Смертный и Бессмертная

Глава 1. Прошлое

Вернувшаяся от повитухи Харуми МоСи выглядела расстроенной, опечаленной. Она комкала своё кимано нежно розового цвета, смотря в пол, словно на нём были ответы на все её вопросы.

Её отдали замуж за лекаря средних лет при дворце - Мотиси Мэй. Мужчина был холоден и расчётливых, отвественен и не терпел поблажек. Он не любил слёз, криков и когда слишком шумно - это наводит на панику, а паника - последнее, чего желает мужчина средних лет. У него средний рост - метр семьдесят шест, есть щетина и морщинки под глазами и около носа - носогубка. Одет он был в чёрное чанпао, с серым поясом.

Но не смотря на такое холодное и строгое отношение ко всем, к молодой жене - которой на данный момент было всего семнадцать лет, - он проявлял уважение, даже какую-то жалость. Не сказать, что он её любил, но пообещал не трогать, пока не пройдёт её восемнадцатый день рождения, до которого оставалась одна зима.

Сама же Харуми относилась к мужу с опаской и с недоверием. Она наслышана о его строгости и холодности ко всем, но не смотря на такое отношение, Мотиси был прекрасным лекарем. Во дворце даже ходили слухи, что он был подарен самим богом Шэнь-нуном, но это лишь слухи. Но даже не смотря на такие сплетни, что он был подарен самим богом, Харуми не питала к нему доверия или любви.

Но потом, в один из вечеров, всё поменялось. Тогда Харуми заболела сильной хворей, что она даже не могла встать. Её рвало, у неё была высокая температура и она не могла связно говорить. И она всё время спала, - у неё был недостаток сил. Её будили только для того, чтобы дать ей лекарства, а потом Харуми снова засыпала. И так она уснула после очередного применения лекарства, которое юной жене лекаря не помогало. И так Харуми лежала и спала, крепко уснула. Но не смотря на крепкий сон, он был у неё чуткий, и она чувствовала, как её ладони коснулись чуть мозолистые руки. Харуми приоткрыла дрожащие веки и повернула голову. В мягком свете настольных свечей девушка не сразу разглядела лицо Мотиси, который пришёл, чтобы быть рядом с женой.

- Зачем вы пришли? Вы ведь можете заболеть, простудиться от меня! - сразу же запониковала Харуми и попыталась встать, но сил не хватило даже на это.

Мотиси нежно уложил её обратно на постель. Потом встав, подошёл к столу и взял рядом лежавшую тряпочку, которую принёс с собой. Обмакнув тряпку в воду - которую он тоже, собственно, принёс, - Мотиси снова вернулся на своё место, аккуратно положив мокрую тряпку на лоб хрупкой девушки. Харуми смотрела на Мотиси с широко раскрытыми глазами, не веря, что такой суровый мужчина способен на такую нежность. Мотиси не отличался физической подготовкой как солдаты или генералы, но даже так, Харуми ощутила себя за Великой китайской стеной. Ведь Мотиси ощущался точно так же, как и эта стена - непоколебимый и надёжный.

- Спи. Тебе нужно больше сил, - и даже голос был спокоен и нежен, хотя в нём промелькали нотки строгости. - Я буду рядом. И пока я здесь, твой сон никто не потревожит, моя сакура.

Харуми слушала его уже как в бреду, но это нежное прозвище "моя сакура" она услышала очень хорошо, даже постыдно хорошо. И с глупой улыбкой на губах она уснула.

С того самого вечера, Мотиси начал проводить с ней больше времени. Харуми уже давно исполнилось восемнадцать, но Мотиси её не трогал - ждал её разрешение и её инициативы на это. И, честно, Харуми была благодарна ему. Нет, она не любила его - не смогла полюбить, ведь её сердце принадлежало другому. Но чистое уважение, благодарность за его доброту она испытывала. Даже стала учиться медицинскому ремеслу, чтобы быть подле своего мужа, быть его помощницей. Мотиси был этому не очень доволен, ведь считал, что работа - это не женское дело. Женщина должна о семье и детях думать, а о работе уже мужчина думает. Но Харуми было всё равно, что думает Мотиси, ведь она хотела ему помочь, отблагодарить его за эту доброту, тепло и заботу, которую он ей предоставил. Мотиси со временем свыкся и остыл, даже начал брать её с собой, чтобы провести ей практику по медицине.

Но как и любой семье и любому мужчине при дворце с высоким статусом, Мотиси должен иметь ребёнка. Наследника. Того, кто продолжит его дело. И Харуми это знала. И в ночь на свой двадцатый день рождения, она пришла к Мотиси с одной ночной рубашке. Мотиси тогда работал; перебирал новые травы, которые собрал сегодня днём в лесу. Пальцы Харуми тряслись, и она сжала их в кулаки, чтобы скрыть свою дрожь.

- Мотиси, - тихо позвала она мужа. Мужчина поднял на неё взгляд. Он бросил быстрый и оценивающий взгляд на её внешний вид. Снял очки и положил их на стол.

- Что это за вид, Харуми? Я думал, что ты будешь спать в другой части комнаты, - проговорил лекарь. Его покои были разделены на две части по просьбе Харуми; часть покоев девушки была закрыта шелковым одеялом.

- Я.. - она прикусила язык. Что-то ей подсказывало, что это не правильно, ведь ей всего было двадцать, а Мотиси - тридцать.

- Ты что? - спросил лекарь, скрестив пальцы в замок и поставив на них подбородок.

Харуми выдохнула, собравшись с духом.

- Я знаю, что тебе нужен наследник. Повитухи и старые служанки уже слух пустили, почему у тебя за эти два года так и не родился наследник.

- И ты только из-за слухов ко мне пришла?

- Нет. - Харуми подошла к его столу, робко и стеснительно, с какой-то кошачьей грацией. - Я хочу подарить тебе наследника. Я.. Мне кажется, я готова.

Мотиси нахмурился, морщинки окрасили его лоб. Он смотрел на девушку так, словно видел её впервые, словно никогда её раньше не видел. И по спине Харуми пробежали крупные мурашки.

- Ты уверена? - спросил он.

- Да. - твёрдо, но с дрожью в голосе сказала она.

Мотиси смотрел долго, потом встал и подошёл к ней. Он смотрел на неё долго, потом аккуратно поднял руку и заправил Выбившуюся прядь волос Харуми за ухо. Харуми вздрогнула, и медленно потянулась за поцелуем. И Мотиси поцеловал её в ответ, притянув к себе за талию, и не отпуская из своих нежных и тёплых объятьях.

В ту ночь они впервые занялись любовью. Но в первый раз ничего не получилось, и через время они попробовали ещё раз. Но после многочисленных отрицательных результатов от повитухи, Харуми стала терять надежду.

И сегодня этот день не отличался от предыдущих. Она с грустью и поникшей головой вошла в покои, где был Мотиси, который что-то писал на бумаге.

- Ну, что? - поднял он на неё взгляд. Харуми покачала головой. Мотиси выдохнул. - Мы с тобой уже пять лет пытаемся зачать ребёнка и ничего не получается. Может, уже оставим это дело?

- Но тебе ведь нужен наследник! - вскинула руки Харуми. За годы нервов она поменялась: стала пухлее, щёки опухли, а глаза перестали светится тем ярким зелёным цветом, которым светили раньше. Она теряла надежду на будущую семью.

- Это губит твоё здоровье, Харуми, - Мотиси встал, держась за спинку стула. В прошлом году его укусила змея, и он так и остался с хромотой. - Нужно оставить это дело.

- Но.. Я сама уже хочу этого ребёнка, - выдохнула Харуми. Тут Мотиси замолчал. - Я не знаю. Я готова хоть к богине обратиться, чтобы она подарила мне ребёнка.

- Харуми, не бери грех на душу! - нахмурился Мотиси. Мужчина помассировал переносицу пальцами, тяжело выдыхая. - Если бог не даёт нам ребёнка, значит, мы к нему ещё не готовы. Или мы не станем родителями вовсе.

- Не говори так. - нахмурилась Харуми.

- Разговор закрыт. Мы больше не будет пытаться зачать ребёнка, ради сохранения твоего здоровья, - Мотиси сел на стул и продолжил работу. Харуми, не соглашаясь с мужем, развернулась и вышла за дверь, сдержав порыв хлопнуть ею.

Идя по коридору, она чуть не столкнулась с молодой служанкой по имени Шинхо Ми. Служанка с милым лицом чуть не выронила поднос, который несла для беременной императрицы.

- Ах, Шинхо! Прости, я тебя не заметила! - Харуми подхватила поднос, помогая служанке удержать равновесие.

- Всё в порядке, Харуми. Главное, что ничего не упало на пол, - улыбнулась Шинхо, перетсавив кружки так, чтобы они стояли ровно.

- Это для императрицы? - спросила Харуми с какой-то грустной улыбкой.

- Да. Она попросила сегодня чаю на обед. - кивнула Шинхо. - Я бы поболтала с тобой побольше, но мне уже пора бежать.

- Конечно, Шинхо. Ещё раз прости, что столкнулась с тобой.

Шинхо кивнула и быстро пошла по коридору, плавно и нежно, словно белый лебедь, который плывёт по воде. Харуми выдохнула; свою грацию и красоту она потеряла три года назад, после очередной неудачной попытки зачать ребёнка. Она тогда очень переживала, и даже впала в депрессию и какое-то время не выходила из своих покоев. Но поддержка Мотиси и Шинхо, которая успела стать ей хорошей подругой, помогла Харуми выйти в свет, а вскоре вновь попыталась забеременеть. Выплыв из своих мыслей, она развернулась и пошла дальше к своему маленькому кабинету, который находился в конце коридора.

В кабинете у неё была что-то вроде маленькой библиотеки, с различными свитками по богам и разных китайским мифологиям, которые собирала ещё её прабабушка. Она очень любила всякие такие штучки, и с радостью подарила правнучке этот свиток в их последний день встречи.

- Что это? - спросила маленькая Харуми, не совсем понимая, почему все плачут, стоя над прабабушкой.

- Это, Харуми, свиток, который я подготовила специально для тебя, - проговорила старуха, положив свою костлявую руку ей на плечико. - Читай и вспоминай обо мне.

- Хорошо. - неуверенно кивнула Харуми, и вышла из комнаты. А на следующее утро она узнала, что прабабушка мертва. Это был сильный удар по девочке, ведь она её очень любила. Даже больше, чем бабушку, которая не особо любила Харуми. Харуми не знала, почему, а мать не рассказывала.

Зайдя в кабинет, Харуми потихоньку прикрыла двери, чтобы не создавать шума. Пройдя дальше по деревянному полу, который немного скрипел, она подошла к небольшому шкафчику со свитками. Провела тонкими пальцами по ним. Хотела взять один, но остановилась, тяжело выдохнув.

Присев аккуратно на пол, она прислонилась к деревянному шкафчику. Ей так хотелось ребёночка. Хотелось его нянчить, любить и просто почувствовать себя мамой. Она редко когда получала любви от родной матери, поэтому надеялась, что когда сама станет мамой, то будет отдавать ребёнку всё, лишь он был счастлив. Но, видимо, у судьбы свои планы на Харуми.

- Я готова обратиться хоть к самой богине смерти, чтобы она подарила мне ребёночка, - прошептала Харуми, уже сходя с ума, ведь понимала, что смерть не может дать ей жизнь. Тем более такую маленькую, такую крохотную жизнь. Смерть её может лишь забрать, огорчив мать и отца, заставив их страдать ещё больше.

- Ну за что я так провинилась!? Где я так провинилась, Нюйва? Почему же ты не даёшь мне и Мотиси ребёнка? - Харуми закрыла глаза руками, начиная тихо плакать.

Её тонкие плечики содрогались в рыданиях, ей было трудно сдерживать свои слёзы, который текли всё с новой силой. Она дрожала, умоляла, даже стала молиться самой Доу-Му - богине смерти, чтобы она подарила ей ребёнка. Хотябы мёртвого, чтобы она хоть на мгновение почувствовала, какого это - быть матерью.

Харуми так долго плакала, что даже не заметила, как уснула. Проснулась она уже в покоях Мотиси, а тот сидел рядом с ней, держа её за руку. Харуми отвернулась от него. В мгновение она почувствовала к нему злость и отвращение, что тот не может подарить ей ребёнка, что тот просто не способен на это. Ей даже стало казаться, что вина полностью в Мотиси, а не в ней, ведь Харуми чувствовала, что может родить ребёнка.

- Харуми, - начал тихо лекарь.

- Замолчи. - перебрала его девушка. - Я не хочу ничего слышать от тебя. И, вообще, уйди. Видеть тебя не хочу.

Мотиси нахмурился, эти слова задели его. Но он встал, развернулся и просто ушёл, ничего не сказав. Харуми тихо всхлипнула, повернулась на бок и снова расплакалась.

После этого, Мотиси и Харуми не разговаривали целый вечер. Мотиси делал что-то с травами, Харуми перебирала свитки. И никто не о чём не говорил.

А на следующий день свершилось чудо. У порога их покоев они увидели корзинку, в которой лежал маленький свёрток.

- Мотиси, это, наверное, тебе, - пожала плечами Харуми, пока не увидела движение.

Супруги посмотрели друг на друга, а потом Мотиси наклонился, чтобы убрать покрывало, которым было что-то накрыто. И когда он убрал покрывало, Харуми вздрогнула. В корзине лежал ребёнок, с бледной кожей и беленькими, пухленькими губками. У неё был маленький носик, пухлые щёчки и маленькие пальчики.

- Это.. Ребёнок? - удивился Мотиси.

И Харуми, поняв, что это, возможно, подарила ей Доу-Му, упала на колени перед ребёнком. Взяв маленькое создание на руки, она расцеловала щёчки и ручки малыша, прижав ребёнка к себе.

- Благодарю тебя, богиня. - прошептала она, а ребёнок запыхтел, дёргая руками.

Мотиси, который ничего не понимал, переводил взгляд с жены и на ребёнка, который смотрел на него, своими серыми глазами. И от этого взгляда Мотиси стало не по себе - в этом взгляде было столько хладнокровия вперемешку с детской радостью, что в голове не укладывалось, как это всё совместилось.

Харуми, всхлипнув, посмотрела на Мотиси.

- Это наша малышка, Мотиси. Я.. Попросила её у богини. И она мне её дала, - Харуми проведя рукой по головке ребёночка. - Моя маленькая Шиин Мэй.

Глава 2. Настоящее

Стоило только молодой девушке-лекарше перейти порог покоев генерала, как на неё упала пудра. А после раздрался громкий смех.

- Очень смешно, генерал Вэй Си, - поправив свои седые, от рождения, волосы, проговорила Шиин Мэй, не скрывая сарказма.

Перестав смеяться, Вэй Си поправил свой шэньи, скрестив руки за спиной. Шиин же стрехла со своё ханьфу от пудры и поставила св походную сумочку на пол.

- Что звал-то? - скрестила руки на груди девушка. - Мне ещё травы перебирать, да к кронпринцу сходить. Сегодня утром он жаловался на головную боль, попросили зайти осмотреть его.

- Вечно вся в делах, молодая Шиин Мэй. Даже времени нет, на старого друга. - улыбнулся Вэй Си.

Шиин вскинула брови. Она и Вэй Си выросли вместе, в этом дворце, что находился на горе, среди лесов, рек и озёр и водопадов. Генерал Си был старше её на один год, - ей сейчас было двадцать шесть, а ему - двадцать семь, - но даже так казалось, что Шиин намного старше генерала и больше походила на роль стратега, чем Вэй Си.

