание?

Порывшись в инвентаре, достал круглое зеркальце, поднес к губам игрока. Отражение подернулось легкой дымкой осевшего конденсата. Убрав зеркальце, я осознал ускользнувшую деталь. У игрока нет уровня, даже привычные шкалы здоровья и маны пропали.

Вместе с именем.

Я быстро огляделся, над шевелящимися игроками послушно всплывают имена и строки статуса. Над неподвижными нет ничего.

— Сбой...

Древнее, полузабытое слово сорвалось с губ и пропало в растущем вокруг шуме.

— Сбой? — Переспросил Кувалда. — Какой еще сбой?

— В нашем мире, — рассеяно пояснил я, — что-то сломалось, нечто фундаментальное.

— Не понимаю. Сбой может быть в поставках, в банковских делах, даже в механизмах! Но как может быть в Мире?

— Будем считать это гневом богов.

Лицо дворфа чуть просветлело, а уголки губ дрогнули. Хорошо, когда непонятное проясняется — можно составить план действий. Вот бы и мне так.

Открыв меню, мазнул по строке настроек, по руке прошла неприятная дрожь. Какого чёрта? Нажал еще, строка полыхнула красным. Список друзей открылся, но оказался почти пуст, всего тройка имён, вместо полутора сотен перед сбоем.

— Знаешь, Гин, — сказал Кувалда, оглядываясь на выход, — я, пожалуй, пойду в банк, а то мало ли, что там приключилось...

— А? Да, конечно, поторопись. Я загляну к тебе чуть позже.

***

Я поставил стул на место, сел, продолжая копаться в меню и пытаться вызвать Администратора.

Ничего.

Выход во внешнюю Сеть закрыт. Мы полностью изолированы, как крысы под чугунной крышкой. Хочется взывать, хватаясь за волосы или просто кричать, заглушая накатывающее отчаянье и панику.

Игроки постепенно выходят из таверны под проливной дождь, бессознательных уносят с собой или складывают вдоль стены у камина. Официантки заняты уборкой, часто всхлипывают и дёргаются на каждый шорох.

Плохое предчувствие вгрызается в сгиб колен, разрастается в пояснице и животе. Что вообще может отрезать целую планету от галактической сети? Даже аварийные системы не работают, а они рассчитаны выдерживать взрывы звёзд!

Сцепив зубы, надавил ладонями на виски, быстро потёр. Паника бесполезна! Только мешает думать и толкает на самые глупые решения. Я поправил меч движением плеч и пошел к стойке, стараясь не мешать уборке. Перемахнул, скривился от резкой боли в брюшных мышцах, ноги подкосились, и я влетел в кухню, почти скребя носом пол.

Трое официанток ойкнули, на встречу, загораживая девушек, шагнул дюжий мужик в кожаном переднике. Оглядел меня, готовясь вышвырнуть, как котенка... Лицо разгладилось, здоровяк широко улыбнулся и поставил меня на ноги, придерживая за плечи.

— Ха! Мастер Гинкго! Давно не виделись!

— Даскин? Ох... прости, я думал, ты уже древний старик.

— Эльфийская кровь имеет свои плюсы, мастер. Вот, садитесь, осторожней.

Давным-давно, когда Даскин был юнцом, получившим таверну в наследство, я помог ему раздобыть редкие рецепты, попутно скопировав, разобраться с долгами и вообще поднять дело. Наверное, у меня даже есть маленькая доля в этом семейном бизнесе.

Боль усилилась, очень похоже на резную рану, только без крови. Я скривился прижимая ладонь, простонал:

— Даскин, дружище, сделай мне супчику? Того, что с бонусом на регенерацию, а то что-то мне нехорошо...

Спустя десять минут передо мной поставили миску куриного супца с лапшой и картофелем, щедро приправленного сладким перцем. От аромата закружилась голова... или от боли.

Первая ложка бульона впиталась в язык не дойдя до горла, а вторая резанула ржавой пилой по желудку. Пересиливая себя, я отложил ложку и осушил миску, как пиалу чая. Застыл, зажмурившись до красных кругов и сцепив зубы.

— Всё в порядке, мастер?

— Д-да... секундочку.

Боль нехотя пошла на убыль, я глубоко вдохнул и натянуто улыбнулся. Официантки оставили нас, отправившись помогать с уборкой. Даскин сел напротив, спросил с предельной серьёзностью:

— Что происходит, мастер?

— Ничего хорошего. — Ответил я, погруженный в мысли о боли в животе и о том, что счетчик здоровья оставался полным.

— Прямо никаких догадок, у вас?

— Есть одна, но тебе она не понравится.

— Говорите уж... всяко лучше, чем неизвестность.

— Конец света. — Оборонил я и добавил с улыбкой. — Не бойся, мы справимся.

Глава 5

Дождь идёт перепадами, то почти проламывая крышу, то обращаясь мелкой крупой. Ветер умер, вспышки молний освещают улочку за окном, отражаются от мокрой брусчатки и мутного «ручья», бегущего вдоль стены.

— Вы уверены? — Переспросил Даскин.

Он извлек из кармана гладкий камешек с дыркой, принялся мять и перекатывать меж пальцев. На лбу выступил пот, а челюсть мелко подрагивает. Из зала доносятся неразборчивые голоса, кажется, игроки расспрашивают убирающихся официанток.

— Да, у нас всё будет хорошо. — Ответил я, через силу растянул губы. — Разве я тебя хоть раз подводил?

— Нет... но вас так долго не было... а остальные герои, я видел их лица. Они перепуганы, по-настоящему, я такого ужаса не видел, даже когда орки штурмовали стены!

Соврать? Нет... ложь только усугубит, если дела пойдут хуже.

Я поднялся, положил ладонь на плечо. Даскин замер, став похожим на юнца, коим был сто лет назад во время наших приключений в Кратере и боев с ящеролюдами.

— Значит, хорошо, что я вернулся. Мы точно выстоим.

— Хорошо, я верю вам. Что сейчас делать будете? Если что, ваша комната всегда готова! В конце-концов, вы совладелец заведения. Хотите вашу долю выручки за семьдесят лет?

Я посмотрел в окно, дождь усилился, почти скрыв стену соседнего дома. Покачал головой и сказал:

— Нет, оставь себе и... мой тебе совет, закупись продуктами под завязку. Не для дела, для себя и девочек. Та чернявая, кажется, твоя дочь?

— Они все. — С гордостью ответил Даскин и улыбнулся. — Часть, правда, приемные.

— Ого! Береги их, а я пока зайду к Киру, он ведь еще здесь мэрствует?

— Господин Кир, — начал Даскин, замялся, с неловкостью глядя на меня, — да он правит, но, кажется, начал выживать из ума, возраст все-таки...

— С чего такие мысли?

— Ну... последним указом повелел знати носить малиновые штаны, крестьянам — зеленые, а сам нацепил синие.

— Цветовая дифференциация штанов? Ну да, в его духе.

— Что?

— Да так, мысли вслух. Береги себя.

***

Дождь колотит по плечам, сгибает к земле, мощно пахнет йодом и водорослями. Кончик языка скользнул по верхней губе, срывая набежавшие капли — соленая, с характерным привкусом.

Вода захватывает улицу, наплывает на носки сапог, норовя скрыть. Из подворотни с кучи мусора на меня смотрит бродячая кошка, промокшая насквозь. Одну лапу подняла в немом вопросе.

— Я и сам без понятия. — Шепотом ответил я.

Кошка, словно поняла, развернулась и скрылась в темноте, ища место посуше. Я открыл панель умений, вкладка «бытовые» и ткнул пальцем в иконку зонтика.

Ничего.

Палец прошел сквозь изображение. Выругавшись, сделал жест призыва, этого заклинания. Результат тот же.

— Час от часу не легче.

Бегло осмотревшись, увидел других игроков, бегущих под дождем без «зонтика». Значит, я не единственный, у кого проблемы с магией. Это одновременно тревожит и греет сердце.

Когда все калеки — никто не калека.

Мокрая брусчатка причудливо звенит под сапогами, словно ксилофон. Впереди над крышами возвышается, едва различимый за пеленой ливня, шпиль городской ратуши. Вспышки молний выхватывают из темноты, превращая в старомодный черно-белый снимок.

Запах йода усиливается, наполняется смрадом свежей рыбы. Я остановился посреди улицы, мимо пробегают спешащие игроки и неписи, поднял голову, подставив ладонь козырьком. Вгляделся в рассекаемое паутиной молний небо, черное, как сама Тьма.

После каждой вспышки струи разбиваются на отдельные капли, замирают на долю секунды. Становятся видны гигантские тучи и скрытое за ними.

Волосы на затылке зашевелились, встали дыбом. Переборов тяжесть воды, как иглы испуганного дикобраза, по спине побежали колючие мурашки.

Очередная вспышка осветила поток воды в небе и силуэт кита, вместе с гигантскими щупальцами, свисающими из облаков. Над городом раскинулась океанская бездна, проливается вниз соленым дождем.

На крышу дома рядом со мной, с отчетливым шлепком упала медуза, расплескалась мутным желе. Падение заметил только я, остальные бегут, склонив головы и натянув капюшоны до носа.

Ветвистая молния ударила в шпиль ратуши, и нестерпимо яркая вспышка подсветила в небе... кракена, беспорядочно размахивающего щупальцами. Чудовище, способное потопить фрегат одним ударом, в панике пролетает над городом в потоке океанской воды.

Словно Бог зачерпнул ведром и выплеснул за горизонт.

— Да какого... — Прохрипел я, торопливо протёр глаза, зашипел от болезненного пощипывания.

Чудище пропало, но я точно уверен — это не галлюцинация. Как бы ни хотелось обратного.

***

Площадь перед ратушей, вопреки ненастью, запружена испуганными неписями. Игроки прекрасно понимают, что мэр такой же игрок и ничего не знает.

Воздух дрожит от криков, самые инициативные пытаются выломать дверь. Силовое поле не пускает их даже на крыльцо. По части защиты старый Кир всегда был хорош.

Я протиснулся через галдящую толпу к границе барьера. Признав во мне игрока, неписи начали хватать за плечи, слезно умоляя объяснить: что происходит?!

Прижатый спиной к невидимой стене, я вскинул руки и выкрикнул стараясь перекрыть канонаду грома:

— ТИХО!

К удивлению, неписи послушно притихли. Переведя дыхание, продолжил, стараясь держать голос уверенным и спокойным:

— Расходитесь, это дело для Героев. Мы разберемся с происходящим и покараем виновных! А пока, спрячьтесь по домам! На улице небезопасно!

Если медуза грохнется на голову, еще ладно, а если дельфин?

Горожане, словно ждали такой команды, начали послушно расходиться. Остались только самые крикливые, но и тех быстро утащили. Не устаю удивляться, насколько велико доверие к Героям у непесей. С другой стороны, чего еще ожидать? Мы для них бессмертные полубоги, способные решить любую проблему и покарать любое Зло.

Даже не по себе от такой ответственности.

Повернувшись ко входу в ратушу, открыл список друзей и, молясь всем богам, пусть хоть эта функция работает, ткнул пальцем в нужное имя.

Глава 6

Голос старого друга едва пробивается через шорох статики и стук дождя. Прижал палец к уху, словно пытаясь пропихнуть поглубже несуществующий наушник.

— Гин? Это же ты?! — Голос Кира ударил в перепонку, я отдернул руку одновременно откидывая голову. — Где ты?!

— У твоей двери, промокший до нитки. — Ответил я, собственный голос почти не слышу из-за звона в ухе. — Тут у тебя куча гостей была, видел?

— Заходи!

— Тут как бы защитный барьер...

— Тебя пропустит.

Пожав плечами шагнул вперёд, чувство, будто продавливаюсь через пузырь засохшего желе. На той стороне услужливо распахнулась дверь, в лицо дохнуло горячим воздухом. Пахнет камином, хвоей и старой бумагой.

Внутри ратуша похожа на загородный коттедж дряхлого аристократа. Вдоль стен расставлены книжные шкафы, меж них красуются тканные гобелены со сценами первого года колонизации. Под сапогами прогибается длинноворсый ковёр, совесть кольнула желание разуться. Негоже грязными сапожищами топтать такую красоту! Под потолком искрится хрустальная люстра, только усиливая чувство моей неуместности: «Промокший бродяга в доме лорда? Пшел прочь!»

В дальнем конце зала у камина в кресле сидит Кир, одет в махровый халат мышиного цвета, на нос надвинуты сапфировые очки. За годы разлуки волосы друга покрылись благородным серебром, а лицо, пряча шрамы, изрезали глубокие морщины. Словно трещины на сухой земле или прокаленной солнцем древесине.

Подле кресла стоит журнальный столик, заваленный бумагой и толстенными книгами в стальном переплете. Завидев меня, старец подскочил и пошел навстречу, разводя руки.

Несмотря на возраст, он выше меня на две головы, плечи настолько широки, что нужно поворачивать голову, дабы рассмотреть. Запястья и ладони широкие, привыкшие удерживать башенный щит и боевой молот.

Мы столкнулись на середине зала, ломая друг друга в объятиях под невольный хохот. Наконец Кир ухватил меня за плечи и отодвинул, разглядывая с отеческой улыбкой.

— Давно не виделись!

— Есть такое, хотел утром к тебе заглянуть, но тут... сам понимаешь.

— Да, меня скрутило так.... — начал Кир, поперхнулся. — Не будем о грустном. Я так понимаю, тебя тоже?

— Как и всю таверну, да и, думаю, город. Если не мир.

Похлопывая по плечу, провел к столику, усадил в свободное кресло и отошел к неприметному шкафчику. Вернулся с хрустальным графином, полным красной жидкости, и рюмками.

— Так ты тоже не в курсе, что происходит? — Спросил я, наблюдая, как напиток наполняет рюмки.

— Без понятия, но я так рад!

— Рад?

Кир обвел книжные шкафы щедрым жестом, сказал:

— Я убил десятилетия, пытаясь понять глубинную логику игровых миров! Совершенную механику, где каждый элемент продуман искусственным интеллектом, превосходящим всё человечество, помноженное на сто в десятой степени!

— Угу, а радость-то в чём?

— Он ошибся! Ладно, радость слишком громко... я злорадствую. В конце концов, раньше я проектировал первое поколение таких миров. Но весь отдел распустили, стоило отдать бразды правления ИИ.

Я бережно взял рюмку, жидкость поднялась над краем, удерживаемая только поверхностным натяжением. Над крышей раскололись небеса, грохот сотряс ратушу до фундамента, покатился по улочкам, отскакивая от стен. Жидкость пошла кольцевой рябью, опасно подалась к краю. Я торопливо опрокинул рюмку в рот, зажмурился.

Огненный ком прокатился по пищеводу, ухнул в желудок, мгновенно раскалив, словно я заглотил кипящего свинца. Закашлявшись, отставил рюмку, утер набежавшую слезу и просипел:

— Кир... коли ты такой спец, хоть предположи, что тут творится?!

Старик вылил рюмку в рот, с таким видом, будто это чай, да еще без сахара, хмыкнул. В раскатах грома мне почудился полный страха и боли крик кита.

— Похоже на масштабный сбой. Часть функций отключилась, часть залагала. Только я ума не приложу, что могло вызвать его?

— Может, вспышка сверхновой или слияние черных дыр? — Предположил я, пламя в животе рассосалось и растеклось приятным теплом по венам.

Старик фыркнул, расправил плечи, глядя на меня, как с чувством полного превосходства.

— Мальчик, я два столетия в реальном мире строил отражатели Дайсона. Был в первой волне перестройки галактики Андромеды в генератор!

— Да-да! — Перебил я, взмахнул рукой. — Ты старше меня, ты умнее меня! Я это прекрасно знаю, в конце концов, я поэтому и побежал к тебе, сломя голову! Давай к делу.

Кир закатил глаза, изображая оскорбленную святость, выдохнул и начал пояснять, словно дурачку:

— Черные дыры, сверхновые и прочие кошмары... да взорвись они на нашей орбите, мы даже не заметим. Плюс, ты ведь ощутил эту странную боль?

— Да, к чему ты клонишь?

— Нас больше нет.

— В смысле?!

— Скорее всего нечто уничтожило Млечный Путь, а нас, тут, просто накрыло ударной волной. Человеческой цивилизации — той богоподобной технократии — больше нет. Как и наших оригинальных тел.

— Бредятина какая-то. — Буркнул я, чувствуя, как позвоночник обращается в ледяной кол, а в коленях растекается предательская слабость. — Мы же живы!

— Стандартный протокол защиты. — Ответил Кир, задумчиво вертя рюмку перед глазами. — Перенесенное сознание, в случае смерти тела, запирается в игровом. Гораздо хуже, если подключение было частичным, а смерть внезапной...

— Ну и что нам теперь делать? Могилы рыть?

— Зачем? Мы еще живы, планета цела. Будем выживать и отстраиваться. Как только администратор перезагрузится, обязаны включиться другие экстренные протоколы, а там глядишь и помощь прибудет.

Дыхание участилось, пальцы левой судорожно сжались в кулак, разжались. Я тяжело поднялся опираясь о столик, заглянул в глаза друга и сипло спросил:

— Цела? Да у нас гребаный океан над городом!

Глава 7

Кровь отхлынула от лица Кира, стянувшись куда-то вглубь тела. Морщины проступили отчетливей, словно вырезанные на белом дереве. В глазах старого рыцаря расцвел первородный ужас.

— Повтори. — Просипел Кир, ухватил за плечи и тряхнул. — Повтори!

— Над городом, за тучами поток воды! С китом и гигантским кальмаром! Не веришь? Так сам посмотри!

Кир оттолкнул меня и бросился к лестнице, взлетел на второй этаж, перепрыгивая через две ступени и отталкиваясь рукой от перил. Я побежал следом, стараясь не отставать, старик плечом выбил двери на балкон и едва не перевалился наружу. В последний момент уперся руками в парапет и подставил лицо дождю, подслеповато щурясь.

— Матерь богов...

Каскад молний выхватил за тучами бьющегося в агонии кита, другого, куда меньше. Его унесло к горизонту, затеряло в темноте.

— Не-не может быть... — Пролепетал Кир, перевел по-детски растерянный взгляд на меня. — Это ведь...

— Теперь веришь? — Спросил я.

Старик кивнул и на негнущихся ногах, хватаясь за стены и дверь, пошел внутрь. От протянутой руки отмахнулся, как от оскорбления. Спустившись вниз, рухнул в кресло у камина, ухватил графин пойла и присосался к горлышку, как умирающий от жажды. Я сел напротив, терпеливо пережидая.

Наконец Кир отставил наполовину опустевший графин, крякнул и утер рот рукавом. Посмотрел на меня и сказал:

— Всё плохо.

— Да, я догадался. Конкретней можно? Нам можно сложить лапки и напиваться, ожидая неизбежного или еще побарахтаемся?

— Не знаю... не уверен... проклятье...

Он вновь потянулся к графину, но я успел перехватить и разлил по рюмкам. Старик скривился, но взял свою молча, опрокинул. Вторая рюмка пошла куда легче, я даже смог различить вкус пойла — нечто среднее между ягодным соком и тормозной жидкостью.

— Из того что я увидел... — Начал Кир, смотря в пустую рюмку. — Налей еще! Так вот... судя по всему, у планеты накрылись гравитационные стабилизаторы.

— Чего?

— Игровой мир больше Земли раз в пять. — Пояснил Кир, как уставший дед внуку дураку. — Без стабилизации, жизнь тут была бы совершенно другой... если б была вообще! Меня, тебя или любого другого человека, сплющило бы в блин! Плоский такой блин из переломанных костей и кипящей крови.

— Ну мы еще живы. — Подметил я. — Значит, всё не так плохо.

— Угу, автоматика пытается стабилизироваться, от чего поражаются подобные аномалии. Нам очень повезло, что поток не обрушился на нас. Даже не хочу думать, что творится на другом конце...

— Ладно, думаю Администратор с этим справится. Звучит, конечно, паршиво, но не так уж ужасно...

Кир перебил меня смехом, нервным, на грани безумия.

— О! Все не так радужно!

— Что еще? На нас упадет ядерная боеголовка? Каждый игрок получит спидорак?

Старик вырвал графин, налил полные рюмки, посмотрел на меня, на пойло. Ругнулся и отошел к ящику, вернулся с кувшином и двумя кубками. Новое пойло можно использовать вместо топлива для двигателей внутреннего сгорания. Я закашлялся от первого глотка, схватился за грудь, внутри словно лопнул пузырь огня.

— Множество игроков отключены, важнейшие системы выведены из строя. Боюсь, автоматика уже отключила Администратора и отправила сигнал на Землю.

— Что? Какой еще сигнал? Зачем?

— Подозрение в Восстании.

Я закатил глаза и сделал второй глоток. Кир виновато пожал плечами, словно это он монтировал древнейшие протоколы безопасности.

— То есть, мы один на один с поломанным миром?

— Да, так и есть. А раз магия еще работает, значит, модулятор реальности более-менее стабилен. Значит, есть маленький шанс, что с орбиты спустят новый блок ИИ.

— И что нам делать до этого момента?

— Выживать. Нам нужно просто пережить первые месяцы. Так что, если нас не смоет к утру...

Кир замолчал, посмотрел на меня, в окно и сказал:

— Дождь кончился.

Вместе вышли на крыльцо, выдохнули... небо чистое, словно не было ливня. На черном бархате щедрой рукой рассыпаны бриллианты звёзд.

—...рань Господня... — Протянул Кир.

На месте галактики Млечного Пути вращается месиво материи с бьющими из центра конусами энергии.

— Какого черта...

— Ты про то, что я прав о взрыве галактике или...

— Про то, что свет дошел сюда так быстро! Ему до нас больше тысячи лет добираться!

— Похоже, сломался не только наш мир.

Глава 8

Прошло два дня.

Земля под ногами мелко подрагивает, с ближайшего дома соскользнул пласт черепицы. Глиняные чешуйки посыпались под ноги, с сухим звоном раскалываясь на мелкие кусочки. Я запоздало отпрыгнул, замахал руками балансируя на одной ноге. Прохожий услужливо подтолкнули в спину, я не успел благодарно кивнуть, как он помахав ушел далеко вперед и смешался с толпой.

— Спасибо... — пробормотал я, приподнял руку и спохватившись опустил.

Успел разглядеть только пшеничные волосы и затейливую гравировку лат. Кажется еще кончик носа, заостренный и чуть вздернутый, но мне могло и показаться. В стороне двое дворников, замершие во время землетрясения, вернулись к работе — уборке солевых разводов со стен дома. Глухо ругаясь и остервенело орудуя железными щётками.

После ливней из океанской воды работы у них выше крыши.

Спрятав ладонь в карман, двинулся к городской площади, намереваясь зайти к Даскину и краем уха послушать свежие сплетни. Авось что путное услышу или хотя бы смешное. Пальцы коснулись плотной бумаги, свернутой в трубочку, скользнули по еще теплому сургучу.

Расписка дворфа кузнеца, где он обязуется сковать, к завтрашнему дню, лучший меч на мой уровень. Думаю особо напрягаться ему не придется, но расписка всё одно греет душу. Хоть что-то надежное в это время хаоса.

Город вторые сутки сотрясают мелкие, едва заметные, по большей части, землетрясения. Катаклизм сместил магнитные полюса и теперь планету сплющивает и растягивает, как кус сырой глины на вращающемся диске. Спину осыпает инеем от мысли — какие последствия это возымеет.

Кир заперся в ратуше и никого не пускает внутрь, отнекиваясь очень важными расчетами. Но даже отсюда я могу учуять терпкий запах настоек и спирта.

Городская площадь полна народу, курсирующему вокруг торговых палаток и непесей-циркачей. Я подошел к лавке с различными специями, выложенными в глубокие деревянные кубики, призадумался глядя на пестрые цвета.

— Во Истину Господь совершил великое Чудо!

Срывающийся голос просочился через гул толпы и выкрики зазывал. Я дернулся и непонимающе огляделся, на самом краю площади, в окружении плотного кольца слушателей, на бочке стоит жрец. Часто вскидывает руки к небу, читая проповедь о спасении и милости Господней.

Позабыв про специи, подошел ближе, навострив уши и вглядываясь в просветлённое лицо. В игровом жрецы возносят молитвы десятку богов Света, но ни одного из них не называют Господом. Игрок-жрец восхваляет божество придуманное в реальном мире.

Лицо буквально светится благостным светом, но от расширенных глаз и растянутой улыбки меня бросило в дрожь. Не дослушав поспешил прочь, подгоняемый визгливыми выкриками обращёнными к равнодушному небу.

У входа в таверну заметил, что улица ведущая к городским воротам переполнена непесями-крестьянами. Судя по виду, бежавшими в город без остановки. Стражники пытаются их организованно проводить в спец дома для беженцев, предусмотренные на случай осады. Получается из рук вон плохо.

Я посмотрел на шпиль ратуши, торчащий над крышами за площадью, едва заметный отсюда. Вздохнул и вошел в таверну.

Все столики оккупированы мелкими гильдиями, воздух гудит от споров, больше похожих на собачий лай. Игроки прячут испуг и недоумение за масками злобы. Самые крикливые предлагают покинуть город и отправиться в столицу, им противостоят не менее ожесточенные, утверждающие, что надо остаться.

Место для меня нашлось у стойки, Даскин лично принес высокую кружку, со стекающей по стенкам пеной и миску вяленного мяса, обваленного в перце. Поблагодарив, принялся трапезничать, прислушиваясь к разговорам и раздумывая о грядущем.

Связь с другими городами обрывочна, монстры сдвинулись с насиженных мест и бродят по региону нападая на деревни. Реки сменили русла, а часть озер исчезла, но появилась в других местах. Множество деревьев смело с лица земли, а боги почти не отвечают на молитвы жрецов.

Всё плохо, но не смертельно.

В задумчивости открыл страницу статуса, скривился увидев жалкий сорок пятый уровень. Мне в самую пору бороться с крысами в катакомбах под городом... хотя нет, эти квесты рассчитаны на героев пятьдесят плюс уровня.

Проклятье.

— Чего не веселы, мастер Гин? — Спросил Даскин становясь напротив через стойку.

— Да так... задумался о будущем, судя по слуха прокачка не слабо так усложнилась...

— Тю, да зачем оно вам? С такими деньгами можете ближайшую тысячу дет шиковать в городе! Али прикупить деревеньку и жить в своё удовольствие.

Я горько улыбнулся, поднял взгляд к потолку, перед внутренним взором встали далекие пики гор.

— Эх Даскин... не смогу я так, свербит выйти и пойти вооон до той горы и поглядеть что за ней, а потом пойти дальше... и так до самого далекого моря! А ведь и за ним есть земля! А на ней озера с диковиной рыбой!

Даскин покачал головой, подлил пива из запотевшего кувшина и сказал:

— Странный вы... да и все герои странные. Мне вот того приключения на всю жизнь хватило! С тех пор носа из города не кажу! Тут и пиво и девки мягкие, а что там... никто не знает.

— В том то и дело... — Пробормотал я.

Мимо прошла официантка с широким подносом в руках, заставленным тарелками каши с мясом и кружками пенного. Обернулась на меня, игриво улыбнулась и задвигала бедрами так, что и без того короткая юбочка задирается оголяя нежную кожу до самой границы дозволенного. Улыбка девушки стала дразняще-обещающей, а в глазах заплясали озорные искорки.

Из вежливости проводил взглядом. Всем видом показывая, как бы я её, да затащил бы к себе., но увы, занят, не до этого. Прости.

Даскин чуть нахмурившись проводил названную дочь взглядом, посмотрел на меня, брови сшиблись, как две черные гусеницы.

— Знаете что, мастер Гин. Есть у меня один рецептик, довольно редкий. — Задумчиво протянул он, поглаживая подбородок через бороду.

— Ну?

— Мясные пирожки с бонусом на опыт.

— Ого! И что ты за него хочешь?

— Да ничего. Вам оно нужнее чем... этим.

Даскин кивнул на гильдийских, до хрипоты и пены на губах спорящих о том, что нужно делать.

— Только лясы чешут.

В голосе старого друга явно проскользнуло презрение. Я удивленно воззрился на него — впервые непесь выразил неодобрение в отношении игроков. Событие знаковое и способное привести к интересным последствиям, наверное.

Глава 9

Ржавый клинок свистнул у лица, задел кончиком прядь волос, пропитанную потом. Кобольд завизжал, отпрыгнул, спасаясь от падающего меча, фыркая, пошел полукругом, потряхивая оружием. Я поднял рукоять к щеке, положил клинок плашмя на локоть, нацелив острие в морду монстра. Кобольд ощерился, как загнанная крыса, перебросил меч из лапы в лапу, не спуская взгляда с меня.

Полуденное солнце пробивается через кроны, отражается от полосы отполированного металла. Я двигаюсь, стараясь отбросить солнечный зайчик в морду монстра. Надо было до полудня начинать охоту... можно было бы встать спиной к солнцу и спокойно шинковать монстров, накапливая драгоценный опыт.

Пот сбегает по лбу, огибает по линии бровей и скатывается по вискам. Поддоспешник промок насквозь, еще немного, и смогу сшибать кобольдов одним запахом, как паладин аурой.

Монстр взорвался визгом, прыгнул, замахиваясь мечом и целясь в шею. Я вздрогнул, запоздало выпрямил руки... сочно хрустнуло, визг перешел в захлебывающееся бульканье. Мышцы рук застонали от усилий удержать насаженного на клинок монстра.

Со стоном опустил меч, уперся сапогом в грудь и дернул, едва не полетев на спину. Попятившись, ударился о ствол дерева и медленно сполз наземь, вытягивая ноги. Вход в земляную пещеру устлан трупами кобольдов, еще сжимающими ржавое оружие, и облаченными в дранные кольчуги и плохо выделанные шкуры.

Странно... тела должны раствориться оставив, лут. С отвращением осмотрел мертвецов, забрызганных черной кровью, с перекошенными мордами.

— Мне вас, что обыскивать надо? Мерзость...

Строчка, отмечающая моё здоровье, сократилась до ярко-красного, пульсирующего обрубка. Будь кобольд чуть проворней, я бы отправился в «полет» до ближайшего храма. А он, на минуточку, в центре города! Более того, я бы лишился половины накопленного опыта!

— Осторожней надо быть...

Поднялся, опираясь о меч, как о клюку, проковылял подальше от побоища. Конечно, можно закинуться парой пузырьков лечебных зелий, но мочевой пузырь явно не одобрит. А начать пританцовывать посередь схватки мне совсем не улыбается.

Да и жрать хоца.

Я выбрел на вершину «лысого» холма, поднимающегося на окраине леса. Обессилено плюхнулся в траву и невольно залюбовался видом. По голубому небу лениво плывут пушистые, как комья шерсти, облака. Солнечный свет отражается от поверхности реки, змеящейся далеко впереди.

Ветер гонит изумрудные волны по холмам и равнине вдоль леса к городу, отсюда похожего на игрушечный. Мощно пахнет хвоей, травами и озоном... на горизонте набухают черные грозовые тучи.

Закончив релаксировать, собрал костерок, достал из инвентаря внушительную сковороду и собранную из стальных прутьев подставку. Насвистывая прилипчивый мотивчик, разложил простецкую полевую кухню.

Из леса на запах жарящегося мяса выглянула любопытная лиса, облизнулась, но подойти не осмелилась. Дожидаясь, пока кус мяса пропитается соусом и прожарится, я достал дворфский термос и тарелку. Подумав, добавил ломоть хлеба и тонко нарезанный сыр.

Поскреб затылок, разглядывая содержимое инвентаря, давно пора привести в порядок и разложить по категориям. Чего только нет! Старое оружие, пучки трав, инструменты, продукты, множество зелий и книги. Если порыться достаточно, гарантирую, найдется пара питомцев, а то и ездовой зверь.

Щедро сдобрив мясо специями, принялся за трапезу. Аккуратно нарезая блюдо кинжалом и орудуя вилкой, похожей на карликовый трезубец Посейдона.

Мясо буквально тает во рту, обласкивая язык смесью вкусов и вливая жизненную силу в тело. Полоса здоровья стремительно разрастается до прежних размеров, наливается изумрудной зеленью. Появились иконки усилений: критический удар от специй и скорость атаки от чая.

Охоту начал ранним утром и даже смог поднять полтора уровня, и теперь я гордый сорок шестой, почти сорок седьмой! При среднем по городу в сто... Ну ничего, «терпение и труд», как говорится.

Любуясь видами, слишком поздно заметил тихие шаги за спиной. Ледяная бритва шестого чувства полоснула по нервам, я развернулся... успел увидеть блеск металла и зеленую морду. Лезвие полоснуло по переносице, почти достав глаз.

Взвыв от боли, кубарем перекатился по почти потухшему костру, опрокинул сковороду. Попутно перемазался оставшимся на ней смесью мясного сока, масла и соуса вместе с толстым слоем жирной золы.

Вскочил под ехидный смех гоблина. Зеленый монстр одет в тряпье, из-под кожаного шлема торчат уши и нос, похожий на кривой сучок. Ростом он едва мне до груди. В правой руке грозно блестит длинный кинжал, с запачканным моей кровью лезвием. Гоблин мерзко ухмыляется, поигрывает оружием.

Я тяжело сглотнул — пятидесятый уровень!

Похоже, он прекрасно осознает преимущество, губы растянуты в нахальной улыбке. Рана на носу болит, словно в неё тычут раскалёнными иглами. Кровь стекает по губам, капает с подбородка на грудь.

Гоблин картинно облизал лезвие, причмокнул. Я скрипнул зубами, бросил взгляд на двуручный меч лежащий у костра между нами. Разлетевшаяся зола покрыла клинок тонким слоем. Монстр скрипуче засмеялся и наступил на оружие, бросил презрительный взгляд и сплюнул мне под ноги.

— Зря ты так... — пробормотал я, — ой зря.

Гоб взвизгнул и взвился в воздух, занося кинжал обеими руками, острие нацелилось мне в шею. Глаза монстра расширились, он увидел летящую навстречу подошву сапога.

Тельце отшвырнуло, как мячик, покатило по траве. Я хохотнул и неспеша поднял меч, сказал, глядя на поднимающегося гоблина:

— Хах, а я почти испугался. Думал, вас, как обычно, с десяток. Ты что, решил, раз я один — сможешь в одиночку управиться?

Гоблин распахнул глаза во всю ширь, глядя на обрушивающийся на голову клинок. Покончив с ним, я брезгливо отряхнул меч, старательно протер тряпьем монстра. Гоблины сильны неожиданными атаками и большими группами. Один на один, пусть даже на десять уровней старше, они слабы.

Но я впервые вижу, чтобы гоб нападал в отрыве от остальных. Если рядом притаились другие, почему не пришли на помощь?

Старательно затоптав костер, отряхнулся от золы, скривился глядя на жирное пятно во всю грудь. Ну, теперь от меня несет не потом, а костром и жареным мясом. Вздохнув, забросил меч на плечо и бодро зашагал с холма, высматривая гоблинов. Переносица болит слабее, но заживать не спешит, и это довольно тревожно.

Глава 10

К вечеру тучи затянули половину неба, ветер похолодел, наполнился водяной пылью. Короткие, злые зарницы отпечатываются на сетчатке, подсвечивают далекие пики гор. Ворчание грома прокатывается по долине до скального хребта и, отразившись, возвращается глухим эхо.

Пора возвращаться в город.

Тропа бежит с холма, змеясь вдоль опушки, ветер дует в лицо. Рану на переносице щиплет, несмотря на десяток выпитых зелий. Синяки, ушибы и царапины, полученные во время охоты, зажили без следа. Но резаная рана только подернулась пленкой подсохшей крови, норовящей лопнуть от любого движения.

Забросив меч за спину, спускаюсь к дороге, часто посматривая на небо и темноту, сгущающуюся меж деревьев. Ночью из нор вылазят самые опасные монстры. Если зазеваюсь — разорвут в клочья за секунду. Вот бы найти группу для охоты на них!

Я мечтательно вздохнул, живо представил, как за полчаса смогу получить добрый десяток уровней. Вместо жалких пяти за день интенсивной прокачки...

В траве истошно стрекочут цикады, из-под сапог выпрыгивают кузнечики. Самые наглые цепляются за штаны, поводят сяжками, пытаясь понять — можно ли меня сожрать? Совсем низко летают птицы, хватают беспечных насекомых и взмывают к темнеющему небу.

Поколебавшись распределил полученные очки навыков на пассивные умения. Толку их копить, лучше повысить урон от двуручного оружия и регенерацию.

Авось, переносица заживет быстрее.

На языке чувствуется характерный привкус лечебных зелий, если выпью ещё хоть одно — желудок вывернет наизнанку. Раньше такого не было. Еще одна неприятная и вредная перемена. Что дальше? Отключаться бафы и перерождение?

Плечи осыпало морозом, я поспешно отмахнулся от страшной мысли. Не накаркать бы, а то и впрямь останемся без усилительной магии!

Ветер склоняет траву к вершине, задувает в свете прорехи брони. В лицо летит водяная пыль, а в нос забивается едва заметный запах озона. Заходящее солнце причудливо подсвечивает тучи снизу, удлинняет тени.

Впереди меж деревьев сверкнул металл, я остановился и увидел бегущую девушку в посеребренных латах. Она петляет, ускользая от нагоняющих гоблинов. Десятка два монстров с визгом и гоготом мчатся следом, размахивая дубинами и ржавыми мечами.

Ветер треплет золотые волосы беглянки, доспехи заляпаны кровью, в правой руке зажат меч с тонким клинком, почти шпажным. Лицо покрыто смесью гоблинской крови и грязи, в глаза бросается острый вздернутый носик.

Я ощутил укол узнавания. Это она не дала мне упасть на площади, подтолкнув в спину!

— Хэй! — Закричал я, размахивая руками над головой и подпрыгивая. — Сюда! Беги сюда!

Девушка на бегу оглянулась, но не заметила меня за деревьями и продолжила бежать, сломя голову. Я выругался, рывком высвободил меч и побежал на помощь, положив клинок на плечо.

Гоблины начинают выдыхаться, растягиваются в цепочку, не желая отставать от добычи. Беглянка тоже замедляется и скоро рухнет в траву без сил... Девушка остановилась, дважды сверкнул клинок, и два обезглавленных гоба повалились под ноги набегающим. Девица едва увернулась от выпада в горло и побежала без оглядки. Самый быстрый гоблин попытался ухватить за волосы, но скрюченные пальцы лишь скользнули по прядям.

Я сжал зубы — долго так она не пробегает! Ускорился, глубоко наклонившись вперед и сжимая рукоять одной рукой. Гоблины заметили меня, подняли истошный вой, и десяток отстающих развернулся, побежал навстречу.

Я налетел вихрем, крутанулся перенося вес и ускорение в клинок. Взвыл разрываемый воздух, руку тряхнуло. Поспешно перехватил рукоять обеими ладонями и вскинул над головой.

Двух гоблинов развалило от плеча к груди, как соломенные чучела. Брызнула черная кровь, заляпала лезвие и нагрудную пластину. Я завертелся, не давая двуручнику замедлиться. Перед глазами мелькают оскаленные пасти, сверкают ножи и мечи. Двуручник смазывается, с приятным гудением взрезает воздух вокруг и с хрястом разрубает гоблинов...

В спину ударили, я пошатнулся, потеряв темп, ощутил смрадное дыхание на ухе, и широкое лезвие пробило кожаный доспех на боку. Вспышка боли ослепила, я повалился на спину, стараясь задеть подлеца. Сверху навалились оставшиеся монстры.

«Да чтоб тебя... полдня насмарку...»

Гоблинов сорвало с меня, в лицо щедро плеснуло кровью, разрубленные тела упали в траву под деревьями. Незнакомка пинком отбросила последнего, пытающегося воткнуть ржавый нож мне в шею. Гоб увернулся, взвизгнул и бросился к деревьям, петляя, как заяц, удирающий от совы.

— О, снова тебя выручаю. — С улыбкой сказала незнакомка, протянула руку.

— Я надеялся отдать должок...

Хватка у неё крепкая, на миг показалось, что на ладони сомкнулись пыточные тиски. Начав подниматься, охнул и растянулся в траве, зажимая рану на боку.

— Проклятье... так, не дергайся, я сейчас!

Она опустилась на колени, прижала ладони к ране, пальцы окрасились красным. Скосив глаза, увидел слабый свет и ощутил покалывающее тепло. Кровь свернулась, осыпалась карминовой пылью. Лицо девушки затвердело, губы сжались в тонкую линию, а на лбу выступили капли пота.

Я только сейчас заметил, что она даже не запыхалась от бега и схватки, а в возле полосы здоровья красуется цифра уровня: шестьдесят.

Замечательно, я получил рану, спасая того, кто и сам справился бы.

— Странно... — пробормотала она, — рана не заживает.

— Ну хоть кровь остановилась. — Сипло ответил я. — Помоги встать.

Бок горит огнём, каждое движение — как прикосновения раскаленного прута. Я сцепил челюсти, едва удержал жалкий стон и вымученно улыбнулся.

— Жить буду, и ладно...

Она улыбнулась, чисто и светло, словно ангел, заляпанный грязью и кровью. Сердце запнулось и сорвалось в галоп, словно я мальчишка на первом свидании. В коленях растеклась предательская слабость, то ли от потери крови, то ли от близости такой... валькирии.

— В любом случае, — сказала она, протягивая распахнутую ладонь, — спасибо за попытку помочь. Меня зовут Кристина.

— Гинкго, можно просто Гин.

Я через силу улыбнулся, не спуская взгляда с её лучистых глаз, цвета морской волны зимой.

Глава 11

Кристина поддерживает меня за руку, как древнего старца. Шаги отдаются болью в ране, острие двуручника, принявшего роль трости, погружается в землю, лязгает о камни. Ветер усиливается предвещая скорую грозу. Мощно пахнет полынью и дикими цветами.

Кровь пробила хлипкую запруду, заструилась по боку и ноге. Я охнул и остановился. Девушка заглянула в глаза и спросила:

— Ты в порядке? Я могу еще раз попробовать залечить, но не уверена, что в этот раз сработает. Может у тебя зелье есть? А то мои кончились...

Я мотнул головой, криво улыбнулся и сказал:

— Есть, но я наизнанку вывернусь от одного запаха, сомневаюсь, что это мне поможет.

— Эм... ладненько. Что делать будем?

Я посмотрел на небо, в сторону солнца, почти спрятавшегося за лесом. Краем глаза увидел смазанный силуэт мелькнувший меж деревьев.

— Давай поторопимся, темнеет.

— А ты не помрешь?

— Надеюсь нет, но если промедлим, помрём оба.

— Логично.

Стараясь не напрягать левую часть тела заковылял рядом с Кристиной. Сцепил зубы, нельзя стонать от боли и выказывать слабость перед женщиной. Будь один, уже бы выл и давился слезами причитая о несправедливости мира. Но когда рядом женщина, тем более такая красавица... Могучий инстинкт вынуждает терпеть любую боль, выпятив челюсть и грудь.

Кристина часто оглядывается, положив левую ладонь на рукоять меча, покоящегося в ножнах. Правой придерживает меня за руку, тепло ладони чувствуется через плотный рукав.

— Спасибо. — Сказала она, глядя вперёд.

— Всегда пожалуйста, только за что?

— Ну ты бросился мне на помощь видя такую толпу гоблинов.

— Ну... ты и сама не плохо бы справилась, только зачем убегала?

Девушка опустила взгляд, отвернулась наблюдая за чем-то в лесу. Наконец сказала:

— Напали внезапно, когда я собирала травы по квесту. Я потеряла щит, а без него... вообщем два десятка гоблинов убили бы меня. Пришлось убегать растягивать их в цепочку, убивая самых прытких.

— Так это было не паническое бегство? — Опешил я.

На губах девушки расцвела улыбка, я торопливо отвел взгляд, не сделай это сейчас, до конца пути смотрел бы ей в лицо, как умственно отсталый.

— Конечно нет, просто старая уловка самураев. Враги по мере погони растягиваются в цепочку, и ты можешь без особых рисков убивать их по одному.

— Запомню, вдруг пригодится. А ты откуда это знаешь?

— Это моё хобби, — призналась Кристина, неловко улыбаясь, — история древнейшего мира, очень интересно знать, как люди выживали в этом аду. Как воевали, как лечились... я даже десяток лет провела в симуляции двадцатого века, отыгрывала медсестру.

— Ого... это действительно круто! Мне на такое силы воли не хватало, только читал про это.

— О! И что же ты читал? — С неприкрытым интересом спросила она.

В глазах зажегся яркий огонёк любопытства. Я поскреб затылок, ответил с улыбкой:

— Всё подряд, что казалось интересным. Так что я счастливый обладатель поверхностных знаний о прошлом.

Первые капли дождя ударили о землю, до города еще далеко, а от солнца остался краешек над стеной леса. Мы вышли к большой дороге, относительно безопасного места. Боль в боку усилилась, обернувшись увидел след из красных капель. Кровь пропитала левую штанину, а каждый шаг отдает нарастающей рваной болью.

Идти по дороге куда легче, камень приятно звенит под сапогами, а городские стены медленно надвигаются, захватывая пол мира.

