Смертник из рода Валевских. Книга 1.

Пролог

Уважаемые читатели, для простоты восприятия материала я адаптировал названия месяцев, времён года, мер весов и длин, а также многие другие термины описанного к книге мира под те реалии, к которым вы привыкли. Добро здесь «Свет», зло здесь «Тьма», так что не удивляйтесь, если увидите знакомые «неделя», «километр» или «август». В моём мире они называются иначе, некоторых вещей вообще нет, но мы же не собираемся соревноваться в оригинальности названий? Вот и я так думаю. Так что не придирайтесь к мелочам и наслаждайтесь чтением.

От себя хочу добавить, что все имена и события книги являются моим вымыслом без привязки к нашей реальности. Все совпадения случайны и не преследуют цели оскорбить чьи-то чувства или убеждения.

***

Тана Доск шла к своей цели в сладостном предвкушении. Место формирования камня она открыла десять лет назад, но, несмотря на требования имперских законов, вышестоящее руководство об этом не проинформировала. Женщина знала, что происходит с такими находками — их изучают, классифицируют и изымают в пользу нуждающихся. За сорок девять лет, что Тана прожила в этом мире, ей трижды доводилось находить места формирования магических камней, и каждый раз всё происходило по одному сценарию: магическая академия забирала находку себе. Обладательницу всего одной способности с двумя гранями это бесило — тем, у кого нет денег, положения или красоты, в этом мире мало что светило. В лучшем случае на грядущий в этом году юбилей, пятьдесят лет, академия подарит ей второй, никому не нужный камень способностей, и хвала Свету, если у него будет хотя бы одна грань усиления. С академии станется всучить ей камень вообще без граней! Нет, подарок Тана сделает себе сама! За десять лет её цель должна напитаться силой, вобрать в себя всю окружающую энергию и, женщина даже боялась об этом подумать, получить сразу три грани! Небывалое богатство для непримечательного мага, способное вознести его на вершину.

Места, куда направлялась Тана, считались тихими. Ни разбойников, ни диких зверей, ни тёмных тварей Скрона. Земли принадлежали какому-то баронскому роду, но женщину такие детали не волновали. Для неё, представительницы магической академии, все дороги были открыты. Случись же какая неприятность, способность «Ледяной шип», усиленная камнями поддержки «Урон холодом» и «Ускорение заклинания», способна защитить свою хозяйку. Конечно, против закованных в стальную броню воинов заклинание не сработает, но откуда в здешних местах гвардейцы императора? Да и законов Тана не нарушает — для всех она находится в поиске мест силы. Мест, где природа формирует магические камни способностей.

Странности Тана заметила задолго до того, как достигла цели, — пространство начало давить, словно где-то поселилась тёмная тварь Скрона. Когда среди угасающих деревьев появился туман и какие-то тёмные блики, у женщины по спине пробежали мурашки. Как и любому другому магу, Тане десять лет пришлось потратить на защиту Стены (именно так, с большой буквы) от тварей Скрона. Женщина прекрасно знала, каково влияние заражённых на пространство, потому остановилась, размышляя, как поступить. С одной стороны, камень «Ледяной шип» являлся проверенным оружием против подобных тварей, с другой — откуда здесь, в такой дали от Стены, взялась заражённая тьмой тварь? Что она тут делает? Почему её не нашли раньше? Не стоит ли вернуться в город и вызвать подмогу? Причём никакого урона чести здесь не будет — Тана не входила в когорту «смертников», что встречали тварей в первых рядах. Её задача была проста — стоять сзади и заливать тварей ледяными шипами. Здесь же смертников нет, и сражаться с противником придётся один на один. Нужно ли ей это?

Да, Скрон его подери! Десятилетний магический камень — слишком лакомая добыча, чтобы пугаться какого-то тёмного! Был бы здесь кто-то сильный, местный барон давно бы забил тревогу. Но раз здесь нет группы зачистки, ей нечего боятся. С одной-двумя заражёнными тварями она точно справится, а больше здесь быть не должно! К тому же тварь могла поселиться в стороне от камня, и тогда даже сражаться ни с кем не придётся. Тана заберёт добычу и сбежит в город, где проинформирует стражей о новом тёмном. Так и следует поступить! Камень способностей будет её, и никто не сможет сказать, что Тана Доск является посредственным магом! Ускорившись, женщина миновала деревья и выбежала на открытое пространство, замерев на несколько мгновений. Море! Последний раз Тана видела его десять лет назад, когда судьба привела её к этому месту, где в потаённой пещере обнаружился зародыш магического камня способностей. Причём именно способностей, не поддержки — различать камни женщина умела.

— Свет великий! — прошептала поражённая Тана, когда увидела цель своего путешествия. От потаённой пещеры не осталось ни следа — судя по кучам земли и камней, нечто невероятно большое вырвалось оттуда на свободу, разметав стенки в разные стороны. Женщина ощутила наступающую волну страха, сковывающую тело, — явный признак того, что где-то поблизости находится заражённая магическая тварь. Зарычав, Тана оскалилась и пригнулась, готовясь к битве. Пусть все десять лет на Стене она находилась во втором эшелоне, но ей довелось поучаствовать в отражении двух волн, за одну из которых она получила в награду камень поддержки «Ускорение заклинаний». Так что она никому не позволит себя запугать! Отступать поздно — тварь уже почувствовала добычу и догонит пешего мага в считанные минуты. Только сражаться! И она, Тана Доск, сейчас докажет всему миру, что достойна второго камня с тремя гранями!

Послышался шум перемалываемых камней, и из ямы выбралась заражённая тварь, уставившись на мага двумя глазками-антеннами. Огромный краб источал тёмный туман, заражая окружающий мир скверной Скрона, и при этом обладал едва заметной золотистой аурой. От лица Таны разом отхлынула вся кровь, и женщина осознала, что выбраться отсюда ей не удастся — если с магической тварью она ещё могла сражаться, то с элитной её сил будет недостаточно. Тана прекрасно поняла, что сейчас её жизнь оборвётся, однако проведённые на Стене годы не прошли даром — женщина инстинктивно принялась плести то единственное заклинание, которое не требовало магических камней. Заклинание, которому научили её на Стене. Заклинание последней воли…

Краб осознал, кто к нему явился, и с невероятной для своих размеров скоростью ринулся вперёд. На три ледяных шипа монстр не обратил внимания — они бессильно растеклись по золотистому куполу. Клешня с лёгкостью схватила добычу и разломила пополам. Драгоценная пища потекла в рот, даруя твари дополнительную силу, но смерть Таны не прошла даром. Едва безжизненное тело оказалось неподалёку от пасти, сработало то самое заклинание, что готовила женщина на чистых рефлексах. Тана Доск явила последнюю волю, подорвав все три своих камня неподалёку от тела монстра.

Потому что даже смерть не является оправданием того, что маг не уничтожил противника.

Глава 1

— Иди сюда! — я схватил смеющуюся девушку и притянул её к себе. Пышная грудь очутилась в моей ладони, и я с наслаждением принялся её мять, заряжаясь для очередного раунда.

— Господин Максимилиан, да вы просто ненасытны! — засмеялась… кажется, Лана. Или Дара? Вечно путаю этих близняшек. Что неудивительно — даже родной отец не с первого раза мог отличить, кто где.

— Оставьте и мне немножко, господин, — послышался второй голос. Вот! Теперь я точно понимал — у меня в руках Дара, позади находится Лана. Её мягкий и нежный голосок не спутать ни с чьим. Девушка прильнула и начала целовать меня в шею. Её картинно возмущавшаяся сестра не отставала, целуя меня спереди и начиная опускаться всё ниже и ниже. Милашки прекрасно знали, что мне нравится, поэтому старались отработать своё привилегированное положение. Даже удивительно, насколько красивые и нежные дочери родились у обычного крестьянина.

— Где он?! — зычный крик оборвал нас в самый ответственный момент. Лана и Дара резко отстранились и забились под одеяло — встречаться с Густавом им хотелось меньше всего на свете. Тем более голыми. Дверь в спальню распахнулась, и ко мне бесцеремонно вломился обладатель пышных усов. Густав считал их личной гордостью, ежедневно затрачивая уйму времени, чтобы придать им столь замысловатый вид.

— Кандидат, встать, одеться, приготовиться! — по-армейски рявкнул мой тренер, помощник, наставник… Да кем только Густав не был. Двадцать лет гвардейской императорской службы отложили свой отпечаток на характере мужчины, превратив его в несгибаемый стержень. Безжалостный и беспощадный. Помню, в шесть лет я стоял под проливным дождём и ревел, не в силах удержать деревянный меч, что нисколько не смущало моего мучителя. Он жаждал одного — чтобы его указание было выполнено чётко и без погрешностей. Проревевшись, я поднял казавшийся тяжёлым меч и продолжил занятие, но в тот же вечер нажаловался отцу на Густава. В первый и последний раз в жизни. Барон Нар Валевский, мой родитель, вызвал наставника, объяснил причину встречи и лично всыпал пять ударов плетью. Мне. С тех пор вот уже двенадцать лет у меня не было ни малейшего желания кому-то на что-то пожаловаться. Если я не могу решить проблему имеющимися у меня ресурсами, значит, она нерешаема. Точка.

— Нельзя вот так бесцеремонно вламываться ко мне в спальню! — заметил я, принявшись тем не менее поспешно одеваться. Приказ есть приказ.

— Так ты тут не один? — Густав на мгновение опешил и только сейчас заметил две подозрительные горки под одеялами. — А ну, брысь отсюда, бесстыжие! Нашли время развлекаться! Брысь, я сказал!

Одеяла зашевелились, и мои нежные ласточки упорхнули за дверь, стараясь не смотреть на злого дядьку. Я печальным взглядом проводил белоснежные округлости шикарных задниц — в ближайшие пару дней мне не удастся ощутить их упругость. Сегодня мне исполнилось восемнадцать лет, что означает только одно — грядёт ритуал инициации мужчины. Архаичный и безумно глупый. Насколько мне было известно, от него отказались все соседи, и только наш отец упорно придерживался традиций. Предки завещали воспитывать детей в строгости — каждый из трёх сыновей получил своего мучителя. Предки завещали в восемнадцать проводить инициацию — извольте выполнять. Интересно, если бы они завещали не вытирать задницу, отец стал бы выполнять и этот указ?

— Куда меня отправят? — спросил я, подходя к арсеналу.

— Господин барон предпочёл море, — ответил Густав, что послужило критерием выбора оружия. Двухметровое копьё. Море действительно имелось в наших угодьях — в восьмидесяти километрах от замка. Вот только между нами и берегом находились густые и местами непроходимые леса с неприятными болотами. Копьё подойдёт идеально. Густав кивнул, одобряя выбор. Наставник учил меня пользоваться любым оружием, но основной упор шёл на меч и копьё. Мне, как представителю рода Валевских, пять лет предстоит провести на Стене, отражая атаки тёмных тварей, так что выбор оружия предопределён.

Ворота открылись, и на полном ходу в замок ворвался мой старший брат, едва успев придержать коня рядом с нами.

— Младший, ты почему ещё копаешься? У меня и так дел невпроворот, чтобы ещё и с тобой возиться. Его проверили?

Наследник рода баронет Ронуальд Валевский вернулся со Стены пять лет назад. Женился, завёл детей, активно помогал отцу вести дела и готовился к тому, чтобы в какой-то момент принять на свою голову корону барона. Как по мне — такая себе работа. Несмотря на обширные земли, что в незапамятные времена выделил нашему роду император, мы считались достаточно бедной семьёй. Огромные леса, заполонившие большую часть земель, двадцать пять деревень, несколько десятков тысяч крестьян, миниатюрная армия из сотни бойцов, месторождение соли — вот, пожалуй, все активы нашего рода. Открытых участков земли едва хватало, чтобы обеспечивать нас продовольствием, так что о продаже излишков даже речи не шло. Если бы не постоянная потребность империи в строительной древесине, род Валевских давно пошёл бы по миру. Радовало одно — из-за текущего положения мы были крайне непривлекательны, поэтому активных споров за территорию с соседями не возникало вот уже сотню лет.

Ко мне подошёл Густав и похлопал по карманам. Согласно древней традиции, на инициацию будущий мужчина имел право брать с собой лишь оружие. Ни еды, ни эликсиров, ни карты. Ничего, что могло облегчить испытуемому выполнение свою задачи. Сама инициация, как я уже говорил, была до невозможности глупой и бесполезной. Меня отвезут за восемьдесят километров от дома и оставят одного. Всё, что мне требуется, — добраться до дома, причём время вообще никак не ограничено. Хоть за сутки, хоть за год — главное, вернуться. Считалось, что бывшие юноши таким походом отказываются от своего детства и превращаются в мужчин. Дебилизм во всей красе. Густава бы им в наставники, так он это детство лет в десять выбил бы даже из самых упорных.

— Чист, ваше благородие!

— На коня! — приказал Рон. — Отправляемся немедленно!

— Как прикажет ваша светлость, — язвительно поклонился я и запрыгнул на коня. Отношения с братьями у меня были, скажем прямо, натянутыми. Вечно занятый Рон, грезящий величием семьи, требовал от младших подчинения и уважения. Даже там, где оно и не нужно было вовсе. Средний, Белтариус, раньше казался мне более человечным. С ним мы даже умудрялись играть в «навреди своему мучителю». Я — Густаву, он — Люмиру, такому же отставному военному. Попадало нам нещадно, но мы не сдавались, раз за разом пробуя новые способы шкодничества. Сдаваться было не в характере Валевских. К сожалению, после инициации Белт отправился на обучение, потом на Стену, два года назад вернулся, и его словно подменили. Брат стал нелюдимым и чурался любого общения. Как мне по секрету сказал Густав, во время внезапно накатившей волны нечисти мой брат оказался неподалёку от смертников и ему воочию пришлось увидеть, как те сражались. И умирали. В основном умирали. Смертниками называли преступников всех мастей, выбравших вместо казни возможность пожить чуть дольше и принести пользу империи, сражаясь с тёмными тварями Скрона в первых рядах. Причём выбирали такую участь далеко не все — быстрая смерть от топора палача некоторым казалась куда выгодней того, что ждало смертников на Стене или разломах. Разлом — заражённая многоуровневая пещера, уходящая глубоко под землю и порождающая тёмных тварей. Насколько я знаю, в основном смертники используются как раз там. Либо для полной зачистки, либо для добычи полезных ископаемых. В империи разломы стараются уничтожать сразу, кроме одного — того, что сформировался сотни лет назад под магической академией. Или академию построили поверх разлома, кто их разберёт. Важно одно — это единственное место зарождения тёмных тварей, что остаётся в рабочем состоянии на территории нашей империи и контролируется как магами, так и служителями Света. Остальные разломы возникают либо в других империях, либо в свободных землях, а смертники мрут как мухи, стараясь их уничтожить.

— Завязывай глаза! — рявкнул Рон, выдёргивая меня из мира грёз. Я передал брату поводья и обвязался плотной тканью. Половину пути мне позволено проехать с открытыми глазами, вторую придётся двигаться завязанным, чтобы не подсмотреть обратный путь. Учитывая, что я нашу территорию знаю если не досконально, то на достаточно хорошем уровне, очередная глупая идея. Куда бы меня ни привезли, я точно буду понимать, где нахожусь. Радовало одно — брату, мнящему себя главой земель, не нравилось меня сопровождать, оттого настроение у него было отвратительным. Но это едва ли не тот уникальный случай, когда я полностью поддерживал традиции предков. Отец сопровождает на испытание только наследника. То есть Рона. Остальных детей мужского пола, ежели таковые найдутся, отвозит уже сам наследник. Чтобы доказать, что он достоен. Вот кто не назовёт эту процедуру бредом?

— Слезай! Считай до ста и только потом снимай повязку, — приказал Рон спустя вечность. Мне даже поспать удалось во время монотонной езды. Спрыгнув и на ощупь стащив с коня своё копьё, я потянулся, разминая затёкшие мышцы, и помассировал натруженную задницу. Вот кому досталось больше всего! Рон не стал прощаться или говорить слова напутствия — младший ещё не дорос до такого уважения. Послышался удаляющийся топот копыт — меня оставили одного. Возникла мысль сорвать повязку и запомнить направление, куда поскакал Рон, но так же быстро, как возникла, она исчезла. Во-первых, чревато проблемами. С брата станется отправить коней, а самому проверить выполнение традиций. Во-вторых, с чего вдруг мне потребуется помощь в определении направления? Что бы Рон ни говорил, это и моя земля тоже.

Так что я спокойно уселся на землю и принялся считать. Отцу бы понравилось, что его младший чтит традиции. Проклятье! Ещё раз я мысленно произнесу это слово, даю себе зарок — отожмусь полсотни раз! Густав научил: если какая-то мысль не даёт тебе покоя, забей её усталостью. Не помогает — значит, дал малую нагрузку, и в следующий раз нужно её увеличить.

Вроде как помогло — в мыслях образовалась привычная благодать. Если без фанатизма, то для преодоления восьмидесяти километров мне потребуются сутки-двое. Ориентируемся на двое, так как уподобляться загнанной лошади я не собирался. Значит, нужно подумать о ночлеге — выбрать место, найти воду и подготовить запас сухих веток. Можно, конечно, ещё и едой запастись, благо в наших лесах зверья всякого полно, но это морока с готовкой. Двое суток без еды я точно выдержу.

Как же просто жить, когда у тебя есть чёткий план действий. Стянув повязку и осмотревшись, я даже не стал сдерживать ехидную ухмылку — о да, меня действительно запутали и отвезли в супертайное место, из которого просто так не выбраться! Слева плескался океан, справа находился плотный лес, но впереди, где-то на границе горизонта, возвышался белоснежный горный пик. Смотрим на солнце, сверяемся с горой и поворачиваемся ровно в том направлении, где находится замок баронства. В памяти всплыла карта местности — у меня было минимум три пути, как добраться домой. Длинный, прямой и удобный. Какой я выбрал? Конечно же, удобный — пройтись по берегу до маяка, это где-то километров тридцать пять, взять у смотрителя лошадь и благополучно доехать. Никто не говорил, что нельзя пользоваться посторонней помощью. Длинный — это путь, которым мы сюда приехали. Придётся дать довольно огромный крюк, по длине если не больше, то ничуть не меньше удобного. Да и деревень там почти нет, так что с транспортом будут проблемы. Прямой я даже не рассматривал — через леса пробираться мне не хотелось.

Удобней перехватив копьё, я неспешной трусцой побежал по набережной. Тело требовало движений. Километры сменялись километрами, но я бежал без устали — привыкшее к тренировкам тело вошло в рабочий ритм и двигалось на автоматизме. Даже хорошо, что дополнительной нагрузки не было — ничто не мешало возвращаться домой, чтобы окунуться в пышные формы моих, и только моих, ласточек и…

Додумать сладостную мысль я не успел — неожиданно меня вырвало из ритма. Запнувшись, я едва не растянулся на песке, где и остался бы лежать, прижатый неприятным и липким страхом. Что-то похожее мне уже довелось испытать — когда Густав поймал меня за очередной проделкой, посадил под замок и якобы отправился за отцом. Это потом я узнал, что никуда мой наставник не пошёл, но тогда, в семь лет, ещё свежи были воспоминания о плети, так что о пережитом ужасе я не забуду до конца своей жизни. С тех пор прошло одиннадцать лет, и мне даже начало казаться, что никогда уже не испытаю столь глубокого и искреннего ужаса, но я ошибся. Здесь, на берегу моря, меня прижало так, что хотелось скулить и визжать, как побитому щенку. Поджать хвост, обмочиться и уползти прочь, подставляя всем подряд живот. Повторюсь — если бы я упал, именно так бы себя и повёл. Но я устоял — помогло копьё. Опёршись о него, я бледнел и покрывался потом, сражаясь с накатывающими страхами. Несколько раз даже пытался сделать шаг назад, но каждая попытка едва не заканчивалась плачевно — я падал на колени и с огромным трудом поднимался обратно. Страх давил и требовал беспрекословного подчинения. И если с последним я ещё умудрялся справляться, хоть и трясся, как лист на ветру, то с давлением ничего поделать не мог. Сила была выше того, что я мог выдержать.

Взрыв, что раздался рядом, в корне поменял ситуацию. Рвануло так, что пространство затряслось и я даже успел увидеть взлетевшую в небо землю. Послышался писк и странный звук, словно стая огромных птиц синхронно начала щёлкать клювами. Страх испарился, будто его никогда и не было. Лишь холодный липкий пот остался неприятным воспоминанием о произошедшем. Отметя в сторону мысль о том, что мне нужно как можно скорее убираться с этого Скроном проклятого места, я помчался вперёд. Это моя земля, и я не позволю здесь хозяйничать всяким непонятным… Свет великий! Вопрос снимается! Если «это» желает хозяйничать — пожалуйста, я не против!

Когда я взбежал на холм, передо мной открылось невероятное зрелище — огромный краб, очевидно, являющийся предком всех ныне существующих, истерично дёргал остатками левой клешни. Правая была оторвана и валялась неподалёку. Половины защитного хитина у краба не было, обнажая внутренние органы. Да и те казались, мягко говоря, не совсем целыми. Прочитай я где-нибудь об аналогичных повреждениях любого существа, с уверенностью мог бы сказать, что этому созданию конец либо уже пришёл, либо придёт в самое ближайшее время.

Но реальность оказалась далека от книжек. Краб не просто выжил после страшного взрыва, он умудрялся невероятным образом восстанавливаться. На моих глазах хитин медленно, но уверенно нарастал, закрывая внутренности, а движения монстра становились всё более спокойными и продуманными. Он даже вцепился обломками клешни в валяющийся неподалёку кусок своего тела и пытался затолкать его в пасть. Страшный хруст перемалываемого камня показывал, что с поглощением проблем не возникает.

Только сейчас я увидел тёмный туман, что источал огромный краб, и у меня внутри всё замерло. Тёмный! Самая настоящая тварь Скрона! Здесь, на нашей земле! Густав много рассказывал про этих чудовищ. Про то, какие они опасные, как сложно их уничтожить и какую беду они приносят, выбравшись в большой мир. Именно поэтому вахта на Стене никогда не заканчивается — если тёмные, или, как их ещё называли, заражённые, твари смогут её миновать, империи придётся туго.

Всё это промелькнуло у меня в голове за считанные мгновения, и, даже сам до конца не отдавая отчёт в своих действиях, я мчался вниз с холма, готовясь нанести один-единственный удар. В открытом бою тёмному я не противник, но именно сейчас у меня был мизерный шанс на победу. Взрыв не только снёс внешнюю броню твари, что сейчас активно зарастала, но и обнажил чёрное трепыхающееся сердце. Огромное, размерами с мою голову. Промедли я хотя бы минуту — хитин скроет его за толстым слоем непробиваемой брони, и тогда справиться с этой тварью смогут лишь маги. Но сколько наших людей пожрёт этот монстр, прежде чем его смогут уничтожить? У меня нет права сбежать, когда есть возможность победить. Пусть даже такая мизерная.

Заражённый заметил моё движение и даже невероятным для своего размера и состояния движением умудрился развернуться, чтобы встретить меня остатками клешни, но это его и подвело. Видимо, привыкла тварь к своему оружию и тому, как оно работает. Мир для меня остановился. Всё, как учил Густав: есть цель, и только я решаю, что мне может помешать её достичь. Никто другой не в силах остановить остриё, направленное на врага. Увернувшись от культи, я что есть сил подпрыгнул и, достигнув высшей точки, всадил копьё в пульсирующий комок чёрной плоти.

Исполин задёргался, но это была агония смерти. Прошло несколько секунд, и тварь обмякла, превращаясь из страшного монстра в огромный кусок заражённого мяса. Вновь спасибо Густаву — он рассказывал о том, что делать в этом случае. Сжечь и проверить, чтобы в округе не осталось ни малейшего кусочка заражённой плоти.

Спрыгнув на землю, я с горечью посмотрел на копьё, что осталось торчать в теле краба, — пользоваться им больше нельзя. Как и большей частью моей одежды, у меня не было возможности полностью очистить свои предметы от попавших на них ошмётков краба. Густав утверждал, что для людей тёмная материя безопасна, но даже малейший её кусочек может заразить всех живущих в замке животных, превратив их в страшных тварей Скрона. Нельзя этого допустить.

Найти дрова, для того чтобы сжечь тварь, оказалось просто — лес в окрестностях словно вымер. Сучья и даже небольшие деревья легко ломались, позволив мне сформировать огромный костёр. Куда дольше я собирал разбросанные по округе останки краба и… и человека. Мага, судя по кусочкам ткани. Мертвецов за свою жизнь я видел немало — каждую зиму от болезней умирали десятки крестьян, но чтобы собственноручно собирать то, что осталось от человека, и складывать это всё в общую кучу с тёмной тварью… К такому жизнь меня не готовила.

Тем не менее я справился ещё до заката. С огнём проблем не возникло — пригодилась учёба вредного вояки. Пара веточек, немного сноровки, и ночная мгла озарилась мощным светом. Горел краб на удивление хорошо. Даже и не скажешь, что органическая плоть. Я просидел у костра до самого утра, периодически подбрасывая новые куски дерева. Этой ночью мне, видимо, выспаться не удастся.

Утром от исполина не осталось ничего, кроме золы. Раздевшись, чтобы ненароком не заляпать остатки одежды, я полез в пепелище. Опыта уничтожения тёмных у меня не было, так что я делал то, что пришло в голову, — хотел лично проверить, что всё сгорело дотла. Ничего, кроме золы, здесь не было — не осталось даже малейшего намёка на исполинского краба. Удовлетворив любопытство, я отправился к морю, чтобы смыть с себя грязь, как вдруг ногой наступил на небольшой бугорок, пятку пронзила острая колющая боль, и, сам того не ожидая, я потерял равновесие, рухнув на землю. Мгновенно поднявшись на ноги, я прикрыл рукой лицо — кругом всё потемнело от взлетевшей золы. Спустя пару мгновений та улеглась, но я больше не шёл к морю. Я вообще превратился в статую, смотрящую на закатное солнце.

Что значит «закатное»? Только что же утро было! Куда потерялся целый день?! И что это за галлюцинация у меня перед глазами?!

В нижней части обзора появилось чёткая и чудовищно реалистичная картинка. Куда бы я ни смотрел, картинка следовала за моим взором. Я даже потёр глаза, решив, что туда пыль попала. Не помогло — картинка не исчезла. Да и картинка ли это была? Судя по тому, что я видел — серая полоска, на которой располагались три яркие надписи: «Поле способностей», «Активные способности», «Пассивные способности», — и наполовину закрашенный синим цветом прямоугольник с черными символами «20 из 40». Над надписью «Пассивная способность» имелась ячейка с изображённым золотистым куполом. Над «Активной способностью» — ячейка с чем-то неприятным, похожим на тёмную сосульку. Собственно, на этом странности заканчивались.

Хотя, как оказалось, на этом они только начинались.

Стоило мне поймать в фокус надпись «Поле способностей», как она вспыхнула золотистым цветом и перед глазами невесть откуда появилась полупрозрачная сеть размерами пять на пять. Сеть оказалась не пустой — несколько ячеек были заняты. В двух из них размещались уже знакомые мне изображения — золотистый купол и тёмная сосулька. Однако кое-что имелось новое — возле золотистого купола обнаружились ещё две картинки, чуть меньше, и они оказались связаны с куполом тёмной энергетической нитью.

Вот тут-то меня проняло по полной — пришло осознание того, что передо мной находится и что это всё может означать. Я стал магом! Но как? Почему? Насколько я знал, в роду Валевских магов не водилось — камни способностей являлись слишком дорогими, чтобы моя семья могла их себе позволить. Тут же сразу две способности! В теории, что такое магия и как ей пользоваться, я прекрасно знал — отец дал своим детям полноценное и разностороннее образование. Сосредоточив взгляд на золотом куполе, я вздрогнул, когда прямо в воздухе появились слова:

«Золотистый купол защиты». Количество активных граней: 4. Уровень камня: 1. Усилен камнями поддержки: «Отражение урона-1», «Сопротивление стали-1». Пассивная способность. Требуется маны для активации: 20. Мана для поддержания: 2 в сутки. Подробное описание блокируемого урона…

Желаете отключить пассивную способность?

Отключать я ничего не собирался и отвёл взгляд от картинки. Предупреждающая надпись исчезла, позволив мне вернуться к изучению новинок. Получается, «Золотистый купол защиты» — камень способности с четырьмя гранями. Или, переводя на человеческий язык, магическая способность с возможностью усиления четырьмя специальными камнями-поддержки. Два из которых у меня, к слову, уже имелись. Один из них, как показало изучение, отражал часть урона в противника, другой позволял куполу какое-то время сопротивляться стали. Пока имелась свободная мана. Что было само по себе странно — каждый ребёнок нашего мира знал, что заклинания бессильны против стали. Они не могут её пробить, и ни одна из магических защит не может ей противостоять. Собственно, поэтому маги до сих пор и не захватили наш мир — потому что всего сотня гвардейцев с лёгкостью перебьёт их всех, вместе взятых. Но, как оказывается, не всё так однозначно — какая-то магия всё же может противостоять стали. Нужно обязательно потрясти Густава. Уверен, старый вояка что-то слышал на этот счёт.

Разбираться с подробным описанием я не стал — там указывались цифры блокируемого урона, но без теории магии эти цифры были для меня пустым местом. Какая разница в том, что купол может блокировать тридцать единиц физического урона и отразить три? Что это значит в переводе на реальные повреждения? В книжках, что я прочёл, об этом не было ни слова. Так что я прекратил исследование защиты и перешёл к одинокой картинке:

«Тёмный шип». Количество активных граней: 1. Уровень камня: 1. Активная способность. Радиус действия: 50 метров. Скорость: 1 удар в 5 секунд. Требует маны: 1 за удар.

Признаюсь, я не удержался. В мечтах я всегда хотел стать великим магом, победителем тёмных тварей Скрона, и, как только разобрался с тем, как активировать способность, тут же зарядил ею в ближайшее дерево. Волосы на затылке зашевелились, когда прямо передо мной появился отливающий тьмой камень, с невероятной скоростью ринувшийся вперёд. Раздался звонкий удар, во все стороны брызнули обломки дерева и всё той же тьмы, после чего послышался громкий хруст — дерево начало заваливаться. Конечно, оно и до этого было уже уничтожено — тёмный краб выпил из окружающего мира всю силу, но то, с какой эффективностью шип справился с деревом, откровенно пугало. К такой силе я пока был не готов. Одно дело махать мечом или жалить копьём, другое — уничтожать врагов вот так, разрывая их на части.

Наполовину зарисованный прямоугольник дёрнулся, и область закрашивания чуть уменьшилась, показав надпись «19 из 40». Понятно — это и есть та самая мана, что требуется для использования камней способностей. В целом всё ясно, кроме одного — почему мне досталась такая ценность? Ладно один, но сразу четыре камня, два из которых являются способностями… Я, конечно, грезил о том, что стану великим магом, но даже в мечтах оперировал одной способностью. Максимум с тремя гранями. Потому что даже мечты должны отдавать налётом реальности. Здесь же о реальности вообще никакой речи не идёт.

Мне, определённо, следует обратиться к магам за разъяснениями. Насколько я знаю, они ревностно относятся к магическим камням, и своим неожиданным приобретением я могу навлечь беду на весь род Валевских. Вначале поговорю с Густавом, потом с отцом, а дальше пойду сдаваться магам. Если мне оставят камни, значит, у меня начнётся новая жизнь.

Вот только то, что новая жизнь у меня начнётся гораздо раньше, чем я попаду в магическую академию, стало понятно спустя сутки, на подступах к замку Валевских.

Наше родовое имение пылало.