Вэй Си - высокий, широкоплечий и крепкого телосложения и здоровья молодой человек. Его длинные шелковистые волосы были чёрные, как самая настоящая смола, а его пронзительный взгляд тёмных глаз, заставлял мурашки бежать по телу. Многие девушки во дворце сторонились его, а кто-то хотел стать его женой. Но молодой генерал всё время отказывал девушкам, говоря, что у него есть другие планы на этот счёт. А если точнее, то у него уже есть та, которую он полюбил ещё в подростковом возрасте.

Шиин снова чихнула от пудры, которая попала ей в нос. Поправив волосы, она снова посмотрела на генерала, который встал к ней спиной и начал что-то перебирать в свитках.

- Император попросил передать тебе, что ты будешь учавствовать при выборе новых наложниц в качестве лекаря. - проговорил Вэй Си и сел за стол.

Шиин выдохнула. Ей приходилось пару раз участвовать в таких проверках, но она присутствовала там чисто ради того, чтобы осмотреть, больна ли девушка, или же нет. Дальше уже пожилие женщины повитухи, у которых опыта явно больше, чем у молодой лекарши, проверяли новых наложниц и будущих жён императоров на чистоту.

- А так же, - продолжил Вэй Си, перебирая свитки. - Он попросил тебя проверить блюда, которые будут на коронации. Вдруг кто-то захочет отравить нашего юного императора.

Шиин кивнула. Во дворце она, - и её отец, - были практически единственными, кто был устойчив к различным ядам. Даже к самым сильным. Этому их обучали с самого детства, начиная с самой ничтожно малой дозы яда, переходя до смертельной. От этого, наверное, Шиин и стала такой хладнокровной.

- Что-то ещё? - спросила она, ведь время поджимало; скоро солнце сядет за последней горой, и она не успеет перебрать травы.

Вэй поднял на неё взгляд, осмотрев её с ног до головы. потом махнул рукой и снова опустился в раздумья. Шиин развернулась и пошла прочь из покоев, закрыв за собой дверь.

Вэй тяжело выдохнул. Положив свиток рядом с собой, он посмотрел куда-то в сторону своей кровати. Через неделю состоиться коронация будущего императора - Хошито Чао, среднего сына императора Шито Чао. Так же у него был старший сын, который стал высшим советником при дворце - Хуо Чао. И, самая младшая дочь - Эюхуа Чао. Она была рождена от наложницы, но император воспринял младшую как свою родную дочь, и приказал воспитывать её грамоте, чтобы дочь была грамотна, образованная и умная. Все трое детей были сообразительны и с большим сердцем, как и его отец, но всё же разного характера.

Старший сына, - Хуо Чао, предпочитал долгие и глубокие размышления, нежели драки и силу. Он не любил насилие, не любил войн. Его характер был спокоен и холоден, как холодное лезвие его танто, который он всегда носит собой, под своим ханьфу. Ещё с детства он изучал различные стратегии и различные ходы, и понял сразу, что не сможет стать императором. Шито Чао был не рад этому, но выбрал в наследники среднего сына, который родился буквально через пару месяцев после рождения Хуо Чао.

Хошито Чао был полной противоположностью своего старшего брата. Он был резок и точен, как стрела, выпущенная лучшим стрелком этого дворца. Он не терпел лишних слов, не терпел, когда его время тратят в пустую. Но не смотря на его строгий и резкий характер, внутри у него доброе сердце, которое он показывает не многим, и младшая сестра и генерал Вэй Си - те, кому он может это показать. Хошито Чао с детства увлекался боевыми стратегиями, и перечитал практически все свитки про войну, которые у них были. А когда тому только исполнилось двадцать, император взял его с собой на войну, чтобы тот набрался опыта и смелости. В итоге, они вернулись с победой, но у Хитоши остался подарок от войны - шрам на всё лицо от меча противника.

И самая младшая, Эюхуа Чао. Она была ещё совсем малышкой - восьмой год только пошёл. Но она уже была мудра, целеустремлённой, чутка наглой, но в тоже время и доброй. Она никогда не пройдёт мимо нуждающегося или мимо раненой кошечки. Она очень любит животных. У неё даже есть свой домашний котёнок, которого она уговорила оставить, чуть не расплакавшись. Молодая императрица была мудра, амбициозна и очень активной. Ей нравились прогулки по саду, нравились уроки стрельбы из лука, которые ей в тайне от всех проводил Хитоши и Вэй. Она так же любила проводить время с Шиин, которая обучала её всему, чему научилась она сама в её возрасте. Девочка была очень любознательна, и схватывала всё на лету. Для удивления императора и многих во дворце, она была умнее многих девушек, что были при дворце и среди аристократок.

Но не смотря на доброе сердце, отношения между братьями и сестрой были немного.. натянутыми. И это не из-за того, что у них разные матери, но один отец, нет. У Хитоши и Хуо часто происходили стычки из-за их разного взгляда на ситуацию. Хитоши считал, что иногда нужно прижать, чтобы получить желаемое, когда Хуо предлагал продумать стратегии и различные пути. Из-за этого у них начинался спор, и только одной Фемиде понятно, как они приходят к общему решению проблемы, без дальнейшего соперничества. Благо, что они ещё не спорят с Эюхуа, да и она в спор не лезет - не любит быть среди двух огней. Особенно когда эти два огня - твои братья.

Вэй Си тяжело выдохнул, помассировав виски двумя пальцами. Он прикрыл глаза от усталости. У него с самого утра болит голова. Нужно было сходить к ведьмочке, - как он называл Шиин, - чтобы попросить у неё что-то от мигрени. Видимо, не только кронпринца мучала она. От этой мысли Вэй усмехнулся.

Из мыслей его вывел звук открывающейся двери. Открыв глаза, Вэй увидел на пороге Хитоши. Тот был одет в дороге ханьфу, в сине-зелёном оттенке. Его волосы были распущенны, но даже они не забрали его мужественности. А на лице красовался тот самый шрам, который остался после войны.

Вэй Си подскочил, чтобы поприветствовать своего императора. Хитоши поднял руку, приказывая ему остановиться.

- Не нужно, мой верный друг, - улыбнулся он, и, подойдя к Вэю, протянул руку для рукопожатия.

Вэй пожал руку другу, а потом они приобнялись, похлопав друг друга по плечу.

- Не ожидал тебя увидеть здесь. Что тебя привело? - спросил Вэй, сложив руки за спиной.

- Ко мне привела тебя одна мысль, - проговорил задумчиво Хитоши, своим глубоким и хриплым голосом. - Я хочу, чтобы ты стал моей правой рукой, Вэй. Я доверяю тебе, как никому больше в этом дворце.

Вэй на мгновение замер, не сразу поняв, что произошло. Он смотрел на Хитоши так, словно видел его впервые, и не знал, кто это. Но по дорогим тканям можно было понять, что перед ним стоит не какой-то мужик с рынка - а кронпринц, человек королевских кровей.

- Ты уверен в своём решении? В смысле.. Я.. Для меня будет частью служить вам, Хитоши Чао, - Вэй положил ладонь себе на сердце.

Хитоши осмотрел друга с ног до головы, а потом поднял руку и сжал его плечо, по-дружески. Но теперь, в этом простом жесте ощущалась и ответственность. Отвественность, к которой его готовила жизнь.

- Я надеюсь, что не пожалею о своём выборе, - проговорил Хитоши.

- Будьте уверены, не пожалеете, - заверил его Вэй. И пусть они оба были друзьями, он не забывал, что Хитоши - старше его не только по возрасту, но и по статусу, уму и опыту. И у самого Вэя есть чему поучиться у будущего императора.

Хитоши опустил руку, и вдруг неожиданно как-то странно скривил лицо. Вэй тут же выпрямился, встал возле плеча друга, подхватив его под локоть. Да, такую наглость Хитоши ему позволял.

- Давай присядем лучше, - проговорил Вэй и повёл Хитоши к постели.

Уже около постели, с шёлковым покрывалом, Вэй усадил своего страдающего друга на мягкие покрывала. Хитоши выдохнул, стараясь прийти в себя, пока головная боль только усиливалась.

- Может, мне позвать лекаря? - спросил Вэй.

- Нет, не стоит. Шиин уже дала мне снадобье. Сказала, что оно подействует, но только не сразу. - проговорил Хитоши, выдохнув. - Я ценю твоё беспокойство, друг мой. Но со мной уже всё в порядке.

- Я всё же позову лекаря. - запротестовал Вэй и хотел уже встать, но Хитоши его остановил, подняв руку ладонью вверх.

- Я сказал, что это лишнее, Вэй. - уже более холодно сказал Хитоши, и Вэй опустился вниз.

- И давно у тебя такие приступы? - спросил Вэй спустя минуту молчания.

- Полгода назад, - пожал плечами Хитоши. - Они кратковременные, но резкие и невероятно больны. Словно тысячи иголок вкалывают тебе в затылок и виски, а потом начинают давить и давить, пока не дойдут до мозга.

Вэй поёжился, а Хитоши улыбнулся, хмыкнув.

- По описанию - не самая приятная вещь, а на деле - ещё ужаснее. - согласился Хитоши.

- Может, тебя отравили? - предложил Вэй.

- Отравили? - задумался Хитоши. - Я тоже думал об этом, когда это продолжалось с самого лета и до поздней осени.

- Ты смотри только это, не умирай. Тебе же ещё императором становиться, жениться, а потом детей растить. - толкнул его в бок Вэй, а Хитоши посмеялся.

- Ты сам-то смотри не задерживайся. А не то отцом так и не станет. Всю жизнь проведёшь среди ножей, да среди войн.

- У войны не женское лицо. - покачал головой Вэй, хотя при мысли о той, кого он любит, сердце начиналось сильнее биться, желая выпрыгнуть из груди побежать к ней. Ворваться в покои и любить, сказать, как сильно её любит и что жить без неё не может. И если она любит другого, то он просто умрёт, завянет, как цветок, который она так любит.

- Вэй, - уже в который раз позвал Хитоши своего друга.

Вэй вздрогнул и посмотрел на друга.

- Ты снова где-то далеко от меня. - нахмурился Хитоши. - Может расскажешь, что в голове твоей твориться?

Вэй призадумался, стоит ли ему говорить, что у него на душе и уме. Как он отреагирует? Примет ли его решение, или осудит?

- Ты же меня не осудишь? - спросил он как-то тихо.

Хитоши нахмурился, сжав ханьфу.

- Что же такое случилось, за что я судить тебя должен? - не понимал кронпринц.

- Влюбился я. Влюбился, понимаешь? - прошептал Вэй так быстро, словно его могли кто-то услышать.

Хитоши сумел только глазами поморгать, а потом улыбнулся и фыркнул от смеха, стукнув друга по плечу.

- "У войны не женское лицо." - припомнил он ему его же слова.

- Да ну тебя! - толкнул его в плечо Вэй и тоже хихикнул.

- И кто же это, если не секрет? - спросил Хитоши, положив ногу на ногу, и положив свой локть на колено, упёрся подбородком в сжатый кулак.

Вэй снова задумался, можно ли ему говорить. Наверное, что можно, раз он так этого желает. Осмотревшись по сторонам, словно какой-то разбойник, он наклонился чуть ближе к Хитоши, чтобы прошептать имя любимой.

Глава 3. Настоящее.

Солнце медленно ложилось спать, прячась за большими острыми горами, покрытые круглый год туманом. Желая всем доброй ночи, оно оставляло свои последние лучи, пронзая небо, как лучник пронзает своими стрелами врага. И небо, раненное, окрашиваниется в огнено-кровавый цвет. А где-то напротив солнца просыпается его сестра - луна. Она встаёт, лениво потягивается, и ей помогает подняться бог ночи и луны Мицуки, что ходит по своим владениям, окружённый синими бабочками. Его глаза закрыты повязкой, но даже через неё он видит, как луна поднимается на небо, освещая небо в своём бледном свете. И казалось, что она недовольно мычит, не желая просыпаться. Как малый ребёнок, который хочется подольше полежать в тёплой кроватке, а строгий отец-покровитель заставляет её проснутся, чтобы вновь начать работать.

Во дворце, что находится возле горы Эйхо, жизнь потихоньку перетекала в сонное царство Морфея. Император и его дети уже давно окончили ужин, и сейчас Хошито Чао вёл беседу со своими страшим сыном Хуо Чао. Они обсуждали о политике и экономике. Как ведут дела в их царстве, и что нужно исправить, что убрать, а что, наоборот, добавить. Этот разговор у них проходил стабильно через каждые две-три недели, при которых Шито тоже присутствовал, но потом уходил до Вэя, чтобы немного расслабиться в присутствии друга.

Юная Эюхуа прокралась мимо нянек, которые должны были следить за тем, чтобы она читала и занималась вечерними занятиями по музыке и рукописи. Эюхуа это было интересно, но только тогда, когда это объясняла Шиин. И пускай лекарша была хладнокровна и безэмоциональна, чем и пугала многих, Эюхуа проявляла к ней искренние чувства, считая Шиин сестрой. Пусть они не кровные сёстры и разные по рангу, но Шиин была рядом, когда она появилась на свет, а потом всё время нянчилась с ней, пока мать Эюхуа не умерла. После её смерти Шиин сидела с ней чаще, почти каждое своё свободное время и учила всему тому, что умела сама.

Спустившись вниз по лестнице, Эюхуа босыми ножками побежала к двери, которая вела в заднюю часть их дворца. На задней части располагался пруд, а за прудом растилалась ярмарка, а за ярмаркой - деревни и высокие, деревянные дома. Эюхуа всегда было интересно узнать, какие там дома, какая там ярмарка, как живут люди. Но отец ей не разрешал.

После смерти своей третьей жены, которую он любил по-настоящему и выкрал её из родного дома, Хошито стал более строго относится к младшему ребёнку. Многое ей запрещал, особенно после захода солнца. Даже выходит из своей спальни не разрешал. Эюхуа это считала дуростью но, ссылаясь на старый возраст отца, старалась не перечить ему, и выполняла всё покорно. Но когда няньки считали, что она уснула, Эюхуа сбегала из своих покоев, чтобы побежать на задний двор дворца.

Подбежав к дверям, Эюхуа потихоньку отодвинула бамбуковую дверь в сторону. Ей в лицо сразу же ударил лёгкий ветер и запах озера, над которым детали сверчки. Лепестки сакуры, которая начала свести в знак расцветающей весны, летели вниз, осыпаясь на землю коасвым ковром. Несколько лепестков упали в воду, и сейчас плыли к большим булыжникам, которые стояли треугольником. И свете ночной луны, подаренный богом Мицуки, Эюхуа смотрела на тень, которая словно плыла, стоя на одном из булыжников.

Держа катану крепко, словно она была создана для этого, Шиин с невероятной грацией и опасностью двигалась на камне. Она делала редкие выпады, сложные повороты, вставала на одну ногу. Катана перекатывалась из руки в руку, словно вода перетекает из одного кувшина в другой. Белые волосы, с чёрной прядкой, развивались на ветру, стоило девушке сделать резкий, но грациозный поворот.

И, словно заколдованная, Эюхуа раскрывала широко глаза, когда Шиин кидала катану вверх, ловко поймав другой рукой. Это было так завораживающе и так страшно одновременно, что захватывало дух у маленькой девочки.

Почувствовав на себе взгляд, Шиин остановилась, в скинув катану вверх. И пускай она держала оружие одной рукой, её рука не дрожала, а она сама стояла ровно. Словно воин, который тренировался днями и ночами, чтобы достичь такого мастерства. Приоткрыв серые глаза, девушка медленно повернулась к юной императрице, которая тихо хлопала в ладоши. Опустив катану, Шиин поклонилась, приложив вторую руку к сердцу.