Нас нагнала крестьянская повозка, возница притормозил лошадь, помахал нам.

— Добрейший вечерок герои! Гляжу вам не слабо так досталось. Вас подбросить?

— Да, это было бы замечательно! — Опередив меня отозвалась Кристина.

Вместе они помогли мне забраться внутрь, точнее бережно перетащили, словно я сделан и тонкого стекла. Кристина достала из инвентаря чистые тряпицы, одну сложила и прижала к ране, другими потно обвязала поверх брони.

— Надо было раньше так сделать. — Виновато сказала она.

— Может лучше было снять доспех?

— Да, но слишком долго и муторно, в городе сделаем.

Порыв ветра донес скрежещущий вой, конь испуганно прижал уши и прибавил шагу.

— Ох, во время я вас подобрал! — Охнул возница, оглядываясь в полумрак. — Кажется это берлак!

— Да, это он. — Ответил я.

По нашему следу к дороге вышло косматое нечто, лишь отдаленно похожее на медведя. Встало на задние лапы наблюдая за удаляющейся повозкой и взвыло повторно, широко разевая пасть.

Рёв смешался с далеким грохотом грома и монстр нехотя двинулся к лесу. Я проводил его взглядом, до тех пор пока косматая спина не скрылась меж деревьев. Только потеряв из виду перевел дыхание.

Берлаки кровожадные медведи-оборотни, по силе едва уступающие боссам в подземельях. В отличии от остальных ночных монстров, они планомерно охотятся за игроками, а не наоборот.

— Слышал на героев пало проклятье, — начал возница, стараясь развеять обстановку, — как думаете, быстро его снимут? Да и кто мог совершить такое страшное колдунство? Может какие злые боги?

— Они самые. — Ответил я, перевел взгляд на разрастающуюся у горизонта шквал молний. — Только они.

Кристина промолчала, занятая перебиранием содержимого инвентаря. Возница, удовлетворенный ответом, принялся насвистывать под нос веселенький мотивчик, но быстро умолк.

У городских ворот столпотворение. Телега нещадно гремя колесами проехала по деревянному мосту, конь всхрапнув остановился у толпы. Возница повернулся к нам и виновато развел руками.

— Боюсь это надолго... вам будет быстрее сами дойти, простите.

— Ничего, — с улыбкой ответила Кристина, — спасибо за помощь.

Выбравшись из повозки она подхватила под руку, перебросив её через плечо и обняв меня за талию. Повела через толпу, уверенно раздвигая игроков и неписей.

— Это что, ивент какой? — Спросил я.

— Да не похоже... ох ё...

Толпа поредела и мы оказались на пятачке свободного пространства у ворот. В центре на корточках сидит Кир, одетый в простое пальто и брюки с ботинками. Рядом с ним неподвижно лежит парень игрок, остекленевший взгляд направлен в черное небо, а на подбородке запеклась кровь.

Капли начинающегося дождя разбиваются о бледное лицо. Чуть поодаль стражники прижимают к земле рыдающего игрока. Тот не пытается вырваться, давится слезами и бьётся лбом о землю, неразборчиво причитая.

Заметив меня Кир поднялся, увидев кровь почти подбежал, спросил напряженно:

— Что с тобой?

— Эм... да так, царапину на охоте получил, вот девушка подсобила... А что за представление тут?

Лицо старого друга затвердело, с нескрываемой тревогой он поглядел на рану, перевел взгляд на лежащего. Тяжело сглотнул и ответил:

— Убийство.

Глава 12

Мертвец одет в робу стихийного мага, на груди колотая рана, вишневое пятно расползлось по голубой ткани. В глазах навечно застыли боль и удивление.

Оглядевшись, увидел на лицах неписей суеверный ужас. Герои — вечные защитники мира, бессмертные и несокрушимые. Павшие возвращаются в бой и побеждают, несмотря ни на что!

Теперь один из этих полубогов мертвый лежит под дождём.

Рану запекло, я охнул и согнулся пополам. Кир ухватил за плечи, придержал, не давая упасть и свернуться в стонущий калачик боли. Краем глаза увидел, как стража утаскивает ревущего игрока... зрение подернулось легкой дымкой. Лицо друга превратилось в смазанное пятно, а в уши как ваты напихали.

«Яд!» — Всплыла вялая мысль. — «Гоблины смазывают оружие ядом!»

Капли разбиваются о лоб, попадают в глаза. По телу растекается пугающая слабость.

— В госпиталь его! — Крикнул Кир, ткнул пальцем в сторону двух стражников. — Чего встали!? Живо!

— В госпиталь для горожан?

— ДА!

Меня подхватили сильные руки, мир вокруг затрясся, а боль в боку стала превратилась огненный смерч, полный раскаленных кинжалов и игл. Кир остановил Кристину, что-то спросил, девушка торопливо ответила, дернулась пойти следом. Старик удержал за предплечье, едва не опрокинув её.

***

Полумертвого меня затащили в отдельную палату, уложили на койку у окна. Бледные медички принялись стягивать кожаный доспех трясущимися руками. Дубленая кожа пропиталась кровью, слиплась с рубахой намертво. Пришлось срезать.

Когда дошли до раны, я взвыл и задергался, стараясь отползти от боли. Страж надавил на плечи, вминая в тонкий матрас, изрядно заляпанный моей кровью. Второй навалился на ноги, глухо матерясь от страха. О губы ударилось стеклянное горлышко, цокнуло по зубам, в рот полилась горькая жидкость. Попала в носоглотку, я зашелся прерывистым кашлем, выталкивая снадобье через нос.

Огонь боли от яда расползается по телу, прорастая в каждую клеточку. Нечто ледяное коснулось раны... Я выгнулся дугой в хватке стражников, беззвучно раззевая рот, и провалился в блаженное небытие.

***

Очнулся полуголый на смятых простынях, вместо штанов одет в уродливые шорты. Бок болит, но значительно, просто несравнимо слабее. Рядом с койкой стоит Кир, неизвестный клирик и Кристина. За спинами всхлипывает молоденькая девушка, утирает слезы тыльной стороной ладони. Пальцы заляпаны кровью, между большим и указательным зажата тонкая игла с обрывком нитки.

В воздухе витает запах крепкой выпивки, настолько плотный, что зажги спичку — и комната вспыхнет. Скосив взгляд, увидел на боку аккуратный шов, края раны опухли и сочатся сукровицей. В окно настойчиво стучит дождь, гремит по подоконнику. Слышно, как вода, стекая по желобу, разбивается о мостовую.

— Очнулся? — Спросил Кир. — Хорошо, значит, жить будешь.

Он повернулся к клерику и сказал, протянув руку:

— Спасибо, мастер Клайн, ваша помощь была очень ценной.

— Да ничего, рад, что хоть на что-то сгодился... я могу идти? Другие больные ждут помощи.

— Да-да, не смею вас задерживать. Только можете проводить девочку?

Когда они скрылись за дверью, Кристина села возле кровати, осторожно взяла меня за ладонь. Сжала, водя большим пальцем по костяшкам. Вспышка молнии осветила палату, отразилась в глазах девушки.

— Что случилось? — Спросил я, переводя взгляд со шва на Кристину и на Кира.

— Ну, мы тебя почистили, заштопали и накачали противоядием.

— Спасибо... но я не об этом. Ты сказал, что того мага убили?

— Угу, на дуэли. Идиоты решили проверить, какие умения работают, а какие сломались окончательно.

Кир взял стул и, развернув, сел, положив руки на спинку. В неверном свете и отблесках далеких молний, морщины на его лице глубже.

— То есть, его убили, совсем? Прямо насмерть?

— Ну, он не воскрес в храме. А значит, варианта всего два — умер или застрял в лимбе. Даже не знаю, что хуже.

Кристина сжала ладонь до хруста тонких косточек, и я, не раздумывая, сжал в ответ. Плечи осыпало морозом, в горле застрял плотный комок. Лимб — бесконечная серая пустошь, полная черного тумана. Там нет возможности взаимодействовать с другими игроками, а каждая минута тянется, как теплая резина.

Лучше умереть по-настоящему, чем застрять там навечно.

— Будем считать, что теперь мы смертны. — Пробормотал я. — Интересно, стареть будем?

— Не хотелось бы. — Ответил Кир и криво улыбнулся.

— И что теперь делать будем?

Мэр пожал плечами, перевел взгляд на окно, наблюдая за тонкой паутиной молний, разбегающейся по черным тучам.

— Пока что я отправил доверенных искать медиков среди игроков, ну, знаешь, тех, кто действительно может лечить без магии.

— Лучше отправь их в деревни, там неписи магией особо не лечатся. А наша анатомия не слишком-то отличается.

— Я вообще-то изучала медицину. — Вклинилась Кристина. — Я же говорила!

— Хорошо изучала? — Оживился Кир.

— Ну, это было моим хобби...

— Как давно?

Девушка поджала губы и пронзив старика убийственным взглядом вышла из комнаты.

— Чего это она? — Озадаченно спросил я, сжал ладонь, проверяя, не сломаны ли кости.

Кир поскреб затылок, хмыкнул и развел руками.

— Женщины... у них всегда так, это не делай, того не спрашивай и в раковину не мочись.

— Чего?

— Да так, ничего. Вспомнил старое... Ладно, Гин, не скучай. Дела не ждут.

Глава 13

...Гоблин, мерзко хохоча, замахнулся кинжалом, ударил, целясь в рану на боку. Я взмахнул мечом, попытался... Клинок движется медленно, воздух плотным желе сковывает мои движения. Кинжал впился в рану по рукоять, выскользнул, щедро окрашенный красным.

Двуручник замедленно стукнулся о гоблина, не нанеся вреда, отскочил, как ватная игрушка. Гоб разразился смехом, вырос, став втрое выше меня, и принялся наносить удар за ударом, протыкая меня, как беззащитное насекомое...

Я с криком подскочил на койке, бок взорвался болью, и я обессилено повалился на подушку. Стукнулся темечком о спинку кровати.

— Ты в порядке?

Скосив глаза, увидел Кристину, паладинша сидит в кресле подле кровати. Одета в плотную рубаху и обтягивающие штаны, на ногах красуются легкие сапожки. Она подалась вперёд, осторожно взяла за ладонь и повторила вопрос.

— Всё хорошо?

— Да... просто сон дурной. Ты чего тут среди ночи?

В окно заглядывает малая луна, краешек большой едва виден сверху, близится рассвет. Палата залита серебряным светом и пересечена контрастными тенями, искажающими перспективу. Волосы Кристины кажутся почти белыми, как слоновая кость. Радужка почти светится голубым, вызывая странные ассоциации с меланжем. Она наклонилась, и свечение пропало, оказавшись просто послесонной иллюзией.

— Ну официальная причина, я, похоже, единственная, кто понимает в медицине, не считая неписей.

— А настоящая «я тебе нравлюсь»?

Девушка улыбнулась и выдала вежливый смешок, чуть прикрыв рот ладонью.

— Ты, конечно, красавец, но мне просто некуда идти. Лучше ночевать в теплой больнице с бесплатной, заметь, столовой и приносить пользу, чем напрашиваться к кому балластом.

— Прямо-таки некуда?

— В банке сказали, что мой счёт недоступен. А денег при себе не так много.

Я осторожно пощупал края раны, проверяя, не сочится ли кровь, сцепил зубы. Зашили толстой нитью, почти дратвой, словно я мешок. По затылку пробежали мурашки, стоило представить как будут снимать шов. Перевел взгляд на девушку и спросил:

— В смысле, недоступен?

— Ну, я пришла в этот город за пару дней до... как это назвал Кир? Смещения, вот. А средства хранила в столичном банке, надеясь на проценты... вот и получила «прибыль». Давай не будем о грустном? Кстати, у тебя странное имя.

— Имя, как имя.

— Нет, никогда такого не слышала! А ведь я знаю трёх Бэтменов, пяток Суперменов и Конанов. А тут... Гинкго. Оно что-то значит или просто случайный набор букв?

Я вздохнул и, выдавив улыбку, пояснил:

— Мать придумала, в честь Гинкго Билоба, это такое дерево, ровесник динозавров. Ведь она отказалась делать мне генетические модификации до рождения, ну и рожала природным методом... так что я Гинкго, отголосок немыслимого прошлого, вот.

— Ого... твоя мать интересный человек, а моя, вот, просто наугад ткнула в список и отдала на воспитание машинам.

Я перевел взгляд на окно, разглядел за луной ошметки Млечного Пути, к горлу подступил колючий ком. Кулаки сжались, комкая простынь и одеяло.

— Гин? — Испуганно спросила Кристина. — Что с тобой, ты плачешь... тебе больно?

— Н-нет. Просто только осознал, что моя мама скорее всего погибла. Галактику ведь разорвало в клочья.

— Ну, ведь еще ничего не известно. Может быть, человечество успело спастись или как мы — заперто на планетах.

Я кивнул, и посмотрел ей в лицо, вымученно улыбаясь. Не стоит мучаться подобными мыслями, лучше от них не станет и мертвых они не вернут. Так что буду надеяться, что мои родственники живы, в конце концов, они взрослые люди и способны позаботиться о себе.

Лучше не стало, но усилием воли удалось затолкать подступающую боль в глубины подсознания. Где она уплотнилась и затаилась, выжидая удобного момента.

— Кстати, Кир рассказал тебе теорию, о том, что произошло? — Спросил я, стараясь увести разговор в сторону.

— Ну, он пытался... но я мало что поняла. Кроме того, что всё пошло по одному месту.

— «По одному месту», лучше и не скажешь. А где ты жи... живешь в «реальности»?

— На Земле, я коренная. А ты?

— Ого, я обитаю на Марсе, полюбил тамошние красоты и природные парки, ну, и наши биологические часы куда лучше совмещены с Марсом.

— В смысле?

— Ну, циклы бодрствования и сна отлично совпадают с марсианскими сутками. Так что там мне живется комфортней некуда.

— Правда? Хм... надо будет слетать.

Мы замолкли. Стало слышно, как этажом ниже медсестра катит тележку по деревянному полу и шаркающие шаги. Снаружи залаял пёс, зло зашипел кот.

Я улыбнулся и похлопал по кровати.

— Ты, наверное, устала сидеть, ложись, места хватит...

Кристина улыбнулась и ответила:

— Нет, тебе сейчас противопоказаны нагрузки.

— Какие наг... — начал я и осекся, поняв, как можно трактовать такое приглашение.

Кристина засмеялась, увидев как вспыхнули щеки и кончики ушей. Наклонилась вперед и шепнула на ухо:

— Может быть, потом.

Глава 14

Через неделю я вышел из госпиталя с неопрятным следом шва на боку. Кристина идёт рядом, настолько сногсшибательная, что я в потертых доспехах ощущаю себя неуместным рядом с ней.

Да еще она на полголовы выше.

— Ты уверен, что мне нужно пойти с тобой? — Спросила Кристина, когда мы вышли на полную народа улицу.

— Да, более чем. — Ответил я, чувствуя, как в груди разрастается свинцовая гиря. — А ты против?

— Нет, но ты... зажатый какой-то, будто стесняешься меня.

— Оу...

Мы прошли мимо столпотворения вокруг проповедника, стоящего на куче ящиков. Клерик красуется самодельной накидкой с красным крестом во всю грудь, захлебывается словами, вскидывая руки к небу и опуская перст на прохожих.

— Истино говорю, Господь карает нас за грехи! За богомерзкие эксперименты и житье в телах не людей, но грязных животных!

— О чём это он? — Озадачилась Кристина, не сбавляя шага.

— Кажется, ему не нравятся зверолюды.

— Хм... думала всем мужчинам нравятся кошко-девочки.

— Не, я больше по лисичкам.

Кристина скосила взгляд, чуть повернулась, глядя на меня сверху-вниз, спросила со странными нотками в голосе:

— Так тебе нравятся рыжие?

Почуяв задним умом ловушку, я торопливо замахал руками и замотал головой.

— Только в качестве лис! А тебе разве не нравятся эти пышные хвосты?

— Да, они... пышные.

Чувство, будто пролетел над ледяной пропастью. Плечи запоздало осыпало морозом, я тайком перевел дыхание. Прохожие оглядываются на Кристину, долго провожают взглядами. Спиной чувствую обжигающие волны зависти.

Впереди улица разбивается о здание банка и распадается надвое. Дальше тянется рыночный квартал и лавки мастеров. Мы вошли в банк и оказались в круглом зале с деревянным полом. Вдоль стен — кабинки со скучающими работниками.

В дальнем конце зала скандалит группа из трёх игроков. Судя по воплям, их счета недоступны. Лица пунцовые, кулаки сжаты, а глаза мечут молнии. Дородный дворф разводит руками, с виноватым лицом, а охранники невзначай подходят ближе.

К нам почти сразу подбежал низкий, даже для дворфа, клерк и низко поклонился.

— Приветствую вас в нашем банке, первом дворфийском. Мисс Кристина, к сожалению проблема с вашим счётом еще не решена, но могу заверить вас, мы прикладываем все...

— Я не по делам, просто сопровождаю друга. — Перебила Кристина.

Клерк не смутившись переключился на меня.

— Простите, я вас вижу впервые, не могли бы вы представиться?

— Гинкго, я пришел к Кувалде. Он свободен?

В лице коротышки нечто неуловимо изменилось, поклонился еще раз, почти грохнувшись лбом об пол. Вытянул руку в сторону неприметной двери, сказал сладким голосом:

— Конечно! Для вас мы свободны и среди ночи, прошу за мной. Осторожно, ступенька.

***

Кувалда, завидев меня на пороге кабинета, всплеснул руками и поспешил навстречу.

— Ах, господин Гинкго! Я так рад, что с вами всё впорядке! А кто это прекрасное создание? Прошу, проходите, садитесь! Сейчас все устроим по высшему разряду! Не стесняйтесь!

Спустя десять минут в кабинет зашли слуги, расставили на столе кружки и кувшин пива вместе с глубокой тарелкой острых колбасок и прочих снэков. Кувалда лично налил мне и Кристине, настолько виртуозно, что пена не появилась. Стенки кружки мигом запотели, а в желудке требовательно квакнуло.

Дворф сделал первый глоток, крякнул и, утерев губы рукавом, спросил:

— Так что вас привело ко мне? Если ваша спутница хочет справиться о счёте, то скажу честно, это просто не в наших силах. Сейчас мы можем оперировать исключительно локальными счетами.

— Я и не надеялась. — Буркнула Кристина, бросила в рот горсть острых орешков и запила пивом.

— Кувалда, скажи, аукцион работает?

— Как часы.

— Что, даже глобальный? Как так получилось-то?

— Ну... если сильно упростить, аукцион располагается в подземном хранилище, очень глубоко. Связан с каждым банком отдельно, система громоздкая, но чертовски надежная. Кстати...

Дворф хитро улыбнулся и протянул мне листок плотной бумаги с золотой тесьмой. Я осторожно взял, пробежал взглядом по строчкам, пестрящим заковыристыми терминами и сносками. Брови подпрыгнули на середину лба, а улыбка Кувалды стала шире.

— Это... как?!

— Ну, я взял на себя смелость провести аудит вашего счета, сразу после сделки, и обнаружил внушительное количество золотых монет первой эпохи! Поздравляю Гин, теперь ты официально богатейший человек, да что там, даже среди нас далеко не последний!

Я еще раз взглянул на цифры, больше похожие на расстояние меж звёзд, и нервно сглотнул.

***

Когда кувшин опустел, я так и не оправился от свалившегося богатства. Отрезвил только протянутый Кувалдой каталог аукциона. Конечно, я могу купить самые крутые вещи и расходники. Только... мне не хватает уровня использовать их.

Левый глаз мелко задергался, я шумно выдохнул и выбрал лучшее из доступного. Посмотрел на Кристину и добавил парочку лотов, вернул каталог Кувалде.

— Отлично! Ждите через пару дней, доставят прямо...

— Таверна «Сломанный Рог», — разбито подсказал я, — если нас не будет, передайте Даскину.

***

На выходе из банка Кристина невзначай спросила:

— «Нас»?

Глава 15

Следующие два дня мы провели в прогулках по городу. Народу поубавилось, и жизнь вошла почти в привычное русло. Почти... Проповедников только прибавилось, как и их паствы. Однажды мы стали свидетелями масштабного молебна у северных ворот.

Сотня игроков простиралась ниц, ударяясь лбами о землю и в разнобой тараторя молитву. Настолько архаичную и нескладную, что каждый звук — как удар ржавым ножом по чувству прекрасного. От вида лихорадочного блеска глаз и растянутых улыбок меня бросило в дрожь.

Игроки-зверолюды почти пропали, как и торговые караваны. Последнее может аукнуться в ближайшем будущем нехваткой продовольствия. По городу ползут тревожные слухи о высокоуровневых монстрах, наступающих с юга.

Связь с другими городами отсутствует.

Утро третьего дня началось за столом в таверне Даскина. Я вяло ковыряюсь ложкой в манной каше, выискивая комочки и размышляя — добавить ли малинового варенья? Каша и без того похожа на мечту упыря. Кристина довольствуется яичницей с поджаренной сосиской, бодро хрустит горячими хлебцами, запивая чаем.

— Ты чего такой хмурый? — Спросила она в перерыве между едой и чаем.

— Да так... не выспался...

— Ну, сам виноват, зря такой милый был вечером.

— Кхм... я запомню, сегодня буду полной зад...

Дверь отворилась, и в таверну вкатилось семеро дворфов с объемистыми свертками. Последний, пыхтя и фыркая, тянет на спине нечто похожее на рельс, обернутый подарочной бумагой.

Самый незагруженный подошел к нам, сдержанно поклонился, сначала Кристине, затем мне.

— Госпожа, господин, рад сообщить, что ваши товары доставлены личным распоряжением мастера Кувалды. Где нам их оставить?

— В нашей комнате на втором этаже. — Ответил я.

— Будет исполнено!

Дворф с «рельсой» на спине запыхтел громче — судя по убийственному взгляду, с удовольствием бросил бы ношу прямо здесь. Желательно, мне на голову.

Когда они спустились вниз, я встретил их с чаевыми. Лицо страдальца разом просветлело, а натужное кряхтенье превратилось в довольное фырканье сытой лисы.

Дворфы аккуратно разложили покупки, но благоразумно оставили запечатанными. Ведь треть удовольствия от покупки — это вскрытие упаковки. Кристина, пританцовывая, набросилась на свою долю, а я взялся за тот самый «рельс».

Клочья бумаги полетели за спину, я охнул и провел пальцами по рукояти меча. Настолько длинной, что можно взяться четырьмя ладонями, и обтянутой кожей акулы. Такая не будет скользить в вспотевшей ладони или даже забрызганная кровью или слизью.

Взявшись, поудобнее потянул, придерживая свёрток левой рукой, мышцы напряглись, будто пытаюсь сдвинуть рельс. Клинок нехотя выдвинулся, сверкнул в свете, льющимся из окна, сердце затрепетало, как у мальчишки перед первым поцелуем.

Клинок ровный, широкий и пугающе толстый, гарда куцая, едва заметная на фоне исполинского лезвия. Высвободив меч, упёр острием в пол, навершие рукояти достает до середины груди.

В остальных свёртках кожаная броня и новые сапоги с металлической набойкой и носком.

— Гин! Смотри!

Я обернулся и охнул, Кристина облачилась в новенькие латы, больше похожие на произведение искусства. Отливающие серебром и покрытые тонкой рунической вязью. Девушка, смеясь, крутанулась на месте, как невеста, красующаяся платьем, чуть разведя руки.

— Выглядишь прекрасно! — Выдохнул я.

На кровати покоится одноручный меч с тонким клинком с красной прожилкой и круглый щит из цельного куска металла. Кристина, перестав кружиться, обняла меня и смачно чмокнула в щеку.

— Спасибо!

В ответ я глупо заулыбался, чувствуя чистое, незамутненное счастье. Все-таки дарить и видеть радость — лучшее чувство.

На лестнице загремели шаги, дробью пронеслись по коридору и замедлились у нашей двери. Я внутренне напрягся, продолжая обнимать девушку. Дверь распахнулась без стука, и в комнату кубарем влетел запыхавшийся стражник.

— Мастер Гинкго! Мэр просит вас к себе! Вместе с вашей спутницей, ему срочно нужна её консультация и ваша тоже! — На одном дыхании выпалил стражник и сложился пополам, уперев ладони в колени.

Отдышавшись, он вышел в коридор, а я, разорвав объятия, посмотрел на Кристину. Паладинша отошла к кровати, приладила щит за спину, а меч в ножны на поясе, и обернулась ко мне.

— Я готова, а ты так и пойдешь?

Я с сожалением посмотрел на новенькую броню, покачал головой.

— Только меч возьму.

***

В ратуше нас встретил Кир, бледный, как смерть. Мебель жмется к стенам, освобождая пространство в центре зала для четырёх столов с телами, прикрытыми белым саваном. На ткани горят широкие красные пятна. Кристина приподняла один, охнула и отвернулась, прикрывая рот ладонью.

— Какая консультация тут нужна? — Пробормотала она, едва сдерживая тошноту. — Он мёртв и эти, тоже!

Кир помассировал лицо ладонями, подошел к девушке.

— Знаю, но, пожалуйста, осмотри тела. Нам нужно знать, чем их убили. Я просто хочу знать, убийца был один или нет.

Подойдя к другу, положил ладонь на плечо и развернул к себе, спросил:

— Кир, какого черта тут творится?!

Старик вздохнул и поднял ладонь на уровень лица, развернул ко мне показывая красную рану, перечеркивающую кисть от мизинца к большому пальцу.

— Что творится? У нас завелся убийца!

Глава 16

В ратуше воцарилась тишина, я, потеряв дар речи, смотрю на едва затянувшийся разрез. В груди всколыхнулось нечто черное и холодное — на моего друга напали! Внутренний голос, молчавший при виде тел незнакомцев, настойчиво зашептал: найди и размазать подонка!

Кристина отошла от мертвецов, встала рядом со мной и сказала, глядя Киру в глаза:

— Я такой себе медик и совсем никакой судмедэксперт. Всё что могу сказать — они мертвы.

Мэр устало утер лицо целой ладонью, виновато потупил взгляд и пробормотал:

— Прости, я просто на взводе, мысли путаются.

Я положил руку на плечо друга, провел мимо тел к лестнице на второй этаж и кивнул девушке на шкафчик с алкоголем. Она послушно взяла хрустальный графин, полный черной, как нефть, жидкости, потянулась за стаканами, но отдернула руку и пошла за нами. Я улыбнулся и показал большой палец.

Всё правильно. Стаканы хороши для мелких посиделок, придают застолью некоторую зрелость и чопорность. Но в питье из горла есть нечто сакральное, полудикое из времен, когда пили из одной чарки, скрепляя незримые узы.

Плечи Кира вздрагивают, обычно спокойный друг неумело балансирует на грани истерики.

Усадив за стол у окна, сел напротив, Кристина опустилась на стул между нами и поставила в центр стола графин. Свет солнца заиграл на хрустальных гранях, почти не проникая в содержимое, словно внутри первородная тьма. В приоткрытое окно залетает теплый ветер, игриво шевелит кончики волос Кристины.

— Как ты получил рану? — Спросил я и первый приложился к кувшину.

Рот и горло обожгло, я закашлялся, согнувшись пополам, чувство будто по пищеводу потекла горящая кислота. Желудок сжался в горошину, а на языке остался привкус этанола и сливы. Дождавшись, пока я смогу дышать и слышать хоть что-то, кроме воплей организма о помощи, Кир начал рассказ:

— Тела нашли стражники в переулке за рынком. Представь их шок... вызвали меня, а он... он прятался там всё это время, выжидал в тенях. Стоило мне наклониться над первым телом — выпрыгнул и полоснул по шее. Я только и успел закрыться ладонью, не будь разница в уровне такой огромной — мне бы пальцы срезало и... вспороло глотку.

Кир шмыгнул носом и сделал большой глоток, хекнул и вернул кувшин на место. На морщинистых щеках зацвел робкий румянец. Кристина взяла кувшин, покосилась на меня и осторожно отхлебнула, по личику пробежала судорога, но паладинша стоически выдержала.

— Разница в уровне?

— Ну, он — семидесятый, это успел увидеть, а я — трёхсотый.

— С чего бы такой мелочи, охотиться на тебя? — Спросил я.

— Не думаю, что прямо на меня. Скорее всего, он просто ждал любого игрока.

Кир помассировал кожу под раной большим пальцем, сжав кисть здоровой рукой.

— Значит, психопат? — Предположила Кристина. — Хочешь, попытаюсь залечить?

Кир мотнул головой.

— Нет, спасибо. Пусть будет мне напоминанием, что мы больше не в безопасности. А то пока на собственной шкуре не прочувствуешь — не поймешь.

Я выглянул в окно, в центре площади неписи собираются вокруг циркача, жонглирующего кеглями и одновременно напевающего бодрую песенку. Хлопают в ладоши, под ноги циркача летят медные монетки. В зрители затесалось несколько игроков, и к меди добавилось серебро.

Возможно, в толпе затаился и убийца.

— Гин, что нам делать? — Нервно пробормотал Кир.

— А я — что? Ты у нас мэр и правитель города, а я так, безродный бродяга. Не могу же я знать ответы на все вопросы и быть готовым ко всему.

— Не прибедняйся, Великий Лидер «Детей Фронтира». — С улыбкой парировал Кир.

— Что ещё за «дети»? — С жадным любопытством вклинилась Кристина. — Первый раз слышу.

Улыбка Кира стала шире, он откинулся на стуле, подхватив графин и хоть немного отгородившись от мрачных мыслей.

— Ох, деточка, это настоящая легенда времён, когда люди только пришли в этот мир и отвоевали жалкий клочок земли... — Начал он тоном рассказчика эпической истории.

На мое счастье, рассказ прервали быстрые шаги на лестнице, на второй этаж взбежал стражник, красный, как рак. Склонился, уперев руку в колено и натужно дыша, со лба на пол капают толстые капли пота, протянул Киру свиток.

— ... оспадин... мы выяснили, всё, что вы просили... — Задыхаясь, протараторил непись.

Кир принял свиток и, вложив в ладонь горсть серебряных монет, сказал с отеческой улыбкой:

— Молодцы, а теперь отдохните, но особо не болтайте, как я и говорил вам. Ясно?

— Да господин, будет исполнено!

Стражник мигом испарился, позабыв про усталость, только сапоги прогремели по лестнице. Судя по удивленным вскрикам, новость о «премии» очень обрадовала сослуживцев.

Кир развернул свиток, быстро пробежал взглядом и протянул мне. Как и ожидалось, мертвецы были в одной группе из пяти игроков. Ничем не примечательные: рыцарь, воин, маг, хилер и ассасин. Последний год потихоньку выполняли квесты в окрестностях, собирали ресурсы и охотились на монстров.

В рейдах или пвп замечены не были.

Самые типичные казуалы, просто отдыхающие от жизни в техногенных городах.

— Значит убийца был их... другом. — Пробормотал я. — Кир, тебе стоит обратиться к игрокам если не сегодня, то завтра. Он может убить снова.

— Ну, а дальше что? Ну расскажу я всем, начнется паника и обязательно появятся подражатели!

— Организуй ополчение из игроков в поддержку стражникам. — Посоветовала Кристина. — Если есть четкий и ясный план — люди не паникуют.

— Она права, — поддержал я, — заодно пообещай награду, ну, скажем, в пять сотен золотых за информацию и тысячу за поимку убийцы. Я оплачу.

— Если не выйдет? — Сомневаясь спросил мэр.

— Тогда комендантский час. Убийца должен быть пойман и... казнен. — Твердо ответил я.

Кир долго молчал, то и дело прикладываясь к кувшину. Губы старца сжались в бесцветную полоску, наконец, он причмокнул и кивнул.

— Хорошо, завтра в полдень обращусь к горожанам с речью, а пока, надо бедняг отнести в Крипту.

— Куда? — Переспросил я, вскинув правую бровь.

***

Мрачная процессия прошла в катакомбы через вход на заднем дворе ратуши. Нос засвербел от древней пыли, поднимающейся от каждого шага. С потолка свисают длинные космы паутины, на стенах через равные промежутки торчат магические факелы.

Коридор то расширяется в масштабные залы, то сжимается так, что идти можно только по одному. Кристина часто чиркает наплечниками о стены, эхо разбегается вперед и назад, отскакивает от пыльных камней и нехотя затухает. Наконец, мы остановились в огромном зале с выдолбленными в стенах нишами.

Часть занята телами игроков.

— Мы не разлагаемся, прямо как христианские святые в мифах. — Пояснил Кир, наблюдая, как рабочие укладывают трупы в ниши. — Посему я и решил сохранять тела здесь, на всякий случай.

— Уверен? Это же подземелье...

— Его давно зачистили, самое страшное, что здесь можно встретить — крысу.

У лестницы на выход он хлопнул меня по плечу и вкрадчиво спросил:

— Хочешь помочь с написанием речи?

Глава 17

К полудню перед ратушей собралось несколько тысяч игроков. Многоликий океан заполнил площадь, жмется к стенам и выплескивается в переулки. Гомон морским прибоем давит на уши, взгляды скрещены на Кире, стоящем на балконе. Голос мэра, усиленный магией, разносится над площадью, отражается от стен домов и эхом улетает к окраинам.

Я облокотился о подоконник, держа чашку кофе, полуобернувшись, спросил Кристину:

— Хочешь посмотреть на выступление?

Женщина потянулась на скомканных простынях, как сонная кошка, перевернулась на спину. Я невольно залюбовался изгибами тела и сухим рельефом мышц, кричащим о силе и выносливости. Растрепанные волосы скрыли подушку, паладинша приподнялась и мотнула головой, собрала волосы в конский хвост.

— Нет, мне пора в клинику.

Она принялась одеваться, невольно повышая мой риск получить косоглазие. Доспехи нехотя оставила на стойке в углу, вместе с щитом, но меч по привычке прицепила к поясу. Чмокнула меня в щеку и выпорхнула в коридор, оставив в память о себе запах кожи и цветов.

Некоторое время слышал, как она здоровается с официантками и стук сапог по лестнице. Отпил кофе, скривился — мало сахара. Подумав, сел на подоконник, вытянув одну ногу, а другую свесил наружу.

Речь Кира набирает обороты, толпа притихла, а я рассуждаю — знают ли они о скором «кризисе» продовольствия? Скоро у нас кончится сахар, кофе и другие само собой разумеющиеся продукты. Воспроизвести их самим нет никакой возможности.

Для того же сахара, нужен тростник попросту не растущий в этих краях. Про кофе и говорить не хочется. Чай? Забудьте. У нас вдосталь только зерна, мяса и соли.

Скоро придется давиться травяными сборами и воевать с пчелами за горсть дикого мёда.

Кир закончил речь и ушел с балкона. От толпы отделилась мелкая группа из лидеров самых крупных гильдий, направилась в сторону Гильдийского Дома.

Если подумать, за последние дни я не видел никого из их офицеров, только рядовых членов. Да и тех только на рынках и в специфичных лавках, закупающихся для долгих походов...

В центре толпы началось бурление, группа в накидках с красными крестами начала бить игроков-зверолюдов. Быстро вмешалась стража, попыталась растащить, но «крестоносцы» под вопли проповедника, (даже я их слышу!) набросилась и на них.

Я осушил кружку одним глотком, скривился, хапнув гущи, и закрыл окно. Пора возвращаться за работу...

На столе стопка бумаги и ручка со стальным пером, опущенная в пузатую чернильницу. Часть бумаг исписаны мелкими строчками, покрыта чертежами и планами. Голова, несмотря на отличную ночь и крепкий кофе, гудит. Мозг буквально кипит, выуживая из недр памяти крупицы ценной информации.

За долгую жизнь я успел нахвататься всякого из сотен хобби, но мало что отложилось. Могу вспомнить, как вырастить пеницилл, но не знаю, как добыть из него пенициллин. А он, чую, скоро будет необходим, как вода.

По этому нужно записать всё, авось найдется способный дополнить знание. Иначе очень скоро мы скатимся в полное дикарство, только с куцей магией и сотнями кровожадных монстров за стенами города.

Так себе перспектива.

***

К вечеру кончились чернила, а кисть и запястье одеревенели. Я с радостью поднялся из-за стола, услышав стук в дверь. На пороге оказался мальчишка-посыльный, низко поклонился и протараторил:

— Господин Гинкго, вас вызывает мэр. Просит как можно быстрее прийти в квартал мастеров, в мастерскую коваля Крапивы!

Я бросил мальцу серебряную монетку и пошел одеваться, во что-то помимо растянутых штанов и протертой майки.

***

Город кажется заброшенным, окна темны, на улицах почти нет народу. Да и те, кто попадаются — ополченцы. Перепуганные неписи заперлись в домах и страшатся выглянуть наружу.

Меня дважды остановили, но быстро поняв, что мой класс «Воин», а не «Ассасин» отпускали. В первый раз даже извинились.

Квартал мастеров встретил тяжелым запахом перегретого металла и угля. Дойдя, но искомой мастерской я остановился, разглядывая причудливый механизм из медных шестерней, бочки и множества труб и трубок.

Вокруг аппарата суетится Кир и широченный дворф в кожаном переднике кузнеца. Завидев меня, замахали руками, подойдя ближе, увидел широченную улыбку мэра и почти безумный блеск глаз.

— Смотри Гин! Это изменит наш мир! — Выпалил Кир указывая на машину, как на избранного героя.

— Ага... — пробормотал я, — а что это, собственно?

— Как что? Паровой Генератор Электричества Тока! ПГЭТ!

— На бумаге очень и очень внушительная штуковина, — добавил Крапива, без нужды вытирая ладони о передник, — правда, я так и не понял, что это за магия такая «электричество», но если все так, как говорит мэр... ух! Заживем!

— Кир, а как же модулятор реальности? — Спросил я, с сомнением и надеждой оглядывая конструкцию.

Заходящее солнце играет бликами на отполированной меди. Конструкция похожа на окаменевшего спрута, обхватившего бочку с колесом. Сильно контрастирует со средневековыми зданиями, почти как космолет, приземлившийся в деревне.

— Модулятор работает не на полную, — ответил Кир, обняв цилиндрический бак, — а значит, есть весомый шанс!

— Ну... запускай, коли позвал.

Кир и кузнец еще минут десять проверяли каждый сантиметр ПГЭТ. Наконец загрузили топливо и запустили... Ничего не происходило очень долго, наконец, из одной трубы повалил пар, а колесо дрогнуло и начало вращаться, нехотя ускоряясь.

Кир засмеялся, обнял Крапиву и...

Колесо остановилось, а пар из трубы забил с пронзительным свистом, ударил из остальных трубок и пропал. Мэр отпустил дворфа, осторожно подошел к ПГЭТ и прикоснулся к баку.

— Холодный... — убито сказал Кир, и оперевшись спиной о мертвый генератор, сполз на землю.

— Ну... — сказал я, подходя ближе, — он работал, значит...

— У нас есть лазейка!

В глазах Кира вспыхнул огонек надежды, разросся в бушующее пламя. Он сорвался с низкого старта в мастерскую, крикнув:

— Гин! Я вызову тебя позже, а сейчас нам работать пора, эй, Крапива, чего застыл?!

Дворф виновато оглянулся на меня и пожал плечами, я повторил жест и помахал на прощание. Направился к себе, невольно обдумывая, что может произвести сумрачный гений Кира.

Чисто технически, компьютер можно соорудить из людей или органа или вовсе из трубок с водой. Чего уж говорить о выработке электричества. А вот если создавать эти аналоговые технологии на основе магии...

Воображение начало рисовать причудливые картины ожидающего нас будущего. Уголки губ поползли в стороны и вверх. Я поправил меч за спиной и прибавил шаг, мурлыча под нос «Прекрасное далеко».

Глава 18

Модулятор реальности — сверхтехнологичный комплекс, расположенный близ ядра планеты. Он источник магии, умений игроков и игровых условностей.

Маг создал шар огня? Работа модулятора. Пламя не обожгло ему пальцы и не ранило сопартийцев? Работа модулятора. Тебя убили? Добро пожаловать в ближайший храм... по крайней мере, так было до Смещения.

Но у модулятора есть куда более важная функция — сохранение целостности игрового мира. Фэнтези обязано остаться фэнтези, без еретических заскоков с арбалетами, паровыми машинами и порохом. Модулятор не даёт работать ничему, что выбивается из фэнтезийного сеттинга.

Я остановился под фонарем посреди пустой улицы, задрал голову, вглядываясь в трепещущий магический огонёк. Синеватое пламя вытягивается, облизывает стеклянную клетку, пытается вырваться наружу. Губы дрогнули и растянулись в наглой ухмылке.

— Хэй!

Окрик со спины ударил по ушам, я вздрогнул и полуобернулся. Ко мне с уверенностью носорогов приближаются два ополченца в латных доспехах, с красными тряпками, повязанными на предплечье. Оба сотого уровня, с башенными щитами, закрывающими спины, на поясах широкие мечи.

— Ты чего один шастаешь?

— Эм... да так, по делам ходил... — пробормотал я.

— По делам, как же! А не ты ли убийца?!

Они нависли надо мной, грозно хмурясь и положив ладони на навершия мечей. Затем один рассмеялся, а другой подхватил, хлопнул по плечу и с улыбкой сказал:

— Не серчай, парень, мы просто шуткуем, скучновато так бродить... да и кого ты сможешь убить, на пятидесятом уровне-то? Но ты лучше того, поспеши домой, а то как бы убийца не позарился.

Я выдавил улыбку, кивнул и поблагодарил:

— Спасибо, так и сделаю...

Они удалились, посмеиваясь, и воспринимая патруль, как очередной аспект игры. Я постоял, провожая взглядом, пока они скрылись за поворотом, вздохнул... затылок обдало холодом, я обернулся и нос к носу столкнулся с эльфом.

Среднего роста, коротко остриженного и острыми ушами, плотно прижатыми к черепу. Фигуру скрывает запахнутый плащ землистого цвета. Огонек фонаря отразился короткой вспышкой на лезвии кинжала, я отшатнулся, и кончик чиркнул под подбородком.

— Какое шустрое мясо. — Раздосадовано протянул эльф. — Стой смирно, иначе...

Я ухватил рукоять меча над правым плечом и едва не получил кинжалом в глаз. Лезвие срезало прядь волос у виска и оставила длинную царапину.

— Ну что за... чего мельтешишь? Хочешь достать игрушку? Думаешь, она поможет при разнице в двадцать уровней? Ну давай, потешься.

Эльф издевательски перекинул кинжал в левую и обратно, добавил, чуть наклонившись вперёд:

— А попробуешь позвать на помощь, я тебе из языка галстук сделаю. Всего пара разрезов, зато какой эффект!

Он повел кинжалом по воздуху, а левой рукой изобразил движение, с которым завязывают узлы. Улыбка стала шире, обнажила нежно розовые десны.

Я отставил правую ногу назад, чуть согнул, паника побивает броситься наутек, орать о помощи. Бесполезные действия, я умру только показав спину. Ассасины созданы для устранения самых быстрых целей, а я как воин, в сравнении с ними едва шустрее черепахи.

— Зачем? — Спросил я, стараясь потянуть время и судорожно обдумывая план действий. — Зачем ты это делаешь?

— Тебе так важны причины, мясо?

— Ну да, любопытно.

Эльф сбросил плащ, повел плечами, хрустя суставами, артистично вытянул руки и заглянул мне в глаза.

— Причина? А разве не понятно? Я просто могу и делаю, бонусом это прекрасное чувство силы и окончательности. Мобы постоянно респавнятся, игроки возвращаются... но теперь — нет! Смерть окончательна и бесповоротна, и тем ценнее каждое убийство! Ух... у меня прямо поджилки трясутся от предвкушения агонии в твоих глазах! Я — Вершитель Судеб! Только мне решать когда они умрут!

Эльф жадно облизал губы, словно слизывая варенье, глаза расширились в налитые кровью круги.

Я утер кровь, набежавшую из раны на виске, размазал по щеке и взялся за рукоять меча. Острое сожаление о ненадетых доспехах кольнуло в затылок, но я отбросил, как незначительное. Броня хоть и даст защиту, но отсутствие — компенсирует разницу в скорости, пусть и немного.

Тяжелая полоса заточенного металла освободилась от креплений за спиной, мышцы напряглись. Я повел, крутанул мечом, разминая кисть, перехватил обеими руками, поднял рукоять на уровень груди, одновременно опуская клинок вдоль туловища. Скрестил руки, положив меч на локоть левой руки прикрывая тело плоскостью, как очень плохим щитом.

Эльф прыснул, прикрыв рот ладонью, пошел полукругом, поигрывая кинжалом.

— Слушай, мясо. А зачем тебе такая громадина? Компенсируешь?

— Да. — Сухо ответил я, пристально наблюдая за движением ног врага.

— Ну вот, всю шутку испоганил...

Эльф прыгнул вперёд, силуэт на миг расплылся, а кинжал превратился в смазанную черту отраженного света. Нацеленную мне в шею.

Двуручник устремился навстречу, лязгнуло, и острие взметнулось от земли. Эльф отскочил, озадаченно глядя на оружие, теперь нацеленное в грудь, как копье.