Глава 2

То, что творится что-то нехорошее, стало понятно, как только я подбежал к воротам замка — их не было. Точнее, были, но не полностью — осколки массивных деревянных балок висели на петлях, открывая полный доступ внутрь. Горели все три башни, повсюду была кровь. Тел уже не было, но не требовалась специальная подготовка дознавателя, чтобы понять — совсем недавно здесь сражались люди. В замке стояла гнетущая тишина, разбавляемая треском горящего дерева. Никто не стенал, не причитал, не проклинал Скрона. Словно людей здесь вообще не осталось. Подняв на всякий случай увесистую палку, я медленно двинулся вперёд, готовый к любым неприятностям. Миновав донжон, очутился на центральной площади и только тут понял, почему кругом так тихо. Наши крестьяне и ремесленники огромной молчаливой толпой стояли неподалёку от сколоченного помоста, где находилась вся моя семья. Отец, мать, братья с семьями… Земля пошла кругом, когда до меня дошёл весь ужас происходящего — мой род уничтожили. Всех моих близких лишили голов. Всех, включая мелких племянников!

Словно дожидаясь моего появления, на помост вошёл представительный мужчина. Тяжесть в голове не позволяла разобрать каждое слово, но общий смысл я уловил — род Валевских был уничтожен под корень по решению герцога Одоевского, правителя нашего края. Перед глазами появилась красная пелена, и я зарычал, разом найдя корень всех своих бед. Неважно, имеет отношение к герцогу Одоевскому тот франт, что с таким воодушевлением зачитывал приказ о казни моей семьи, или нет, для меня прямо сейчас он являлся воплощением всего зла, свалившегося на мою семью. Удобней перехватив дубину, я двинул вперёд, не видя ничего вокруг. Меня накрыло состояние боевого безумия. Того самого, что так ненавидел Густав и при каждом случае нещадно за него наказывал.

Меня заметили сразу, и со всех сторон начали раздаваться голоса:

— Стоять! Кто такой?

— Да это же младший Валевский!

— Господин Максимилиан, бегите! Спасайтесь!

— Арестовать! Десять золотых тому, кто притащит сюда мальчонку!

Передо мной появился какой-то бородатый воин, на две головы выше меня, и протянул свои лапищи. Видимо, решил, что сможет справиться с мальчонкой голыми руками. В чём-то он был прав — от удара моей импровизированной дубины он ловко уклонился и позволил мне завалиться вперёд. Дубинку ловким ударом ноги выбили из рук и откинули в сторону. Послышался приглушённый вскрик — нерасторопному крестьянину прилетело крепко. Народ ринулся прочь от нас, как от прокажённых, и в этот момент бородатый воин наконец добрался до меня.

— Десять золотых, — я успел услышать довольный хохот. — Да это жалование за два месяца! Погуляем! Не понял… Это что ещё за скронова защита? А ну, ребят, навались! У него амулет какой-то защитный! Тащи сеть!

Вроде говорил бородатый медленно, даруя мне время, чтобы как-то отреагировать на происходящее, но вместо каких-либо действий я отрешённо смотрел на пустые руки, пытаясь понять, куда делось моё оружие и каким образом теперь убивать своего главного врага? Того, что стоит на помосте и командует всем этим сбродом. Потрясение от внезапной потери семьи оказалось для меня слишком сильным — пока бежал к горящему замку, прокрутил в голове сотни вариантов происходящего, но ни в одном из них у меня не забирали всю родню. Подняв голову, я отрешённо смотрел на бородатого воина, что пытался пробить кулаками невесть откуда взявшийся золотой купол.

— Да что ты с ним возишься? Магию сталью нужно брать! — рядом появился другой воин. — Господин приказал доставить его на помост, но ничего не говорил про то, что доставить нужно здорового. Всё равно сейчас голову отрубят!

С этими словами второй воин резким движением вытащил меч и обрушил его мне на плечо. Вернее, планировал обрушить — вместо того чтобы с лёгкостью миновать магическую защиту, клинок издал звон, словно ударил по наковальне, во все стороны полетели искры, и оружие срикошетило, войдя в грудь первого воина. Брызнула кровь, и ошеломлённые глаза умирающего даровали мне то, что требовалось больше всего, — осознание происходящего. Мою семью казнили, убийцы сейчас находятся вокруг меня и желают сотворить со мной то же самое, что и с родичами. Бежать некуда, да и какой в этом смысл, когда твоя семья взывает к отмщению? Пора действовать, а не наматывать сопли на кулак и стенать о своих бедах!

— Это что за хрень такая?! — прокричал нанёсший неудачный удар воин, и это были его последние слова в этой жизни. Я не стал играть в благородство и сходу влепил в голову противника тёмный шип. Рвануло так, что меня даже отбросило назад. Раздались стоны раненых, как врагов, так и крестьян, но для меня всё это было уже несущественным. Я понимал — маны хватит максимум на пятнадцать выстрелов, и следовало эффективно распорядиться даром тёмного краба.

Тяжесть из головы ушла. Как и красная пелена, что затмевала рассудок. Позволив взрывной волне отнести себя чуть назад, я перекатился и резко ушёл в сторону. Туда, где я только что находился, обрушился град арбалетных болтов. Мои противники оказались подготовленными воинами, и смерть двух из них никоим образом не повлияла на боевой настрой остальных. Вот только для того, чтобы меня уничтожить, требовалось приложить усилия. За двенадцать лет ежедневных тренировок Густав, конечно же, не сделал из меня совершенного бойца, но и бездарностью назвать себя я не мог. К примеру, в последние два года я проигрывал наставнику всего семь поединков из десяти. Но тогда у нас были ограничения — без травм. Сейчас же о такой мелочи можно не беспокоиться — какая мне разница, где умирать? На эшафоте, как родичи, или сражаясь? Последнее, как мне кажется, даже приятней.

Картинка «Тёмный шип» замигала — заклинание вновь оказалось готово к использованию. Сделав очередной перекат, я развернулся и вытянул в сторону стрелков руку. Активация, и я вновь отпрыгнул, уходя уже от удара копья. Оценить результат своих действий у меня не получилось, но полетевшая во все стороны каменная крошка и истеричные крики стали отличным подтверждением того, что я всё делаю правильно.

— Маг! Это маг! Нужны латники!

Стоявший передо мной противник зашатался — поймал телом один из камушков. Замешательство было секундное, но этого мне хватило, чтобы подскочить к мужчине, вырвать копьё, ударом ноги отправить воина на землю и, придав древку ускорение, с разворота вогнать остриё в грудь врага.

Ещё один!

Полоска маны резко уменьшилась — вокруг сверкнули искры отражённой атаки. Всё же противники оказались слишком опытные для того, чтобы надеяться на успех — пока одни страдали, другие продолжали атаковать. Пришло понимание, что технически я уже мёртв — маны хватит всего на два прямых попадания или несколько тёмных шипов. Вот только пять секунд, мгновенно проходящих в обычной жизни, сейчас оказались настоящей вечностью — пока заклинание станет доступным, меня уже тридцать раз успеют пристрелить. Значит, нужно сделать так, чтобы в меня как можно реже попадали!

Оценка обстановки заняла мгновение, и вот я уже нёсся к группе противников. Те ощетинились копьями, мечами, выставили щиты, готовые принять удар, но кто же им сказал, что я записался в самоубийцы? Моя главная цель — затеряться в толпе чужаков, чтобы стрелки не смели палить. О том, что буду делать в тесном контакте с противником, я старался не думать. Вначале следовало обезопасить себя от арбалетных болтов.

«Тёмный шип» вновь начал мигать, и у меня на лице появилась зловещая ухмылка. Я идеально подгадал время: когда до стены щитов и копий оставалось три метра, пустил вперёд магию.

Наконец-то я воочию увидел, к чему может привести использование заклинания против живых существ. Бойца, в щит которого ударил шип, не стало — его разорвало на мелкие кусочки. Тем, кто находился рядом с ним, повезло не больше — ближайший круг погиб, а тех, кто стоял в двух-трёх шагах, раскидало в разные стороны. «Тёмный шип» даже без усиливающих камней показывал себя страшной способностью. Вырвись с ней краб в обычный мир, пострадали бы не только земли нашего рода, но и соседи.

Не о том я думаю! Перекат!

И вновь арбалетчики продемонстрировали своё мастерство — если бы я не отпрыгнул в сторону и вздумал прикончить корчившихся от боли воинов, что выжили после удара шипа, мне пришлось бы туго. Но я не собирался мстить врагам, выступавшим в качестве «оружия». Меня интересовала «рука» — тот самый франт, что оставался на помосте и постоянно отдавал приказы окружающим.

Схватив одного погибшего воина, я взвалил его себе за спину и едва не рухнул на землю — весил этот кабан непозволительно много. Тем не менее это была хоть какая-то защита от стрелков — у меня, кроме золотистого купола, даже штанов не было. Я как остался в исподнем, после того как сжёг краба, так домой и явился. На маяке мне не повезло — он оказался заброшен. Ни смотрителя, ни еды, ни коней, ни мало-мальской одежды. В спину тут же толкнуло — один из стрелков попробовал пробить мою импровизированную защиту насквозь, но та справилась, и болт застрял в висящем на мне теле.

Отлично! На всякий случай я пригнулся, уменьшая область поражения, и осмотрелся — воины с копьями и мечами не спешили расправиться со взбесившимся магом. Прикрывшись щитами, они медленно отступали в сторону главного здания, откуда выбежала пятёрка закованных в латы воинов. Я перевёл взгляд на франта на помосте — тот активно жестикулировал, указывая на меня. Да, этот уродец явно координирует противников. Жаль, что мою семью не похоронят по-человечески. Потому что после прямого удара шипа мало что остаётся.

Картинка с моим атакующим заклинанием замигала, и мгновение спустя деревянный помост с останками моих родственников превратился в мелкие осколки. О том, что под ним прятались несколько крестьян, я даже не думал. Когда меня начнут проклинать, мне будет уже всё равно. Мёртвым нет дела до страданий живых.

Рвануло так, что накрыло даже латников. Однако произошло невероятное — франт, получивший прямой удар смертоносной магии, каким-то чудом выжил! Его отнесло в сторону, припечатало о стену дома, но он умудрился сохранить не только целостность, но и подвижность! Я даже замешкался, когда местный главарь попробовал встать. К нему тут же бросились несколько воинов, прикрывая предводителя щитами, но повторить удар я уже не мог — между мной и франтом появились латники.

Смысла прикрываться телом больше не было — сейчас оно мне только помешает. Латники двигались уверенно — магия бессильна против стали, а практически голый юноша не вызывал у них чувства опасности.

Зря они так…

Скинув груз, я побежал в свою последнюю атаку. Конечно, восемнадцать лет не тот возраст, чтобы умирать, но неважно, когда ты покинешь этот мир. Важно — как ты это сделаешь. Я собирался уйти красиво.

«Тёмный шип» стал активным буквально за несколько метров до противников, что уже вытащили мечи и готовились превратить меня в мелко нарубленный фарш. Я прекрасно понимал, что заклинание бесполезно против стали, брешей в защите противников я не видел, тем не менее вытянул руку вперёд и активировал способность. Тьма брызнула во все стороны, закрывая обзор латникам, и в этот момент я нанёс удар. Густав учил, как сражаться с латниками, — нужно бить чётко в забрало. В то место, до которого в открытом бою практически невозможно добраться. Но у меня было преимущество — секундное ослепление. Латники не видели меня, я не видел их, но помнил, где находится цель. Копьё встретило преграду, но набранное ускорение оказалось сильнее, и наконечник прошёл дальше. Ровно настолько, чтобы прикончить неприятеля. Замелькали мечи, щит начал искрить похлеще молнии, мана скатилась до нуля, но защита сработала отлично — она не только не пустила ко мне сталь, но и отразила её в сторону противников. Не уверен, что таким образом можно пробить толстую броню, но всё это уже не имело смысла. Перед глазами появилось сообщение:

Пассивная способность «Золотистый купол защиты» отключена

Я дёрнул копьё на себя, но это оказалось последнее, на что меня хватило, — в затылок что-то ударило, перед глазами вспыхнули яркие краски, стало невероятно больно, и пришедшую тьму я встретил с радостью. Даже если сегодня прервался род баронов Валевских, ни одна зараза не скажет, что мы ушли как трусы.

Мы ушли сражаясь…

***

(в захваченном замке Валевских)

— Ваша светлость, младший Валевский схвачен.

Бейлемор Фарди, герцог Одоевский, поставил кубок на стол и с интересом взглянул на своего помощника. Тари служил семье Фарди уже двадцать лет, воровал, куда же без этого, но делал всё настолько красиво, что герцог закрывал глаза на мелкие нарушения. Все поручения Тари выполнял беспрекословно, лишних вопросов не задавал, инициативу не проявлял и был настолько полезным, что герцог на полном серьёзе подумывал о том, чтобы даровать Тари титул барона. Именно поэтому удивление Фарди было искренним — помощник получил прямой приказ уничтожить род Валевских под корень. Не должно остаться никого.

Тари как никто другой в целом мире тонко понимал своего господина, потому продолжил:

— Когда мы сюда явились, Максимилиан Валевский проходил инициацию, принятую в их семье. Час назад он вернулся в замок и был опознан. Я отдал приказ схватить парнишку и казнить, как и остальных Валевских, но случилось то, чего мы не могли ожидать. Максимилиан оказался магом с двумя неизвестными камнями. Один формировал золотистую защиту, пробить которую не могла даже сталь, второй — некую тёмную сосульку, взрывающуюся при контакте с целью. Юноша довольно быстро осознал, что происходит в замке, и атаковал. Таких потерь у нас не было давно. Убиты девять наёмников-северян, двенадцать стрелков и один гвардеец. Тяжело ранены восемь наёмников, три стрелка и трое гвардейцев. Срочно нужны лечебные эликсиры и лекарь, я уже отправил гонца. Парнишка пытался уничтожить и меня, но подаренный вашей светлостью защитный амулет принял на себя смертельный урон и распался. После того как у Максимилиана закончилась мана, нам удалось его пленить.

— Много свидетелей? — тяжело вздохнул Бейлемор. Логика действий Тари стала понятна, и герцогу понравилось, что помощник не принял никаких скоропалительных решений и лишь пленил мальчишку, тогда как любой другой оказавшийся в такой же ситуации человек наверняка прикончил бы страшного врага.

— Сотня крестьян, среди них тоже много убитых и раненых, тридцать наёмников, двадцать стрелков. Гвардейцы примут любое ваше решение, поэтому их можно не считать, но самое неприятное в том, что за поединком наблюдал местный служитель Света.

Бейлемор недовольно скривился. Проклятье! Слишком много народа! Обвинить всех в предательстве и казнить, как сделали с Валевскими, не получится. Особенно со служителем Света — если высшие иерархи церкви узнают о том, что герцог лишил одного из их слуг жизни, жди беды. Открыто, конечно, они ничего не смогут сделать, но подгадят знатно. Попадать же в зону пристального внимания фанатиков герцог не желал — слишком много было поставлено на карту, слишком много ресурсов привлечено, чтобы очистить эти земли от людей. Лишнего внимания к этой области привлекать никак нельзя.

— Выяснили, каким образом парнишка стал магом и откуда у него камни? — Бейлемор всячески оттягивал принятие решения, хотя оно, по сути, уже было принято.

— Во время обыска мы нашли вот это, — Тари вытащил небольшую шкатулку. В ней на бархатной подушечке лежал шестигранный магический камень. — Полный перечень добычи будет передан вашему казначею, но этот камень и историю, с ним связанную, я хотел показать лично. Мы изучили бумаги и письма, что писал барон Валевский в магическую академию, — этот камень был куплен в качестве подарка младшему сыну на восемнадцатилетие. Стандартный «Раскатистый удар» с одной гранью. Больше академия сюда официально ничего не поставляла, хотя по имеющимся у меня данным один из магов периодически наведывался в эти места. Некто Тара Доск. Возможно, между магами и Валевскими имелось какое-то тайное соглашение, но узнали мы об этом слишком поздно — все активные участники уже были казнены. Не думаю, что Максимилиан был посвящён в переговоры, но как только он придёт в себя, мы обязательно его допросим. Сейчас парнишка связан стальной цепью и на всякий случай одурманен снотворным.

— Ты всё правильно сделал, — кивнул герцог. — Обязательно выясни, каким образом камни оказались у Валевских. Что касается парнишки — допрашивать его мы не станем, а поступим так, как предписывает закон. Что ждёт магов, приговорённых к смерти?

— У магов нет права выбора. Она становятся смертниками, — произнёс Тари и улыбнулся. Глупо, конечно, зубоскалить по поводу судьбы Валевского, но перед глазами всё ещё были свежи воспоминания о полёте и ударе о стену. Если бы не подарок его светлости, всё, что осталось от Тари, сейчас бы сгребали в одну кучу. Мужчина пережил не самые приятные мгновения, поэтому с удовольствием принял решение господина. То, что уготовано Максимилиану, гораздо хуже смерти. Говорят, тёмные твари очень любят пожирать магов заживо, поглощая не только их плоть, но и души.

— Как долго живут смертники? — на всякий случай уточнил герцог.

— Простые, каких мы набрали в свои команды, — максимум два-три месяца. Маги могут протянуть до года. Есть, конечно, уникальные кадры, та же Графиня, но это скорее исключение из правил. Единственный минус — магов какое-то время обучают. Сразу в разломы их не бросают.

— Проследи, чтобы обучение Максимилиана закончилось как можно быстрее. Полагаю, пожертвование в размере двух сотен золотых позволит ректору закрыть глаза на качество подготовки никому не нужного мага. Последний Валевский должен отправиться покорять разломы уже в следующем месяце, — приказал герцог и вычеркнул парнишку из памяти. То, что один из баронов выжил, уже не имеет никакого значения. Дело всей жизни герцог доведёт до конца.

— Что по основному вопросу?

— Вернулся один разведчик, двоих ожидаем завтра. Но по тем данным, что у нас уже есть, можно гарантированно утверждать, что существует как минимум один разлом. Судя по размерам порождаемых им тварей, он имеет два, может, даже три уровня. Значит, нужные нам ресурсы там точно присутствуют. Отряд смертников готов выступить. Как и сборщики.

— Ждём полного переселения и приступаем. Вердикт о преступлениях Валевских готов?

— За подписью его сиятельства Устура Хлон, верховного судьи Одоевска, — кивнул Тари, достав очередной лист. — По результатам проведённого расследования можно сказать, что барон Валевский вместе со своими детьми готовил покушение на герцога Одоевского с целью отомстить за отказ дочери вышеуказанного герцога выйти замуж. Преступники были изобличены, все сыскные мероприятия проведены в полном объёме, допрошены свидетели и вынесен вердикт — виновны. Наказание — казнь и вычёркивание Валевских из списка знатных родов Заракской империи. Всё имущество рода переходит в пользу пострадавшей стороны, земли предаются запустению сроком на десять лет.

— Не мало? Успеем за десять лет выработать разломы?

— Больший срок требует согласования лично с верховным епископом. В принципе, прецеденты были, но на это потребуется больше времени. Мне стоит изменить текст вердикта?

— Оставь, не хватало мне ещё общаться со старым фанатиком. Когда планируется переселение?

— Оно уже началось, гонцы с донесением, заверенным вашей печатью, отправлены во все сёла. Максимум через неделю земли, что принадлежали роду Валевских, окажутся безлюдными.

— Меня всё же смущают сроки и качество наших смертников. Мы можем привлечь магов?

— Да, ваша светлость, мы сейчас работаем над этим вопросом, но это достаточно непростой процесс. Маги-смертники находятся на личном контроле императорской канцелярии, так что их мы использовать не сможем. Есть группы магов-наёмников, что специализируются на прохождении разломов, но, согласно закону, в каждой из них находится служитель Света. Что нам, как вы понимаете, не подходит. Остаются одиночки, готовые ради денег на всё, но до того, как эти земли стали нашими, я не мог форсировать переговоры. Мы не имели права привлекать к себе лишнего внимания. Тем не менее контакты у меня есть, и в ближайшие два месяца мне удастся собрать три команды магов. Это значительно ускорит процесс покорения разломов.

— Хорошая новость. Продолжай в том же духе, Тари, и вскоре в списке родов нашей империи появится новая запись, — покровительственно улыбнулся герцог и жестом показал, что разговор закончен. План, что вынашивался долгих двадцать лет, вступил в активную фазу…

(Кабинет ректора магической академии Заракской империи, три дня спустя)

— Господа, хотелось бы услышать ваше мнение по поводу нашего нового подопечного, — хозяин кабинета, ректор Кималь Саренто, отложил в сторону документ и посмотрел на собравшихся. Несмотря на то что Кималю уже исполнилась сотня лет, внешность мужчины ничем не выдавала столь солидного возраста. Несведущий человек видел привлекательного мужчину лет сорока, наверняка тратящего баснословные деньги на то, чтобы поддерживать кожу и волосы в идеальном состоянии. Одна геометрически правильная бородка чего стоила! Ни единого седого волоса! Ректор прекрасно осознавал особенности своей внешности и нещадно этим пользовался, слывя в империи одним из самых рьяных охотников за красотками. Хотя многие считали, что это красотки охотятся за ректором, желая прикоснуться к легенде, могуществу, власти и богатству. За такой внешностью и поведением многие забывали, что Кималь Саренто является едва ли не могущественнейшим магом мира. Истинные параметры силы ректора являлись государственной тайной, в которую было посвящено всего три-четыре человека, но общественность точно знала, что как минимум один магический камень Кималя имел шесть граней — это награда, полученная ректором за успешное уничтожение прорвавшей Стену волны нечисти. Вышло достаточно забавно — формально ректор являлся хранителем всех магических камней империи и, как все полагали, распоряжался ими по своему усмотрению. Потому такая награда являлась лишь узакониванием произошедшего присвоения. Что удивительно — никого это не напрягало, потому что, если бы не ректор, случилась бы беда.

— Наше мнение остаётся неизменным — Максимилиан Валевский должен умереть, — первым слово взял облачённый в белоснежную рясу служитель Света. В академии отец Нор являлся доверенным лицом его преосвященства отца Урга, верховного епископа церкви Света. Все дела, касающиеся тёмных, разломов или заражённых существ, не проходили мимо отца Нора, и Кималь иногда задавался вопросом, когда этот фанатично преданный своему делу человек спит. Да и спит ли он вообще? Казалось, что отец Нор присутствует везде и сразу, посвящён во все дела, что происходят в академии, и готов высказать заранее согласованную с церковью позицию по любому происшествию, даже тому, что случилось только что.

— Мы обязательно учтём мнение церкви, — кивнул ректор. — Но прежде я хотел бы выяснить, с чем мы на самом деле имеем дело. Магистр Зурган?

Третий участник совещания разительно отличался от ректора. Это был достаточно упитанный мужчина в годах. Его засаленные редкие волосы не принимали нормального вида даже после тщательного мытья, а то, как он постоянно жамкал своими некрасивыми пухлыми губами, бесило не только студентов, но даже преподавателей академии. Вот только открыто высказать старому толстяку свои претензии не рисковал никто — по негласному рейтингу академии, магистр Зурган Шор являлся вторым человеком после ректора. Несмотря на свой непрезентабельный вид, Зурган обладал невероятными аналитическими способностями, по праву занимая пост главы службы безопасности академии.

— Анализ смертника выдал интересные результаты. Первое — у него два магических камня с неизведанными способностями. Мы знаем только названия, но они нам ничего не говорят. Церковь не может не согласиться с тем, что камни следует изучить, классифицировать, определить слабые и сильные стороны. Максимилиан может оказаться не единственным человеком с такими способностями, нам стоит понять, как с этим бороться. Ведь в следующий раз против нас может выйти не мальчишка, только нашедший свои камни, а вполне состоявшийся маг с огромным запасом маны. Я прочёл отчёт, что любезно предоставили нам отец Нор и герцог Одоевский. В обоих случаях речь идёт о защите, что смогла противостоять стали. Нужно разобраться — это дружина герцога настолько плоха, что продала стальные клинки и заменила их простым железом, или наш смертник действительно заполучил в своё пользование уникальную защитную способность?

— Золотая защита, как и тёмный шип, есть суть тёмных! — заявил отец Нор. — Их обладатель должен быть предан огню, пока не стал обращённым!

— Не нужно бросаться такими заявлениями, — почмокал губами магистр Зурган. — Вы лично проверили смертника. В нём не больше тьмы, чем в этой свече. Но позвольте мне продолжить. Первое я уже обозначил, теперь второе. Камень «Тёмный шип». Вновь спасибо отцу Нору за любезно предоставленную картинку, но прошу взглянуть на неё ещё раз. Вот так выглядит заклинание Максимилиана в активной фазе.

Зурган протянул ректору изображение с тёмным шипом.

— Ваш служитель неплохо рисует, — заметил Кималь. Картинка выглядела очень узнаваемой, словно ректору уже доводилось её видеть, но Кималь мог дать руку на отсечение, что никогда раньше не встречался с похожим камнем.

— А теперь взгляните на изображение одного не самого распространённого магического камня. «Ледяной шип» является хоть и мощной, но довольно ограниченной способностью.

Появился ещё один лист, на котором был нарисован брат-близнец предыдущей картинки. Отличие заключалось только в цвете — если первый рисунок был выполнен в тёмных тонах, то второй — в насыщенном синем. Во всём остальном шипы походили друг на друга полностью.

— Не думаю, что служитель Света из замка Валевских пользовался нашими подсказками, — продолжил Зурган. — Что говорит о том, что «Тёмный шип» является переработанной версией «Ледяного шипа».

— Не понимаю, какое это имеет отношение к нашему делу? Теорию магии вы должны преподавать студентам, но явно не мне, — отца Нора, как и любого другого человека, раздражала манера речи магистра Зургана.

— Какое отношение? Самое что ни на есть прямое. У нас не так много магов, что имеют в своём арсенале «Ледяной шип». Большая их часть находится сейчас на Стене, но один, точнее, одна особа нам идеально подходит. Тана Доск, маг-искатель, как раз имела в своём арсенале «Ледяной шип» с двумя усилителями и, по имеющейся у меня информации, отправилась искать новые места произрастания камней в ту область империи, где находятся земли Валевских. Отец Нор, напомните нам, чему учат любого мага, попавшего на Стену, и чему категорически отказываемся учить мы в стенах академии?

— Заклинание последней воли… — до отца Нора начало доходить, куда клонит маг.

— Совершенно верно. Что же происходит с камнями мага, если во время взрыва рядом оказывается достаточно сильная заражённая тварь? Например, уровня элитного тёмного? Вижу, что вы прекрасно всё осознали, но я всё же озвучу известную истину — камни трансформируются. Оригинальные уничтожаются, но на их месте появляются другие, дарующие тёмной твари новые способности. Поэтому мы крайне отрицательно смотрим на то, чтобы обучать магов взрываться. Вреда от этого порой бывает гораздо больше, чем пользы. Иногда и вовсе приходится тревожить господина ректора.

— Хотите сказать, что мальчишка смог прикончить элитного тёмного?

— Совершенно этого не исключаю. Если последняя воля Таны была достаточно удачной, а Максимилиан оказался неподалёку, у него мог появиться шанс на победу. В том числе над элитным противником. Результат вы видите перед собой — наш смертник получил защитный камень, что был у тёмного, и шип, что имелся у Таны. Плюс два её изменённых усилителя. По количеству всё сходится. По логике — тоже. Единственное, что мне пока непонятно, — каким образом несведущий в магии мальчишка сумел активировать камни и добавить их себе? Его этому точно никто не учил. Хотя это всё несущественно — важен результат, который говорит, что Максимилиан не имеет к тёмным никакого отношения, отец Нор. Это чистый мальчик без капли тьмы, которому просто не повезло родиться в роду Валевских. В любой иной ситуации я бы с интересом понаблюдал за его развитием, но идти против воли герцога Одоевского не могу — Максимилиан Валевский станет смертником.

— Хорошо, ваши доводы кажутся мне убедительными, — спустя минуту произнёс отец Нор. — Сжигать прямо сейчас его не будем, но я не спущу глаз с этого парня. И как только почувствую в нём что-то тёмное… Это будут уже дела церкви. Что вы планируете делать дальше?

— Для начала устроим ему испытание, — заявил Зурган. — Нам нужно определить уровень подготовки смертника, чтобы выбрать правильную программу обучения. Если судить по тем отчётам, что нам предоставили, это не мальчишка, а машина для убийств. Что весьма сомнительно, учитывая возраст. Максимилиан будет отправлен в разлом. Если он сможет оттуда вернуться, значит, у нас будет неплохой материал для работы. Если твари его прикончат… Что ж. Представитель герцога вручил мне две сотни золотых с просьбой форсировать отправку смертника на работу. Не вижу оснований отказываться от лёгких денег.

— Но как же необходимость изучения камней? — нахмурился отец Нор.

— Какая разница, откуда мы получим описание? Либо от живого и здорового Максимилиана, либо с его чуть покалеченной версии? Своей цели мы достигнем в любом случае. Проверка в реальных условиях, когда подопытный будет сражаться за свою жизнь без оглядки на преподавателей, позволит нам увидеть все аспекты способностей, о которых многие стараются умалчивать.

— На первом уровне мы не сможем обеспечить нужного уровня опасности, — заметил ректор. — Там практически не осталось серьёзных противников.

— Никто и не говорит о первом уровне. По-хорошему, следовало бы отправить Максимилиана сразу на третий, но сейчас предлагаю ограничиться вторым. В качестве страховки отправлю с ним Призрака. Пусть фиксирует всё, что будет делать наш смертник, и не позволит случиться летальному исходу. Если парень сможет выбраться самостоятельно, да ещё и ресурсы притащит, значит, у него появится право на полноценное обучение. Мы подготовим достойного мага, способного закрывать разломы до четвёртого уровня включительно. Если же он окажется обычным человеком… Какая смертнику разница, когда наступит его последний час? Сейчас или через несколько лет? Проведём экспресс-подготовку да отдадим его церковникам. Максимилиана Валевского вычеркнули из списка живых, так давайте относиться к нему соответственно.

Глава 3

Пробуждение вышло тяжёлым. Голова раскалывалась, взгляд долгое время не мог сфокусироваться, и его застилала какая-то белёсая пелена, тело слушалось с превеликим трудом, было холодно, но разум работал на полную катушку.

Я могу мыслить. Могу ощущать. Могу дышать, хоть и с трудом. Что это означает? Что каким-то неведомым образом я выжил! Несмотря на уверенность служителя Света в том, что после смерти душа попадает в иной мир и продолжает там существовать, я никогда в это не верил. Слишком много ограничений накладывалось на то, чтобы попасть именно туда, где хорошо. То не делай, туда не смотри, о том не мечтай. Слишком сложно, чтобы быть правдой. Значит, принимаем тот факт, что я остался жив и меня закинули в какую-то холодную камеру. Видимо, собираются судить за нападение на людей герцога. Плевать — я повеселился на славу и теперь готов к любому исходу. Единственное, чего я точно не допущу, так это безразличного отношения к своей судьбе. Идти на плаху с высоко поднятой головой не по мне. Пока есть силы и возможность — нужно драться, выгрызая всех и каждого. Остальное вторично.

Зрение восстановилось быстро — буквально через пару минут после того, как вернулось сознание. Я с трудом уселся — тело вело себя необычно. Словно два-три дня вообще не двигалось, и мышцы затекли так, что мне даже вдохнуть было больно. Закусив губу, чтобы случайно не застонать, я принялся разминаться. Вначале сидя, а по мере восстановления подвижности уже стоя. Окружающее пространство мне не нравилось, поэтому не хотелось встречаться с его возможными обитателями неподготовленным.

По чьей-то странной прихоти я оказался помещён в пещеру, а не в тюремную камеру. Видимость была отличной — синие кристаллы, что росли, казалось, отовсюду, давали достаточно света. Пещера, где я очнулся, была небольшой, всего три-четыре метра шириной и примерно полтора меня в высоту. Она соединялась широким и относительно длинным переходом с другой пещерой гораздо большего размера, где что-то периодически двигалось. Глаз не успевал зацепиться за контуры, но желания шуметь и привлекать к себе внимание не возникало. Тело, как я уже заметил, вело себя слишком непривычно.