- Позвольте спросить, госпожа Чао, почему вы не спите в столь поздний час? - спросила Шиин, медленно идя по маленьким и средним камушками на берег.

- Хотела тебя увидеть, - призналась Эюхуа, и когда Шиин подошла ближе, взяла её за руку. - Научи и меня так же!

Шиин не отреагировала, когда Эюхуа схватила её за руку. Она уже давно привыкла, хотя не очень любила прикосновения. Особенно от незнакомых ей людей.

Одному мужчине она так сломала нос с локтя, когда была на базаре. Какой-то мужик возомнил себя господином рынка, и хотел подкатить к Шиин. Та пыталась вежливо отказаться, но мужчина был слишком напористый. И когда он тронул её за руку это стало последней каплей терпения травницы и лекарши. Не предупреждая, Шиин резко ударила мужчину с локтя прямо в нос, и тот полетел на землю, хватаясь за нос. Не дожидаясь того, пока он встанет, Шиин встала над ним, скрестив руки на груди.

- Я ведь тебя предупреждала. - нахмурилась она, а потом развернулась и ушла.

Слух об этом быстро долетел и до дворца, и Вэй потом весь вечер ходил и подшучивал над ней, смеясь и хохоча, пока Шиин не выпроводила его сильным пинком под зад из своих покоев.

Но прикосновения Эюхуа её успокаивали, а не раздражали. Все во дворце и её близкие - даже её родители, - знали, что к ней лучше не прикасаться и не прикасались. Только если она сама разрешит, если ты спросишь. Она была недоступна, недотрога и сразу же ограничивала свои границы. Но юной императрице этого было сложно понять, поэтому, хоть она пыталась и не так часто хватать её за руки.

- Зачем вам это? - спросила Шиин, мягко освобождая свою руку из ладошки Эюхуа, заведя руки за спину.

- Я хочу быть такой же красивой и опасной, как ты! - улыбнулась Эюхуа, расправив руки в стороны.

Шиин тихо посмеялась. Она тренировалась владению катаны сама, примерно в её возрасте. Тогда она столько свитков перечитала, что её родители не знали, сколько ей шкафчиков для свитков ещё нужно.

- Вы и так прекрасны, госпожа, - проговорила Шиин, смотря на девочку. - А опасной можно быть не только овладев катаной.

- Правда? - заморгала Эюхуа.

- Правда. - кивнула Шиин, мягко развернув Эюхуа назад к дверям.

Когда они подошли к двери, Шиин поставила катану возле стены, надеясь, что сюда никто не зайдёт и она спокойно сможет вернуться назад за ней.

- Знаете, какое самое опасное оружие? - спросила Шиин, с мягкой улыбкой на губах.

Её мягкая и уверенная похода была похожа на ту, что была у императриц. Если бы не её просто одеяние, то её могли бы спутать с женой императора, или будущей кронпринцессой. А если бы не императрицей, так сделующей богиней точно.

- Какое? - спросила Эюхуа, скрестив руки перед своей талией.

- Слово. - через время молчания сказала Шиин. - И если ты научишься им владеть, как клинком, то ты будешь и опасна, и красива.

Шиин подождала, пока Эюхуа зайдёт внутрь дворца, и закрыла двери. Повернувшись, она повела девочку к её спальне.

- Женщина это не про слабость. Мы можем совмещать красоту с убийственной опасностью. И это только одним лишь словом.

- И как же им овладеть? - Эюхуа посмотрела на лекаршу.

- Читать побольше свитков, - Шиин взглянула на Эюхуа краем глаза, а потом посмотрела вперёд. - И думать, перед тем как говорить.

Это прозвучало как упрёк, и Эюхуа на время нахмурилась, задумавшись, не отчитывает ли её Шиин за её легкомысленность. Эюхуа обычно говорить всё то, о чём думает и даже не думает о последствиях. Но, кажется, Шиин была права.

Когда они уже подошли к покоям Эюхуа, на них сразу же налетели няньки.

- Госпожа Чао! - завизжала нянька. - Мы вас везде обыскались!

- Она была со мной, не зачем так переживать. - успокоила её Шиин.

Пожилая женщина благодарно кивнула Шиин, а вот новенькая нянечка насупилась. Встав с корочек, она отряхнула кимано и подошла к Шиин почти в плотную.

- Иё, не надо! - зашептала пожилая нянечка.

- Иё. - проговорила Шиин, специально протягивая это имя, словно пробуя на вкус. - Ты хотела что-то сказать, Иё?

- Да, хотела! - не смотря на стах и дрожь в коленях, Иё вздёрнуда подбородок. - Вам нужно было сообщить нам, что вы забираете молодую госпожу!

- Прошу заметить, что не я её забрала, а она убежала сама. От вас. - Шиин нахмурилась, а её тон стал ниже, мрачнее. От этого Иё побледнела от страха, но не сдалась. - Я лишь привела госпожу к её покоям, хотя она вообще не должна была оказываться на улице. Ночью. Так и, тем более, босая.

Шон Хе, - так звали пожилую няньки, - взглянула на ножки Эюхуа, которая были грязные и мокрые от расы. Эюхуа теребила пальчиками своё малинового цвета ханьфу. Иё нахмурилась, а от поменявшейся вокруг атмосферы её стало мутить; ей показалось, словно всё вокруг почернели, потемнело, стало холодным и.. мёртвым. Словно из-за одного взгляда Шиин всё живое здесь умерло, хотя все продолжали стоять на своих местах и никуда не пропали.

- Поэтому прежде, чем меня упрекать, разберитесь сначала с собой. - проговорила Шиин, развернувшись. - Или своё дерьмо менее заметнее чужого?

И, не сказав более ни слова, ушла, оставив молодую госпожу с няньками. Шиин шла спокойно, плавно, с не слишком высоко поднятым подбородоком. Ведь тут опасно поднимать его слишком высоко, - оставляешь горло открытым. Поэтому она давно научилась держаться в тени, и старалась не влезать в конфликты. Хотя это плохо получалось.

Вновь выйдя на задний двор, Шиин не стала далеко отходит от двери, лишь забрать катану. Взяв оружие за рукоять, она подняла его, а потом подцепила носком туфли ножны, которые лежали в траве. Сделав резкий выпад ногой, Шиин поймала ножны, и посмотрела на катану. А вернее, на её лезвие. Ближе к рукояте было высечено её имя. "Шиин Мэй - смертельный цветок". Эту катану ей подарил отец на восемнадцатый год рождения. Как говорила ей мать, он заказал эту катану ещё пять лет назад, уже тогда зная, что подарит ей этот подарок.

- Эта катана - не просто какое-то оружие, - объяснял ей отец, когда Шиин вынула их из ножен. - Это твой верный спутник. Твой друг. Тот, кто будет с тобой, и тот, кого ты должна научится понимать.

Шиин смотрела то на отца, то на катану, и, не в силах сдержать радости и эмоций, прижала катану к груди. А потом посмотрела на своих родителей.

- Матушка, батюшка, спасибо вам.. - прошептала она. - Могу ли я вас обнять?

- Конечно! - не сдержала слёз Харуми, и заплакала, вспоминая, какой маленькой была её девочка, а сейчас совсем взрослая.

Они обнимались долго, пока Шиин не отлипла первая, смотря на лезвие ножа. Рукоять была обшита в её любимых цветах - фиолетовый и чёрный. Оружие легко ложились в её руке. Мастер явно знал своё звание.

С того момента прошло уже восемь зим, а эта катана всё время была рядом с ней. Три года назад она приобрела себе нож танто, который она купила на рынке. На неё тогда так странно смотрел продавец, когда она сказала, что для себя.

- Я думал, что вы для мужа, - проговорил продавец.

- Ваше дело - продавать, а не болтать в пустую. - нахмурилась Шиин.

Продавец ничего не сказал, но танто продал. И больше Шиин к нему не ходила.

Сунув катану в ножны, Шиин спрятала её под тканью. Нечего было другим знать, чем она занимается в свободное время. Развернувшись, она уже хотела идти к себе, но остановилась. Чувствуя на себе взгляд, она напряглась. Рука сама потянулась к катане. Она прислушалась. Ветер начал дуть сильнее, словно сам ветер вник её насторожению. Ветер сорвал несколько лепестков сакуры, и когда они упали в озеро, создавая рядь, Шиин резко развернулась, вынув катану и направив её в тень. Но никого не было. Шиин ещё несколько мгновенние стояла так, а потом сунула катану обратно в ножны, спрятала её под тканью и ушла, закрыв двери.

Прижимаясь к дальнему дереву, который был в тени, Вэй Си улыбался, чувствуя азарт от того, что его чуть не спалили. Он давно знал, что Шиин сюда приходит. Он заметил её случайно, когда решил прогуляться. Шиин была так увлечена, что не заметила генерала, который наблюдал за ней из тени. Вэй смотрел на её грацию, её опасность и владение катаной. Он даже и не думал, что медики так умеют. Может, она была тайным войном? Шпионом? Но тогда, это было для Вэя не так важно.

И с того момента он каждую ночь приходит на задний двор, чтобы посмотреть на Шиин. И каждый раз ему хотелось вступить с ней в спарринг и узнать силу той, кто была ему не безразлична.

Глава 4. Прошлое

Шиин перебирала травы, пока будущий генерал Вэй Си глядел на девушку из своего укрытия. На его лице была хитрая улыбка, а в руках была миска с водой. Девушка была занята, и навряд ли бы заметила его. Если, конечно, у неё нет глаз на затылке, в чём Вэй сомневался. Тихо выйдя из своего укрытия, парнишка медленно подошёл к Шиин. Та продолжала расслабленно перебирать траву. Вэй подошёл достаточно близко, но вдруг наступил на ветку, которая хрустнула у него под ногой. Вэй замер, а Шиин, вздрогнув, повернулась к нему.

- Ты опять за своё!? - вскипела Шиин, схватив пучок лечебных трав и ударила им прямо в лицо Вэя.

Вэй откашлялся, отпрыгивая назад, и чашка упала из его рук. Шиин продолжала наступать на него, продолжая бить его травами. Тогда, Вэй перехватил её руки за запястья и сжал их так, что послышался треск одежды, но оба это либо не заметили, либо не обратили внимания.

- Да успокойся ты, ведьма! - нахмурился Вэй, наклонившись к её лицу.

Шиин сжала кулаки, надула пухлые губки, и стала похожа на панду. Так считал Вэй, когда он смотрел на её обиженное, или рассерженное лицо. От этого хотелось смеяться, но сейчас он смотрел на её лицо и не мог выдавить из себя и слова. Слова застряли где-то в пути к тому, чтобы освободиться, и Вэй просто смотрел на Шиин, широко раскрыв глаза. Пальцы не желали расжиматься, словно Вэй боялся отпустить Шиин. Боялся её.. потерять? Из-за чего вдруг такой страх? И почему сердце так бьётся, словно рвётся в первый бой? Неужто Шиин его околдовала как-то этими травами, что Вэй теперь себя плохо чувствует?

- Ну, успокоилась я, и что? Отпусти меня! - вскипела Шиин, стараясь вырвать свои руки из его хватки.

Вэй пожал плечами и отпустил девушку ровно в тот момент, когда она потянулась назад. Шиин от неожиданности ахнула и упала назад, больно ударившись задницей о деревянный пол. Вот теперь, Вэй посмеялся, смотря на раздражённое лицо Шиин, которая потирала ушибленное место.

Еле как встав, Шиин вздёрнула подбородок, чтобы посмотреть прямо в глаза Вэя. Он был выше её на целую голову, но это не мешало девушке смотреть на него так, словно это она выше и старше его. Вэй принял этот бой с не менее вызывающим взглядом, сложив руки на груди.

Их стычки были частыми после того, как Вэй Си встретил свою восьмую зиму. Тогда ему стало интересно, кто же эта особа, которая появилась так же внезапно, как гроза в начале мая. Вроде такой светлый и тёплый месяц, который нарушает это благоговение своей грозой. Вот так же и Шиин. Появилась, как гроза, а была холодна как снег. Сначала, Вэй её не трогал, потом попытался пошутить, и её резкая и яркая реакция его так позабавила, что он не упускал возможности пошутить над ней, поиздеваться, сказать едкое слово. Шиин тоже не из простого теста была слеплена, и с лёгкостью отвечала ему не менее острым ответом, от которого даже сам Вэй терялся не зная, что ответить. Тогда у них просто начались гляделки - кто первый отведёт взгляд, тот и проиграл. Обычно это была всегда Шиин, ведь родители вечно её откликали, когда видели рядом с будущим генералом.

Но в этот раз, всё было по-другому.

- Вэй Си! - в кабинет лекаря вошёл мужчина средних лет, в доспехах. У него была треугольная борода, усы и длинные волосы, которые были распущены.

Вэй первый повернулся, а Шиин отвернулась от них двоих, продолжив своё дело. Мужчина стоял, скрестив руки за спиной, смотря на сына сверху вниз. Вэй сжался под этим взглядом, но опускать головы или взгляда не стал.

- Я тебя везде ищу, - проговорил генерал. - Идём. У тебя сейчас тренировка.

- Да, отец. - проговорил Вэй и повернулся к Шиин, которая показывала ему язык.

Вэй тоже показал ей язык и ушёл, закрыв дверь в кабинет. Шиин осталась в кабинете одна, и наконец могла заняться своими травами, в полной тишине и спокойствии. Без всяких там Вэй Си и прочих непрошеных гостей.

Идя за отцом, Вэй всё думал о том, что же это за странное чувство у него было. Он до сих пор помнил ощущения её худого запястья под широком рукавом ханьфу. Даже смог почувствовать её пульс, который на удивление был спокойным и медленным, хотя на лице у Шиин явно было написано раздражение, но сердце оставалось спокойным. А ещё этот странный стук сердца, который был ранее. Почему оно так билось? Может быть, он заболел? Вэй потрогал лоб. Нет, вроде, не горячий.

- Вэй, всё в порядке? - спросил отец, когда они подошли к тренировочному залу.

Вэй вздрогнул, посмотрев на отца. Нет, у него он точно спрашивать не будет. Лучше уж он спросит у своей матери, когда она вернётся с ярмарки.

- Да, отец. Я в порядке. - кивнул он, и прошёл вперёд отца в тренировочный зал, где тренировался его друг, и по совместительству, будущий император - Хошито Чао.

Глава 5. Прошлое.

После тренировки Вэй вышел вместе с Хошито в сад сакур, который сделала покойная бабушка Хошито. Сакуры только начинали распускать свои лепестки, некоторые из них осыпались на землю, создавая розовый покров на зелёной траве. Лёгкий ветер создавал водную рябь в озере, которое образовалось здесь само по себе, по велению природы.

Хошито что-то активно рассказывал, пока Вэй его почти не слушал, лишь изредка кивая головой. Вэй был полностью сосредоточен на том, что же творится у него в голове, и что же это за чувство такое. Почему сердце так бешено бьётся, когда он думает о Шиин? Почему ему так желано находится рядом с ней?

- Вэй, ты меня вообще слушаешь? - спросил Хошито, когда они остановились на мосте, который соединял две части сада.

Вэй вздрогнул, моргнул пару раз ресницами и взглянул на друга. Тот в свою очередь смотрел на младшего с лёгким упрёком, что тот его не слушает. Вэй склонил голову, прижав ладонь к сердцу.

- Прошу меня простить, господин. - проговорил Вэй, пока у него самого было невесь что в голове.