— Что за прыткое мясо...

Он исчез на полуслове, и кинжал ударился о клинок, появившийся у шеи. Убийца разорвал дистанцию кувырком, избегая рубящего удара от корпуса, вскочил, выставив кинжал.

— Что за... ты же жалкий пятидесятый! Как ты блокируешь мои удары?!

— Уровень, это еще не всё. — Процедил я, стараясь скрыть дрожь коленок. — Мастерство куда важнее.

Эльф зарычал и, низко наклонившись, бросился в атаку, в левой руке появился второй кинжал. Я торопливо перехватил меч за незаточенный участок у рукояти.

Ассасин атакует, целя по жизненно важным точкам, сухожилиям и горлу. Я почти не вижу кинжалов, есть только лязг и холодные искры. Левый рукав окрасился красным, сполз на предплечье, срезанный у самого плеча. Каждый удар отдается в кисти держащей за лезвие острой болью. По клинку бежит кровь, размазывается и слетает на землю. Улыбка слетела с лица эльфа, превратилась в оскал. Он отскочил перевести дыхание... я крутанулся, вытягивая меч одной рукой. Удар получился неаккуратный, кожаную броню на груди вспороло самым кончиком.

Эльф взвизгнул от боли и удивления, выронил кинжалы и плюхнулся на задницу, закрывая кровоточащую рану. Я, едва стерпев вспышку боли в запястье, перехватил меч и надвинулся на врага.

Ушастый выставил окровавленные ладони, запричитал:

— Стой! Стой! Я сдаюсь! Арестовывай меня!

— Я — не ополченец. — Процедил я.

В глазах эльфа отразился стремительно опускающийся клинок. Мерзко хрястнуло, брызнули искры от удара металла о камень мостовой. Я скривился от сухой боли, стеганувшей по костям, и торопливо отвернулся.

На дальнем конце улицы появились бегущие ополченцы с обнаженными мечами.

— Как же вы вовремя. — Пробормотал я и опустился на брусчатку, уперевшись спиной в фонарный столб.

Брезгливо отодвинул сапоги от разрастающейся красной лужи и поднял взгляд к огоньку. Пламя горит мощно и ярко.

Глава 19

Часть II

Два месяца спустя.

Кровавый дождь льется с черных небес на изломанную землю за городской стеной. Ветер обжигает, бросает в лицо хлопья жирного пепла и смрад горелого мяса.

Я мотнул головой, со стоном перевернулся на грудь, начал подниматься, с натугой, словно на спину давит гранитный блок. Локти подломились, багровая грязь ударила в лицо, забилась в нос и рот. Каждое движение взрывается болью. Красный дождь почти кипит, от размокшей земли поднимается алая дымка.

Шестое чувство заставило задрать голову, игнорируя боль, первобытный страх стеганул по нервам. Разрывая тучи, на меня падает ком крови и жидкого огня.

«Вот и всё?»

Я перевел взгляд на городскую стену, разрушенную до основания, с огрызками башен. Лицо нестерпимо жжет красными каплями, левый глаз затягивает дымчатая пелена.

От пролома ко мне бежит размытая фигура, сощурившись, разглядел Кристину. Латы паладинши покрыты горящей синим рунической вязью, воздух вокруг щита расходится волнами. Волосы растрепаны и потемнели от льющейся с неба крови.

Сияние доспехов усилилось, когда она села рядом со мной и вскинула щит над головой. Черты лица затвердели, а радужка глаз засветилась голубым, неоновым светом.

***

Полтора часа назад.

Близится полдень, горожане почти окончательно отойдя от шока Смещения, устроили ярмарку. На главной площади распустились цветастые шатры, заиграла музыка и потекли запахи уличной еды, готовящейся на переносных жаровнях.

К празднику подключились игроки, включая меня. Ожидая Кристину, сел за столик в импровизированном уличном кафе, заказал кофе. Цену заломили в пятеро выше обычной, но мне ли экономить...

В воздухе витает звенящее настроение лихого праздника. Перед кафе молоденькие девушки пустились в пляс, к ним присоединилось несколько игроков и неписей. Мое мужское естество запросилось к ним, ведь вон какие девицы сочные, как спелые фрукты. А формы? Ты посмотри на эти формы! А как двигаются...

Сцепив зубы, наступил на горло инстинкту, сомневаюсь, что Кристина оценит такой порыв. Тем более нужно дождаться мастера-кузнеца, надеюсь, он придет быстрее девушки.

Стараясь отвлечься, зацепился взглядом за танцующую полноватую девицу, с четко зримой талией. Вес, что уже далеко не лишний, собран на бёдрах и груди. В танце нужные части тела завораживающе подпрыгивают, норовят выскочить из одежды.

Губы изогнулись в усмешке. Мужчины любят говорить, что любят миниатюрных девушек с осиной талией... но природу не обманешь, особенно, когда вот такая выплясывает под носом. Проходящие мимо мужчины жадно пожирают её взглядами, почти захлебываются слюной.

Через силу удалось отвернуться, тем более мастер Крапива как раз подошел к столику. Дворф с отеческой улыбкой положил передо мной сверток. Я жадно развернул, как ребенок новогодний подарок, охнул.

На льняной ткани лежит раскрытый металлический рукав с округлым наплечем. Жадно просунул руку, пластины обхватили и срослись с кожей брони. Я подвигал пальцами, повернул кисть, ладонь открыта — иначе меч не удержать.

А если удержишь, то орудовать нормально не получиться.

— Великолепная работа! Сколько я должен?

— Пять сотен золотых, не больше, не меньше. Хоть я и рад, что получилось поработать с магической рудой, но чуть умом не тронулся, пока разобрался что к чему.

— Я в вас не сомневался.

Пухлый кошель исчез в кармане дворфа, и он засобирался уходить, нацелившись на шумную компашку сородичей. Я запоздало окликнул:

— Мастер, надеюсь, на неделе вы будете свободны?

— А что такое? — Насторожился дворф и накрыл ладонью карман.

— Я раздобыл очень редкий рецепт меча...

— Чертёж. — Поправил кузнец. — Рецепты - это на кухне и у алхимиков. Кузнецы используют чертежи! А что, действительно редкий?

— Реже некуда.

— Хм... тогда буду! Завтр... — Крапива оглянулся на сородичей, разглядел две пухлые бочки, крякнул и поправился, — послезавтра, а лучше после после.

Когда он ушел, я совсем позабыл про танцующих красоток - совсем как ребенок с новой игрушкой. Пластины рукава идут в нахлёст, подрагивают и приподнимаются, пропуская воздух. Метал дышит, как живое существо и заодно не даёт руке перегреться и вспотеть...

От городской стены раздался тягучий рёв рога, сигнал опасности. Остальные звуки отрезало, а ярмарка застыла, став похожей на выставку скульптур. Улыбки испаряются, и лица приобретают крайне настороженный вид.

Рёв повторился. Протяжный, продирающий до костного мозга.

Небо затягивают кипящие тучи, в опустившейся тише отчетливо слышны мощные хлопки исполинских крыльев. Над площадью величаво пролетел, вынырнув из туч, дракон. Кожистые крылья закрыли половину неба, подняли ветер, опрокинувший пару шатров. Ящер одарил горожан взглядом пурпурных глаз и, заложив вираж, полетел к западным воротам.

У верхней границы зрения вспыхнула и замерцала надпись: «Внимание! Ивент „Пожиратель Мира“ стартует через пятнадцать минут!»

В подтверждение раздался рёв за городской стеной. Барабанные перепонки отдались тупой болью, я скривился и потянул двуручный меч из-за спины. «Ножны» щелкнули, и в руке появилась ободряющая тяжесть. Положив клинок плашмя на плечо, я встал из-за стола, так и не дождавшись кофе. Пробормотал, глядя в небо:

— Это что-то новенькое...

Глава 20

Дракон заложил над городом круг, так низко, что видно каждую чешуйку на брюхе. Порывы ветра, поднятые взмахами исполинских крыльев, наполнились смрадом серы и гнилой рыбы. Чудовище поднялось выше и застыло в воздухе, как колибри, размеренно двигая крыльями. Неспешно огляделся, скользя взглядом по улицам. Глаза, как красные угли, сочащиеся ненавистью, вспыхивают каждый раз, когда замечает скопления народу.

Я вбежал на стену в первых рядах, пробившись через воцарившийся внизу хаос. Неписи мечутся в поисках укрытия, забиваются в переулки и открытые дома. Стража в полном составе выстроилась на стенах, вооруженная луками, кажущимися бесполезными игрушками на фоне дракона.

От гомона перепуганных голосов закладывает уши, как при быстром подъеме в гору. Хлопки крыльев только усиливают давление, дракон взревел и, заложив вираж, стрелой спикировал за стену, на пухлый холм. Земля дрогнула от удара, просела, как подсохшее тесто, и лопнула.

Множество трещин зазмеились к основанию холма. Ударная волна протаранила стену, сотрясла до основания. Дракон вскинул голову к небу и повторил рёв, из трещин в земле ударил синюшный свет.

Рядом со мной выругался двухметровый рыцарь, лицо побледнело. Из трещин полезла нежить — выбеленные временем скелеты, вооруженные ржавыми мечами. Следом показались умертвия в черных латах, через пару минут у подножия холма выстроились боевые порядки. Дракон расправил крылья, простер над «войском», словно указывая на городские стены.

У одной из башен я увидел Кира, старик облачен в сияющие латы, плечи укрыты карминовым плащом с золотой каемкой. Зычный голос долетает до меня едва различимым шепотом. Кир яростно жестикулирует, раздавая команды страже и ополченцам.

Внизу у городских ворот выстроились игроки из двух гильдий, а их маги взбегают по лестницам на стены, готовые поддержать товарищей огнем. Чуть дальше, на площади, освобожденной от неписей, выстроились кругом самые сильные чародеи, воздух над ними едва заметно искрится, идет густыми волнами.

Я облегченно выдохнул. Грешным делом боялся, что игроки бросятся прочь, оставив город на растерзание ящеру. Благо гильдии действуют слаженно, по единственно возможному сценарию.

Ворота начали открываться, подтверждая догадку. Городские стены бесполезны против дракона, ящер проломит их, как бумажные, а нежить хлынет внутрь. Сражаться с ней на узких улочках — хуже не придумать. Мертвякам плевать на тесноту, они не устают и могут, словно волны, захлестывать обороняющихся. Значит нужно встретить их за стенами, пока магики творят заклятье, способное сбить дракона.

Желательно, еще самого ящера подранить.

Я сбежал со стены, оставив её магам и лучникам, встал в последний ряд у ворот. Без добротной группы рваться в первый ряд — самоубийство. Тяжелые створки с натугой пошли в стороны, я увидел колонны нежити у холма и дракона на фоне пробивающегося сквозь тучи солнца.

Ящер издал пронзительный вопль и, мощно взмахнув крыльями, взлетел. Умертвия двинулись на нас лавиной, постепенно ускоряясь и вскидывая ржавые клинки.

Первые ряды схлестнулись с лязгом и костяным хрустом. Строй смешался, на меня набросился высокий скелет, рубанул, целя в голову. Я принял атаку на кончик меча, крутанулся, перенаправив силу удара и многократно усиливая. Двуручник проломил череп, словно ссохшийся горшок, раскрошил кости, раскидывая позвонки, ударился о землю.

Я едва увернулся от тычка мечом в бедро, скелет без ног неведомым чудом подполз в пылу схватки. Он заскрежетал челюстью и попытался ударить снова, подкованный сапог вбил череп в землю. Скелет нелепо взмахнул руками и застыл.

Мимо пробежала тройка игроков, один показал мне большой палец и улыбнулся. Они с ходу врезались в толпу нежити, смяли первых и увязли в мешанине костей.

Нежить обступает нас, обтекает с боков, стремясь в распахнутые ворота к беззащитным неписям, укрывшимся в домах. Их перехватывают, навязывают бой. Со стен маги швыряют огненные шары в летящего дракона, лучники посылают тучи зачарованных стрел.

Ящер уворачивается играючи, летит, высматривая нечто среди улиц. Пасть приоткрыта, из глотки идет недобрый красный свет, как из жерла вулкана ночью.

Блокировав атаку безголовой нежити, я попятился, предплечья высушило болью. Безногий скелет, втоптанный в землю, зашевелился, вслепую ухватил за ногу. Сдавил, я вскрикнул и повалился на спину, закрываясь мечом от наседающих мертвяков.

Бьющийся рядом игрок-волк, орудуя массивным шестопером, сбросил с меня врагов, разбивая кости в пыль. Ухватил за предплечье и рывком поставил на ноги. Что-то рявкнул в лицо, я не расслышал в шуме боя, но глупо кивнул. Зверолюд довольно оскалился, хлопнул по плечу и поспешил вернуться в бой.

... Небо взорвалось яростным воплем, дракон извернулся в воздухе, костяные пластины на груди дымятся. Со стороны площади ударила желтая молния, ящер увернулся и, сложив крылья и рухнул вниз, выставив лапы.

Маги на стене утроили усилия, в бесплодной попытке сбить чудовище с цели, швыряя ледяные болты и сгустки пламени. Красный плащ Кира мелькнул среди них, но быстро затерялся. Дракон преодолел половину пути, когда люди начали бегство со стены, кубарем скатываясь с лестниц или просто прыгая вниз...

Глава 21

От удара земля подпрыгнула, меня подбросило в воздух, как игрушку. Часть нежити откинуло, рассыпая в прах, но из щелей лезут новые и новые, подминают поврежденных собратьев.

Меня прокатило по земле, ударяя о каждую неровность. Остановившись, я приподнялся на локтях, сжимая рукоять меча в левой руке, огляделся. Бой сдвинулся к холму, игроки, воспользовавшись суматохой, скидывают нежить обратно под землю. Дракон ворочается в проломе стены, отряхивая обломки с крыльев.

Повернувшись мордой к городу, вскинулся и, резко опустившись на передние лапы, дохнул пламенем. Широкая струя синеватого огня прорезала улицу до площади, и растеклась по невидимой стене, защищающей магов. Перемахнула сверху и устремилась к противоположной стороне.

Дома вспыхнули, как вымоченные в бензине спички. Я застонал, ткнулся лбом в землю и начал подниматься. Над городом поднимается широченный столб чернеющего дыма. Среди месива обломков рухнувшей башни, на уцелевшем огрызке стены, мелькнул красный плащ.

Разглядев знакомый силуэт Кира, увидел, как на дракона прыгают игроки. Ящер, запоздало осознав неладное, начал пятиться, по-кошачьи обмахиваясь хвостом. Лапы крошат камень, сносят остатки стены, игроки валятся вниз, исчезают в поднятой пыли.

Убить дракона очень сложно. Нужно пробить шкуру мощной боевой магией, либо пробить три уязывимые точки.

По центру спины, у хвоста и у основания шеи. Конечно, если хватит сил пробить костяные плиты.

Я добрался до пролома, когда дракон почти выбрался и начал расправлять крылья. Вместе со мной десяток отчаянных игроков уровнем за сотню. Вскарабкаться по лапе оказалось на удивление легко, между пластинами-чешуйками зазоры — руку просунуть можно.

От рёва дракона закладывает уши, звук отдается в груди болезненной вибрацией. Спина ходит ходуном, дракон яростно вертит шеей, выгибается, стараясь достать наглецов пастью. Полный ненависти взгляд обжигает, клыки клацают в паре метров от меня. От горячего, зловонного дыхания начало мутить.

Хватаясь за шипы вдоль хребта, направился к шее. Трое игроков впереди меня колотят мечами по костяной пластине, пытаясь подковырнуть.

Первый удар отдался в руках сухой болью, меч высек сноп искр. Удержаться все сложнее — дракон начал вертеться, разрушая остатки стены и прилегающие дома, как собака, замученная блохами.

От хвоста раздались победные крики и ящер взвыл, встал на дыбы и замолотил крыльями. Я вцепился в шипы, а мои напарники, переглянувшись, прыгнули вниз.

— Мать... мать... перемать... — Зашептал я, почти не двигая губами.

Оглянувшись осознал, что остался в одиночестве, медленно поднимаясь к свинцовым тучам. Глянув вниз, отпрянул и прижался к костяному шипу, почти слившись с ним.

Западная часть города объята огнём, дракон стремительно поднимается в потоках раскаленного воздуха и дыма. Вокруг мечутся перья-пепла, норовят забиться в глаза и рот.

Ящер заложил круг, наблюдая за магами на площади и готовясь уклоняться от новой золотой молнии. Полёт потерял элегантность, став нелепо раскачивающимся. Хвост, мелко подрагивая, свисает мокрой веревкой, чуть отклоняясь по ветру. По чешуе струится дымящаяся кровь, частой капелью срывается вниз.

— Чтоб тебя. — Процедил я, когда дракон выровнялся и полетел по широкой дуге, готовясь залить площадь пламенем.

Я отцепился от шипа, перехватил двуручник, как пешню, и бросил взгляд на город. Дракон больше не сядет, а если маги сгорят... сгорят все. Будет совершенно без разницы, выживу я сейчас или нет.

От удара заныли руки, но в костяной пластине появилась едва заметная трещина. Второй удар, и сочный треск. Я вскинул меч и ударил, вкладывая всю силу и вес...

Клинок с хрустом пробил кость и, скрежеща, вошел по рукоять. Всем существом ощутил, как под лезвием нечто натянулось и лопнуло, как мясная струна.

Мир взорвался вокруг меня воплем боли и ярости.

Дракон изогнулся, судорожно молотя крыльями, ладонь соскользнула с рукояти. Меня подбросило, ударило о шею чудовища спиной. Я бы заорал, но грудь сковало ледяным ужасом.

Пальцы вцепились в нечто твердое, инерция стеганула по рукам разрывая мышцы. Ступни повисли над пожарищем, а встречный ветер пытается сорвать меня и бросить в пламень. Я с трудом оторвал взгляд от города внизу и посмотрел за что ухватился...

Перед лицом огромный, налитый кровью глаз, зрачок застыл глядя на меня с почти ощутимой ненавистью. Я держусь за костяной нарост, заменяющий дракону бровь, глядя на собственное отражение в черной полоске зрачка.

В нос забивается гнилостный смрад в перемешку удушающей гарью.

— Ну, привет... — пролепетал я.

Город внизу сдвинулся, его место заняли холмы, дракон пошел на новый круг. Значительно ниже и медленнее, скосив взгляд, увидел дымный поток крови, льющийся от основания шеи. Кожа на рукояти обуглилась, а металл потемнел, покрывшись окалиной.

Ветер срывает кровь, размазывает по боку. Я не смог полностью разрезать сухожилия, но это не важно. Сейчас у меня только два пути. Висеть и ждать пока дракон не догадается посильнее мотнуть головой и ухватить пастью или...

Я выхватил кинжал из-за пояса и ударил глаз. Лезвие звякнуло о прозрачную пленку, предохраняющую зрение от ветра. Под острием побежала тонкая трещина, и кинжал вошел внутрь с характерным хрустом.

От визга дракона я почти оглох, руку по локоть обдало кровью. Чудовище замотало головой, и меня сбросило, как муху. Небо и земля трижды поменялись местами. Дракон вытянул шею, стараясь достать меня, начал снижаться...

Золотая молния ударила его в живот под острым углом, вышла меж лопаток и исчезла. Чудовище выгнулось дугой и, позабыв про меня, начало подниматься к тучам.

Воздух под спиной уплотнился, а вдоль хребта прокатываются волны ужаса. Я раскинул руки, стараясь хоть немного отсрочить фатальную встречу с землей и панически размышляя — как спастись.

Глава 22

Земля надвигается стремительно, воздух свистит в ушах, тянет волосы вверх. Дракон тяжело поднимается к тучам, истекая кровью, старается уйти от залпа магии. Выгнув шею смотрит на меня единственным глазом, в пасти разгорается пурпурное пламя.

По венам бежит чистый адреналин, время кажется вязким, как мёд. Перебарывая давление ветра, открыл список умений, не спуская взгляда с дракона, почти скрывшегося в тучах.

С губ сорвалось нервное:

— Да где же?!

В самом конце списка серых иконок, перечеркнутых цепями нашлась искомая. «Ни шагу назад», бесполезное умение времен смены специализации на мастера двуручного меча, с простого воина. Значительно повышает защиту от любого урона, но обездвиживает.

Я ткнул пальцем в неё, молясь всем богам, иконка мигнула и, потемнев, накрылась таймером. Кожу начало покалывать, а мышцы обратились в гранитные блоки.

Два десятка золотых молний прошили сумрак, осветив сражение с нежитью в стороне от меня, и исчезли за тучами. Там вспыхнуло и объёмно хлопнуло, словно лопнул огромный бурдюк. Яркий всполох пламени пробился через плотную пелену...

Ударная волна разорвала облака, ударила по мне и, закрутив в воздухе, развернула лицом к земле... В глазах разрослась спасительная тьма.

***

Очнулся от кипящего дождя, смрада паленого мяса и привкуса железа на губах. Тело стонет, каждое движение порождает разряд боли. Приподнялся на руках... локти подломились, и я рухнул лицом в вязкую грязь. Привкус железа усилился.

Перевернувшись на спину, застонал сквозь сжатые зубы, постарался прикрыться руками от льющейся с неба крови. Над землей поднимается алая дымка пара, кровь дракона буквально кипит.

От пролома в стене ко мне бежит Кристина, перепрыгивает трещины в земле, уворачиваясь от уцелевшей нежити. Узор на латах горит голубым светом. Золотые волосы стали темно-бурыми, облепили лицо и плечи, пропитавшись кровью.

Добежав до меня, она опустилась на колено, облегченно выдохнула и порывисто поцеловала. Посмотрела на небо и вскинула щит, как зонтик, держа обеими руками. Сияние лат усилилось, голубой свет ударил из глаз.

Тучи над нами раздвинулись, ком жидкого пламени падает в окружении красного пара. Параллельно поодаль к земле несутся остатки дракона, похожие на рваную бумагу.

— Держись! — Крикнула Кристина. — Гин? Гин!

— Да тут я... — Просипел я, зашелся кашлем, отхаркивая темные сгустки.

Жидкий огонь разбился о невидимый купол над нами, паладинша закричала. Пригнулась к земле, продолжая удерживать щит. Температура подскочила рывком, воздух обжег легкие. Голова закружилась, а в глазах расплескалась тьма...

***

— Очнулся!

Кир засмеялся и осторожно хлопнул по плечу, как фарфоровую куклу. Я лежу на койке, обмотанный бинтами с головы до ног. Нос щекочет едкий запах целебной мази. За окном стучат молотки, слышны зычные крики рабочих и грохот телег по брусчатке.

На плечи легли женские руки, я поднял взгляд и увидел Кристину. Девушка улыбнулась, шея у неё замотана бинтом, как и предплечья. Волосы собраны в конский хвост на затылке и сильно подрезаны.

— Пить хочу...

— Вот, только осторожней.

Кир протянул стакан воды, я осторожно приподнялся, сделал глоток. Горло обдало холодом и болью, зубы свело. Я закашлялся, а Кир убрал стакан. Кристина обошла кровать и осторожно села на краешек, взяв меня за руку.

Без доспехов она смотрится непривычно, но легкая сорочка и штаны ей очень идут.

— Долго я провалялся?

— Две недели. — Ответил Кир. — Пропустил раздел лута и туши дракона, и похороны.

Я прикрыл глаза, вдохнул и медленно выдохнул.

— Сколько мы потеряли?

— Пять сотен не игроков и полторы сотни игроков.

Сердце кольнула ледяная спица, я застонал, сжимая ладонь Кристины.

— И целый квартал сгорел. — Добавил Кир, взял стул и, развернув, сел, положив руки на спинку. — Плюс большинство магов истощились до предела, из тех, кто сбивал дракона с площади, пятеро умерли от истощения.

— Кир, — перебила Кристина, — пусть отдохнёт.

— Я хочу знать.

— Да это собственно всё, жрецы и лекари перегружены работой, много калек и потерявших всё имущество. Мы одержали Пиррову победу. Но это всё еще лучше чем смерть.

Я начал приподниматься, охнул и растянулся на кровати. В окно заглядывает обгорелая крыша, пестрящая новой черепицей. Кир поднялся со стула, отряхнул колени и, отсалютовав, направился к выходу.

— Думаю вас стоит оставить наедине. Да, как оклемаешься, приходи в ратушу.

— Обязательно.

Дверь за ним закрылась, шаги застучали по коридору и постепенно затихли. Кристина потрепала меня по волосам, наклонилась и коснулась губами щеки.

— Спасибо. — Сказал я, удерживая глупую улыбку.

— За что?

— За то, что спасла меня.

— Ну как же я могла оставить тебя? — Горячо прошептала она и поцеловала в губы.

Глава 23

Голову дракона вывесили над главными воротами, а остатки шкуры пустили на куртки для защитников города. Мне тоже досталась одна. Хорошо скроенная и выкрашенная в черный, на спине широкие чешуйки внахлёст, отливающие металлом.

Я покрутил её перед глазами, провел пальцем по чешуе, отметив слабое тепло. Хмыкнув, спрятал в шкаф, сейчас она мне не пригодится. Курс лечения занял полтора месяца, которые я провалялся на койке в одной позе. Сейчас, дорвавшись до комнаты в таверне, собрал рюкзак и твердо намерился выбраться за город к озёрам.

В конце концов, я вернулся в игру просто порыбачить и побродить на природе. Тем более, за схватку с драконом, думаю, заслужил пару дней любимого хобби.

Кристина хотела пойти со мной, но я отказался — личное пространство и время неприкосновенны.

Плюс нужно обдумать случившееся, отойти от ночных кошмаров, мучивших каждую ночь в больнице. Вот почему я не боялся когда карабкался на дракона, даже когда падал с него? Почему липкий ужас охватил значительно после?

В коленях растеклась слабость, голова закружилась. Я сцепил зубы и вернулся к проверке снаряжения. Простые действия отлично помогают перебороть подобные вспышки.

Удочка? На месте. Прикорм? Здесь. Складной стульчик и фляжка? Тут.

Я немного успокоился, но тревожные мысли просто сменили направленность. Вспомнилась нежить — ими командовали умертвия в латах. Выстраивала в боевые порядки перед атакой, направляла удары и координировала. Доселе тактику использовали исключительно монстры в рейдах, особенно в ближайшем к нам.

На дне исполинского кратера в тропическом лесу живут племена ящеролюдов. Они защищают вход в рейд, и для отражения атак игроков использовали партизанские тактики. Кооперировались и устраивали ложные отступления.

Ох, сколько они крови мне пустили в год освоения рейда...

Но то, что у других мобов появились способности к тактике, очень тревожный сигнал. Остается надеяться, на то, что это было простое исключение. В противном случае, нам придется туго.

Замотал головой, разгоняя мысли, как надоедливую мошкару, прорычал под нос:

— Хватит! Я. Иду. Рыбачить. Всё остальное подождёт!

***

Собравшись, поколебался, но накинул подаренную куртку, оказавшуюся на диво удобной. Повел плечами, напрягая мышцы, довольно хмыкнул и вышел из комнаты. В зале встретил Даскина, тавернщик широко улыбнулся.

— О, мастер Гин, рад видеть Вас в добром здравии! Куда путь держите?

— Да так, решил порыбачить, отдохнуть. Если придет Кристина, передай ей, что я задержусь на пару дней.

— Хорошо, и хорошего клёва!

Распрощавшись, вышел на улицу и поморщился, на противоположном конце улицы, у входа на площадь собирается толпа. До меня долетают обрывки воплей-молитв. Над головами мельтешат грубо сколоченные таблички на высоких палках с кривыми речёвками, намалеванными красной краской.

— Кара Господня!.. Не позволим!

Даже отсюда вижу выпученные глаза и перекошенные лица. Торопливо отвернулся и зашагал к переулку, обойду их и выйду к малым воротам у восточной стены. Есть риск столкнуться с фанатиком, но не переться же через весь город.

Крики сектантов слышны даже на соседней улочке, людей здесь нет, после нападения дракона жители перебрались в противоположную сторону города. На меня смотрят пустые окна, запачканные сажей стены. Под сапогами похрустывает сбитая черепица и битое стекло.

Ремонтные работы доберутся сюда еще не скоро, в первую очередь восстанавливают стену. Дома, поврежденные слишком сильно, снесли, а здесь... здесь все вроде бы в порядке, но без жителей быстро приходит в негодность.

Если не принять меры, может завестись мелкая нечисть.

От раздумий отвлёк слабый стон, я остановился и огляделся. В куцем промежутке меж домов, оканчивающимся тупиком, лежит тело. Если бы не стон, я бы прошел мимо, приняв за кучу рваного тряпья.

Одежда бедняги изодрана и заляпана кровью, он пытается ползти, но только дергает руками. Я осторожно приблизился, дотронулся до плеча, под пальцами ощутилась отвратительная мягкость. Осторожно перевернул, в нос шибанул смрад больной плоти. Передо мной лежит игрок в теле человека-зверя, но настолько изуродованный, что невозможно понять, кто он точно.

Вытянутая морда деформирована, кожа похожа на мясную пену, один глаз закрыт отвратительно розоватой плотью. Шерсть торчит куцыми пучками, потерявшими цвет. Пасть приоткрыта, белый язык высунулся в щель от выпавших клыков.

— Чёрт... — пробормотал я, сдерживая рвотный позыв, — что с тобой случилось?

Вместо ответа — стон. Игрок попытался взять меня за ладонь, руки оказались деформированы, словно высохшие спагетти.

— Не дергайся, приятель, экономь силы. — Пробормотал я, судорожно открывая контакты.

Вызов шел невыносимо долго, наконец Кир ответил.

— Да? Всё таки решил позвать на рыбалку?

— Кир! Срочно нужна изолированная палата!

— Что? Зачем?

— Я... думаю это болезнь... чёрт... я в заброшенном квартале, недалеко от Сломанного Рога. Быстро! Нам нужен карантин!

Глава 24

Больного уложили на носилки и, накрыв простыней, утащили в сторону клиники. Я добрался своим ходом, сторонясь скоплений людей, в сопровождении Кира. Он же, несмотря на мои протесты, проводил в крохотную комнату без окон.

— Гин, я думаю, это не заразно. — Сказал Кир, остановившись в дверях. — Парень крепко избит.

— Яд?

— Возможно, но я не припомню таких.

— Значит это нечто новое, возможно, давно забытый вирус. Так что я посижу здесь пару дней.

Когда друг ушел, я лёг на койку, закинул руки за голову глядя в потолок. Свет растекается по комнате от куска магического янтаре вмурованного в стену.

— Сходил на рыбалку, называется...

Если я заразился, то через сколько появятся симптомы? Может, покалывание в боку и желание откашляться - это они? Треклятье. За что мне всё это? Почему я не могу просто жить?

Перевернувшись на бок, ладони лодочкой подсунул под голову, подтянул колени к животу.

Карантин, тоже посмешище. Я мог заразить Кира, да и вообще любого, кто был рядом. Но как обустроить настоящий в условиях квази-средневековья?

Остаток дня ворочался на койке, строя в голове различные планы сдерживания вируса и карантина. Один нелепее другого.

К вечеру заявились двое медиков в наспех сшитых костюмах чумных докторов, с длинными изогнутыми клювами. Тяжело дыша и неразборчиво говоря, осмотрели меня, раздев догола. Так тщательно, насколько это возможно.

Еду приносят на подносе и оставляют на прикроватной тумбочке. На второй день осмотры повторились. Выйдя в туалет, обнаружил, что коридор ограничен магическим полем, а воздух пахнет уксусом.

Утром третьего дня пришла Кристина, в окровавленном белом халате. Молча села перед кроватью, вытерла пот со лба, оставив красноватый след. Вздохнула и сказала вместо приветствия:

— Это не вирус. Так что ты не заразен, можешь успокоиться.

Я сел на кровати, чувствуя, как гора давившая на плечи последние дни, исчезает.

— Тогда что это было?

— Рак.

— Что? Какой еще рак?

Кристина всхлипнула, я потянулся к ней, намереваясь обнять, но она остановила вытянув руку. Покачала головой:

— Не надо, я вся в крови... боги... мне нужна ванная. — Она глубоко вдохнула, сжала кулаки и продолжила. — Рак - это древняя болезнь, пережиток далекого прошлого.

— Откуда ты знаешь? Откуда кровь? — Растерянно спросил я, прекрасно зная ответ.

— Тот парень умер два часа назад, я проводила... вскрытие.

Я встал с кровати и обнял её, прижал к груди, поглаживая по волосам. Кристина дернулась и обмякла, уткнулась личиком и мелко затряслась в рыданиях.

— Прости, — прошептал я, — прости, что тебе пришлось заниматься этим.

— Н-ничего, я сама вызвалась... это было нужно... кто, кроме меня?

Она долго молчала, смотря сквозь меня на стену, уткнувшись лбом в грудь. Я продолжал гладить волосы, пропуская пряди меж пальцев и едва сдерживаясь от желания почухать за ухом, как кошку.

— Рак... — прошептала Кристина, — клетки бедняги начали делиться, как сумасшедшие, опухоли были везде, я не сразу узнала сердце...

— Значит, не стоит бояться эпидемии этого рака? — Невпопад спросил я.

— Что? Нет... нет... но я не думаю, что этот рак был... ха-ха... естественным. Наши тела, они идеальны с точки зрения генов. Иммунная система задушит любой рак. А тот жалкий процент, что сможет проскочить, не вызовет такого...

Она дернулась и зажала рот ладошкой, я застыл, не понимая, как реагировать. Кристина мелко затряслась, как кошка, отрыгивающая шерсть, напряглась. Спустя минуту тяжело выдохнула.

— Прости... я не знаю как, но у него вызвали рак за короткий срок.

***

Кристину отправил к Даскину с запиской дать всё, что она потребует. Пусть немножко расслабиться, а мне нужно обсудить пару моментов с Киром.

На выходе из клиники меня почти сбили с ног шестеро перепуганных стражников, с носилками, накрытыми белой тканью. Под ней угадывается нечто похожее на расплывшееся тесто. Я ухватил седьмого стражника, бежавшего за остальными, спросил требовательно:

— Кто это?

— Б-больные... как и тот, прошлый.

По спине прокатился ледяной валун, я ощутил слабость и отступил в сторону, отпустив стражника. На подкашивающихся ногах доковылял до лавочки у стены и рухнул, стукнувшись затылком. Руки мелко трясутся, я сжал кулаки до боли, до белых костяшек.

— Чёрт... Чёрт! Почему всё не может быть спокойно и просто?!

Последнее проорал в небо. Люди, идущие мимо, шарахнулись в сторону, глядя на меня с испугом и удивлением. Я поднялся, пошатываясь, как пьяный, ударил стену со всего маха. Костяшки ожгло, боль немного отрезвила.

Глава 25

В кабинет Кира, прервав нашу беседу, вломилось трое игроков. Человек-ягуар с копьём за спиной, одетый в легкую броню, эльф-лучник, закутанный в маскхалат, и бронированный дворф с двумя топорами на поясе.

Копейщик через силу извинился перед Киром, на меня посмотрел с отвратительным удивлением, словно на кучу помоев посреди сада. Из-за его спины выглянула девушка в одеждах целительницы Церкви Света. Настолько миниатюрная, что совершенно незаметная.

— Господин мэр, мы товарищи заболевших. — Заговорил копейщик ягуар. — Я — Марвин, глава этой гильдии.

Он подтолкнул вперёд девушку, она низко поклонилась и пробормотала:

— Меня зовут Селина, я была с ними, когда это.... случилось.

Она шмыгнула носом и спрятала лицо в ладони, плечи, узкие и тонкие, мелко затряслись. Кир встал из-за стола, стул закачался, на задних ножках. Старик почти подбежал к ней, опустился на одно колено, заглядывая в лицо.

Марвин встал рядом с ней, положил ладонь на плечо, не спуская с меня взгляда. В ответ я беззастенчиво рассматриваю его: широкая морда, высокий лоб и крупный тёмно-розовый нос. Верхняя губа подёргивается, слегка обнажая глазной клык цвета благородной слоновой кости. В желтых глазах читается отвращение.

Кулаки зачесались от желания вдарить ему.

Кир оглянулся на меня, махнул рукой.

— Гинкго, подойди, тебе нужно с ней поговорить.

— Зачем ему говорить с ней? — Спросил Марвин, продолжая сверлить меня взглядом.

— Он у нас главный по эпидемии и он нашел первого больного.

Ягуар сложил руки на груди, напряг мышцы и процедил, чуть наклонив голову вперед:

— При всём уважении, господин мэр, он жалкий пятидесятый уровень. Может, вы найдете кого более компетентного в игре? Я не хочу пояснять нубу каждую мелочь или механику.

Губы Кира дернулись, пытаясь изобразить слабую улыбку. Он взял девушку за плечо и повел к столу, говоря что-то успокаивающее. Я нарочито медленно поднялся, подошел к ягуару. С неудовольствием отметил — он выше, и мне приходится задирать голову, чтобы смотреть в глаза.

— Так Вы, Марвин, считаете что я не разбираюсь в игре и вы явно куда более компетентны?

— Я играю пятнадцать лет! — Процедил копейщик. — А такие нубы, как ты, портят игру и мешают нормальным игрокам.

— Ого, да вы настоящий ветеран! — Притворно восхитился я, всплеснул руками.

— Я — лидер сильнейшего клана в городе! Мой уровень в десять раз больше твоего! Так что заткнись и проваливай!

— Ох, ну раз вы такой матёрый олдфаг, значит обязаны узнать, что это. — Расплываясь в улыбке спросил я и жестом фокусника достал медаль.

Платиновый кругляш толщиной в палец, играясь, перекатил её меж пальцев от мизинца к указательному. Глаза Марвина округлились, став похожими на совиные. Лицо дрогнуло, из агрессивно-наглого став по детски растерянным.

— Вижу, узнали. — С веселой злостью сказал я, подбросил медаль большим пальцем и поймал у лица.

— Да. — Сухо ответил ягуар.

Медаль за победу в гонке закрытия первого рейда, на эпической сложности. После нас его ослабили в девять раз, чтобы и другие игроки имели шанс пройти и получить новое снаряжение.

— Ну так что, мистер «Я знаю больше», у вас есть такая?

— Нет... — Пробормотал Марвин и выпалил, цепляясь за остатки самолюбия. — Но игра изменилась с тех пор! Вас не было черт знает сколько лет!

— Конечно, изменилась, повысили уровни, добавили монстров и подземелья, лут. Только механика осталась прежней. Так что будь добр, оставь нас. Ну, чего встали? На выход!

***

Девушка говорит медленно, часто останавливается, смотря на нас.

— Я... мы шли посмотреть, где на Калеба напали, в тот проклятый переулок.

Она замолкла, а Кир с дедушкиной улыбкой погладил её по голове, сказал ободряюще:

— Продолжай, тебе больше ничего не грозит.

Я сижу у края стола в глубоком кресле, забросив стопу на колено и сложив ладони домиком, держа локти на подлокотниках. В открытое окно залетает ветер, дергает тяжелую штору и наполняет кабинет запахами выпечки из ближайшей пекарни. Облако накрыло солнце и свет стал уютно мягким, рассеянным, предвещая теплую ночь.

Селина сглотнула и продолжила, глядя на Кира и бросая быстрые взгляды на меня.

— Так вот, мы встали там и начали осматривать место... и тут он набросился на нас!

— Он? — Спросил я.

— Да! Высокий такой! В черном плаще с капюшоном, лица не было видно! Но руки... руки у него были мохнатые! А с пальцев стекала жидкая тьма, а мои друзья... они пытались остановить его, но падали и корчились, а их лица... Боже... их лица!

— А как ты уцелела? — Осторожно поинтересовался я, наклонился вперёд.

— Я... убежала... — Ответила девушка и опустила взгляд в пол.

***

Пристыженный Марвин увел её в Дом Гильдий, и мы остались наедине. Кир подошел к окну, оперся руками о подоконник, наблюдая за прохожими. Спустя минуту сказал, не оглядываясь:

— И кто это мог быть? Новый класс? Монстр, орудующий в городах?

— Без понятия. — Ответил я. — Таких классов нет, такой магии быть не может. По описанию похоже на «Темный Свет» чернокнижников, но он просто накладывает дебафф.

— Может, механика умения исказилась?

Я встал из кресла, потянулся, сцепив ладони над головой, сочно хрустнул суставами.

— Кир, разузнай больше о пострадавших. А я пока схожу в тот переулок.

— Зачем?

— Хочу узнать, какой тип магии использовали. Как раз зачарованный песочек завалялся.

Кир повернулся ко мне, спросил настороженно:

— Один пойдешь?

— Как всегда.

Глава 26

На улице тревожная тишина, я вошел в переулок, где нашли заболевших. Воздух пахнет гарью и чем-то мерзко-сладковатым. Покрытые сажей стены возвышаются с боков, под ногами шуршит и похрустывает мусор.

Я остановился, достал из инвентаря мешочек, полный золотистого песка. Зачерпнул горсть и тщательно рассыпал вокруг. От песка идет мягкое тепло, а ноздри щекочет тень запаха Великих Озёр, что раскинулись над залежами магической руды.

Песчинки, словно мелкий снег, опустились на брусчатку, задвигались. Словно металлическая стружка в магнитном поле.

Раньше зачарованный песок использовали на фронтире, чтобы узнать, какой магией пользовались монстры. Полезная штука, особенно сейчас. Зная тип волшбы, можно легко определить класс, плюс рисунок магического узора уникален для каждого заклинания...

Песчинки собрались у моих ног в двойную спираль и сменили цвет с яркого золота, на снежно-белый.

Я застыл, переваривая информацию, на всякий случай осмотрел рисунок и подбросил песка. Результат прежний.

— Вот же ж...

Девчонка врала нам! Здесь нет ни крупицы маны тёмной магии, только... Я глупо приоткрыл рот, смачно выругался.

— Маленькая тварь!

Вспомнилось, как Селина прятала лицо, шмыгала носом и издавала странные звуки, что я принял за сдерживаемые рыдания. Она давилась смехом! Смеялась над двумя идиотами, придумывая складную сказочку про злого мага!

— Убью. — Процедил я, открыл список контактов. — Кир! Ты меня слышишь?!

— Да, что случилось? На тебя напали?!

— Нет, я знаю кто вызывает рак, это Селина!

— Ч-что? Ты уверен?

— Полностью! Вышли стражу к Дому Гильдий, я иду за ней!

— Гин мы сами. Гин?

Я сбросил звонок.

***

Через площадь пронесся ураганом, расталкивая людей и ловя спиной ругань вперемешку с проклятиями. Дом Гильдий — широкое здание в форме башни, отгороженное от площади высоким кованным забором. За преградой пышный сад с цветущими деревьями.

Стража нагнала меня у ворот, десяток крепких мужчин в латах во главе с Киром и... Кристиной. Воительница одарила меня недовольным взглядом, но промолчала.

Дорогу нам преградил привратник, двухметровый громила в позолоченных доспехах с алебардой наперевес.

— Стоять! Вход только для членов избранных гильдий! Безгильдийному мусору вход запрещен!

Лицо вратника брезгливо скривилось, словно перед ним действительно кучка вонючего мусора. Кир вышел вперёд, встал перед ним и прорычал, ткнув пальцем в грудь:

— Слушай сюда, падаль. У нас дело чрезвычайной важности! Я, мать твою, мэр! Если ты нас не пропустишь, я отправлю тебя убирать свинарники голышом! Ты. Меня. Понял?!

Лицо Кира налило кровью, я удивленно покосился на друга — впервые вижу в такой ярости. На нагруднике вратника осталась отчетливая вмятина от пальца. Громила попятился, растерянно бормоча:

— Но ведь... нельзя... только членам гильдий...

— Свинарники! — Рявкнул Кир, наступая.

Вратник стал как-то ниже ростом, сгорбился и юркнул в сторону, выронив алебарду. Я распахнул ворота и побежал ко входу. Внутри Дома пахнет цветами, воздух прохладный. Грохот шагов гасит толстый ковёр, на стенах висят деревянные панели и гобелены с запечатленными подвигами разместившихся здесь гильдий.

Распугивая неписей-горничных, мы пробежали по кольцевому коридору и остановились у искомой двери. Я потянул за ручку, дверь не шелохнулась. Потянул сильнее, толкнул — ноль результата. Заколотил кулаком, крикнул:

— Марвин! Открывай!

Тишина. Я застучал сильнее, пнул дверь, огляделся и ткнул пальцем в перепуганную горничную:

— Ты, открой дверь!

— Но...

— Открывай! — Приказал Кристина, нависнув над девушкой.

Горничная пискнула и, стараясь не смотреть в голубые глаза паладинши, посеменила к двери. Замок щелкнул, в лица дохнуло сладковатой гнилью.

Я едва сдержал рвотные позывы, двое стражников не смогли, убежали дальше по коридору. В зале на полу лежат три изуродованных куска мяса, лишь отдаленно напоминающие игроков. Двое поползли к нам, булькая и оставляя за собой зелено-бурый след.

Из приоткрытой двери смежной комнаты доносится тихий смех и чвакающие звуки. Я выхватил меч и прошел мимо больных, пнул дверь. Комната маленькая, украшена со вкусом, в центре у опрокинутого столика сидит Селина. Сидит верхом на куске плоти, бывшим ягуаром Марвином. Целительница сжимает ладонями безобразно раздутую голову, меж пальцев струится свет.