Но на этом странности не заканчивались. Я оказался одет в удобную форму, похожую на костюм охотника. Одежда не стесняла движений и была приятна на ощупь. На камнях рядом со мной обнаружилось двухметровое боевое копьё и походный охотничий рюкзак, что вначале показался мне пустым. Ошибку я осознал, когда заглянул внутрь. Там находилось три небольших флакона с синей жидкостью, один бутерброд, бутыль с, надеюсь, водой, а также лист бумаги с мелким текстом, но многообещающим крупным заголовком: «Постановка задачи».

Рука на автомате потянулась к бутерброду, и мне с трудом удалось остановиться. Какая вероятность того, что еда отравлена или принесёт мне страдания? Процентов сто! То, что со мной сейчас происходит, — месть герцога за убийство его воинов. Бутерброд сразу бы сожрали девяносто девять человек из ста. Значит, ни в коем случае нельзя его даже касаться. Раз так, начну, пожалуй, с постановки задачи. Не зря же эту бумагу положили на самый верх.

Приветствую тебя, Максимилиан Валевский!

В соответствии с имперскими законами все маги, приговорённые к смерти, автоматически записываются в отряд смертников. С тобой произошла именно такая история, и в настоящий момент ты находишься на втором ярусе тёмного разлома под магической академией Заракской империи. Не будем вдаваться в подробности того, как ты туда попал, сосредоточимся на том, что тебе предстоит делать. Первое и самое важное — не вздумай использовать еду и воду, что найдёшь в рюкзаке. Они отравлены. Не смертельно, конечно, но приятного будет мало. Это первая проверка и, как ты понимаешь, далеко не последняя.

В рюкзаке ты обнаружишь три флакона на восстановление маны. Вот ими ты можешь пользоваться без ограничений — они безопасны. Однако есть нюанс: чем больше целых флаконов ты вернёшь, тем лучше награду получишь. Выбор за тобой.

Теперь о том, что тебе предстоит сделать. Задача на самом деле проста — нужно выбраться из тёмного разлома. Как ты это сделаешь — решай сам. Можешь пробираться тайком, можешь идти напролом, уничтожая заражённых тварей магией или выданным тебе копьём. Важен конечный результат. В процессе движения тебе может встретиться нюкс — материал для алхимических опытов. Узнать нюкс легко — его окружает зелёная аура. Чем больше нюкса ты принесёшь, тем лучше награду получишь. Но учти, твоя основная задача — выжить и вернуться. Ты в любом случае пройдёшь обучение, перед тем как стать смертником, но только от тебя зависит, какого качества будет это обучение. Вернее, это зависит от количества флаконов, нюкса и вообще любых предметов с аурой.

Удачи тебе, смертник! Надеюсь, ты принесёшь миру пользу, соразмерную тому времени, что мы затратим на твою подготовку.

Ректор магической академии, Кималь Саренто.

Эмоции рвались наружу, но мне удалось их погасить, сосредоточившись на главном — оценке своего положения. О смертниках я знал немного — источником знаний выступал Густав, но даже он всегда рассказывал про эту касту неохотно. Потому что за людей смертников уже не считали — это были ходячие трупы, каким-то чудом умудряющиеся сражаться с тёмными тварями. Чего о них говорить? Так что ни про обучение, ни про быт смертников я вообще ничего не знал. Как и про то, что им сходу выдают такие испытания — выбраться из второго уровня тёмного разлома.

Я притянул к себе копьё — вместе с оружием пришло чувство безопасности. Маны не было — пустая полоска указывала на то, что необходимо воспользоваться одним из эликсиров. У меня не было иллюзий относительно того, что с одним копьём удастся выбраться — без достойной брони сражаться с неизвестными монстрами чистое самоубийство. Можно было, конечно, выйти в соседнюю пещеру и позволить тварям себя съесть, но такой вариант я даже не рассматривал. Пока я жив — должен сражаться. Должен бороться. Должен отомстить за свою семью. То, что неприятный франт выжил, стало для меня досадным открытием — на какое-то мгновение я даже начал подозревать, что дарованная крабом магия является абсолютным оружием. Однако противник оказался сильнее и сумел избежать летального урона. Он где-то там, в нашем замке, я здесь, на втором уровне тёмного разлома, но это не значит, что однажды нам не удастся пересечься. Пусть не сейчас — потом, но своего я добьюсь в любом случае! Потому что иного исхода себе не позволю. Меня загнали в смертники, решив, что я здесь сгину? Что расплачусь, начну стенать и биться в истерике, проклиная судьбу? Не тот род вы выбрали, господа! Отец… По спине пробежали мурашки, и впервые в жизни я отдал бы всё на свете, включая свою жизнь, чтобы сказать отцу спасибо за то, что он воспитал сыновей в традициях предков. Нас не щадили на тренировках, не жалели, когда мы испытывали боль. Из нас готовили настоящих воинов! Если бы не слепая приверженность уставам древних, я мог бы оказаться похожим на многочисленных соседей — субтильных мальчиков, умеющих махать шпагой, но избегающих малейшей опасности. Проклятье! Почему я понял это только сейчас, когда семьи больше нет? Буквально пару дней назад я дал себе зарок отжиматься при малейшем упоминании слова «традиции». Каким же глупцом я был! Что, если не традиции, позволило мне убить нескольких врагов и вступить на путь мести? Отныне у меня есть цель — герцог Одоевский и один из его слуг, имя которого мне ещё не известно. Я прекрасно понимал — для смертника шансы на встречу со столь влиятельными господами стремятся к нулю. Но они всё равно выше, чем у мертвеца. Значит, я должен выжить во что бы то ни стало. Должен получить достойную подготовку. Должен стать сильнее, чтобы воспользоваться единственным шансом, что может возникнуть в будущем.

Флаконы с маной оказались до неприятного маленькими. Я открыл одну из бутылочек и немного пригубил, прислушиваясь к ощущениям. Ничего критичного не происходило, разве что полоска маны немного увеличилась, начав показывать три единицы из сорока. Ополовинив склянку, я тяжело вздохнул. Тот, кто готовил меня к этому походу, крайне щепетильно подошёл к снаряжению. Один эликсир маны восстанавливал ровно сорок единиц, не позволяя мне оставить несколько глоточков «на потом». Растягивать «удовольствие» я не стал и допил первый флакон, тут же активировав «Золотистый купол защиты». Минус двадцать единиц, и хмурый взгляд на второй флакон. Урон, который мой купол блокирует, сжирает ману. Если мне попадётся опасный противник, он за несколько крепких ударов полностью лишит меня защиты, маны и возможности сопротивляться. Как ни крути, я должен быть во всеоружии, чтобы двигаться в неизвестность. Да, это уже минус два флакона, минус бонусы и награды, но это хоть какая-то гарантия безопасности. Что важнее? Вероятность или реальность?

Густав учил, что воин должен идти в бой полностью готовым. Потому что нельзя быть чуть-чуть убитым. Либо ты из-за собственной глупости превратишься в труп, либо сумеешь превратить в трупы своих врагов. Предпочитаю второй вариант, так что я без сомнений выпил половину второго флакона, полностью заполнив полоску маны. Вот теперь можно искать отсюда выход!

Отравленная еда полетела в сторону, освобождая рюкзак. Эликсиры я разместил в карманах своей новой куртки. Ещё раз осмотревшись и убедившись, что ничего не забыл, я медленно пошёл вдоль коридора, отслеживая каждое движение. Копьё было направлено вперёд, и именно это помогло мне выиграть свой первый бой в разломе.

Тварь, что поджидала в тиши, кажется, с момента моего появления в разломе, напала сверху. Вцепившись в потолок и слившись с ним в одно целое, она была неразличима, пока я не очутился прямо под ней. Прыжок я прозевал, как и удар, но защитный купол показал себя во всей красе — тварь издала странный звук и отлетела в ближайшую стену. Как раз в том направлении, куда смотрело остриё моего копья. Мне даже делать толком ничего не пришлось — шаг вперёд, резкий удар в отросток, похожий на голову, дёрнуть копьё на себя и повторить укол, только на этот раз в область туловища. Второй удар оказался смертельным — монстр задёргался, нанизанный на копьё, как бабочка на булавку, и затих, позволив мне себя рассмотреть.

Таких тварей мне раньше видеть не приходилось. Это был заражённый — аура в виде тёмного разряженного тумана, окружающая труп, не могла принадлежать обычному существу. Небольшое серое тельце, похожее на набитую подушку, являлось местом присоединения четырёх одинаковых лапок, чем-то похожих на ножки краба. Острые, тонкие, имеющие три сустава и способные сгибаться в любую сторону. Заканчивались эти лапки чем-то похожим на хваталки — можно было назвать их пальцами, но на это у меня язык не поворачивался. Не хотелось ассоциировать эту тварь с человеком. Пусть будут хваталки. Головы как таковой у твари не было — место, куда я ударил в первый раз, было небольшим уплотнением, явно не несущим важных функций. Заполненный острыми акульими зубами рот размещался на теле твари, и мой второй удар пришёлся чуть выше пасти. Глаз я не заметил. Либо их не имелось вообще, либо они были настолько маленькими, либо находились на другой стороне.

Я выдернул копьё, и тварь завалилась на пол. Из неё вылилась целая лужа неприятной чёрной дымящейся жижи, но это не повлияло на моё желание изучить тварь. Перед тем как продолжить, я оценил остриё копья — оно контактировало с тёмной жижей, и будь та какой-нибудь едкой кислотой, могла бы разъесть металл. Всё обошлось — металл остался нетронутым. Развернув копьё и используя остриё как жало, я без намёка на отвращение разрезал тело твари. Ещё один урок Густава — охотник должен знать, где находятся жизненно важные органы зверей. Сколько зайцев, лис и волков мне пришлось выпотрошить под присмотром своего наставника, счесть невозможно. Живодёром я никогда не был, но и в обморок падать от вида крови и внутренностей не собирался. То, что важно для выживания, не может вызывать отвращения.

Что могу сказать — мне повезло. Причём крупно — первый удар оказался бесполезным по своей сути, второй — смертельным, но именно с ним сложилось удачно. У твари оказалась достаточно плотная костная система, и я умудрился попасть в небольшой промежуток между широченными рёбрами. Пару сантиметров в сторону, и не уверен, что копьё смогло бы пробить кости. Сломать их, к слову, у меня не получилось, как ни старался! У твари были не кости, а крепчайшая сталь! Лишь после того, как я использовал одну лапку в качестве рычага, сумел отломить кусочек для дальнейшего изучения в более спокойных условиях. Причём отломилась лапка, не ребро — сустав твари оказался непозволительно ненадёжным на фоне остального тела. Покрутив покрытый тёмной жижей кусок и поразившись тому, насколько здесь всё было продумано в части уничтожения добычи, я использовал импровизированный рычаг, для того чтобы выломать один из зубов твари. Попади я в рот копьём, оно запросто могло бы сломаться — это были не зубы, а какие-то стальные шипы. Одного мне хватило — повешу на шею как память о первой победе в разломе. Глаз, к слову, я так и не нашёл — у монстра их не было. Носа как такового тоже. Значит, ощущал добычу он с помощью вибрации. Не знаю, как это можно использовать, но предупреждён — значит, вооружён.

Придав чудищу более-менее целый вид, я вернулся в пещеру, где очнулся, прислонил тварь к стене и чёрной жижей поставил кружки напротив наиболее слабых мест монстра. Спешить мне нельзя — парочка таких гадов может помешать мне осуществить месть. Подняв копьё, я нанёс удар, целясь в первую точку. Затем во вторую, в третью. Понимая, что до автоматизма дело не доведу, я тем не менее должен начать чувствовать врага. Увидев ещё одну такую тварь, моё тело должно само направить копьё в слабое место, не утруждая разум прицеливанием. Потребовался не один десяток ударов, чтобы начать смотреть в будущее хотя бы с небольшой надеждой.

Всё же правильно я поступил, потратив уйму времени на тренировки. Две пещеры соединял небольшой коридор. И если первый раз монстр напал в самом начале, то второй собирался сожрать меня в конце. Вот только съедаться я не собирался и, зная о повадках тварей, заметил цель задолго до того, как она прыгнула на мою защиту. Копьё пришпилило монстра у потолка, словно букашку. Дёрнув оружие назад, я позволил безжизненной твари грохнуться на землю. Мешкать в этот раз не стал и, готовый в любой момент отпрыгнуть назад, вступил в большую пещеру.

Размерами она походила на хороший зал для приёмов, переживший сильное землетрясение. Думаю, под сотню человек сюда можно было бы поместить без особых проблем. Повсюду находились источающие свет синие кристаллы, огромные остроконечные камни, как растущие из пола, так и свисающие с потолка. Последний, к слову, оказался непозволительно высоко. Если на нём находятся твари, достать их копьём не получится. В том, что они там сидят, я не сомневался — место идеально подходило для засады.

Противники оказались не только сверху. На душе стало муторно и тяжко, словно из меня начали выпивать все соки. Резко захотелось повернуть обратно и убежать, но я справился с накатившей волной отвращения. Лишь замедлился, ещё больше начав соблюдать осторожность. Выглянув из-за очередного камня, я увидел причину своего состояния. Новые тёмные. От предыдущих они отличались чуть более длинными лапами, массивным телом и наличием головы с огромной пастью. Но при этом всё то же похожее на подушку тело и три сустава в каждой лапе. Если какой-нибудь сумасшедший художник начнёт писать собаку в стиле «как бы пострашнее», выйдет самое то.

Но наибольшее отличие текущих монстров от тех, которых я прикончил, заключалось в странном синем свечении одной из особей. Она отличалась от остальных размерами, дополнительными шипами, и даже зубы выглядели страшнее. Четверо более мелких товарок стояли рядом и смотрели на своего вожака, словно ожидали команды. Источающая синюю ауру тварь поднялась на задние лапы, задрала голову и водила ею из стороны в сторону, словно чуя добычу, но не понимая, где та находится. Под добычей, видимо, подразумевался я. Вряд ли монстры охотились на себе подобных.

На что были способны новые чудища, я не знал, поэтому действовал максимально осторожно. Не обращая внимания на неприятные ощущения, я вытянул руку в сторону «собак» и, как только вожак повернул голову в сторону, использовал «Тёмный шип». Смертоубийственная магия ещё находилась в воздухе, в то время как я уже бросился вперёд, приготовив копьё для атаки. Рвануло так, что ошмётки нескольких «собак» полетели в мою сторону, но срикошетили от золотистого щита. Четвёрка обычных тёмных погибла сразу — от двоих не осталось и следа, двое смогли сохранить целостность, но не пережили удара. Однако синяя тварь удивила — она не только осталась целой, но и встретила меня ударом длинных лап. Правда, стоит признать, что вышел удар неловким и слишком медленным. Я покрутил кистями, кончиком копья отводя в сторону атаку тёмного, после чего резко двинул вперёд, целя чуть ниже головы. Если строением заражённые твари похожи друг на друга, здесь должно находиться слабое место.

Возможно, я был прав. Может, достигни копьё тела твари, та бы сдохла без лишних вопросов, вот только всё оказалось не так радужно, как я рассчитывал: сверкнули искры — и остриё копья упёрлось в невидимую преграду. У чудища была защита, чем-то похожая на мою, разве что цветом отличалась. Моя золотая, у него синяя, но самое неприятное заключалось в открытии, что моё копьё не имеет к стали никакого отношения. Отправив меня на второй уровень разлома, преподаватели даже не снабдили оружием против тёмных тварей!

Не ожидая такой подставы от монстра, я замешкался и упустил удар. Не от твари — та всё ещё двигалась медленно, словно была оглушена. Удар пришёл сверху — на меня обрушились сразу три «потолочника». Глупое название, но нужно же их как-то называть?

Полоска маны принялась резко уменьшаться — цепкие лапки тёмных неведомым образом вцепились в магическую защиту и принялись с пугающей скоростью её разрушать. Всего мгновение, пока я соображал, что делать, лишило меня больше половины синей полоски. Если бы я пожадничал и не стал пить второй флакон, хваталки монстров кромсали бы не золотистую энергию, а моё тело!

Вывод? Нужно быть расторопней! Почему я не заметил такой простенькой атаки? Знал же, что сверху обязательно кто-то должен находиться! Отвлёкся на синего? Глупо, Макс, очень глупо. Ещё один такой прокол, и ни о какой мести можешь даже не мечтать. Трупы мстить не умеют.

Перекатом я ушёл в сторону, сбрасывая с себя тварей. Те оказались достаточно ловкими и шустрыми. Едва оказавшись на полу, тут же прыгнули обратно, но второго шанса им давать никто не собирался — копьё встретило первого, после чего я широким шагом ушёл с траектории полёта второго, а третьего сбил в воздухе теперь уже трупом первой твари.

Всё остальное оказалось делом техники — вырвать копьё, отпрыгнуть в сторону ещё раз и, увидев мигание «Тёмного шипа», выпустить магию в ближайшую ко мне тварь.

Досталось сразу всем — и обычным тёмным, и твари с синей аурой, и даже мне. Слишком близко от моего купола рванул шип, едва не лишив единственной защиты. Меня отбросило, но равновесия я не потерял, сумев удержаться на ногах и даже не выпустить копьё.

«Потолочников», несмотря на всю их крепкую костную структуру, разорвало на мелкие части. Что касается синей «собаки», она хоть ещё и дёргалась, уже не могла считаться бойцом — слишком изрешечённым оказалось тело твари. Дарить возможность регенерировать или уползти я не стал. Несколькими шагами подбежал к «собаке» и воткнул копьё в основание её головы. Сопротивления не было — неведомая защита исчезла. Как и синее свечение. Превратившись в кусок никому не нужного мяса, тварь, кроме размеров, вообще ничем не отличалась от своих сородичей. Что мне больше всего понравилось — исчезла муторность. Как только монстр оказался уничтожен, дышать стало легче.

Мне был понятен принцип уничтожения «собак», и мелькнула мысль о том, что не стоит тратить время на изучение анатомии новых тварей, но я тут же её отмёл. Каждая мелочь, незначительная с первого взгляда, может оказаться значимой. В качестве оружия я использовал выломанный у первого «потолочника» зуб — его остриё с лёгкостью вспарывало кожу «собаки» и даже царапало кости, оставляя глубокие бороздки. При этом сам зуб даже и не думал затупляться, оставаясь таким же острым и опасным, как в самом начале.

Как я и предполагал, строение оказалось схожим. Те же слабые места, те же внутренние органы, разве что рот располагался в другом месте да размеры были больше. Однако стоило мне вытащить очередной орган, покрытый тёмной жижей, как я замер, не веря собственным глазам, — внутри твари находился артефакт. Нет, не артефакт — заготовка для амулета! Я встречал камни с похожей структурой — зачастую перед тренировками Густав цеплял мне на шею амулет, добавляющий лишний десяток килограмм. Чтобы мышцы крепче были, как объяснял наставник. Меня всегда интересовал невзрачный шершавый камушек и та сила, которой он обладал, так что я упросил отца купить мне небольшую брошюрку по артефактам. О том, как их добывают, там не говорилось ни слова, зато рассказывалось, какие вообще камни бывают и как ими пользоваться. К сожалению, как и в случае с магическими камнями способностей, стоили амулеты слишком дорого, чтобы моя семья могла их себе позволить. Густаву, к примеру, его «утяжелитель» выдали за двадцать лет военной службы!

С неприятным чавкающим звуком необработанный камень вышел из тела тёмного, но озарения свыше не снизошло. Мне было невдомёк, как активировать камень и заставить его приносить пользу. Несмотря на всю свою уникальность, прямо сейчас шершавый камень оставался для меня не более полезным, чем воспоминания о прошлом.

Покрутив заготовку для амулета в руках, я с тяжёлым вздохом закинул её в рюкзак и осмотрелся. Зелёных мерцаний, что должны сигнализировать о загадочном нюксе, поблизости не наблюдалось. На всякий случай проверив останки других «собак» и убедившись, что ценные камни если и есть у тёмных, то только у тех, кто источает синюю ауру, я допил остатки второго эликсира на ману и медленно пошёл вперёд, держа под присмотром не только пространство перед собой, но и потолок. Остался последний синий флакон, так что у меня нет права на ещё одну ошибку.

(второй уровень разлома, находящегося под магической академией Заракской империи)

Максимилиан Валевский покинул пещеру, и в это время от одной из стен отлепилась размытая тень. Сколько в неё ни всматривайся, разобрать детали не получится — редчайший магический камень «Скрытие» с четырьмя усилителями творил настоящие чудеса, позволяя своему обладателю незаметно проходить под носом даже у могущественных тёмных. И не только у них.

Призрак опустился на колени, изучая место сражения. Поначалу поручение вызвало скуку — ещё одна бездарность с магическим камнем, невесть каким образом заработавшая себе смертный приговор. Сколько таких было за последний год? Десять? Двадцать? Тридцать? Самостоятельно возвращалась из пролома только половина. Вторая заставляла Призрака работать — отбивать орущего и обезумевшего смертника у тварей и тащить его наверх. Интерес начал просыпаться, когда объект приказали оттащить не на первый, как обычно, а на второй уровень. Причём выбрать один из заброшенных рукавов, где голодные до битвы студенты ещё не прикончили всех опасных тёмных. Призрак давно заметил, что второй уровень разлома утратил свою мощь. Сильных тварей давно выбили, а новые не успевают подниматься с нижних этажей, потому что их уже и там начали выкашивать. Если разлом не закроют на несколько месяцев, чтобы дать ему возможность восстановиться, вскоре студенты и по третьему уровню начнут гулять как по центральной площади столицы. О первом уровне Призрак даже думать не хотел — многие леса большого мира были опаснее того, чем стал начальный этаж разлома. Даже удивительно, как смертники и даже некоторые студенты умудрялись находить себе там неприятности.

Второй укол интереса Призрак ощутил, когда его цель проснулась и принялась действовать. Ни паники, ни стенаний, ни заламывания рук. Хорошая выдержка. Первое сражение с рапсом не впечатлило, даже вернулась привычная скука, но дальнейшие действия парня полностью её испарили. Он начал изучать тварь! Искать её слабые стороны, и Призрак ощутил уже искренний интерес к юноше, тот начал тренировать укол в едва ли не единственное слабое место твари. Место, куда и опытный копейщик может не попасть с первой попытки. Второй бой стал показательным — парень продемонстрировал ошеломительную подготовку. Это не был мальчик для битья или случайный маменькин сынок, попавший в неприятности, — это оказался неплохо подготовленный воин!

Сердце Призрака предательски ускорилось, когда в соседней пещере он увидел магического крона. Прокол! Когда он тащил сюда парня, этой твари не было. Видимо, явилась на зов своих мелких товарок откуда-то снизу. Призрак начал прикидывать варианты, как помочь парню и при этом не нарушить закон. Одолеть магическую тварь непросто даже выпускнику академии, особенно когда одна из её способностей — силовое защитное поле. Но то, что произошло дальше, заставило задуматься о том, что парня не просто так отправили на второй уровень. То, с какой лёгкостью смертник уничтожил группу из пяти кронов и трёх рапсов, что свалились с потолка, внушало уважение. Теперь понятно, почему Зурган Шор приказал не отпускать подопечного в свободное плаванье и следить за каждым его шагом. Главе службы безопасности требовалось точно знать, на что способен их новый студент и чего от него можно ожидать.

Призрак ухмыльнулся. Стоит признать — в академии наконец-то появился кто-то интересный. Если он правильно понял характер парня, тот обязательно взбаламутит болото, в которое начала превращаться академия. То, как здесь относятся к касте смертников, не оставит ему иного выбора. Надо только досконально запомнить все способности, что будет использовать его подопечный. Магистр Зурган Шор слыл слишком въедливым человеком, так что упускать детали нельзя. О том, что парню нужно помогать, Призрак больше не думал. Он не сомневался, что со второго уровня этот точно выберется.

Вот только даже проведший в разломе не одну тысячу часов мужчина не представлял, как Максимилиан Валевский выберется отсюда.

Глава 4

Что можно сказать о разломе? Пожалуй, слово «разочарование» будет самым верным описанием всего, что со мной происходило в последующие пару часов. Начал я осторожно, двигаясь чуть ли не со скоростью улитки, но чем дольше продвигался в глубь второго уровня, тем меньше тёмных встречалось мне на пути. Если в первых трёх-четырёх пещерах ещё попадались группы «потолочников» и даже «собак», то вскоре противники появлялись строго по одиночке. О том, чтобы среди них затесался кто-то с синей аурой, даже речи не шло. Монстров просто не было.

Хотя, если честно, я утрирую — даже одной «собаки» или «потолочника» могло хватить практически любому человеку. Прыгали твари достаточно быстро, атаковали яростно, и мне даже несколько раз пришлось использовать «Тёмный шип», уничтожая ближайших монстров и отлетая в сторону вместе с ними. После одной такой битвы маны осталось всего десять единиц, и я без колебаний ополовинил третий, последний, флакон. Безопасность дороже всего.

В итоге получилось, что казавшийся невозможным поход превратился если не в увеселительную прогулку, то в не самую тяжёлую тренировку Густава. Когда я научился обнаруживать тёмных, якобы находящихся в засаде, к защите больше никого не допускал. Обнаруживать их оказалось легко — достаточно было почувствовать ту самую тёмную ауру, которая порождала неприятные ощущения. Смотришь — с виду обычный свисающий камень, такой же, как десяток рядом. Но если отдаться на волю чувств и «открыться» окружающему миру, тут же возникает гадкое и липкое чувство страха. Особенного страха, который ни с чем не спутаешь. Правда, первые попытки такой «открытости» едва не обернулись для меня позорным бегством. Слишком ярким и сильным оказалось влияние тёмных тварей на людей. Пришлось тратить время и разбираться, как правильно контролировать эмоции, «открываться» и сколько чужого влияния можно к себе допускать. Этот процесс очень напоминал боевую медитацию — состояние, в которое мне периодически удавалось впадать во время тренировок с Густавом. Кто знает, правильно ли я делал или нет, но результат мне нравился — я смотрел на всё тот же обычный свисающий камень и прекрасно понимал, кем он на самом деле является. Удар копьём, и дёргающееся тело падало на пол, где затихало через две-три секунды.

Ещё одно крайне неприятное открытие заключалось в том, что тёмные не оставляли после себя ничего ценного, что можно закинуть в рюкзак и продемонстрировать преподавателям академии как подтверждение своей молодецкой удали. Либо, что вполне вероятно, я просто понятия не имел, как правильно извлекать добычу. Уверен — если кто-то из студентов обнаружит уничтоженных мной тварей, он обязательно найдёт в них что-то ценное.

Но, как я уже сказал, все основные приключения произошли пару часов назад, до того, как я научился чувствовать тёмных. Затем я просто бродил из пещеры в пещеру, пытаясь найти выход. Карты у меня, естественно, не было, так что я шёл наугад, натыкался на тупик и возвращался, чтобы попробовать следующий коридор. Второй уровень оказался достаточно запутанным лабиринтом, и, что неприятно, один раз мне и вовсе пришлось возвращаться в пещеру, где я встретил тварь с синей аурой. Потому что та зона, которую я выбрал изначально, была огромным замкнутым карманом.

Тёмных становилось всё меньше и меньше. В один момент я понял, что в очередной пещере, куда попал, изменённых тварей вообще нет. Сердце забилось в предвкушении — раз нет монстров, значит, их уничтожили студенты, что спускаются сюда с первого уровня. Следовательно, поблизости находится подъём!

Моё предположение оказалось верным — в следующей пещере обнаружился природный аналог винтовой лестницы. Или широкой отполированной дороги, что поднималась к потолку под довольно острым углом. Ноги сами понесли меня вперёд, но перед тем как вступить на «спасительный» подъём, я остановился. У меня за спиной висел практически пустой рюкзак — за то время, что мне довелось пробыть на втором уровне, нюкса найти не удалось. Я вообще ничего не нашёл, кроме заготовки для амулета. Если с такой добычей выберусь из разлома, ни о каком бонусе к подготовке речи не будет. Мне, конечно, дадут какое-то образование, покажут, как уничтожать монстров, даже научат пользоваться магией, но тонкостей, что являются сутью любого обучения, получить не удастся. Например, как правильно обнаруживать тварей, куда лучше бить, чем атаковать, где, Скрон его раздери, находятся эти нюксы и что это вообще такое? Если меня выкинут без подготовки в разлом, что ещё не «оприходовали» студенты, будет худо. Потому что, говоря откровенно, я не готов к настоящей битве.

На всякий случай я сделал несколько шагов от выхода на первый уровень. С большой долей вероятности весь второй уровень похож на те участки, что мне уже довелось пройти. Монстров нет, нюкса нет, ничего нет. Если продолжу бродить здесь, ничего добыть не смогу. Как и наверху — если студенты вычистили второй уровень, даже думать не хочу, что они сделали с первым. Там, наверно, вообще нет ничего. Однако здесь кое-что было, что порождало мурашки по спине от одной только мысли об этом. Спуск на третий уровень!

Теорию разломов я знал плохо — Густав, как обычный военный, мало что в них смыслил. Меня готовили к Стене, а не подземельям. Но одно я знал точно — чем ниже уровень, тем страшнее и опаснее твари на нём. В самом низу каждого разлома находится пещера Хозяина — так называли тёмную тварь, что порождала всех оставшихся монстров. Этакая пчелиная матка, откладывающая яйца и постоянно расширяющая свои владения. Судя по прочтённым книгам, Хозяин был слабым существом, но пробиться к нему удавалось только хорошо подготовленным слаженным боевым группам. Собственно, на этом мои познания о структуре разломов заканчивались, но сама мысль о том, что стоит поискать спуск на третий уровень, никак не отпускала. Я не верил в людскую доброту и благородство. Если ректор написал, что бонусов без добычи не будет, значит, стоит отнестись к этим словами с полной серьёзностью, не надеясь на то, что «добрый дядюшка» сжалится над бедолажным смертником. Тройное «ха!». Меня отучили просить помощь ещё в раннем детстве. Если что-то нужно, выгрызай и получай. Либо отходи в сторону и позволь получить это другим, а сам кусай локти и стенай о несправедливости мира. Это не мой путь. Значит, третий уровень. Лучше сдохнуть, сражаясь с тёмными, чем отказываться от достойной подготовки.

Решение было принято и обсуждению более не подлежало. Взвалив копьё на плечи, я спокойным шагом отправился в ещё не разведанную область второго уровня. Жутко хотелось есть и пить, но тренировки отучили обращать внимание на такие мелочи. Я не раб своих желаний.

Беспечность, с которой я двигался, не казалась чрезмерной — с этой стороны уровня тёмных вообще не ощущалось. Несколько раз встретились трупы тварей, вызывая двоякие чувства. С одной стороны, радовало, что тварей уже уничтожили и мне не придётся возиться с ними самому, с другой — то, как качественно вскрыли тёмных, говорило о том, что студенты изымали из тел ценные органы или какую другую добычу. Я не знал, какую именно, и это меня знатно бесило. Упущенная прибыль и неполученные бонусы взывали к справедливости.

Проход на третий уровень я обнаружил в одной из дальних пещер, когда начало казаться, что его вообще не существует. Аналогичный предыдущему резкий спуск уходил куда-то под землю, но ощущение грядущих неприятностей заставило меня замедлиться. Когда же я подошёл к проходу вплотную, и вовсе остановился. Живот скрутило, вернулось липкое чувство страха, причём оно оказалось непозволительно сильным, очень похожим на то, что я испытал на пляже. Возникла здравая мысль о том, что без бонусов я вполне сносно смогу прожить и дальше, но тут до меня донеслись истеричные крики и удары, очень похожие на те, что издаёт металл, ударяясь о металл. Внизу шёл бой, и, судя по тому, что я слышал, складывался он не в пользу людей. Не могут те, кто побеждает, орать как резаные.