- Тебя что-то тревожит, Вэй? - пропустив его извинения мимо ушей, Хошито положив руку ему на плечо. - Поговори со мной. Я ведь твой друг.

Вэю хотелось на это фыркнуть от смеха. Да, Хошито и он были друзьями, но Вэй помнил, что Хошито - кронпринц, будущий император Китая. И навряд ли ему захочется слушать его дела сердечные.

- Не хочу напрягать тебя, - выпрямился Вэй.

- Я не буду тебя заставлять, - Хошито завёл руки за спину. - И ты прекрасно это знаешь.

- Знаю, и благодарю за это, - кивнул Вэй и они продолжили гулять по саду.

Хошито в этот раз ничего не говорил, лишь шёл наравне с Вэем, слушая пение птиц и слушая ветер. Перед ними открылись не только деревья сакур, но и беседки, которых было достаточно, чтобы укрыть с десяток гостей от палящего солнца или мокрого дождя. Но эта тишина напрягала Вэя. Словно какая-то нить тянется между ними, с каждым разом натягиваясь всё сильнее, наровя порваться.

- Ты когда-нибудь влюблялся? - решил порвать эту нить напряжения Вэй.

Хошито взглянул сначала на Вэя, а потом повернулся к беседке и предложил сесть туда. Там было парочка служанок, которые, завидев их двоих, вскочили со скамеек и поклонились им.

- Принесите нам чаю, пожалуйста. - приказал Хошито, садясь на плетёную скамейку, с мягкими подушками, а Вэй сел напротив него. Их разделял овальный стол, который император привёз из другой страны.

Когда служанки ушли, Вэй тяжело выдохнул. Он не стал говорить, лишь смотрел на озеро, где было водяные лилии. Почему Вэй подумал, что такой бы цветок подошёл для Шиин. Хотя, не, совсем не её. Для такой холодной, но при этом красивой девушки, подошёл бы такой же цветок, как и она сама. Например, мэйхуа. Жаль только, что она растёт далеко от их дворца, и нужно будет скакать туда полдня, чтобы сорвать эти цветы для неё.

Когда служанки пришли с подносом чая, Хошито отозвал их делать другие дела. Служанки разлили чай по кружкам, поклонились и ушли, оставив их одних.

- Влюблялся ли я? - наконец прервал тишину Хошито, отпив чай. - Да.

Вэй широко раскрыл глаза, повернув голову к своему другу. Тот смотрел на лилии, сжимая свой халат.

- Это была девушка из простой семьи, - начал Хошито. - Мы встретились однажды на рынке. У неё укрыли кошелёк и она не смогла расплатиться за еду. Тогда я дал ей монет, чтобы она смогла рассчитаться. И в тот момент, когда мы встретились взглядами.. Я понял, это любовь.

Хошито улыбнулся каким-то своим мыслям, а Вэй уже начал предполагать, почему им нельзя быть вместе.

- С того дня я часто бывал на рынке. Как оказалось позже, эта девушка тоже торговала на рынке. Продавала цветы. Лилии, - улыбка Хошито стала шире, а Вэй посмотрел на цветы лилии, которые были в воде. - Наши встречи продлились полтора года, и вскоре я узнал, что у неё есть жених. Меня это расстроило, моё сердце пропустило болезненный удар. Я видел, как она смотрит на своего жениха, с какой любовью и нежностью касается его руки. И тогда мне пришлось её отпустить, хоть моё сердце и бьётся быстрее, когда я смотрю на эти лилии.

Когда Хошито закончил свой рассказ, он посмотрел на Вэя, который продолжал пялиться на эти цветы, думая о чём-то своём.

- Почему ты спросил меня об этом? - задал вопрос Хошито.

- Чтобы понять, что со мной не так. - ответил честно Вэй, скрестив руки на груди. - Кажется, я влюбился.

Хошито поставил локоть на стол, облокотив подбородок на кулак, заинтересовавшись в этом. Он даже присвистнул, совсем позабыв об этикете.

- И кто же эта бедняжка? - поиграл бровями он.

Вэй нахмурился, но ничего не сказал. Он почувствовал, как его щёки покрылись румянцем.

- Шиин. - прошептал он, а Хошито аж вздрогнул от удивления.

Широко раскрыв глаза, кронпринц несколько раз хлопнул ресницами. Даже рука его опустилась, и он смотрел на Вэя так, словно видит его впервые.

- Шиин!? Дочь нашего лекаря!? - вскрикнул Хошито.

- Да тише ты! - стукнул по столу кулаком Вэй, оглядевшись по сторонам. - Ну, да, наверное. Я ещё и сам не понял. Но..

- "Но" что?

- У меня тоже сердце не на месте, когда я думаю о ней. - сказал Вэй, опустив взгляд, а щёки покрылись румянцем сильнее. Румянец стал перетекать на шею.

Хошито покачал головой, смотря на своего влюблённого друга. Впервые он видел Вэя таким уязвимым. Этот румянец, нервозность. Вэй даже напомнил его самого, когда он влюбился в ту простушку.

И в голову вдруг залезла одна мысль. Усмехнувшись, Хошито встал, и приказал Вэю следовать за ним. Вэй послушался, и они пошли вместе в сторону дворца.

- Куда мы идём? - спросил Вэй, когда они зашли внутрь дворца.

- Ко мне в покои, - ответил Хошито. - Я хочу, чтобы ты кое-что подарил Шиин, как знак своей любви.

- Что!? - удивился Вэй, но шагу сбавлять не стал.

Поднявшись на два этажа выше, они прошли по длинному коридору, и через несколько дверей зашли в покои Хошито. Вэй бегло огляделся. Он бывал здесь не раз, но каждый раз удивлялся чистоте, в которых были покои кронпринца. Кровать была застелена, свитки лежали аккуратно на столе, а трерировочные катаны были рядом с большим окном, которое вело к выходу на балкон.

Подойдя к прикроватной тумбочке, кронпринц что-то начал там искать. Через несколько минут, он достал оттуда длинный квадратный футляр, в красивом, кожаном переплёте. Встав и повернувшись к Вэю, Хошито протянул ему этот футляр. Вэй подошёл и взял его.

- Открой его. - сказал Хошито, и это было похоже как на полу приказ, полу просьбу.

Вэй открыл его, и изумился. На мягких бежевых тканях лежала шпилька, сделанная из прочного метала. Она была чуть изогнутая, словно змея или поломаная ветка. Но не это привлекло внимание Вэя. Его внимание привлекло сложно сложное украшение, состоящее из множества бусин, которые скреплены между собой тонкой золотой ниткой. Бусины было тёмно-фиолетового, серого и белого цвета.

- По древней традиции, мужчина дарит шпильку для волос своей возлюбленной, признаваясь ей в любви и вечной защите. - проговорил Хошито, когда Вэй чуть отошёл от шока.

Вэй взглянул на него, а потом на шпильку, и покачал головой, наровя отдать её обратно хозяину, но Хошито поднял руку ладонью вверх, приказывая молчать и не возражать.

- Пускай хотябы у одного из нас будет счастливая жизнь с любимой. - улыбнулся кронпринц, а Вэй сдержал порыв обнять друга.

- Благодарю, господин. - Вэй склонил голову и даже чуть не встал на колени, но Хошито его остановил.

- Перестань, мы ведь друзья, - улыбнулся Хошито, потрепав его по волосам. - Иди. Влюбляй в себя свою прекрасную лекаршу.

Вэй кивнул, поблагодарил его ещё раз и выбежал из покоев, чуть не врезавшись в двери. Он бежал вниз, чтобы спуститься на этаж, где находятся покои лекарей. Ему так хотелось подарить Шиин эту шпильку, что он даже и не заметил, как оказался у двери в её покои. Уже хотел постучать, но вдруг осознал, а что вдруг это не взаимно? Что, если Шиин его не любит? Радость ушла на нет, словно её и не было. Вэй сжал кулак сильнее. И всё равно постучал. Он сам не знал, зачем. Но двери ему никто не открыл. Тогда, Вэй открыл их сам.

В покоях Шиин пахло травами и цветами. Кровать была маленькой, одноместной, но достаточно хорошей, чтобы выспаться. На столе лежало множество трав и свитков, рядом с которыми была догоревшая свеча. Рядом с кроватью стоял большой шкаф с одеждой. Но самой хозяйки покоев не было.

"- Оно и к лучшему." - подумал Вэй, и зашёл в покои.

Подойдя к кровати, он оставил футляр, а потом быстро выбежал из комнаты, чтобы его никто не увидел.

***

Вернувшись ближе к ночи после тренировки, Шиин устало выдохнула. Открыв двери в свои покои, она чуть не упала, переходя через порог.

- Тупой порог! - нахмурилась Шиин, и закрыла устало дверь.

Подойдя к шкафу, она открыла его и спрятала катану среди вещей, чтобы никто не смог её увидеть. Закрыв дверцу, девушка пошла к кровати. Из окна пробивался лунный свет, да и её глаза давно привыкли к темноте. Но даже не смотря на это, она всё равно не сразу заметила футляр, и чуть ли не легла на него.

- Ой! - вскрикнула Шиин, почувствовав что-то холодное пальцами.

Вскочив с кровати, Шиин подбежала к столу, взяла новую свечу и зажгла её. Повернувшись к кровати, она увидела футляр. Нахмурившись, она медленно подошла. Вдруг это была ловушка? Или очередная шутка Вэя? От второго Шиин усмехнулась. Взяв футляр, она открыла его, и ахнула, увидев там шпильку. Поставив свечу на прикроватную тумбочку, Шиин взяла шпильку для волос, покрутив её в руках.

- Красивая. - улыбнулась она, но положила её на место. Но через минуту сомнения всё же взяла её, и попробовала завязать ею пучок на волосах. Это получилось не сразу, но через множество попыток, у Шиин всё же получилось.

Взяв свечу, она подошла к круглому зареклу, что был возле шкафчика с вещами. Несколько раз покрутилась перед зеркалом. Фиолетовый цвет, с чёрным отливом, прекрасно подходит к её глазам и серым волосам. На губах расплылась улыбка. Шиин подумала, что это, возможно, отец оставил ей подарок. Она поблагодарит его завтра, а сейчас, девушка затушила свечу и пошла готовится ко сну.

Глава 6. Настоящее.

Проснувшись от первых барабанов, Шиин лениво встала с кровати. Голова раскалывалась, ноги были ватные, руки пульсировали. Но вставать всё равно нужно: ей ещё нужно проходить уроки медицины и перебрать травы, собранные вчера. А ещё она обещала юной госпоже погулять по саду сакур. Она очень любит этот сад, прямо как её мать. Жаль только, что девочка её не помнила; её мать умерла, когда та была ещё маленькой. И, по сути, Шиин заняла место матери. Потянувшись, она открыла окна, впуская внутрь покоев свежий утренний воздух.

Подойдя к туалетному столику, её сонный взгляд упал на цветы. Шиин нахмурилась, а всю сонливость как рукой сняло. На столе снова лежали цветы мэйхуа. Кто-то пробирается к ней в комнату уже как третий год, и оставляет цветы на столе. Но кто это был, девушка не знала; слишком уж хорошо он скрывался. Она даже спрашивала у отца, не он ли это оставляет, ведь Шиин просто терпеть не могла цветы, и отец это должен был знать. И, как выяснилось, это был не отец, поэтому Шиин с лёгкостью их выбрасывала. Что и сделала сейчас, взяв цветы и выбросив их в открытое окно над туалетным столиком. Она не могла спать без открытого окна. Наверное, именно так цветочный вор и пробирается к ней в комнату. Нужно будет закрывать окна.

Быстро расчесав волосы и соберя большую часть в пучок, Шиин заколола их шпилькой, которую тоже подарил ей незнакомец. Мама сказала, что шпильку дарят той, в кого парень влюблён. Но Шиин не верила, что кто-то во дворце сможет её по-настоящему полюбить. Кроме родителей. Нанеся на лицо лёгкий макияж, Шиин быстро надела фиолетовое ханьфу и вышла из покоев.

В коридоре уже носились слуги и будущие врачи. Они выглядели как муравьи, и Шиин это немного раздражало.

- Шиин! - девушка обернулась, услышав, как её окликнули.

К ней бежала молодая девушка. Её светлые волосы развивались на бегу, а жёлто-бело ханьфу путалось в ногах. В коричневых глазах светилась радость, когда Мэйдзи накинулась на шею Шиин, обнимая её. Шиин попыталась оттолкнуть подругу, но та лишь крепче обняла её.

- Мэйдзи, хватит. - спокойно, но сухо ответила Шиин, и лекарша отошла от неё.

- Ты всегда такая, - надулась Мэйдзи, сложив руки на груди.

- Поры привыкнуть. И повзрослеть. - с упрёком добавила Шиин, но всё равно положила руку на плечо подруги, мягко сжав. Мэйдзи улыбнулась и пошла вслед за подругой.

- Сейчас на уроки? - спросила она.

- Да. А ты? Или снова пойдёшь гулять со старшим сыном императора? - спросила Шиин, а Мэйдзи залилась краской.

О романе Мэйдзи со старшим сыном императора знала только Шиин. Мэйдзи была тут не меньше пяти лет, и почти сразу влюбилась в холодного и расчётливого стратега Хуа Чао. А сам стратег не сразу, но начал проявлять интерес к девушке спустя три года, после её прибытия во дворец. Они начали встречаться чаще, а после, их отношения переросли в нечто большее, чем обычные прогулки по саду. Мэйдзи ещё долго хвасталась Шиин, какие же у стратега мягкие губы для своих лет. Шиин лишь закатывала глаза, и молила подругу заткнуться, иначе она заткнёт её сама.

- Нет. Сегодня я пойду с тобой, - призналась Мэйдзи, взяв эмоции под контроль.

Шиин удивлённо вскинула брови, смотря на подругу.

- И почему же? Неужели вы, наконец, расстались? - с надеждой спросила Шиин.

Мэйдзи закатила глаза, стукнув подругу по плечу.

- Какая же ты бездушная, Шиин. Тебе вообще хоть кто-то нравится? - Мэйдзи нахмурилась и отвернулась.

Шиин задумалась. А ведь и вправду. Ей уже скоро двадцать шестой год, а она никак не могла ни в кого влюбиться. Но, с другой стороны, ей это было просто не интересно, да и она не нуждалась в мужчине. Она и сама могла постоять за себя.

- Нет. - честно ответила она. - Никто.

- Вот прям совсем никто? - удивилась Мэйдзи.

- Никто. - уже твёрже отчеканила Шиин.

- Ну почему!? Это ведь так прекрасно, когда есть любимый и сильный человек рядом! Да и ты сама тоже очень красивая, все парни от тебя без ума.

- В этом и дело, - сказала Шиин, остановившись у двери. - Мужчины слишком много о себе возомнили из-за причиндала между ног. Думают, что я именно из-за этого прыгну к ним в постель.

Чтобы прервать потом дальнейших распросов, Шиин подняла руку и, постучав в двери класса, распахнула их, заходя внутрь. Мэйдзи зашла за ней, закрывая двери.

***

После урока по философии, девушки вышли из учебного кабинета уставшие. Пожилой учитель по имени Миоси Хомуто, не жалел бедных девушек, которые сами решили вступить на путь королевского врача. Он считал, что те, кто добровольно пошли по этому пути, сами добровольно подписали себе приговор на строге отношения. Так что жалеть он никого не собирался, а особенно двушек.

- Он сегодня либо не с той ноги встал, либо у него жена не в настроении. - бубнила Мэйдзи, которая получила нагоняй от учителя.

Шиин молала, и смотрела себе под ноги. Она почти не слушала подругу, которая возмущалась, как пятилетний ребенок, а не как взрослая девушка.