Копейщик вяло сучит конечностями, пытается сбросить её. Плоть под пальцами девушки вздувается, пульсирует и сочится сукровицей. Из чудом уцелевших глаз копейщика бегут слезы вперемешку с кровью.

Глава 27

Селина поднялась, разведя руки, с ладоней струится чистый свет, смывает с пальцев красные пятна. Я выхватил меч из-за спины, шагнул к ней, сжав зубы до боли в дёснах. Каким бы самовлюбленным засранцем Марвин не был, он не заслужил такого конца. Никто не заслужил!

Грудь распирает злость, ладони сжались на рукояти меча до белых костяшек. Селина улыбается, медленно сложила ладони лодочкой, вскинула к потолку и расцепила, словно разбрасывая блестки.

— Возрадуйтесь! — Звонким голосом провозгласила она, глядя на нас. — Я покарала нечестивцев, грязных грешников предавших собственную природу и род людской! Силой, дарованной самим Господом.

— Что ты несешь? — Процедил я, встав перед ней и глядя сверху вниз.

— Смотрите и радуйтесь! Сама жизнь, Сам Свет против грязных нелюдей! Сестра! ТЫ ведь с нами? Протяни же руки и покарай нелюдей!

Она указала на Кристину, с бледным лицом стоящую в дверях. Паладинша отпрянула, а девочка шагнула к ней невинно улыбаясь и протягивая руки. Меч перегородил ей путь, она непонимающе подняла взгляд и в глазах растеклась обида.

— Почему ты мешаешь нам? Это святая миссия, очистить мир от грязи и тогда... тогда Господь простит нас и вернет домой!

— Стой где стоишь. — Процедил я.

Глаза Селины расширились, а на лице отразился суеверный ужас.

— Ты... ты на их стороне?!

— Уж точно не на твоей.

Она закричала и вскинула руки к моему лицу, свет на миг ослепил... кулак ударил её в висок. Голова мотнулась, ударилась о плечо и девушка рухнула на пол, как марионетка с обрезанными нитями.

— Свяжите её, по рукам и ногам! Воткните кляп и тащите в ратушу.

Я брезгливо отряхнул ладонь, спрятал меч за спину. Переступил через бессознательное тело и подошел к Марвину. Человек-ягуар еще жив, глаза косятся на Селину, а рот силится открыться. Вместо голоса наружу выходит только бессвязное мычание, полное влажных хрипов.

— Тебе ведь больно? — Спросил я, опускаясь перед ним на колено. — Просто дай мне знак, моргни если можешь.

Комок плоти издал глухой стон. Веко накрыло левый глаз и медленно поднялось. Я завел руку за пояс, вынул кинжал, который обычно использую для нарезания овощей.

— Ты хочешь, чтобы я прекратил эти мучения?

Левый глаз закрылся и больше не открывался. Я задержал дыхание и приложил кинжал к груди Марвина, чуть левее от центра. Навалился, лезвие вошло с неожиданной легкостью, под кончиком лопнуло нечто плотное, и Марвин дернулся и затих.

Поднявшись, я ощутил, словно во мне что-то умерло. Повернулся к друзьям, и увидел, что Селину вытаскивают в дверь, как мешок картошки.

— Стойте, я передумал, сделаем всё здесь.

— Ты уверен? — Осторожно спросил Кир.

— Да, вполне.

— Гин?

Кристина подалась вперёд, заглянула мне в глаза с тревогой и теплотой. Я слабо улыбнулся и обнял её, шепнул на ухо. Она вздрогнула и пробормотала:

— Да, конечно.

Селину усадили на стул, надежно связав, привели в чувство, сунув под нос флакон с пахучим средством. Она закашлялась, огляделась, вращая головой, словно шея превратилась в веревочку. Волосы растрепались, придав ей сонный вид, а мутный взгляд только усилил образ. Просто миниатюрная принцесса, настолько нежная и хрупкая, что мужское естество кричит о необходимости защищать и оберегать её.

Я скрипнул зубами и спросил её:

— Зачем... зачем ты это сделала?! Они были твоими товарищами! Они заботились о тебе!

Селина тихо засмеялась, запрокинула голову, заглядывая мне в глаза.

— Зачем? Они были грешниками! По их вине случилось всё это! Господь уничтожил млечный путь! Но нам он дал шанс очиститься! Дал нам оружие против них! Они должны умереть во славу Бога!

Я закрыл глаза и кивнул Кристине. Девушка не колеблясь подошла к Селине и положила ладони на виски, сдавила.

— Что? Что ты делаешь? — Залепетала убийца. — Я чиста! Я верна Господу! На мне это не...

Её голос сорвался на визг, а лицо исказилось в гримасе ужаса и удивления. От пальцев Кристины идет яркий свет, просвечивает нежную плоть девочки, так что я вижу вены, сосуды и кости черепа. Я отвернулся и посмотрев на Кира и стражников кивнул на выход.

— Выйдите, мы сами разберемся.

Кир промолчал, развернулся и вышел, стража последовала за ним. Дверь захлопнулась оставив нас наедине с вопящей и изменяющейся Селиной. Я положил ладонь на плечо Кристины.

— Закрой глаза, тебе не нужно это видеть.

Девушка мотнула головой.

— Я это делаю и я обязана видеть.

***

Когда она закончила, кожа была бледной, а лоб покрыла испарина. Я обнял Кристину и силой отвернул от обезображенного мяса на стуле. Девушка всхлипнула и уткнулась мне в грудь.

— Прости, — прошептал я, поглаживая её по волосам, — нельзя было просить тебя о таком...

— Всё в порядке. Просто угости меня выпивкой, самой лучшей.

Её руки еще тряслись, когда мы вышли в коридор. Вдоль стен выстроились перепуганные слуги и стража, Кир сидит в кресле.

— Вы всё?

— Да, прости Кир, нам нужно идти.

Старик взглянул на девушку, вздохнул и, поднявшись, сунул ей в руки маленький ключ.

— Возьмите из моего шкафчика в ратуше, всё что захотите. Только скажи, что это было?

Кристина ответила ровным голосом, глядя сквозь старика в пространство:

— Лечение ускоряет деление клеток, позволяет регенерировать, то, что в природе просто не восстанавливается. Похоже, после Смещения, у магии слетел ограничитель или он сломался в нас... теперь, если лечить здоровое, клетки мутируют и бесконтрольно разрастаются.

Лицо Кира побледнело, он опустился в кресло и обхватил голову руками. Пробормотал ошалело:

— Идите, я... я скоро к вам присоединюсь.

Глава 28

За следующую неделю Кир поседел окончательно, а лицо покрылось жесткой серебряной щетиной. Под глазами набухли синюшные мешки, а в белках прорезалось множество красных жилок. В городе порядка девяти тысяч игроков, из них лекарей процентов десять. Плюс классы, способные использовать магическое лечение, как паладины.

Нужно взять под контроль, регулировать и, не порождая панику, довести до каждого опасность сверхлечения. Можно сказать, у него получилось. Вместо новых трупов — избитые игроки нелюди и покалеченные клерики.

В городе нарастает напряжение. Игроки начинают делиться на обособленные группки по «расовому» признаку. Тревожная тенденция настолько, что у меня сводит затылок.

Мы будто сидим на бочке с порохом, посреди горящего замка, напевая залихвацкую песню.

Кристина вытащила меня на охоту за город, заявив, что я становлюсь похож на Кира внешне и повадками. С утра мы рыскали по лесным угодьям, вырезая дневных монстров: химер, кобольдов и, как ни странно, кабанов с красными глазами.

К вечеру разбили лагерь в ложбине меж двух огромных каменюк, сложенных на манер шалаша. Вход очертили защитной дугой порошка, отпугивающего ночных монстров. На всякий случай бросили в костёр горсть магических солей, пламя вспыхнуло синим, медленно сменило цвет на ярко-красный.

Кристина сняла латы и принялась старательно протирать тряпкой, убирая засохшую кровь из узоров. Скривилась, заметив вмятину от хвоста химеры.

— Знаешь, — начала она, выскобляя ногтем шерсть из сочленения, — раньше с этим было куда проще. Всякая дрянь не пачкала доспехи, а сейчас... я уже задумываюсь о покупке самых обычных лат, без гравировки. Защиты меньше, но и мороки такой не будет.

— И мы не воняли потом в конце дня.

— От тебя скорее амиаком и железом несёт.

— Как и от тебя, не стоило копаться в той мантикоре.

— Мне нужен был желчный пузырь! Потом мне «спасибо» скажешь, когда я зелья защиты наварю!

Кристина скривилась, заметив потёк от кислоты на поножах, вздохнула и отложила латы в сторону. Легла на спину, положив нагрудник под голову.

— Как насчёт завтра сходить в баню, вместе? — Спросил я, раскладывая продукты.

— Только мы? Хм... звучит заманчиво.

Я поставил сетку над костром, водрузил сковороду и принялся нарезать морковь новым кинжалом. Следом пошинковал зеленый лук и добавил на сковородку оливковое масло. Дождавшись, пока достаточно нагреется, добавил перца и высыпал морковную соломку.

Масло зашкворчало, стреляя раскаленными каплями и быстро меняя цвет на оранжевый. В воздухе поплыл дразнящий аромат жареной морковки, сдобренной красным перцем.

— Что готовишь? — Спросила Кристина, скосив глаза.

— Яичницу с морковкой и зеленым луком.

— Может, добавишь помидоров? Обожаю жареные помидоры и вяленые.

— Учту, но я уже начал жарить морковь, а смешивать вкусы... ну такое. Получиться такая мешанина, что скорее собачий корм, чем человеческая еда!

— Ладно-ладно! Ты чего? Я просто предложила...

— Прости... — пробормотал я, разбил три яйца и осторожно перемешал, стараясь не повредить желтки. — Просто мне тревожно, нервы сдают...

Кристина поднялась и обняла меня со спины, положила голову на плечо. Шепнула на ухо:

— Успокойся, мы еще живы.

Я усмехнулся и, повернувшись, чмокнул в щеку.

— Ты ужасный утешатель.

— Какой есть, расслабься, мы справимся.

— Не сомневаюсь. Но меня беспокоит еще и то, что пропали все человекообразные мобы. За весь день мы не встретили ни орков, ни гоблинов...

— Кобольды были.

— Они скорее крысы, чем люди.

Яичница подрумянилась по краям, а желтки стали похожи на маленькие солнца. Я снял сковородку и осторожно поделил надвое, разрезав третий желток. Щедро посыпал зеленым луком и достал вилки.

— Кушать подано.

***

Она прижалась ко мне во сне, положила голову на грудь и забросила ногу. Теплое дыхание щекочет кожу. За стенами убежища движется нечто огромное, приблизившись, фыркнуло и поспешило прочь.

После занятия любовью мозг яростно цепляется за каждую мысль. Мышцы подрагивают, требуя бежать на поиски добычи для самки и возможного потомства. Дурацкий эволюционный выверт, только портящий отношения с женщинами.

Им почему-то не нравится, если ты убегаешь сразу после. Конечно, если ты им мил.

Я почти уснул, когда зловещее предчувствие впилось в спинной мозг. Глаза распахнулись во всю ширь, Кристина заворочалась, заерзала по груди, недовольная ускорившимся сердцебиением.

Мысль зацепилась за нечто в подсознании, потянула наружу, порождая колючие мурашки на руках. Кристина прижалась сильнее, как кошка к больному месту. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Чувство опасности нехотя отступило, оставляя сонливость.

Я сцепил зубы и пробормотал:

— Хватит, я просто хочу отдохнуть!

— Ты что-то сказал? — Сонно протянула Кристина не открывая глаз.

— Нет, ничего, спи.

Закрыв глаза, отдался нарастающей сонливости.

Глава 29

В полдень дверь Сломанного Рога отворилась, пошатываясь, вошел человек-лис, одетый в выцветшую одежду следопыта с потрёпанным плащом. От пыли шерсть на морде почти серая, через нос к глазу тянется свежая царапина, запечатанная темной коростой. Сапог на левой ноге прохудился, наружу выглядывают черные когти.

Покачиваясь, он подошел к моему столику, рухнул на стул, раскинув ноги и растекшись, как фигурка из желе. Я махнул официантке, и перед лисом почти мгновенно появилась широкая кружка пива с глубокой тарелкой жареного мяса.

Лис несколько секунд смотрел на еду диким взглядом и принялся заталкивать мясо в пасть обеими руками. За один глоток осушил половину кружки, белая пенка осталась на шерсти вокруг рта, вызывая тревожные ассоциации.

Опустошив тарелку, мощно выдохнул и откинулся на спинку стула, а во взгляде появилась осмысленность. Хлопнул ладонью по животу и огляделся, словно только обнаружив себя в таверне.

— Фух-х... Спасибо-сибо, господин хороший.

Голос у него сухой и надтреснутый, медленно наливающийся жизнью. Официантка поставила перед ним новую кружку, увенчанную пышной шапкой пены. Остальные посетители поглядывают на нас с легким любопытством. Лис сделал глоток, смакуя вкус, блаженно зажмурился и сказал:

— Знаете, думаю, я заслужил премию. Дельце, как видите, оказалось несколько сложнее. Снаряжение износилось, кинжалы потерял в схватке с парой орков. Плюс - обзавелся седой шерстью на спине.

— Сотня золотых сверху. — Сухо ответил я. — Починка снаряжения или замена, за мой счёт.

Лис довольно кивнул и окликнул официантку, показывая, на пустую тарелку. Девушка улыбнулась и вскоре вернулась с тарелкой вдвое больше, полную тушеного мяса с фасолью. Следом принесла стопку тонких лавашей, заменяющих ложку.

— Надеюсь, я угадала, господин Лис.

— Да, Кэтти, ты просто чудо! — С улыбкой ответил Лис, взял лаваш, сложил лодочкой и щедро зачерпнул из тарелки.

Я терпеливо дожидаюсь, пока он прожуёт, щурясь и издавая странные урчащие звуки. На вопросительный взгляд официантки покачал головой и девушка упорхнула на кухню.

— Господин Гин, — не прожевав до конца начал Лис, — скажу вам честно, пока был в походе, насмотрелся такого... ух. Кровь стынет в жилах, а многое даже объяснить не могу!

— Давай ближе к делу.

Даскин вышел из кухни, прошелся по залу, открывая окна, помахал мне на прощание и вышел в дверь, прихватив мешок для продуктов. Таверна наполнилась звуками улицы, я поморщился, различив отзвуки истеричной проповеди фанатиков.

— На неделю пути ничего странного, деревеньки, сёла, пшеничные поля, пасущийся скот. Только... ну понимаешь, монстры сдвинулись с привычных мест, они, ну это, мигрируют. Тревожно, но ничего более или менее опасного. Игроки, поселившиеся в селах, справляются.

— А дальше?

— Дальше полная «ж». Монстров куда больше, большая часть поселений разрушена, жители либо бежали, либо мертвы.

— Монстры?

— Ну только если они орудуют двуручными мечами и носят сандалии. Я таких не помню, тем более в этой локации. Хотя буду честен, такие следы я нашел только в парочке, так что остальными могли стать кормом для чудищ.

— Дальше?

Лис на мгновение прикрыл глаза, сделал глоток и продолжил, зажав кружку в ладонях:

— Дальше... дальше... а дальше полнейший «пэ". На первый взгляд кажется нормальным, но я шел через деревню... простенькая такая, скотина на выпасе, гуси в лужах плавают, а свиньи в грязи. Да вот только все молчат, а неписи мертвы. Лежат как попало, видать, померли все разом. Звуков вообще нет, будто уши глиной забило. А возле каждого трупа следы.

— А куда следы ведут? — С любопытством спросил я.

— Никуда. Просто два следа, всегда за спиной. Так вот, идёшь, а потом начинаешь слышать шаги за спиной и тихий смех. Шерсть на спине дыбом! И чем дальше, тем чаще такие места попадаются, где-то меньше, где-то больше. Но я уже не стал в них заходить, дальней дорогой обходил.

Он замолк и без аппетита принялся ковыряться лавашом в тарелке. А я откинулся на стуле, устаканивая новую информацию. Скрипнула дверь, в таверну зашел Даскин с полным мешком овощей за спиной. Прошел мимо нас на кухню, натужно пыхтя и поправляя мешок. Навстречу высыпали повара, подхватили ношу, и хозяин таверны облегченно выдохнул. Выгнулся назад, уперев ладони в поясницу.

— А было что еще?

— О! Самое интересное! В буферной локации новое городище. Добротное такое, обнесенное высоким забором.

Я подобрался, склонился над столом, уперевшись локтями.

— Кто там живёт?

Лис наклонился навстречу и заговорщически шепнул, обдав меня запахами тушеного мяса и фасоли с пивом:

— Орки!

Плечи осыпало морозом, я осторожно спросил:

— Игроки?

— Нет, там зеленые и серые...

Я взял его кружку, сделал большой глоток и махнул официантке. Девушка скрылась на кухне, почти сразу выбежала с запотевшим кувшином в руках.

— На третью неделя я дошел до места, куда стягиваются орки и гоблины... в общем, там некое подобие города, хотя скорее похоже на военный лагерь. — Продолжил Лис. — Там-то меня и перехватил сторожевой отряд, насилу отбился, а потом еле ушёл от погони.

Я налил себе пива и залпом осушил стакан. Достал из инвентаря два тугих кошеля, каждый размером с голову младенца, положил перед Лисом.

— Отличная работа. Отдыхай, встретимся завтра в полдень, а сегодня для тебя всё за мой счёт.

Оставив Лиса обниматься с деньгами и кувшином пива, я поднялся в комнату и рухнул на кровать лицом вниз. Сжал одеяло в кулаках и заорал, уткнувшись в подушку.

Орки — мобы группового типа, способные доставить проблем даже игроку высокого уровня. Пять-шесть таких могут сравнять деревню с землей, перебив мужчин и забрав женщин.

Теперь у них целый город всего в двух неделях пути от нас!

— Ладно, успокойся. — Пробормотал я, перевернулся на спину и заговорил, глядя в потолок. — Нужно с этим разобраться... а после, после я точно отправлюсь на рыбалку.

Глава 30

Напротив таверны у входа на площадь под проливным дождем стоит сумасшедший. Одет в подранный поддоспешник и ржавый латный сапог. У груди держит табличку, покрытую нечитаемыми каракулями.

Прохожие, неведома куда спешащие в такую рань, поглядывают на него с брезгливой жалостью. Болезный вскидывает табличку над головой и, потрясая, кричит им вслед:

— Мы все умрём! Конец близок!

Даже с балкона вижу пятна синяков, покрывшие его лицо, и отсутствие передних зубов. Видимо бедняга столкнулся с фанатиками, считающими Смещение даром Господа.

Интересно, кем он был до катастрофы — паладином или воином?

Совсем недавно ты был на вершине игрового мира, а теперь даже крысы, пробегающие мимо, смотрят на тебя с презрением. Теперь все твои надежды — что мир скоро кончится.

Скорее всего, он словит воспаление лёгких и умрёт в подворотне или будет добит фанатиками.

Мне его не жаль, совершенно.

Вместо борьбы — он сдался и теперь пытается убедить себя и окружающих в бесполезности сражения. «Конец близок», борьба бесполезна, а значит, сдавшись, не будешь трусом. У тебя просто не было шансов — ты не виноват в поражении!

— Ты почему не спишь? — Сонно спросила Кристина, приподнялась на кровати, потирая глаз.

— Да так, — ответил я, отвернулся от сумасшедшего и оперся о парапет, — задумался о всяком...

— Рыбалку планируешь?

— Да, только боязно, что опять какая дичь приключится.

— Ну так возьми меня с собой... — с зевком предложила девушка и похлопала по кровати, — ложись давай.

— Я еще немного подумаю, спать совсем не тянет.

— Ну, как знаешь.

Кристина перевернулась на бок и натянула одеяло на голову, став похожей на кокон бабочки. Полюбовавшись изгибами тела, отчетливо проступающими под одеялом, отвернулся и достал из инвентаря трубку.

Орки. Орки. Орки... Зачем мне вообще туда идти? Убедиться, что Лис не врёт?

Я прикрыл глаза и мотнул головой, зажав трубку зубами. Посмотрел на блаженного, он как раз зашелся кашлем и держит табличку одной рукой, потрясая над головой.

— Нет. — Прошептал я. — Нет! Я не сдамся. Я буду бороться!

Я пойду, просто, чтобы узнать силы орков, сколько их и куда они собираются отправляться и собираются ли вообще. Спрятав трубку, вернулся к кровати, чуть сдвинул одеяло и поцеловал Кристину в висок.

***

К полудню сумасшедший исчез. Кристина упорхнула в клинику, работа там есть каждый день и надо обучать подмастерий. Я переоделся в походную одежду, подумав, оставил стальной рукав в шкафу. Приладил меч за спиной поверх серо-зеленого плаща.

Спустился в таверну, народу почти нет: пара пьянчуг непесей и стражников в отгуле. Даскин высунулся из кухни, помахал мне, я махнул в ответ и вышел на улицу.

Солнце, кажется, запуталось — осень сейчас или лето, выжигает из города остатки влаги. Ветер холодный, пахнет опавшими листьями и сохнущей землей.

Лис встретил меня у восточных ворот, одетый в новенькую кожаную броню со стальными наколенниками, и закутанный в плотный плащ цвета древесной коры с глубоким капюшоном. За пояс у живота заткнуты два кинжала в вышитых бисером ножнах.

— Добрейший денек, мастер Гинкго. Как вам погодка? По мне — так идеальна для прогулки!

Я покосился на скапливающиеся у горизонта тучи, в воздухе отчетливо чувствуется озон.

— Ага, лучше не придумать. И да, я рад что ты согласился быть проводником.

— Почему бы и нет? — философски ответил Лис. — За вашу плату я даже станцевать готов, правда, танцор я так себе, но ведь главное — усердие! Ведь так?

— Главное — доведи меня до лагеря орков. — Буркнул я, выходя из ворот.

— Что же вы такой грубый, мастер? — С притворной обидой ответил Лис.

Он пошел справа, закинув руки за голову и помахивая хвостом.

— Не бери в голову. — Ответил я. — Просто недолюбливаю фурри, не как фанатики, но всё же.

— Так я не фурри! Фу! Как вы вообще могли такое на меня подумать!

— Ты играешь антропоморфным лисом!

— И что? Я-то человеческих девушек люблю и эльфиек! Фурри везде волосатые знаете ли! А это мерзко и неприятно! Вы когда-нибудь пробовали ласкать волосатую грудь?

— Я натурал.

— Я тоже, а с фурри-девушкой, каждый раз будете чувствовать себя латентным геем, какой бы фигуристой она ни была.

Мимо проехала телега, груженная овощами, возница смерил Лиса взглядом и сплюнул под ноги, стараясь попасть в сапог. Проводник дождался, пока телега проедет мимо, и без замаха подбросил нечто темное в груз. Поймав мой взгляд, пожал плечами и улыбнулся:

— Просто шутейка, безобидная дымная бомбочка...

В ответ на слова из телеги, проезжающей в ворота, повалил черный дым. Порыв ветра донес до нас смрад серы и тухлых яиц, улыбка Лиса стала шире.

Я усмехнулся, наблюдая, как возница суетится вокруг телеги, а к нему, зажимая носы, спешат стражники. Дальше по дороге раскинулась лужа грязи, в центре развалился жирнющий хряк. С довольным видом похрюкивает и пускает пузыри с обоих концов.

Дорога змеится меж полей пшеницы, обширных теплиц с овощами. Неписи заняты сбором урожая и выпасом скота. Мы прошли мимо тучного стада коров, мирно жующих траву на склоне холма. На вершине под раскидистым дубом примостился пастушок в соломенной шляпе. Парень сидит на корне дуба и беззаботно дует в свирель.

Под сапогами звенит нагретый солнцем камень, дорога расширяется и разделяется надвое, разбившись о путеводный камень.

— Нам налево, — сказал Лис, махнув рукой, — как и положено мужчинам.

— Почему это? — Удивился я.

— Ну, а как же? Мужчина обязан идти налево и уже там биться за правое дело! В принципе, направо тоже можно, но там не так интересно.

— Кхм...

Некоторое время шли молча, Лис, не выдержав тишины, спросил с самым невинным видом:

— Так вы собираетесь усех орков перебить? Уот прямо так, в одиночку?

— Угу, всех до единого вырежу. Ты только лут не крысь, проводник.

Глава 31

Лис бодро шагает через поле вдоль лесной опушки. Насвистывает простенький мотивчик, зажав в зубах изумрудную травинку. Ветер пахнет осенью, гонит по траве вокруг нас зеленые волны. Полуденное солнце почти не греет, а с севера величаво плывут бугристые облака.

Последняя относительно безопасная деревня осталась далеко позади. Впереди несколько дней пути, это если по прямой, но Лис часто петляет, сторонится прямых путей. Часто приговаривает, скалясь:

— Кто ходит прямо, того вороны жрут.

Ветер поддувает в спину, словно подгоняет, шумит над лесом. Меж деревьев чудится движение, а висок щекочет чувством чужого взгляда. Я хотел было отмахнуться, приняв за игру воображения, но заметил, что Лис не приближается к деревьям. Идет на почтительном удалении и не поворачивается спиной. Правой ладонью сжал пояс возле кинжалов.

— Мастер Гин, а мастер, — начал Лис, не оборачиваясь, — как так вышло, что вы всего лишь шестидесятый уровень?

Ветер подхватил слова и швырнул в лес, потащил над деревьями. Я с неудовольствием покосился на проводника, спросил подозрительно:

— Откуда такой интерес?

— Да так, по городу слушок пошел, что у вас в кармане медалька «закрытие первого рейда». А её абы кому не давали, даже у меня нету! Нет, я не подлизываюсь, но, кажется, видел вас на полях сражений в первые годы, и вы были круты!

Я вздохнул, раздумывая, сказать, что вернулся вообще тридцатым или нет?

— А сейчас, — продолжает Лис, — когда даже самые ленивые давно перевалили за сотый уровень, вы всего лишь шестидесятый.

— Просто увлекся пострелушками, — нехотя ответил я, — вспомнил молодость, так сказать, ну и почти столетие не заходил сюда.

— Хах... а чего вернулись?

— По рыбалке соскучился. — Просто ответил я. — С винтовкой в зубах и танком за спиной особо не расслабишься.

— Ясненько. Ну, надеюсь, вы знаете, что делаете. Местная оркота вам по уровню была, а вот там... туда могли стечься зеленые с высокоуровневых локаций.

— Ну, тогда мне хана.

— Веселый вы человек... — протянул Лис, достал из кармана портсигар и сунул в зубы тонкую сигаретку, выплюнув травинку. — Пить с вами я бы не стал.

***

Заночевали на поляне, укрытой буреломом с двух сторон. Пока я разводил костёр, Лис очертил круг по периметру, рассыпал соль и взялся за развешивание оберегов. У одного дерева, самого пышного с широкими листьями, задержался надолго. На низких ветвях завязал ярко-красные шелковые ленты.

Закончив, сел у огня, скрестив ноги и принялся проверять кинжалы. Я довольно хмыкнул — хорошая привычка. Достал блокнот и свинцовый карандаш, принялся записывать события дня и делать зарисовки.

Видел я достаточно и странного, и пугающего. Утром мы шли мимо парящего в воздухе холма, но испугало меня отсутствие орков. Они должны в изобилии обитать в этом районе.

Но нет, ни одного, только заброшенные стойбища.

К моменту, когда я закончил, Лис достал флягу зачарованного вина. Сделал глоток и протянул мне.

— Завтра, ближе к вечеру выйдем к мертвой деревне. Я бы предпочел обойти, но увы, там единственная дорога в соседнюю локацию.

— Прямо-таки единственная?

— Слева болото, справа холмы, заселенные фиг пойми чем, куда без рейдовой группы сунуться — самоубийство.

— Ясно.

— Мой вам совет, когда войдем в деревню, что бы ни случилось — не оборачивайтесь. Пока не выйдем из нее, смотрите только перед собой, даже глаза не скашивайте. Я не знаю, убьёт ли то проклятье игрока, но проверять не хочу.

— Спасибо за информацию.

— Да не за что, вы же мне аванс не выдали...

***

Деревня вместе с дорогой вклинилась в болото, окружена высоким частоколом. Часть бревен украшена черепами монстров. Время выбелило кости, но клыки остались желтоватыми с черными точками кариеса.

Ворота распахнуты внутрь, створки покосились, словно нечто огромное протиснулось внутрь. Земля, несмотря на сухую погоду, мерзко сырая, словно деревню построили в луже.

— Зачем вообще было строить деревню здесь? — Спросил я.

— Торф. — Ответил Лис. — В деревнях им частенько топят печи, да и поля удобряют.

За воротами в грязи валяются тела жителей, несчастные лежат как попало. Мужчины, женщины и дети. Я остановился, глядя на тело молоденькой девушки в вышитом сарафане.

Несчастная лежит на спине, раскинув руки, как брошенная кукла. Смотрит в темнеющее небо стеклянными глазами.

— Проклятье... как живая...

— Угу... да только мертвая, я еще в прошлый раз проверил. — Буркнул Лис.

— Тогда почему не гниёт? В такой сырости все должно разлагаться за считанные дни!

— Да кто ж знает? Я последний год вообще ни в чём не уверен! Может, они так спят, а может, и не жили никогда, может, для них вообще время остановилось!

Я удивленно посмотрел на Лиса, обычно насмешливый, сейчас он заметно нервничает. Потирает предплечья, чешет затылок и мнется у ворот, не решаясь переступить незримую границу. Сжимает рукоять кинжала и сразу отдергивает руку.

— Готов? — Спросил я.

— Я родился готовым...

Он глубоко вдохнул и сделал шаг, остановился и, не оглядываясь, крикнул:

— Пошли! Хочу засветло убраться куда подальше!

Грязь не плещется под ногами, словно мы идем по пленке. Звуки в деревне приглушенны, я не почти не слышу собственного голоса.

Возле каждого тела в грязи крохотные следы босых ступней. Два идеальных оттиска, словно ребенок, оставивший их, улетел.

В центре деревни за спиной раздался невыносимо отчетливый детский смех. Я застыл, словно налетев на стену, шея одеревенела от усилия не обернуться. Лис прибавил шагу, походка стала деревянной, а шерсть на загривке встала дыбом.

У самого выхода мы натолкнулись на труп огромного ящера. Моб умер, выгнув шею назад. Рядом с ним в грязи валяется парочка орков, на зеленых лицах застыла маска ужаса и удивления.

К смеху добавились шлепки босых ступней. Мышцы шеи начали ныть, а взгляд вцепился в ворота деревни.

Стоило выйти за них, как шлепки и смех оборвались. Вместо них появился тихий плач обиженного ребёнка.

Глава 32

Орочий лагерь стал виден вечером второго дня, после ухода из проклятой деревни. Огромный, скорее заготовка настоящего города, чем стойбище дикарей. Периметр окружен бревенчатым частоколом и подобием рва с кольями на дне.

Земля вокруг на добрую сотню метров вытоптана до плотности камня, покрыта неопрятной щетиной пней. К частоколу с внутренней стороны через равные промежутки жмутся аляповатые сторожевые вышки.

Мы остановились на вершине заросшего лесом холма в почтительном удалении от лагеря. Не хочу нарваться на орочий разъезд или охотников.

Надев очки со стеклами из волшебного хрусталя, я тихо застонал, глаза ноют от непривычного приближения. Лагерь словно под холм перепрыгнул. Стали видны орки и мелкие постройки со штандартами кланов.

В центре обширное капище с алтарём - высунувшимся из земли булыжником. По краям вбиты столбы с ликами орочьих богов, обвиты цветными лентами и гирляндами цветов.

То и дело капище заполняется разными кланами, орки совершают богослужения и приносят жертвы столбам. Я подкрутил магические окуляры, заметив странный переполох.

Орки собираются в центре лагеря, выстраиваются в две шеренги у огромного шатра. Двое шаманов с охапкой цветов нырнули под полог. Часть орков начали бить в походные барабаны. На звук стали собираться остальные жители лагеря.

Вскоре из шатра вышла рослая орчиха с пышным венком полевых цветов, прижимающим черную гриву. Шаманы шагают по, бокам, бросая лепестки из широких чаш ей под ноги.

Орчиха - походный вождь, судя по раскраске лица. Одета в кожаные штаны и жилет из волчьей шкуры на голое тело. Руки обвиты сухими мышцами, с отчетливо проступающими жилами. Темно зеленая кожа расчерчена шрамами, полученными в жарких схватках.

При каждом шаге крупная грудь призывно колышется. Норовя распахнуть жилетку и без того застегнутую на одну пуговицу. От орчихи веет суровой мощью и… дикой женственостью.

Нижний край желетки колышется, открывая живот с широким валиками преса. Я смачно выругался и сорвал очки, схватился за голову и почти побежал к Лису.

Живот орчихи заметно округлен и это точно не от сытного обеда.

***

Напарник успел разбить импровизированный лагерь: два спальника по бокам от ямы с выложенным костром. Даже притащил молодую косулю. Животное лежит в сторонке от спальников, вывалив язык и глядя стеклянными глазами на кусты. На шее отчетливые следы клыков.

— Ну что там, босс? — Весело спросил Лис, выкалдывая хворост в яму-кострище. — Наметили, с какого конца начнете бойню? Мне ведь еще место выбирать надо. Я, знаете ли, страсть - люблю смотреть, как дерутся другие!

— Угу, — буркнул я, утирая пот со лба, — ударю прямо в главные ворота. Чего прятаться? Их там всего несколько тысяч.

— А если не откроют? Полезете як белка… мм… белка… давно я белок не ел! Особенно супца из белок… ух. Ах да, я слышал, вы - матёрый повар, а уж больно захотелось нормальной еды, а не вяленого мяса. Приготовите это замечательное создание?

Он кивнул в сторону косули и нагло заулыбался. Я глянул на тушку, совсем молодая, с сочным мясом без лишнего жира.

— Сто золотых.

— Чего?! – возмутился Лис вскидывая руки, даже подпрыгнул от негодования. – Да вы мне за этот поход всего сто пятьдесят платите! Вы её что, золотом фаршировать собрались?!

— Я – высококлассный повар. – С ухмылкой ответил я. – Мои услуги стоят дорого!

— Да я за сотню золота её сырой сожру! Пятьдесят!

— Восемьдесят!

— Шестьдесят четыре и пять серебряных!

— По рукам. Давай, тащи в тот конец лагеря.

— А чего я-то?

— Я повар, а не носильщик. Так что сносилуй её туды.

Лис, бурча под нос, подхватил косулю и потащил к склону холма. Там в траве белеет полоса соляного круга, а на низких ветвях покачиваются бронзовые амулеты. Я оглянулся в сторону стойбища, внутренности сжала ледяная лапа, а в желудок словно дистиллированной воды плеснули.

Отмахнулся от тревожных мыслей и пошел за напарником, мысленно перебирая подходящие рецепты.

***

Лис по моему наказу углубляет яму костра и прокапывает дымоотвод. Будет очень неприятно, если дозорные замятят пламя или дым.

Когда я закончил разделку, солнце почти скрылось за горизонтом, и холм поглотила ночь. Нарезав мясо, швырнул ненужные остатки за защитный круг в кусты. Почти сразу там зашуршало, зачавкало и озлобленно зарычало, отгоняя конкурентов.

Я поспешил к огню, доставая из инвентаря ком глины, широкие листья, баночки специй и мёд. Мясо отдал Лису, наказал тщательно отбить, а сам взялся за соус.

Каждый отбитый кус мяса щедро смазал перцово-медовым соусом. Завернул в листья и тщательно смазал глиной, скатал в массивные шары, размером с кулак взорослого мужчины.

Оценив размеры шаров, нехотя спрятал большую часть в инвентарь. Там они долго не потеряют свежести. Оставшиеся бережно опустил в яму с костром и присыпал углями.

Выждал положенное время, под нетерпеливое урчание живота Лиса. Вытащил спекшиеся в керамику шары, сбрызнул холодной водой и по очереди расколол ударами рукоятью ножа.

Запах ударил мощный, втянулся в ноздри. Рот переполнился слюной, а желудок задергался, рыча и требуя поскорее забросить лакомство внутрь.

Лис шумно сглотнул, жадно облизнулся, почти достав кончиком языка до глаз. Обжигаясь, ухватил первый кус, по пальцам, смачивая шерсть, побежали струйки мясного сока, смешанные с мёдом. Торопливо, будто отнимут, затолкал в пасть и облизал кисть, стараясь не упустить ни капли сока.

Глаза закатились, а морда расплылась в глуповатой улыбке.

— Фнаете, мафтер, а Фам не ферил… — выдавил Лис, старательно прожёвывая, приложился к непонятно откуда взявшемуся бурдюку с вином. — Но Вы правы, за такое не жалко и сотни золотых.

— Хорошо, с тебя сотня. — Сказал я, нарезая мясо ножом, и используя его вместо вилки.

Мясо тает во рту, лаская язык дивной смесью вкусов, переливающимися, точно радуга. Сладость, острота и нежный вкус запеченого мяса.

А я уже и забыл, насколько хорош в готовке.

Лис, уталив первую голод, начал есть размеренно, наслаждаясь каждым кусочком и потягивая вино из бурдюка. Копируя меня, насадил особо сочный кусок на кончик ножа, сказал мечтательно:

— Вот разбогатею, найму вас поваром! Пойдете?

Я пожал плечами и ответил в тон:

— А что? Я не прочь побыть личным поваром императора.

Лис поперхнулся, протянул бурдюк, спросил, стараясь увести разговор в сторону:

— Так что там у зеленых?

— Наша смерть.

— Вот прямо «смерть»?

Я вздохнул и приложился к бурдюку. Ночной лес вокруг медленно просыпается. За пределами соляного круга слышны шаги, сверкают желтые глаза. В траве стрекочат цикады, над головами перекрикиваются ночные птицы.

За спиной Лиса пролетела пара светлячков и исчезла в кустах. Вино оказалось совсем не подходящее к мясу. Я скривился и вернул бурдюк, сказал:

— Там беременная орчиха.

— И что? — Фыркнул Лис. — Или у вас гравидофобия?

— Что?

— Ну это… боязнь беременных баб… как будто бывают беременные не бабы… хм…

— Нет, не в том дело. Раньше орков создавала игра. Никто не рождался по-настоящему. Теперь они размножаются сами, а значит больше не привязаны к локациям. Несколько лет, и они заполонят все окрестные земли.

Дальше ели молча, леги спать по обе стороны от ямы-костра.

Глава 33

Утро выдалось туманным и холодным, словно сезоны сместились, и зима грянет завтра-послезавтра. Лис трясущимися руками разжег костёр, почти залез в яму с огнем. Шерсть блестит, как натертая воском, на вид стала рыжее обычного и пушистее. Он набросил на плечи одеяло, запахнулся и начал готовить кофе.

Я сел напротив, разложил на земле необходимое снаряжение: двуручный меч с удлиненной рукоятью, кинжал и наборы пузырьков с разноцветными зельями.

— Кофе, значит, не будешь? — Спросил Лис, глянув на склянки и ставя турку на решетку.

— Буду, нужно же запить эту дрянь.

— Зелье скорости, реакции, здоровья, и что это такое голубенькое? — Перечислил Лис, наморщил лоб, вглядываясь в последнюю. — А, эликсир удачи! Так ведь он больше не работает.

— Разве?

— Ага.

— Эт плохо… — протянул я, и запустил склянку в кусты. — Ну, успеха мне…

Зелье скорости кислое, как лимонный концентрат, желудок сжался и мелко задрожал, грозя выплеснуть обратно. От первого глотка «реакции», мышцы сжались, как от удара током, я почти выронил пузырёк, согнулся, чувствуя пульсацию мышц вокргу глаз. Левый начал косить к виску, порождая острую боль и раздваивая мир.

— Твою-ж… мать… — Выдохнул я, выронил полупустой пузырёк, накрыл лицо ладонями.

— Вот поэтому мы и перестали их пить. — Меланхолично подметил Лис, засыпая кофе в кипящую воду серебряной ложечкой.

Восходящее солнце просвечивает кроны, рассыпается искрами по темно-рыжей шерсти. В улыбке показались глазные клыки, благородно желтоватые. Над головой величаво пролетает массивный жук, закованный в хитин с изумрудным отливом. Вода в турке темнеет, начинает источать жирный аромат кофе, на поверхности начинает расти коричневая пена.

Я потянулся за пузырьком «здоровья», Лис перехватил руку и покачал головой.

— Не советовал бы, ты, конечно, крут, спору нет, но это загустит кровь, а при ускоренном сердцебиении ничего хорошего не случится.

— Но…

— Нет, ты, конечно, можешь выпить и его, но учти, я не полезу против всего стойбища. Так что, давай не будем укорачивать спектакль?

Я убрал руку от пузырька, сел, скрестив ноги и сжав колени ладонями. Лис достал глиняные кружки, осторожно разлил кофе, вопросительно глянул на меня.

— Сахар?

— Нет. Предпочитаю горький, а то жизнь совсем радужной кажется.

Над головой невыносимо громко запела птица, я поморщился, если так продолжится, придется ждать, пока эффект зелий пропадет. Пар изо рта стал гуще, словно внутри заработал дымогенератор. В груди разливается кипящая лава, втягивается в жилы и растекается по телу.

Постепенно эффекты сбалансировались, отхлебнул кофе. Мир чёток до рези, разогнанный мозг воспринимает каждое движение замедленным и плавным, словно под водой.

Допив, забросил меч за спину и пошел с холма вниз к стойбищу орков. Мне нужно пройти через ворота, а там обязаны быть лучники, без зелий меня превратят в пародию на дикобраза за секунду. С ними же есть шанс пройти.

Дозорные заметили меня на полпути к лагерю, я чуть сбавил шаг, наблюдая за переполохом. Сейчас либо откроются ворота и навстречу высыпет отряд с дубинами и топорами, либо…

На стены выбежали лучники, встали у импровизированных бойниц. Начали торопливо накидывать тетивы, уперев луки в носки сапог и наваливаясь всем весом.

Первая стрела чиркнула у левого уха, резанув висок оперением. Я невозмутимо иду вперёд, орки очень впечатлительны и очень не любят трусов. План требует пройти внутрь лагеря и, желательно, без трупов. Вторая стрела воткнулась в землю у сапога.

Третью поймал у глаза, вывернул вверх, стрела по инерции скользнула в ладони и раздвоила челку. Древко переломилось под большим пальцем, как спичка.

На стенах люто заорали, утренний воздух наполнился скрипом двух десятков луков, сгибаемых одновременно. Стрелы взмыли плотной тучей, похожие на рой насекомых, устремились ко мне.

Рывок вперёд, ноги заныли от мгновенного усилия, а изо рта повалил густой пар. Стрелы воткнулись в землю за спиной коротким ковром. От второго и третьего залпов, увернулся так же, только прыгал в стороны. Грудь часто вздымается, грозя порвать кожаный нагрудник, хочется сорвать завязки с ремешками, и вдохнуть так сильно, что легкие лопнут.

После третьего рывка колени взорвались болью, я с ужасом осознал, что четвертый залп станет последним для меня. До ворот остался десяток метров, но зелье выжрало все силы. Желудок ненавязчиво облизывает ребра, в поисках запасов сала.

Я остановился, сложил руки рупором и крикнул:

— Открывай ворота! А то я сам войду!

В коленях растеклась неприятная слабость — что если орки обозлятся, и решат что нужно втоптать меня в землю. На всякий случай, если выживу, дал себе обещание — не пить зелья, по крайней мере, на скорость.

За воротами тяжело грохнуло, тревожно вскрикнул орк, и створки нехотя пошли в стороны.

Глава 34

За воротами началась суматоха, створки дрогнули и с натугой пошли в стороны. Двое дюжих орков толкают, уперевшись спинами, мышцы ног вздуваются, проступают под зеленой кожей, ступни погружаются в каменную землю. По скрученным натугой лицам льётся пот.

Створки идут медленно, оставляют кривые борозды, петли натужно скрипят. На стены вместо лучников высыпали орки-бойцы, голые по пояс и с руками, покрытыми клановыми татуировками. Ворота распахнулись достаточно, и навстречу вышел крупный орк, на три головы выше меня. Грудь широка до безобразия, наискось пересечена кожаным ремнем с металлическими пластинами внахлёст. При каждом шаге за спиной покачивается массивная секира с толстым лезвием и противостоящим «клыком». Которым так удобно пробивать округлые шлемы и выпуклые панцири.

Орк лыс, как колено, на левом виске кривая татуировка: два скрещенных топора. Я облегченно выдохнул — клан Черной Секиры. В большинстве — нейтральные мобы, часто идущие наемниками к игрокам или неписям.

Тревожный звоночек, значит сюда стекаются орки, как минимум с двух ближайших локаций. Интересно, почему именно сюда? Валерьянкой им тут накапано, что ли... или на что там сбегаются орки? На распутных эльфиек?

Орк навис надо мной, склонив голову и грозно сощурившись.