Страх никуда не делся. Мало того, он усилился, стоило сделать несколько шагов вперёд, но сдаваться я не собирался. Ноги стали ватными, в ушах стоял чудовищный гул, живот скрутило так, что я даже рад был тому, что он оказался пустым, но, невзирая на все эти мелочи, я упорно двигался вниз. Согнувшись в три погибели, практически ползком, я цеплялся за камни руками и ногами, метр за метром отвоёвывая себе пространство. Что это было? Геройство? Отнюдь! У меня не имелось ни малейшего желания влезать в разборки между студентами и тёмными. Наоборот — я собирался использовать их битву себе в пользу. Во-первых, определить тактику сражения с тварями. Сам-то я действую сугубо на голых инстинктах. Во-вторых, имелась смутная надежда на то, что тёмный победит, но потратит при этом уйму сил. Возможно, даже будет при смерти, как краб на пляже. И тогда я воспользуюсь случаем и прикончу тварь, забрав себе ценную добычу. Краб даровал мне четыре магических камня, почему бы не заполучить себе в пользование ещё несколько? Ради этого стоило рискнуть и посмотреть на битву.

Практически скатившись с крутого спуска, я спрятался за большим камнем и выглянул, оценивая обстановку. Четыре закованных в латы человека стояли плечом к плечу, выставив перед собой огромные щиты, объединившиеся друг с другом, формируя непроходимую стену и оберегая от противника — вымахавшей мне по грудь тёмной «собаки», что излучала золотистую ауру. Мелькнуло узнавание — точно такая же аура была у краба на пляже. Тогда я не обратил на это внимания, но сейчас, когда ещё раз увидел похожий эффект, всё встало на свои места. Это очень опасный противник, и, если удастся его уничтожить, можно получить хорошую награду!

Страх никуда не делся, поэтому остальные детали я заметил не сразу. Первое — обороняющие выставили не только щиты, но и усиленные металлом копья, направив их в «собаку». Та плевалась тёмными сгустками жижи, что бессильно стекала по щитам, прыгала вокруг латников, заставляя тех резво разворачиваться. Каждый прыжок заканчивался ударом задних лап — тварь разворачивалась и мощно била по щитам, порождая тот самый звонкий лязг металла о металл, что я слышал. Каждый раз студенты контратаковали «собаку» копьями, но неудачно выбранный угол нападения не позволял проткнуть плотную шкуру твари. У тёмного имелось защитное поле, но стальные наконечники копий его игнорировали. Если бы студенты оказались более опытными воинами, «собаке» пришлось бы несладко. Но с копьём, как я видел, защитники ещё не нашли единства, из-за чего терпели поражение. Обнаружился и источник нечеловеческого крика — на земле валялось тело ещё одного латника. Судя по глубокой вмятине в груди, своё этот несчастный уже отжил. С таким повреждением не живут.

Моё появление прошло незамеченным — защитники следили за тварью, та была полностью поглощена танцами вокруг студентов. Ситуация казалась стабильной, но только на первый взгляд — удары «собаки» доставляли студентам слишком много неприятностей. Щиты звенели, защитники пятились, шатались, и каждый раз копья кололи тварь всё медленней и медленней. Я прикинул, сколько весят латы, щиты, боевые копья, оценил рост студентов, их комплекцию и понял простую истину — бой практически закончился. Почему? Да потому, что качественно сражаться в тяжеленных латах можно только в одном случае — когда у тебя мощная мышечная структура. Меня готовили с шести лет, тренировали каждый день, но я прекрасно осознавал свой предел — в полной броне я продержусь минут двадцать, не более. Потом тело станет каменным и меня сможет победить даже мальчишка с деревянной палкой. Проверено на опыте. То, как двигались студенты, говорило о том, что усталость уже не просто подкралась, она накрыла их с головой, и только сила воли и страх смерти держит их вместе, позволяя защищаться от твари.

Но следующий удар «собаки» расставил всё по своим местам: в очередной раз выплюнув тёмную жижу, тварь ринулась в сторону, резко изменила направление, подпрыгнула к щитам, развернулась — и пещера наполнилась очередным металлическим звоном. Вот только на этот раз он сопровождался отборной руганью, криками боли и даже истерики — строй четвёрки распался, щиты вместе со своими владельцами полетели в разные стороны, и цепкая лапа «собаки» сграбастала одного из защитников. Раздался глухой удар, и истеричный крик резко оборвался — в пещере осталось всего три живых студента. Тварь развернулась, чтобы кинуться в сторону пытающихся подняться на ноги защитников, и отшатнулась, получив в морду тёмный шип. Я вступил в битву.

Страх никуда не делся, но мне удалось добиться главного — загнать его в глубины сознания и вернуть полный контроль над телом. Поднявшись на ноги, я выставил копьё и приготовился к битве. Тварь была быстра. Сильна. Опасна. И, в чём я смог убедиться в первые мгновения боя, умела довольно быстро приходить в себя.

Первый удар шипа, как я и думал, не смог навредить тёмному. Сработала защита. Видимо, она есть у всех источающих ауру тварей. Помотав головой, «собака» вскочила на лапы, издала громкий рёв и молнией ринулась ко мне. Я стоял до последнего, готовясь к удару. Со стороны могло показаться, что от страха у меня отнялись ноги, но, когда расстояние между нами сократилось до удара, отпрыгнул в сторону, одновременно с этим ударив копьём в бок твари. Пробивать защиту я не планировал — без стали это было бы наивно, но моя задача заключалась в том, чтобы придать монстру дополнительное ускорение и сместить траекторию его полёта. Сработало всё просто отлично. Сверкнули искры, древко копья обломилось, полоска маны уменьшилась — тёмный умудрился всё же меня зацепить одной из своих лап, но соперничать с инерцией он не смог и на полном ходу врезался в уходящую на второй уровень дорогу.

Пространство тряхнуло так, что с потолка посыпались мелкие осколки, а от дороги откололся большой кусок камня. Тёмный вскочил сразу, но, вместо того чтобы вновь броситься на меня, рухнул: лапы подкосились. Тварь выглядела достаточно ошеломлённой, поэтому мне следовало развивать успех. Несколькими огромными прыжками я добрался до валяющегося на земле копья. В отличие от моего оружия, здесь точно была сталь — мне довелось собственными глазами увидеть, как остриё добиралось до тела монстра. Тут же развернувшись, я побежал к начавшей приходить в себя твари.

Тёмный, пусть всё ещё был оглушён, пригнулся, готовясь встретить меня контратакой, но кто же ему это позволит? Когда расстояние между нами сократилось, в ход пошёл ставший активным «Тёмный шип». Защита твари заблокировала удар, но я и не собирался побеждать с помощью магии. Была использована тактика, что уже позволила мне уничтожить закованного в латы врага — пока расплескавшаяся во все стороны тьма блокирует обзор, я наношу удар. Вслепую.

Мне удалось вложить в укол все накопившиеся за последнее время злость, страх и переживания. Копьё вошло в плоть по самую рукоятку, обрывая жизнь твари. Когда знаешь, где находятся важные внутренние органы, сражаться гораздо приятней. Не было даже агонии — тёмный просто рухнул мордой в камни и затих. Аура страха исчезла, и сразу стало легче дышать. На всякий случай я закрыл глаза и прислушался к ощущениям — нет ли поблизости ещё тёмных? Всё же это третий уровень, и монстры здесь, как видно, значительно сильнее, чем те, что мне уже встречались.

Всё было тихо — никакой давящей ауры почувствовать не удалось. На всякий случай не убирая копьё, я осторожно пошёл к шевелящимся студентам. Почему осторожно — потому что кто знает, как они отреагируют на моё появление? Вдруг решат, что я один из изменённых?

— Вы как, живы? — я решил голосом показать, что к тёмным не имею никакого отношения.

— Кто ты, Скрон тебя подери? — произнёс ближайший ко мне латник. Он валялся на спине и пытался дёргаться, но, как я и предполагал, сил у студента не осталось. Судя по голосу, если парень и был старше меня, то ненамного. Года на два максимум.

— Новичок академии, — ответил я, решив не углубляться в детали. — Хотел посмотреть, что здесь есть интересного, и наткнулся на вашу битву. Увидел, что вам пришла крышка, и решил сделать из вас должников.

— Должников? — послышался второй голос. Тоже мужской и тоже с оттенками молодости.

— Там, где я рос, спасение жизни накладывает ряд обязательств. Так называемый долг крови. Долг жизни. И до тех пор, пока человек не возвращает свой долг, он считается мёртвым рабом своего господина. Я не знаю, какие правила приняты в Заракской империи, но от своих принципов не хочу отказываться.

— Так ты не наш? — слово вновь взял первый. Он перестал бороться с тяжестью и просто лежал.

— Он новичок академии, — третий голос принадлежал девушке. Тоже моего возраста. — Помните, я говорила о группах по обмену? Ты что, первокурсник?

— Не всё ли равно, кто я и что здесь делаю? По-хорошему, мне стоит сделать вид, что я ничего не видел, и уйти по своим делам, оставив вас в таком виде. Кажется, я слышал шорохи неподалёку!

— Стой! — практически синхронно закричали все трое. — Помоги подняться!

— Обязательно помогу, как только определимся, что я получу за ваше спасение.

Взгляд упал на убитого студента, точнее, на его пояс. Когда-то там висели бутыльки с маной, но после удара «собаки» большая их часть разбилась. Однако три флакона остались целыми, и я без зазрений совести забрал их себе. Этому парню они больше не понадобятся. Заметив на плечах трупа лямки, я перевернул его и увидел небольшой рюкзак, открыв который, насчитал десяток камушков, источающих зелёное свечение. Нюкс! Вот он, значит, какой!

— Ты что делаешь? — послышался крик второго парня. Каким-то удивительным образом ему удалось сесть, но на большее сил пока не хватило.

— Забираю свою награду, — просто ответил я, пересыпав содержимое рюкзака себе. Здесь же обнаружил несколько бутербродов и, едва не захлебнувшись слюной, быстро их уничтожил.

— Мы ради этих нюксов весь второй уровень облазили! — не сдавался второй. — Это наша добыча, и у тебя нет права…

— Всё, что вы добыли на втором уровне, отныне принадлежит мне, — оборвал я парня. — Такова цена ваших жизней. Если не согласны — можете попытаться отобрать теперь уже моё имущество. Один на один, три на одного — мне без разницы. Только учтите — сдерживаться я не собираюсь. Прикончу вас здесь, заберу всё и сделаю вид, что не встречал вашу группу. Через полчаса и тел не останется — тёмные сожрут. Такой исход всех устроит? Или всё же воспользуетесь помощью мозга и поймёте, что сейчас у вас нет другой возможности выжить, кроме как отдать мне всё? Не забывайте — если бы не моё появление, тёмный раздавил бы вас всех. Вы в любом случае потеряли всё, что добыли в разломе. Но, если бы я не появился, вы бы потеряли ещё и жизни.

— Сука, — произнесла девушка, а потом обложила меня таким отборным матом, что даже Густав бы позавидовал. Её право — отступать от своего я не собирался. Эта троица мне никто, убивать их я, естественно, не собирался, но знать им об этом не обязательно. И, раз они выгребли весь нужный мне нюкс, пусть за это платят — мне необходима качественная подготовка, и разменивать её на какие-то сантименты я не намерен.

— Значит, договорились, — резюмировал я. — И давайте определимся сразу — если кто-то из вас рискнёт и попробует меня атаковать, убью всю троицу. Мне проще так, чем по сотне раз оглядываться. Основательно подумайте, прежде чем совершить глупость. Вы видели, что я сделал с тёмным, поверьте, с вами разделаюсь гораздо быстрее. Копья в сторону. Броню придётся снять — вы в ней не сделаете и пары шагов. Раз ты уже сидишь, с тебя и начнём. Не дёргайся.

На то, чтобы «разобрать» первого студента, ушла пара минут. Запаковали их добротно — ремни и крепежи размещались так, что не сразу до них и доберёшься. Под латами у парня, что действительно был на пару лет старше меня, находился облегающий комбинезон. Судя по структуре, достаточно тёплый и при этом плотный, чтобы латы не натирали тело. Бросив на меня не самый добрый взгляд, парень принялся помогать девушке, я же отошёл в сторону. Отныне их судьба в их руках — свою награду за спасение я получил, а большего мне не нужно.

— Не трогай её! — закричала девушка, когда я склонился над первым погибшим. Вернее, над тем, кто считался погибшим, — стоило наклониться над телом, стало ясно, что человек удивительным образом ещё жил! Я осторожно снял шлем — тело принадлежало когда-то привлекательной девушке. Сейчас оно оказалось всё в гематомах, крови, нос свёрнут в сторону (явно сломан). Девушка была без сознания, но каким-то образом дышала, даже несмотря на страшную рану в груди. Казалось, что её внутренности вмяли до самого позвоночника.

— Нужен лекарь! — прокричал я. — Она жива, хотя, как мне кажется, ненадолго.

— Карина! — освобождённая от лат девушка бросилась к нам и едва не придавила подругу. — Карина! Не уходи! Фер, Касл, у вас есть зелья?

— Откуда, мы же всё использовали!

— Ты! — палец девушки указал в мою сторону. — У тебя есть зелья лечения?

Я проигнорировал вопрос и поднялся. Густав учил — если понимаешь, что не можешь помочь, отойди в сторону и не мешай. Какой смысл мне торчать возле раненой или даже умирающей, если лечить я не умею от слова совсем?

— Дай мне зелье! Она же умрёт без него!

— У меня нет зелий, — спокойно ответил я и подошёл к убитой твари. Какой смысл охать и стенать вокруг раненой, когда есть более важные дела? Вытащив зуб «потолочника», я собирался приняться за разделку — внутри должны находиться ценные вещи.

— Да не стойте вы столбами, сделайте что-нибудь! — девушка продолжала истерить. — Нужна помощь! Фер, неподалёку есть шахта! Там стражники, они помогут!

— До шахты четыре пещеры, — пробурчал насупившийся Фер. — Я и в латах туда бы один не сунулся…

— Ты! — истеричка отстала от умирающей подруги и нависла надо мной, сбивая с важного дела. — Ты должен нам помочь!

— Я никому ничего не должен, — спокойно заметил я, смотря прямо в глаза девушке.

— Но она же умирает! Ты должен принести зелье восстановления! — до девушки совершенно не доходил тот факт, что её желания не собираются выполнять по первому требованию.

— Фер уже сказал — до шахты, чем бы она ни была, четыре пещеры. Сколько там тёмных и какие они — один Скрон знает. Почему я должен рисковать своей жизнью, чтобы спасти чью-то чужую?

— Но ведь это Карина… — сделала последнюю попытку истеричка, после чего села и заревела, как маленькая девочка. Причём, насколько я видел, это не была попытка манипулировать — девушку действительно накрыло. Эмоции требовали выплеска и нашли только такой способ.

— Ладно, детишки, поиграли и хватит, — неожиданно часть воздуха пришла в движение, воплощаясь в человеческую фигуру. Я вскочил и выставил копьё, приготовившись к битве, но появившийся мужчина на это лишь фыркнул:

— Смертник, если хочешь остаться здесь навечно, можешь рискнуть и напасть.

— Смертник?! — ахнула троица, переводя взгляд с меня на неизвестного и обратно. Даже непонятно, кто пугал их больше.

— Твоё испытание закончилось, смертник, — продолжил мужчина, удостоверившись, что атаковать я не собираюсь. — Иди сюда и смотри, что я буду делать. Показываю один раз. Вы трое, займитесь разделкой крона. Учтите — у меня глаза на затылке тоже есть. Увижу, что вы что-то прикарманили, вылетите из академии с волчьим билетом. Всё понятно? Выполнять!

Не дожидаясь результата своих слов, мужчина подошёл к девушке и наклонился, принявшись выполнять какие-то манипуляции. Можно было, конечно, играть в благородство и требовать объяснения происходящего, но я давно прекратил делать эту глупость. Вместо этого подошёл к мужчине.

— Рана очень тяжёлая — рёбра сломаны, лёгкое, скорее всего, пробито и смято. Даже удивительно, как она не захлебнулась ещё. Многие органы порваны или раздроблены. Без специального лечения она не жилец. Это эликсир восстановления, делается алхимиками академии из того нюкса, что у тебя за спиной. Он не творит чудес, но позволяет организму какое-то время бороться за жизнь. С этого мы и начнём. Сейчас я сниму броню, твоя задача — найти кровотечение и зажать его, чтобы кровь не попала в лёгкие. Раз она ещё дышит, значит, есть шанс. На счёт три!

Странный тип действовал так, словно был уверен в моих силах и возможностях. Разрезав ножом крепления, он откинул переднюю часть нагрудника в сторону. Тут же брызнул фонтан крови — броня сдерживала рану. Теперь на её место легли мои ладони.

— Плохо, очень плохо, — послышалось бормотание мужчины, после чего раздался характерный хруст ломаемых костей. Не имея иной возможности спасти девушку, странный тип принялся выламывать вошедшие в лёгкие рёбра, активно заливая всё зельем восстановления.

Манипуляции с телом продолжались минут пять. Всё это время мужчина старался комментировать свои действия, объясняя, почему решил делать именно так, а не иначе. В какой-то момент под моими пальцами началось движение. Рискнув, я чуть отодвинул руки, готовый вернуть их обратно, но кровь больше не хлестала — тело девушки начало с невероятной для человека скоростью восстанавливаться.

— Первое правило экстренной помощи — обеспечить функционирование жизненно важных органов. Сердца и лёгких. Без них тело жить не может. Ребра из сердца я убрал, из лёгкого тоже. Зелье запустило процесс восстановления, но чудес делать оно не умеет. Требуется полноценный маг с камнем «Лечение». Мы подарили Карине час жизни. Если за это время не успеем вытащить её из разлома — она умрёт. Окончательно и бесповоротно. Ты понял, что я делал и почему?

— По лечению понял. По тому, кто ты такой, — нет.

— Это хорошо, что не понял. План такой: я зачищаю пещеры, ты прикрываешь студентов, что потащат Карину к шахте. Это вырытый людьми проход, что объединяет сразу пять уровней разлома. Ещё на тебе тело, — мужчина кивнул в сторону убитого. — Нельзя его здесь оставлять. На всё про всё у нас десять минут. Десять минут на подъём. Полчаса на поиск лекаря. Должны уложиться. Задача понятна? Тогда приступаем! Вы трое! Закончили с разделкой? Тогда слушайте новый приказ!

Глава 5

— Почему остановились? У нас осталось меньше часа!

— Умолкни, — зло гаркнул я на так и не представившуюся девушку. Та заскрипела зубами, но замолчала. Наш сопровождающий стоял у выхода из очередного коридора, внимательно вглядываясь в последнюю пещеру перед шахтой. Оставив тело, что мне доверили тащить, я забрал у одного из парней копьё и вступил в коридор. Хотя тут же об этом пожалел — меня скрутило страхом и спазмами, причём ощущения казались значительно острее тех, с которыми мне уже приходилось сталкиваться.

Тем не менее сдаваться я не собирался. Ибо чётко понимал: накативший страх не имеет ко мне никакого отношения. До тех пор, пока я не придумаю способ вырваться из касты смертников, мне придётся проводить в разломах уйму времени, где неприятные ощущения станут обыденностью. Нужно к ним привыкать, хочу я этого или нет. В памяти всплыл бой с «собакой», или, как её назвали студенты, кроном. Тогда мне удалось загнать страх в глубины сознания, когда на меня нёсся тёмный. Представив ситуацию, в которой я не подойду к сопровождающему и погибну, я успокоился, и действовать стало легче. Во всяком случае, пока я осторожно двигался по коридору, ноги уже не тряслись.

— Три магических тёмных со свитой, — не оборачиваясь, произнёс сопровождающий. — Крон и два лурга. Последних, как я понимаю, ты ещё не встречал. Очень быстрые и опасные твари, похожие на огромных богомолов. Слабых мест почти нет — тело покрыто хитином, пробить который можно разве что из арбалета. Единственный способ победить — лишить их лап, потом добить уже на земле.

— Нам точно нужно прямо?

— Вход в шахту находится на другой стороне пещеры. Твари быстро учатся — понимают, откуда появляется еда, вот сюда и притащились. Но и для нас это единственный путь. Если повернём и возвратимся длинной дорогой, потеряем уйму времени. Карина не выживет.

— Если ввяжемся в бой с тройкой магических тёмных, погибнуть могут все. Я понятия не имею, кто такая Карина и почему с ней так возятся. Как по мне — лучше пожертвовать одним, но спасти пятерых, чем рисковать всей группой.

— Совет на будущее — никогда не произноси таких слов при смертниках, иначе тебя свои же прикончат. Причём сразу. У твоего братства есть три главных правила, определяющих суть их существования. Умри, но сделай. Сдохни, но спаси. Долг крови священен. Те, кто их не принимают, долго не живут. Твоя защита что может?

— До тех пор, пока есть мана, много чего, — не стал скрывать я, осмысливая услышанное. — Прямую атаку крона пережить точно смогу. Сразу вопрос — кто такой магический тёмный? У меня проблемы с терминологией, я знаю тварей только по аурам. Есть синяя, есть золотая. Магический — что-то новое?

— Синяя. Ты убивал похожую тварь в самом начале путешествия по разлому. Магические слабее элитных, с золотой аурой, но в пещере их трое. Плюс свита — обычные тёмные, что сбиваются в стаи рядом со своими вожаками. И порой свита доставляет куда больше неприятностей, чем главная тварь. Потому что их много. Всё, отходим. Я понял, как мы поступим, осталось всем это объяснить.

— Ну? — нетерпеливо спросила девушка, как только мы вернулись обратно. — Что так долго? Карине хуже становится!

— Сдаём ему все флаконы на ману, — приказал мужчина, указав на меня, после чего подошёл к лежащей без сознания девушке. — Первым идёт смертник. Он забирает всех тварей на себя и уводит их к крайней правой стенке. Затем выступаем мы. Я несу Карину, вы трое — тело и доспехи. Идём левой стороной. Наша цель — скрыться в шахте, пока смертник ещё жив. Распределяйте ношу — бежать придётся быстро.

— Пока ещё жив? — ошарашенно спросил, кажется, Касл, озвучив, собственно, и мои мысли. Ни о чём подобном в коридоре мужчина не говорил.

— Сражаться с тёмными — его работа, на которой иногда случаются не самые приятные вещи. Помочь мы ему не сможем — вы слабы, на мне Карина. Не будь у нас так мало времени, мы могли бы выманивать тварей по одной. Тебе что-то, кроме эликсиров и копья, нужно? Стальной нож?

— Нож пригодится, — глухо ответил я.

— Как только увидишь, что двери шахты закрылись, можешь уходить. Пойдёшь по длинному пути — через второй и первый уровни. Постарайся без излишнего геройства — тебе ещё учиться и учиться. Плюс не забывай — тебя ждёт добыча с элитки. Тварь прикончил ты, награда твоя.

— Эй! — возмутилась девушка, но стушевалась, попав под тяжёлый взгляд мужчины. Тем не менее отступать не собиралась: — Я доложу куратору! Это мы нашли тёмного и практически его уничтожили, так что тоже имеем право на добычу! Смертник нам помог совсем немного! Да и не заслуживает он ничего — он же смертник! Сам сказал, что это его работа!

— Ты вольна делать всё что угодно, — спокойно ответил мужчина. — Мой отчёт о том, что произошло в разломе, включая твои слова, окажется на столе магистра Зурган Шора сразу, как только мы вернёмся в академию. Все готовы?

Таинственное имя произвело впечатление — побелела вся троица.

— Будем считать, что готовы. Смертник, твой выход. Мы и так потеряли здесь непозволительно много времени.

— Отказаться, как я понимаю, нельзя? — я предпринял последнюю попытку определить границы своего положения.

— Нельзя. До того, как спас эту четвёрку, ты был сам за себя. Пройди ты мимо или дай крону их убить — тебе никто бы слова не сказал. Во всяком случае, до тех пор, пока тебя официально не приняли в церковное братство. Но ты вмешался и взял на себя определённые обязательства. Если ты откажешься, то просто будешь убит. Здесь и сейчас. У смертников есть только одна причина невыполнения трёх правил — смерть. То, что мы будем делать дальше, тебя уже не будет заботить. Решай быстрей — мы теряем время.

— Дайте мне пару секунд, — зло проговорил я, удобней перехватывая копьё. Нож, что любезно выделил один из парней, висел на поясе, а карманы распирало от эликсиров на ману. Двадцати двух флаконов должно хватить надолго, главное, вовремя их использовать. Вздохнув, понимая, что выбора мне, по сути, не оставили, я побежал вперёд, постепенно набирая скорость. Единственный вариант, как можно выжить в битве с тёмными, — фактор внезапности. Им я собирался воспользоваться сполна.

Повезло. Мне просто повезло с тем, как я явился в пещеру. Крон, она же «собака», находилась со своей стаей у дальнего края. Там, где темнели стальные ворота шахты. Рядом с кроном был лург — богомол-переросток, выше меня раза в полтора. Второй лург обнаружился как раз справа — там, где я должен держать всю эту ораву. Твари оторопело посмотрели на меня, не понимая, откуда здесь внезапно появилась «еда», что позволило мне добраться до центра пещеры и использовать «Тёмный шип». Атаковал я тварей, что грудились у входа в шахту, — мне требовалось основательно привлечь их внимание. То, как разлетелись ошмётки мелких тёмных, а также то, какой за этим последовал нечеловеческий рёв, показало, что мне это удалось. Монстры ринулись в мою сторону с такой нечеловеческой скоростью, что взгляд едва успевал за их движениями. Тем не менее взять меня с первой попытки не получилось — я ушёл в боковой перекат, наугад выстрелив копьём в сторону. Руку тряхнуло — остриё оружия встретилось с преградой, пробить которую не смогло. Тем не менее это позволило мне оттолкнуться и, используя силу инерции, прыгнуть уже вперёд. Сверкнули искры — какая-то шустрая гадость добралась до моего щита, но лишь зубы обломала о золотистый купол. Не тратя времени, я что есть сил врезал тёмному с ноги и едва не взвыл — моя обувь была сделана из кожи, а не стали, как у студентов. Что-то хрустнуло, и я взмолился Свету, чтобы не у меня. Хотя то, каким огнём обдало ступню и особенно большой палец, не оставляло сомнений в том, кто стал жертвой.

Правда, тварь с таким писком отлетела от меня, что я всё же на какой-то миг засомневался, кому хуже. Мало того, в полёте мелкий крон умудрился врезаться в одного из лургов-богомолов, подарив мне несколько мгновений спокойствия. Которыми я тут же воспользовался, вытянув руку в сторону, и, даже не глядя, активировал «Тёмный шип».

Очередные пять секунд перезарядки стартовали.

Рвануло так, что меня отнесло в сторону, а уровень маны снизился сразу на треть. Слишком близко от щита произошёл выплеск тьмы. На всякий случай ещё раз отпрыгнув и вслепую махнув копьём, очерчивая границы, я вытащил флакон маны, вырвал зубами пробку и залпом выпил содержимое. За что тут же поплатился — отвлёкся, пропуская удар в спину. Он оказался таким сильным, что меня впечатало в стену, находящуюся до этого метрах в пяти. Крон-собака явился и продемонстрировал своё несогласие с тем, что его еда всё ещё трепыхается. Восстановившаяся полоска маны испарилась практически наполовину, а я какое-то время пребывал в благостном блаженстве — перед глазами плясали звёздочки. Золотой купол хоть и блокировал вражеские атаки, справляться с ударом о стены не умел.

Замелькали искры, и мне волей-неволей пришлось возвращаться к реальности. Очередной флакон в руки, крышку в пасть ближайшей твари, залпом выпить, прислониться спиной к стене и, несмотря на всё ещё пляшущие круги, ударить копьём в мелкого крона, усердно грызущего мой золотой купол. Попал я отлично — в основание шеи, вот только дальше всё пошло не по тому сценарию, который я разрабатывал изначально. Тёмный неудачно дёрнулся, и моё копьё вырвалось из рук. Я даже попытался схватить ускользающее древко, но едва успел отдёрнуть руку, когда следующая тварь клацнула зубами. Купол, что окружал меня со всех сторон, был статичным и не следовал за высовывающимися из него руками.

Твари, словно почувствовав мою слабину, навалились всем скопом. Искры вырывались без остановок, уровень маны угрожающе приближался к нулю, так что мне пришлось экстренно выпить следующий флакон и приготовить ещё один. Радовало одно — мана восстанавливалась мгновенно. Твари напрыгнули даже сверху, угрожая раздавить меня массой, так что пришлось совершать не самый разумный поступок в своей жизни — выстрелить «Тёмным шипом» прямо перед собой.

То, как начало орать пространство, я услышал не сразу — в первые мгновения «взрыва» я ослеп, оглох и, как мне кажется, потерял пространственную ориентацию. Хорошо, что флакон находился у меня в руке и тело, даже с отключённым сознанием, совершило главное — восстановило полный уровень синей полоски. Потому что от моего золотого купола не осталось даже намёка. Так что к тому моменту, когда золотые искры вновь начали заполнять пространство, моя защитная способность была готова. Вернулось зрение, что позволило мне оценить результаты своих действий — тёмных покорёжило знатно. Обычные кроны и лурги валялись на камнях, не делая попыток двинуться. Магический крон обнаружился в нескольких шагах, мотая наполненной зубами башкой и пытаясь сообразить, что вообще происходит в этом мире. Огромные лурги казались неповреждёнными, хоть и двигались не так шустро. Можно даже сказать, что по сравнению с собой в начале боя сейчас богомолы стояли на месте. Но самое главное происходило на противоположном краю пещеры — группа из четырёх человек благополучно достигла нужной точки и начала по одному скрываться за открывшейся стальной плитой.

— Мы всё! — послышался крик мужчины. — Уходи длинным путём! Шахту закроют!

Уходи… То самое заветное слово, которое я так хотел услышать и которое сейчас для меня являлось чем-то далёким и нереальным. Взрывом покорёжило не только тёмных. Лишь сейчас я понял, что нормально стоять не могу — ноги рассекло почти до костей. На теле повреждений не наблюдалось, но держать себя вертикально было выше моих сил. Я рухнул на колени и с превеликим трудом удержался от того, чтобы не заорать от боли. Перед глазами мелькнула оскаленная пасть магического крона, ставшего для меня воплощением всего плохого, что только есть в этом мире. Кажется, даже герцога Одоевского я не так ненавидел, как рычащую тварь в паре шагов от меня. Копья не было, зато на поясе всё ещё висел стальной нож, заботливо всученный безымянным мужчиной. Вытащив оружие, я с горловым рыком пополз вперёд. За мной тянулся шлейф крови, но всё было неважно — сейчас имелась цель, и я собирался эту цель уничтожить во что бы то ни стало. Потом можно будет отдохнуть и отдать себя в лапы лургов. Но это будет потом.

Оглушённая тварь прыгнула ко мне, пытаясь цапнуть. Я отдёрнул руку, не позволяя её схватить, и тут же контратаковал, вгоняя лезвие ножа в основание шеи. Туда, где у «собак» находилось слабое место. Сталь беспрепятственно прошла сквозь защиту, погрузившись по самую рукоятку. Тёмный дёрнулся и забился в конвульсиях, умудрившись врезаться в меня и завалить на спину. Как я ни сдерживался, всё же заорал — боль в ногах была просто невыносимой. О том, чтобы двигать по длинному пути, речи не шло — сил на это просто не было. Магические лурги потихоньку приходили в себя, двигаясь всё увереннее, даже начали смотреть в мою сторону. Будь у меня хотя бы пара лишних минут…

Огонь! Тёмные боятся огня! Если мне удастся разжечь костёр, это позволит удержать тварей на расстоянии! С трудом скинув с себя рюкзак, я высыпал из него весь нюкс, понимая, что какая-то его часть осталась внутри, после чего схватил валяющийся неподалёку камень и с помощью ножа принялся высекать искры. Рюкзак начал тлеть, не желая загораться, но тут в дело вступила записка ректора — стоило поднести её к тлеющей ткани, как бумага ярко вспыхнула, словно была напитана горючим веществом. Пару мгновений спустя загорелся уже и рюкзак. Я бросил его на тело магического тёмного и отполз, оставляя такой импровизированный костёр между собой и лургами.