- Вот ты со мной согласна? - спросила Мэйдзи у подруги, выводя ее из омута своих мыслей.

Шиин вздрогнула и посмотрела на подругу, которая в свою очередь смотрела на нее.

- Согласна с чем? - спросила она, сделав скучающий вид.

- С тем, что наш учителей Миосо Хомуто слишком много о себе возомнил, раз считает, что может так общаться с девушками.

- Ну так сходи,и скажи ему это в лицо, - почувствовав позади них движение, Шиин усмехнулась, узнав по ауре, кто это.

Особенность Шиин была в том. что она очень хорошо считывает ауру. Она научилась делать это ещё в детстве, когда почувствовала ауру своей матери. Её аура была настолько теплой и чистой, что она запомнила и вспомнила её из всех тех аур, которые она когда-либо чувствовала. А запомнить ощущения их строгого учителя было вдвойне легко; его аура была сухой и холодной, но при этом. чувствовалось нечто поистине нежное.

- А вот пойду, и скажу! - вздёрнула подбородок Мэйдзи, и повернулась и сразу же наткнулась носом на учителя.

Учитель Миосо стоял прямо позади них, сложив руки за спиной. Весь пыл Мэйдзи сразу же сошёл, и она нервно улыбнулась, спрятав руки за спиной, словно что-то пряча. Шиин же повернлуась к учителю и склоинла голову.

- Учитель Миосо, - нервно посмеялась Мэйди. - Давно вы тут стоите?

- Достадочно, чтобы услышать, что вы хотели со мной поговорить. - отрезал Миосо сухим тоном, пока на губах играла слабая улыбка, не предвещающая ничего хорошего.

Чтобы не попасть под горячую руку, Шиин сослалась на занятость и ушла, оставив их наедине. Краем глаза она заметила, как Мейдзи жалобно смотрит на неё, моля о помощи, но Шиин пожала плечами, мол.

Оставшись одна, Шиин направилась в сторону своей комнаты, которую ей выделил император, за верную службу её отца. Шиин знала, сколько раз отец помогал императору и его покойной жене, из-за чего император ему доверял и знал, что тот всегда будет работать во благо королевской семье и армии. Во благо людям. И Шиин тоже будет помогать людям, приносить свой вклад. Но она знала, что сердце её не лежит к этому. Она желает путешествовать, повидать мир. А если с этим не получится, то уйти из дворца и жить свой жизнью. Подальше от дворцовых игр и интриг, от которых голова ходит кругом.

Уже подходя к своей комнате, Шиин поняла, что в ней кто-то есть; дверь была чуть приоткрыта. Шиин мысленно напряглась, напрягая и свою голову, чтобы прочесть ауру того, кто пожаловал к ней без приглашения. Сначала, аура не была видна, но потом она стала обретать малиновый оттенок, пока совсем не стало ощущаться то тепло и детская игривость, которая могла принадлежать только маленькой императрице. Шиин выдохнула, прогоняя ощущения, и постояла немного у стены. Не из-за того, что давала время маленькой Эюхуа понять, что нельзя заглядывать в чужие комнаты без разрешения, а потому что у неё началась кружиться голова.

- Шиин, вы в порядке? - из омута тьмы её вырвал нежный голос маленькой девочки, и Шиин подняла глаза, моргая, чтобы прогнать тьму.

Эюхуа сегодня была одета в красивое ханьфу, малинового цвета, расшитом узорами из жёлтой нити. Поверх ханьфу была лёгкая вуаль белого цвета. Волосы завязаны в замысловатую причёску, а голову украшала заколка в виде лотоса - любимого цветка юной Эюхуа.

Опустив голову, Шиин поклонилась императрице, которая с беспокойством смотрела на девушку.

- Я в порядке, юная императрица. Почему вы здесь? Разве у вас не урок истории? - спросила Шиин, подняв на неё взгляд.

Эюхуа скривилась. Пусть она была мудра и умна не по годам, но учится не хотела. Вместо этого она всё время находилась в библиотеке, что находилась во втором крыле дворца, и проводила там по несколько часов, переписывая из свитков важные сведения. Она, как будущая императрица и будущая жена одного из лордов, должна была быть умна, обучена этикету и скромности.

- Я сбежала. - честно ответила она. - Но вы обещали мне прогулку.

- Верно, обещала. Но только после ваших уроков, - напомнила будущий лекарь.

-Мне бы хотелось больше послушать о философии, которую преподаёт Миосо Хумото.

Шиин выдохнула и мягко кивнула, ведь знала, что выбора у неё нет; она не смела перечить королевской семье, да и не хотела портить отношения с Эюхуа.

-Хорошо, мы пойдём, и погуляем. Но после, я проведу вас на следующий урок. Ладно?

- Договорились! - девочка так обрадовалась, что забыла про этикет и, подхватив Шиин под руку, рванула вместе с ней на улицу. Шиин не сопротивлялась, позволяя Эюхуа вести её в сад сакуры.

Взяв будущую лекаршу за руку, Эюхуа стала Шиин рассказывать про различные факты о истории, о растениях, о животных. Она даже заикнулась, что хочет котёнка, - но у императора была аллергия на шерсть, поэтому он не жаловал животных во дворце. Каждый это прекрасно знал, поэтому если и заводили животных, то в отдельности от дворца или же просто подкармивал бедное животное, которое по злой воле судьбы оказалось на улице.

Шиин слушала девочку с большим интересом. Ей искренне нравилось, что молодая императрица любила животных.

- Когда я выйду замуж, то обязательно уговорю мужа на маленького котёнка или щенка! - заулыбалась Эюхуа.

- Не сомневаюсь, моя императрица. И очень надеюсь, что вам достанется очень любящий и внимательный муж, - Шиин улыбнулась, а Эюхуа посмотрела на неё с задумчивой улыбкой.

Девочка молчала несколько минут, а потом сказала таким будничным тоном, словно обсуждала новый чай, привезённый торговцем.

- А ты поедешь со мной, и будешь моей личной врачихой, - улыбнулась Эюхуа, а Шиин ничего не оставалось сделать, кроме как замаскировать свой смех кашлем.

- Думаю, будет хорошо, если подле императрицы будет личный генерал. - от язвительно низкого голоса по спине Шиин побежали мурашки, и она со скучающим видом подняла взгляд на генерала Вэй Сия.

Вэй Си был в генеральский доспехах, а на его поясе висела катана, в рукоятке которой скрывалось маленькое танто; Шиин была рядом с ним в тот день, когда он выбирал себе оружие. На лице молодого парня сияла наглая улыбка.

“- Как и всегда.” - подумала про себя Шиин, но всё равно склонила голову в приветственном кивке.

- Доброго утра, генерал. - улыбнулась Эюхуа, сложив руки на уровне талии.

Вэй Си поклонился ей, положив правую руку к стороне сердца, - знак чести и уважения. Шиин лишь окинула его скептическим взглядом, тогда когда он не сводил с неё внимательного и пристального взгляда, буквально пожирая её глазами. Но что-то было в его взгляде тёплое, нежное и игривое. Будто на лекаршу смотрел не двадцативосьми летний генерал, который станет правой рукой будущего императора, а уличный котёнок, прося о еде.

- Вы что-то хотели, генерал Вэй Си? - Шиин сама удивилась, что её голос стал мягче, и следующую фразу она добавила сухо и холодно: - Мы с юной императрицей вышли прогуляться.

- Не хотите с нами? Если вы не заняты,- загадочно улыбнулась Эюхуа, а Шиин мысленно выругалась на саму себя, что от одной этой мысли у неё ухнуло сердце.

- Я бы с превеликим удовольствием составил вам компанию, моя императрица. Но мне нужно сделать обход, а потом помочь кронпринцу Хошито подготовиться к завтрашней коронации. Так что, с вашего позволения, я пойду.

- Очень жаль, - выдохнула Эюхуа. - Передавай привет моему брату.

- Обязательно, императрица. Хорошей прогулки. - попрощавшись, Вэй Си ушёл.

Эюхуа и Шиин направились своей дорогой, и Шиин погрузилась в свои раздумья. Почему у неё пошли мурашки по всему телу только от его голоса? А от его взгляда ей вовсе захотелось сказать что-то ласковое. И что это был за тон? Может, она прост повзраслела, а этот идиот так и остался маленьким идиотом.

- Он в тебя влюбился. - серьёзным тоном сказла Эюхуа, а её лицо вмиг утратило игривость и азарт.

Шиин в недоумении посмотрела на девочку, которая в моменте напомнила ей императора Чао, который отдаст завтра своё место одному из сыновей.

- Вы… С чего вы это взяли? - спросила Шиин.

- По глазам увидела. - всё тем же серьёзным тоном сказала Эюхуа,а потом добавила более расслабленным тоном: - Надеюсь, своего первого ребёнка вы назовёте в честь какого-то божества.

- Какие дети? - Шиин чуть не поперхнулась воздухом. - И почему именно божества?

- У них имена красивые. - пожала плечами Эюхуа, проигнорировав первый вопрос Шиин.

***

Весь оставшийся вечер Шиин думала только о их разговоре с Эюхуа и встречей генерала-с-нахальной-улыбкой. Влюбился. Это слово плотно въелось ей вмозг и не хотело выходить. Все мысли были только об этом: её нелюбимые цветы, шпилька для волос, странный взгляд Вэя - это всё не давало ей покоя.

Она бы шла дальше своей дорогой, если бы не увидела, что двери в покои родителей откртыи из них идёт свет от свечей. Решив немного отвлечься и побыть с родителяями, Шиин направилась к ним, и только у двери услышала голоса, а после и слова.

- Ты уверен, что уже пора рассказать? - раздался взволнованый голос матери.

- Надо. - послышался сухой голос отца. Шиин уже хотела ворваться в комнату, когда услышала шокирщие слова, заставившие её змереть: - Мы не можем скрывать от неё всюжизнь, что она не наша родная дочь. Это не правильно, она имеет право знать правду.

- Что!? - Шиин ворвалась в покои с громким вскриком и была похожа на уроган. Мать прижала к груди руки, а отец с растеряностью посмотрел на Шииин, которую чуть трясло от гнева.

Глава 7. Настоящее

Шиин трясло от гнева, который появился совершенно неожиданно. То есть, она не родная своим родителям? Ладно, это пол беды, и Шиин больно было не из-за этого. Ей было больно из-за того, что от неё это всё скрывали столько лет. А может, об этом знал кто-то ещё.

- Об этом кто-то ещё знает? - спросила Шиин, подавляя злость в голосе.

- Все, кто есть во дворце, - спокойно ответил отец - который ей отцом не являлся, - ведь мама не могла говорить из-за нахлынувших эмоций.

Шиин захотелось смеяться. То есть, все всё знали, и одна она, как дурочка, не знала об этом? Ей хотелось смеяться, кричать и плакать одновременно. Но она понимала, что этм сделает только хуже.

- И как же я тогда повилась? Вы взяли меня из какого-то приюта для детей? Или, может, выкрали меня у кого-то? - продолжала давить Шиин, всё так же стоя в проходе.

- Мы тебя не крали и ни у кого не забирали, - неожиданно подала голос мать, встав с кровати и протянув руку дочери. Приёмной дочери. - Ты появилась у нас ровно двадцать шесть лет назад. Ты была в корзинке, мы не знали, кто тебя оставил.

Шиин стояла, как вкопанная, смотря то на мать, то на отца. Для неё это были самые лучшие, сильные и смелые люди. А сейчас она видела совершенно других, чужих людей. Она даже не знала, как к ним обращаться: мама и папа, Харуми и Мотиси, лекари? Не знала. Не знала, поэтому и ушла, чтобы переварить всё в тишине и одной. Шиин слышала, как за ней хотела пойти мама(?), но её остановил отец(?). Шаг потихоньку перешёл на бег, и вскоре она уже бежала к себе в комнату, не желая кого-то видеть из знакомых.

Открыв двери, Шиин остановилась в проходе своих покоев. Сурма - богиня судьбы - явно над ней насмехалась сегодня. Держа двумя руками цветы, словно боясь их уронить, Вэй Си смотрел на девушку. На его лице была виноватая улыбка, которую он пытался подавить.

- На будущее: я не люблю цветы. - сказала Шиин, пройдя дальше в покои.

- Все? Или только эти? - спросил Вэй Си, помотрев в спину девушки.

- Все. - холодно и сухо ответила Шиин, и, не поворачиваясь, добавила: - Пошёл вон.

- Если бы знал, что ты не любишь цветы, то принёс бы тебе жабу, - Вэй Си задумался, положив цветы на тулетный столик. - Или змею. Вы с ней так похожи. Не родственники?

Шиин выдохнула. На месту разочирования и тупой боли в груди пришла ярость и усталость. Развернувшись, она уже хотела накричать на нахального генерала, который посмел войти в её покои. Но, увидев цветы, она разозлилась сильнее. Так значит, это Вэй Си каждую ночь пробирался к ней в комнату, пока она спала, оставлял цветы и уходил? Ну, вот сейчас она засунет ему эти цветы по самую глотку.

Подойдя к столику, Шиин сжала цветы и, развернувшись, со всей силы ударила ими по лицу генерала Вэя. Генерал, не ожидав такого, пропустил удар и получил смачную пощёчину по лицу. Вэй чуть пошатнулся от нового удара Шиин, а девушка стала толкать его в грудь, выталкивая его из своих покоев.

- Пошёл вон! - прорычала угрожающе низко Шиин, а потом кинула потрёпанный букет в парня. Вскинув подбородок и взявшись за ручки дверей, Шиин добавила ещё тише: - И цветы свои забери. Подаришь кому-нибудь своим девиц. - и закрыла перед его носом дверь.

Закрытая перед носом дверь заставила волосы Вэй Си поднятся от ветра, а потом снова упали на его широкие плечи в броне. Он смотрел на дверь и пытался понять, что это щас было. Удивительно, он должен был чувствовать гнев, что какая-то девчёнка выгнала его из покоев, пускай даже не его. Но внутри было другое чувство, какое-то древнее и тёплое.

- Змеюга. - безлобно сказал генерали ушёл, махнув своим плащём.

- Катись в безну, генерал самодовольный, - Шиин всё это время стояла у двери, прислонившись в ней спиной и слышала, как Вэй Си её назвал, а потом ушёл.

Показав ему язык, который он явно не увидит, Шиин прошла к кровати и легла на неё лицом вперёд. Из-за Вэя голова стала болеть сильнее, но хотя-бы, прошла та болезненная пустота и чувство одиночества, которое её преследовало после разговора с родителями. Хоть какая-то польза от этого индюга надутого.

Перевернувшись на спину, Шиин посмотрела в потолок. На белый потолок откидывался свет огня от свечей. На улице уже была ночь,и служанки успели прийти ей в покои и зажечь свечи. А может, их зажог Вэй Си. От этой мысли в груди расплылось прятное, но и одновременно с этим колючее тепло. Шиин представила, как он зажигает каждую свечку, чтобы она не упала в темноте или об что-то не ударилась. Как, собирая цветы, думает о ней, с улыбкой на губах.

- О чём я думаю!? - встрпенулась Шиин и поняла, что ей жизненно не обходимо пойти на задний двор и подышать воздухом.