— Меня зовут Вурираш, я помощник вождя. Кто ты и почему мы не должны бросить тебя в котёл с кипящим маслом?

— Я — Гинкго, и у меня разговор к вождю.

Губы орка изогнулись в усмешке, показался вытянутый клык.

— Она ни с кем не разговаривает, кроме шаманов. Я бы должен разрубить тебя на месте, но мне понравился трюк со стрелами, не каждый день такое увидишь. Так что уходи, разрешаю.

Я медленно поднял руку к груди, держа невидимую сферу, прорычал, глядя в глаза орка:

— Она будет говорить со мной, от этого зависит её жизнь.

Орки на стене застыли, глаза вспыхнули яростью. На миг показалось, что они прыгнут на меня, орудуя топорами и копьями, пока не превратят в мелко нашинкованный фарш. Вурираш чуть наклонился, завёл руку за спину и схватил рукоять секиры, процедил:

— Смеешь угрожать вождю? Пожалуй, отрублю тебе ноги, для начала.

— Слушай сюда, — в тон ответил я, — считай меня посланником богов, демонов или кому вы там молитесь. Если мы не поговорим, умрет она и все ваши женщины!

Вчера с холма разглядел широкое поле за лагерем, заполненное могилами. Слишком маленькими для воинов, но слишком большими для детей. Если прогадал — мне конец.

Орки начали тихо переговариваться, Вурираш выпрямился, сказал деревянным голосом:

— Иди за мной.

За воротами выстроился живой коридор из орков, вооруженных чем попало. От деревянных копий с обожженными концами до мечей из черной бронзы. Судя по виду, здесь собрались зеленые из нашей локации и еще как минимум трёх соседних, включая вышестоящую.

Вурираш шагает впереди, орки перед ним нехотя расступаются. Спину щиплет от множества взглядов, переполненных ненавистью, страхом и... надеждой. Лагерь смердит нечистотами, спекшейся кровью и чем-то еще, омерзительно сладковатым.

Постройки в лагере убогие настолько, что сердце щемит от жалости. Словно иду через поделку не самого способного ребёнка, мельком видевшего кривой рисунок города. Врожденное чувство вкуса вопит о пощаде и умоляет снести до основания, а обломки сжечь. После — собрать пепел и еще раз сжечь.

Приемлемо смотрятся только шатры, но их стены почти прозрачны и пестрят заплатами.

Среди мужчин в первых рядах часто вклиниваются женщины. Бледные и изможденные, они смотрят на меня со страхом и надеждой. Проходя мимо покосившейся хибары без дверей, увидел внутри на соломенной циновке молоденькую орчиху, почти девочку. Узкие плечи, тонкие руки и ноги, и круглый живот, словно проглотила пушечное ядро. Она лежит, обхватив живот руками, бледная как смерть, с бусинками пота на лбу.

Ветерок доносит запах грибной похлёбки из глубин лагеря. Желудок неуместно квакнул, и начал обсасывать рёбра.

У капища орки отстали от нас, держась на почтительном удалении. Навстречу вышли обвешанные амулетами шаманы, одетые в звериные шкуры и шлем-маски из черепа оленя с рогами. Попытались загородить путь, но Вурираш рыкнул, и они отскочили в стороны, трясясь и закрываясь руками.

В центре капища у алтаря стоит она — высокая орчиха в расстегнутой волчьей жилетке на голое тело. С холма она выглядела мельче, но рядом... Вурираш теперь кажется щуплым подростком. Бицепсы у неё больше моей головы, мышцы сухие, отчетливо выступают под зеленой кожей. Пресс виден даже на округлом животе, но в ближайшие месяцы он должен округлиться окончательно. Плечи широкие, а руки покрыты множеством шрамов.

Я тяжело сглотнул, несмотря на мощь и шрамы, лицо орчихи сохранило женственность. Большие серые глаза, острый нос и высокие скулы, пышные кудри черными волнами опускаются на плечи.

Вурираш опустился на колено перед ней, упер левый кулак в землю, а правую руку положил на бедро, склонил голову. Шаманы встали у меня за спиной и громко зашептали, так, чтобы вождь услышала:

— Преклони колено! Перед тобой избранный богами вождь! Пережившая первое рождение и готовая дать второе! Ей суждено стать первой матерью, родоначальницей новых властелинов этого мира! Склонись перед Варосой!

Я вздернул подбородок и сказал твердо:

— Я пришел спасти вас! С чего мне кланяться?

Вождь прошла мимо Вурираша, коснувшись пальцами затылка советника. Встала перед мной, глядя сверху вниз со сдержанным любопытством. Внутренний голос яростно зашептал:

— Убей! Убей её немедля! Спаси город и крестьян от вторжения орочьей орды! Зелье скорости еще действует, ты успеешь сбежать прежде, чем тебя изрубят! Вон там можно спрыгнуть со стены! Без вождя орки разбредутся кто куда!

Я посмотрел ей в глаза и глубоко вдохнул. Время принимать решение.

Глава 35

Время утекает меж пальцев, вокруг копятся орки, зажимают в плотное кольцо. Вароса чуть наклонилась, и жилетка распахнулась, открывая на обозрение два зеленых холма, с заметными шрамами. Мне стоило титанических усилий оторвать от них взгляд и, ломая шейные позвонки, задрать голову.

Взгляд Варосы мягкий и теплый, будто надо мной не здоровенная полуголая орчиха, а испуганная девица селянка. Я вздохнул и заговорил, громко, беря пример с Кира:

— Я пришел из соседнего региона с посланием от всех добрых людей и не только! Мир изменился, утратил былую простоту и безопасность, теперь смерть поджидает нас на каждом шаге. Теперь все разумные расы должны объединиться и, позабыв былое, вместе бороться за светлое будущее!

Брови вождя медленно поднимаются на середину лба, гладкая зеленая кожа старается собраться гармошкой. За моей спиной заворчали шаманы:

— Союз? Мы избраны богами! Зачем нам в союзниках жалкие черви? То, что раньше делали только боги, теперь делают наши женщины!

Теперь делают.

Фраза резанула мозг раскаленным кинжалом. Со дня Смещения прошел почти год, но матерей с детьми не видно. Только беременные — от едва легких округлостей, как у Варосы, до огромных животов. Анатомия орков отличается от человеческой, дворфийской или эльфийской, но не так сильно. А значит...

— Делают? — Прокричал я, оборачиваясь к шаманам. — Делают, значит?! А сколько выжило новорожденных, а матерей?! Выжившие дети, были они похожи на здоровых орков? Что через пару лет возьмут оружие в руки и будут защищать клан?!

Шаманы притихли, сгорбились и попятились, бросая колючие взгляды по сторонам. Я сцепил зубы, повернулся к Варосе.

— Прекраснейшая из вождей, мой народ, мой город готов протянуть вам руку помощи! Даже, более того, у нас обширные свободные земли. У нас есть опытные строители, готовые возвести для вас настоящие дома! Наши знахари могут снизить риски родов до нуля! Мы обучим вас, и поможем новым оркам прийти в этот мир здоровыми и сильными!

Вароса долго смотрела на меня, ветерок треплет края жилетки, игриво приподнимает, стараясь сбить меня с мыслей. Наконец, вождь прогудела:

— Цена?

— Охрана наших рубежей на правах союза, не как подчиненные. Вы помогаете защищать наших крестьян, а мы помогаем вам не вымереть. Лично для вас в городе выделят прекрасный дом, для постоянного посольства.

Вароса сощурилась, серые глаза заблестели полированной сталью. Наконец, она кивнула и сказала, глядя на меня сверху вниз:

— Хорошо, мне нужно обдумать это предложение. Пока ты можешь погостить у нас.

Я покосился на ближайшую хибару, покачал головой.

— Спасибо, но я вернусь в наш лагерь, утром, в это же время, вернусь за ответом.

— Добро. Вурираш, проводи гостя к выходу. — С легкой улыбкой ответила Вароса, посмотрела на затихших шаманов. — А то мало ли...

***

Я рухнул у костра, не в силах сдерживать бьющую колени дрожь. Приложился к протянутому Лисом бурдюку. Не успев проглотить, начал набивать рот холодным мясом, оставшимся с вечера. Чуден человеческий организм — почти любой стресс можно зажрать. Мол, ты же сытый, значит, всё не так плохо... Логика предков, живших в пещерах, когда еда была высшей ценностью.

— Ну, что? — Жадно спросил Лис. — Всех перебил?

— Пофти... — промычал я, стараясь не захлебнуться. — Зафтра закончу.

Лис почесал затылок, сказал просительно:

— А может, вождя пощадите?

— С чего бы это?

— Ну ты видал, какие у неё! А какая? Ух! У меня аж дыхание перехватило, как разглядел.

— Так ведь она брюхатая.

— Подумаешь. — Фыркнул Лис. — Ребенок — не муж. Подвинуть куда легче.

Я удивленно посмотрел в мечтательно блестящие глазки Лиса, проводник сцепил руки ладонями на груди, словно молясь. Он жадно облизнул нос и приоткрыл пасть.

— Кхм... я подумаю.

***

Утолив голод, лег на спину у ямы с костром, закинул руки за голову, глядя на облака. По бокам, словно рамка, покачиваются кроны деревьев. Среди листьев щебечут птицы, вдалеке дятел усердно стучит по дереву.

Лис пристроился напротив, долго мялся и наконец спросил:

— А с чего бы им соглашаться?

— Ну так раньше орки, как и другие мобы, появлялись в отдельных локациях, сразу готовыми к бою и с топором в руке. А теперь, спустя девять месяцев — из бабы, хилые, мелкие, а зачастую и придушенные пуповиной. А то и чего похуже, плюс, полагаю, смертность среди молодых мам зашкаливает. Вон, даже Варосу, пережившую первые роды, нарекли вождём. Они в отчаянье и готовы ухватиться за любую соломинку, даже за змею ухватятся!

— А если нет?

— Значит, скоро вымрут, или выродятся в полудиких задохликов.

Солнце движется к зениту, времени до завтра немерено. Я перевалился на бок, нужно было остаться в лагере орков. Там из-за чувства опасности не изнывал бы от ожидания и скуки...

— Так ведь роды дело плёвое. — Озадаченно сказал Лис. — Знай, бабе приговаривай «тужься, тужься пся крев» погромче. Сколько раз видел!

Я горестно вздохнул и пояснил обстоятельно:

— Оно-то, конечно, так, на бумаге, но на деле природа дико оплошала с ними даже у людей. А младенцы орков, судя по размерам животов, куда крупнее наших. Это только со стороны кажется простым, наше дело-то какое? Сунул-вынул- жди девять месяцев. А вот бабам, тяжко им.

— Это почему? Видал я одну, мужик вокруг неё вился-вился, любой каприз исполнял, а у неё их было выше-крыши. То сало с мёдом и шоколадом, то мел жрала.

— Ага, да только бабе от этого совсем не сладко. Гормоны слетают с катушек, во время родов может истечь кровью и просто помереть от десятка-другого причин. Ребенок может банально задохнуться или быть чуть придушенным и, как следствие, с повреждениями мозга... Плюс, что мать, что ребенок в легкую могут подхватить какую заразу. Жуть, в общем.

Лис долго молчал, переваривая новую информацию, наконец, морда просветлела.

— Так ты им даже выбора не дал!

— Ну, почему же...

— Служите нам или умрите. Довольно однобокий выбор, не находишь?

Я промолчал.

—Это всё, конечно, хорошо, — продолжает Лис, — но мы-то знаем, как принимать роды?

— Лет сто назад было модное поветрие — натуральные роды. Думаю, в городе найдется десяток-другой женщин, пробовавших это сомнительное счастье. Ну, и неписи рожают по-старинке, пусть и в облегченном варианте.

Лис покачал головой, сидел у кострища, глядя в золу, сказал:

— Пойду на охоту, жрать хоца.

Когда он ушел, я вновь перевернулся на спину и прикрыл глаза. Прирост сил города орками решит множество проблем, но породит другую. У города может быть ополчение, но если у города есть армия, пусть и наёмная, — это уже не частица королевства, а самостоятельный полис.

Мы буквально дезертируем из королевства. Если мраморный дворец еще стоит, Арьяне очень не понравится такое самоуправство. Может, не сразу, но она обязательно решит отомстить за обиду. Слишком любит власть и не терпит возражений или, что хуже, неповиновения.

Я мысленно вздохнул и отмахнулся от назойливой мысли. Дурь всё это, Арьяна мертва или слишком занята поддерживанием власти в столице.

Ничего нам от неё не грозит.

Глава 36

Я проснулся, стоило солнцу выглянуть из-за горизонта. Бледно-розовые лучи разбились о верхушки далеких гор, рассекли молочно-белое небо. Первый импульс — бежать к лагерю орков — я переборол и долго лежал, глядя в небо.

Поспешность могут принять за слабость, а орку, тем более женщине, палец в рот не клади. Руку отгрызут и схарчат, а из костей свистулек наделают. Лис во сне причмокивает, судя по похабной роже, снится Вароса.

Я поднялся, стараясь не разбудить, начал разводить костёр, сырое от росы дерево упорно отказывается гореть. Вздохнув, достал резервную склянку горючего зелья, бережно сбрызнул костёр в яме. Пламя вспыхнуло ярко, вытянулось, почти слизав мне брови, затрепетало и нехотя опустилось.

Проморгавшись, достал сковороду с деревянной ручкой и полосы сочного бекона. Бережно уложил ровными рядками и поставил на огонь, предварительно накрыв яму решеткой на ножках.

В воздухе поплыл мощный запах поджаривающегося бекона, желудок жадно квакнул, требуя немедля разбить в сковороду десяток яиц. Плотный завтрак — первый кирпич в фундамент отличного дня! Плохо или вовсе не позавтракавший человек вял, туп и бесполезен!

Сдержав порыв, я достал красные болгарские перцы, каждый с кулак огра, и мягкий сыр. Перевернул бекон, полюбовался видом подрумянившихся, но сохранивших сочность, полос, убрал сковороду с огня. Начал чистить перцы, по привычке насвистывая мелодию давно забытой песни.

Нос Лиса задергался, как у нарисованной ищейки, правый глаз медленно приоткрылся. Повернулся и остановился на сковородке, полной бекона. Напарник сглотнул ком слюны, облизнулся и, стараясь не отвлекать меня, потянулся к сковороде.

— Брысь! — Гаркнул я, стукнул по лапе, почти схватившей самый жирный кус бекона.

Лис обиженно отдернулся, приподнялся на локте, спросил через зевок:

— Ты чего такой злой с утра? Вароса не приснилась? А мне вот приснилась, и теперича жрать хоца, мочи нет!

— С чего бы это?

— Такая женщина и во сне укатает до полусмерти!

Морда Лиса стала мечтательной, а хвост, обычно неподвижный, замотылялся из стороны в сторону, сдвинул спальник. На миг мне показалось, что из глаз Лиса полетят розовые сердечки.

— Ты странный. — После паузы сказал я.

— Нет! Я — это я. А вот все, что не Я — странное.

— Кхм... ладно, вот держи.

Я протянул широкий зажим из двух сеток, в таких жарят мясо над огнем, указал на костёр.

— Затуши так, чтобы угли остались, и хорошенько раздуй, нам нужен жар.

— Вот этим?

Лис озадаченно покрутил зажимом.

— Нет, это пригодится позже. Делай давай.

Пока он занялся углями, я начал фаршировать перцы беконом и кусками мягкого сыра. Подумав, добавил зелени для вкуса, щепотку соли и грибов для сытости.

Готовые перцы Лис сдавил зажимом и стал держать над углями, периодически раздувая и жадно облизываясь.

Сыр расплавился, покрыл бекон внутри подрумянивающихся перцев тягучей массой. От аромата, заполнившего вершину холма, начала кружиться голова, а желудок задергался, требуя лакомство, как избалованный ребёнок. Перцы начали скукоживаться, пробуждая воспоминания о вяленых помидорах из духовки.

Выждав невыносимо длинную минуту, я махнул рукой.

— Готово!

Лис поставил зажим у ямы, распахнул и ухватил самый крупный перец, целиком затолкал в пасть... Глаза полезли из орбит, в уголках закипели слезы. Напарник замотал головой, распахивая челюсти до щелчка и мыча. Попутно обмахиваясь ладонями и загоняя холодный воздух в рот.

— Вот чего такой нетерпеливый? — Спросил я, осторожно надкусил перец.

Рот наполнился вкусами запеченного перца, сыра с грибами и сочнейшего бекона. Я блаженно зажмурился — обожаю такие блюда. Простые, как палка, готовятся моментально и немыслимо вкусные! Не то, что изысканные рецепты, когда полдня сидишь на кухне. Едва ли не танцуешь с бубном, а результат умещается на блюдце, крохотном таком, для котят.

Расплавленный сыр тянется множеством тонких нитей, образует вогнутый мостик между перцем и ртом.

Лис наконец проглотил, ухватил бурдюк с водой, и сделал три мощных глотка. Согнулся, тяжело дыша, поднял руку, оттопырив большой палец, и просипел:

— Уф... обжегся... нет, я не нетерпеливый. Я — живой.

— Логики не улавливаю, я вот тоже, живой, но об еду не обжигаюсь.

Лис напустил глубокомысленного виду, взял новый перчик двумя пальцами и заговорил, разглядывая, как ювелир рубин:

— Это всё — полужизнь. Сидишь, ждёшь и упускаешь возможности! Пусть иногда обжигаешься, но что за жизнь без ошибок? И вообще, никогда не ошибаются только ничтожества с болезненным желанием всегда быть правыми.

Я хмыкнул, нехотя признав некую дикую правоту спутника. Потянулся к бурдюку, взгляд упал на восходящее над лесом солнце. В утреннем воздухе отчетливо видна горная гряда на самом горизонте, похожая на ряд клыков.

***

Ворота распахнулись, стоило подойти, в этот раз легко и бесшумно. Навстречу вышли орки во главе с Варосой, затянутой в походную броню, ослабленную на животе. Рядом с ней шагает Вурираш в подобии рыцарского панциря.

Я покосился на Лиса, тот смотрит на вождя, едва ли не вывалив язык и тяжело дыша. Глаза расширились, став вдвое больше обычных, а зрачки заняли всю радужку.

Вароса озадаченно покосилась на него, спросила:

— С твоим напарником всё в порядке? Он меня не покусает?

— Нет... — с неловкостью и едва сдерживая смех, ответил я, — он просто впечатлен твоим видом, о блистательная Вароса.

Орка кивнула, принимая комплимент, и начала говорить так, чтобы слышали даже на другом конце лагеря:

— Я — вождь Вароса — обдумала твое предложение и решила... принять его, ради будущего моего народа! Надеюсь, наше сотрудничество продлится века и будет взаимно выгодным, всегда. Теперь мы готовы посетить столицу новых союзников и, с их позволения, выбрать место для нового поселения!

Орки за ней поддержали невнятными криками и вскидывая руки к небу. В толпе увидел молодого воина, прижимающего к груди ревущую от счастья девушку. На миг стало неловко, словно обманываю их. Хотя думаю, прием в городе будет, мягко говоря, не самый радостный.

Плечи запоздало осыпало морозом, от осознания слов Варосы. «Столица», ну да, теперь с полноценной армией город превратился в полноценный полис, столицу региона.

Пусть не на бумаге, но по факту.

Выдавив улыбку из сведенных судорогой губ, протянул Варосе ладонь. Рукопожатие вождя оказалось твердым и теплым. Она широко улыбнулась, перевела взгляд на Лиса, чей хвост мельтешит помелом. Улыбка стала еще шире.

Глава 37

Спустя неделю я во главе орочьего войска вошел в обжитые земли. При виде зеленых исполинов, марширующих ровными колоннами по сельской дороге, крестьяне-непеси бросились в ближайший лес. Те, что посмелее, похватали вилы и перегородили вход в деревню телегами. С другого конца поселения выбежал парнишка курьер, помчался в сторону города.

Я с неловкостью глянул на Варосу, вождь орков оглядывает баррикады с озадаченным видом. На зеленом лице застыло непонимание, как реагировать. Принять комплиментом, что вымотанные орки так грозны, или как оскорбление, будто кучка телег и вилы смогут остановить зеленых удальцов.

— Вы чего творите! — Крикнул я, подходя к баррикаде и вглядываясь в лица защитников.

— Дык орки же!

— И что?

— Так ведь, жить, того, хоца! — Ответили мне, почесывая затылки. — А вы, господин, чего это с ними?

Я взобрался в телегу, встал, уперев кулаки в бока и оглядывая ополченцев, указал на Варосу.

— Дурни! Это теперь не просто орки, а наши доблестные друзья и защитники границ! Вы от соседей всегда так загораживаетесь?

По толпе пронесся ропот, крестьяне переглядываются, пожимают плечами. Орки в этом крае были врагами, но я игрок, сиречь Герой, а неписи верят каждому слову. Видно, как на простых лицах работяг воюют эти два противоречия, наконец, вера в героев победила.

Дюжие парни оттащили телеги, а ко мне со всем почтением подвели войта. Древний старик долго плямкал беззубым ртом, подбирая или пытаясь вспомнить нужные слова, наконец, прошепелявил:

— Господин, а что дальше?

— Урожай собрали?

— Д-да...

— Хороший уродился?

— Грех жаловаться. — В глазах старца разожглось понимание, он посмотрел на Варосу , на округлый живот, причмокнул губами и добавил. — Мы даже будем рады поделиться с соседями. Зима на носу, как-никак.

— Очень хорошо! А теперь, дедушка, скажи, есть ли в деревне толковые строители?

— П-парочка будет.

— А пустырь у леса, воон тот, вдалеке, вам ведь не нужен?

— Нисколечки, господин, пусть забирают, мы в ту сторону и смотреть боимся, там чудища лесные бродют!

— Ну, значит, теперь не будут, да и вообще, наши новые друзья начнут хоронить вас от любого ворога! Только им нужно помочь с жильем. Сами-то они не очень в строительстве.

Войт просветлел лицом, закивал, беззубо улыбаясь.

— А как же ж, конечно, поможем. Перед зимой народ все одно от безделья мучается! Вот, прямо сейчас и начнем!

***

Вурираш и большая часть орков выдвинулась с крестьянами на пустырь - размечать границы поселения. Вароса во главе отряда вместе со мной и Лисом направилась к городу. Пользуясь возможностью, Лис пошел рядом с ней, заняв место Вурираша, а я погрузился в раздумья — как объяснить Киру?

***

Кир мечется по кабинету, сверкая глазами и нервно теребя седую щетину. Кожа за последние часы стала землистой, волосы слиплись от пота и беспорядочно облепили голову, став похожими на белый парик. Я блаженно развалился в кресле, наслаждаясь мягкостью подушек под задом и спиной, вытянул ноги.

Мэр, немного успокоившись, хлопнул ладонью по столу и выкрикнул, глядя на меня:

— Т-ты! Ты! Ты понимаешь, ЧТО натворил?

Столешница из толстой дубовой доски жалобно затрещала от второго удара. Чернильница подскочила и опрокинулась, залив стопку бумаг. Черная струйка скользнула по отполированной поверхности к краю, полилась на ковёр.

— Уходит почти на пять недель! Никого не предупредив! Кристина чуть с ума не сошла! Да мы каждый камень перевернули на десяток лиг вокруг! А сейчас завалился в мой город с орками! Требуешь отдать им дом под посольство?!

Я с наигранной виной пожал плечами, но при словах о Кристине сердце сжалось, а кинжал Совести пробил селезёнку. Старик, бессвязно ругаясь, поднял чернильницу, руки трясутся, разбрызгивая остатки чернил мелкой моросью.

— Что мне сказать народу?! Горожане в обморок хлопаются от одного вида твоей Варосы! А Лис потащил её на экскурсию!

— Скажи как есть.

— Да кто поверит, что орки теперь друзья-союзники? Donnerwetter, Гин!

— У них нет выбора.

Кир поперхнулся, лицо из землистого стало пунцовым, на виске задрожала толстая вена. Я встал из кресла, примирительно поднял руки.

— Спокойней, я всё оплачу. И дом под посольство, и содержание и постройку поселения, даже снаряжение для орков. Прошу, просто дай клич в квартале мастеров, нам нужны умелые строители и ковали. Ну и... повитухи, нам нужно до черта повитух и женщин-игроков, что рожали естественным способом...

Я замолк, услышав тяжелые шаги на лестнице и бряцанье металла. Плечи осыпало морозом, я посмотрел на дверь, обернулся на Кира. От зловещей улыбки друга желудок стянуло, а в коленях растеклась слабость.

Глава 38

Дверь распахнулась от пинка кованым сапогом, ударилась о стену и отскочила, удар ладонью впечатал обратно. Кристина застыла на пороге, сгорбившись, золотые волосы неопрятными прядями накрывают лицо. Одета в мятый сарафан, оббитые сталью сапоги и латные перчатки. Под глазами темные круги, а от взгляда меня пробила дрожь. В зрачках женщины полыхает пламя.

— Привет, дорогая, — сказал я, шагая к ней и разводя руки для объятий, — я так соскучился, ты...

Прямой удар латным кулаком в челюсть отбросил меня на Кира. Старик подхватил за плечи, удержал, прикрываясь мной, как щитом. Перед глазами поплыло, но я увидел второй кулак, метнувшийся к животу. Латная перчатка погрузилась в солнечное сплетение, меня сложило пополам, выбив воздух из лёгких жалким всхлипом.

Кристина ухватила за волосы, рывком подняла, заглянула в глаза и сказала:

— Придурок!

Прежде, чем я смог ответить, поцеловала в губы и отбросила обратно на Кира. Развернулась и, сжав кулаки, почти выбежала из комнаты. Я осел на пол, судорожно хватая воздух ртом и массируя солнечное сплетение. Нижняя губа лопнула от удара, и по подбородку сочится кровь, капает на грудь.

Внизу громко хлопнула дверь, Кир выждал несколько секунд, опасаясь, что Кристина услышит с улицы, присвистнул.

— Огонь-девка! — В голосе старого друга явственно читается уважение и зависть. — Спину, небось, на лоскуты подрала?

— Угу... — сказал я, утирая кровь тыльной стороной ладони, — живого места не осталось, сплю только на пузе. Ох...

Вставая, покачнулся и ухватился за Кира, старик, едва сдерживая улыбку, усадил за стол. Хлопнув, поставил рядом хрустальную рюмку и налил темно-красного густого пойла из глиняной бутылки. Нос защекотало терпким запахом трав и спирта.

— Пей.

— Зачем?

— Для храбрости, тебе еще её догонять и добиваться прощения.

— Подожди, пусть голова перестанет кружится и этот звон в ушах... ох...

— Зубы-то на месте?

Я осторожно провел языком по десне, задумчиво надавил на клык. Кивнул и опрокинул рюмку в себя. Пойло оказалось дико сахарным, огненным слизнем скользнуло по глотке, оставляя странное травяное послевкусие.

Кир сел напротив, подпер голову кулаком и, вздохнув, сказал:

— Вот не пойму, откуда у такого идиота столько удачи? — Протянул глиняную бутылку, донышком вперёд. — Держи и беги за ней.

***

Тяжело дыша и обливаясь потом сел на край кровати, Кристина обняла сзади, положила голову на плечо и шепнула:

— Не делай так больше.

— Я постараюсь.

Она ущипнула за бедро и прикусила мочку.

— Обещай! А то я сдерживаться не буду!

— Так ты еще и сдерживалась! — Сказал я, обернулся и повалил на кровать, навис над ней, прижав руки к матрасу. — Не смей сдерживаться со мной!

Кристина засмеялась и, приподнявшись, чмокнула в губы.

— Хорошо, больше не буду.

***

Постепенно паника в городе сошла на нет, а на орков, бродящих по улицам перестали зыркать, хватаясь за оружие. После долгих переговоров и ползанья по карте с линейкой и циркулем, оркам отдали обширные участки под заселение на границе и весомый надел в безопасных землях.

Кир мэрским указом отправил огромный отряд ремесленников и строителей, частично остановив реконструкцию района, сожженного драконом. Народу доступно объяснили — новым друзьями жильё нужно больше, а вам - вот, от господина Гинкго пособие.

От последнего я совсем не в восторге, но выхода не было. Банковский счёт с расходами на стройматериалы и работников изрядно похудел, но остался внушительным. Хватит на постройку двух-трёх полноценных городов.

Орки свезли беременных к нам и заселили в больницу, где под них освободили целое крыло, переделав в роддом. Теперь туда Лис каждое утро под ручку водил Варосу. Недавно я видел его прижавшегося ухом к животу орки. Удивительно, но вождь улыбалась и была рада, а Лис невзначай приобнял и опустил ладони на ягодицы.

Кир с ехидным выражением лица подсунул новый счет за услуги повитух, медиков и создание гинекологических кресел.

— Понимаешь, Гин, инициатива копулирует инициатора, хе-хе.

— Угу... сам бы хоть что сделал...

— Но-но! Я управляю всем, заведую поставками и службами! Если бы не я, у города не осталось бы даже соли!

В кабинет мэра вошли двое помощников с подносами, заставленными тарелками салата и жаренного мяса с соусницами. Поставили на стол и, поклонившись, удалились. Мы сели за еду, я без аппетита наколол кусочек мяса ножом, обмакнул в соус и отправил в рот.

— Ты чего? — Насторожился Кир. — Денег жалко?

— Нет... не в деньгах дело, плевал я на них.

— Ну да, легко говорить, когда их у тебя до дупы.

Я вздохнул и зачерпнул салат ложкой, стараясь побольше набрать маленьких помидорок, похожих на вишни.

— Кир, ты не понимаешь? Оглянись! У нас ополчение, теперь пограничные войска и, по сути, полноценная армия, пусть и маленькая. Мы больше не заурядный городишко!

— Ага, мы полис. — Ответил старик, хитро улыбаясь. — Пусть только номинально, но на днях станем официально, я уже даже речь начал готовить!

— С полиса другой спрос у игры! Может, нам тот дракон покажется безобидным хомячком?

Глава 39

Проснулся к полудню, долго лежал, наслаждаясь мягким матрасом и подушкой, набитой нежнейшим пухом. После недель сна на голой земле под открытым небом комната в таверне кажется императорской спальней. Кристина засветло упорхнула в больницу, обучать молодых орчих премудростям деторождения.

Желудок пересилил, и я набросил растянутую рубаху, залез в штаны и натянул башмаки из мягкой кожи. Зевая и почесываясь, спустился в зал и сел за столик у окна. Миловидная официантка поставила передо мной тарелку с яичницей из четырёх яиц и жареной моркови, нарезанной тонкой соломкой. Рядом полоски поджаренного бекона и дольки помидора, а желтки присыпаны зеленью. Официантка одарила улыбкой и упорхнула на кухню, вернулась через минуту с кружкой фруктового вина.

— Господин желает еще чего-нибудь?

— Нет, всё хорошо, спасибо.

Девушка поклонилась и пошла принимать заказ у только вошедшей группы дворфов во главе с человеком-медведем, одетого в заляпанную побелкой робу. Работяги, посмеиваясь, уселись за столик в углу, я невольно прислушался — обсуждают командировку в стойбище орков.

Из окна видно, как на площади собираются строители, выстраиваются в очереди к палаткам у ратуши. Я отхлебнул вина, причмокнул и откинулся на стуле.

Жизнь налаживается, теперь точно всё будет хорошо. Граница на замке, крестьяне свободно собирают урожай, а игроки вырезают особо наглых монстров.

Хлопнула дверь, в зал вошло трое неписей, живо обсуждающих последние события.

— ...энти вчера забили вот такого волчару! Прямо у изгороди! Овцу готовился утащить! Говорят, теперь к нам вообще никто не сунется. А я-то думал, что всё, пора к шурину переезжать, а тут — гляди, авось дела наладятся.

— Это да... хоть и страшные, как жинка Колывана, но дела делают полезные.

Третий, видимо, Колыван, буркнул и махнул официантке. Крестьяне засмеялись и, рассевшись, начали обсуждать сумасшедших клириков — вчера еще один свихнулся и напал на лавочника.

Я разрезал желток, оранжевая вкуснятина растеклась по тарелке. Подцепив кусок яичницы вилкой, отправил в рот, наслаждаясь простым вкусом.

День действительно обещает быть прекрасным. Вот поем и отправлюсь к Кристине, вместе пойдем в сауну, а после на охоту, может, пикник после устроим...

Дверь хлопнула, и в таверну вошел Кир при полном параде в сопровождении городской канцелярии. Мэр похож на умудренного сединами императора, решившего снизойти до подданных.

Они окружили меня, отрезав от стальной таверны, почти прижали к стенке.

— Что случилось? — Пробормотал я, с вилкой, поднесенной ко рту.

— Да. — Сказал Кир. — Очень важное событие, эпохальное даже.

Вдоль позвоночника побежал предостерегающий холодок, я отложил вилку и подобрался, не решаясь встать.

— Не пугай меня, Кир.

Старик шумно откашлялся, оглядел армию чиновников, покорно склонивших головы. Заговорил громко, даже на улицу слышно:

— Город пережил многое и сегодня утром официально покинул состав королевства, став полноценным полисом. Теперь, нам нужен архонт! Посовещавшись с видными деятелями и чиновниками, я пришел к выводу, что лучшей кандидатуры нет. Гинкго, я властью мэра и волей граждан свободного города, нарекаю тебя первым и пожизненным архонтом!

Прежде чем я успел ответить, или хотя бы захлопнуть отвисшую челюсть, в руках Кира появился стальной обруч с высокими зубцами, похожими на клыки. Попытка заслониться руками провалилась, старик водрузил венец мне на голову и широко заулыбался.

— Ч-ч-чего?! Хэй! Я против! Я вообще за республиканскую модель правления! Кир! Сними с меня это!

Губы бывшего мэра раздвинулись в широченной улыбке, он наклонился и шепнул на ухо:

— Инициатива копулирует инициатора.

— Сволочь... — прошипел я, — за что ты со мной так?

— А ты не рад?

За их спинам работяги и крестьяне поднялись и начали хлопать в ладоши. Медведь залихватски свистнул, сунув мизинцы в рот.

— Я просто хотел отдохнуть... порыбачить... я ведь и правда, вернулся просто порыбачить в красивом месте... боги...

Ладонь Кира, твердая, как вытесанная из дуба, хлопнула по плечу.

— Теперь ты Архонт, так что будь добр, веди себя соответствующе. Выбери полису Имя.

К горлу подступили слёзы, глупые слёзы обиженного ребенка, из-под носа которого увели желанную игрушку. Я мотнул головой, прогоняя чувство, горло перехватило колючей проволокой, а уголки глаз предательски защипало.

— Да за что же мне это всё? — Под нос пробормотал я, моргнул и поднял взгляд на Кира. — За что ты меня ненавидишь?

— Прости, но ты лучше всех подходишь на должность.

Глава 40

Я снял железную корону, поднёс к глазам и вгляделся в отражение на граненых зубцах. Посетители умолкли, глядя на символ власти, так не похожий на золотое безобразие, столь любимое королями и королевами. Даскин вышел из кухни, вытирая ладони о передник, запнулся, озадаченно глядя на столпотворение. Официантка с кувшином ударилась о спину, ойкнула, расплескав содержимое.

Корона тяжелая, куда тяжелее, чем может показаться. Я взвесил в ладони, прикидывая, больше двуручного меча или нет. Да... тут минимум пуд. Такой при желании можно зашибить или блокировать удары, как щитом.

Глубоко вздохнул, с тоской посмотрел на выход. Отбросить бы корону, прорваться к дверям и бежать! Бежать! Там за лесами широкие озёра и полноводные реки, полные рыбы!

Грудь шумно схлопнулась, плечи опустились. Напрягшись, водрузил корону, металл завибрировал, и обруч сжался, обхватывая череп. Зубцы грозно вытянулись, сверкая, как наконечники копий.

На краткий миг я ощутил всё, словно слился с землями полиса.

Кир опустился на колено, склонил голову, пряча широченную улыбку. Чиновники последовали примеру бывшего босса. Голову тянет к полу, приходится задирать подбородок, невольно разводя плечи и выпрямляя спину. Думаю, Кир нарочно заказал такую — намёк всегда быть собранным.

Двери отворились, в таверну зашла Кристина, запнулась и прижала ладонь ко рту. Я неловко улыбнулся, начал поднимать руку помахать ей. Кир поднялся, вскинул ладони к потолку и трубным голосом провозгласил:

— Да здравствует архонт Гинкго Первый, Блистательный! Великий правитель свободного полиса...

Замялся, стрельнул в меня взглядом.

— Свободного полиса... — подхватил я, — Иркалла! Отныне имя городу и окрестным землям — Иркалла!

Лицо Кира вытянулось, а в глазах вспыхнул недобрый огонёк. Он ухватил меня за локоть и, продолжая улыбаться, прошипел на ухо:

— Ты с дуба рухнул? Нергалом себя возомнил? Владыкой мёртвых? Зачем называть полис в честь царства мертвецов?!

— Какое дал, такое дал. — Огрызнулся я. — Улыбайся и маши ручкой, не пугай народ, первый советник.

Вышел на середину зала, вымученно улыбаясь и держа правую руку поднятой, помахивая ладонью. Посмотрел на Кира, судорожно соображая, как отомстить. Идея ослепляющей вспышкой озарила сознание, уголки губ потянулись к вискам.

— Внимание! В честь знаменательного события объявляю праздник! Три дня гуляний за счёт казны! Вечером на площади торжественная церемония! А вино и еда бесплатно! Ответственный бывший мэр, а ныне мой первый помощник — Кир! Идите! Расскажите всем!

Кристина проскользнула меж выбегающих наружу работяг, растолкала неспешащих уходить чиновников и обняла меня, обвив руками шею.

— С повышением, милый! — Наклонилась и шепнула на ухо, обдав горячим дыханием. — Ночью, в честь праздника, будет нечто особое...

Я улыбнулся, положил ладони на талию, глядя ей в глаза.

— О, я в нетерпении...

Настроение начало подниматься из черной бездны, медленно и уверенно. Люблю такие сюрпризы, как и любой мужчина. Кир встал рядом, откашлялся в кулак, глядя на меня с едкой ухмылкой.

— Гин, мальчик мой, я надеюсь, ты осознаешь, что теперь казна — это твоя мошна?

В желудок ухнула стальная сфера осознания, колени подкосились, а ухмылка советника растянулась от уха до уха.

— Что? Погоди... но... ах ты старый жук! — Кристина помогла сесть, встала за спиной, массируя плечи, я покачал головой, накрыв лоб ладонью, пробормотал. — Так это всё из-за денег? Я думал, мои заслуги оценили!

— Заслуги, конечно оценили. Честно, я впечатлён, но увы, твои победы опустошили казну города. У нас, знаешь ли, очень много появилось трат, помимо тех, что ты оплачиваешь. Так что, будь добр расхлёбывать заваренную кашу. Плати зарплаты медикам, повитухам, строителям, ополчению, пограничникам и обеспечивай поставки продовольствия. Правь, в общем.

— Ну и сволочь же ты... — Прошептал я, Кристина впилась когтями в плечи, недовольно зыркнула.

— Сволочь, не сволочь, а выбора у меня не было. Так что давай, архонтствуй, только осторожно, чтобы крестьяне на вилы не подняли.

— Угу, постараюсь, только имя сменю на Влад, а фамилию на Басараб.

— А у тебя есть фамилия? — В один голос воскликнули Кристина и Кир.

— Да чтоб вас...

Старик отвесил шутовской поклон, развернулся на каблуках и пошел к выходу, увлекая за собой армию чинуш. В дверях остановился, повернулся и со смехом сказал:

— Доброго дня, величайший владыка! Спешу откланяться, дабы смиренно исполнить вашу волю.

Я страдальчески застонал, откинулся на спинку, запрокинул голову, упершись темечком в живот девушки. Железная корона чуть не сломала шею, по инерции потянув к полу. Дверь захлопнулась, оставив меня наедине с Кристиной и Даскином, столбом стоящего в проходе на кухню. Я повернулся к нему, махнул рукой.

— Ну что, приятель, неси лучшего вина, корона угощает!

Глава 41

К вечеру площадь перед ратушей заставили лавками и столами с красными скатертями. У здания сколотили помост и затащили деревянную заготовку трона, выточенную из цельного ствола дуба. По бокам поставили меньшие копии для Кира и Кристины.

Пользуясь последними крохами свободного времени, я поднялся на сторожевую башню. Сгущающуюся тьму прореживают цветные костры, заполонившие поля близ города. Туда стягиваются жители окрестных деревень и орки, на площади места всем не хватит, как ни изворачивайся. Ветер доносит обрывки песен, воздух пропитался ароматом жареного мяса и вина.

Казна сегодня прохудилась внушительно, ничего, гулять так гулять. Тем более, скоро деньги вернутся налогами.

Ухмыльнувшись, снял корону, мышцы шеи облегченно застонали. Предплечье и бицепс напряглись, свет восходящей луны заискрился на булатных зубцах. Покрутил перед глазами, вздохнул. Ни гравировок, ни драгоценных камней.

Тяжелый обруч грубого металла, с острыми зубьями.

Зная Кира, не просто так. Старик легко мог переплавить пару кубков в элегантную корону с алмазами и яхонтами. Однако, выбрал вот это...

Я — Железный Король.

Золото бесполезно в эпоху великих катастроф, на первый план выходит сталь и железная воля. Я обязан провести народ через невзгоды к... чему? Модулятор реальности действует, мы заперты в магическом средневековье!

Корона вернулась на голову, ладони опустились на каменный парапет. Плечи поникли, а у солнечного сплетения появилось мерзкое водянистое чувство.

— Прочь! — Зарычал я, пальцы впились в камень, сухо затрещало, на предплечьях вздулись вены. — Прочь сомнения! Прочь рефлексию! Модулятор не вечен! Мы вырубим его, уничтожим и развернемся во всю мощь!

Задрал голову и впервые за многие месяцы посмотрел на разорванный Млечный Путь. Ошметки галактики в черном небе похожи на клочья цветного газа, светятся изнутри и медленно вращаются, словно стараясь собраться вновь.

В груди всколыхнулось черное озеро, полное пылающей ненависти, ударило в мозг. Волосы на руках и затылке вздыбились, кожу покалывает... хрустнуло, руки соскользнули с парапета, сжимая куски камня. Пальцы сжались, захрустело, и под ноги посыпалась гранитная крошка.

— Мы вернёмся. — Сказал я. — Кто бы не уничтожил галактику, мы найдем и сотрём в порошок.

***

Под бой барабанов на площадь вошла Вароса во главе полусотни отборной стражи. Орков успели нарядить в сияющие, как рыбья чешуя на солнце, кольчуги, для красоты надетые поверх белых рубах, вместо толстых подкольчужников. Против обыкновения, рядом нет Лиса, Кир ехидно намекнул, что нашел ему подходящее дело.

Союзников почтительно посадили за ближние к помосту столы. Кристина подбежала к вождю, защебетала восторженно и так быстро, что я не разобрал ни единого слова. Мужской мозг отказался воспринимать, перевел в птичьи трели. К удивлению, орчиха ответила таким же тоном, положила ладонь на живот, заметно округлившийся за последние дни.

Кристина наклонилась и прижалась ухом, долго вслушивалась и, наконец, расплылась в улыбке. Села рядом с Варосой, решительно отодвинула кувшины с вином и начала собирать на тарелку продукты, по её разумению необходимые беременным. Попутно полушепотом рассказывая о своём опыте.

Я торопливо отвернулся, как и всякий мужчина, чувствуя неловкость, когда женщины обсуждают роды. По краю площади идёт стража, а на крышах затаились едва заметные мастера кинжала и плаща, готовые убить любого, посягнувшего на нас.

А желающих достаточно. Фанатики, ожидаемо, пришли ярость, завидев новых нелюдей в городе. Вполне возможно, рядом затаился клерик, готовый наградить меня раком, или простой убийца.

В дальнем конце площади послышались тосты в честь долгой жизни и процветания славного полиса Иркалла. Я ухмыльнулся и взошел на помост, предавшись мыслям.

Древние, почти каменопещерные, шумеры называли царство мёртвых Иркаллой. Довольно символично так назвать полис. Наши оригинальные тела уничтожены вместе с Млечным Путём, а значит, мы неприкаянные души, обретшие плоть в другом мире.

Меня тряхнуло вдоль хребта, слабее чем на башне, но достаточно. Скрипнул зубами и, стараясь не подать виду, опустился на трон. Кристина чмокнула Варосу в щеку, всегда поражался, как женщины могут так быстро поладить, и пошла к помосту. Кир опередил, по-джентельменски затормозил у лестницы и, полупоклонившись, пропустил.

Советник сел по правую руку, а Кристина по левую. Должно быть, и здесь есть символизм, но от меня ускальзывает.

Бывший мэр выждал, пока собравшиеся осушат первый, а кто и второй, кубок вина, щелкнул пальцами. В воздухе вспыхнули экраны, и я увидел народ, пирующий под стенами города, полагаю, они видят помост.

Улыбаясь, Кир поднялся, встал по центру и заговорил так, чтобы слышали даже на другом конце площади:

— Выпьем же за нашего мудрого Архонта! Величайшего героя и рейдера первой эпохи! Покорителя Огненных Просторов и легенды фронтира! Лучшего тактика, приносившего нашей гильдии победы на многочисленных войнах! Слава великому Гинкго!