Огонь тварям явно не нравился — они попятились, щёлкая жвалами и дёргая длинными лапами. К моему удивлению, тело магического крона начало гореть не хуже рюкзака. Коптило, конечно, нещадно, порождая едкий дым, но огонь не унимался. Один из лургов сместился чуть в сторону и даже бросился в мою сторону, чтобы пожрать вредного двуногого, но оставаться безвольной жертвой мне не хотелось. Тёмный шип врезался в тело твари, сотворив в ней некрасивую сквозную дырку. Богомол как бежал вперёд, так и завалился, проехавшись немного по камням и закончив своё существование в разгоревшемся костре. Хитин вспыхнул как бумага, и к потолку устремилось огромное пламя, заставив меня закрыться руками и отползти подальше от локального катаклизма. Причём отползать пришлось к самой стене, невзирая на боль в ногах, — пламя перекинулось на мелких тёмных, и пещера довольно быстро начала заполоняться едким дымом. Если в разломах и имелась вентиляция, сейчас её оказалось недостаточно, чтобы вывести всю копоть. В горле начало першить, и я обмотался обрывками куртки, чтобы хоть как-то дышать.

Всего через пару секунд «Тёмный шип» вновь стал доступным, но последней цели я уже не видел. Кругом были лишь дым да копоть. Глаза слезились, горло уже не першило, а разрывало, я кашлял не переставая. Спасала меня лишь тонкая полоска воздуха, что оставалась у самого пола. Я старался дышать через раз, надеясь на то, что плохо не только мне, но и лургу. Тот не объявлялся, несмотря на моё незавидное и, чего греха таить, беззащитное положение. Щит, конечно, ещё оставался, но после того, как я попытался выпить эликсир с маной, меня вырвало. Слишком едким для человеческого горла оказался дым. Я отпихнул от стены тела тёмных, и это было последнее, на что меня хватило: организм посчитал, что с ним обращаются крайне непристойно, и отключился, решив уйти на покой.

Когда я очнулся, пещера приняла прежний вид. О том, что ещё недавно здесь бушевал огонь и едкий дым, говорила лишь въевшаяся в одежду вонь. От меня несло так, словно я только что вылез из помойной ямы. С отвращением выкинув куртку, я осторожно снял брюки. Щека дёрнулась, когда я увидел свои ноги — почерневшие, изорванные, окровавленные. Голова пошла кругом, и пришлось отвести взгляд, уставившись в потолок. Мне было прекрасно известно не только то, насколько тяжелы мои раны, но и то, что вылечить их практически невозможно. Слишком сложно и дорого. Не станет никто ради смертника привлекать столь редких магических лекарей. Так что я превратился в инвалида, максимум которого — ползать на коленках и махать копьём, надеясь, что его не убьют свои же. Калекам в разломе не выжить.

Сглотнув, я постарался унять дрожь в груди — к глазам подступали предательские слёзы. Едва ли не впервые с шести лет я искренне мечтал о том, чтобы явился герой на белом коне и спас меня, восстановив ноги, тело и вернув доброе имя. Вот только шло время, а герой не появлялся. Вместо него я заметил неподалёку тело третьего лурга — оно валялось на полу без движения. Судя по всему, отравился тем самым едким дымом, что и меня чуть не подкосил. Хотя, как мне казалось, лапки твари ещё дёргались. Вытянув руку, я отправил в ту сторону шип, но промазал. Пришлось брать волю в кулак, засовывать свои переживания относительно ног в дальний ящик и ползти в сторону тёмного. Если он проснётся, мало мне не покажется. Не в моём состоянии.

Я двигался напрямик, через уже остывшую гору золы. Тела тёмных поразительным образом превращались в пепел, не оставляя после себя вообще ничего. Ладонь ушла в него по локоть, и тут её что-то кольнуло. Я отдёрнул руку, чихнул, подняв перед собой целую тучу пепла, а когда она осела…

Когда пыль осела и я смог нормально оценить пространство, обнаружил себя лежащим в кровати в какой-то белой комнате. Окно выходило на зелёный двор, мебели не было. Как и боли. Скорее даже наоборот — чувствовался небывалый прилив сил. Казалось, я готов свернуть горы, если возникнет такое желание и возможность.

Возможность! По телу прошла волна мурашек — мои ноги! Я резко сел и откинул белоснежное покрывало. Ноги никуда не делись, они всё ещё были со мной. Мало того, от страшных повреждений не осталось ни следа. Даже шрамов. Казалось, что пока я валялся в очередной отключке, которые стали уже утомлять, какой-то неведомый доктор оторвал мне разорванные конечности и пришил новые.

— Очнулся? Очень хорошо, — раздался голос, заставивший меня развернуться. В дверном проёме стоял пожилой мужчина в белом халате. Судя по внешнему виду и инструментам, доктор.

— Как я здесь оказался? — спросил я. Речь давалась вполне сносно.

— Тебя принёс Призрак. Скажу откровенно, молодой человек, вы должны ему жизнь. Если бы не он, о ногах вы могли бы забыть. Мне даже трудно представить, как он уговорил магистра Зурган Шора предоставить вам высококлассного лекаря. Без магического лечения вы бы лишились ног или погибли бы от отравления. Кто вас только надоумил сжигать тёмного в разломе? Это же чистой воды самоубийство! Так что вам крупно повезло с лекарем. Хотя, если честно, лично я вообще не понимаю, как вы смогли дожить до лечения. С такими повреждениями обычно не живут. Вы же не только выжили, но даже пытались самостоятельно двигаться. У вас, конечно, ничего не получалось, но вы пытались. Даже без сознания. Любопытная жажда жизни у смертника. Так, что-то я заговорился. Магистр Зурган Шор желает вас видеть. Поднимайтесь, вы и так заставили всех нас ждать. Одежда на стуле, поторопитесь.

(за час до пробуждения Максимилиана Валевского)

— Если бы я не знал тебя лично, мог бы предположить, что ты занялся написанием романтических историй, — Зурган Шор отложил в сторону отчёт Призрака. — Он настолько хорош?

— На самом деле ещё лучше, чем у меня получилось описать, — ответил мужчина. — Отличная подготовка на уровне если не бойца Стены, то точно их рекрута. Скорости не хватает и опыта, но это дело наживное. Полный контроль над своими способностями. Как защитными, так и боевыми. Особо меня впечатлили навыки выживания — он не нёсся вперёд сломя голову. Вначале изучал противника, находил его слабые стороны и только после этого атаковал. Разумный, опасный, самодостаточный. Идеальный смертник. Мне нечему его учить — у нас разные специализации. Предлагаю отдать его Злому Инженеру. Если парнишка выдержит его учёбу, церковники смогут сделать из него Чистильщика. Потенциал огромный.

— Даже так… — Зурган Шор ещё раз посмотрел на бумагу. — Знаешь, пожалуй, в твоих словах есть толика смысла, но меня волнует один момент. Перед разломом смертник имел в своём арсенале два магических камня способностей. После того как вернулся, камней оказалось три. Как ты упустил этот момент?

— Третий камень? — Призрак опешил. О таком он точно не знал.

— Нам доступно только описание, но оно, в отличие от первых двух камней, оказалось вполне стандартным. Редким, конечно, но стандартным. Взгляни. Вот что приобрёл Максимилиан в бою с тремя магическими тёмными. И у меня есть несколько весьма интересных вопросов. Откуда у тёмных тварей взялась заготовка под этот камень? Каким образом парнишка его получил и, что самое главное, как в таком состоянии, в каком ты его притащил, он провёл процесс инициации?

Призрак взял новую бумажку, где имелось несколько строк с описанием магического камня:

«Лечебная аура». Количество активных граней: 1. Уровень камня: 1. Активная поддерживающая способность. Радиус действия: 10 метров. Требует маны: 1 единицу в секунду.

— Зато теперь понятно, как он выжил и куда делись практически все флаконы с маной, — закончил свою мысль Зурган Шор. — Даже находясь в бессознательном состоянии, смертник умудрился активировать лечение и поддерживал его, пока ты за ним не вернулся. Но, Скрон его подери, как он вообще умудрился активировать этот светом забытый камень?! Мне нужны ответы, Призрак. И от того, как быстро я их получу, зависит судьба мальчишки. Церковники не допустят к Злому Инженеру никого, кто имеет странности. А Максимилиан Валевский сам сейчас является одной большой странностью. Кстати, он знает, кто такая Карина Фарди? Будет интересно посмотреть на его реакцию, когда он узнает, что помог спасти дочь герцога Одоевского. Того самого, что уничтожил всю его семью.

Глава 6

— Садись, — приказал тучный, до невозможного неаккуратный и противный старик. Внешне Зурган Шор походил на огромную жабу, превращённую в человека, но не утратившую своих первоначальных черт. Лоснящиеся волосы требовали тщательного мытья, а грузное тело — основательной годичной тренировки. Однако то, как старик говорил и смотрел, пронимало до дрожи костей. Словно волк, готовый броситься к твоему горлу и разорвать его, выпивая тёплую кровь. Я невольно поёжился и пригнул голову, защищая шею. Впечатления от, казалось, простого слова, оказались слишком яркими и пугающими.

Смысла спорить не было, так что спустя пару мгновений я под пристальным взглядом хозяина небольшого тусклого кабинета уселся на любезно отодвинутый стул, размещаясь как раз напротив магистра, но чуть ниже. Стальные обручи на руках, ногах и шее натирали кожу, но я всячески игнорировал новые украшения. С ними, как я понял, мне придётся прожить весь остаток жизни. Блокирующая магию сталь будет сниматься только перед разломом, Стеной или во время «показательных выступлений». Большего мне доктор, нацепивший эти украшения, ничего не сказал.

Удовлетворённо кивнув, Зурган Шор положил на стол небольшую папку и принялся медленно развязывать тесёмки. Видимо, хотел заставить меня нервничать, но сработало с точностью до наоборот — с каждым движением старого толстяка я всё больше и больше успокаивался. Ведь даже накрутить себя успел, пока меня вели к человеку, которого боялись студенты. Сейчас же сижу и думаю — чего мне бояться? Смерти? Так я чуть не сдох буквально пару часов назад, причём ради того, чтобы якобы спасти незнакомых мне людей. Чем таким страшным меня могут напугать? Обучения не дать? Грош цена тогда слову ректора.

Моё спокойствие не осталось незамеченным — Зурган недовольно пожевал губами, ещё больше став похожим на жабу, и наконец справился с тесёмками.

— Что ж, пожалуй, начнём. Максимилиан Валевский, я не стану ходить вокруг да около. У меня есть ряд вопросов, и в зависимости от того, как вы на них ответите, будет решаться ваша судьба. Отец Нор, прошу, входите!

Дверь в кабинет, или камеру для допросов, открылась, и к нам присоединился ещё один участник собрания. Скорее допроса. Отец Нор походил на высушенную палку, облачённую в белоснежную мантию. Острый взгляд пронзал насквозь, словно служитель церкви видел все тайные и явные грехи, и в этом он мог поспорить с Зурган Шором. Отец Нор молча уселся на третий, последний, стул в кабинете и уставился на меня, как на самого ярого приверженца Скрона. Снизошло понимание: если я хоть в чём-то сейчас солгу или недоговорю, живым из кабинета уже не выйду. Фанатики, а такие взгляды могли быть только у них, меня просто не выпустят.

— Господа, я полностью в вашем распоряжении и готов ответить на все ваши вопросы полно и досконально, — ответил я с улыбкой, как предписывал этикет. Губы Зургана вновь «отплясали» джигу — видимо, не такой реакции он ожидал. Либо, что тоже вероятно, всё это была игра, чтобы убедить меня в относительной безопасности, а потом ударить в самый неожиданный момент, выбивая почву из-под ног. Пусть этой хитрости учил меня Густав и применялась она в бою, уверен, в жизни всё точно так же.

— Хорошо, начнём. В разломе ты получил третий камень способностей. Как ты это сделал? Где его взял?

— Третий? — искренне удивился я, уставившись на свои способности. Нет там ничего! «Золотистый купол защиты» и «Тёмный шип». Всё! Или не всё? Я сосредоточил взгляд на надписи «Поле способностей», выводя перед глазами полупрозрачную сеть, и нахмурился, уставившись на камень, которого раньше здесь не было. «Лечебная аура» занимала один из углов, имела одну грань и в активном состоянии занималась лечением как меня, так и всех «светлых» существ в радиусе десяти метров. Через несколько мгновений после того, как я сосредоточенно вглядывался в камень, появилось сообщение:

Желаете добавить способность «Лечебная аура» на панель быстрого доступа?

Я согласился, и панель «Активные способности» расширилась. Рядом с «Тёмным шипом» появилась новая картинка.

— О как! — всё, что я нашёлся сказать по этому поводу. — Действительно, теперь у меня есть «Лечебная аура». Свет мне свидетель, господа, но я не знал о существовании этого камня до того, как вы мне о нём сказали!

— Ересь! — грозно провозгласил отец Нор. — Нельзя получить способность, не понимая этого! Только тёмные твари и обращённые могут получать способности без ритуала!

— Обращённый? Я? — от изумления у меня даже дыхание чуть не перехватило. О том, кто такие обращённые, я знал по рассказам Густава — люди, поддавшиеся влиянию тёмного Скрона. Они получили силу и могущество, отдав взамен душу и став вечными рабами тьмы. Сохранив при этом разум. Обращённые являлись одними из самых опасных противников — они могли прикидываться обычными людьми, чтобы ударить в самый неожиданный момент. За двадцать лет службы Густаву несколько раз приходилось видеть обращённых, и каждый раз они умудрялись натворить таких бед, что старый вояка даже рассказывать не хотел.

— Мы разберёмся, кто есть обращённый, а кто просто запутался, — Зурган Шор примирительно поднял толстые ладони. — Значит, вы, Максимилиан, утверждаете, что не знали о существовании третьего камня? Допустим. Есть предположения, как вы его могли получить? Вы же не станете отрицать, что до разлома этой способности у вас не было?

— Укол! Там был укол! — я прокрутил в памяти события в разломе. — После него произошло то же самое, что и с крабом. Видимо, для того чтобы пояснить вам то, что произошло в разломе, вначале следует рассказать о том, как я вообще получил магические камни. Если вы не против выслушать, возможно, долгую и сбивчивую историю.

— Поверьте, именно за этим мы здесь и собрались, — пухлые губы Зургана растянулись в страшное подобие улыбки. — Слушать истории. Начинайте.

Был ли у меня смысл что-то скрывать? Совершенно никакого — от решения этих людей зависела моя дальнейшая жизнь, и, если честно, меньше всего я хотел закончить на церковном костре. Поэтому я как можно более подробно описал битву с крабом, уничтожение тёмных ошмётков, укол и потерю сознания на целые сутки, появившиеся картинки и их тестирование, возвращение домой и сражение с наёмниками герцога, пленение и прохождение разлома. Включая укол в ладонь, что я ощутил перед потерей сознания.

— Инициация огнём, — понимающе кивнул Зурган. — Случайность, помноженная на редкость. Тебе известны побочные действия такой привязки камней? Не отвечай — по глазам вижу, что нет. Инициация огнём практиковалась на самой заре противостояния с тёмными. Считалось, что таким образом маг становится ближе к Свету — само небо формирует структуру магических камней и их расположение. Да, ты всё правильно понял — при стандартной инициации маг имеет возможность выбрать как место расположения своего камня, так и направление его граней. Зачем? Затем, что один и тот же камень усиления может работать сразу на несколько способностей, если их грани совпадают. Но в случае с огнём нет возможности выбора и приходится довольствоваться тем, что тебе выдала случайность. Кроме того, камни отныне являются частью тебя. Навеки. Ты не сможешь от них отказаться или поменять, как бы тебе этого ни хотелось. Теперь нарисуй своё поле. Хочу понимать, с чем нам предстоит работать.

— Мы ещё не определились с тем, кем этот юноша является, — тут же вставил реплику отец Нор. — Обращённым нет места в мире живых!

Лист бумаги уже был расчерчен на ячейки, и мне предстояло только вписать своё имя и очертить доступное поле, куда вставить кружки, обозначающие камни, а также несколько чёрточек, характеризующих грани и связи между способностями и усилителями.

— Пять на пять, — Зурган в очередной раз пожевал губами. До чего же противное зрелище! — Неплохо для начинающего мага, весьма неплохо. Если не брать во внимание крайне неудачное положение всех трёх камней, можно сказать, что тебе несказанно повезло. Все грани свободны, к каждой из них можно подцепить усилитель. Но то, как они все расположены… Ладно, с этим вопросом мы решили. Теперь меня интересуют два момента. Первый — полное и подробное описание всех способностей и усилителей. Их необходимо классифицировать, описать и внести в каталог. Без этой информации тебя из комнаты не выпустят. Заполняй.

Мне протянули шесть листов, по одному на каждый камень. Дознаватели дали мне столько времени, сколько потребовалось, чтобы полностью перенести описание на лист, включая схематическое изображение граней. Хотя напряжение у моих собеседников всё же проявилось — отец Нор только что не вырвал у меня из рук описание «Тёмного шипа» и «Сопротивления стали». По лицу худосочного церковника нельзя было ничего сказать, но взгляд, которым он меня одарил, едва не сделал сквозную дыру.

— Они учатся, — произнёс Зурган что-то загадочное. — Адаптируются.

— Обращённые, — с ненавистью произнёс отец Нор. — Чувствуется их влияние.

— Причём не простых обращённых, — согласился Зурган. — Но сейчас вернёмся к нашему разговору. Как я говорил, меня интересуют два момента. С первым мы уже разобрались, остался ещё один. В своём рассказе ты упоминал про целый рюкзак нюкса и заготовку для амулета. Призрак ничего подобного не нашёл. Ни нюкса, ни амулета. Ничего, кроме пепла, мёртвого лурга и твоего бессознательного тела.

— Нюкс горит, — зачем-то произнёс отец Нор.

— Причём не просто горит, но у нас сейчас разговор не об этом, — Зурган сделал несколько пометок на чистом листе. — Значит, мёртвый магический тёмный, заготовка для амулета и рюкзак нюкса. Что-то ещё? Понимаешь, Максимилиан, магические камни обладают одной интересной особенностью — они редки. Места их формирования прогнозируемы, они должны отвечать ряду факторов. Ни один из известных нам принципов нахождения камней не указывает на то, что в обычном магическом тёмном третьего уровня разлома может находиться «Лечебная аура». Это ломает стройную конструкцию, выстраиваемую столетиями. Ты точно ничего не забыл? Встреча с неизвестным? Подарок отца? Что-то другое? Как к тебе попал камень?

— Мне больше нечего добавить, — ответил я. — Я вам рассказал абсолютно всё. Без утайки или искажения фактов. Несмотря на статус смертника, не могу сказать, что мне не хочется жить. И тем более я не горю желанием закончить свой век на костре отца Нора.

— В таком случае нам предстоит проверить твои слова, — Зурган сложил все бумаги обратно в папку и принялся медленно завязывать тесёмки. — Тебе придётся подождать в этой комнате. Еду и питьё тебе вскоре доставят. Отец Нор?

Церковник бросил на меня злой взгляд и удалился вслед за магистром.

Еду действительно принесли — спустя два часа после того, как меня оставили одного. Даже вздремнуть удалось. Сидя, правда, но мне не привыкать. Наконец дверь отворилась, и ко мне вошёл незнакомый юноша. Угрюмый, как мои последние дни.

— Твоя форма, — незнакомец бросил на стол толстый рюкзак. — Переодевайся.

Судя по тому, что он никуда не уходил, переодеваться мне следовало здесь и сейчас. Я открыл рюкзак, и сердце предательски забилось — передо мной лежала форма магической академии. Места, в которое в прошлой жизни я даже не надеялся поступить. Под формой нашлись четыре толстых учебника, несколько пустых тетрадей, принадлежности для письма, а также тот самый комбинезон, что так мне понравился у студентов в разломе. Хотя имелись и кое-какие особенности — на груди моей формы, там, где была нашита цифра «1», символизирующая номер курса, красовалась надпись «смертник». Чтобы все понимали, с кем имеют дело.

— Следуй за мной, — произнёс незнакомец, причём сделал это необычайно угрюмо, в полном соответствии с собственным внешним видом. Выйдя из здания, где меня держали, мы очутились во внутреннем парке академии. Сопровождающий начал перечислять здания, не заботясь о том, слушаю я его или нет. — Учебный корпус. Здесь проходят основные задания, с расписанием первого курса ознакомишься вон на том стенде. Столовая. Расписание, когда сюда ходят смертники, найдёшь на том стенде. Общежитие для иногородних. Тебе здесь делать нечего. Увидят — накажут. Тренировочный зал с полигоном. Расписание на стенде. Конюшня. Очистные сооружения. Загон для смертников. Здесь ты будешь жить, пока тебя не выпрут из академии. С койкой определишься сам — к смертникам никто не лезет. Распишись.

Парень протянул мне бумагу и карандаш. Судя по тексту, я подтверждаю, что для меня проведена полноценная экскурсия по академии, меня ознакомили со всеми важными местами, я всё понял и претензий к своему сопровождающему не имею.

— Не буду я ничего подписывать, — заявил я. — Здесь говорится об экскурсии по академии, а не о путешествии от каталажки до места отдыха смертников. Мы никуда не заходили, ничего не видели. Может, у меня уроки начнутся через час, а я об этом ни сном ни духом. Хочешь мою подпись — изволь полноценно познакомить меня с академией. Не хочешь мою подпись — можешь быть свободен.

Удар я скорее почувствовал, чем увидел. Сопровождающий вложил в него всю силу, решив одним махом решить все вопросы. Отклонившись в сторону, пропуская кулак мимо, я даже обрадовался наличию стальных браслетов. С ними, конечно, придётся поменять привычный стиль боя, но то, как сталь смачно впечаталась в нос решившего напасть на меня придурка, настраивало на позитивный лад. Хрустнуло, во все стороны брызнула кровь, и сопровождающий рухнул на землю, скуля от боли.

— Когда поймёшь, как был неправ, ты знаешь, где меня найти, — произнёс я, обходя поверженного противника. Добивать его я не собирался — вокруг собралось слишком много студентов, и браслетов на них, в отличие от меня, не было. Я шёл в непрезентабельное одноэтажное здание, обозванное загоном для смертников, под гул перешёптываний, возмущённых возгласов и стенаний сопровождающего. Но больше всего меня бесили пристальные взгляды студентов с цифрой «3» и «4» на груди. Старшие курсы. Оплот и надежда академии. Те, кто уже без страха и упрёка спускается в разлом. Ничего доброго в этих взглядах не было. Всё, что мне оставалось, — с абсолютно невозмутимым видом двигаться мимо собравшейся толпы, игнорируя всех и каждого. Меня даже пытались преследовать, но в десяти метрах от дома смертников все остановились, не смея пересечь незримую черту.

Я открыл дверь и поморщился — запах внутри помещения оставлял желать лучшего. Словно что-то сдохло, возродилось и сдохло ещё раз. Свет пробивался внутрь через заляпанные окна, едва разгоняя сумрак. Всего десять коек. Шесть из них заняты. Четыре свободны, но ни матрацев, ни тем более постельного белья на них нет. Кругом грязь и запустение. Как в самой обстановке, так и во взглядах шестерых смертников, даже не попытавшихся встать со своих мест, чтобы встретить нежданного гостя. Глаза привыкли к освещению, позволив мне оценить своих «сожителей». Четверым было точно за тридцать, да и то если привести их в порядок. Внешне они походили на немытых крестьян, полгода не вылезавших с полей. Заросшие, грязные, оборванные. Страх, да и только. Двух других можно было бы назвать молодыми, если сравнивать их с первой четвёркой. Лет двадцать пять — тридцать. Внешний вид был получше — не такие заросшие и грязные, как первые. Но именно их «чистота» позволила оценить состояние смертников — на них места живого не было. Кровоподтёки, раны, царапины. Привыкнув к запаху немытых тел, я ощутил сладковатый душок разложения — у одного из смертников нещадно опухла и воняла нога. И у всей шестёрки несчастных были металлические обручи, как у меня. Ноги, руки и шея. Чтобы не приведи Свет не воспользовался своей магией!

— Что же с вами тут всеми сделали? — ошарашенно спросил я. Картинка «Лечебная аура», что я добавил в кабинете, приветливо мигала, и я, позабыв о том, что стальные оковы блокируют магию, активировал лечение, посетовав на то, что у меня имелось всего сорок единиц маны. Золотое сияние наполнило помещение, и лица смертников превратились в чудовищные вытянувшиеся маски.

— Магия! Смертники пользуются магией! — от двери отлетел невзрачного вида юноша, улепётывая от нас, как от прокажённых. Что было вполне к месту, так как опухшая нога одного из смертников пугала.

— Всё, пустой, — произнёс я, и тут пространство решило поиграть в качели. Верх поменялся местами с низом, правая сторона стала левой, перед любезно уступил своё место тому, что было позади. То, что я остался стоять вертикально, можно назвать чистым чудом — ноги сделались ватными и подкосились, но руки успели вцепиться в хлипкую дверь, на которой я и повис, раскачиваясь вместе с ветром.

— Это называется откат, — послышался знакомый голос мужчины, что следовал за мной в разломе, заставил сражаться с тёмными, а потом вытащил моё полумёртвое тело. Некто Призрак. — Хотя обычно скручивает до того, как смертник активирует заклинание. Об этом нужно доложить магистру Шору. Нельзя использовать магию, когда надета сталь.

— Нельзя доводить людей до такого состояния, — прохрипел я, пытаясь бороться с головокружением.

— Неделю назад группа из десяти смертников закончила подготовку и была направлена на второй ярус разлома в качестве выпускного испытания. То, что ты видишь, является результатом абсолютной халатности, безответственности и пренебрежения правилами братства. Четверо смертников остались в разломе кормить тёмных, эти шестеро сумели выбраться, не выполнив задания. Скоро церковники их заберут и отправят в Крепость. Место обитания смертников. Дальнейшая судьба этого мяса тебя волновать не должна.

— То есть приводить их в человеческий вид вы не собираетесь? — Мир перестал шататься, и я даже смог встать на ноги, обернувшись в сторону Призрака. Мужчина стоял в метре от меня, а за его спиной сгрудилась целая армия студентов всех курсов.

— Они пренебрегли правилами смертников, позволив тёмным сожрать своих братьев. Четверо из этого сброда являются матёрыми убийцами, двое — казнокрадами. Всех приговорили к смертной казни, и, по сути, они уже мертвы. То, что ты сделал, лишь оттянуло момент их существования на пару лишних часов. О, а вот и служители Света.

Студенты расступились, и к лачуге подъехала небольшая повозка. Двое молчаливых служителей церкви зашли внутрь, схватили ближайшего к двери смертника, после чего отнесли его к повозке и закинули туда, как какое-нибудь животное. Я оторопело смотрел, как церковники очищают пространство от матерящихся на все лады смертников. Моё лечение придало им сил, залатав поверхностные раны. Обуреваемые жаждой жизни люди орали на все лады, проклиная мир, себя, меня и всю академию в целом. Наконец представление закончилось — повозка отправилась прочь, увозя прежних жильцов лачуги.

— Совет на будущее, — добавил Призрак, провожая взглядом повозку. — Не трать драгоценную ману на тех, кто того не стоит. Те, кто игнорирует правила братства, не заслуживают жизни. Ты должен научиться делить людей на своих и чужих. Своих всегда меньше.

— Наставник, этот смертник воспользовался магией! — к нам подошла странная парочка. Тот самый пронырливый юноша с крысиным лицом и облачённый в мантию мужчина.

— Призрак, — приветственно кивнул мужчина и навис надо мной. — Ты что себе позволяешь, труп? Такие, как ты, должны благодарить небо за то, что им выпал шанс обучиться и не сдохнуть в первые минуты разлома! Запомни раз и навсегда — всем здесь плевать, кем ты был живым! Сейчас ты бесправный труп, что должен сдохнуть в разломе или на Стене! Ещё раз мне доложат, что ты использовал магию вне разлома…

Призрак стоял всего в шаге от меня и смотрел на явившегося преподавателя. Взгляда я не видел, но он мне и не требовался — на поясе мужчины висел нож. Точно такой же, какой он мне передал в разломе. Нож из чистой стали. Не знаю, на что рассчитывал орущий преподаватель: повышал свою самооценку, зарабатывал очки популярности у студентов, может, у него была личная ненависть к смертникам. Как ни крути, большинство из нас являются убийцами, насильниками и теми ещё тварями. Но позволять кому-либо вот так с собой разговаривать я не собирался. Меня считают трупом? Отлично! Трупы не ведают правил!

За движения, что мне удались, Густав бы обязательно одобрительно похлопал по плечу и выдумал новое испытание, ещё труднее. Шаг вперёд, мановением пальцев расстегнуть застёжку, удерживающую нож, вытащить клинок, уйти от опоздавшего рывка Призрака, оттолкнуть его в сторону, чтобы получить лишние секунды, сделать новый шаг, теперь уже к внезапно умолкшему преподавателю и, игнорируя все его защитные амулеты, прижать лезвие к шее:

— Ещё раз позволишь себе глупость на меня заорать, не стану сдерживаться и воткну сталь прямо в мозг, если он у тебя есть. Ты прав — я труп. Смертник. А смертникам терять нечего. Найди себе других мальчиков для битья! А это тебе для того, чтобы хорошенько запомнил этот момент!

Меня начало разворачивать — Призрак среагировал слишком быстро. Однако мне удалось сделать главное — толпа студентов ахнула и раздался истеричный крик лишённого уха преподавателя. На этом мои приключения оборвались — защиты не было, так что удар в голову прошёл целиком, погрузив меня во тьму. Радовало одно — уходил я под крики боли своего противника. Идеальное завершение первого дня в академии.

— Я же говорил, этот парень взбаламутит наше болото, — довольно пробормотал Призрак, осторожно укладывая оглушённого парнишку на землю. Бил мужчина осторожно, стараясь не усердствовать. — Кто-нибудь, срочно сбегайте за магистром Смалогом! Магистру Цирману требуется лечение!

Обязательно взбаламутит…

(За час до этого в кабинете магистра Зурган Шора)

— У нас получилось, — отчитался один из преподавателей академии. — «Лечебная аура» активировалась через огонь. Мы проверили аналогичный эксперимент не только с нюксом, но и другими материалами, добываемыми в разломе. Результаты достаточно интересные — магические камни рождались в девяноста процентах случаев. Полагаю, остальные десять тоже должны выдавать положительный результат, мы просто не угадали с объёмом исходного материала. Мы обязательно продолжим копать в эту сторону, меняя не только объем материала, но и заготовки для амулетов. Это целое поле для опытов, открывающее небывалые горизонты!

— Благодарю, магистр, можете возвращаться к своим делам, — Зурган Шор посмотрел на предоставленный список, и на душе у старика стало тяжко. Почему именно сейчас?

— Смертник чист, — нехотя заключил отец Нор, посмотрев на результат исследований. — Тьмы в нём нет. Во всяком случае, сейчас. Он не обращённый. Однако у церкви возникли дополнительные вопросы к академии. Почему за более чем пятьсот лет своего существования академия не обнаружила такого простого способа создания магических камней?

— Потому что мы отказались от инициации огнём, — недовольно скривился Зурган. Отец Нор являлся едва ли не единственным человеком в академии, перед которым пасовал даже глава службы безопасности. — Считали, что это пережитки прошлого. Атавизм, который нужно отринуть.

— Тогда от имени отца Урга, верховного епископа Света, хочу задать второй вопрос — сколько таких атавизмов бегает по миру? Сколько из них продались тьме? Академия была создана, для того чтобы контролировать поток магических камней. Оказывается, ничего вы не контролируете, раз на наших глазах простой необученный мальчишка с лёгкостью получил в свои руки две редких и одну элитную способность. Да ещё и уникальный камень поддержки к тому же. Надеюсь, мне не нужно вам объяснять, что это открытие в корне меняет соотношение сил? Мы всегда считали врага слабым, даже не ведая, что у него есть доступ к таким камням.