Встав с кровати, Шиин подошла к шкафу, где лежала её катана. Взяв катану, она положила её в широкий рукав своего халата и пошла на задний двор. Отворив бамбуковую дверь, Шиин на время остановилась, вдыхая приятный запах ночи и сакуры. Здесь было так спокойно и хорошо. Шиин спустилась с невысоких ступенек и сняла свои тапочки, вступая босыми ступнями на мокрую и чуть прохладную траву. Не поднимая подол халата, она прошла к воде, которая текла мимо сакур. Вступая по камням, Шиин доставала катану из ножн. Встав на большой вулыжник, она положила чехол от гитары на ближний камень, закрыла глаза, подняв руки вверх.

Ветер развивал её волосы и подол халата, когда Шиин начала медленно двигаться, лишь изредка делая резкие выпады. Её фехтование катаной буквально было танцем. Настоящим танцем смерти, - красивый, но опасный. Ногами она почти не двигала, медленно двигая ими, меная позу. В руке ощущался приятный весс тяжести катаны, а запястье чуть стало гудеть и ныть. И Шиин это нравилось. Нравилось, когда ветер игрался с её необычного цвета серыми волосами, журчание речки, приятный запах цветущей сакуры, приятной прохлады булижника и тяжести катаны в руке. Именно это Шиин называла свободой. И в этот момент ей не нужен был никто. Только она, тжесть катаны и ночь, которая укроет от любых бед и печалей.

Шиин настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу услышала шаркающий звук шагов. Услышала она их лишь тогда, когда они стали ближе. Вздрогнув, Шиин быстро прижала катану к себе и развернулась. Перед ней стояла матушка, с виноватой но ласковой улыбкой.

- Мама? - удивилась Шиин и, не удержав равновсия, упала в воду.

- Шиин! - ахнула женщина, подняв подол халата и подбежав к девушке.

Шиин выронила катану и потирала ушибленное бедро. Благо, уровень воды здесь был низким, и она промокла не полностью. Нащупав катану, Шиин вогнала лезвие в ножны, пока мать села рядом с ней.

- Прости, я не хотела тебя пугать, - пролепетала женщина, помогая ей встать.

- Ничего. - сказала Шиин, вставая.

- Пойдём. Тебе ннужно переодеться, а иначе простудишься. - не обращая внимание на протесты дочери, Харуми забрала у неё катану и поела к покоям.

Уже в покоях Харуми отдала ей оружие и Шиин спрятала его, взяв из шкафа новую ночную сорочку. Вернувшись к кровати, она села рядом с матерью, которая выглядела очень задумчивой. Шиин молчала тоже, не решаясь начинать этот разговор первой.

- Я хотела поговорить, - через время сказала Харуми. - Мне стоило рассказать об этом раньше.

- Что я не ваша дочь? - перебила её Шиин. - Ничего, я уже приняла тот факт. Тем более, вы давно стали для меня родными родителями. И если вы разрешите, то я снова буду называть вас “мамой”.

Харуми улыбнулась, нежно обняв дочь и поцеловав её в макушку. Шиин же взяла её ладонь и поцеловала в тыльную сторону, а потом прижала к своему лбу.

- Полно, доченька, - улыбнулась Харуми. - Но я пришла к тебе для того, чтобы рассказать, кто твоя настояща мать.

Шиин нахмурилась, посмотрев на женщину, которая потупила взгляд вниз.

- Разве вы не знаете? - спросила она.

- Знаю только я, отец - нет. - честно ответила Харуми.

- А почему?

Женщина замолчала, словно вновь оказалась в том проклятом вечере их с мужем ссоры, после которой их отношения испортились в многократно.

- Я расскажу тебе всё, - Харуми взяла Шиин за руки. - Я не могу иметь детей, хотя очень хотела. Даже попросила саму богиню смерти Доу-Му помочь мне в этом. И она помогла.

- То есть, хочешь сказать, что я - дочь богини Доу-Му? - не поверила Шиин, но заметив серьёзное лицевыражение матери нахмурилась. - Не шутишь.

- Отец хотел избавиться от тебя, когда как богиня наказала мне охранять тебя любой ценой, пока она не придёт за тобой через двадцать шесть лет.

- Подожди. - остановила её Шиин. - То есть, она может прийти в любой момент.. нет, она могла прийти в любой момент но не пришла?

- Она сказала, что не хочет подвергать тебя опасности, - мягко сказала Харуми. - Я сама не знаю, что случилось, ведь она мне ничего не сказала.

Шиин потупила взгляд в пол. Слишком много информации, слишком много всего. Шиин просто не знала, что ей делать, и надеялась, что это сон. Когда она внов хотела задать вопрос, то почувствовала чью-то ауру. Она была яркая и какая-то..не из этого мира? Вскочив с кровати, Шиин быстрым шагом подошла к двери и резко распахнула двери. Но ни кого не было. Оглядевшись, Шиин нахмурилась и закрыла двери.

- Что-то не так? - настороженно спросила Харуми, боясь, что их подслушали.

- Нет. - покачала головой Шиин, чувствуя неприятное чувство в груди. - Мам, а ты когда-нибудь.. Влюблялась?

***

Яркий солнечный свет мог ослепить кого угодно, особенно смертного. Из небес проглядывались постройки: столы, тумбочки, полки со свитками. Но самое главное здесь, в Небесном суде был не декор. Над столом, на котором лежала книга, возвышалась высокая женщина. Её длинное жёлтое ханьфу с белой вышивкой, могло спокойно потягаться по красоте с ханьфу молодых императриц. Светлые волосы были звязаны в замысловатую причёску, которую украшал ободок со сложными узорами и бусинами. Глаза древней богини правосудия Фемиди были завязаны. Ей не нужны были глаза, чтобы видеть правду и верешить правосудие, - она и есть милосердная правда и жестокое правосудие.

- Моя богиня, - позади божества раздались шаги и лязг брони.

Сев перед богиней на одно колено, юная куноити в светлых доспехах склонила голову.

- Богиня, я нашла дочь богини смерти Доу-Му. - проговорила воительница.

- Я ведь говорила тебе, Доу-Му, что надолго ты её не спрячешь. - выдохнула Фемида, повернувшись к куноити. - Привести её ко мне.

- Да, моя богиня. - куноити встала и, развернувшись, прошла сквозь облака, в которых на мгновение появился яркий свет, но потом погас.

Глава 8. Настоящее

Подготовка к коронации Хошито началась ещё до первых пениев петухов. Служанки и горничные то и дело бегали туда-сюда, повара готовили на кухне, а портные готовили лучший наряд для кронпринца и императора. Генерал подкатавливал личную охрану для кронпринца и следил за тем, чтобы стража была подготовлена к любому нападению. За последние несколько лет, на дворец Чао было много нападений, а когда в тронном зале соберётся практически вся знать и лорды их города, - дворец станет более привлекательным для врагов. Поэтому, охрану удвоили и ожесточили в двое раз больше.

В этом году, на место отца встал генерал Вэй Си, и именно он распоряжался личной охраной для кронпринца. Он не хотел подводить ни отца, ни Хошито. Внутри него всё переворачивалось с ног на голову, и он плохо спал, предчувствуя что-то неладное. Вэй Си смотрел на стражу, делал обход по дворцу, а когда Хошито проснулся, ему приказали быть возле кронпринца. На самом деле, кронпринцу Хошито просто нужно было, чтобы с ним кто-то был рядом из знакомых.

- Вэй Си, если со мной что-то случится, то помни, что в приоритете всегда останется моя семья и люди, что будут там. - давал наказ Хошито, проводя рукой по церемониальной одежде.

Вэй Си нахмурился, сжав кулаки за спиной. На его шее вздулась венка от содержимого порыва.

- Будет исполнено, мой император. - склонил голову Вэй Си.

- Ну, пока ещё не император, - улыбнулся Хошито, положив руку на плечо генерала. - Я рад, что рядом со мной и моей семьёй есть такой сильный человек.

- Моя семья всю жизнь служила семье Чао. И я последую по примеру своего отца. - сказал Вэй Си, выпрямившись и посмотрев в глаза Хошито.

Кронпринц кивнул и похлопал его по плечу, которое было в броне. Вэй Си кивнул. Он видел по глазам Хошито, что тот тоже что-то чувствует. Что-то неладное. Иначе бы он не стал звать его к себе, просто чтобы успокоить его. Нет, помысел в этом был совершенно иной. И слова, сказанные Хошито, только подтвердили догадки Вэй Сия, что сегодня должно произойти что-то ещё.

- Но, всё же, будем надеяться, что богиня судьбы Минь-Сю, сегодня благосклонна к вам, и вы идёте по её лёгкой руке. - проговорил Вэй Си.

- Да будет так, Вэй Си. Да будет так, - кивнул как-то загадочно Хошито, а потом развернулся и пошёл в умывальню, оставив генерала одного.

Служанки крутились над маленькой девочкой, которая сидела спокойно, с ровной спиной. Хотя парой минут назад, она устроила полный хаос, не желая надевать традиционное королевское ханьфу.

- Моя госпожа, прошу вас, сидите спокойно! - говорила пожилая служанка, стараясь причесать восьмилетнюю девочку.

- Не хочу! - нахмурилась она. - Я жду Шиин, чтобы она заплела мне волосы!

И сразу же после этого, служанки позвали Шиин. Шиин долго препираться не стала, когда услышала, что это наказ госпожи и пошла помогать им готовить младшую сестру будущего императора к коронации.

Эюхуа сидела спокойно, даже с лёгкой улыбкой. Она любила, когда именно Шиин заплетала ей волосы. Говорит, что у девушки уж больно мягкие пальцы, не делает ей больно, не щипает, как служанки в возрасте.

- А ты будешь присутствовать на коронации? - спросила Эюхуа.

- Мне не положено там находится, госпожа, - спокойно ответила Шиин, продолжая заплетать волосы девочке. - Я не дочь какого-нибудь лорда, или королевских кровей. Я лишь дочь императорского лекаря.

- Я хочу сделать тебя своей фрейлиной. - серьёзно сказала Эюхуа.

Служанки замерли, посмотрели на Шиин, которая спокойно заканчивала работу над причёской госпожи.

- Я не в праве вас останавливать, госпожа, - кивнула Шиин, отступая на шаг и поднимая взгляд на зеркало, чтобы встретиться со взглядом младшей дочери императора. - Это ваше право.

- А ты согласна? - как-то наивно и по-детски прозвучал вопрос от Эюхуа, и Шиин улыбнулась уголком губ.

- Для меня это будет большая честь. - ответила она, а потом склонила голову. - А теперь, с вашего разрешения, я пойду. Мне ещё нужно помочь матушке.

Получив разрешение, Шиин ушла, и на душе у неё было не спокойно. Словно что-то должно было произойти. Но что?

***

В тронном зале собрались самые важные и многоуважаемые люди. Лорды и аристократы со всего королевства стояли по обе стороны от красного ковра, украшенный в золотые узоры. Зал был украшен минимально; семью Чао не сильно заботили сильные украшения. Цветы, собранные ещё утром, украшали вход и ступеньки к трону, который был украшен традиционно красными лентами, - символ огня и страсти королевской семьи. Из самой семьи в троне был старый император, - Ояхоа Чао, по левую сторону стоял старший сын и главный советник, - Хуо Чао, а с правую, - младшая дочь Эюхуа Чао.

- Ты сегодня прекрасна, как никогда, дочка, - тихо сказал Ояхоа, смотря на дочь. Эюхуа склонила голову в знак благодарности.

И через несколько минут открылась дверь, и в трон вошёл Хошито Чао, одетый в традиционное длинное ханьфу Красного цвета, с росписью из золотистой нити, специально купленной для костюма. Часть волос заплетена в пучок, тогда как остальная часть длинных волос оставалась развиваться на ветру. Позади него, по правому боку, шёл генерал Вэй Си, которому выпала честь быть личным хранителем императора.

С приходом будущего императора все разом замолчали и склонили головы, когда он проходил мимо. Почти никто не поднимал, кроме одного, который стоял около стены, в отдельности от остальных.

Когда Хошито подошёл к трону, он встал на колени перед отцом. Ояхоа поднял руки ладонями вверх, прикрыв глаза.

- В этот великий день, в этот великий час, я готов отдать своё место и право правления государством своему среднему сыну - Хошито Чао. - проговорил пожилой мужчина. Его хриплый, но всё такой же громкий и властный голос эхом разнёсся по залу.

Хошито не поднимал головы. Вэй Си стоял рядом с троном, снизу лестницы. Внутри него было какое-то странное чувство, словно что-то должно пойти не так.

- Хошито, сын мой, готов ли ты дать клятву-

- За правосудие! - закричал женский голос, и тут же в молодого императора полетел кинжал.

Хошито среагировал почти моментально, хотел отпрыгнуть, но его тут же закрыл собой Ояхоа. Эюхуа закричала, пока Хошито поймал отца. Хуо Чао стоял рядом с ними и пытался увести, а Вэй Си, закрывший их собой, приказывал своим солдатам.

- Уводите лордов и императорскую семью отсюда! - крикнул Вэй Си.

И как по приказу, с мест лордов повыскакивали разбойники с кинжалами. Мужчины и женщины старались убежать, но практически сразу же их постигала та же участь, что и старого императора.

Хошито продолжал держать отца на руках, пока Эюхуа плакала рядом. Глаза отца остекленели, взгляд был направлен в пустоту. Из горла мужчины торчал нож.

- Мой император, нам нужно уходить! - вскрикнул Вэй Си, подхватив Хошито под локоть.

Хошито нехотя отпустил тело отца, продолжая смотреть на него. Эюхуа бежала рядом с ними, продолжая плакать. Она с рождения не помнила мать, ведь та умерла почти сразу же после родов, и даже лучший лекарь их дворца, - Мотиси Мэй, не смог её спасти, только малышку. А теперь, она потеряла ещё и отца, и могла потерять своих братьев, или умереть сама. И пока она думала об этом, её езко кто-то подхватил, пока генерал Вэй Си и кронпринц Хошито Чао были заняты другими.

- Эюхуа! - закричали Хошито и Вэй, побежав за ней.

Эюхуа вырывалась, билась и кусалась, пытаясьвырваться, но ничего не получалось. И когда вор завернул за угол, его тут же пронзила катана. Вор упал вместе с Эюхуа, которая ударилась боком при падении.

- Моя императрица, как вы? - раздался голос Шиин где-то вдалеке, и Эюхуа бросилась в объятия девушки, чьё ханьфу было полностью в крови.

***

Несколькими минутами ранее.

Шиин долго думала о словах юной Эюхуа. Стать фрейлиной для императрицы - это большая честь для дочерей лордов и баронов. Но она ведьбыла дочерью обычного лекаря, пускай и самого лучшего и призваного самим императором на работу. Это не отменяло того факта, что Шиин, - простая девушка.

Нет, не простая.

Она вспомнила слова приёмной матери. То есть, Шиин - незаконно рождённая дочь богини смерти? Ей слабо в это верилось, но Харуми говорила так убедительно и ясно, что Шиин ей почти сразу поверила. Всё же она была её единственной матерью, которая её не бросила.

Перебирая целебные травы и раздумывая об этом, Шиин не сразу слышит шаги в свою сторону, и дёргается, когда дверь резко открывается. Она резко оборачивается. На порое стоит Харуми, запыхавшаяся и со слезами на глазах.

- Мама? - хмурится Шиин, идя к ней.

- Шиин, девочка моя, не выходи-

Не успела женщина договорить, как её тут же проткнули катаной в живот. Шиин на мгновение замерла, а потом закичала неестественным голосом. Рванув к матери, она оттолкнула убийцу так, что тот с быстрой скоростью полетел в балку, сломав себе шею. Шиин подхватила мать, которая истекала кровью.

- Мам.. Мам, подожди. Я сейчас! - затороторила девушка, понеся женщину на свою кровать.