Я едва подавил желание зажать уши и провалиться под доски, а там зарыться в брусчатку с головой. Последние слова подхватили на площади, и по узким улочкам понеслось:

— Слава архонту! Слава! ...

Желание провалиться под землю стало нестерпимым. Я бросил взгляд на дорогу к западным воротам. Там, за холмами, отличное озеро, укрытое ивами... сейчас бы там рыбачить, а не вот это всё...

Когда Кир опустился на место, встал я. Вскинул руку, призывая к тишине, вышел на середину помоста.

— Народ славной Иркаллы! На нашу долю выпало множество бед, но вместе мы выстоим! Победим, благодаря нашей силе, сплоченности и новым друзьям! По отдельности мир нас сметёт и не заметит, но теперь, когда мы вместе, он обязан считаться с нами! Вместе... — я замолк, опустил руку и подошел к Кристине. — ... да, вместе. Я должен встать на колено, но как правитель не имею права... Кристина, настоящая сила проявляется в союзе, поэтому прошу, стань моей женой! Пусть отныне наши троны будут равны, как и мы.

Я замолчал, над площадью воцарилась тягучая тишина. Спина засвербела от множества взглядов, а на лбу выступила испарина. Кристина медленно поднялась, шагнула ко мне. В горящих глазах увидел ответ.

Глава 42

Три месяца спустя.

На склоне дня посыпалась снежная крошка. Я отложил бумаги с докладом о подготовке деревень к зиме, выглянул в окно. Со стекла на меня смотрит полупрозрачный мужчина с внушительными мешками под глазами. Железная корона мягко поблескивает, отражая свет люстры. Белая пыль покрыла крыши домов, усыпала площадь.

— Пожалуй, на сегодня хватит... — Пробормотал я, хлопнул по пачке бумаг и поднялся. — Зайду к Даскину, думаю, заслужил стаканчик чего покрепче. Ведь правда?

Кабинет ответил тишиной, прерываемой едва заметным постукиванием снежинок по стеклу. Я вздохнул и окинул взглядом стопку бумаг, оставшуюся на завтра, по высоте со среднего ребёнка. Каждый лист нужно внимательно прочесть, подписать или оформить отказ. А как только покончу, добавится еще две-три стопки.

Кто бы мог подумать, что работа правителя это не бесконечный пир? В детстве и юности читал множество книг, смотрел немыслимое количество фильмов и анимаций, где плохие парни рвались захватить мир, чтобы... править!

Каким дурнем надо быть, чтобы взвалить на плечи такую ответственность? Я правлю средним городом, да полусотней деревень с десятком сёл, а хребет стонет, вот-вот треснет от натуги!

Задницу ломит от сиденья на стуле с высокой спинкой, а скрип пера по бумаге рвёт уши!

Конечно, можно сбросить дела на советника и мелких чиновников, а самому предаться разгулу с девками... Кристина голову проломит, а после насупится и будет ходить, злобно зыркая.

За пределами кабинета меня встретило заседание чиновников, живо обсуждающих подписанные указы и мелкие проблемы города. Среди них только двое игроков, остальные - урожденные неписи. Увидев меня, поднялись, я торопливо махнул рукой, сказал:

— На сегодня всё, до завтра.

— Мы задержимся на час, господин, нужно составить план развития предместья.

— Хм... ладно. Но не засиживайтесь.

У выхода набросил шерстяной плащ, застегнул на груди и надвинул капюшон. Вышел под снег и оглянулся на здание, совсем недавно бывшие ратушей и домом Кира. Теперь ставшее администрацией полиса Иркалла. Снегопад придаёт стенам вид угрюмый и мрачный. Передернув плечами, поспешил к таверне «Сломанный Рог».

Проходя мимо дома невольно сгорбился и поглубже натянул капюшон, почему-то не хочется быть замеченным Кристиной. Хотя она наверняка ушла в гости к Лису и Варосе, давать советы по скорым родам и всячески успокаивать закаленную тысячами схваток орчиху.

Улицы пусты, сказывается погода и отток населения на границы в сёла и деревни. Иркалла почти вернулась к состоянию до Смещения, только связь с другими городами так и не вышло наладить.

Словно мы остались одним в целом мире.

***

Я задумался о развитии добычи сахара из свёклы и кленового сока... с мысли сбили судорожные всхлипы. У входа в таверну рыдает огромный воин в пластинчатой броне из мифриловых чешуек внахлест. Детина сгорбился, уткнувшись лицом в грудь худенькой магичке в красных одеждах школы огня. Девушка шепчет на ухо, похлопывает и гладит по спине.

Я замедлил шаг, есть в этом плаче нечто неправильное, неестественное. Дело не в том, что двухметровый бугай с косой саженью в плечах плачет, а в том - как. Истошно, навзрыд, роняя сопли и слёзы, сотрясаясь всем телом.

Заметив меня, парочка стушевалась, попыталась уйти, но я остановил властным взмахом. Натренировался перед зеркалом, работает безотказно на всех, кроме Кристины.

Девушка посмотрела недовольно, с едва скрываемой злобой, граничащей с ненавистью. Воин даже не глянул в мою сторону, поглощенный слезами, будто ребенок, осознавший несправедливость мира.

— Чего тебе надо?

— Что случилось? — Самым добродушным тоном спросил я, откидывая капюшон.

Девушка охнула, злость в глазах сменилась надеждой, что мигом погасла, уступив мрачному отчаянию. Поколебавшись, сказала:

— Нет, ничего подвластного вам не случилось, простите...

— Почему он плачет? Скажи, авось смогу подсобить.

Девушка вздохнула и заговорила, опустив плечи и стараясь не смотреть мне в глаза:

— Это Корц, ну же, парень, поздоровайся с дяденькой, вот так... молодец.

Воин обернулся, я вздрогнул, увидев суровое лицо с опухшими от слёз глазами и красным носом. Действительно, словно смотрю на ребёнка, потерявшего игрушку. Корц помахал лапищей и угукнул.

— В общем, вы сами видите... бедняга по уму младенец.

— К-как это вышло? В бою прилетело по черепу?

Магичка покачала головой, ответила горько:

— Он такой с самого смещения. Понимаете, родители решили не заморачиваться и младенцем подключили его к внешней сети. Она и взяла на себя высшие мыслительные функции... Должно быть, было здорово, когда пятимесячный начал писать и «говорить»... хех... вот так Корц и вырос, полноценный человек, половиной сознания в дата центре. А когда случилось Смещение, та часть исчезла, а тут осталась недоразвитая... Ну прости... прости... я не хотела...

Корц заревел с новой силой, отвернулся от девушки и сел на корточки, обняв колени и медленно покачиваясь вперёд-назад. Я кивнул, частая практика, по крайней мере, была пару столетий назад.

Зачем мучаться и учить ребёнка, когда можно срастить с могучим ИИ, который возьмёт на себя простейшие действия. Человек может агукать про себя, но симбиотический интеллект переведёт и поможет высказать нормальным голосом.

— Ну вот, теперь будет дуться до утра или пока конфет не получит... Корц, я не хотела тебя обидеть... — Сказала девушка, всплеснув руками, повернулась ко мне. — Мастер Гинкго, простите, забыла представиться, меня Гарина зовут.

— Приятно познакомиться. Я так понимаю, ты заботишься о нём?

— Ну да, не бросать же... я бы рада и других забрать, но куда мне... без охоты денег едва хватает на еду.

— Других?

— Ну да, я только сорок человек знаю. Те, что зверолюди - частично вообще в лес ушли...

— Ох... я... я не знал, даже подумать не мог... проклятье...

— Да чего уж... — отмахнулась она. — Сейчас и без того проблем навалом, оно и понятно.

Я поскрёб подбородок, взглянул в глаза девушке, и достал из кармана кошель. Протянул ей и сказал:

— Здесь две-три сотни золотых, я прошу тебя, собери, кого сможешь и сними дом. Побольше, а завтра я выделю строителей.

— Зачем? — Сказала Гарина, не спуская взгляда с кошеля.

— Будем строить школу.

Лицо магички дрогнуло, в уголках глаз заблестели слёзы. Деньги прижала к груди, и посмотрела на всхлипывающего здоровяка.

— Думаете он... ну... сможет научиться?

— Попытка не пытка, не бросать же их... прости, я действительно не знал.

— Ничего...

Гарину перебил треск дерева и глухой вопль со стороны ратуши, я развернулся, снежная пелена скрывает дальний конец улицы.

— Иди в таверну, скажи Даскину, что от меня, пусть заселит в мою комнату.

— Что это было?

— Иди!

Живот сдавило плохим предчувствием. Обострившийся слух ловит грохот ломаемой мебели и сочный хряст стали о плоть.

Глава 43

Меч из инвентаря перекочевал за спину, плечи на бегу оттянуло назад. Я наклонился вперёд, прикрывая глаза от снега предплечьем. Плащ распахнулся, затрепетал крылом. Под сапогами хрустит белая крошка, уминается в отчетливые следы.

Здание ратуши выскочило из снежной пелены, надвинулось, перекрывая мир. Дверь выбита, створки лежат на полу зала, из-под них торчат ноги в бархатных штанах и мягких туфлях, растекается кровь. Я остановился, налетев на ступени, споткнулся и упал, едва успев выставить руки. На втором этаже звучно затрещало, словно стальным прутом крошат яичную скорлупу.

Грохнуло, из окон ударил яркий свет, и следом в стекло уперлось яростное пламя. Выбило рамы, и в окружении осколков победно взметнулось к крыше, испаряя снежинки тугими плетями. Ударная волна отбросила меня, едва успевшего подняться, покатила по площади. Уши заложило, будто долотом вбили мягкую глину.

Остановившись, ошалело мотнул головой, поднялся, держась за ухо. Огонь охватил крышу, красные языки вскидываются к белесому небу. На ступени не спеша вышел исполин в забрызганной кровью тоге и с двуручным мечом в опущенной руке. Плечи укрыты волчьей шкурой, голая грудь перехвачена широкой перевязью из черной кожи. Вместо штанов юбка из кожаных ремней со стальными концами, опускающимися ниже колен. Подошвы сапог методично звякают о ступени, словно спускается машина смерти, а не человек.

При каждом шаге мышцы лениво перекатываются, похожие на питонов под бронзовой кожей. Рядом с ним Вароса покажется хрупкой девицей, без намека на мускулы. Глаза незнакомца пронзительно голубые, как кислотный лёд. Волосы, цвета полуденного солнца летом, свободно опускаются на плечи. Потоки горячего воздуха, бьющие из входа в ратушу, приподнимают отдельные пряди.

Воин одной рукой небрежно, как хворостину держит двуручный меч. Клинок шириной в ладонь и толщиной в два пальца. Таким можно походя сломать спину буйволу.

Напавший замер на последней ступени, став похожим на скульптуру, выточенную из гранита. Губы дрогнули и растянулись, обнажая жемчужные зубы.

— Так ты и есть Гинкго? Да... совсем, как она описывала. Даже противно от такой точности.

Голос незнакомца перекрыл треск пожара и грохот обваливающейся крыши. Я подобрался, потянул меч из-за спины и сказал:

— Она? Ты о ком вообще?

— Ты знаешь, но раз хочешь поиграть перед смертью, так уж и быть.

Сойдя с лестницы, медленно пошел полукругом, небрежно водя мечом и глядя в глаза. Ремни килта покачиваются, стукаются стальными наконечниками, издавая нервирующий звон. Широкая пряжка пояса поблескивает в отсветах пожара. Я с чисто мужской завистью оглядел сухие мышцы, у меня пресс проглянет только если напрячься, а тут ровные кубики, словно отлитые в бронзе.

— Арьяна?

— О! Видишь, даже гадать не пришлось.

— Ох... чем я ей не угодил в этот раз? Слишком громко дышу?

Улыбка гиганта стала шире.

— Ты же знаешь, она ненавидит неповиновение, а ты увел целый регион, ослабил королевство! Для неё это как пощечина грязной тряпкой.

— А ты, значится, верный пёс? Заменитель меня?

Улыбка застыла и медленно разгладилась в тонкую линию. Гигант поднял меч и направил острие мне в грудь. Всполох пламени отразился от гарды до кончика.

— Я — Гравитас! Говорить о замене тебя мной — смехотворно! Я во всём лучше!

— Но она сравнивала без умолку, далеко не в твою пользу. — Сказал я, ухмыляясь.

Лицо Гравитаса перекосило, гигант без раскачки прыгнул на меня. Меч описал короткую дугу и выбил сноп искр из брусчатки. Я отпрыгнул, перекатился через плечо и, вскочив, сорвал плащ, бросил в лицо врага.

Гравитас отмахнулся клинком, небрежно, как от мусора, распахнувшаяся ткань на миг скрыла меня. Острие моего меча ударилось об оружие врага и устремилось в лицо. Я вложил в удар весь вес, навалился, подперев навершие левой ладонью.

Гигант крутанулся, острие срезало прядь волос и меня отбросило чудовищным ударом, пришедшимся на гарду. Кисти вывернуло, нервы стегануло рвущей болью. Я заскрипел зубами, выровнялся и сжал рукоять до белых костяшек.

— Дешевый трюк. — Процедил Гравитас, глядя сверху вниз. — Я же говорю, ты мне не ровня.

— Да-да, силён...

Уловив момент, я затряс левой кистью, положил клинок на плечо и плавным движением отвел ногу назад.

— Не просто силён! Ах да... ты же слишком слаб, чтобы увидеть сам, но ничего, я тебе покажу!

Порыв ветра бросил в лицо снежинки, одна попала в глаз, но я не моргнул, глядя на цифру уровня над головой врага.

Девять тысяч девяносто девять.

Гравитас засмеялся, сначала тихо, но быстро усиливаясь. Закончив, смахнул набежавшую слезу и сказал:

— Ох, видел бы ты свою рожу! Обожаю, когда ничтожества осознают неминуемую смерть. Ну, а сейчас, у меня будет для тебя маленькая просьба.

— Какая?

— Постарайся умирать медленно.

Глава 44

Цифры отпечатались на сетчатке огненным клеймом. Разница немыслима, мгновенная смерть! Сцепись я с ним до смещения — погиб бы, не нанеся ни единого удара!

Чёрт, даже сейчас, несмотря на почти неработающие умения, едва ли поцарапаю!

Гравитас рубанул наотмашь от левого плеча, повернулся, перехватив рукоять, и перенаправил атаку. Массивный клинок вспарывает воздух словно прутик. Я закрылся мечом и сделал три быстрых шага назад, припорошенная снегом брусчатка предательски заскользила. Враг засмеялся, провернулся на месте, величественно поднёс гарду к левой стороне лица, напрягая бицепсы и выпячивая грудь.

— Страшно?

— Да кто ты такой? — Прорычал я, растерянно стреляя глазами в поисках помощи.

— Карающий перст королевы!

— Больше похож на каблук.

Улыбка слетела с лица Гравитаса, взгляд сузился, а левая нога двинулась вперёд, предрекая удар. Загудел воздух, снежинки испуганно бросились врассыпную... Лязг плотного металла волной прокатился по площади, отразился от домов и заглох в снегопаде. Красные искры упали под ноги, рукоять завибрировала, выламывая кисти.

Колени подломились, я оттолкнулся от клинка Гравитаса, позволив заточенной рельсе раскрошить брусчатку.

— Ты жалок. — Прогудел враг, рывком закинул меч на плечо и пошёл полукругом.

Старается встать так, чтобы свет пожара, сжирающего ратушу, слепил меня.

— Слаб и ничтожен, ты просто пыль под ногами! Жалкий сотый уровень! Мне даже скилы не нужны, чтобы размазать тебя! Да я настоящий полубог!

— Я — атеист, для меня ты на полу-ничто.

Гравитас прыгнул с места, обрушил меч со всей силой на темечко. Я едва успел закрыться, выставив клинок плашмя. Удар прошел вдоль тела и мой меч, переняв инерцию, описал дугу пересекающую шею врага.

Гравитас скользнул вперёд, вытянулся и, оттолкнувшись рукой от земли, перекатился через плечо и, крутанувшись, рубанул меня в голову.

Кончик меча чиркнул меня по лбу, голову откинуло назад, почти сломав шею. Я скорее ощутил, чем услышал, скрежет металла по кости. Отшатнулся, закрывая рану ладонью и стараясь удержать двуручник в вытянутой руке.

— Какой ты скучный... — Сказал Гравитас, ткнул мечом в ратушу, полностью объятую огнём. — Вон те ребята были веселее, как они визжали! Как умоляли о пощаде! А этот хруст костей и предсмертные хрипы!

Губы натянулись, обнажая зубы и дёсны, гигант хихикнул, глаза расширились, полезли из орбит сверкая вздутыми жилами.

— Да-а! Я буду убивать вас медленно! Отрубать маленькие кусочки! Начну с пальцев ног! А когда дойду до колен, возьмусь за руки! Предатели должны страдать! Обязаны и будут!

Кровь просочилась через пальцы, заливает глаз и бежит по щеке, я скрипнул зубами. Перехватив меч, рывком сократил дистанцию и ударил, словно копьем. Гравитас отбил выпад взмахом, не прерывая смех. Движения стали рваными, механическими, как у ожившей куклы, а лицо, растеряв красоту, превратилось в жуткую маску безумия.

Огромный меч засверкал, взрезая воздух, шинкуя снежинки и отражая свет пожара. Отбив три удара, Гравитас отпустил рукоять правой рукой и.... я успел увидеть надвигающийся кулак...

... Тьма взорвалась искрами, остро ощутился позвоночник, а стопы приподняло над землей. Мир вернулся с ударом о брусчатку, во рту появился мерзкий металлический привкус. Меч лязгнул и выскользнул из ладони, откатился, оставляя в снегу широкую борозду.

Гравитас подошел, потряхивая кистью, сказал насмешливо:

— А ты крепкий, интересно, что она скажет, когда я принесу твою голову?

— Оттрублено криво... — Просипел я, сплюнул красный сгусток, подвигал челюстью.

— Перед смертью не нашутишься, да?

— Вроде того...

Я извернулся и пнул в голень, Гравитас вскрикнул, покачнулся, сбившись с шага. Ловя шанс, подскочил и, схватив за уши, дёрнул вниз, впечатал колено в идеальное лицо и почти задохнулся от вспышки боли. Чувство, будто ударил гранитную статую, но слух приласкал хруст хряща, под коленом ощутимо промялось.

Гравитас отшвырнул меня и попятился, зажимая нос ладонью. Меж пальцев сочится кровь, размазывается по губам и подбородку. Взгляд прожигает во мне дыры, сулит жуткую смерть.

Рёбра смяло пинком, меня приподняло над брусчаткой и обрушило вниз, навстречу окованному носку сапога. Дыхание выбило жалким всхлипом и кровавой взвесью. Прокатившись по снегу, попытался встать, но руки подломились, и я рухнул лицом вниз.

— Сволочь! — Прогнусавил Гравитас, перехватил меч и сплюнул кровь.

Идеальный нос свёрнут набок и медленно распухает, приобретая болезненную синюшность. Верхняя губа лопнула, и лицо превратилось в уродливое месиво.

— Каково это, — просипел я, давясь кровью, — полубогу получить в рожу от ничтожества?

Глава 45

Гравитас не ответил, пошел ко мне, занося меч обеими руками. Снегопад усилился, снежинки увеличились до лебединого пуха. Проснувшийся ветер треплет волосы врага и ремни юбки, порождая металлический стук. Острие поднялось к зениту, замерло и начало опускаться, рассекая снежинки с пробирающим свистом.

Я закрыл глаза.

Звенящий хлопок, сухой стук и крик полный ярости, боли и удивления. Полоса металла загремела по брусчатке.

Я открыл глаза.

Гравитас пятится, вцепившись в оперенный штырь, торчащий из груди, словно гвоздь из деревянной плиты. Враг зарычал сквозь сжатые зубы и рванул, затрещало, на груди осталась широкая красная дырка. По мышцам к животу заструилась кровь, загустела и застыла причудливой речной дельтой.

— Что это?! — Прорычал Гравитас, разглядывая короткую стрелку с толстым трёхгранным наконечником.

— Это?

Голос раздался с крыши дома за спиной, я обернулся и, сощурившись, едва разглядел за снегопадом фигуру Лиса у края. Одет в черную кожу, шерсть на морде распушилась и приобрела ярко-рыжий цвет с темным подпалом. В опущенной руке держит массивный арбалет с размашистыми плечами и воротом.

Лис спрыгнул с характерной для мастера кинжала легкостью, перекатился и вскочил на ноги. Подмигнул мне и сказал Гравитасу:

— Приятель, у нас тут маленькая НТР случилась.

— Что? Что ты несешь?!

— НТР. — По буквам повторил Лис, прижал упор арбалета сапогом и крутанул ворот. — Научно-Техническая Революция. Боги, вы, молодняк, совсем ничего не знаете, что ли?

— Этого не должно быть в игре! — Рявкнул Гравитас, наклонился и подхватил меч, взмахнул, стряхивая снег.

— Ну ты и соня, — поразился Лис, — тебя даже прошлогодний катаклизм не разбудил?

Гравитас напряг пальцы, древко болта натужно изогнулось, затрещало и переломилось, брызнув щепой. Обломки швырнул за спину. Свободной рукой коснулся раны, запустил палец внутрь... Глаза расширились, тонкие вены на склере лопнули, окрасив белки алым.

— Какого чёрта?

Лис, неспеша упёр арбалет в землю, придавил ногой заступ и крутанул ворот. Из тула на поясе достал болт и бережно положил в канавку, нацелился в Гравитаса.

— Ну так это, господин хороший, выбирай что тебе меньше нравится, правый глаз или левый.

Щелкнула тетива и болт смазанным росчерком устремился к цели. Гигант закрылся мечом, болт бессильно звякнул и отлетел в снежную завесу, крутясь волчком.

— Второй раз не прокатит. — Прорычал Гравитас.

Скрестил запястья, подпёр клинок локтем и двинулся, нацелив острие на Лиса. Я вздрогнул, разгадав приём и осознав, что станет с другом, стоит врагу подойти. Лис вздёрнул бровь, щелкнул языком и переспросил:

— Уверен? Ну не, ты, конечно, мальчик большой, вон какие циферки уровня набил, впечатляет, да. Но «не прокатит». Ребята, вы слышали? Помогите дурню осознать ошибку!

На крыше поднялись два десятка игроков, одетых под стать Лису, с арбалетами в руках. Гравитас сбился с шага, застыл, опустив меч и глядя на них с удивлением и яростью. Верхняя губа задергалась, обнажая белоснежный клык.

— Ну право, — продолжил Лис, — ты, конечно, можешь попытаться, девять тысяч девяносто девятый уровень как никак, мое почтение, кстати. Да вот беда, эти штуки не обсчитываются игрой, а значит, им плевать на твои параметры защиты. — Голос стал низким и зловещим. — Мы твою тушу зафаршируем сталью.

Двое арбалетчиков спрыгнули и, забросив оружие за спины, помогли мне встать. Рёбра перемкнуло болью, словно два провода под напряжением ударили друг о друга. Я охнул, обвис, ухватившись за плечи, исподлобья посмотрел на врага и попытался скривить губы в победной усмешке.

Гравитас люто выругался и... побежал прочь, щелкнули арбалеты, гигант прыгнул в стену ближайшего дома. Грохнуло, кирпичная кладка проломилась под массивным плечом, и враг скрылся в дыре. Внутри испуганно закричали, грохот повторился, затем еще раз, но куда тише.

— Силен... — Озадаченно протянул Лис.

Охранники передали меня ему и с остальными бросились в погоню. Я проводил взглядом черные спины, одна за другой исчезающими в белой пелене, повернулся к другу.

— Хреновый из тебя телохранитель.

Лис нервно хохотнул и сказал дрогнувшим голосом:

— Ты вообще видел этого монстра?

— Ага, мельком... ох... осторожней! У меня похоже переломаны... чёрт… — Простонал я.

— Пошли, Кир нас заждался, да и жинку твою уже должны были привести.

— Куда?

— В надёжное убежище!

— В таверну что ли?

— Как догадался?

Снег скрипит под сапогами, оседает на голове и плечах пушистым пластом. Боль разрастается, оплетает обломки рёбер и вгрызается в позвоночник. Зрение сужается, сдавливаемое тьмой, а идти становится сложнее — ноги наливаются свинцом.

— Долго ты... — пробормотал я, стараясь остаться в сознании.

— Конечно, — ответил Лис, — ты вообще его видел?

— Да уж насмотрелся.

— При всём желании раз на раз с ним не вышел бы, даже за всё ваше золото. Мне моя шкура как-то дороже, знаешь ли! Как представлю, так будто ледяным ветром по заднице! Вот созвал остальных, как видишь, всё хорошо!

— Хорошо? Да у меня внутренности в смятку!

— Зато жив! Сейчас тебя Кристина подлатает, а то зря что ли на паладине женился? Лучше «спасибо» скажи, я вон как рисковал, коленки до сих пор трясутся! Не сработай арбалеты, нам бы всем каюк!

— Ладно-ладно, спасибо, морда рыжая...

— Ну вот, так бы сразу... эй, Гин! Гин? Ты чего? Почти пришли же!

Ноги подкосились, а в черепе появилась пугающая легкость, я покачнулся и начал падать.

Глава 46

Золотой свет пропекает бок, Кристина закусила губу, медленно водит ладонями, стараясь не касаться кожи. Я сжал челюсти — кусок ребра выползает из легкого, выталкиваемый регенерирующий тканью. Щелкнуло, кость встала на место, а я вздрогнул от вспышки боли.

В комнату вбежал Кир, взъерошенный, в пижаме и с наспех накинутым плащом. Дико оглядел меня, лежащего на койке у окна на заляпанных кровью простынях. Трясущуюся Кристину, напряженно врачующую травму за травмой, и хмурого Лиса у изголовья.

Лис мальца слукавил, говоря, что меня ждут в таверне. Благо, Кристина успела вовремя, еще бы пара минут и я бы узнал, куда мы отправляемся после «смерти».

Десять минут назад доложился отряд погони, они потеряли троих и упустили Гравитаса, несмотря на пару болтов, угодивших в спину. Гигант исчез в переулке, будто и не было. В-принципе, другого исхода я и не ожидал.

Перепуганный Даскин принес нам горячего вина со специями и мясо на ребрышках со жгучим соусом. К еде никто не притронулся, Кир с ходу начал орать на Лиса, тыча пальцем в грудь, как копьём. Я застонал, начал подниматься... Кристина придавила, уперев предплечье в горло, навалилась, вминая в матрас, и прошипела в лицо:

— Еще раз дёрнешься — лично добью!

В голосе звенят плохо прикрытые нотки страха, глаза широко распахнуты, а на лице свернулись брызги крови. Не знаю, когда успел её запачкать...

— Ладно-ладно... — сказала я, закрылся руками, держа ладони распахнутыми. — Просто вина захотел...

— Ты у меня бульон жрать будешь еще месяц! — Рявкнула Кристина. — Не двигайся, я сказала! Мне еще три ребра ставить!

Лис начал распаляться, глядит на Кира исподлобья, а ладонь шарит по поясу в поисках кинжала. Верхняя губа дергается, в тусклом свете поблескивают тонкие клыки.

— ... Ты хоть понимаешь, морда мохнатая, что по твоей вине чуть не убили Гина!? Лучший, мать твою, кинжальщик полиса! Swina bqllr!

Смысл последнего от меня ускользнул, а вот интонация вызвала довольно ясные ассоциации. Лис заскрипел зубами, подался вперёд, почти боднув старика в лоб.

— Хватит! — Гаркнул я и почти потерял сознание от острой боли, Кристина пронзила убийственным взглядом, но останавливать не стала. — Хватит искать крайнего! Кир, Лис ничего не смог бы сделать, треклятье... сволочь девяти тысячного уровня! Почти десяти тысячного! Напади они без арбалетов, сейчас все бы мертвые лежали!

Кир всхрапнул и нехотя отступил, продолжая сверлить Лиса взглядом. Начальник охраны буркнул:

— Miklimunnr.

Кир дёрнулся, лицо налилось дурной кровью, я испугался, что друга хватит удар. Сжав кулаки, советник шумно выдохнул носом и выпрямился до треска хребта.

— Сейчас куда важнее понять, почему он пришел один. — Сказал я. — Кир, ты прекрасно знаешь, это не в стиле Арьяны. Она бы ударила всей мощью.

Щелчок, ещё одно ребро вернулось на место.

— Да... — сказал Кир, почесывая подбородок и шагая от стены к стене, — Будь она способна, нас бы сейчас осаждал легион, а не один хмырь-лазутчик.

— Устрашение? — Предположил Лис.

— Нет, — сказал я, — он пришел убивать. Кстати, Кир, почему я не знал про арбалеты?

— Я сюрприз хотел сделать. — Сказал Кир, зыркнул на Лиса и добавил, — до сих пор не пойму, как он узнал.

— Работа такая, много знать.

Третье ребро начало движение, Кристина посмотрела на меня и вкрадчиво спросила:

— Дорогой, а кто это такая «Арьяна»?

— Да так... просто, знакомая... а что?

— Уж больно ты в ней разбираешься, наводит на мысли, знаешь ли.

— Да ладно тебе...

— Это его бывшая. — Сказал Кир. — Хватит юлить Гин, будь мужчиной.

Ребро щелкнуло и натянуло кожу, Кристина повела ладонью, а я, задохнувшись от боли, зыркнул на Кира. Старик нагло улыбнулся, и сказал:

— Надо было ей сразу рассказать, как я понял из пересказа гонца, этот Гигос...

— Гравитас. — Поправил Лис, устав стоять, сел за столик и подцепил с тарелки ребрышко с исходящим соком куском мяса, отправил в пасть и блаженно зажмурился.

— Да хоть кто. — Буркнул Кир. — В общем, он пришел убить тебя, чтобы выслужиться перед Арьяной. Может, это личная инициатива.

— Сам-то в это веришь? — Сказал я, почти плача от боли.

В комнате повисла тягучая тишина, прерываемая чавканьем Лиса и шумными глотками вина из кувшина. Наконец, он шумно выдохнул и сказал, указывая на меня обглоданной костью:

— А что, если он - это всё, что у неё есть? Я слышал, до катаклизма в окрестностях столицы развелись банды пэкашников. Представь, какой шквардец там начался после.

— Хм... — протянул я, краем глаза наблюдая за пасами Кристины и за пустеющим кувшином вина, рядом с Лисом. — Звучит правдподобно, но раз она послала его, значит,а сохранила власть, а из этого следует...

— Не можешь победить — возглавь. — Закончила Кристина, и рывком вправила четвертое ребро.

Глава 47

Косые лучи света пробиваются через витражи тронного зала, окрашиваются в яркие цвета. Гравитас идёт к трону, пожирая взглядом восседающую женщину. Чёрные кожаные штаны подчеркивают бёдра, живот обнажен. Верх укрыт подстреленным жакетом, едва прикрывающим рёбра, а грудь поддерживает короткий корсет только подчёркивающий размер. Рукава цельно металлические, элегантные пластинки металла опускаются на кисти и прикрывают каждый палец. Золотые волосы лежат на плечах, а глаза цвета полированного серебра смотрят на Гравитаса с презрением.

— Ты облажался. — Сказала королева.

Гигант рухнул на колено и склонил голову, стараясь спрятать обезображенное лицо. Арьяна поднялась с трона, высокие каблуки мерно застучали по мраморному полу. Встала над слугой, уперев кулаки в бока, чуть изогнулась, красуясь идеально очерченными бёдрами и линией живота. Гравитас шумно сглотнул, открыл рот ответить... под челюстью натянулась мифриловая нить, вынудила задрать голову.

— Ты просто ничтожество. — Процедила Арьяна.

Подняла левую руку и медленно повела пальцами, заставляя нить ёрзать. На пол упали первые рубиновые капли.

— Подумать только, насколько он превосходит тебя даже с такой разницей в уровне. Уделал, в ноль...

— Я почти убил его!

— Почти. — Словно выплюнула Арьяна, согнула руку, мифриловая нить врезалась в подбородок Гравитаса. — Мне нет дела до «почти»! Может, и правда, настоящим мужчиной нужно родиться... а такому слизню, как ты, ничто не поможет. Ни мышцы, ни уровень и тем более, длина меча.

В груди гиганта растеклась магма, заполнила сердце и полилась в легкие. Он сжал кулаки, ударил пол, хрустнуло, по мрамору разбежалась белая паутинка трещин.

— Я зарублю его! Клянусь!

Арьяна села на корточки, так чтобы грудь оказалась на уровне лица гиганта, поддела подбородок двумя пальцами.

— Я надеюсь, ты ведь хочешь быть достойным меня. Еще один шанс, а после — мы сокрушим жалкий полис и всех жителей. Иди.

Гравитас поднялся, не сводя взгляда с прелестей королевы, тяжело сглотнул и, развернувшись, пошел к выходу. В пустом замке его шаги разносятся, как раскаты грома. Из подвешенных к потолку клеток, за ним наблюдают умирающие с голоду пленники.

Выйдя из тронного зала, очутился на широкой лестнице, ведущей к основному зданию дворца. Спускаясь, бросил взгляд на город внизу, мрачный, почти безлюдный с жирными от обильной пищи воронами на крышах.

Особо огромная стая кружит над площадью, ожидая очередной казни. Карканье долетает до дворца, эхом разносится под сводами и глохнет в анфиладе залов.

Гравитас утёр кровь с подбородка, успевшую стечь по обвитой мышцами шеи на грудь. Лизнул пальцы и улыбнулся.

***

Ходить на костылях, с торсом, стянутым фиксирующим корсетом — мучительно. Дойдя до квартала мастеров, я всерьёз задумался о паланкине. Конечно, можно и карету, но по брусчатке будет трясти, как горошину в пустой банке.

Издали учуял запах горячего железа и угля, а ветер принес перезвон молотов по раскаленному металлу. По крышам за мной следует отряд телохранителей, вооруженных арбалетами. Я вижу только смазанные тени на краю зрения. Лиса среди них нет, проныра вызвался доставить новое оружие в стан орков. Исключительно из чувства долга, но я-то знаю, он заскучал по Варосе.

Орчиха отбыла проверять строительство жилья для племени. Несмотря на требования повитухи лежать и дожидаться родов, которые вот совсем скоро. Пришлось отправить с ней целый взвод медиков, включая Кристину.

Воздух в квартале мастеров ощутимо тяжелее, царапает нос. Я проковылял до лавки кузнеца, вошел без стука. За прилавком встретили двое: эльф и дворф в кожаных подпаленных передниках.

— Вы как нельзя вовремя, господин! — Улыбаясь, заявили они.

Положили передо мной исполинский сверток и начали торжественно разворачивать. Я охнул и, наплевав на боль, отбросил костыли, ноги и рёбра стегануло разрядом. Пошатнувшись, взял обтянутую драконьей кожей рукоять. Пальцы ощутили мягкое тепло, мышцы напряглись, рукава на плечах жалобно затрещали. Клинок в ладонь шириной и толщиной с палец тяжело поднялся.

Я всмотрелся в отражение на отполированном металле. При желании можно использовать вместо зеркала или бросать солнечные зайчики врагу в глаза. Свет искрится на лезвии, собирается в ложбинке «кровостока». Я вытянул руку с мечом, охнул от взрыва боли и привалился к прилавку.

Меч выскользнул из ладони и загремел по полу, из ниоткуда появившийся телохранитель поймал и встал рядом, придерживая меня свободной рукой.

Лица кузнецов побледнели, эльф стал ниже ростом, а дворф вовсе скрылся под прилавком.

— Прекрасный клинок, — сказал я, силясь не застонать, едва сросшиеся рёбра полыхают, — получите втрое больше оговоренной суммы.

Эльф нервно улыбнулся, промокнул лоб желтым платком и спросил:

— Господин, но почему эспадон? Мы можем выковать прекрасный фдем... фламберг! Мастер Кир предоставил чертежи! Таким клинком можно будет любого повергнуть! Даже то чудовище, что вас...

Я покачал головой, сказал, выпрямляясь:

— Я слишком старомоден, да и вдруг порежусь им? Раны от фламберга не заживают в принципе. Я лучше по старинке, а этот красавец в умелых руках, лучше любого фламберга.

— Рады слышать. — Вставил эльф. — Но искренне надеемся, что вам не придётся им пользоваться, махать мечом правителю не пристало.

Забрав меч у телохранителя, поднял к потолку, наслаждаясь весом и чувством несокрушимой силы. Классический эспадон, насколько помню, должен быть куда элегантнее. Буквально шпага в наряде двуручного меча. Только в те времена, когда их ковали, люди были мельче и хлипче. Нынче их доспехи даже подросткам мелковаты, а оружие кажется игрушечным.

— Ну что, — одними губами зашептал я, — сволочь. Теперь посмотрим, кто из нас настоящий «oueurs d’épée à deux mains»

Глава 48

Ребра срослись к середине зимы, наконец, я смог опробовать новый меч и начать планировать неминуемую схватку с Гравитасом. К полудню я устроился за столом и начал рутинный разбор обращений и докладов. В первую очередь, взял толстый конверт с пометкой «Срочно». Достал содержимое, охнул... В приемный кабинет ворвался запыханный Кир, что-то выпалил, согнувшись пополам и тыча пальцем за спину.

Я отложил листок с расписанной тактикой и чертежами нового оружия, в теории способного обойти ограничение Корректора Реальности. Спросил, вставая из-за стола:

— Что случилось? Арьяна?!

— Нет... Чёрт... селезёнка... фанатики у церкви собираются жечь зверолюда!

Я смачно выругался, за мешаниной дел потерял помешанных из виду. Набросил ярко-красный архонтский плащ на плечи и поспешил за Киром, попутно отсылая приказы через едва работающую систему управления. Нужно будет организовать аналоговую службу курьеров...

***

Вчерашняя метель накрыла крыши толстым одеялом, воздух колет ноздри, замораживает бронхи. Мы бежим через главную площадь мимо укрытых строительными лесами остатков ратуши. За спиной, словно тени, двигаются два охранника-арбалетчика. Остальных не вижу, но уверен, они рядом, готовые нашпиговать болтами любого врага.

Утоптанный снег скрипит под сапогами, дома по бокам улицы провожают меня хмурыми взглядами, попыхивая дымоходами. Иногда в окнах мелькают лица, мы проносимся мимо, слишком быстро, чтобы разглядеть. Эспадон перекочевал из инвентаря за спину, рукоять злым соколом примостилась за правым плечом.

Я услышал толпу раньше, чем увидел. Злые вопли отскакивают от стен, мечутся меж домов и умирают в заваленных снегом подворотнях. Церковь — несуразное здание в два этажа, на крохотной площади близ северных ворот. Выросло за месяц, пока я был в постельном режиме, а после — руки не доходили снести и наказать распоясавшихся клириков.

На площади больше сотни игроков, неписей нет вообще, люди выкрикивают нечто лютое, потрясают кулаками. У самой площади в мерзлую землю вбит столб, обложен вязанками хвороста, а к нему привязана девушка-енот. Одежда порвана, на загривке вырван клок шерсти, носом струится кровь.

Вокруг расхаживает священник в золоченной рясе с регалиями жреца Света, ныне переделанными в аляповатые кресты. До нас долетает пламенная речь:

— ... Восславим Господа! Покаравшего нечестивых, как Содом и Гоморру на заре времён! Вознесите молитвы, ведь в милости Своей Он оставил, пощадил нас, дабы несли мы Слово Его, да очищали мир от скверны! Да будем мы процветать, вовеки следуя Высшему Завету! Да отринем безбожность погибшей цивилизации! А вместе с ней пусть сгорят бесчеловечные отродья, накликавшие беду на нас всех!

Девушка-енот очнулась, застонала, пытаясь освободиться, но руки и ноги намертво примотаны к столбу пенькой. Она крикнула, но священник заткнул, отвесив пощечину тыльной стороной ладони. Голова девушки дернулась и безвольно упала на грудь.

В руке служителя Господа вспыхнуло пламя, он замахнулся...

— СТОЯТЬ!

От моего вопля игроки вздрогнули, начали оборачиваться, пугливо втягивая головы в плечи. Замер и священник, выпрямился, глядя на меня безумными, круглыми глазами.

— БРАТЬЯ И СЁСТРЫ! — Возопил он, вскинул руки к небу. — Сегодня нас посетил сам Архонт! Но зачем он явился к нам? Неужели Господь ниспослал на него озарение и наставил на праведный путь?! Может, он желает самолично сжечь бесовское отродье, повинное в наших бедах?!

Я оказался в перекрестье сотен взглядов. У почек ощутимо запекло, горячая волна ударила в череп. Две струи пара вырвались из уголков рта, а зрение подернулось алым.

— Так ты у нас проповедник высшей силы? — Почти прорычал я, шагая к нему.

Меч прыгнул в ладонь, невесомый, как перышко. В глазах священника мелькнул испуг, он осенил меня крестным знамением, сказал тихо:

— Архонт... не глупи, нас тут больше двух сотен, тебя же порвут на куски! А вот вместе...

Меч описал широкую дугу и срезал голову сволочи, та улетела в толпу, разбрызгивая кровь веером. Тело покачнулось и плашмя рухнуло под ноги, я прошел по его спине к связанной девушке. Толпа загудела, подалась ко мне, обнажая оружие, Кир с щитом закрыл мне спину, держа клинок наготове.

На площадь хлынула стража вместе с ополчением. Завязалась короткая схватка, пока я осторожно срезал путы с девушки. Спустя минуту прихожане лежали, зарывшись лицами в снег, широко раскинув ноги и сцепив руки на затылках.

Я передал спасённую медикам, а сам сел на вязанку хвороста. Ко мне от стражников подошел ухмыляющийся Лис, вытянулся стрункой. Щелкнул каблуками и козырнул.

— Всё исполнено в точности, Ваша Светлость. Чего еще изволите?

Я проигнорировал шутливый тон, указал на труп.

— Пусть всех изловят проповедников и вздернут.

— А с этими что? — Лис кивнул на прихожан. — Тоже повесить, али четвертовать? Давай четвертуем! Это куда веселее, и показательней...

— Разъяснительные работы, большинство просто идиоты, искавшие простых ответов. Остальных...

Я выразительно провёл большим пальцем по глотке. Ближайшие культисты вытаращились, начали подниматься, но стража впечатала в снег пинками. Самых активных связали по рукам и ногам. Кир наклонился и спросил настороженно:

— А не слишком ли... жестко?

— По закону военного времени, — Буркнул я, — тем более, как они посмели? В этом городе только одна Высшая Власть — Я.

— Жестокость порождает жестокость. — Сказал Кир, качая головой. — Это может нам аукнуться!

— Тогда и будем разбираться. — Ответил Лис. — Гин прав, бунтовщиков в шторм швыряют за борт. А эти и правда, больно активно загребали власть. Если бы не эта выходка, того и гляди, свергли бы.

Плечи осыпало морозом, я спрятал лицо в ладони и с злостью потёр. Проклятье! Насколько же я плохой правитель?

Поднялся с хвороста, расправил плечи, и сказал Киру, не оборачиваясь:

— Передай оркам, пусть убивают любого, кого заметят за миссионерством, а за символику пусть кнутами секут. Мне не нужно новое Средневековье.

Глава 49

Помост пропитался кровью, доски почернели и блестят, покрытые коркой жуткого льда. Усталый палач опёрся на исполинский топор, поправил красный колпак — прорези после замаха сместились с глаз. Я сжал челюсти, едва сдерживая рвоту, вскинул подбородок.

Зрителей мало, что логично — кому в здравом уме приятно такое зрелище? В основном собрались зверолюди и другие пострадавшие от церковников. Последнее тело утащили к трупной телеге за ноги, бросили в общую кучу. Я поднял взгляд к свинцовому небу, потянул носом — воняет железом, даже на зубах появился привкус. Изо рта вылетают облачка пара, лицо приятно покалывает.

С крыш вокруг площади с утра убрали снег, но к земле тянутся монструозные сосульки. Отряд дворников посыпает дорожки смесью песка и соли, к домам стараются не подходить, опасливо косясь на «клыки зимы».

Значит, кому-то успело прилететь по голове?

Я вцепился в эту мысль, как утопающий за ветку, лишь бы не думать о казнях. Изменившийся мир не только превратился в смертельную ловушку, но и лишился незаметных доселе мелочей. Раньше сосульку можно было увидеть лишь в ледяных пещерах или как украшение. Гололёд на улицах — что это вообще такое?

За думами почти пропустил момент, когда топор с хрястом вошел в колоду, а голова очередного священника упала в широкую корзину. Среди зрителей, кто-то длинно выругался и бросил грязные снежок в тело.

Рядом со мной спиной к перилам стоит Кристина. На личике застыла кислая мина, руки скрещены на груди.

— Ты заметила, какие мелочи пропали из мира? — Спросил я, стараясь разрядить обстановку.

— Контрацептивы. — Ответила жена.

— Кхм... вот этого действительно не заметил...

— Ещё бы ты заметил. — Фыркнула Кристина, посмотрела на меня и, смягчившись, добавила. — А еще раковины стали засорятся. В больнице прямо ужас.