— То, что обращённые знают о таком способе получения камней, не доказано.

— Магистр, не стоит сейчас никого выгораживать. Крепость виновата в этом не меньше академии. Ведь именно мы настояли на том, чтобы отменить инициацию огнём. И не стоит недооценивать противника — у них нет Света, дарующего право пользоваться камнями. Значит, они получают свои способности другим способом. Таким, каким сделал это Максимилиан. Я извещу отца Урга о случившемся.

— Ваше право, отец Нор. Докладную ректору я направлю сразу после нашего разговора. Что делать с мальчишкой?

— Призрак прав — уровень подготовки юноши слишком высок, чтобы не обращать на него внимания. Церковь даёт добро на обучение у Злого Инженера. Посмотрим, что из этого получится. Чистильщика у нас не было уже двадцать лет.

Глава 7

— У меня нет приказа выдавать тебе ведро!

— Хорошо, кто может такой приказ отдать?

— Заведующий складом!

— Замечательно. Где его найти?

…

— Нет! Я не собираюсь раздавать всяким смертникам вёдра!

— Хорошо, не раздавайте. Кто может дать вам поручение выдать мне ведро?

— Поручение? Надо мной только проректор академии!

…

— Ты в своём уме, смертник?! Ты посмел явиться ко мне ради какого-то ведра?!

— То есть вы тоже отказываетесь выделить мне инвентарь?

— Пошёл вон отсюда! Делать мне больше нечего, кроме как думать о том, чтобы всякому сброду вёдра выдавать!

…

— Максимилиан Валевский, ректор готов вас принять…

Приключение под названием «найди себе ведро» началось у меня почти сразу, как только я очнулся в вонючей лачуге. Не знаю, каким образом у предыдущих смертников это получилось, но загадили они помещение знатно. Грязь была повсюду — не только на полу, но даже на потолке. Поднявшись, я с отвращением отряхнул некогда чистую одежду, делая себе заметку как можно скорее постираться, и ухмыльнулся. Голова болела, но явного наказания за инцидент не последовало. Мои вещи лежали на одной из кроватей, членовредительством со мной никто не занимался. Можно сказать, что я легко отделался. Но сомнений в том, что при необходимости я исполню свою угрозу, не было — с такими уродами, как этот преподаватель, по-другому общаться нельзя. Иначе они на шею сядут и слезать оттуда не станут до конца академии. Учитывая, что я здесь ненадолго, максимум на месяц (хотя мне никто сроков подготовки так и не обозначил), я решил не церемониться. Что со мной могут сделать? Наказать? Так я уже и так наказанный дальше некуда. Смертник, что, почитай, уже ходячий труп. Убить меня нельзя — законы империи этого не позволяют, выгнать из академии вне полномочий обычного преподавателя. Так что максимум, что мне можно сделать за отрезанное ухо, — пожурить да натравить студентов, обещав им послабления на экзамене. Пофиг! От хорошей драки я никогда не отказывался.

Первым делом я отправился к стенду с расписанием, где выяснил, что ближайшее занятие у группы смертников состоится через два дня. Странное, конечно, название «группа смертников», при том, что она состояла из одного человека, но спишем это на универсальный подход. Следующей на очереди была столовая, где я смог найти душ и даже постирать одежду. Судя по взглядам студентов, что заходили в мужской туалет, такого зрелища наблюдать им ещё не приходилось. Выжав как можно тщательней вещи, я нацепил их на себя мокрыми, на скорую руку поел и отправился к коменданту общежития за ведром и тряпкой. Меня поселили в свинарник, но это не значит, что я должен так жить. Руки у меня не отвалятся, если я потрачу свободное время и приведу своё временное жилище в человеческий вид, насколько это вообще возможно. Вот только тут и началась увлекательная дорога под названием «сломай систему». Комендант обложил меня трёхэтажным матом и отправил восвояси. Хорошо, я хоть умудрился спросить, кто отдаёт ему приказы. Заведующий складом тоже особо не церемонился — он даже в мою сторону старался не смотреть, разговаривая с явным презрением. Пофиг! К этому моменту мне уже стало интересно, как далеко можно зайти в поисках обычного инвентаря, что валялся в свободном доступе в общежитии. Приходи и бери, по сути. Нет! Мне должны выдать моё, личное!

Честно говоря, я не верил, что проректор согласится меня принять. Видимо, инцидент с одним из преподавателей заставил относиться ко мне чуть внимательней, чем к остальным смертникам. Но как только проректор узнал, зачем я к нему заявился, рассердился не на шутку. Пожалуй, такой отборной ругани я даже от Густава не слышал. Оставалась последняя инстанция, ректор, но к нему оказалось не так просто попасть. Только по записи. Собственно, я и записался на ближайшее свободное окно через полторы недели. Если к этому моменту я ещё останусь в академии, обязательно схожу за своим ведром! Всю следующую ночь я посвятил начальной чистке — вытаскивал из лачуги грязную мебель, соскребал толстый слой грязи найденной палкой, стирал постельное бельё. Впервые, кажется, за всё время его существования. Работал я в одних трусах. Их и отмыть легче, и выдали мне сразу три штуки. Проходящие мимо лачуги студенты всячески насмехались над голым смертником, но спровоцировать меня на агрессию ни у кого не получилось. Десятиметровую черту перед домом никто не переходил, кроме слов, никто ничем не кидался, магию не использовал, а на остальное мне было глубоко наплевать. Я выше этого.

Каково же было моё удивление, когда утром ко мне явился секретарь академии со словами, что ректор готов меня принять через полчаса. Пришлось бежать в столовую и экстренно приводить себя в порядок. Получилось, конечно, посредственно, но лучше я сделать не мог. У меня не было ни расчёски, ни зубной щётки, ни мыла. Приходилось изгаляться и пользоваться тем, которым студенты мыли руки.

— Максимилиан Валевский, добро пожаловать в нашу академию. — Кабинет ректора отдавал деловым стилем. Посетитель сразу понимал, что попал в место сосредоточия всей информации академии. Куча бумаг, папок, документов и книг. Шкафы, сферы, чучела тёмных — всё казалось к месту. Но больше всего меня поразил сам ректор — столь красивого мужчину я в своей жизни не встречал. Даже неловко стало, что я в таком виде явился к нему на приём.

— Благодарю за то, что смогли найти время и приняли меня, — я поклонился, как старшему, и занял предложенный стул. Присутствующий на встрече секретарь на мгновение скривился — стоимостью сей ценный предмет мебели едва ли не превосходил все имение Валевских, а тут на него взгромоздился некто, кто даже не удосужился выгладить свою форму.

— Что ты, меня всегда интересовали люди, презирающие даже малейшие проявления правил. Напасть на преподавателя в первый же день своего присутствия в стенах академии — таких случаев за всю историю происходило от силы два-три раза.

— Не знаю, какую версию событий до вас донесли, — пожал я плечами, показывая, что данный инцидент для меня несущественен. — Но я просто защищался. Смертник я или нет — не имеет значения. Прежде всего я живое существо, как бы меня ни уверяли в обратном. И если другое живое существо решит меня прогнуть или продавить своим якобы более высоким положением, мне придётся как-то на это реагировать.

— То есть если бы на его месте находился я, ты бы всё равно напал? — ректор красноречиво поднял бровь.

— То есть вы бы тоже кричали, махали руками, брызгали слюной и называли всех и каждого ходячими трупами и существами, не заслуживающими даже дышать одним воздухом с живыми людьми? Нет, в этом случае я бы точно не напал. Услышь я такое от ректора магической академии Заракской империи, меня бы просто хватил удар и вам не пришлось бы со мной мучаться. Надеюсь, вы устроили бы мне простенькие похороны? Без церемоний и длинных речей. Не люблю их.

— Что ж, оставим этот запутанный инцидент в прошлом и вернёмся к цели твоего визита. Даже хорошо, что ты решил навестить меня именно сейчас, перед началом учёбы. Как ты помнишь, тебе были обещаны бонусы, если сможешь принести из разлома что-то интересное. Нюкс, к сожалению, ты так и не принёс, зато магический камень, что добыли с убитого тобой элитного тёмного, заставляет закрыть глаза на это упущение и всё же наградить тебя бонусом.

— Бонусы для учёбы — всегда хорошо, — согласился я. — Но пришёл я сюда не за ними. Меня поселили в барак для смертников. Не спорю — иного места я не заслуживаю по статусу, но то, во что мои предшественники превратили это помещение, вызывает панику. Даже удивительно, как на территории вверенной вам академии может существовать столь отвратительное и грязное здание. У нас в конюшне было чище, чем там, где мне приходится жить. Не вопрос — я готов всё это убрать. Вымыть. Потому что не стыдно убрать грязь. Стыдно жить в грязи. Но, чтобы это сделать, мне не хватает элементарных вещей: ведра, тряпки, щётки, чистящих средств. Сущей мелочи по меркам академии. Я обошёл всех: коменданта, заведующего складом, проректора по хозяйственной работе. Всеми был отправлен в далёкие дали. Вы последняя инстанция, куда я могу обратиться. Если ещё и вы откажете, придётся отскребать грязь руками. Потому что мне, пусть и временному, но студенту, стыдно осознавать наличие столь безобразного и грязного помещения в лучшей академии мира.

— То есть тебе не выдали ни средств личной гигиены, ни бытовых предметов? — холодно спросил ректор, превратившись за долю мгновения из доброго дядюшки в руководителя огромной академии.

— Четыре учебника, один комбинезон, один комплект формы, трое трусов, письменные принадлежности. О! Ещё один рюкзак. Вот полный перечень того, что я получил. Душ, туалет и стиралка в столовой, но к этому у меня вопросов нет. Там — значит, там. Я непривередливый.

— Я тебя услышал, — всё тем же холодным голосом произнёс ректор. — Не такой я видел нашу встречу. Не такой. Полагал, что ты явишься с требованием бонусов, что обещаны в письме, и награды за успешное спасение студентов и уничтожение тёмных. Но никак не ожидал, что ты придёшь ко мне с жалобой на моих сотрудников.

— Хочу поправить — у меня не было ни слова жалобы. Я лишь описал путь, что привёл меня в этот кабинет. И указал, что мне придётся делать, если вы откажете мне в предоставлении условного ведра с тряпкой. Жаловаться? Меня отучили от этого ещё в шесть лет. Свои проблемы я привык решать без посторонней помощи.

— Я неправильно выразился, — голос ректора чуть потеплел. — Предлагаю эту тему закрыть. Ты получишь, как ты сказал, условные ведро и тряпку.

— Большего мне и не нужно. Хотя есть ещё один момент, который сразу хотелось бы прояснить. На мне стальные браслеты, — на всякий случай я продемонстрировал свои украшения. — Я понимаю, для чего они — чтобы блокировать магию. Но они не действуют. Когда я впервые попал в дом для смертников, мне удалось использовать лечебную ауру, помогая тем бедолагам, которых вычеркнули из списка живых. Потом пришёл откат, но уже после того, как я использовал магию.

— Докладная об этом происшествии уже лежит у меня на столе, как и жалоба на отсечённое ухо, — ухмыльнулся ректор. — С рекомендацией закрыть тебя в тёмном сухом помещении и не выпускать оттуда до конца подготовки. Даже хорошо, что ты не стал скрывать факт доступа к магии. Это характеризует тебя с правильной стороны. И да — в этом нет ничего необычного. Конечно, для тех, кто знает особенность твоей инициации. Магические камни, полученные через огонь, для многих действуют немного нестандартно. Применительно к данному случаю — ты вначале пользуешься способностью, потом получаешь ограничение и наказание. Именно поэтому тебе не восстанавливают ману. Чтобы исключить риски. Пожалуй, даже обручи можно снять — не вижу в них смысла. Теперь о бонусах, ты же не думал, что я о них забыл? Ты пробудешь в академии шесть месяцев, против обычных трёх для смертников. За это время ты должен досконально выучить строение и повадки тёмных, встречающихся в разломах. Мы готовим тебя к подземельям, не Стене. Следующий бонус — ты войдёшь в мою группу по теории магии, где в ускоренном режиме будешь изучать всё, что касается магических камней и амулетов. Защиту против влияния Скрона с тобой будет практиковать отец Нор. С ним ты уже знаком. Боевой подготовкой займётся наставник под псевдонимом Злой Инженер. Он же поведает тебе о том, что значит быть смертником и как правильно разделывать тёмных, чтобы получить максимальную выгоду. Некогда Злой Инженер сам являлся представителем твоего братства. Не нужно так на меня смотреть — все вопросы задашь наставнику, когда придёт время. Твоя задача на эти полгода — спокойно чувствовать себя на третьем и четвёртом уровнях разлома. Выпускной экзамен будет заключаться в том, чтобы ты пробыл на четвёртом уровне целые сутки. Все трое преподавателей, что тебе достались, являются гордостью нашей академии. Лучшими из лучших. И да, говорю это без ложной скромности, учитывая, что я один из них. Сейчас можешь идти в столовую — насколько я вижу, время завтрака.

Путь до столовой я, если честно, упустил из памяти. Из головы не уходила брошенная словно невзначай фраза «когда-то являлся смертником». Злой Инженер, что бы это имя ни значило, смог освободиться из вечного рабства! Значит, существует шанс, что его путь не уникален и его можно повторить! Я просто обязан по нему пройти и обрести свободу. Ради этого я не просто любому горло перегрызу, а стану лучшим смертником, какой только существовал в этом мире! Пусть только кто попробует встать у меня на пути.

— Это что? — удивлённо произнёс я, возвращаясь к своему жилищу. Нежданно-негаданно рядом с «загоном» смертников стартовала огромная стройка. Десяток работников из очистной бригады только что не вылизывали каждую досочку, каждый уголок лачуги. Другая бригада занималась устранением всевозможных огрехов — дыр, трещин и обветшалой краски. Третья стояла неподалёку, притащив откуда-то новую мебель. Не те страшные металлические кровати, что я выкинул ночью, а добротные ложа с настоящими матрацами! Последний раз я на таком спал, кажется, ещё в прошлой жизни, когда миловался с Ланой и Дарой. Эх, где же вы сейчас, мои девочки?

Контролировал весь процесс лично проректор. Здесь же нашлись завскладом и комендант, причём последний и вовсе оказался в очистной бригаде. Взгляды, что бросали на меня собравшиеся, говорили о многом, но пробить стену безразличия оказались не способны. Меня, конечно, интересовало, как ректор умудрился организовать всё это за полчаса, но не так, чтобы я начал задавать вопросы. Вполне устраивало то, что я видел. Те, кто не пожелал пойти мне навстречу, сами виноваты. Пусть вкалывают на пользу отечества и мне во благо.

— Распишись, что всё готово, — проректор протянул мне лист с описанием выполненных работ. Причём сделал это так, словно боялся замазаться. Я внимательно ознакомился с описанием, после чего взял ручку и неторопливо принялся отмечать галочки напротив каждого выполненного пункта. Этому меня научил отец — ушлые торговцы и крестьяне постоянно норовили обдурить.

— Кроватей по списку должно быть десять, здесь только восемь, — заметил я. — Столов должно быть четыре, по факту лишь два. Крыша должна быть покрыта черепицей, а у нас металлические листы. Да тут больше половины отсутствует! Я не стану это подписывать.

— Ты… — проскрежетал зубами проректор, выхватил лист и удалился. Спустя несколько минут появилась ещё одна бригада, сходу вскарабкавшись на крышу.

Строительство перешло в активную фазу.

Какое-то время я стоял, оценивая перспективы. Все работали, никто не отлынивал, постоянно доставлялись новые материалы, даже начали копать траншею. Ни о каком косметическом ремонте речи не шло — переделывали «загон» для смертников капитально. Что привело к пониманию — закончат строители не скоро. Печалило ли это меня? Отнюдь! Густав приучил адаптироваться к любым ситуациям. Погода стояла тёплая, дождя не намечалось, трава во внутреннем парке академии мягкая, собаками не изгаженная. Что мне ещё нужно для хорошей жизни?

Усевшись под одним из многочисленных дубов, я достал четыре выданных учебника и разложил их перед собой. Читать я любил — в землях Валевских это был едва ли не единственный способ скоротать время. Между тренировками. Сейчас предстояло выбрать, с чего начать. Что может пригодиться мне сейчас, а что подождёт до лучших времён? «Магические камни», «Тёмные и их особенности», «Анатомия», «Законы Заракской империи». Последняя книга сразу отправилась в рюкзак, как и описание внутренностей человека. Не самое необходимое знание здесь и сейчас. Оставались камни и твари. Обе темы казались мне важными, но выбор всё же пал на способности. Вряд ли в ближайшее время мне светит оказаться в разломе, а вот закрыть явный пробел в знаниях относительно магии нужно в максимально короткий срок.

Итак, магические камни и всё, что с ними связано. Прежде всего — поле способностей. Мне действительно повезло — у новичков стандартом считалось поле четыре на четыре. Пять на пять, как у меня, получали в своё пользование лишь десять процентов новичков. Встречались, конечно, гении, отхватившие себе поле шесть на шесть, но таких считанные единицы. Магический камень, размещённый на поле, имел возможность взаимодействовать с восьмью клетками рядом с собой, что автоматически указывает на максимально допустимое количество граней у способности — восемь. Предел, к которому стремятся многие, но получить который дано лишь единицам. Именно что получить — оказалось, грани можно добавлять с помощью специального эликсира, что изготавливали где-то в недрах академии. Сам процесс являлся государственной тайной, но, как часто водится, большая часть магов знала основные требования — переработка тысячи граней. Да, создавали эликсир из магических камней с гранями, и их требовалось невероятное количество. Собственно, поэтому эликсир являлся невероятно дорогим, а академия занималась изъятием всех найденных камней по всей империи. Потому что даже одна дополнительная грань выводит магический камень на принципиально новый уровень. Нет, не уровень — на новую ступень. Потому что здесь главное не запутаться. Грани — это отражение того, сколько камней-усилителей можно подключить, добавляя способности новые свойства. Например, блокировка стали, как в моём случае. Уровень — это личный параметр камня, описывающий его силу, мощность и прочие измеряемые величины. Чем выше уровень, тем сильнее камень и, как следствие, могущественнее его обладатель.

Повышался уровень камней тоже с помощью алхимии. Из разломов или тварей Стены добывался хрон — камень с синей аурой. Хрон специальным образом обрабатывали, концентрировали, с чем-то смешивали (ещё одна государственная тайна) и получали эликсир повышения уровня. Причём чем выше требовалось прокачать уровень камня, тем больше эликсиров собиралось. В книге закономерность количества флаконов от уровня назвали последовательностью Фибоначчи. Выглядела она следующим образом: один, один, два, три, пять, восемь, тринадцать… где каждое число соответствовало количеству на уровень. С первого на второй — один флакон. Со второго на третий — тоже один, зато уже на четвёртый — два. И далее в соответствии с указанными цифрами. Хрон не являлся редким материалом, его было даже больше, чем нюкса, что использовался для создания зелий восстановления, но беда заключалась в том, что встречался хрон только начиная с третьего уровня разломов. Добыча была сопряжена с огромными рисками, поэтому эликсиры на повышение уровня тоже считались достаточной редкостью, и кому попало их не раздавали.

Чтение поглотило меня с головой, из-за чего я даже пропустил обед. Книга оказалась не просто учебником — настоящим кладом! Здесь описывалось всё, начиная от того, как найти места формирования магических камней, определять их тип, понять, что внутри тёмного находится камень, упоминалось даже о том, как изъять камень у другого мага! Да, можно было провернуть и такой фокус. Не со мной, конечно, камни теперь являются частью моей сущности. Изъятие камней считалось смертельным оскорблением целиком всего рода, не только конкретного человека, поэтому такое злодейство мало кто практиковал. Да и выжить после изъятия маг физически не мог — у него вырывали часть внутренностей. Но способ имелся, и, что особо указывалось в книге, тщательно контролируемый академией чёрный рынок магических камней этим промышлял. Почему контролируемый? Потому что активировать способность можно только в самой академии, куда и являлись новые владельцы камушков! Про инициацию огнём в учебнике не было ни слова — как ректор и говорил, это был не самый популярный способ получения способностей.

Поспать мне так и не удалось. Во-первых, негде. Во-вторых, чтение поглотило меня целиком. Я так и просидел под дубом, не обращая внимания на посторонние шумы и постоянные язвительные замечания проходящих мимо студентов. Строительные работы продолжались всю ночь и даже почти весь следующий день. Лишь к вечеру на акте выполненных работ появилась моя подпись. Когда я вошёл в обновлённый «загон» для смертников, на лицо наползла довольная ухмылка. Отвратительная вонь сменилась едва заметным запахом краски и чистоты, появилась душевая зона и даже собственный туалет! У меня вообще сложилось ощущение, что лачугу снесли и собрали с нуля, превратив во вполне удобное место жительства. Мои новые личные вещи лежали отдельной стопкой на столе — минимальный набор, конечно, но вполне достаточный, чтобы не выживать, а жить. Оставалось дело за малым — в ближайшие полгода нужно обеспечить защиту своего жилья. Причём как от проректора, так и от порезанного мной преподавателя. То, что будут гадить, сомнений не вызывало. Даже я, несмотря на свой спокойный характер, обязательно бы гадил, попади на их место. Что говорить о тех, кто пытался прожечь во мне дырки взглядами всё это время?

В эту ночь мне снились Лана и Дара. Близняшки меня обнимали, целовали, гладили. Дело шло к самому интересному, как неожиданно Лана игриво вывернулась из моих цепких объятий, со смехом отступила, позволяя насладиться прекрасными видами обнажённого женского тела, а потом нависла надо мной и как рявкнет страшным мужским голосом:

— Подъём, смертник! Время тренировок!

Я подскочил с кровати, как ошпаренный. Всё очарование сна улетучилось — рядом с моей кроватью стоял Призрак и довольно скалился.

— Совет на будущее — никогда не спи голым. Вредная привычка, особенно для смертника. Пока будешь озираться, что да как, лург клацнет клешнями и оттяпает тебе всё лишнее, что так призывно торчит. Для сна есть комбинезон. Снимаешь его только для стирки. А теперь бегом! У тебя минута, чтобы одеться. Злой Инженер ждёт тебя на первом уровне разлома.

Глава 8

Тёмный?! Тёмный человек в магической академии? Да что здесь, Скрон его побери, происходит?

Потрясение оказалось настолько глубоким, что я какое-то время просто стоял и оторопело смотрел на источающего тёмный туман мужчину. Внешне он выглядел как обычный человек лет сорока, проведший большую часть своей жизни на войне, — поджарое тело, нависшие над глазами густые брови, шрамы по всему лицу, вот только… Тёмный?! Почему его не сожгли? Отец Нор, вопрос к вам! Церковник, к слову, тоже был здесь.

— Это и есть ваш претендент? Выглядит не очень, — произнёс Злой Инженер. Голос тёмного не имел к живым никакого отношения. Так мог говорить… металл, если бы обладал ртом! Скрипуче, звонко, резонируя с окружающим миром. Глаза тёмного встретились с моими, и по телу пошёл озноб — я смотрел в сплошную тьму! Ни белков, ни зрачков, ни эмоций. Появилось угасшее чувство страха, что я испытывал каждый раз при встрече с тёмными тварями. Мощность была на уровне краба побережья или, скорее, тройки магических тварей в последней пещере. Давило сильно.

Вот только я уже был не тем мальчиком, что впервые встретился с монстрами. Мне даже не пришлось использовать выданное копьё, чтобы устоять. Убедившись, что ватные ноги держат, я, так и не отрывая взгляда от тьмы, произнёс:

— Это и есть мой наставник? Выглядит не очень.

— А он мне нравится! — расхохотался Злой Инженер, и давление разом исчезло. Могу, конечно, ошибаться, но мне кажется, что я услышал облегчённый вздох Призрака. Его, как и меня, тоже придавило. Церковник делал вид, что вообще не заметил влияния тёмного и не понимал, что происходит. Поэтому я обернулся к нему и спросил:

— Отец Нор, это нормально, что меня будет обучать тёмный? Не вы ли говорили, что поддавшихся влиянию Скрона нужно сжигать сразу, как только их встретишь? Однако вы стоите рядом с этим…

— Ты язык свой в задницу засунь и стой молча! — оборвал меня Злой Инженер. — У тебя нет права здесь болтать. Ты уверен, что он достоин? В нём нет тьмы?

Последние фразы адресовались церковнику.

— Ты знаешь наши принципы, — ответил отец Нор. — Его проверили. Тщательно. Считаем, что он достоин твоего внимания и времени.

— Что по подготовке? Очередная бездарность, размахивающая копьём словно мечом?

— Его готовили к Стене, — ответил Призрак, заставив тёмного скривиться.

— То есть никак. Сколько мне придётся держать при себе это мясо? Три месяца?

— Полгода. Ректор согласовал максимально допустимое время пребывания смертника в академии.

— С чего такое счастье? — Злой Инженер вновь посмотрел на меня. — Он что, чей-то двоюродный племянник?

— Элитка с третьего уровня, один магический со второго и три магических с третьего. Причём последние одновременно вместе со своими свитами. Это его показатели во время испытания. До академии он грохнул неклассифицированную элитку, что уничтожила одного из магов. Так что да — перед тобой чей-то двоюродный племянник.

— Этот задохлик? — хмурый взгляд вновь прошёлся по мне снизу вверх. — На нём нет браслетов.

— На тех, кто получил свои камни через огонь, они бесполезны, — пояснил отец Нор.

— Камни, куда же без них. Скоро будет так, что вы даже в сортир без камней сходить не сможете. Что у него?

Отец Нор протянул лист с моей магической сеткой и описанием камней. Злой Инженер какое-то время молчал, вглядываясь в бумагу, после чего вернул её и пошёл к центру пещеры.

— К стене, — послышался приказ, и Призрак с церковником выполнили его без всяких вопросов. Тёмный сделал несколько круговых движений копьём, остановив его направленным в мою сторону. — Смертник, вынимай язык из задницы и иди сюда. Твоя задача — продержаться тридцать секунд. Сражаемся в полную силу. Если ты уверен в том, что хорош так же, как тебя описывают, сможешь продержаться. Если нет — лучше не выходи. Сдерживаться я не буду. Убивать не стану, но покалечить постараюсь. Желательно так, чтобы ты под себя месяца три ходил.

— Мне нужны флаконы на ману, — я обернулся к своим сопровождающим. — Три, лучше четыре. И нож. Если будет полный контакт, нужен ещё и нож.

— С копьём он тебя просто покалечит, с ножом убьёт, — предупредил Призрак.

— Все мы когда-нибудь умрём, — произнёс я любимую поговорку Густава. — Вопрос в том, как это сделаем. С ножом будет приятней.

— Выдай ему всё, что просит, — приказал отец Нор, и Призрак полез в свой рюкзак.

Первый флакон я выпил целиком и активировал золотой купол. Восстановив ману до максимума, я повесил на пояс нож, три эликсира и медленно пошёл к Злому Инженеру.

— Значит, уверен, — заметил тот. — Поблажек никаких давать не буду. Тридцать секунд, время пошло. Бой!

Если я думал, что лурги были быстры до невозможности, то глубоко ошибался — они оказались сущими улитками по сравнению со Злым Инженером. То, как ринулся ко мне тёмный, нельзя было назвать никак, кроме как молнией. Силуэт размазался, чтобы на огромной скорости врезаться в мою грудь. Меня отшвырнуло назад, но отставать молния не желала, бросившись следом и умудрившись нанести боковой удар ещё во время моего полёта. Удары тёмного оказались чудовищными — если бы не защитный купол, во мне точно обнаружилось бы несколько сквозных отверстий. Третий удар пришёлся ровно тогда, когда я приземлился на пол — сверкнули искры, отбивая копьё тёмного. Я развернулся на спине, попытавшись ударить противника ногами, но куда там! Проще муху в полёте поймать. Тем не менее я продолжил движение и, используя его импульс, умудрился перекатиться и даже встать на ноги, на всякий случай крутанув копьём в той стороне, где должен был быть тёмный. Никуда не попал, но этого и не требовалось. Передо мной не ставили задачу победить — только продержаться. Каких-то тридцать секунд. Значит, исходим ровно из этого.

Не успев подняться на ноги, я тут же прыгнул вперёд и сразу в сторону. Бой на открытом пространстве для меня являлся самоубийством — здесь тёмный превратит меня в отбивную. Мне требовалась хоть какая-то защита, и каменная стена являлась отличным способом обезопасить спину. Сбоку мелькнула тёмная молния — Злой Инженер явно понял, что я задумал, и собирался вмешаться в мой «стремительный» побег, но этим он только себя подставил. Рука в сторону, и тёмный шип врезался в каменный пол всего в метре от меня. Моя личная разработка! Выцеливать противника, умоляя его не двигаться, я не мог — в горячке боя обеспечить точность удара невозможно. Но с моим «Тёмным шипом» этого и не требовалось. Достаточно было выстрелить во что-то твёрдое рядом с противником. Мало того что шип сам взрывался как мощная бомба, так ещё и порождал огромную гору осколков.

Взрывная волна откинула меня в сторону, но я к этому был готов. В руках появился очередной флакон на ману — защита просела основательно. Однако главное было достигнуто — я оказался возле стены. Развернувшись, я выставил перед собой копьё и только сейчас смог посмотреть, что вообще происходит в пещере.

Злой Инженер оправдывал своё название — он двигался ко мне с неотвратимостью бездушного механизма. Лицо тёмного не отражало никаких эмоций, и это пугало гораздо больше, чем если бы на нём был гнев. Постепенно противник начал ускоряться, чтобы превратиться в молнию, но сейчас я к этому был готов. Густав учил меня хорошо. В том числе действовать против быстрых тварей, что будут встречаться на Стене. Нет смысла тыкать копьём в воздух, пытаясь нанизать своего врага, достаточно остриём описывать перед собой восьмёрку, сводя на нет всё преимущество в скорости. У меня вроде как получилось — Злому Инженеру пришлось менять тактику. Он отклонился от траектории, прыгнул на стену и оттолкнулся от неё, как от трамплина. Остриё его копья врезалось в купол, высекая искры, в руках мелькнул нож, но именно этот момент показался мне идеальным для контратаки. Лишившись контакта с поверхностью, тёмный утратил свою чудовищную скорость. Он по-прежнему был невероятно быстр, но буквально на долю мгновения замедлился, что позволило мне нанести удар. Не копьём — оно по-прежнему выписывало восьмёрки. Я ударил «Тёмным шипом», опустив одну руку и прицелившись в то место, где должен был оказаться тёмный через мгновение. В шаге от меня.

Не самая хорошая идея, но иной у меня не было. Магическое остриё врезалось в Злого Инженера и взорвалось сотней мелких осколков тьмы. Меня прижало к стене, сметая защиту, но невероятным усилием скорее воли, чем сил, я сделал шаг вперёд. От копья осталась лишь память — всё, что выходило из купола, оторвало, так что бесполезная теперь палка рухнула на пол. Но меня это сейчас не заботило — я наконец увидел цель. Тёмный поднимался на ноги неподалёку от меня, мотая головой, — видимых повреждений не наблюдалось, разве что одежда потрепалась, но движения казались замедленными. Нож нырнул мне в руку раньше, чем я об этом подумал. Чтобы добраться до своего противника, требовалось мгновение. Злой Инженер говорил о полном контакте? Хорошо, пусть будет полный. Главное, не сдерживаться.