Усадив женщину на кровать, Шиин начала искать бинты. Её руки дрожали, и она всеми силами пыталась успокоиться. Взяв всё необходимое, Шиин подбежала к Харуми, которая зажимала свою рану, и вдруг почувствовала пульсацию по телу, а потом и животых страх и грусть. Отведя эти чувства в сторону, Шиин махнуа рукой, словно прогоняла муху, и сняла с матери кимано. Рана была сквозная, проходила через правую часть живота. Шиин немедленно стала останавливать кровотичение, пока в голове резко не всплыл образ Эюхуи. Закончив с перевязкой, девушка посмотрела на бледное лицо Харуми, которая улыбалась. Эта улыбка совсем не понравилась Шиин.

- Мам.. Мне нужно идти. - сказала Шиин, встав и, подойдя ксвоему шкафу, вынула от туда катану.

Харуми её остонавливать не стала. Выйдя из покоев, Шиин перехватила мимо бежащую служанку, схватив её за локоть, и заставив посмотреть на неё.

- Посиди с моей матушкой, пока я разберусь. - приказала Шиин.

- Но.. Но.. - пыталась что-то сказать девушка, но Шиин её толкает в сторону покоев.

- Иди! - приказывает Шиин, рвясь в бой с двумя вооружёнными мужчинами, плавно парируяих атаки, и нанося смертоносные удары им в ответ.

Когда путь был чист, а служанка закрылась в покох с Харуми Шиин рванула туда, куда её тянуло больше всего; к тронному залу. Она задумалась об отце, где он может быть прямо сейчас. Но увидев его возле своих покоев, Шиин рассказала ему про Харуми, и Мотиси сразу же направился туда. Шиин побежала дальше, пока ей на встречу не выскочил разбойник, с Эюхуа в руках. Не долго думая девушка вонзила ему катану прямо в глотку, потом обняв Эюхуа и закрыв собой.

- Моя императрица, вы как? - спросила Шиин, но вместо ответа Эюхуау ткнулась ей носом в плечо и захныкала сильнее.

Шиин взяла её на руки, и в этот же момент прибежали Вэй и Хошито. Эюхуая сразу же потянулась к брату, и Шиин отдала её Хошито, который сразу же её обнял.

- Что происходит? - спросила Шиин, когда шок прошёл.

Вэй ответил не сразу. Он осмотрел состояние девушки и внутри у него зародилось чувство тревоги и мимолётной гордости за то, что девушка смогла постоять за себя и юную императрицу.

- Во время коронации на нас напали. Император.. был убит. - сказал Вэй, а Шиин нахмурилась, глазами пробежав по Хошито и Эюхуа. Вэй понял, что сказал лишнего.

- Я отведу императрицу в безопасное место, - сказала Шиин, а Хошито кивнул и передал сестру ей. Эюхуа сразу же прижалась к девушке, а Шиин покрепче обняла её.

Развернувшись, она уже хотела уходить, но на них напал разбойник. Реакция Шиин сработала моментально: она оттолкнула руку мужчины с серпом ногой, а сама перерезала ему глотку катаной, прижимая дрожащую Эюхуа к себе. Вэй стоял с приоткрытым ртом, а Хошито удивлённо смотрел в спину удаляющейся девушки.

- Ты знал, что она так умеет? - спросил Хошито.

- Нет, а ты? - ответил вопросом на вопрос Вэй Си.

- Если бы я знал, то не спрашивал.

- Логично.

- Пойдём, нам нужно увести людей отсюда и прекратить это нападение. - сказал строго Хошито, сжав кинжал и побежал в сторону зала.

Вэй Си ещё раз посмотрел в сторону ушедшей Шиин и побежал за своим другом.

Глава 9. Настоящее

Нападение на дворец удалось остановить. Стражники и самураи королевской гвардии ловко управляли оружием, парируя атаки врага, нанося смертоносные увечья. Кого-то даже удалось взять в плен и бросить в темницу, где сейчас был Хошито и Вы Си, выпытывая из разбойника информацию. Но тот молчал, словно язык проглотил.

- Я прошу тебя по хорошему, - говорит Хошито уставшим, охрипшим голосом.

Он не успел переодеться и до сих пор стоял в праздничном одеянии. Но сейчас его мало это волновало; его волновало лишь то, кто осмелился напасть на него во время коронации, и убить его отца и нанести тяжёлые раны на его старшего брата Хуа Чао.

Не получив никакой реакции на свой вопрос, Хошито посмотрел на генерала. Вэй Си кивнул, подошёл к пленному. Взяв его за волосы, он сжал кулак и со всей силы ударил пленному в челюсть. Парень отвернул голову от удара, сплюнув кровь на пол. Потом подвигал челюстью, проверяя, всё ли в порядке, и посмотрел на кронпринца.

- Я ничего вам не скажу. Хоть убейте. - нахмурился парень, а на губах растянулась довольная улыбка.

Хошито смотрел долго, холодно, потом поднял руку и дёрнул ладонью. Вэй Си ударил снова, но в этот раз ещё сильнее, что парень упал на холодный пол, расчесав себе щёку об каменный пол. Пленник издал тихий стон боли, но не успел он встать, как генерал ударил его в живот с ноги. Пленник сжался, пытаясь закрыться удару. А Хошито стоял над ним, и ни один мускул не дрогнул на его лице, даже когда парень стал просить остановиться.

- Я остановлю его, когда ты расскажешь, кто вас подослал. - стоял на совём Хошито.

Пленник молчал, а потом поднял связанные руки. Хошито поднял руку ладнью вперёд, и Вэй Си тут же остановился, только занеся ногу. Поправив свои доспехи, генерал отошёл достаточно, чтобы парень встал.

- Нас подкупила какая-то девушка, - сказал он.

Хошито нахмурился, а Вэй Си потянулся к своему клинку.

- Девушка? - скептически вскинул бровь Хошито. - И как же она выглядела?

- Не знаю, её лица я не видел. На ней был капюшон, - проговорил парень. - Но у неё были светлые волосы. Она была низкая, на голову ниже меня, но плечи у неё широки для хрупкой девушки.

Хошито перевёл взгляд на Вэй Си.

- Либо телом так сложена с рождения, либо куноити, - нахмурился Вэй Си. - Но таких нет в наших рядах.

- Значит, наёмница наняла наёмников. - размышлял вслух Хошито.

- Скорей всего, у неё было задание передать заказ, но не марать руки самой, - Вэй Си посмотрел на парня, который осиротел за один только день.

Хошито смотрел на пленника, долго и нудно.

- Ничего необычного ты не заметил? - продолжал он.

- Нет, её одеяние было закрыто плащом, - ответил пленник.

- Ясно, - Хошито развернулся. - Убей его.

Пленник задохнулся от страха, начал говорить что-то невнятное. Послышался лязг цепей, и Хошито почувствовал, что его схватили за подол одеания. Повернувшись, он посмотрел на пленника, который со слезами на глазах смотрел на него.

- Помилуйте, прошу вас.. - взмолился парень.

Хошито смотрел на него долго. Потом протянул руку к Вэй Сию. Вэй Си смотрел на него долго, потом вынул кинжал из ножен и, взявшись большим и указательным пальцами за лезвие, протянул оружие к кронпринцу рукояткой вперёд. Хошито аккуратно взял кинжал, проверяя, как он лежит в руке.

- Я бы помиловал тебя, если бы вы не убили моего отца и не напали на моих брата и сестру, - сказал Хошито, схватив парня за волосы.

Потянув его голову назад, Хошито резким движением кинжала разрезал ему глотку. Кровь брызнула из глубокой раны, чуть запачкав его одежду. Пленник захлебнулся в своей крови, а на его лице застыл страх. Хошито дёрнул его назад, откидывая его от себя. Ветерев кинжал об одежду мертвеца, Хошито передал кинжал генералу. Тот забрал кинжал, водрузив его обратно в ножны.

- Уберите тело, - отдал приказ Хошито.

Вэй Си поклонился, и когда Хошито ушёл, он взглянул на тело парня. Он был совсем молодой: ему, наверное, не было и тридцати. Совсем молодой. Мимолётное чувство сочувствия охладило его душу и разум, и Вэй Си, не думая больше не о чём, поднял мёртвое тело под плечи и потащил его к заднему входу.

***

После встречи с лордами и баронами, Хошито вернулся обратно к себе в покои. Его голова трещала по швам, болела и щёлкала в висках. На пальцах всё ещё было чувство мёртвого тела отца, и Хошито протёр руки об одежду. Потом, он начал снимать с себя одежду, желая поскорее снять это ужасное одеяние. Он ненавидел свои чувства, ведь знал, что сегодня что-то случится. Хошито просто не ненавидел этот день, этот час. Похороны отца состояться через три дня, похоронят его возле могили матери.

Сняв с себя одежду, Хошито пошёл в уборную. Вода была холодная, но ему было плевать. Хошито запрыгнул в круглую деревянную ванну, начиная натирать своё тело, желая смыть ощущение запаха крови на руках и теле. Мысль о том, что он убил пленника, заставила его замереть. Хошито только сейчас понял, что убил человека. Вид его испуганного лица стоял перед глазами, а булькающий звук заставил поморщится. Поняв, что так не получится избавиться от мыслей, Хошито вылез из ванной.

Вытерев своё тело, он прошёл в спальню, где был большой шкаф, из которого достал ханьфу в жёлто-красных тоннах. Затянув узел, Хошито взглянул на себя в зеркало. На него смотрел бледный молодой человек, который был долгое время в омуте своих мыслей. Скривив губы, Хошито развернулся и пошёл прочь из своих покоев, собираясь найти сестру и навестить брата.

Как только он распахнул двери, в него влетела маленькая девочка, громкая всхлипывая и рыдая. Хошито не сразу узнал Эюхуа и Шиин, которая стояла позади девочки. Она всё так же была одета в фиолетовое ханьфу, на котором была кровь. Видимо, она ещё не успела переодеться.

Услышав всхлип сестры, Хошито прижал девочку сильнее к себе, поглаживая по голове. Девочка плакала, тянулась к брату, и Хошито взял её на руки, чтобы та смогла обхватить его за шею, уткнувшись носом в его щёку.

- Всё-всё, тише.. Я рядом, - тихо шептал Хошито, целуя сестру в лоб и щёки, вытирая её слёзы.

Потом, он посмотрел на Шиин, которая стояла рядом, опустив глаза в пол.

- Спасибо, - прошептал Хошито, прижимая Эюхуа к себе.

Шиин кивнула, не говоря ничего, и просто ушла.

Когда она ушла, Хошито взял Эюхуа поудобнее, чтобы посмотреть ей в лицо. У девочки опухли глазки от того, как долго она плакала, а нижняя губа всё так же тряслась.

- Ну всё, всё хорошо, - пытался успокоить её Хошито. - Хочешь до Хуа сходим?

Эюхуа кивнула и Хошито поставил её на ноги, взяв её за руку. Эюхуа крепко сжала его ладонью своей ладошкой и они вместе пошли до старшего брата.

- Хошито, я бы хотела с тобой поговорить.. - сказала девочки охрипшим от плача голосом.

Хошито посмотрел на неё.

- О чём же? - выгнул он вопросительно бровь.

Эюхуа какое-то время колебалась, а потом посмотрела своими карими детскими глазками на парня. В её карих глазах была такая Надежда на понимание, что Хошито приготовился услышать самую большую просьбу в её жизни.

- Я знаю, что по закону так нельзя, но я бы хотела сделать Шиин своей фрейлиной. Она - единственная, кому я действительно могу доверять, - сказала девочка.

Хошито задумался, нахмурив брови и прикусив нижнюю губу.

- Почему ты не хочешь сделать её просто своей главной служанкой? - спросил Хошито.

- Потому что Шиин не достойна быть простой служанкой, даже если самой главной над всеми служанками. Она - дочь нашего лучшего лекаря, который не раз спасал нашу семью. А сегодня, она спасла меня, и я ей очень благодарна и доверяю ей ещё больше после этого. - кажется, Эюхуа говорила это на одном дыхании, ведь после она тяжело дышала, даже остановившись, чтобы высказать свою речь.

Хошито смотрел на девочку, остановившись рядом с ней. Он смотрел на неё долго. Шиин действительно была той, кому Эюхуа доверяла больше всего. Шиин провела подле неё всё младенчество, она буквально выросла на глазах этой юной девушки. А сегодня она доказала, что может быть не просто лекаршей или фрейлиной Эюхуа. Хошито задумался над тем, чтобы сделать её личным телохранителем её покоев. Тем более, что Шиин, - девушка. Это одновременно и плюс, и минус, ведь обычно хранителями покоев становятся мужчины. Да и этот приказ издаёт император, а Хошито пока не император.

- Я подумаю, но ничего не могу обещать. - сказал он после долгого раздумывания, и Эюхуа благодарна ему улыбнулась, и уже более расслабленно пошла до покоев брата.

Хошито пошёл рядом с ней, раздумывая над словами сестры. Ему нужно было посоветоваться сначала с братом, а потом с генералом, и его будущей правой рукой.

***

После того, как она отнесла Эюхуа к её брату, Шиин быстрым пошла в свои покои. В груди у неё было какое-то тяжёлое чувство. Ей не давала поко ситуация, когда её маму проткнули катаной насквозь. Шиин боялась, что не успеет. Не успеет к чему? Попрощаться? Нет, она не хотела прощаться. Она шла, чтобы убедиться, что с её матерью всё в порядке.

Подойдя к покоям, Шиин раскрывает дверь. Мотиси сидит рядом с кроватью, служанка, которую девушка встретила, стояла поодаль от кровати. А мама, бледная, как снег, лежала на кровати, закрыв глаза. Шиин судорожно задышала, подойдя к отцу и матери. Она долго смотрела в бледное лицо женщины, потом перевела взгляд на Мотиси.

- Я сделал всё, что мог, - сообщил мужчина.

- Нет, - покачала головой Шиин, опускаясь на колени.

Она взяла бледную, и до жути холодную ладонь Харуми в свои ладони, словно пытаясь согреть. Шиин вглядывалась в лицо женщины, которая лежала совершенно спокойно. Было ощущение, что она спала, но каждый из них знал, что это не так. Шиин, всхлипывая, прижала ладонь матери к своему лбу. Её плечи мелко тряслись. Мотиси, взглянув на служанку, кивком головы велел ей уйти. И когда молодая девушка ушла, мужчина сел поближе к Шиин, обняв её за плечи. Шиин сидела молча, мотая головой.

- Пожалуйста, - взмолилась Шиин себе под нос. - Пожалуйста.. Мама..

Вытерев слёзы свободной рукой, она снова посмотрела на Харуми.

- Я не хочу, чтобы ты умирала. И если я действительно дочь Богини смерти, то я повелеваю твоей душе вернуться.

Шепчет Шиин, с надеждой в глазах. Она надеется на то, что всё вернётся, что вот, Харуми откроет глаза, посмотрит на неё так же нежно, как и тогда, и улыбнётся. И всё будет хорошо. Но ничего не происходит, а женщина продолжает всё так же спокойно лежать, не реагируя на её слова и веления.

Шиин закусила губу, зажмурив глаза и нахмурив брови.

- Я велю тебе вернуться! - взвыла Шиин, ударив по кровати.

- Шиин, хватит, - постарался успокоить её отец. - Твою маму уже не вернуть.

- Она говорила, что я - дочь Богини смерти. А значит я решаю, когда и кто умрёт, - нахмурилась Шиин.

Харуми была расстроена из-за того, что не может иметь дитя. Она просто сошла с ума, - снова попытался вразумить её мужчина, сжав её плечо.