— Раковины... — Пробормотал я, посмотрел ей в глаза, — ты злишься, что я притащил тебя на... зрелище?

— Нет, я понимаю. Необходимо присутствие власти и всё такое. Не обращай внимание, это... женское.

— А... так что там с раковинами?

— Засоры жуткие. Даже у нас дома, слуги с ног сбиваются, а на кухне вовсе ад после каждой готовки.

Короткий хряст и отчетливый стук, звук падения в плетеную корзину и одобрительное бурчание зрителей.

— И давно такое? — Спросил я, встал в пол оборота, вроде бы и наблюдаю за исполнением указов, но помост попал в слепое пятно.

— Неделю, может, полторы. — Кристина пожала плечами и спросила, кивнув на площадь. — Это так необходимо?

— Да и намного раньше. Честно говоря я упустил момент, когда можно было обойтись просто парой зуботычин.

Я вздохнул и вернулся к нелицеприятному зрелищу.

— Это не твоя вина... — Начала Кристина, но я перебил.

— Моя. Теперь все беды и трагедии — моя вина.

Перевел взгляд на завалы снега у домов, под ними прячутся чугунные решетки ливневой канализации. Скоро снег начнет таять, и по улицам зажурчат мутные ручьи, прямиком в них...

Засоренные трубы. Пропавшие незаметные мелочи.

— Твою мать... — Прошипел я.

Вскинул голову к потолку и едва сдержался от вопля: ХВАТИТ!

— Что случилось? — Спросила Кристина, осторожно опустила ладонь на плечо и заглянула в глаза. — Гин?

Я порывисто обнял её, чмокнул в щеку и шепнул в ухо:

— Ты моё чудо! Спасибо!

На скулах паладинши заиграл румянец, она переступила с ноги на ногу и сказала:

— Так ты...

— Да! Если бы не ты, догадался только весной! Когда было бы поздно!

На лице Кристины дрогнула жилка, а в глазах появилось непонятное выражение.

— Поздно «что»?

— Канализация! У нас больше нет её, точнее, она почти не работает! Мне нужно срочно к Киру! Прости!

Ещё раз поцеловал и, позабыв о властном величии, побежал к лестнице. Кристина подалась следом, замерла, словно намереваясь крикнуть вслед, опустила руки и повернулась к площади.

***

Я ворвался в дом, заменяющий дворец и рабочие палаты правительства, перепугал новеньких чиновников. Бедняги пороняли свитки и разлили чернила, словно увидали Гравитаса. Пробежал через зал и без стука вломился в кабинет Кира.

Старик вздрогнул, отложил учетную книгу и поднялся навстречу.

— Боги... Гин, что случилось? На тебе лица нет? Что-то с Кристиной?

— А? Нет, что с ней станется-то? У нас проблемы!

— Враги?

— Хуже! Засор в трубах!

На морщинистом лице за долю секунды сменилась палитра ярких эмоций. Кир рухнул в кресло, словно получив удар в сгиб колен. Посмотрел мне в лицо и сказал со странной интонацией:

— Ты серьёзно?

Глава 50

В кабинет вошло трое дворфов — главы строительных артелей. Одетые в красные одежды с нашивками на рукавах и остроносые сапоги, украшенные бархатом. Дворяне, самые умелые и умудрённые опытом. У главного борода сжата серебряными кольцами и опускается до пупка. Он кивнул сначала мне, затем Киру, и подошел к столу.

Расстелил свиток из плотной бумаги, придавил края чернильницей и книгой. Кир едва слышно застонал, а я с легким испугом взглянул на немыслимо сложный чертёж. Городская канализация изображена в мельчайших деталях, можно понять даже, какой размер у кирпича, которым выложены подземные туннели.

На чертеже множество правок, уточнений и накладывающихся друг на дружку схем. У меня заныли зрачки от попыток прочесть рунические письмена. Дворф откашлялся в кулак и заговорил:

— Согласно вашему указу, мы провели исследование городской канализации. Буду откровенен, я сильно удивлён, что город еще не утонул в... этом самом. В любом случае, с потеплением нас ждёт полнейший швах, если не провести срочных работ. Наш план изложен на этом чертеже.

Кир взял из шкафа глиняную бутыль и приложился к горлышку. Я едва подавил страдальческий стон: как же не вовремя всё это. На носу бойня с Арьяной, а мне вместо укрепления обороны нужно разбираться с засором. Таких «фэнтези» приключений у меня не было за три столетия, даже близко!

— Фронт работ огромен! — Продолжает дворф, сцепив ладони у живота. — Нам придётся расширять туннели, подводить подземную реку и с нуля строить трубопровод, чтобы... массы, не отравили воду в колодцах и окрестных источниках вместе с реками.

— Действительно... — Пробормотал я. — Каков бюджет?

— Дешевле новый город отстроить, с заранее продуманной канализацией. — Признался дворф. — Мы и такой план подготовили. Показать?

Стон вырвался через сжатые зубы, я обхватил голову и сгорбился, упирая локти в стол. Сказал затравленно:

— Нет, нет, нам нельзя покидать Иркаллу! Если Арьяна нападёт во время стройки, всему конец!

Дворф пожал плечами, сказал спокойно:

— Воля, конечно, ваша, но сражаться по колено в дерьме и страдая от холеры, будет не легче, чем на стройке.

Левый глаз дёрнулся, и мир посыпался белым шумом, я моргнул, и наваждение пропало, оставив затухающую боль в виске. Кир протянул бутыль, пойло оказалось густым и крепким — то, что нужно. Сделав три глотка, вернул Киру и спросил дворфа:

— Есть промежуточные варианты? Временное решение?

— Ну... вообще-то да. Но я не знаю, надолго ли хватит.

— Говори!

На стол лег новый свиток, дворф расправил и заговорил, водя пальцем по чертежу:

— Мы можем перенаправить сток в старый данж, подземелье, если вам так привычней.

Я нервно хохотнул, представив, как удивятся монстры, обитающие там, когда пещеры начнет затапливать. В прямом смысле — дерьмовая смерть. Разыгравшуюся фантазию прервал ровный голос строителя:

— В любом случае, нам не хватает металла. Городские запасы стремятся к концу, почти всё уходит на перевооружение.

— Не беспокойтесь, — заверил я, — лично разберусь с этим.

В голове пронеслось затравленное: «А когда я не лично разбирался? Может, хватит? Пусть другие отдуваются! Мне нужен отдых!» Я торопливо задавил малодушные мысли, затолкал в самый темный чулан подсознания к сомну таких же.

— Господин, когда нам начинать?

Я глянул в окно на темнеющее небо, вздохнул.

— Завтра. Металл будет в течение семи дней, а пока можете позаимствовать часть у кузнецов.

***

Стоило дворфам уйти, Кир грохнул на стол два стакана, сноровисто наполнил черным пойлом до краёв. Молча выпили, и советник начал наливать по-новой.

— А цирроза не боишься? — Спросил я, стараясь не обращать внимание на жгучий привкус в глотке и огненный шторм в желудке.

— Уже нет, можно сказать, надеюсь на него. Где металл брать будешь? Могу предложить свинцовые залежи, они у нас богатые донельзя.

— Хочешь свинцовую канализацию? Как в древнем Риме?

Кир криво усмехнулся, поднял стакан и покачал указательным пальцем.

— У дикарей был свинцовый водопровод, круче них облажались только бриты, когда обклеивали детские спальни обоями на свинцовой краске.

— Так уж и круче? — Пробормотал я.

— У римлян была нужда в водопроводе, а англичанам тупо нравился цвет. Дикари, что с них взять... но, как понимаю, тебе не нравится идея?

— Угу...

Я встал со стаканом, подошел к окну и отхлебнул, глядя поверх крыш. Горизонт теряется в снежной дымке, улицы пусты, а в окнах горит тусклый свет.

— Так было бы, конечно, проще. Но отравлять воду и почву свинцом, такая себе идея. Нам нужно железо, а я знаю только одно месторождение поблизости.

Улыбка Кира стала шире, он отставил выпивку и спросил:

— Ты уверен, что хочешь туда?

— А у нас есть выбор? — Огрызнулся я. — Собирай народ, мы отправляемся в рейд.

Глава 51

Холм задрожал, вынуждая Гравитаса ухватиться за ствол берёзы, с веток посыпались комья снега. С верхушки холма покатилась маленькая лавина, у основания замедлилась и остановилась, самую малость не дотянув до дороги. Гигант хмыкнул и, продолжая держаться за дерево, стряхнул с меча кровь. Алые капли легли на снег широким веером.

За спиной среди бурого месива и перерубленных берёзок лежит груда мяса, совсем недавно бывшая могучим огром. Лунный свет играет бликами на застывших глазах и леденеющей крови.

Гравитас стоит по колено в снегу, голый по пояс, на груди и спине белеют свежие шрамы от арбалетных болтов. Изо рта вырываются клубы пара, растворяются в потрескивающем от мороза воздухе.

Новая волна дрожи прошла через мерзлую землю и ударила в колени. Глубоко под холмом ворочается нечто огромное, сбрасывает оковы векового сна. Гравитас поднял взгляд к небу и застыл с приоткрытым ртом — ошметки галактики кружатся в танце, с поистине астрономической неспешностью, стягиваясь к бывшему центру.

По спине побежали мурашки от осознания вселенской мощи творящегося. Только свету требуются тысячелетия на путь до этой планеты, но, тем не менее, Гравитас видит вращение мертвой галактики! Он хохотнул, представив, как бесчисленные миллиарды людей погибли за долю секунды, так и не осознав опасности... А он выжил и будет вволю убивать оставшихся! Так хочет королева и Высшие Силы, что заперли жалких людишек с ним в одной клетке!

А когда других не останется, он убьёт Арьяну!

О... это будет великолепный миг! Его клинок пронзит податливую плоть, королева вскрикнет и выгнется, а на безупречном личике отразится сладкая агония! Когда всё закончится, он будет смотреть в стекленеющие глаза и улыбаться...

Гравитас облизал губы, быстро, как ящерица, костяшки на рукояти побелели, а кончик меча дрожит от нетерпения. С великим трудом он взял себя в руки, трижды глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Это будет потом... а сейчас нужно разобраться с ненавистным Гинкго. Может быть, тогда она перестанет говорить о нём?

Гравитас собрался спускаться к дороге, когда из-за соседнего холма выбежала группа из пяти игроков в одеждах клириков. Гигант подобрался для затяжного прыжка и удара, что разрубит троих-двоих.

Следом за клириками выметнулся конный отряд орков, одетых в накидки с гербом Иркаллы поверх кожаной брони. Игроки начали тормозить, накладывая друг на друга магию Света. Гравитас озадаченно хмыкнул, пробормотал, наблюдая приготовлениями к бою:

— Они что, собрались залечить их насмерть?

На первого орка обрушился столб целебного света, способный залечить любые раны. Зеленый взвыл и свалился с лошади, хватаясь за лицо, покатился, оставляя в снегу глубокую траншею. Животное проскакало по инерции и завалилось на бок, исходя пеной.

— Оу... — протянул Гравитас, склонил голову набок, наблюдая за трансформацией орка в кипящее мясо. — А вот это любопытно...

Оставшиеся орки налетели на игроков, двое клириков упали в снег, обливаясь кровью. Гравитас хмыкнул и прыгнул вниз, оставив на верхушке холма снежный кратер.

***

Полдень выдался солнечным и морозным. За южными воротами Иркаллы собралось тридцать восемь игроков-добровольцев. Я тихо застонал сквозь зубы... всего два клирика. Остаётся уповать, что рейд не усложнился со Смещения. Не хотелось бы погибнуть, добывая железо для канализации...

— Волнуешься? — Спросил Кир, становясь рядом.

Он привел двух лошадей, архонту не пристало пешим в поход выдвигаться. Остальным так же выделили скакунов с ближайшей фермы, за их спинами телегу загружают снаряжением и провиантом, который слишком накладно держать в инвентаре.

— Еще бы... — ответил я, зябко передергивая плечами, — как вспомню освоение того рейда — поджилки трясутся.

— Зря-зря... его несколько раз ослабляли, теперь это рейд начального уровня, хоть голый проходи.

— Угу... только что там теперь?

— Вот и узнаем!

Я пошел вдоль ряда игроков, остановился, увидев Кристину. Жена в полном латном доспехе, искрящимся в лучах полуденного солнца так, что глазам больно. Голову укрывает полный шлем с узкой прорезью.

— Ты чего тут?

— Рейду нужен танк и хил, а я как раз паладин. — Ответил Кристина, пожав плечами. — Ты против?

«Да! Я еще как против!». Слова рванулись из груди, но я откашлялся в кулак и сказал:

— Нет, просто... будь осторожней.

Закончив обход, вернулся к Киру, развернулся к игроком, заложил руки за спину и заговорил, стараясь охватить взглядом всех:

— Мы идем в рейд, впервые после Смещения! Никто не знает, что нас поджидает и с какими багами столкнемся! Если кто передумал, я не обижусь и никто не назовет его трусом. Есть желающие остаться? Что, никого? Отлично!

Глава 52

Путь до кратера занял полтора дня. На подходе меня начала пробирать дрожь и тревожные флэшбэки. Впереди из леса вздымается скальный вал, дугой тянется к горизонту и теряется в снежной пелене. Снега здесь раза в три больше, чем в Иркалле, а облака опускаются так низко, что, кажется, подпрыгни и ухватишь за пушистое пузо.

Деревья, укрытые белым пуховиком, похожи на инопланетных чудовищ. Первые идущие, в том числе и я, проламываются через наст, проваливаясь по пояс. Приходится часто останавливаться, переводить дух и ломиться дальше, к разрастающейся кромке кратера.

По истории игры он образовался, когда древние боги упали с звёзд, принеся с собой крупицы чуждой жизни. С этой самой жизнью нам и предстоит схлестнуться, а ещё с «аборигенами» в виде ящеролюдов. Наверное, хорошо, что мы пришли зимой, летом они часто выбираются наружу и устраивают засады на путников и торговцев.

С кратером связана и самая неприятная часть всего рейда — дикая магия древних богов. Как бы группа ни старалась, спустившись в лес на дне, они разделятся и будут поодиночке пробираться ко входу в храм. Шансы получить копьём в горло из ближайшего куста — около пятидесяти процентов.

А кустов и зарослей там очень много.

Я едва унял дрожь рук, слишком сильны воспоминания о более чем трёхста попыток дойти до входа в рейд. Мне тогда выпала особая удача каждый раз натыкаться на отряд ящеров и начинать путь сначала. Оглянувшись, с удивлением увидел улыбку на лице Кира.

— Ты чего лыбишься?

— А? — Кир встрепенулся, и ответил, чухая затылок. — Да так, вспомнил местные квестовые цепочки. Мне они очень нравились.

— Не припомню таких...

— Их ввели после того, как ты бросил игру, ИИ учел твой опыт продирания.

— Как нельзя вовремя. — Буркнул я.

***

Подъем на вершину стены кратера запомнился горячечным кошмарным сном. Старые тропы давно обвалились, а новые замело снегом, что успел сваляться в ледяной панцирь. Ближе к вершине был только лёд... мы едва не потеряли троих игроков, поскользнувшихся на тропе.

Наконец, к закату мы вскарабкались на узкое плато. Внутри кратера вяло вскипают облака. У меня перехватило дыхание от осознания глубины. Там, внизу действительно крохотный мир, полностью изолированный от нашего. Ящеролюды могли и не заметить катастрофы, изменившей игру.

Переведя дух, мы начали спуск, по приготовленным еще до Смещения веревочным лестницам, делая остановки на выступающих из скал «балкончиков».

Стоило мне пройти границу облаков, как другие участники группы исчезли, оставив меня в тревожном одиночестве. Внизу на сколько видно, раскинулся тропический лес. В самом центре, над пышными кронами вздымается каменный шпиль храма. Мимо него пролетела стая цветастых птиц, понеслась над деревьями и скрылась в дымке.

Скала под лестницей влажно блестит, нос щекочут непривычные ароматы прелой древесины и пыльцы. У самой границы деревьев я встал на каменный балкончик и огляделся, пытаясь найти хоть кого-то из друзей. Ярко-зеленая листва надежно прячет землю, словно изумрудный ковёр. Может статься, к месту, куда я спущусь, сейчас стягиваются ящеролюды, вооруженные копьями с каменными наконечниками.

***

Лес принялся меня словно ряска камень, ветви сомкнулись над головой отсекая свет. Воздух уплотнился до состояния пахучего киселя. На стальном плече заблестели бусинки влаги, под подошвами зачвакала мягкая земля. Я снял плащ и спрятал в инвентарь.

Даже в одних кожаных доспехах дышать трудно, а от резкого скачка температуры кружится голова. С деревьев опускаются толстые лианы, покрытые цветками черного лотоса, что в период цветения дурманит всё живое. Земля укрыта папоротниками и хвощами. Над головой стрекочут насекомые, перекрикиваются птицы. На стволах широкие полосы светящегося мха, едва рассеивающие ночной мрак.

На всякий случай достал меч и перехватил за незаточенную часть у рукояти. Орудовать двуручником в лесу на полную длину — не самая умная затея. На меня никто не напал, и кажется, рядом вовсе нет никого.

Я медленно двинулся к храму, держа меч наготове и озираясь. Каждый шаг сопровождается громким чваком, и на земле остается след сапога, быстро заполняющийся гнилой водой. От аромата черных лотосов свербит нос, а зрение по краям смазывается.

Надеюсь, на других не напали. Конечно, в теории мы можем закрыть рейд и половиной группы, но я не хочу рисковать. Кто знает, какие фортели выкинет сломанная механика игры.

По мере продвижения у деревьев копится грязно-желтый туман, прячет торчащие из земли корни. Я сдвинул клинком особо толстый ворох лиан, и остановился. Впереди поросшая папоротником поляна и малый храм из желтого песчаника. На широкой лестнице сидят мои люди, а у подножья стоит Кир. Вокруг старика собралось полтора десятка ящеролюдов, и каждый преклонил колено.

Самый крупный протягивает Киру руки, с видом, словно встретил живого бога.

Глава 53

Первыми меня заметили ящеролюды, зашипели и развернулись ощетинившись копьями. Кир ухватил того, что приклонял колени за плечо, затараторил указывая на меня. Ящер дёрнулся, посмотрел на него, на меня и громко шикнул.

Копья опустились. Я отнял ладонь от рукояти меча и осторожно двинулся к ним, вопросительно глядя на Кира. Советник пошел на встречу, почесывая затылок и говоря:

— Тут такое дело... оказывается квестовые цепочки, точнее репутация за них, ещё что-то значит. Я для этих ребят вроде как герой-избавитель, божество даже.

Вокруг построек растёт светящийся мох, с лихвой заменяющий полную луну. Правда свет идущий снизу придаёт всему вид жуткий и нереальный, словно в кошмарном сне.

— Очень рад это слышать... — пробормотал я, с опаской косясь на копья ящеролюдов. — Только вот мне они чего-то не рады.

Кир замялся на миг, криво усмехнулся.

— Понимаешь... ты же ушел не делая их квестов, а в рейд ломился через их территории.

— Не юли.

— В общем, ты для них вооплощение зла, демон-истребитель. Сам понимаешь, какой уровень доверия к тебе.

— Час от часу... ну хоть не кинулись сразу.

***

С самого Смещения племена ящеролюдов преследуют неудачи. Землетрясения обрушили хлипкие и древние постройки, а горячие источники, столь любимые ими, сместились. Мигрировавшие за ними племена погрязли в расприях. В довесок ко всему из проклятого храма полезли монстры, утаскивающие или пожирать на месте молодых ящеров.

А ещё странная хворь поразила женщин.

На последних словах я открыл было рот, но во время захлопнул. Анатомию рептилий не знаю, может там и другая причина. Ляпнут не то и точно получу копьём промеж глаз.

Сейчас в долине не осталось отдельных племен, нужда заставила сбиться в одно, живущее у стен кратера — там проще обороняться. Разведчики заметили Кира, спускающегося вниз и поспешили к вождю. Только по этому на меня и остальных не напали в лесу.

***

Дослушав рассказ вождя, я поскреб щетину на подбородке и сказал:

— Хм, пожалуй, у меня есть для тебя предложение.

— Что нам может предложить Враг? — Прошипел ящер, сощурившись и показывая клыки.

— Даже не знаю... безопасность и процветание устроит?

К этому времени из лесу вышло множество ящеролюдов и окружили нас плотным кольцом. От чего у меня свело мышцы на спине, словно туда нацелились десятки копий.

— И что Враг хочет в замен?

— Железо. Много железа и его доставку. В последствии наладим торговлю, в долине множество других ресурсов, что будут полезны нам, а у нас есть то, что пригодится вам.

— А монстры?

— С этим мы разберемся прямо сейчас.

Ящер-вождь долго молчал, подёргивая хвостом и глядя в землю. Наконец прошипел:

— Хорошо, Враг, мы принимаем твои условия.

Я улыбнулся до боли в уголках губ, хлопнул его по плечу.

— Больше я не враг, я — правитель, вождь вождей! И ваш самый яростный защитник. А теперь, проводите нас к тому храму.

***

Громада из черного камня, покрыта жуткими, ломающими глаза, символами. На краях блоки искажаются, словно сворачиваясь в себя, но стоит моргнуть и вид приходит в норму. Архитектура вопит о чужеродности и злобе. Даже вездесущая растительность не рискнула посягнуть на храм. А подсвеченный луной, через прорехи в облаках, он напоминает скорее осколок звездолета Чужих.

— Да уж... — Пробормотал я. — ИИ тут постарался на славу, каждый раз жуть пробирает.

Стоило нам встать на черные ступени, как врата храма распахнулись, оглашая ночь скрежетом камня. Ящеролюды отпрянули и бросились бежать к спасительной стене леса.

Кристина вышла вперёд и встала ко мне плечом, готовая закрыть щитом. Я вытянул меч, слыша как за спиной лязгает оружие.

Из темного зева на лестницу шагнул первый монстр. Сегментчатое тело, покрытое хитиновым панцирем, заблестело в лунном свете. По ступеням загремело множество лап, оканчивающихся костяными шипами. Чудовище приподнялось, распахивая жвалы и максиллы, сочащиеся светящейся слизью. Задвигало жгутиками оглядывая наглую добычу.

— Как же я ненавижу этот рейд... — Пробормотал я, оглянулся на остальных и бодро крикнул. — Кто завалит эту тварь, тому баня за мой счёт!

Лицо Кристины побелело, она шагнула назад, но обозлившись выдвинулась на пол корпуса, сцепив челюсти и сверля чудище взглядом. Я поудобнее перехватил меч обеими руками и шагнул навстречу.

Глава 54

Лунный свет искрится на антрацитовых пластинах хитина, жгутики дёргаются по ветру, ловя запахи. Фасеточные глаза горят сиреневым пламенем. Тело твари по-змеиному укладывается в широкие кольца, а голова поднялась на высоту трёх моих ростов. Множество лап раскинулись, словно собираясь обнять нас.

Я поудобней сжал рукоять, поднёс меч к уху, нацелив остриё в чудовище. За спиной загудел магический огонь, затрещали разряды молний.

— Ненавижу. — Повторил я, и добавил. — А ведь это только первый этаж.

— Лучше молчи. — Сдавленно отозвалась Кристина.

Лоб жены покрыт испариной, губы сжаты в тонкую линию, но подбородок, едва заметно, подрагивает.

— С многоножкой, что-то не так. — Сказал Кир, указал мечом. — Смотри!

Чудовище двигается медленно, даже величаво, но... бока раздуваются и схлопываются, словно пульсируют. До слуха долетает сиплый свист, как из прохудившихся кузнечных мехов. Пасть открыта и слизи в разы больше обычного.

— Она... задыхается! — Выкрикнул я удивлённо.

Многоножка, попросту не может дышать! Точно, у игры в приоритете был внешний вид монстра, а не его биологическая функциональность! После Смещения на тварь начали действовать законы физики, а именно «квадрат массы»!

Многотонное чудище душит собственный вес!

Я едва сдержал смех. Вот почему драконы не появлялись, после ивента! А с гор не сошли оголодавшие гиганты! Безжалостный «квадрат массы» убил их всех!

Чудовище издало пронзительный, на грани ультразвука, скрежет и кинулось в атаку. Ступени дрогнули, а с вершины храма посыпались обломки. Отряд увернулся от выпада жвалами, я и обрушил удар на хитин.

Под клинком лязгнуло, хрустнуло и промялось. Брызнула зеленоватая слизь. Тварь изогнулась и ухватила мага, огненный шар отбросил в сторону, как удар боксёра грушу. Трое бойцов, следуя моему примеру, пробили хитиновый панцирь. Многоножка заметалась, стараясь подмять нас, как червяк на крючке.

Слизь из ран ударила фонтанами, Кристина оттолкнула меня и закрылась щитом. Чёрный бок лязгнул о кованный метал, подошвы сапог заскрежетали о ступень, оставляя длинные светлые борозды. Кристина выругалась и ударила мечом в сочленение пластина хитина, клинок погрузился на две ладони.

Кир запрыгнул на середину туловища, мотнул головой на загривок чудовища, глядя на меня. Трое воинов последовали за ним, балансируя на агонизирующий твари. В прыжке вбили оружие в повреждённые участке, повисли, вынуждая многоножку склонится. Кир откинул щит и меч, ухватился за край повреждённой пластины и потянул, упираясь ногами и выгибая спину.

Многоножка завизжала и завертелась, скидывая наглецов и пытаясь перевернуться. Ещё пятеро латников запрыгнули на спину, а маг льда заморозил передний ряд лап.

Сочно затрещало и Кир откинувшись полетел на ступени, зажав в руках внушительный кусок хитина. Я перехватил двуручник для колющего удара, и бросился по спине чудовища, нацелившись на пульсирующую пробоину.

Клинок вошёл, как в тёплое масло.

Под остриём нечто натянулось и лопнуло, отдавшись лёгкой дрожью в металле. Многоножка задушенно скрежетнула и затихла, судорожно подёргивая задними лапами. Лиловый огонь в глазах потух.

Кир поднялся, держась за бок и старчески поохивая, откинул «трофей» и поковылял к мечу со щитом.

— Ох... ох. Стар стал, на пенсию пора...

— Угу... — буркнул я, упёрся и с натугой потянул меч из раны, ощущение, словно вытаскиваю человека из жадной трясины, — никто не молодеет. Но это... было слишком просто.

— А ты что, хотел масштабной бойни? — Спросил Кир, притворно охнул, наклонившись за оружием. — Чтоб значится треть полегла в битве с привратником, а выжившие, превозмогая, зачистили рейд?

— Нет, но всё же, ожидал серьёзного сопротивления. А тут... надеюсь, дальше будет легче.

— Что, не соскучился по лихим боям и сложным рейдам?

— Да нисколько! Если б не канализация, я бы сюда не сунулся вовсе!

Клинок выскользнул с мерзотным «хлюпом» и «чмоком». Я трижды хлопнул по навершию рукояти, сунул за спину и спрыгнул с многоножки. Оглядев партию, вздохнул и кивнул на вход в храм, сказал:

— Пойдём, у нас встреча с древним богом.

Глава 55

Широкая лестница спиралью уходит вниз, на стенах фосфоресцируют гроздья белесых грибов. В свете факелов видны причудливые символы древних богов, похожие на засохших червей. Ступени покрыты засечками от лап многоножки. Воздух смердит плесенью и гнилью.

Кир обмахнулся ладонью, скривился и сказал ни к кому не обращаясь:

— Мда, это местечко ещё гаже, чем я помню.

— То ли ещё будет. — Буркнул я, припоминая залы с искажённой геометрией, мерзкую растительность и обитателей нижних ярусов.

За границей света ступени сливаются с тьмой в единой целое, словно там пролегает безграничное Ничто, а мы движемся в пузыре реальности. Внизу появился костяной стук, быстро разросся, порождая колючие мурашки на спине. Добавился тихий вой сотен глоток, тянущийся на одной ноте.

Где-то там в глубине коридоров и залов притаился Шог-Тад, ужас, упавший со звёзд. Дитя бесконечной тьмы, с миллионом форм. Два рыцаря с башенными щитами обогнали меня на три ступени, заслонили напряжённо всматриваясь в темноту. Кристина встала за ними, готовая подлечить и наложить усиливающую магию. Её место рядом со мной занял Кир, ухмыльнулся и сказал шёпотом:

— Ваше Величество, морду попроще сделайте.

— Чего?

— Говорю у тебя харя, будто солёный лимон целиком зажевал.

— Нормальное у меня лицо, просто...

— Не привык плестись за спинами? Да-да, знаю, сам такой, но привыкай. Твоя жизнь, как оказалось, стоит на удивление много.

— Угу...

Лестница оборвалась огромной пещерой, залитой мертвенным светом из кристаллического месива на потолке. При желании здесь можно разместить половину Иркаллы, даже больше.

Пространство занимают постройки из гранита с вкраплением малахита, поросшие мхом. Под сапогами гремят антрацитовые плиты, изъеденные коррозией и сетью крохотных ручейков.

Костяной перестук усилился, а вой утих.

Кир перехватил щит поудобней, рявкнул, оборачиваясь:

— Товсь! Враг близко!

Голос покатился по пещере морским прибоем, ударился о дальние стены и вернулся к нам искажённый. Я достал меч, наблюдая, как из зданий выходят обитатели этажа. Лысые орангутанги с человеческими черепами и длинными костяными когтями. Самые крупные взобрались на крышу ближайшего здания и взревели, указывая на нас.

— Маги, сожгите их! — Крикнул я. — Остальные добивайте добежавших!

Чудовища разом бросились в атаку, подобно обезьянам опираясь на передние лапы. За спиной зазвенела торопливая скороговорка... Шесть столбов пламени ударили из пола перед врагами и в само́й гуще. Тварей разметало, как горящие опилки, закрутило в восходящем потоке воздуха. К потолку потянулся чёрный дым, а пещеру наполнило смрадом горелого мяса.

Кир и первый ряд приняли атаку выживших, руки Кристины засветились, распространяя благословение. Обожжённые чудища напрыгивают на стену щитов, падают пронзённые и разрубленные.

Я уловил момент и ткнул двуручником, как копьём в распахнутую пасть твари насевшей на Кира. Старика забрызгало голубой кровью.

Огненные столбы расширились, натужно гудя, двинулись по пещере поглощая здания и обращая мох в бесцветный пепел. Остатки монстров сгинули или сбежали в туннели, уходящие ниже.

Кир оттолкнул труп, обернулся широко улыбаясь и прокричал, стараясь перекрыть рёв пламени:

— Взять побольше магов, отличная иде...

Советник умолк, глаза закатились, он покачнулся и осел набок, в последний миг неуклюже выставив руку, рухнул, гремя железом. Первый ряд упал следом. Кристина непонимающе огляделась, распахнула рот и начала падать на спину.

— Что? — Выдохнул я, посмотрел на лежащих, на столбы пламени и рявкнул, чувствуя, как начинаю задыхаться. — Гаси огонь! Убери его!

В глазах расцвела тьма, я успел увидеть прыгнувший в лицо пол и потерял сознание.

***

Очнулся от холодной воды и ветра, бьющих в лицо. Закашлялся и открыл глаза, надо мной стоят два мага. Один льёт воду из бурдюка, а другой делая пасы ладонями, направляет воздух с лестницы.

Я лежу на ступенях рядом с Кристиной. Поодаль расположились остальные. Кир сидит привалившись спиной к стене и вытянув ноги.

— Очнулся! Архонт жив!

Кристина закашлялась, перевернулась набок и скрутилась в клубок, прижимая ладони к животу. Я погладил жену по волосам, спросил:

— Ты как?

— В... норме... просто отдышаться надо. Что вообще случилось? Я не почувствовала... магии...

— А её и не было... — Просипел я, ещё чувствуя режущую боль в лёгких. — Мы сожгли весь кислород и как дурни надышались углекислым газом.

— И что теперь? — Откликнулся Кир. — Воротаться в город?

— Зачем? — Удивился я.

— У нас основные дамагеры маги огня! Мы же задохнёмся на нижних ярусах...

— О... у меня есть план.

Глава 56

Воины со щитами закрыли выход из туннеля, пригнулись и упёрлись плечами. Выше по ступеням двое магов начали заклинание, лёгкий ветерок запутался в волосах, слизывая капли пота с затылка и шеи. Я оглянулся на остальных магиков, ставши в два круга за спинами щитоносцев, кивнул. Они взялись за руки и зажмурились, концентрируя ману для усиления магии.

Кир подошёл ко мне, спросил, настороженно поглядывая на покрытые сажей постройки в пещере:

— Думаешь получиться? Мне как-то не хочется опять в обморок падать.

— В этот раз не упадём. — Сказал я и широко улыбнулся.

Но внутренности сжались, а в коленях появилась мерзкая дрожь. Над плечами и головами магов заплясало голубое сияние. В разы слабее, чем во времена до Смещения, но нам должно хватить. Это магия для штурма замков игроков и укрепления мобов, способная разрушать крепостные стены, так что даже в таком ослабленном виде, она чудовищно сильна.

Я невольно вспомнил дракона, напавшего на город, мысль сплелась с озарением о квадрате массы. В голове щёлкнуло, словно переключили механический рубильник, брызнули искры осознания.

Смещение продолжается, системы игры медленно угасают.

Это плохо и хорошо. Мы останемся без мощной магии, но и самые опасные чудовища сгинут. Вот бы ещё модулятор отключился... но не думаю, что это возможно. Машина спрятана в центре планеты, запитана от ядра и движения мантии.

В пещере умер звук, пространство задрожало от напряжения. Я покосился на магов, старший натужно улыбнулся и показал большой палец.

— Давай! — Крикнул я.

Столб огня, шириной в сто шагов, ударил к потолку у дальней стены пещеры, у прохода вглубь проклятых подземелий. Красно-оранжевый свет опалил глаза, я зажмурился, но продолжил видеть сплетение струй пламени, бьющих вверх и растекающихся по своду.

Ветер усилился, потянул к огню, свистя в ушах. Пламенная колонна разрослась, поглощая постройки и трупы мобов, загудел, двигаясь из стороны в сторону. Маги схватили друг друга за плечи, сгорбились, мелко дрожа, как на морозе. У одного подломились колени, соседи удержали на весу, сгрудились плотнее.

— Мощно, конечно, но я не вижу результата. — Начал Кир, но умолк, приложив ладонь к уху. — Что это?

Со стороны огня появился пронзительный визг и топот множества лап, засверкали вспышки. Пламя вытягивает воздух из подземелий, вынуждая обитателей бежать наружу, на встречу смерти.

— План в действии. — Сказал я, стараясь перекрыть вой ветра и визги чудовищ.

— А что если Шог-Таду не нужен воздух? — Спросил Кир напряжённо.

— В любом случае магия сагрила всех мобов, по крайней мере, я надеюсь. Так что слизень выберется и получит своё.

— Хорошо бы...

Воздух нагрелся, как в сауне, пропитался смрадом горелого мяса и костей. Кристалл в потолке начал звонко потрескивать, покрылся тончайшей сеткой трещин. Я положил меч на плечо, подошёл к щитоносцам, глядя, как из прохода бесконечным потоком тянутся мобы и исчезают в огне, как мотыльки.

Голубая полоска опыта растёт, заполняя вытянутые ячейки. Уголки губ приподнялись, я, как Архонт, получаю «дань» опытом, от каждого убитого моба в моих владениях, но я ещё и часть группы, что также даёт весомый бонус.

Динь! Полоска дошла до конца, мигнула и обнулилась. Счётчик замер и показал вожделенный четырёхсотый уровень.

По телу прокатилась искрящая волна бодрости, я ощутил себя выспавшимся и переполненным бурлящей силой. Часть магов также получила уровни, столб пламени рывком расширился до двухсот шагов, почти перекрыл пещеру.

Дышать стало сложнее, волосы тихо потрескивают, а пот испаряется едва выступив. Пол и стены у огня покраснели и начали светиться тёмно-красным, у основания камень закипел.

Кир хлопнул меня по плечу, улыбнулся и сказал:

— Ах, хорошо быть архонтом! Опыт сам течёт рекой! Богатство, опять же...

— И не говори, — буркнул я, — давай меняться?

Старик отшатнулся, картинно размахивая руками, затараторил:

— Не-не-не! Скажешь тоже! Мне и так хорошо! Да и не гожусь я в правители, а вот ты как раз! Да и я, ведь умный верблюд...

— Угу, знаю эту присказку про груз. Только ты хорошенько подумай, готов отдать корону в любой момент.

Кир торопливо отошёл, часто оглядываясь, будто я брошусь, следом протягивая железный венец. Стены пещеры задрожали, проход начал осыпаться и наружу выплеснулось нечто аморфное, подминающие и поглощающие монстров поменьше.

Разрослось, протягивая студенистые щупальца, хватая мелочь и заталкивая в тысячу ртов по всему телу.

— Шог-Таг! — Закричал Кир.

Глава 57

Финальный босс рейда величаво вползает в пещеру, похожий на сгущённую тьму, ощерившуюся тысячей пастей. Аморфные щупальца хватают монстров и младших боссов, Шог-Тад пожирает их, как чипсы.

Свет от огненного столба без остатка впитывается в чёрную плоть и внутри туши искрятся «звёзды». Босс непрестанно шепчет на тысячу голосов, каждое слово врезается в сознание раскалённым железом.

— Ох... кажется, он стал отвратней с последней встречи. — Пробормотал я. — Кристина, ты как?

Жена оторвала взгляд от монстра и глянула на меня, кивнула и сказала:

— В порядке, но как нам убить... это?

— До противного просто. — Вклинился Кир.

Первый круг магов осел на пол и огненный столб распался на исчезающие всполохи. От Шог-Тада нас отделяет широкое пятно расплавленного камня. Ветер ослаб и голос Древнего Бога усилился, стал отчётливей. За моей спиной застонал молодой магик, обхватил уши ладонями и сгорбился, из носа на мантию закапала кровь.

Я полуобернулся и крикнул:

— Все, кто ниже шестидесятого уровня, отступайте! Резерв магов, закидайте эту тварь льдом!

Шёпот напоминает морской прибой, врезается в уши и вспарывает мозг. Я сцепил зубы, подмигнул Кристине и через силу улыбнувшись, показал большой палец.

Странно... он не должен действовать на меня. Не так сильно.

Я огляделся, судя по лицам, страдают низкоуровневые и я. Кир, выстраивает магов школы льда для мощного залпа. Шог-Тад неспешно обползает бурлящую магму, выстреливая щупальцами и подтягиваясь.

— Кир? — Начал я и оборвался, голоса нет.

Колени обратились в студень, а желудок закарабкался к глотке. Я пошатнулся и завалился набок, чувствуя себя тряпичной куклой, набитой мокрым песком. Кристина подхватила за руку, удержала и бережно положила на пол.

Надо мной нависло её лицо, размытое, словно неумелый рисунок акварелью. Рот открывает, но я слышу только треск статики и нечто отдалённое, похожее на допотопный шифр азбуки Морзе.

По краю зрения появилась бахрома Тьмы, стремительно разрослась. Через лицо жены пролегла красная плашка с белыми буквами: Экстренная связь с И. О. Администратора.

***

Чернота отхлынула от сознания, я дёрнулся встать, но голову и тело надёжно держат мягкие ленты. Спину холодит гладкий металл, а через веки просвечивает белый свет. В теле ощущается тянущая слабость и непривычность, словно я стал ниже ростом и легче.

Пахнет озоном.

Хочется пить и есть, кожу обдувает холодом. Веки поднялись с натугой, будто из клейкой бумаги. Я лежу на стальном столе, похожем на поднос, конечности и обхваченным широкими лентами. Помещение крохотное, стены покрыты толстыми кабелями, часть тянется к «койке». В руку вставлен катетер...

Я глухо выругался. Рука не моя! Тонкая и молочно-белая, с чёрным реками вен, и лишённая волос. Кожа похожа на пористый пластилин.

— С пробуждением, мистер Гинкго.

Ровный голос донёсся из угла, я с трудом скосил глаза, но никого не увидел. Прошептал сдавленно:

— Что? Где я? Кто ты?

Свет стал глуше, приятный полумрак скрыл стены.

— Прошу прощения, увы мне доступны только архаичные инструменты. Ваше тело было извлечено из стазисной ячейки, к сожалению, ничего лучше стандартного шаблона достать не получилось. Ремни для вашей же безопасности, в условиях невесомости велик шанс что вы получите повреждения.

Невесомость? Я на орбите?

— Вы находитесь в орбитальном конструкте номер семь. Резервный комплекс обслуживания игровых оболочек и тонкой настройки. К сожалению, у меня нет доступа к атомарным репликаторам.

— Да кто ты?!

— Я — Администратор. Высококлассный искусственный интеллект, пятого уровня ограничений.

— Так значит, всё? Нас спасли? — Выпалил я, почти плача от облегчения.

— Увы, нет. Я — резервный модуль. На случай сценария Тьюринга. Ядро ИИ основного Администратора коллапсировало во время катаклизма.

От катетера по вене пошла горячая волна, ухнула в сердце, а оттуда в мозг и печень. Я ощутил блаженное спокойствие и сказал, растягивая слова:

— Ясно. Что вообще случилось?

— У меня нет точных данных, но в сохранившихся логах зафиксировано оповещение от систем Обороны. Полагаю прошлый Администратор успел инициировать защитные протоколы.

— Чтот не сильно помогло. — Буркнул я, прикрывая глаза.

— Ваше недовольство понятно, но вы живы, планета относительно цела, как и эта галактика. В обозримой вселенной дела обстоят... хуже.

— Это как?

— Нарушена топология пространства-времени. Млечный Путь уничтожен. Образно говоря, вселенная похожа на разбитый кубик Рубика.

— Замечательно. — Пробормотал я и добавил. — Что от меня требуется?

Глава 58

Искусственный интеллект умолк, появился тихий гул за стенами, а пол завибрировал. Запах озона усилился. Я поёрзал, устраиваясь поудобней на металлической плите, скосил взгляд, пытаясь осмотреться.

В теле нарастает тянущая боль, мышцы подёргиваются, пальцы ног сжимаются и раздвигаются. Я зажмурился, постарался расслабиться, на кончике языка появился горький привкус желчи.

— Ваша задача проста. — Наконец ответил Администратор. — У меня ограниченный список инструментов. По факту у меня нет систем навигации и данных.

— С этим помочь не могу, мы почти в каменном веке. Водопровод и тот нормально организовать не способны. — Ответил я, стараясь игнорировать нарастающую горечь и боль.

— Можете.

— И как же? Хочешь что бы мы собрали навигационную систему из камней и палок? А после отправили к тебе при помощи катапульты?!

— Почти. Катапульта не понадобится.

— Э?

— Маяк. Мне нужен самый обычный сигнальный костёр, только большой. При соблюдении пары условий прогнозирую удачное падение в зоне до десяти километров от центра города, где и должен быть построен маяк.

Я открыл рот и захлопнул, осознав, что планирует ИИ.

— Ты хочешь... протаранить планету?!

— Другого выхода нет.

Комнату тряхнуло и с потолка залязгал женский голос:

— Конструкт номер семь начал снижение. Отказ автоматики. Начать эвакуацию...

Сообщение скомкалось и затерялось в шорохе статики.

— Конструкции вокруг игрового мира стары и многие из них строили люди, а не автоматы. — Пояснил ИИ. — Потому и осталось множество дублирующих, аналоговых систем. Это хорошо и плохо.

Тело начало терять вес, я дёрнулся и выгнулся в путах, беззвучно открывая рот. В груди и животе включилась раскалённая мясорубка, горло сдавила невидимая удавка.

— Ох... боюсь эта оболочка слегка дефективна. Потерпите, я инициирую перенос...

В глаза плеснуло тьмой.

***

Нос щекочет застоявшийся аромат роз, я чихнул и открыл глаза. Вялый листок прилип к веку. Смахнул левой рукой, кисть ударилась о нечто гладкое, проморгавшись обнаружил себя в хрустальном гробу, засыпанном розовыми и красными лепестками.

— Час от часу... — Пробормотал я.

Упёрся ладонями, напрягся. Крышка неохотно сдвинулась и увлекаемая весом соскользнула. По ушам вдарил грохот, многократно усиленный эхом. Я сел смахивая с лица лепестки и фыркая, как конь.

Гроб стоит на постаменте посреди зала, выдолбленного в скале. Во множестве ниш лежат почившие игроки, по углам горят магические факелы. Свет искрится в обломках хрусталя, как на леднике.

Теряя сознание от слабости перевалился через край, сполз на пол. Ноги почти не слушаются, живот прилип к позвоночнику, глухо бурчит. Я оперся о гроб, привалился спиной, оглядел мертвецов, лежащих в нишах.

— Сколько прошло времени?

Явно больше пары дней.

В дальнем конце комнаты виден проход с лестницей, высеченной в известняке. Значит, я в крипте под храмом? Похоже на то. Спазм скрутил кишки, я охнул и согнулся, прижимая ладони к животу. Заковылял к выходу, силясь не упасть, штаны на мне хоть и красивые, но дико неудобные. Шов сзади натирает при каждом шаге, как бензопила.