Я ударил так, как учил Густав, — с замаха, добавляя ножу вес своего тела. Метил я в грудь и уже практически видел, как клинок входит в тёмного, отправляя того туда, где он и должен находиться. К проклятому Скрону. Вот только невероятным движением всё ещё оглушённый Злой Инженер умудрился отклониться в сторону, и удар пришёлся в плечо. Клинок вонзился по рукоять, игнорируя все возможные защиты, какие могли быть на моём противнике. Я повернул нож в ране и хотел выдернуть его назад, но меня снесло в сторону — тёмный окончательно пришёл в себя и пошёл в контратаку. На меня обрушился целый град ударов, как кулаками, так и ножом. Кругом стояли искры. Золотой купол постоянно активировал отражение урона, но тёмный каким-то непонятным образом справлялся с особенностями моего камня. Мана устремилась к нулю, вынуждая меня экстренно пить очередной эликсир, вот только его не было! Мне выделили всего три флакона, ровно столько, сколько я просил. Ну не думал я, что Злой Инженер настолько силён и что он сумеет разбить мою защиту так быстро. Полоска маны угрожающе задрожала и растворилась. В этот момент я осознал, насколько опасным может быть раздражённый тёмный. Так больно мне не делал даже Густав. Хрустели сломанные кости, нож то и дело оставлял на мне глубокие порезы, а закончилось всё мощным ударом в голову. Сверкнули искры, и я улетел в страну грёз. Сражение со Злым Инженером закончилось полным провалом — если я правильно посчитал, тридцать секунд продержаться мне не удалось.

(Первый уровень разлома под магической академией. После боя)

В пещере повисла гнетущая тишина.

Злой Инженер тяжело дышал, с трудом остановив лезвие ножа в считанных миллиметрах от шеи смертника. Ни Призрак, ни отец Нор не смели вмешиваться — они знали, на что шли, притащив сюда мальчишку.

Поднявшись на ноги, тёмный выдернул нож из плеча. Не успей он увернуться, едва не порвав себе все жилы, лезвие вошло бы в грудь. Дерзкий юнец умудрился сделать то, что не удавалось даже тварям седьмого уровня — он его ранил! Рана от стали будет долго заживать — регенерация с ней не работает. Придётся по старинке, мазями и лекарствами. Может, даже предстоит сходить к магистру Смалогу. О повреждениях, нанесённых острыми камнями и магией смертника, напоминали лишь дырки на одежде. Тело под ними уже зажило.

Повернувшись к Призраку, Злой Инженер приказал:

— Отнеси мальчишку Смалогу. Пусть вылечит. Полностью. Скажи, что за мой счёт.

Дважды повторять не пришлось, и вскоре в пещере остались двое.

— Твоё мнение? — отец Нор долго держал паузу, но не утерпел первым. Злой Инженер смотрел в «вечность», размышляя о только ему одному ведомых вещах. На такие мелочи, как любопытство одного из высших иерархов церкви, он не обращал внимания. Всё тлен, кроме пчёл. Но, если разобраться, пчёлы тоже тлен.

Наконец тёмный подошёл к своим вещам, достал блокнот и принялся что-то быстро в нём писать. Несколько раз перечитав написанное, он выдернул лист и протянул его церковнику.

— Он человек. Скорость человека. Реакция человека. Сила человека. Если оставить его в таком виде, выше пятого уровня он не пройдёт. Никогда. Через шесть месяцев Крепость заполучит его себе и сломает. Без этого учить смертника не буду.

— Ты издеваешься? Это его убьёт! — отец Нор позволил себе невероятное — эмоции.

— Тебе не всё ли равно? Он смертник. И уже мёртв. Но это его не убьёт — это может его убить. Я сделаю так, чтобы парнишка выжил. Когда Крепость его заполучит и начнёт пичкать химией, у него появятся шансы.

— Церковь отказалась от химического улучшения, — набычился отец Нор.

— С каких это пор? Ах да — вы же сами ничего не делаете. За вас всё делают твари вроде меня. Буквально два дня назад мне притащили трёх смертников. Эликсиры на ловкость. Не выжил ни один. А так да — церковь отказалась от химии. Но не Крепость.

— Твои требования нереальны, — отец Нор ещё раз прошёлся по списку.

— Нереальны? Это минимум, что позволит подготовить парня. Без этого нет смысла с ним возиться — мне проще вернуться в Крепость или продолжить копать шахту. Время слишком ценный ресурс, чтобы тратить его на того, кто сдохнет через полгода.

— Ты так уверен в этом смертнике?

— Последний раз человек меня ранил, когда я сам ещё был человеком. У смертника есть шанс стать Чистильщиком. Мизерный, но всё же есть. Однако даже его не будет, если вы не выполните мои требования. В нём слишком много человеческого. Какой у него критерий выпуска?

— Сутки на четвёртом уровне.

— Чушь! Он уже сейчас может это выполнить. Тоже мне, нашли испытание. Если вы сделаете всё, что я указал в списке, критерии придётся изменить. Четыре элитки с шестого уровня, думаю, будет достаточно.

— Это невозможно, — опешил отец Нор. — Он не может быть настолько сильным!

— Знаешь, а ведь я согласен. Это невозможно. Невозможно легко для того, кто пройдёт моё обучение. Две элитки с седьмого уровня. Такие критерии тебе нравятся, отец Нор?

Церковник умолк, ошарашенный словами тёмного. Злой Инженер никогда не бросался словами и всегда выполнял то, за что брался. За это его и ценили. Боялись, ненавидели, но ценили.

— Я обсужу с верховным епископом твои слова. Что с шахтой?

— Полностью прорыл седьмой уровень, приступаю к восьмому. Через пару дней можете отправлять кузнецов, чтобы начать закладку стали. Что-то грядёт, отец. Что-то неприятное.

— О чём ты? — подобрался церковник. Опасения тёмного ценились дороже камня с шестью гранями.

— Я был на девятом уровне. Видел тварей, что там обитают. Они готовятся. Как нет тёмных на первом и даже на втором уровнях, так их много на девятом. Хозяин разлома формирует двенадцатый уровень, все предпосылки к этому есть. Слишком много гвардов. Я бы предположил, что готовится прорыв, но сейчас ещё рано о нём говорить. Тварям нужен год, максимум два. Потом энергия внизу закончится, и Хозяин погонит всю ораву наверх. Моё мнение ты знаешь — нужно зачищать разлом. Полностью. Он становится слишком опасным. Неконтролируемым. Все эти костыли — шахта, редкие походы ректора… Всё это бесполезно. Ты знаешь, что произойдёт, если Хозяин доберётся до пятнадцатого уровня. Метаморф положит половину империи.

— До пятнадцатого уровня ему ещё копать и копать, — ответил отец Нор. — Лет двадцать у нас точно есть.

— Возможно. Но в целом меня волнует количество разломов, что начали появляться в империи. Не знаю, что у соседей, но Крепость уже стоит на ушах. Только за последний год им удалось закрыть почти полсотни двухуровневых и десяток трёхуровневых подземелий. На прошлой неделе и вовсе был закрыт разлом с четырьмя уровнями. Там легли почти три полных десятка подготовленных смертников. Потери были даже у Графини. Творится нечто невозможное, отец. Тёмный набирает силу. Поверь — я это чувствую.

— И тут так удачно подвернулся Чистильщик… Я не верю в случайность, тёмный. Это нужно обсудить с высшими иерархами.

— Воля твоя. Если увидишь в этом смертнике хоть каплю тьмы… Лучше сожги его сразу. Я никому не желаю своей судьбы, отец. Но если парнишка останется приверженцем Света и выживет в Крепости, он станет сильным воином. Чистильщиком гарантированно, а возможно, даже Паладином. Да, в нём виден потенциал — его учил хороший мастер. Умеет реагировать по ситуации. Умеет пользоваться магией. Через шесть месяцев этот парень сможет закрывать четвёрку за считанные дни. В одиночку. Так что думайте, отец, обсуждайте. Свои требования я обозначил. Я поднимусь из шахты завтра. Надеюсь, к этому моменту вы примете решение по моему списку.

(Одоевск, Кабинет герцога Одоевского, настоящее время)

— Ваша светлость, прибыли разведчики! Три уровня! Все три разлома имеют три уровня!

— Запускай смертников. Нужно оценить силу тёмных. Что по магам?

— Мне удалось найти независимую группу, без церковников. Цена кусается — они требуют половину всей добычи. Информация по группе находится у вас на столе.

— Ты всё сделал правильно, Тари, — кивнул герцог. — Пригласи их ко мне, обсудим финальные условия. Что с землями Валевских?

— Крестьяне переселены, все сёла сожжены, замок полностью разрушен. Остаётся ещё маяк, но он находится под присмотром императорской канцелярии. Людей туда доставляют морем, так что на нас это никак не влияет. Выставлены дозоры по всем дорогам, разворачиваем всех назад. Бывшее баронство полностью очищено. Ваша светлость, вас что-то тревожит?

— Слишком много случайных событий произошло за последнее время. Это заставляет задуматься. Я получил письмо от дочери. Прочти.

— Валевский?! — удивился Тари. — Смертник спас вашу дочь?

— Спас, и я не знаю, как на это реагировать. Повторюсь — слишком много случайностей. Валевский случайно получил камни. Случайно выжил. Моя дочь случайно оказалась на третьем уровне разлома. Валевский случайно её спас. Слишком много событий, чтобы не обращать на них внимания.

— Полагаете, за этим может кто-то стоять? Всё это произошло по чьей-то воле?

— Всё может быть. Проследи, чтобы смертники были направлены в разломы, и сообщай мне о любых странностях, с которыми встретишься. Жду магов как можно скорее. Мне нужен хорн.

(Турб, столица Заракской империи, настоящее время)

— Мастер Эльор, приветствую вас в нашем ковене, — прислужник согнулся в поклоне.

— Поднимись, — произнёс мастер Эльор, на всякий случай поведя рукой, активируя «Тёмную пелену». Пространство позади мужчины покрылось непроглядной тьмой, не пропускающей не только свет, но даже звуки.

— Все в сборе, мастер, — прислужник поднялся, стараясь не смотреть в абсолютно чёрные глаза истинного обращённого. Одного из трёх высших иерархов Скрона.

Эльор позволил проводить себя в небольшое помещение. Здесь находилось двадцать человек — это те, кто отринул Свет и прошёл посвящение в прислужники Скрона. Двадцать магов, каждый из которых обладал одним-двумя двухгранными магическими камнями с тёмными способностями. Такими, что могут погрузить большую часть столицы в хаос.

Но не хаос требовался мастеру Эльору. Ему требовалось нечто большее.

— Братья и сёстры, я рад присутствовать здесь, в центре сосредоточения сил Света, и без опаски использовать свои способности, — обращённый простёр руки, активируя камень «Тёмное влияние». Тёмная аура прошла по комнате, заставляя прислужников застонать от наслаждения. На ближайший час параметры и уровни всех магических камней приспешников выросли в два раза. Уникальный камень, дарованный мастеру Эльору земным воплощением Скрона.

— Вы выполняли важную миссию — устраивали диверсии, загрязняли земли, порождали тёмных, но времена изменились. Теперь от вашего ковена требуется намного больше. Вы должны создать Волну!

Приспешники даже дышать перестали. Создание тёмной Волны является не просто опасным — смертельным мероприятием! Причём если не прикончат служители Света, то сожрут призванные твари. Лишённые разума монстры не разбирают, кто свой, кто чужой. Они жрут всё подряд.

— Ваши жизни важны для Скрона. Повелитель не собирается скармливать вас безмозглым тварям. Да и Волна, что мы вместе можем вызвать в центре Турба, будет заглушена через сутки. Нет! Нам требуется нечто большее. Здесь, в столице, находится один из древнейших разломов. Повелитель активно снабжает его Хозяина энергией. Уже сейчас разлом имеет тринадцатый уровень, а Хозяин активно формирует четырнадцатый. Год-два — и он приступит к пятнадцатому. Тому, что породит метаморфа. Но до этого момента мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы помочь ему воплотить замысел Повелителя. Волна пойдёт из разлома и сметёт академию. Тварей уже подготовили, наша задача заключается в том, чтобы направить их в правильное русло. Этим мы с вами и займёмся. Возрадуйтесь, братья и сёстры! Грядёт наше время, когда не придётся прятаться от церковников!

О том, что во время призыва Волны ему придётся принести в жертву весь ковен, мастер Эльор умолчал. Вступив на путь Скрона, тёмный должен быть готов отдать ему себя целиком. Не только тело, но и душу.

Через четыре месяца Турб, столицу Заракской империи, ждут весёлые времена. Повелитель будет доволен!

Глава 9

Одноместная больничная палата. Опять. Здесь я очнулся несколько дней назад и тоже после похода в разлом. Один инцидент — случайность, два — совпадение, но если я ещё раз окажусь здесь после спуска в подземелье… Это будет уже тенденция. Нездоровая такая тенденция.

Откинув простыню, я осмотрел своё многострадальное тело — на нём не было ни царапинки. Даже давние шрамы, что оставил мне Густав, и те исчезли. Явно напрашивался вывод, что меня вылечили магией, но он порождал новый вопрос — с чего вдруг академия расщедрилась и привлекла для моего восстановления одного из преподавателей? Насколько я успел узнать, каждое использование камня «Лечение» накладывает на владельца способности негативный эффект. И чем серьёзней была проблема, тем сильнее влиял эффект на мага. Вплоть до смерти. Обладатели камня особо не светились или прятались всю жизнь где-нибудь в безопасном месте типа академии. Потому что стоит народу прознать о том, что ты умеешь лечить, тут же набежит толпа сирых и обездоленных. И хорошо, если у них будет только пальчик повреждён. Обычно к лекарям тащат смертельно больных, моля мага о помощи и не думая, что на втором таком больном закончится уже сам маг. Конечно, всё зависит от камня, его граней, усилителей, но общая картина была понятна — магическое лечение являлось огромной привилегией, заслужить которую обычный смертник никак не мог. И вновь всё тот же вопрос — с чего вдруг академия восстановила моё тело, после того как над ним надругался тёмный?

Ответа, как водится, никто мне давать не собирался, так что я поднялся и принялся одеваться — чистые и даже выглаженные вещи нашлись на стуле рядом. Превратившись обратно в студента (с нашивкой «смертник»), я почувствовал себя немного уверенней, несмотря на то что маны не было. Как появился «ноль» во время сражения с тёмным, так и оставался до сих пор. Плохо, конечно, но не критично. Не станут же меня убивать прямо в академии?

Или станут?

Вроде обошлось — я вышел из медчасти без происшествий. Лишь на выходе администратор сделал пометку в журнале о том, что я выбыл, и заставил расписаться. Занятия у группы смертников вновь передвинули — первое занятие опять перенесли, на завтра. Было время обеда, но после больницы есть вообще не хотелось, так что я направился в своё отремонтированное жилище. Мотаться без дела по академии мне не хотелось — взгляды, что бросали студенты сначала на надпись на моей груди, а потом уже и на меня, не предвещали ничего хорошего. Так что я устроился на кровати и взял один из четырёх учебников. Брал на этот раз наугад — пусть само провидение определит, что мне нужно изучать. Посмотрев на обложку, я решил, что больше не стану полагаться на удачу — я вытащил «Законы Заракской империи». Единственный учебник, смысла в котором я вообще не видел. Однако гневить провидение не стоило — раз судьба выдала мне законы, значит, их нужно почитать. Хотя бы ту часть, что касается смертников. Должны же были существовать какие-то юридические основания того, что я всё ещё жив?

И они существовали, ещё как! В учебнике заботливо были выделены пункты, что мне стоило выучить наизусть, — отдельный раздел под названием «Смертники». Указов и правил было предостаточно, но большая их часть касалась того, что отныне мне делать нельзя. Начиная от невозможности отказаться от выданного Крепостью задания, заканчивая запретом на посещение императорского дворца без личного разрешения императора. Складывалось ощущение, что слова «невозможно» и «запрещено» встречались в указах чаще знаков препинания. Тем не менее ряд интересных пунктов я для себя уяснил — отныне законы империи на меня не действуют, ибо официально я мёртв. Тело, что бродит среди живых и сражается с тёмными, подчиняется лишь Крепости и её коменданту — верховному епископу Света. То есть я мог отказаться выполнить даже прямой приказ императора, и мне бы за это ничего не сделали! В то же время даже элементарная просьба любого церковника являлась для меня обязательной к исполнению, какой бы глупой и пятнающей честь она мне ни казалась. Наказание за ослушание одно — смерть. Без суда и следствия. Таковы законы Крепости.

О том, что вообще такое Крепость, я, если честно, знал мало. Центральное место силы церкви Света. Место, где обитают смертники. Место, где проводят очищение от скверны. Путём сожжения, правда, но сжигают народ только в одном месте — в Крепости. Собственно, на этом мои «глубокие» познания заканчивались, и я в мыслях вернулся к инциденту с преподавателем, прокручивая его со всех сторон. Кто из нас нарушал закон и кто должен понести заслуженное наказание? По всему выходило, что даже если бы я прикончил преподавателя, меня никак наказать не могли — он нарушил законы империи, принявшись орать на смертника. Для него меня вообще не должно существовать, но раз он опустился до уровня смертника, то должен играть по его правилам. Однако если бы я первым проявил активность, агрессию или любое другое действие, что могло задеть или обидеть преподавателя, то уже он бы получил право меня уничтожить. Причём моё присутствие в каком-либо месте не являлось поводом для агрессии со стороны имперцев — на этот счёт даже отдельный указ имелся. За подписью императора и верховного епископа. Видимо, были прецеденты.

Однако и здесь были свои подводные камни, которые мне удалось вычитать, — так называемое «право сильного». Суть его проста — если какой-либо аристократ (в законе это специально выделялось) считал себя достаточно могущественным, чтобы прикончить смертника, он имел право это сделать. Если у него получится — наказания не будет. Если нет и смертник его покалечит — агрессор получит наказание вплоть до обращения в смертники, сам же победитель кары не понесёт. Если смертник убьёт того, кто на него напал, возмездия тоже не будет. Получается, что какой-нибудь особо упоротый вельможа имеет право решать, жить тебе или умереть? Сражаться имел право только он — использовать помощь «третьей стороны» в таких конфликтах запрещалось. Что особо не облегчало участь смертников — обычно самые опасные противники имеют тот или иной титул. Воины уровня Густава всегда остаются обычными.

В книге не указывалось прямым текстом, но несложно было догадаться, почему все смертники живут в Крепости. Лучше выполнять поручения церковников, чем стать случайной жертвой слетевшего с катушек аристократа. Захлопнув учебник, я какое-то время просидел в полной прострации, пытаясь осознать, куда занесла меня судьба. О том, что можно избавиться от ярма «смертник», в законах не было ни слова, однако вряд ли ректор стал бы лукавить, называя Злого Инженера бывшим представителем моего братства. Значит, существует ещё какой-то дополнительный свод правил, не попавший в стандартные учебники. Мне обязательно стоит побеседовать с тёмным. Если он согласится разговаривать со мной после нашего боя.

В животе предательски заурчало — я просидел с книжкой до самого ужина. Выглянув в окно, я резво выбежал из дома — если верить часам, наступило долгожданное время ужина. На самом деле в академии всё время можно было чем-то перекусить, но смертники имели право посещать заветное помещение всего три раза в сутки.

У входа в столовую никого не было — мало кто желал пересекаться с самыми низами общества. Однако внутри оказалось на удивление многолюдно — несколько десятков огромных столов были полностью заняты. Студенты что-то обсуждали, смеялись, ругались. Выглядело всё так, словно они вели вполне обычную студенческую жизнь, вот только время было неподходящим. Сейчас было моё время!

Взяв поднос, я набрал целую гору еды и уселся за небольшой столик у дальнего края, подальше от центра. Какое-то время я пытался понять, что же происходит, но затем голод взял верх — целые сутки без пищи, да ещё после магического лечения, источили мой организм. Тарелки довольно быстро опустели, и на какой-то миг я даже почувствовал себя счастливым. Я жив, сыт, здоров. Что ещё желать в моём положении?

Спокойствия. Мне крайне недостаёт спокойствия. Это я понял, когда к моему столу подошла компания и одна особа без приглашения уселась напротив меня. Синяков и кровоподтёков на особе не было, но это не помешало мне распознать в ней ту самую Карину, что чудом выжила на третьем уровне разлома. Её даже можно было назвать привлекательной — правильные черты лица подкупали, а пышные формы приковывали взгляд. Будь я более озабоченным и не имейся у меня длительного опыта общения с Ланой и Дарой, я бы глаз не смог отвести от столь глубокого декольте. Хотя, если честно, длительное воздержание сыграло со мной плохую шутку — на какое-то время я уподобился большинству и нагло рассматривал красивую девушку, вписывая её в свой внутренний рейтинг идеалов. На мой вкус — место третье, после моих звёздочек и Серлены, дочери графа Пржедецкого. С последней я общался всего пять минут, во время совместного танца, но в душу она запала надолго. Отец даже обещал уточнить по поводу возможной женитьбы, если я вернусь со Стены целым и здоровым. Но это всё было в прошлой жизни…

— Ты знаешь, кто я такая? — видимо, Карина ожидала от меня иной реакции, так как недовольно поджала губы. Желания с кем-либо разговаривать после сытного ужина не было, так что я покачал головой и собирался отодвинуть стул, чтобы встать и уйти, но не тут-то было! Позади меня невесть откуда взялись два огромных мордоворота, прижав меня к стулу. Эти бравые парни не носили униформы академии, так что присутствовать здесь могли только в одном случае — как личные телохранители влиятельных особ. Карина относится к какому-то важному роду? Почему тогда её отпустили одну в разлом? Тем более на третий уровень?

— Ты не уйдёшь, пока мы не поговорим, — предупредила Карина.

— Хорошо, давай поговорим. Знаю ли я, кто ты такая? Конечно, знаю — ты моя должница. Ты должна мне жизнь. С группы, что стоит за твоей спиной, плату за спасение я уже взял, осталось решить вопрос с тобой. Ты что-то мне принесла для закрытия долга?

Девушка двинула рукой, останавливая ретивых молодцев за моей спиной. Им не понравилось, как я разговаривал с их госпожой, и один сжал мне плечо словно стальными тисками. По физическим кондициям оба мордоворота превосходили меня раза в два, не меньше. Каждый. Так что шанса вырваться не было никакого.

— Меня зовут Карина Фарди, — представилась девушка и замерла, ожидая реакции, словно эта фамилия должна была мне что-то сказать. Вот тут, наверно, крылся самый большой пробел в моём образовании. Я ненавидел генеалогию, геральдику и всё, что связано с различными родами. Кто, куда, почём, зачем — всё это нагоняло такую скуку, что даже тренировка с Густавом на максимуме возможностей казалось мне предпочтительней. Третий сын барона мог сесть на трон только в одном случае — если вся его родня внезапно погибнет. Не самый хороший пример в моём случае, но таких, как я, единицы. Мне не было смысла учить фамилии всех знатных семей нашей империи ровно по той причине, что я никогда не планировал с представителями этих самых фамилий встречаться. Разве что на Стене, но там свои законы.

— Да что ты с ним говоришь, Карина! — вспылила истеричка. Как она мне не понравилась с первой нашей встречи, так и продолжала поддерживать «планку» нелюбви. — Тебя, смертник, почтила своим визитом Карина Фарди, дочь герцога Одоевского! Прояви уважение и приветствуй её как полагается!

Всегда считал, что фраза «кровавая пелена перед глазами» создана писателями для более насыщенного описания эмоций. В реальной жизни человек не может испытывать столь сильных чувств и столь красочных визуальных эффектов. Ответственно могу заявить — писатели не врут, такое состояние действительно имеет место быть. Мир перестал для меня существовать — осталась лишь побелевшая Карина. Всё остальное покрылось кровавым туманом. Я не видел, не чувствовал, не ощущал ничего, кроме непреодолимого желания вцепиться в тварь, что сидит передо мной, и разорвать её на сотню мелких клочков. Если бы не чудовищно крепкие руки, что удерживали меня на одном месте, жизнь Карины оборвалась бы здесь и сейчас. О последствиях я не думал — мне будет уже всё равно, если я смогу уничтожить хоть кого-то из семейства Фарди. Однако моим мечтаниям не суждено было сбыться — мордовороты отработали свой хлеб, удержав меня на месте.

Самообладание вернулось не скоро — я долгое время пытался вывернуться. Даже о глотке маны начал мечтать — мне бы всего одну единицу, я бы без колебаний выпустил в Карину шип, даже невзирая на то, что его осколки навредят и мне. Когда острый приступ гнева иссяк и я смог адекватно воспринимать мир, осознал, что вокруг нашего стола собралась огромная толпа, а рядом с ошарашенной моей реакцией Кариной сидит ещё одна девушка. Та, внешний образ которой знал даже я. Миральда Лертан, младшая дочь Девалона Шестого, императора Заракской империи. Чрезмерно пышная особа, растерявшая некогда привлекательную внешность за горами поглощённых сладостей. В чём-то она походила на Зургана Шора, разве что губами не жевала так противно. Но на что я сразу обратил внимание, даже несмотря на состояние, — на взгляд. Девушка смотрела свысока на всё, что её окружало. Чего только там не было намешано — превосходство, надменность, презрение, безразличие. Всё и ничего. Страшный взгляд.

— Я же говорила, что будет весело, — рассмеялась Миральда и даже похлопала в пухлые ладоши, словно зритель в театре. Голос девушки оказался под стать внешности — низкий, противный и с требовательными нотками. Окружение заржало вслед за принцессой. Некоторые даже захлопали.

— Господа, как вам небольшое представление? Как я и думала, оно скрасило этот очередной скучный вечер. Посмотрите, сколько злости, сколько гнева, какие эмоции! Зверь, да и только! Хотите узнать, в чём причина такого поведения? О, здесь любая драма отдыхает! Знаете, что устроил папашка нашей красотки с семьёй Валевских? Вырезал их под корень. Всех до единого, даже младенцев не пожалел. Ещё и род лишил баронства, опустив Валевских до уровня крестьян. Но, вместо того чтобы собственноручно убить дочь того, кто уничтожил всю его семью, или хотя бы отойти в сторону и не мешать тёмным сделать свою работу, смертник спас Карину. Мне рассказывали, что он даже едва не погиб при этом, настолько старался обезопасить одну из Фарди. О, Карина, ты ещё здесь? Можешь быть свободна, свою роль ты сыграла отлично. Я признаю, что ты сполна выплатила мне свой долг. В следующий раз будешь внимательней.

Я перевёл тяжёлый взгляд с Миральды на Карину. Судя по её реакции, новость об отце для девушки оказалась неожиданной. Бросив на меня странный взгляд, бледная Карина встала со стула и поклонилась:

— Ваше высочество.

— Всё, иди, — махнула рукой Миральда, вновь возвращая своё внимание ко мне. — Господа, а кто мне скажет, почему этот смертник без ошейника? Разве им по статусу не положено его носить?

— Распоряжение ректора, — тут же послышалась подсказка кого-то из толпы.

— Даже так? — Миральда посмотрела на меня как на диковинную игрушку. — И за что же тебе дарована такая честь, смертник?

Я молча смотрел на принцессу, решая, как поступить. Гнев ушёл вместе с Кариной. Для себя я решил — второго шанса не предоставлю. Мало того, сам буду искать встречи с отпрыском Фарди, и никакие телохранители ей не помогут. Мне нужна всего секунда. Но это проблемы будущего меня. Вначале Миральда.

— Не поняла, ты не расслышал вопроса, чернь? — принцесса нахмурила брови, и лапы мужланов, что стояли за моей спиной, сжались, причиняя боль. Кажется, даже что-то хрустнуло. Кругом все ржали как кони. Пришёл неутешительный вывод — просто так меня отсюда не выпустят. Значит, хватит строить из себя бедную овечку, пора переходить в наступление. Не делая вид, что лапы телохранителей причиняют мне какой-то дискомфорт, я спросил, стараясь максимально подражать голосу Злого Инженера. Тот металл, которым он говорил, мог испугать по-настоящему:

— С каких пор принцесса Заракской империи продалась тьме?

Тишина, что повисла в столовой, напомнила мне лишённый тварей разлом.

— Ты что мелешь, придурок?! — искренне возмутилась Миральда. Принцесса явно не ожидала таких слов и на какое-то время позволила мне перехватить инициативу. Как же сейчас я был благодарен хорошо подвешенному языку своего среднего брата! Когда мы вредили своим наставникам и нас ловили, что только он не придумывал, чтобы нас выгородить. Наставники зачастую отпускали нас без наказания, когда очередная выдумка оказывалась необычной и новой. Со временем умение болтать перешло и мне, но до Белта мне всё равно было далеко. Вот и сейчас моим единственным оружием сейчас являлся язык. И пока мне не заткнули рот, нужно нанести максимальный урон. А какой урон страшен высшим аристократам? Конечно же, обвинение в пособничестве тьме! Ибо там даже император не защитит! Не давая принцессе опомниться, я продолжил атаковать:

— Согласно законам Заракской империи, смертники являются частью церкви. И только тёмным наплевать на то, что принадлежит Свету. Наоборот, они всячески стараются уничтожить собственность Крепости. Навредить ей. Покалечить. Когда отец Нор будет осматривать моё тело, живое или мёртвое, ему без разницы, у него обязательно возникнут вопросы к тому, кто из прислужников Скрона пренебрёг законами Заракской империи. Или принцесса хочет сказать, что она выше законов собственной страны? Что она выше церкви, оберегающей нас от Скрона?

Вот сейчас Миральда прониклась — обвинение, что прозвучало в присутствии такой толпы, было слишком серьёзным. Принцесса по статусу должна знать основы взаимоотношений со смертниками, так что понимала — я не лукавлю. Формально я действительно являлся собственностью Крепости. Неживой собственностью.

Красноречиво посмотрев на огромные пальцы, что всё ещё держали меня за плечи, я продолжил:

— Отдельный указ императора гласит, что причинять вред смертнику имеют право лишь аристократы. Отрадно, что среди телохранителей принцессы служат высокородные. Или я ошибаюсь и меня сейчас держат два будущих смертника? Насколько я помню, наказание получают не только исполнители, но и те, кто их подстрекал.

— Руки, — послышался быстрый приказ принцессы. Лапы исчезли.

— Вы пришли сюда веселиться, ваше высочество? Продолжайте, не смею вам мешать. Меня здесь нет. По закону меня вообще не существует. Господа!

— Ты куда собрался, смертник? — злость исказила лицо принцессы, как только я поднялся из-за стола. Охранники прикасаться ко мне не стали. — Тебя никто не отпускал!

— Так меня никто и не приглашал, чтобы отпускать. Или ваше величество желает воспользоваться указом вашего деда и соизволит собственноручно меня наказать? Пожалуйста, это в вашей власти. Идеальный способ показать смертнику его место без дальнейших разбирательств с церковью.

— Думаешь, на тебя не найдётся управы, тварь? — злость переполняла принцессу. — Граф Хамальский, вы же хотите заслужить моё расположение? Подумайте, как можно наказать эту падаль! Вы двое, забыла, как вас зовут, помогите графу! Эта чернь должна уяснить раз и навсегда, что такое гнев Миральды Лертан!

Принцесса всё же обладала зачатками разума — она не стала открыто приказывать меня увечить. Всё, что дальше произойдёт, будет решением графа Хамальского и двух его подельников. Но никак не её высочества.

— С превеликой радостью, ваше высочество. После нашего разговора смертник будет мечтать о моменте, когда его отдадут тёмным, — послышался ответ, и в мою сторону двинулись несколько человек. Толпа расступилась, двигая столы, — всем хотелось увидеть предстоящее зрелище. Ещё бы — безнаказанное членовредительство! Когда ещё такое представление может быть?

Я стоял до последнего, ожидая атаки. Прочитанные законы плотно засели у меня в голове — нельзя атаковать первым. Ни в коем случае! Даже если я буду видеть идеальный момент. Нужно ждать.

— Доигрался, смертник! — злорадно произнёс тот, имени которого принцесса даже не вспомнила. — Сейчас ты узнаешь, что…

Закончить фразу четверокурсник не смог. Как только его рука меня коснулась, я пошёл в атаку. Оружия не было, но кто сказал, что вилка не оружие? Привыкшие к полной безнаказанности парни утратили главное — инстинкт самосохранения. Кто в здравом уме станет атаковать целого графа, да ещё в присутствии принцессы и её свиты?