- Нет! - закричала Шиин, оттолкнув мужчину от себя так, что тот отшатнулся.

Шиин не взглянула на него, а продолжала смотреть на женщину. Вытерев слёзы, Шиин подняла руку, закрыв глаза. Она не знала, что делает, но, кажется, что она делала это всегда. Открыв рот, она тихо запела, напевая какую-то молитву. Мотиси нахмурился, снова попытался встать, чтобы вразумить и остановить девчонку. Но замолчал, когда из руки Шиин потянулись чёрные, дымящиеся нити. Венки на руках у Шиин вздулись, окрасились чёрным, а на краях появились новые слёзы, такого же чёрного цвета, как и вены. Чёрные нити обхватили тело Харуми, стали лезть в её рану под одеждой, залечивать её. А Шиин продолжала напевать, пока из её носа не пошла кровь.

- Шиин! - нахмурился Мотиси, положив свою руку на плечо девушки.

Шиин тут же остановилась, дёрнувшись, и все чёрные нити и вены разом пропали. Она смотрела долго и внимательно на свои руки и на Харуми. Но, не увидев результата, она просто встала и пошла прочь из покоев.

- Шиин, постой! - постарался остановить её Мотиси, но вдруг кинул взгляд на Харуми. И обомлел, когда увидел, что её щёки стали наливаться здоровым румянцем, губы приобретали здоровый оттенок. А на светлых волосах появилась чёрная прядь, как и у самой Шиин.

Глава 10. Прошлое

Доу-Му нарушила Небесный закон дважды: когда влюбилась в смертного и когда родила от него дитя. Видимо, за это её и наказали мёртвым младенцем, которого она не желала отпускать.

- Моя госпожа, прошу вас, - говорил рядом стоящий с ней мужчина, который был рядом с богиней.

Мужчина был бледен, как и бледна его госпожа. Его длинный чёрный камзол, с широким поясом, украшенный черепами, был ниже его колен. Длинные чёрные волосы заплетены в хвост и лежат на плече. Он был молод, и не сразу по нему скажешь, что это - всадник Смерти.

Доу-Му посмотрела на мужчину, продолжая держать на руках мёртвое дитя. Это была девочка, которая была полной копией Доу-Му: такие же черты лица, аккуратный нос. Но кожа была мертвецки бледна.

- Почему она родилась такой? Неужто это моё наказание, Смерть? - выдохнула богиня, посмотрев на младенца.

- Вы лучше меня знаете, что смерть не способна давать жизнь, госпожа, - спокойно проговорил Смерть.

Доу-Му нахмурилась. Она не лучше всадника знала, что он прав. Смерть действительно не может давать жизнь, лишь забирая её. Но богине не хотелось терять ещё и дитя, ведь любимого человека она уже потеряла.

Йохи Хо был хорошим человеком, который не побоялся помочь юной девушке, что упала в воду. Потом показал свой город, дом, друзей. Доу-Му, которая была молода и немного глупа, было интересно находится в мире смертных. Она видела, как они живут, как любят, строят семьи. И, конечно же, ей нравилось проводить время с Йохи Хо. Он был единственный, кто понимал её с полуслова, который не задавал вопросов, и просто слушал её. Мужчина был красив, высокий и подкаченный, мастерски владел катаной, и даже научил Доу-Му метать кунаи в дерево. И каждый раз, когда у девушки не получалось, он ложил ей руку на плечо, и Доу-Му становилось легче. Наверное, именно тогда она в него и влюбилась, а потом и сама не поняла, как у них появилось дитя.

Но всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И когда Доу-Му в следующий раз пришла к Йохи, он был.. с другой. Сердце девушки болезненно сжалось, она стояла, и не знала, что же ей делать. Та девушка, которую её любимый человек целовал, показалась ей до боли знакомой.

- Ты.. - нахмурилась богиня, вспомнив в лице девушке помощницу Фемиды.

Девушка приоткрыла глаза, посмотрев на него. А Доу-Му, не в силах сдерживать свой гнев, развернулась и ушла.

- Доу-Му, подожди!.. - попытался остановить её Йохи, но богиня подняла руку, призывая его молчать.

Но она переборщила. Не сдержала свою силу. И когда сзади раздался крик, Доу-Му со страхом в глазах резко развернулась. Йохи лежал на земле, со свёрнутой шеей, пока помощницу Фемиды наклонилась над ним и рыдала, изображая из себя бедную возлюбленную. Но бедной возлюбленной была Доу-Му, которая сжала ткань пальцами, смотря на эту картину. Не в силах держаться, она сбежала в свои владения, где её никто не смог бы достать.

И сейчас, смотря на свёрток в своих руках, Доу-Му думала, что она это заслужила. Она нарушила закон, убила невинного человека. И за это поплатился её ребёнок.

- Но я не хотела, чтобы мой ребёнок был мёртв, - нахмурилась Доу-Му.

Но даже если бы она родилась бы живой, она была полукровкой, - продолжил смерть. - Ей нельзя находится здесь; возможно, именно из-за этого она и родилась мёртвой.

Доу-Му сжала простынь пальцами, смотря на младенца. Девочка не виновата в том, что случилось. И не должна была расплачиваться за грехи её матери и ошибки. Девочка будет жить, даже если Фемида, которая слишком много о себе возомнила, не желала этого. Подняв свободную руку над младенцем, Доу-Му закрыла глаза. Мужчина отошёл на шаг назад, чтобы не мешать богине. Из пальцев женщины потянулись чёрные нити, которые облепили лицо и тело младенца.

“В ночи глухой и тёмной,

Не бойся, заблудшая душа.

Тебе боятся нечего,

Под покровом моим тёмным,

Я проведу тебя туда,

Где покой вечный обретёшь ты.

И будешь там спать спокойно.

Силы набираться,

И когда готова будешь,

Вселишься в тело ново.

Так коль готова ты, душа,

Вселись же в тело это,

Не уходи далеко ты,

Чтобы не потеряться в ночи заблудших душ.

Пусть тело статен тебе сосудов новым,

Опаи его своим теплом,

А когда придёт твоё время снова,

Приходи ко мне, дитя моё,

По реке Душ плывя.”

Голос богини был тих и спокоен, пока она напевала колыбель. Это была не обычная песнь, которой матери укладывали своих детей. Это напение возвращало душу обратно, давал ей второй шанс. Это было своего рода благословение от богини, которая забирает жизни смертных.

Когда колыбель закончилась, Доу-Му устало опустила побледневшую руку. Чёрные нити, обволакивающие младенца, расплылись по телу, исчезая. И через минуту, губы и щёки младенца приобрели более здоровый оттенок, а ещё через минуту, младенец закричал. И женщина, устало улыбнувшись, прижала дитя к себе, поцеловав её в лоб.

- Моя дорогая Шиин, - прошептала Доу-Му.

Смерть стоял поодаль от неё, смотря на неё, а потом поднял взгляд. И какого же было его удивительнение, когда он увидел богиню правосудия Фемиду, со своей помощницей - белокурой девицей Мэйдзи. Смерть сразу же обнажил свой посох, на двух концах которых было два серпа, и закрыл свою покровительницу собой. Доу-Му прижала младенца к себе, встала с пола на ноги. Прижав одной рукой маленькую Шиин к груди, во вторую руку Доу-Му призвала свою косу, которую сжала в тонких пальцах.

- Зачем вы сюда явились? Разве я давала вам приглашения в свои земли? - нахмурилась Доу-Му и её голос стал твёрже, холоднее.

- Мы лишь пришли посмотреть на то, от чего нужно избавиться, - проговорила Фемида, делая шаг вперёд.

Смерть среагировал моментально. Одно движение, и послышался лязг стыка лезвия о лезвие. Мэйдзи и всадник встретились взглядами.

- Сделай шаг назад, Смерть. - пригрозила куноити.

- Убирайтесь с земель Доу-Му, богиня Фемида и хранительница Мэйдзи. - прохладным тоном парировал Смерть.

Но хранительница не отступила и не убрала своего оружия. Доу-Му расправила плечи.

- Кажется, вы не совсем поняли, что сказал мой помощник, - сказала она. - Тогда, повторю я: убирайтесь вон из моих земель.

Фемида вздёргнула подбородок, смотря на богиню.

- Только после того, как ты отдашь нам дитя, что на твоих руках. - парировала она.

- Этот ребёнок мой. И лучше тебе убраться, откуда пришла, Фемида. - нахмурилась Доу-Му, явно не желая больше продолжать этот разговор.

И Фемида это поняла. Не успела она поднять руку, как куноити уже бросилась на Смерть, попытавшись нанести удар с ноги. Но всадник был резким и быстрым. Развернувшись, он со всей силы ударил посохом ей в спину, что Мэйдзи упала на землю, задохнувшись от боли. Повернувшись к богине, Смерть перекрыл путь к своей покровительнице и Фемиде.

- Ты мешаешь балансу, Смерть. - недовольно посмотрела на всадника Фемида.

- Я лишь выполняю то, для чего был создан. - парировал Смерть, пока Доу-Му мягко не положила на него свою ладонь.

Смерть не смотрел на неё, не отводя взгляда от Фемиды, но слушал её внимательно.

- Бери дитя, и уходи. Спрячь её. - приказала Доу-Му, протягивая младенца.

Смерть долго размышлять не стал, и даже не успел возразить; Фемида тут же бросилась на них, пытаясь отобрать ребёнка. Но Смерть выхватил Шиин, а Доу-Му стала так быстро между ними, что Фемида не успела сообразить, и тут же получила мощную пощёчину от богини смерти. Фемида отлетела, врезалась в камень, который пробила насквозь, оставив после себя дыру в камне.

- Моя богиня! - забеспокоилась Мэйдзи, а потом злобно посмотрела на Доу-Му. И тут же пожалела об этом, ведь лишь по одному движению пальцев Доу-Му, куноити стала задыхаться.

Так и не вставав с коленей, Мэйдзи схватилась за горло, и постаралась вдохнуть.

- Это мои земли. - проговорила сухо Доу-Му. - Отнеси мою дочь..

Доу-Му не успела сказать: в неё влетела Фемида, которая сбила её с ног. Смерть захотел помочь, но Доу-Му лишь одним взглядом остановила его. Мужчина, выругавшись себе под нос, побежал прочь из земель Доу-Му. Стоило Фемиде это завидеть, как она посмотрела на свою защитницу земель.

- Мэйдзи! Сделай хоть раз что-нибудь полезное, и догони всадника! - закричала Фемида, и от её голоса задрожала земля.

Мэйдзи кивнула, и побежала за Смертью. Фемида же осталась с Доу-Му, которая оттолкнула её от себя, снова призывая своё оружие. Фемида выпрямилась, посмотрев на богиню сверху вниз.

- Если бы ты не нарушила закон, этого бы не было, - нахмурилась Фемида.

- Не смей указывать мне, что делать. - нахмурилась Доу-Му, и, подняв свою косу, воткнула деревянное основание в землю.

Земля на мгновение задрожала, а потом из-под неё стали вылезать скелеты, которые бросались на Фемиду, что отбивалась голыми руками. Доу-Му сжала косу сильнее, а потом бросилась в бой с богиней.

***

Держа ребёнка на руках, Смерть бежал и пытался найти портал в мир смертных. Он знал, что и там могут найти юную Шиин, но он не мог рисковать, спрятав её где-то среди своих. Поэтому, найдя портал, мужчина сразу же побежал туда, но ему путь перегородила хранительница земель.

- Прочь с дороги! - напрягая Смерть, одним движением руки отталкивая её со своего пути.

Мэйдзи упала на землю и попыталась тут же встать, как вдруг её схватила чья-то костяная рука.

- Что!? - запаниковала куноити, и попыталась освободиться, пока костлявые руки уносили её с собой под землю. И только тогда она подняла взгляд на всадника, увидев, что его обычно карие глаза, стали чёрные, как ночь.

Смерть без жалости в глазах смотрел на то, как покровительницу затаскивают под землю. Он не собирался её убивать, лишь задержать на время. Повернувшись к порталу, он провёл рукой, открывая его. Маленькая Шиин, всё это время смотревшая на него, схватила его маленькими пальчиками за волосы и дёрнула их на себя. Смерть посмотрел на неё, и печально нахмурился.

- Мне жаль, что я не смогу быть рядом. - выдохнул он, а потом прошёл в портал.

Оказавшись по другую сторону портала, мужчина временно закрыл его. Место, в которое он попал, очень было похоже на царский коридор, что указывало на то, что он в царском дворце. Услышав вдали голоса, Смерть спрятался за поворотом, чтобы никого не напугать.

- Я слышала, что у Харуми вновь не получилось зачать дитя, - говорила служанка, нися в руках пленённую корзину.

- Она, наверное, совсем опечаленная, - покачала головой другая девушка.

Смерть слушал их, и уже знал, кому отдаст малышку. Осталось только узнать, куда её положить. И когда служанки зашли в одну из комнат, мужчина последовал за ними.

Это оказалось что-то вроде прачечной, где было грязное бельё, и где оно старалось. Спрятавшись за тумбочками, мужчина аккуратно потянул руку, чтобы взять корзинку. И тут, маленькая Шиин начала активно махать руками и весело смеяться. Смерть постарался тут же её успокоить, но обронил корзинку с бельём.

- Проклятие, - выругался всадник.

- Эй, что у вас там? - послышался голос пожилой женщины, и всадник понял, что лучше всего уйти отсюда, пока его не нашли.

Схватив корзинку, Смерть как можно быстрее выбежал из прачечной. Выдохнув, он пошёл по коридору, прикрыв глаза, чтобы настроится на энергию той, кто так желал ребёнка. Искать долго не пришлось, ведь они находились на одном этаже. Поставив корзинку под дверью, Смерть ещё раз посмотрел на младенца. Шиин смотрела на него, и уже почти плака. И мучжрна ей улыбнулся. Самой ласковой улыбкой, на которую он способен.

- Вы так похожи на свою мать, - выдохнул мужчина. - Обещаю, что, когда вы вырастите и станете следующей покровительницей земель вашей матери Доу-Му, я буду рядом.

И девочка, словно понимая, что говорит мужчина, заплакала. Смерть запереживал, что их услышат, поэтому положил младенца в корзинку и быстро спрятался в тени. Ответ ждать себя долго не стал; через минуту дверь открыла молодая девушка, которая взяла Шиин на руки, и тут же скрылась за дверьми. Смерть выдохнул, покачивая головой, а потом отправился на место, где оставил портал.

***

Когда мужчина вернулся обратно, всё поместье богини Доу-Му было в самом худшем состоянии. Всё было разрушено, а среди этих обломков и разрушений лежала Доу-Му.

- Богиня! - вскрикнул мужчина и побежал к ней.

Присев рядом с Доу-Му, Смерть положил руку ей на плечо, чуть потреся. Женщина нахмурилась, а потом открыла глаза, посмотрела на мужчина. На её губе была кровь, и сама она выглядела не очень: она была сильно измотана и избита.

- Я убью её, по одному вашему приказу, богиня. - заверил Смерть, но Доу-Му подняла ладонь.

- Где.. Шиин? - спросила она.

- Я отправил её в мир смертных. Она находится у женщины, что никак не смогла зачать ребёнка - Харуми. - объяснил ей Смерть.

- Хорошо. - кивнула Доу-Му и закрыла глаза, расслабившись.

Смерть напрягся, думая о плохом, но, к счастью для них, всё обошлось: богиня просто устала и уснула, чтобы восстановить силы. И пока она восстанавливала свои силы, Смерть сидел рядом, пока скелеты, призванные Доу-Му, разбирали хаос, который превратили две богини.