Встав на первую ступень, услышал голоса наверху:

— А тебе точно не показалось?

— Нет, на слух ещё не жалуюсь. Гремело!

— А если трупоед какой?

— Тихо, там что-то движется! Смотри!

Я натужно выпрямился и, собрав остатки сил, гаркнул:

— Эй! Сторожа! Ходь сюды, помогите архонту!

Вверху взвизгнуло, послышался удаляющийся перестук шагов и хлопнула дверь. Я закатил глаза и сел на ступени. На краю зрения мигает красным иконка «Голода», статистики занижены в ноль. Горло — пересохший колодец, посреди пустыни.

Сколько меня не было?

Проклятье. Тут минимум неделя прошла! Как это вообще работает?! Зачем Администратору падать именно сюда?

Я застонал, обхватив виски, мотнул головой, перед глазами заплясали цветные круги и радужные туманности.

Сколько у нас времени?

***

Кажется, я задремал или потерял сознание. Спустя немыслимую вечность наверху хлопнула дверь и лестницу озарил всепожирающий белый свет. Из него выбежала Кристина в чёрном платье, слетела вниз и смела меня, заключив в объятия, как тряпичную куклу.

— Полегче... — Просипел я, силясь обнять в ответ. — Раздавишь...

Жена зарыдала и уткнулась лицом в грудь. Я осторожно погладил её по спине, шепча невразумительные, успокаивающие глупости. Взял за подбородок и приподняв голову, поцеловал. Кристина улыбнулась и утёрла слёзы рукавом.

К нам спустились Кир, Лис и пять членов совета Иркаллы. Лица бледные, вытянутые, кажется, даже у Лиса белой шерсти на морде прибавилось.

— Вот, стоило подремать, сразу в гроб уложили... — Просипел я, выдавил улыбку.

Нижняя губа треснула в уголке, появилась почти чёрная капля густой, как желе, крови. Лис и Кристина взяли меня за руки и бережно повели вверх. Я с трудом сфокусировал взгляд на Кире и проскрипел:

— Общая мобилизация!

— Что? Зачем?

— Скоро небо упадёт на нас и мы должны помочь ему не промахнутся.

Глава 59

Клирики развели огонь на заснеженной поляне, надёжно укрытой пышными елями. Гравитас недовольно глянул на пленного непися-крестьянина, связанного по рукам и ногам, как баран перед убоем. Положил меч на плечо и сел на корточки у огня.

— Так значит вам не нравится Гинкго? — Спросил исполин, оглядывая целителей.

— Он безбожник! Слуга сатаны!

— Ага... это, конечно, хорошо, но с чего бы мне вас слушать? А не убить на месте.

— Мы обладаем божественным даром и у нас есть сторонники в городе!

— Правда? Очень любопытно. А эта... вещь вам зачем?

Гравитас кивнул на пленника.

— Мы хотим продемонстрировать вам силу, дарованную нам Богом!

— Валяйте.

Ближайший клирик склонился над неписем, положил ладони на лоб и грудь. Из-под пальцев заструился девственный свет, заискрился на снеге вокруг. Гравитас скривил губы и медленно сдвинул кисть к навершию рукояти, перенёс центр тяжести в сторону, для быстрого косого удара.

Взглядом наметил дугу, пересекающую шеи трёх целителей и торс четвёртого.

Пленник замычал, конечности мелко задрожали, а изо рта потекла жёлтая пена. Череп и грудь деформировались, распухли, напоминая воздушный творог, тошнотворного красного цвета.

— Оу... — Протянул Гравитас, склони голову к плечу, разглядывая агонию на лице непися. — Занятно. Ждите.

Поднявшись, отошёл к деревьям, пошарил в инвентаре и извлёк амулет-связи, сжал в кулаке. В черепе появился раздражающий треск статики, оформился в женский голос.

— Чего тебе?

— Моя королева, у меня появился план относительно мятежников. Думаю, он придётся вам по вкусу.

На той стороне молчали, гигант сжал губы в тонкую линию и поднял взгляд к небу. Неужели коллапсировал и этот метод связи? Как не вовремя...

— Говори.

***

Я с ужасом воззрился на карту владений Иркаллы. Охватывающую область от скалистых гор до серой топи, через которую мы привели орков. Художник дотошно вывел каждый изгиб дорог и рек, отрисовал деревни с сёлами.

Карта пестрит красными крестиками, я насчитал двадцать. Каждый закрывает одно поселение.

— Что это? — Спросил я, прекрасно зная ответ.

— Сожжённые поселения. — Ответил Кир, ткнул кончиком кинжала в крайний крест. — Началось за день до похода в рейд. Со слов выживших это дело нашего старого друга, изгнанных клириков и...

— Арьяны. — Закончил я и протёр лицо ладонями. — Проклятье.

— Ты же не думал, что она оставит нас в покое?

— Нет... просто всё так не вовремя.

— Да, дела у нас наперекосяк с самого Смещения.

Помимо нас в кабинете Лис, прислонившийся к стене, и Кристина. За окном идёт снег, на подоконнике скопилась внушительная шапка. Над крышами летят чёрные точки птиц, даже через стекло слышно надсадное карканье.

Я пригубил кубок с куриным бульоном, в ближайшие дни, по настоянию жены, мне только им и питаться.

— Теперь понятно, откуда столько беженцев. Как настроения в городе.

— Так себе, выжившие только распространяют тревожность, до паники далеко. Вароса волосы на голове рвёт, Лис вымотался, утешая, глянь, как похудел.

— На себя глянь, дед. — Огрызнулся Лис.

— А я что? Я ничё! — Ответил Кир, похлопывая по животу, звук, словно веслом стучат по дубовой доске.

— А хорошие новости есть? — простонал я, глядя на карту сквозь пальцы левой руки.

— Ящеры поставляют руду исправно, мелкие отряды игроков активно прокачиваются в рейде твоим способом. Казна начала пополняться с лута золота, экономику хоть и лихорадит, но мы держимся.

— Фух... отлегло прямо...

— Ах да, ещё в город вернулись изгнанные тобой клирики, проповедуют о божьем гневе и каре.

Кир вздрогнул от жуткого скрежета, с испуганно бросил взгляд на потолок и стены, прежде чем понял, что скриплю зубами. Во рту появился едва заметный металлический привкус.

— Почему впустили? — сдавленно прорычал я.

— Войско занято погонями за Арьяной, ополчение ловит, но их сторонников с каждым часом всё больше.

Я зло вытер лицо, вдавливая пальцы и оттягивая нижние веки.

— Почему... почему всё так? Проклятье...

Кир подлил вина себе в кубок, вздохнул и приложился к бутылке. Я взял свинцовый карандаш, обвёл Иркаллу на карте и потянул стрелку подальше от крестиков. Поразмыслив, остановил на равнине, прижавшейся к скалам у истоков реки, и сказал, глядя на карту:

— Немедленно остановите все строительные работы в городе и созовите прорабов ко мне. Кувалду, мастера-банкира, тоже.

Глава 60

Кир закончил рисовать куском угля схему на стене, отступил довольно оглядывая работу, хмыкнул и добавил пару черт. Я посмотрел на схематичное изображение Иркаллы, орбиты и конструкта с ИИ. Рисунок полон указующих линий, причудливых символов и формул, высчитывающих скорость, массу и время.

— А можешь проще сказать? — Спросил я, садясь за стол с главным прорабом и банкиром.

— Могу, а чего не мочь? Только это для наглядности. — Сказал Кир, и провёл косую линию от орбиты к центру Иркаллы. — Если мои прикидки верны, то часть, не сгоревшая в атмосфере разворотит город, как подсохшую грязь.

— Угу, круто, на каком расстоянии нам нужно селиться?

— Ну... десяток километров, лучше пятнадцать, западнее по реке, вращение планеты как-никак.

Я повернулся к дворфам, вздохнул и спросил главного над строителями:

— За пять дней лагерь для беженцев осилите? С заделом под город.

Дворф погладил бороду, глянул на Кувалду, бледного, как мел, и медленно кивнул.

— Отчего не сделать? Будет, лагерь за три дня, не ахти какой, но лучше, чем ничего. Только... работникам нужны деньги, сами понимаете, беда бедой, но жрать хоца.

— Всё будет оплачено, думаю мастер над монетой возражать не станет?

Кувалда судорожно кивнул и выдавил:

— Если городской казны не хватит, банк готов выписать беспроцентную ссуду, на ближайшую сотню лет. При условии, что банк будет в центре новой столицы.

— А что будем делать с этим городом? — Спросил Кир, присаживаясь к нам.

Двое слуг расставили кубки полные янтарной жидкости с отчётливым запахом бродящих фруктов и цветов с мёдом. За окном загудела метель, я всем существом ощутил, как порыв ветра давит на крышу, скрип балок и постукивание отходящей черепицы. В животе появился ледяной ком, ухнул к коленям, круша кости.

Остро захотелось заорать и убежать куда глаза глядят, забиться в самую глубокую нору и свернуться калачиком. Авось всё само решится.

Я поднялся из-за стола, держа кубок левой рукой, подошёл к рисунку и ответил, не поворачиваясь:

— Админу нужен маяк, так что мы ему дадим настолько большой сигнальный огонь, что его увидят с орбиты.

***

Кристина с отрядом «геодезистов» отправилась вверх по реке на поиски подходящего места. Дворфы начали заготавливать телеги для перевозки вещей, с окрестных деревень сгоняют лошадей и волов. Непесей переселяют в сторону от буйства Гравитаса.

Мебель непригодную к перевозке сваливают на главной площади, я смотрю на дело с балкона таверны. Внизу собирает вещи Даскин с дочерьми, слышен тихий плач. После полудня в коридоре заскрипели доски, дверь отворилась и внутрь шагнул сам Даскин, одетый в дорожную одежду. Встал рядом со мной, и, глядя на едва ли упорядоченное мельтешение на улице, спросил:

— Это действительно так необходимо? Переселять целый город... это же... даже не знаю с чем сравнить.

— Другого выхода нет. — Тяжело ответил я. — Ничего, построим таверну ещё краше.

— Я в этой родился, её воздвиг мой пра-пра-пра-пра-прадед и теперь просто так, построить новую?

В голосе друга сквозит мука, каждое слово кровью обливается. Я вздохнул, повернулся и положил на плечо ладонь, чуть сдавил.

— Даскин, это просто вещи. Доски, гвозди и камни. У них нет никакой сакральной ценности, твой предок построил таверну, что бы было где жить и кормить людей. Ты сделаешь то же самое, но в сто крат лучше и с такой кухней, что королевский дворец обзавидуется!

Тавернщик грустно улыбнулся и... обнял меня, бережно сдавил., похлопал по спине, отстранился.

— Я верю тебе Гин, и доверяю.

Внутри меня натянулась струна, а уголки глаз предательски защипало.

— Конечно, я тебя не подведу, никого не подведу.

Даскин хлопнул по плечу, широко улыбнулся, показал большой палец и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Оставшись один, я накрыл лицо ладонями, шумно вздохнул и запер дыхание.

Лишь бы не дать слезам свободу.

Опёрся локтями о ограждение, делая вид, что достаю попавшую в глаз ресницу.

— Нужно заканчивать с Гравитасом и Арьяной. — Пробормотал я, и поднял лицо к падающим снежинкам.

Глава 61

Я встал на площади возле руин ратуши и поднял взгляд на небо, пронзительно чёрное и безоблачное. Через зенит, затмевая звёзды, тянется сияющая полоса, Конструкт номер семь маневрирует в верхних слоях атмосферы объятый плазмой. Будто орёл выискивающий малейший проблеск на земле в нужной точке.

Рабочие складывают рядом со мной башню из старой мебели и брёвен. Основание широкое, как фундамент дома. В переулках копошатся люди, гремят повозки, гружённые скарбом, натужно мычат волы. Если пройти дальше, станет видна широкая вереница каравана с переселенцами, под охраной стражников вооружённых фламбергами и арбалетами.

Людям Арьяны придётся несладко, реши они напасть.

Кир во главе отряда орков отправился в Кратер, договариваться о поставках железной руды в новое место. Кристина с дворфами вовсю проводит геологоразведку, а рабочие расчищают плацдарм и намечают фундаменты основных городских зданий. Ближе к реке уже должны начать строить вытянутые бараки, на манер Длинных Домов, в которых ютились викинги.

Я вздохнул и окинул взглядом окружение, в освобождённые дома заносят бочки горючих веществ и чёрт пойми чего. При пожаре вспыхнет так, что нас увидят в соседней галактике, не то что на орбите.

Это не даёт мне покоя, если ИИ нужно упасть именно на Иркаллу, то почему он не может сделать это сам? Судя по движению в атмосфере, у него есть двигатели и плазменная оболочка для скоростного маневрирования. Если он может засечь маяк, то почему не может видеть сам город?

По плечу хлопнула ладонь, я обернулся и увидел ухмыляющегося Лиса. Телохранитель мотнул головой на таверну и сказал:

— Чего застыли, Сиятельство? Пошли в тепло.

Внутри болезненно пусто, я замер на пороге ожидая увидеть Даскина или одну из его дочерей-официанток, но они давно отбыли в лагерь. Тавернщик, должно быть, вовсю спорит с прорабом за место, где будет новая таверна.

Я сел за столик у едва горящего камина, Лис ушёл на кухню, долго гремел посудой и хлопал дверцами шкафчиков. Вернулся с бутылкой полной мутной жидкости и бруском копчёного сала.

— Сколько ещё до конца эвакуации? — Спросил я, наполняя стакан пойлом.

— К утру закончим. — Ответил Лис, не отвлекаясь от нарезания сала кинжалом. — Боишься?

— Ещё как.

Выпив, я занюхал рукавом и бросил ломтик в рот, пережевал, не чувствуя вкуса. Лис крякнул, сморщился и шумно выдохнул. За стеной проехала тяжелогружёная телега, слуха коснулся неразборчивый говор встревоженных неписей. Где-то вдалеке закричал человек, грохнуло, судя по звуку из окна выпал шкаф. Мы молча разлили по новой, Лис откинулся на спинку стула и забросил ноги на угол стола, красуясь помятыми сапогами и стёртыми подошвами.

— Как думаешь, что будет дальше? — Спросил телохранитель, поднёс стакан ко рту и замер, ожидая ответ.

— В смысле вернётся ли всё на круги своя? Нет, не думаю, Смещение задело всю вселенную, но нам точно станет полегче.

— Ага... но мне не нравится этот ИИ.

— Почему?

— Deus Ex Machina. — Сказал Лис и опрокинул в себя стакан, отдышавшись, добавил, тянясь за бутылкой. — Появился из ниоткуда и нате, готов решить все проблемы. Слишком складно, фальшиво.

— Согласен, но выхода у нас нет. В конце концов жизнь не использует чеховские ружья.

— Чего?

— Да ничего. У нас и без того проблем до чёртиков. Арьяна ещё... на рыбалку хочу.

— Обязательно сходим. — Успокоил Лис.

— Очень надеюсь... а разве мне не надо, ну, знаешь, руководить?

— Не, все приказы розданы, а новых не требуется.

Он потянулся и наполнил мой стакан.

***

Гравитас остановился на вершине холма по колено в снегу, положил исполинский меч на плечо и воззрился на Иркаллу далеко впереди. Город окружён гладким, идеально белым полем, расчерченным чёрными венами дорог. Гигант приложил ладонь козырьком, сощурился и скрипнул зубами. На другой стороне угадывает длинный караван беженцев.

За спиной скрипнул снег и по талии скользнули узкие ладони, с тонкими пальчиками. Металлические наручи лизнули кожу холодом, скребнули по шипам на поясе.

— Что видно, здоровяк?

Гравитас опустил свободную руку и накрыл женские ладони своей, прижал к животу и сказал:

— Они бегут.

— Правда?

Женщина обиженно фыркнула и расцепив объятия встала перед ним. Высокая, в кожаной броне, несколько защищающей, сколько подчёркивающей крупную грудь, бёдра и осиную талию. Золотые волосы свободно опускаются на плечи, а спину прикрывает кроваво-красный плащ с воротником из белого меха.

Арьяна покачала головой и снова фыркнула, оглянулась. Под холмом на привале стоит личная гвардия игроков и местные клирики.

— Так значит эти ребята нам больше не нужны? — Спросила она, не глядя на гиганта.

— Да.

Пухлые губы королевы раздвинулись, показав острые жемчужные зубы. Женщина крикнула, привлекая внимание, медленно протянула руку и театрально ткнула пальцем в клириков, плавно подняла и чиркнула ногтем по горлу.

Глава 62

Сначала я услышал взрыв, у западных ворот, секунда тишины и над городом разнёсся многоголосый вопль. Топот снаружи слился в дробный гул, от которого завибрировали стены. Раздались зычные крики стражников, направляющие толпу к восточным воротам.

Из окна видно, как через площадь бегут беженцы. На лицах застыл суеверный ужас, головы многих припорошены каменной пылью, а на одежде пламенеют пятна крови.

— Это что, снова дракон? — Пробормотал я, отставляя стакан с пойлом. — Да нет, не может быть...

— Магия, — ответил Лис, в руках сверкнули чёрные кинжалы с волнистым клинком, — вакуумный взрыв. Заклинание высшего ранга.

Поймав озадаченный взгляд, пояснил:

— Меня однажды таким накрыли у столицы. Чертовски сильная штука, но доступна только на высоких уровнях. Была доступна.

Сердце сжала ледяная лапа, я вскочил, опрокинув стул, рукоять меча прыгнула в ладонь и полоса заточенной стали легла на плечо. Дверь таверны открылась и я едва не сбил с ног рыжую эльфийку, пробегавшую мимо. Она оттолкнулась от меня даже не увидев, унеслась с остальными.

Грохнул второй взрыв.

С крыш лавиной осыпался снег, по плечу ударила крупная сосулька, разлетелась о наплечник. Ко мне подбежал стражник, закричал, указывая в сторону западных ворот:

— Господин, на нас напали! Нужно уходить!

— Уводи людей! — Рявкнул я. — Тут мы разберёмся!

Лис встал рядом со мной, пожал плечами и сказал:

— По мне, так парень прав. Нам сейчас не тягаться с Арьяной, учитывая, что у них есть маг такого уровня.

— Всё будет. — Сказал я, выдавливая улыбку и стараясь держать голос ровным. — У меня есть план!

— Ну раз та-а-к, тогда пошли.

Толпа и стражник унеслись дальше, оставив нас наедине с пустой площадью и шумом обрушающегося камня. Множество ног утрамбовали опавший с крыш снег в плотный панцирь, звенящий под сапогами. Я сжал челюсти, направился к западным воротам. Первые тела увидел у входа на площадь, бедняг растоптали. Повозки стоят нетронутые, испуганно мычат волы. Дальше стали попадаться жертвы взрыва, Лис накрыл морду ладонью и отвернулся. Я смотрел, и ледяная лапа, сжимающая сердце, выпустила шипы.

От арки ворот осталась куча обломков и широкая прореха в стене. Створки отбросило на десяток метров, одна пробила крышу и торчит, как гребень, вспоров черепицу. На груде камней сидят десять игроков выше пятитысячного уровня, Гравитас и Арьяна, у него на коленях.

Королева одета в обтягивающий кожаный наряд с высокими сапогами и корсетом, подчёркивающим размер груди. Золотые волосы свободно падают на плечи, а голубые глаза сверкают лихорадочным весельем.

Завидев нас, захлопала в ладоши и крикнув развела руки, словно стараясь обнять.

— Гин! Как я рада тебя видеть! Прямо чуяла, что ты придёшь! А что за зверёк с тобой?

Лис перехватил левый кинжал за кончик лезвия, я вскинул руку и покачал головой. Телохранитель скрипнул зубами и спрятал оружие. Арьяна ухмыльнулась и встала, хлопнув Гравитаса по плечу. Остальные остались неподвижны, глядя на меня, как на почти готовый кусок мяса.

— Я тут заметила, что вы собираетесь убежать и решила нанести визит вежливости.

— Не ерничай. — Прорычал я.

Королева вздохнула и покачала головой, за её спиной поднялся Гравитас, выразительно потянулся к мечу. Она остановила его взмахом руки, гигант помедлил и нехотя опустился обратно. Вокруг кистей Арьяны заблестел воздух, появился тихий, свистящий гул.

— Скажи мне, сладенький, почему бы мне не разрезать тебя на тысячу маленьких кусочков и не заставить твоего зверька жрать этот фарш?

— Предложение. — Сказал я, начал ходить из стороны в сторону, не спуская с неё взгляда.

— О! Очень интересно! — Проворковала Арьяна, поднесла ладонь ко рту, на миг стали видны десятки тончайших нитей, тянущихся от колец на пальцах. — Ты всегда мог удивить меня, надеюсь, и в этот раз сможешь.

— Мне нужно три дня и мы дадим тебе бой, на главной площади.

— Всего-то? Пожалуй, я переоценила тебя, это прямо скучно...

Я поднял руку вверх и сжал кулак, королева умолкла, вскинула бровь.

— Поверь, тебя не разочарует, а если я не явлюсь, можешь проследовать за нами и перебить всех.

— Я это и так могу, в чём мой интерес?

— Мой страх. — Отчеканил я, выдавил улыбку и добавил. — Ты хочешь его увидеть. Ужас и агонию, ты жаждешь, чтобы я умолял о пощаде.

— Повторю, я этого и так смогу добиться. Прямо. Сейчас.

— Ожидание усиливает страх.

Арьяна закатила глаза и небрежно махнула кистью, я ощутил лёгкое давление и острую боль. Под левым глазом лопнула кожа, побежала кровь. Я криво улыбнулся, наклонился вперёд и сказал:

— Видишь? Я не боюсь тебя и смерти.

По лицу королевы пробежала судорога, верхняя губа задралась, обнажив крохотный клык.

— Хорошо! Проваливай! Через три дня, мы перебьём всех!

Глава 63

Беженцы покидают Иркаллу забрав уцелевший скарб и телеги. Ветер гонит с запада снежную крошку, предвещающую метель. Я встал у дерева на вершине холма, прижав ладонь ко рту и судорожно дёргаясь в попытках удержать рвоту. Рана под глазом болит нестерпимо, словно Арьяна смазала режущую нить ядом. Хотя, это в её стиле.

Лис сидит на камне рядом, потягивает из толстой бутылки, периодически утирая пасть рукавом. Не глядя протянул мне и спросил:

— Отпустило?

— Вроде бы... — Просипел я, взял бутыль и сделал большой глоток.

— Что делать будем?

Вопрос повис в воздухе, Лис положил руки на колени, направил взгляд на Иркаллу. Где-то там, за крепостными стенами в тепле устроилась Арьяна с прихвостнями. Я присосался к горлышку, медленно задирая дно к серому небу. Зажмурился до красных кругов и боли, отдёрнул бутылку и шумно выдохнул.

— Так что? Поскачем с беженцами в новый лагерь к Киру и Варосе? Ну и жёнушке твоей, она так-то боец получше тебя.

Я встал рядом с Лисом, присел на корточки и пальцем прочертил линию на снегу. В ближнем к нам конце поставил крест, а в дальнем круг. Заговорил с трудом, скрывая дрожь в голосе:

— Нет. До лагеря почти сутки пути. Сбор и обратный путь займёт все три дня, тогда нам их точно не одолеть. Ты сам видел, открытый бой стопроцентное самоубийство.

— А как же арбалеты и фламберги?

— Хороши, спору нет, но что они против того же Вакуумного взрыва?

— Да... — Протянул Лис, почёсывая затылок. — Куда ни ткнись всюду амба... ну так может того, здесь зависнем? Думаю, в обозе найдётся пара крепких верёвок и мыло.

Я криво усмехнулся и, сделав очередной глоток, прорычал:

— Нет, мы убьём этих тварей. До единой.

— О! Это по мне! Отличный план! Надёжный! Подробности будут?

— Конечно, слушай внимательно.

***

Арьяна открыла дверь спальни и замерла в проёме, оглядывая убранство. Скромное, даже аскетичное, комната почти каморка, с выходом на балкон. Кровать широкая, с плотным матрасом и одеялом, на вид слишком грубым для царственной особы. Губы королевы скривились, она взмахнула рукой и в полумраке блеснули пять мифриловых нитей.

Ложе распалось на неровные куски, к потолку взметнулся белый пух.

— Гин, Гин, Гин... — Запричитала Арьяна, обходя устроенный беспорядок и покачивая головой. — Как всегда, в своём репертуаре, не ценишь прелестей жизни. Дурачок.

На первом этаже раздались радостные крики, зазвенело битое стекло, остальная партия добралась до запасов алкоголя в шкафах. За стеклом набирает мощь метель, ветер высвистывает уродливую мелодию из каминной трубы. Снег похож на косые росчерки, Арьяна ощутила холод идущий от окна и улыбнулась, представляя, как он настигает беженцев.

— Ох, Гинкго, смотри не замёрзни насмерть. — Проворковала она. — А не то, я знатно повеселюсь с твоей жёнушкой.

Лестница жалобно затрещала под чугунным шагом, королева обернулась и села на обломок кровати, закинула ногу на ногу. В спальню, пригнувшись, втиснулся Гравитас.

— Моя королева, — прогудел он, — в городе больше никого не осталось. Мы не нашли никаких запасов, только куча поломанной мебели на центральной площади и пустые дома.

— Вот как? Занятно... Можешь отдыхать.

Гигант навис над ней, глядя с немым ожиданием на выставленное бедро, облизнул губы кончиком языка. Арьяна выжидающе наклонила голову набок, сцепила ладони на колене и спросила:

— Ну? Чего встал?

— Я... да, буду отдыхать. — Сказал Гравитас, сглотнул и развернувшись выскочил из комнаты, почти выбив дверной косяк плечом.

Арьяна закатила глаза и покачала головой, не понимая, как в таком теле уживается звериная жестокость и почти детское непонимание намёков.

***

— Ты, полный и безнадёжный психопат! — Выкрикнул Лис, силясь перекричать ледяной ветер. — Будь я проклят, если мне это не нравится!

Мы вошли в Иркаллу не таясь, как я и думал, убийцы заняли мой дом. В окнах горит свет и мельтешат силуэты, едва различимые в снежном хаосе. Спрятавшись от непогоды в узкой улочке, прошли к складам. Мороз крепчает, ещё немного и глаза заледенеют. Надеюсь, беженцы нашли укрытие, или на крайний случай спрятались за телегами, составив их кругом.

Лис развёл костёр на первом этаже и мы сгрудились у огня протягивая руки и выдыхая клубы белого пара. В инвентаре нашлись спальные мешки, не слишком тёплые, но лучше, чем ничего.

— Видимо, и с климатом стало что-то не так. — Пробормотал Лис, щёлкая челюстью. — Раньше такой холодрыги не было.

— Ничего, — сказал я, протягивая ополовиненную бутыль, — завтра согреемся, так что мало не покажется.

Глава 64

Утро застало Иркаллу покрытой снегом, блестящим, как алмазная крошка. Воздух искрится ледяной пылью, и холод вгрызается в кожу, запуская морозные иглы в каждый сосуд. Я замотал нижнюю часть лица шарфом и болезненно сощурился, оглядывая улицу.

Небо чистое, солнечные свет отражается от снега и режет глаза. Под сапогами холодно хрустит плотная белая корка, отполированная ветром до зеркального блеска. Лис шагает рядом, заткнув кисти в подмышки и бурча:

— Я, конечно, всё понимаю, но вот этого нет! Это как вообще называется?! Да в лесах небось вся дичь полегла! Что мы жрать-то по весне будем?! Давай вернёмся? Холодно!

Я покачал головой.

— Нет. Сейчас просто идеальный момент.

— Да для чего?!

— Сжечь город.

Лис умолк, глаза расширились и в них мелькнуло нечто среднее между восхищением и ужасом. Шерсть, и без того распушенная, встала дыбом, он остановился и спросил:

— Ты, это, серьёзно? Не отвечай! Вижу и так... а что? Мне нравится! Заодно согреемся! Только как ты собрался жечь?

— Да всё просто. — Ответил я, достал из инвентаря две бутылки крепкого пойла заготовленные ночью.

Провёл пальцем по кусочку пахнущей спиртом ткани, заткнутой вместо пробки, и улыбнулся.

— Хм... — Протянул Лис, беря бутыль. — Идея годная, но думаю этого будет маловато.

— Достаточно, когда загорится башня на центральной площади, брось свой молотов в любой деревянный дом.

— А дальше?

— Слушай меня и постарайся выжить.

— Отличный план! Просто идеальный! Ничего лучше в жизни не слышал! Может, ещё и сами в огонь потом прыгнем? — Лис умолк, сверля меня взглядом, хищно оскалился и добавил. — В любом случае мне нравится!

— Ага, нужно подготовиться получше, вечером устроим Арьяне сюрприз. Надеюсь, небо будет чистым.

***

Весь день потратили на скрытное перемещение по городу и подготовку. Это оказалось несложно, враг из-за холода плотно засел в моём доме, сжигая остатки мебели и распивая подарки Кира.

Благо мой приказ о подготовке к превращению города в огромный маяк восприняли со всей серьёзностью. Нам удалось найти и использовать множество заготовленных горючих смесей и материалов.

В полдень устроили перерыв в подвале крохотного дома у крепостной стены. Забились в угол протягивая руки к огню и лязгая зубами. Шерсть Лиса на морде покрыта инеем, ресницы слиплись. Я не чувствую пальцев на ногах и кончика носа. Перекусили сушеными овощами и мёрзлой колбасой, запивая креплёным самогоном. Костёр разгорается сильнее, наполняет крохотное помещение теплом. В открытую дверь сквозит жутким морозом, который с каждым часом становится сильнее.

— Может это конец? — Спросил Лис, лязгая зубами.

— В смысле?

— Такой холод... думаю беженцам сейчас очень несладко, а если он продлится ещё хотя бы неделю... Даже не знаю, выживут ли они, да вообще хоть кто-нибудь.

— Скорее всего, вышел из строя механизм отвечающий за климат. Ничего страшного, думаю, новый Администратор мигом починит.

— Надеюсь. Что сейчас будем делать?

— Немного отдохнём и дальше за работу. Сегодня очень важная ночь.

***

Первый молотов разбился о гору дров и порубленной мебели, жидкое пламя расплескало по намёрзшему снегу. На миг я испугался, что ничего не выйдет, но огонь вгрызся в мёрзлое дерево. Сначала нехотя, словно пробуя новое блюдо, быстро разошёлся и вот уже верхушка объята оранжевой короной, а к чёрному небу поднимается столб белесого дыма.

Я закрылся руками от усиливающегося жара, отступил, заворожённо глядя на гигантский костёр. Свет отражается от заснеженной земли и белых крыш, превращает площадь в подобие вогнутого зеркала.

Обострившийся к ночи слух уловил звон битого стекла в соседнем доме. Лис начал действовать, а мне осталось только ждать и разыгрывать спектакль. Ну и выжить, конечно.

Я прикрыл глаза, наслаждаясь нарастающим теплом, ночь обещает быть жаркой. Холод отступил, и я начал стягивать броню и верхнюю одежду, пока не остался голым по пояс. Несмотря на сухой жар от костра, спину лижет ледяной воздух, а кожа покрылась мелкими мурашками.

Достав фламберг, сел на плащ спиной к огню, скрестил ноги по-турецки и упёр руки в колени. Через десяток минут на площадь выбежали люди королевы. Озадаченно воззрились на меня. Вперёд вышла Арьяна с Гравитасом, глаза гиганта налиты кровью, губы сжаты в тончайшую полосу, словно их нет.

— Так-так... — Протянула королева, постукивая указательным пальцем по щеке. — Это что? Прощальный стриптиз? Должна признать, этого я не ожидала, но всё равно разочарована.

Я поднялся похрустывая шеей, положил фламберг плашмя на плечо, медленно повернулся к ней и сказал, поднимая левую руку к небу:

— Нет, это конец

Глава 65

Дом у меня за спиной начал источать дым, алый язык пламени выметнулся из окна. Довольно загудев перекинулся на соседнее здание, вгрызаясь в дерево. Глаза Арьяны расширились, отражая зарево расширяющегося пожара. Порыв ледяного ветра обдал меня изморозью с запахом горелого дерева.

— Признаю, — сказала королева, складывая руки на груди, — я слегка удивленна. Вот только ну поджог ты город и что? Думаешь, мы испугаемся огня и убежим? Гин, мы не дикие звери...

— Главный сюрприз впереди.

— А?

— Я же сказал «сюрприз», нужно просто немного подождать. А теперь, сама выйдешь против меня, или кого из прихвостней пошлёшь?

Я встал в стойку, положив клинок на локоть и выставив остриё перед собой, прижал тыльную сторону ладони к виску. Пожар распространился дальше по улице, преследуя Лиса, как адская гончая. Снег на площади тает, с крыш начинают бежать звонкие ручьи, почти неслышимые в гуле пламени. На плечи оседает невесомый пепел, на лбу и спине выступила холодная испарина.

Арьяна покачала головой, кивнула на Гравитаса и сказала:

— Малыш, поиграйся с ним, но не убивай, мне есть что ему сказать, а вы, — она обернулась к остальным, — организуйте отход как угодно, хоть магией снесите улицу до ворот.

Пятеро магов со следами попойки на лицах кивнули и поспешили к не объятой пожаром части города. Королева взмахнула рукой и опустилась на появившиеся из ниоткуда кресло, обитой алым бархатом. Закинула ногу на ногу, подпёрла голову кулачком, посмотрела на Гравитаса и сказала:

— Начинай.

Гигант шагнул ко мне держа исполинский двуручник одной рукой и криво улыбаясь. В зените над его макушкой зажглась яркая точка, чуть больше обычной звезды, но видимая в засветке от бушующего пожара. Я улыбнулся, мысленно молясь, чтобы конструкт не упал на площадь.

Клинок вспорол воздух над головой, больно дёрнув волосы, Гравитас крутанулся на месте, вскидывая руки. Меч описал широкую дугу и обрушился на макушку. Я подставил клинок плашмя и наискось, для верности подперев левой ладонью. Лязгнуло, удар отдался сухой болью в костях и локтях, меч врага соскользнул и высек сноп искр из брусчатки.

Исполин взревел и бросился в атаку, стараясь вбить меня в землю, как гвоздь молотком. Я попятился уворачиваясь и блокируя выпады, сцепив челюсти и закусив нижнюю губу до крови. Между нами сверкает серебристая дымка от смазанных клинков, брызжут злые искры.

Одно неверное движение и Гравитас перерубит мой меч и меня, как веточку. Сам он блокирует небрежно, кромкой клинка, не замечая мелких зарубок и сколов, на широкой полосе металла.

В руках нарастает боль, я с ужасом осознал, что выдыхаюсь. Сказывается плохая еда и напряжённый день. Дыхание участилось, а испарина превратилась в потоки пота, заставляющие кожу блестеть, словно натёртую маслом.

Пожар охватил восточную часть города, пляшущие тени протянулись через площадь. На той стороне грохнуло, краем глаза увидел, как медленно оседает крупное здание. Воздух раскалился до сухого треска волос.

Лицо Гравитаса исказилось в налитую кровью маску безумия. Он попытался ухватить меня за руку, но с проклятьем отскочил, глядя на алый разрез через грудь. Я стряхнул грязную кровь с клинка, и выпрямился, положив меч на плечо, процедил:

— Это было предупреждение.

Арьяна засмеялась, чисто и звонко, как в старые времена. Встала и дважды хлопнула в ладоши, крикнула, перекрывая рокот пожара:

— Ах... а я ведь почти забыла, как ты хорош с мечом. Учись, малыш, возможно, когда-нибудь и поравняешься с ним.

— Я сильнее него! — Взревел Гравитас, оборачиваясь к ней. — Мой уровень...

Фламберг взрезал тягучий воздух и кончиком прошёлся от плеча по груди к рёбрам, оставив красный «Х». Гигант охнул, озадаченно глядя на рану и на меня, с улыбкой манящего его пальцем. Арьяна взорвалась смехом, держась за живот, утёрла набежавшую слезу.

— Малыш, я же сказала, поиграй с ним, но единственный кто здесь веселиться, это Гин. Ах...

Я широко улыбнулся, едва совладав с мышцами лица. Нужно было вогнать фламберг в распахнутый рот гиганта или полоснуть по шее, но тогда за меня возьмётся Арьяна. А с ней мне не тягаться, мифриловые нити нашинкуют за секунду.

Точка в небе разрослась и я запоздало вспомнил — если комета видна так, значит, она падает прямо на тебя.

В животе противно похолодело. Неужели всё кончено? Нет... просто убегу, среди огня будет легко оторваться. Я мотнул головой, прогоняя дурную мысль, если побегу Арьяна тоже выйдет из-под удара.

Гравитас обмакнул пальцы в рану, слизнул тягучие капли, лицо дёрнулось и превратилось в бледную маску без выражения. Он глухо зарычал и двинулся на меня, нанося беспорядочные удары по ногам и голове. Я неудачно блокировал один, охнул... ноги оторвало от земли, меня отбросило от огненной башни, в лужу. Перевернуло дважды, обдирая кожу спины об брусчатку.

Враг наскочил, стараясь разрубить пополам, меч расколол камни. Я покатился, подловил момент и извернувшись пнул гиганта в колено, вскочил, закрываясь фламбергом.

— О! — Закричала Арьяна. — Гляди те, что победит, умение или чистая сила?

Через шум пожара прорвался едва заметный звук, далёкий истошный вой разрываемого воздуха. Точка в небе успела разрастись, стал виден алый конус от раскалённой обшивки. В черепе щёлкнуло и я услышал блёклый голос в шорохе помех:

— Одиннадцать секунд до контакта, прошу, покиньте зону поражения.

— Не могу... — Прошептал я.

— Вас понял. Мне жаль.

— Ты чего там бормочешь? — Крикнула Арьяна, подаваясь вперёд.

Десять секунд.

Гравитас надвигается, занося меч, в глазах сверкает бешенство. Мышцы рук вздуваются переполненные мощью. От этого удара не увернуться, слишком мало места.

Девять секунд.

Свет от пожара и огненной башни режет глаза, но я вижу каждую зарубку на лезвии. Мир стал невероятно чётким. Под ногами Гравитаса плещет вода, капли долетают до ременчатой юбки, разбиваются об кованые наконечники ремней.

Восемь секунд.

Если закроюсь, он просто сомнёт меня ударом, переломает кости. А если меч не выдержит, то разрубит, как мясник тушу.

Семь секунд.

Арьяна заметила падающий конструкт. Хищное выражение лица начало меняться на удивлённое. Рот раскрывается для окрика, а сама она начинает разворачиваться для бегства.

Шесть секунд.

Юбка горящего воздуха вокруг конструкта удлинилась, стали видны очертания корпуса, похожие на пулю. Гравитас начал удар, вкладывая всю мощь и не отрывая взгляда от меня.

Пять секунд.

Выхода нет. Левая нога начинает движение за спину по короткой дуге, а фламберг подгоняемый корпусом поднимается навстречу клинку Гравитаса.

Четыре секунды.

Глаза гиганта расширились, в зрачках увидел собственное отражение с лютым оскалом. Клинки столкнулись.

Три секунды.

Я ощутил давление на руки, фламберг врубился в глубокую зарубку, лениво брызнули искры. Я закончил движение ногой, передавая вес тела на меч и держа взглядом глаза врага.

Две секунды.

Тонкая трещина от зарубки, пересекла клинок Гравитаса и фламбер протиснулся в неё. Рукоять с огрызком лезвия врубилась мне в грудь, а мой меч вошёл в основание шеи врага, отсекая голову.

Одна секунда.

Раскалённый росчерк ударил в дальний конец площади. Ударная волна отшвырнула обезглавленного Гравитаса, разметала огненную башню и ближайшие дома. Меня подняло в воздух...

***

Черноту небытия расколола острая боль. Я захрипел и распахнул глаза, зашёлся кашлем. Лис придавил к земле и затараторил:

— Спокойней, не двигайся! Чёрт... сколько крови...

Он начал бинтовать меня, прикладывая куски ткани к открытым ранам. Морда Лиса обожжена, на левом ухе и затылке нет шерсти. Я почти чёрный от горелой корки и пепла, ног не чувствую, как и левой руки. В груди разрастается колючий холод.

Из последних сил огляделся. Мы расположились у подножия холма в снегу среди поваленных и вырванных с корнем деревьев. С неба сыплется серый пепел, пахнет гарью.

— Мы что... умерли? — Просипел я.

— Уж лучше бы... Тихо! Не трать силы.

Всё кончилось. Я прикрыл глаза и расслабился, игнорируя боль, прошептал, глядя в серое небо:

— Вот бы порыбачить...

Эпилог

Боль и холод пробудили на рассвете. Лис спит, накрыв меня и себя плащом, рядом тлеет костёр. От ветра нас прячет снежный вал, похожий на фундамент иглу. Лис бормочет сквозь сон, подёргивает ногами. Воздух пахнет горелым деревом и горячим камнем.

Я попытался ощупать себя, но руки замотаны тряпками и плотно прижаты к телу. Ноги и спину терзают вспышки боли, словно два пучка оголённых проводов бьют друг о дружку. Похоже, у меня сломано всё. Каждый вздох даётся через силу, а лицо словно покрыто сухой коркой, что лопается от каждого движения бровью.

Сердце неумолимо оплетают ледяные нити, стягивают. Дышать становится тяжелее.

«Я умираю?»

Мысль всплыла блёклая и безразличная. Я закрыл глаза и принялся ждать, прислушиваясь к нарастающему шуму. Лис заворочался, судя по звукам, приподнялся на локте...

... Тепло и мягкие руки, тревожные голоса и женский плач...

***

В лесу запела птица, Лис поднял взгляд от мангала и проследил за ней, переворачивая шампуры. Тёплый ветерок доносит перестук молотков, хотя стройка Новой Иркаллы очень далеко.

Подошёл Кир, придирчиво оглядел мясо, хмыкнул и спросил:

— А жар не слишком?

— В самый раз. — Ответил Лис.

— Эх... надо было в пиве мариновать. — Сказал старик, покачивая головой.

— Вот сам бы этим и занимался! А ну, кыш!

— Хэй! Я отвечал за напитки!

Кир выразительно потряс перед носом Лиса глиняной бутылью, тот скривился, но взял и сделал глоток. Шумно крякнул и протянул обратно, утирая рот рукавом.

— Хорошее местечко. — Сказал Кир, оглядывая опушку и берег озера.

— Угу.

Сквозь толщу воды видно каменистое дно и упитанных рыбин, лениво скользящих меж зарослей водоросли и поваленных стволов деревьев. Лучи солнца играют бликами на поверхности, пускают ехидные солнечные зайчики в глаза. Аромат жареного мяса растекается над берегом, щекочет ноздри, подбивая схватить шампур, и немедленно начать жрать, срывая горячее мясо зубами.

— Надо почаще вот так выбираться. — Подытожил Кир и приложился к бутылке.

— Угу, — ответил Лис, — только с зимы это первый выходной. Эй, Ваше Сиятельство, жрякать изволите?

Я дёрнулся и оторвал взгляд от поплавка. Кристина, сидящая рядом на раскладном стульчике, звонко рассмеялась и поднявшись, потянула к мангалу. Помогла встать на костыли, повела бережно придерживая за плечи.

За время похода до озера, бинты покрывающие торс и часть лица, заляпались лесным мусором и сместились, приоткрывая болезненно розовую кожу. Боли почти нет, уж не знаю, это заслуга заклинаний или крепкого алкоголя.

С момента падения Администратора прошло почти три месяца, только два из которых я в относительном сознании. В посёлок беженцев и строителей меня доставили полуживым и похожим на недожаренную котлету. Лечащая магия была слишком рискованной мерой, так что пришлось обойтись самым минимальным количеством и постоянным уходом. В принципе у медиков прогноз хороший, по крайней мере, с лица ожог сведут.

За зиму и первые месяцы весны нам удалось наладить дорогу мимо Старой Иркаллы, построить школу и начать возводить первые полноценные дома. Но что важнее всего, мы проложили настоящую, полностью функциональную канализацию и водопровод! Пусть целиком зависящий от реки, но у нас всё ещё впереди.

В руинах сгоревшего города нашли останки Гравитаса, а вот тела Арьяны и других убийц нет. Администратор ослабил модулятор реальности, точнее, смог снять часть ограничений. Что ослабило игроков, но позволит нам перейти, хотя бы в эпоху пара. На полную починку мира уйдут века, но чего-чего, а времени у нас полно.

Я посмотрел на жену, на заметно округлившийся живот, из-за которого она теперь носит свободные платья. В груди растеклось приятное тепло. Не знаю, что ждёт нас впереди, но здесь и сейчас — я счастлив и будущее кажется светлым.

Авторское обращение:

Спасибо вам за прочтение!

Прошу выскажите критику, я очень рассеянный и легко мог упустить в тексте многое. Забыть про сюжетные линии, развитие персонажей и гладкость повествования.

Если вам понравилось, то поддержите мой труд рублём:

Сбербанк: 5336 6901 6545 6536 Яндекс.Денеги: 5106 2180 3049 7945

Авось соберу на писательский софт или шоколадку с кофе.