Кто-кто… Я!

Моё движение идеальным назвать было нельзя — корявое, неправильное, легко блокируемое. Я ещё и стул умудрился зацепить, пока крутился. Но против четверокурсника магической академии хватило и его — развернувшись на месте, я скинул с плеча руку противника, подхватил лежащую на столе вилку и, заканчивая движение (в этот момент мне и подвернулся стул, отчего я чуть не завалился), вогнал обратную сторону столового прибора в висок противника. Чего-то мне не хватило — либо силы удара, либо твёрдости вилки. Тело парня обмякло, но не погибло. Это я знал наверняка. Мертвецы не хрипят.

— Ты что творишь?! — истеричный возглас графа Хамальского показал, что он находился в нескольких шагах от меня. Больше на рефлексах, чем на логике, я потянул на себя бесчувственное тело первого противника, закрываясь им, как щитом, и в этот момент ударила молния. Хамальский не нашёл ничего лучше, чем атаковать меня своей способностью.

Хрип прекратился, и мой «щит» потяжелел — удар графа пришёлся в грудь парня. Запахло озоном и сладковатым жареным мясом. Всё, минус один. Здесь не поможет даже лечение местного профессора.

— Получай, тварь! Получай! — кричал Хамальский, раз за разом отправляя в меня молнии. Каждую секунду! Откуда такая скорострельность? С каждым ударом «щит» дёргался, норовя вырваться из рук и открыть меня для атаки, так что приходилось держать его двумя руками, медленно отступая. Была надежда, что граф одумается и прекратит использовать магию в присутствии принцессы, но вокруг меня словно вакуум образовался. Все, включая телохранителей Миральды, разбежались, позволяя графу и второму четверокурснику атаковать. Вот почему они бьют так часто! Это не граф такой сильный, это у меня два противника! Я добрался до стены и начал искать глазами окно, чтобы просто выпрыгнуть подальше от взбесившихся аристократов. Победить я не мог — вилкой против магии много не навоюешь. Ближайшее окно находилось всего в нескольких шагах справа, и я даже начал примеряться, как эффективней до него добраться, когда случилось непоправимое — пояс, за который я держал тело, лопнул — и «щит» завалился на пол.

— Валите его! — выкрик Миранды заглушил гул толпы. Время словно остановилось. Я даже успел увидеть ухмылку Хамальского, вытянувшего в мою сторону руку. Рухнув следом за телом, я умудрился пропустить выстрел молний над собой, и в этот момент мой взгляд упал на пояс, что я всё ещё держал в руках. Три флакона на ману. Три! Флакона! На ману!

Скорости, с которой я отрывал крышку и поглощал синюю жидкость, могла позавидовать даже молния. Золотой купол появился раньше, чем я успел допить эликсир. Отбросив в сторону пустую стекляшку, я тут же приступил ко второй — если и сражаться, то только с полным запасом маны.

— Да сдохни ты уже наконец! — голос Хамальского раздался буквально у меня над головой. Пока я возился с маной, граф подошёл ко мне вплотную. Посмотрев на второго парня, Хамальский с ехидцей произнёс: — На счёт три, вместе! Раз! Два! Три!

Две молнии встретились с золотистым куполом и срикошетили, устремившись к ближайшим ко мне целям. Второй безымянный рухнул на пол, вопя от боли, — молния пришлась ему в ногу. Граф выглядел невредимым. Видимо, сработал защитный амулет. Ничего, это дело поправимое.

— Что это за хрень такая?! — очередной истеричный крик графа разорвал столовую, и в этот момент я приступил к активным действиям. Отпустив теперь уже бесполезное тело своего «щита», я рывком вскочил на ноги рядом с Хамальским и ударил. Кулак словно с каменной стеной встретился — ещё раз сработал амулет графа. Однако это дало мне те самые драгоценные секунды, что требовались для извлечения ножа. На поясе, что я всё ещё держал в руках, кроме флаконов, находились ещё и ножны.

Глаза графа закатились, когда стальной клинок проигнорировал амулет и по рукоять вошёл в челюсть снизу. Тело несколько раз дёрнулось и обмякло. Отшвырнув мёртвого аристократа в сторону, я подошёл к баюкающему свою ногу третьему парню.

— Нет, не надо! Нет! Пожалуйста, не надо! — позабыв о боли, раненый пытался уползти, но ноги постоянно проскальзывали. Он смотрел на меня наполненными ужасом глазами, и неожиданно я понял, что не смогу нанести финальный удар. Не сейчас, когда азарт боя угас.

— Ты должен мне жизнь! — произнёс я одну из коронных фраз смертников, после чего отвернулся от продолжавшего стенать парня и посмотрел в зал. Принцессы не было — телохранители увели её в безопасное место. Остальные студенты отступили как можно дальше. Многие вытянули в мою сторону руки, готовясь использовать способности, но никто не дёргался.

Ответ на вопрос, почему так, пришёл довольно быстро — от стены слева от меня отклеились две тени. Оказывается, Призрак умел прятать не только себя. Магистр Зурган Шор без тени страха подошёл ко мне, усмехнулся, посмотрел на погибших, усмехнулся ещё раз, после чего повернулся в сторону толпы:

— Господа, а что здесь, собственно говоря, происходит? Вы закончили приём пищи? Так ступайте со Светом из столовой. У вас наверняка много дел. Или кто-то из вас увидел здесь смертника и желает высказать ему своё «фи»?

Желающих не было, особенно в присутствии грозного толстяка. То, как студенты бежали из столовой, могло вызвать улыбку, но мне почему-то было нерадостно. Потому что Зурган Шор повернулся в мою сторону и молчал. Долго молчал.

— Два трупа, смертник. Это на два больше, чем мы планировали. Тебе повезло, что я видел схватку своими глазами — первым ты не нападал. Это хорошо. А вот это плохо. Врагов нужно добивать.

Палец Зургана Шора указал в сторону утихшего парня, что всё ещё лежал на полу.

— Я не тёмный, чтобы добивать того, кто сдался.

— Он бы не остановился, — пожал плечами магистр и повернулся к Призраку. — Отчислить и отправить на Стену. Отныне его жизнь принадлежит церкви, и, пока долг не будет выплачен, со Стены не отпускать.

— Что? Нет! Нет, не надо! — вновь взмолился парень, но на этот раз его вопли не возымели эффекта. Вскоре Призрак утащил орущего из столовой, оставив меня наедине с Зурганом Шором.

— Значит так, смертник, ты подтвердил, что можешь контролировать себя. Это хорошо. Ножик выкинь. Эликсиры тоже. Активируй лечение и держи его сорок секунд. Выполняй, иначе это был твой последний бой. Настало время заняться твоей подготовкой вплотную. Надеюсь, ты сможешь выжить…

Глава 10

Помещение, куда меня привели, напоминало пыточную камеру. Цепи, колодки, растяжки, даже самый настоящий стол для пыток имелся. Я такой только в книгах о тёмных видел — перед тем, как попасть на очистительный костёр, тёмные проводили на таком столе не одни сутки, рассказывая о тех, с кем работали. Как-то не вязалась фраза «сделать сильнее» с тем, что я видел. Из противоположной к нам двери вышел отец Нор в сопровождении Злого Инженера, пожилого преподавателя и двух облачённых в красные рясы церковников. Тёмный подошёл к сумке, что лежала на пыточном столе и заглянул внутрь.

— Все по списку?

— Даже больше. Ректор выделил два эликсира усиления тела.

— На кой? Он больше одного не выдержит, даже если магистр Смалог отдаст всего себя. Нет, одного будет достаточно. Через полгода-год, если он всё ещё будет жив, можно будет повторить. Что с остальным?

— Всё по списку.

— Отлично. Смертник, ложись сюда, — тёмный указал мне на пыточный стол. — Вы двое — привяжите его, да покрепче.

— Мне кажется, что немного пояснений не повредит, — не удержался я от ремарки. Меня, правда, никто слушать не стал. Два служителя Света продемонстрировали не дюжую силу, несмотря на своё, казалось, субтильное телосложение. Меня подняли и с лёгкостью отнесли к столу, уложив с такой силой, что перед глазами заплясали звёздочки.

— Может и не повредит, — согласился Злой Инженер, как только мои руки и ноги оказались скованы плотными кожаными ремнями. — Значит, ситуация следующая. Доставшиеся тебе камни показали себя слишком интересными и перспективными, чтобы игнорировать их наличие. Но вот обладатель этих самых камней оставляет желать лучшего — ты слаб, медленен, твоя реакция ограничена. Выпусти тебя в разлом, максимум, до которого ты дойдёшь — четвёртый уровень, где тебя сожрут и не подавятся. Допустить такое мы не можем — когда ещё попадутся такие камни? Поэтому ты пройдёшь через усиление, а мы постараемся сделать так, чтобы ты выжил.

— Усиление? Выжил? О чём вообще речь?

— Усиление — это то, что вот уже тридцать лет практикуется во всех ведущих родах Заракской империи, — в качестве пояснительной бригады выступил Зарган Шор. — Сразу после рождения дети получают несколько эликсиров, делающий их тела более сильными, выносливыми и живучими. Если бы не усиление, то Карина Фарди не смогла бы выжить после той страшной раны, что нанёс ей элитный крон. Конечно, там ещё амулеты сыграли свою роль, но и усиление показало себя с лучшей стороны. Это дорогое удовольствие, местами очень, не все семьи могут его себе позволить, но результат превосходит все затраты. Я успел ознакомиться с характеристикой твоей семьи, поэтому не удивлён, что ты ничего не слышал про усилители. Барон Валевский считал, что их приём нарушит традиции воспитания и запретил само упоминание о них.

— Для чего тогда все эти зажимы? — в груди неприятно кольнуло, когда толстяк упомянул о моём отце, так что я сразу перевёл тему. Но за информацию о том, что Фарди обладает крепким телом, спасибо. Пригодится, когда я буду её убивать. Кстати, не поэтому ли я не смог пробить висок того парня? Вроде и ударил сильно, а результата не получил.

— Эликсир безопасен для младенцев. Тем, кому не исполнилось недели. Чем позже после рождения использовать усилитель, тем больше рисков, что тело не справится и станет его отторгать. Во взрослом состоянии примерно в девяти случаев из десяти такой приём заканчивается смертью. Поэтому здесь присутствует магистр Смалог. Он не позволит тебе сдаться. А зажимы, как ты уже понял, чтобы ты не навредил самому себе, когда начнёшь биться в припадках боли. Мы готовы?

— Можно начинать, — подтвердил Злой Инженер, доставая из сумки флакон. — Усиление — первый шаг. Всего будет пять флаконов. Можешь кричать. Обещаю — будет больно. Магистр Смалог, приготовьтесь, я начинаю.

Тёмный с лёгкостью разжал мне челюсть, зажал нос и влил содержимое флакона прямо в глотку. Пришлось глотать. Жидкость обожгла горло, но не более. Я даже успел посмотреть с недоумением на своего мучителя, решив, что меня просто пугали и ничего страшного произойти не должно, как тело начало гореть. Вначале легко, словно попал под полуденное летнее солнце, но с каждым мгновением жар всё увеличивался, постепенно превращаясь в бушующее пламя, разгоревшееся прямиком в моём теле. Я старался терпеть до последнего, не желая «радовать» своих мучителей, но в какой-то момент боль превысила мои способности контроля, и я заорал, как резанный. Вернее, как заживо сжигаемый. Боль утихать даже не думала. Ни о каких накатывающих волнах или прочих послаблениях речи не шло — мне было просто чудовищно больно.

Несколько раз подбиралась тьма, что я желал встретить с несказанным облегчением, но каждый раз она куда-то уходила, не удосужившись забрать меня с собой. В какой-то момент я утратил связь с реальностью — осталась лишь боль и я, целиком в ней растворившийся. Разум ушёл. Сознание ушло. Остались лишь голые эмоции и рефлексы, которые твердили, что мне нужно орать. Орать, чтобы хоть как-то облегчить свою участь. Когда тьма всё же сжалилась и пригласила меня на свидание, от Максимилиана Валевского не осталось ничего. Осталось лишь тело.

Доступна таблица улучшений. Желаете открыть?

Первое, что я заметил спустя вечность, оказалась яркая белая надпись. Куда бы я не смотрел, она всегда была передо мной, требуя пристального внимания. Стоило сосредоточиться на словах, как они поплыли, трансформируясь в полупрозрачную табличку.

Не было ни малейшего представления, что все эти строчки означают. Хотя, с маной вроде как понятно. Раньше у меня имелось сорок единиц, теперь, после усиления, стало восемьдесят. Круто? Ещё как — это позволит держать щит в два раза дольше! Но с процентами вопрос оставался открытым — что означали базовые и итоговые величины? Что приняли в качестве ста процентов и почему у меня такие маленькие показатели даже после усиления?

— Хватит валяться, смертник! У нас ещё много работы! — металлический голос Злого Инженера прорвался сквозь тьму. Табличка разлетелась на мелкие осколки, пространство закружилось, возвращая меня обратно в камеру пыток. Очнулся я не на столе — сидя возле стены. Над магистром Смалогом колдовали церковники. Судя по белому лицу преподавателя, он отдал себя полностью.

— Встать можешь, или тебе нянька нужна? — ехидный голос тёмного бесил, так что я собрался и рывком поднялся на ноги. Получилось на удивление легко — я ощущал себя так, словно в весе потерял с десяток килограмм. Хотя терять, по сути, было нечего.

— Начальное усиление всегда так проходит, — бросил Злой Инженер. — Да, смертник, заставил ты нас помучаться. Я даже уже подумал, что ты решил сдаться. Посмотри на бедного Смалога. Ему теперь неделю отходить, не меньше. В следующий раз, если ты до него доживёшь, постарайся поменьше орать, побольше оставаться в сознании.

— Какие изменения у тебя произошли? — ко мне подошёл отец Нор. — Что ты чувствуешь? Видишь?

— Вас же не моё самочувствие беспокоит, верно? — догадался я. — На картинке со способностями у меня появилась дополнительная надпись. Называется «Усиление организма». При её нажатии открывается таблица с непонятными цифрами.

Услышав моё признание, Злой Инженер громко засмеялся. Лицо отца Нора на мгновение скривилось, но церковник быстро взял себя в руки.

— Что-то не так? — на всякий случай уточнил я. — Что означает эта таблица?

— Это есть суть и плоть тёмных, — недовольно ответил отец Нор, чем вызвал ещё больший приступ веселья Злого Инженера.

— И почему меня никто не слушает? — произнёс Злой Инженер, отсмеявшись. — Парень прошёл инициацию тёмного. Это теперь с ним на всю жизнь! От этого не избавишься молитвами и даже огнём. Я пробовал, не помогает. Мы продолжаем, или вы решили пойти на попятную?

— Может, всё же объясните, с чего вдруг отец Нор и магистр Шор стали такими мрачными?

— А чего им радоваться? С текущего момента ты являешься официальным тёмным. Поздравляю, парень и добро пожаловать в семью. Немногочисленную, но всё же семью.

— Вот сейчас вообще ничуточки понятней не стало.

— Дети Света не видят строки состояния, — отец Нор даже вздохнул, словно крайне не хотел говорить. — Это та полоска, на которой у тебя размещены заклинания. И не картинки, как ты их называешь — пиктограммы. Те, в ком нет тьмы, пользуются способностями прямо из сердца. Им не требуется нажимать кнопки, не требуется знать, когда откатиться заклинание. Они просто чувствуют это. Что касается магического поля, то оно возникает у них прямо в голове, а не перед глазами, как у тебя. И тем более никто из тех, кто ходит под Светом, не видит список усилений. Это проклятье Скрона. То, что ты видел строку состояний, считали побочным продуктом огненной инициации. Такое иногда происходит. Усиление под моим пристальным присмотром должно было устранить влияние тёмного, но твоя сущность оказалась сильнее. Тёмная сущность. Ты — тёмный! Слуга Скрона.

— В котором нет ни капли тьмы, — на всякий случай напомнил Зарган Шор. — Мы только что проверили — смертник умеет убивать, но без фанатизма. Он не кровожаден, как тёмные.

— Он осознаёт себя во время битвы, не впадает в тёмную ярость, — добавил Злой Инженер. — Я первым уничтожу смертника, если в нём откроется тьма. Но сейчас её нет.

— Слишком большие риски, — отец Нор покачал головой. — То, о чём раньше мы только догадывались, сейчас подтвердилось. Тёмные камни даруют не только уникальную силу, но и создают приспешника тьмы. Я против того, чтобы давать ему дополнительные камни. Не сейчас. Мне потребуется время, чтобы понаблюдать за тёмным. Оценить уровень его агрессии. Способность себя контролировать в различных ситуациях.

— То есть мы сворачиваемся? — уточнил Злой Инженер.

— Нет, прокачка камней остаётся. До третьего уровня, как ты и просил. Но новых камней он не получит, пока я не удостоверюсь, что тьма не берёт в нём вверх. Магистр, я вижу, что вы что-то хотите сказать. Слушаю.

— Как вы знаете, основой сопротивления влиянию Скрона является контроль над собственными эмоциями и желаниями. Полагаю, мы может организовать такую проверку. У нас в академии есть Карина Фарди, дочь герцога Одоевского. Третий курс, отличные показатели учёбы, несколько неплохих двухгранных камней, усиление тела. Потенциал —третий уровень разлома в составе группы. Мы может создать группу из этих двух человек и опробовать её как в разломах, так и на полигоне.

— Фарди умрёт, как только я смогу до неё добраться, — не сдержался я. — Её семья уничтожила всех моих близких!

— И чем же тебе поможет смерть обычной соплячки? Карина находится в академии три года, отлучаясь домой на три недели в год. Это она уничтожила твою семью? Или она присутствовала при этом? Или знала, но не остановила? Род Валевских был казнён по решению верховного суда, подтверждённого самими императором! Его ты тоже собираешься убивать? Валевские погибли из-за собственной глупости, и эта глупость не имеет к Карине никакого отношения. Ты можешь её убить — ограничивать тебя мы не станем. Но тогда это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни. На этом смертник Максимилиан Валевский закончит своё существование, так и не сумев добиться главного. Ты же спишь и видишь, чтобы оказаться рядом с герцогом? Так докажи, что ты имеешь право на месть! Стань легендой, как Графиня, чтобы владельцы земель выбирали именно тебя и твою группу для уничтожения разломов. Только так у тебя появится шанс отомстить не соплячке, что виновата лишь в том, что родилась в семье герцога, а ему самому. Подумай над этим, смертник!

— Церковь не приветствует месть. Она есть суть Скрона! — вставил реплику отец Нор, не потребовав, тем не менее, отказаться от этой идеи.

— Месяц, — Злой Инженер подвёл черту под разговором. — Могу выделить вам месяц на то, чтобы определиться, но и критерии тогда придётся менять. За пять месяцев подготовить смертника к седьмому уровню невозможно, как ни крути. Три элитки с шестого я могу гарантировать, но не больше. На седьмой с ним я даже не сунусь.

— Максимилиан? — Зурган Шор внимательно посмотрел на меня. — Так какой будет твой выбор? Ты сможешь себя контролировать, или все же желаешь убить Карину и отправиться туда, где сейчас находятся твои родичи? Ты в любом случае увидишь соплячку довольно скоро. Она должна тебе жизнь, а правила смертников никто не отменял.

Хотелось орать — то, что предлагал мне магистр, не находило отклика в душе. Душа требовала мести, требовала уничтожить всех Фарди, какие только есть в этом мире. Вот только слова магистра Шора никак не выходили из головы. Стоит ли мне сейчас умирать, убив Карину, или всё же нужно воспользоваться шансом, что по какой-то непонятной причине даёт академия, и встретиться через какое-то количество лет с герцогом и тем лощённым типом, что с таким упоением зачитывал приказ о казни? Разве выбор не очевиден?

— Она будет жить. Слово.

— Тёмный, скорректируй программу подготовки с учётом нового участника. Параметры…

Отец Нор умолк и вновь начал пристально смотреть на меня, решая, как поступить. Злой Инженер хохотнул:

— Что, служитель Света, неужели только сейчас до тебя дошло, кто попал тебе в руки? Тёмный, имеющий право находиться среди живых.

— У нас осталось всего два камня, — ответил церковник, не переставая на меня глазеть. — Смертник ещё не прошёл проверку. Это опасно.

— Не более опасно чем то, что он станет обращённым, если попадёт в лапы кого-нибудь из иерархов Скрона. На всё воля Света, как бы это странно не звучало из моих уст.

— Академия против! — тут же встрял Зарган Шор, словно понимал, о чём идёт речь. — Вспомните о соглашении, отец Нор!

— Соглашение предусматривает, что тёмный по кличке Злой Инженер не имеет права находиться в академии, кроме трёх заранее определённых помещений, соединённых с разломом. По поводу других тёмных в нашем договоре нет ни единого слова. Это будет полезно не только нам, магистр. Но и вам. Разве вам не нужна информация о тех, кто находится в академии?

— Чтобы воспользоваться камнем, смертник должен иметь ману. Что недопустимо в пределах академии.

— Зато разрешено в пределах полигона, из которого он не будет вылезать ближайшие полгода. Никто не требует невозможного, магистр. Через полигон проходят все студенты. Этого будет достаточно. Свои занятия со смертником я буду проводить там. Полагаю, ректор скорректирует своё расписание и тоже посетит полигон. Утром смертник идёт на площадку, получает столько флаконов, сколько ему потребуется, вечером он полностью себя обнуляет. Такой подход удовлетворит академию?

— Данные будут поступать мне, — предупредил Зарган Шор.

— Копия. Полная и неотредактированная.

— Мне нужно обсудить это с ректором.

— Полагаю, нам всем нужно обсудить это со своими руководством. Камней, как я уже сказал, осталось всего два. Они слишком уникальны, чтобы ими вот так разбрасываться. Вернёмся к этому разговору через три часа. Тёмный, заканчивай прокачку. Смертник остаётся на тебе.

Всего через несколько минут я остался один на один с тем, кто меня едва не прибил.

— Значит так, смертник по имени Максимилиан… Проклятье, пока выговоришь, язык сломаешь.

— Можно просто Макс, — предложил я, не понимая, как вести себя с этим существом. То, что человеком тёмный не был — это уже факт. Правда, вопрос, во что только что превратили меня самого?

— Макс… У меня так когда-то собаку звали. Скрон с ним, будешь Максом. Чтобы приготовить всё для дальнейших улучшений, мне нужно минут пятнадцать. Бери лист бумаги, рисуй свою таблицу. Я должен понимать, с чем имею дело.

— Разве ты её не видишь? — наугад спросил я.

— Только усиления, что тебе добавили. Остальное для камня «Анализ» закрыто. Думаю, ты это вскоре это и сам узнаешь. Ректор не сможет устоять против такой возможности.

— Возможности чего?

— Знания, мой глупый ученик, в этом мире являются основой существования. Если ты знаешь о противнике всё, ты можешь заранее подготовится. Вот смотри — только что ты использовал эликсиры усиления. Конечно, есть мнение, что установка сразу пяти штук чревата проблемами, тем более в таком возрасте, но раз ты выжил, значит мы всё сделали правильно.

— Мог не выжить?

— Ещё раз перебьёшь, умоешься кровью. Да, ты мог не выжить. Если бы не магистр Смалог, сдох бы как пить дать. Переоценил я тебя. Думал, что укрепление тела у тебя на уровне хотя бы пятидесяти процентов. Ты давай пиши, не отвлекайся. Так вот — существует огромное количество всевозможных усилений. То, что тебе добавили — обязательная начальная часть, без которой развиваться невозможно. Но существуют и дополнительные, расширенные эликсиры. К примеру, одни делают своего носителя невосприимчивым к одной из стихий, открывая его для другой. И знание того, что какой-то человек использовал эликсир на иммунитет к огню, делает его проигравшим. Простой и незамысловатый удар льда и всё, нет страшного противника, пугающего всех своей способностью входить в горящий дом. Не нужно говорить, что это условный пример, но он показывает, насколько важно знать типы усилений, что использовал твой противник. Эти знания считаются личной тайной, за которую убтвают. Так что если хоть кто-то узнает, что ты являешься обладателем камня «Анализ»… Хотя ты и так смертник.

— Ты тоже был смертником, — произнёс я, когда понял, что Злой Инженер умолк.

— Что, шило в жопе не удержалось? Ректор разболтал? Кто же ещё. Да, я тоже был смертником. Теперь не смертник. И каким образом это произошло, я отвечу тебе только после успешного выполнения критериев обучения. Через шесть месяцев ты должен уничтожить трёх элиток с шестого уровня. Справишься — получишь ответ на свой вопрос. Не справишься… Трупу ответы не нужны, верно? Дописал? Показывай… Твою же, Скрон, в задницу два штыря! Как?! Как ты умудрился с такими параметрами всадить в меня нож?

— Что не так?

— Не так? Да у тебя нет ни одного базового параметра выше пятидесяти процентов! Как ты вообще ходишь?

— Ногами, — пробурчал я. — Что вообще означают эти проценты?

— Доподлинно никто не знает, есть только теория. Конечно же от наших церковников, кто ещё такую чушь мог придумать. В общем, тёмный бог Скрон, явившись в наш мир около тысячи лет назад, выбрал из всего многообразия живших тогда людей идеального кандидата и зафиксировал его параметры. Это та самая недостижимая сотня процентов, к которой все должны стремиться. Церковникам и тем, кто служит Свету, эта табличка не досталась, потому что Свет никогда не сравнивает одного человека с другим. Для него все индивидуальны, все важны. Но нам, тёмным, она как подсказка — в каком направлении у нас есть затык. Что нужно развивать в первую очередь. Взять твоё укрепление тела… Двадцать четыре процента… Это как? Тебя что, никогда не пробивали?

— Даже не знаю, что это такое.

— То есть твоим наставником был какой-нибудь отставной военный с многолетним опытом Стены? Конечно, откуда в баронстве взяться мастеру по воспитанию? Ладно, с этим буду что-то делать. Не знаю, правда, что. Будь тебе лет шесть-семь, ещё ладно, но в восемнадцать… Тело и привычки уже сформированы, ломать это всё придётся сильно. Проклятье… Ни скорости, ни силы, ни ловкости. Сижу и думаю — не погорячился ли я с шестым уровнем? Ладно, если тебе дадут «Анализ», будет легче. Он работает не только на людей, но и на тёмных тварей. И воспользоваться этим камнем, как ты понял, могут только тёмные. Светлым он абсолютно бесполезен. Проверено.

— Можешь ответить на личный вопрос? Нет, не про смертников. Почему академия так со мной возится? Усилители, камни, обучение у тёмного… Если я тёмный, Скрон его пойми почему, не проще тогда меня убить, чтобы не допустить проблем в будущем? Для чего всё вот это? Следить за студентами? Но это же полный бред. Наверняка есть более покладистые тёмные, готовые выполнить любой каприз, лишь бы им сохранили жизнь.

— Тёмные есть. Много. Так много, что даже можно за голову хвататься, как их, на самом деле, много. Вот только не все такие, как я. Когда ты переходишь на сторону Скрона, ты отдаёшь ему всё. Не только тело, но и душу. Если Скрону, его земному воплощению или высшим иерархам тьмы что-то нужно от тебя, ты утрачиваешь волю и выполняешь их приказы, даже если сам того не хочешь. Такова плата за могущество. То, что мне удалось вырваться… Я не хочу и не имею права говорить о том, каким образом я это сделал и почему церковь до сих пор меня не сожгла. Мой удел — тренировать таких, как ты, проводить эксперименты в Крепости, да копать шахту от уровня к уровню. Вот такая жизнь у тёмного, сумевшего сбежать от Скрона. Таких как я — единицы. В нашей и Калиманской империи по одному, в Шурганской двое. Всё. Все обращённые — враги Света. Разговор с которыми короткий — очищающий костёр, в последней попытке спасти душу несчастного. Потому что Свет велик и милостив. Есть теория, что инициированный тёмным камнем становится тёмным, но без привязки к Скрону. Тёмных камней слишком мало, чтобы проводить эксперименты. К тому же сами камни опасны — если они попадут не тому человеку, может наступить локальный катаклизм. Но тут появляешься ты, как прямое доказательство того, что эта теория правдива. Тебя как только не проверяли, только что не вскрывали, чтобы внутренности не посмотреть. Ты чист. Во всяком случае — пока. Поэтому академия за тебя так держится — ей выгодно поставить Крепости хороший материал. Чем силнее ты будешь на выходе, тем больше получит академия. Что конкретно получит — не знаю. Это отношения между ректором и верховным епископом. Так, всё, эликсиры готовы. Держи, ты должен это выпить. Сам разберёшься, что и как нужно делать. Будем повышать уровень твоих камней.

— Полагаю, не стоит спешить, — со стороны двери послышался голос, который в текущих реалиях там оказаться никак не должен. Однако он там, несомненно, был. Я повернулся и склонил голову. Ректор вошёл в пыточную, как в свой кабинет. За ним следовал Зурган Шор.

— Значит, всё же тёмный? Как я и предсказывал? — улыбнулся Кималь Саренто и я в очередной раз отметил, что против такой улыбки не устоит ни одна женщина. Ректор был великолепен.

— Как я понимаю, отец Нор сейчас со всех ног мчится в Крепость, чтобы забрать одну из двух драгоценных шкатулок? В империи не так много известных магических камней, что находятся не в моей академии. Оба «Анализа» как раз из таких. Но, прежде чем мы продолжим наш разговор, нужно сделать одну небольшую формальность. Зарган Шор подал отличную идею, так что осталось лишь её воплотить. Магистр, ваш выход.

Глава безопасности подал знак и в помещение ввели полуживую Карину Фарди. Марионетки на верёвочках двигались плавней, чем девушка. В руках у неё я увидел нож. Карина держала его за лезвие и, сделав ко мне несколько шагов на негнущихся ногах, закрыла глаза и начала медленно поднимать руку, предлагая нож мне. Рука заметно дрожала, но девушка не сдавалась, удерживая оружие в вертикальном положении. Разве что глаза так и не открыла.

Я взял нож, и рука девушки упала. Карина вытянулась в струнку, подняла голову, даже открыла глаза, уставившись в потолок, после чего произнесла полумёртвым голосом:

— Я должна тебе жизнь. Она твоя…

Глава 11

— Если кто-то думал, что у меня от близости Фарди снесёт голову и я нарушу данное слово, хочу его огорчить. Он ошибся, — я демонстративно отошёл на пару шагов от Карины и воткнул нож в какую-то деревяшку. Не дождётесь

— Ты признаешь, что я больше тебе ничего не должна? — спросила девушка всё тем же безжизненным голосом.

— Ты должна жизнь не мне — церкви, — ответил я, найдя отличное решение в текущей ситуации. — Когда вернётся отец Нор, он определит твою судьбу. Не я. У меня претензии к твоему отцу, не к тебе.

— Ты спас меня, а не моего отца, — настаивала Карина. — И у тебя нет права перекладывать мой долг на церковь.

— Вообще-то есть, — поправил Злой Инженер. — Смертники не имеют право передавать долг жизни друг друга, всё остальное разрешено. Ты, как я вижу, к смертникам не относишься, так что формально да, принадлежишь отцу Нору. Если, конечно, горишь неизгладимым желанием отдать этот самый долг жизни. Который не имеет к простым людям, тем более студентам академии, никакого отношения. Это прерогатива смертников. Даже удивительно, с чего ты вообще взяла в голову, что должна жизнь? Макс ляпнул, что ему кто-то что-то должен? Так что, если он скажет, что отныне все должны перед ним голыми ходить, ты безвольно подчинишься? Смысл существования смертников — уничтожать тёмных и спасать тех, кто попал к ним в лапы. Макс делал свою работу и награда за эту работу одна — жизнь. Его жизнь. Потому что тому, кто формально мёртв, ничего, кроме этого, не нужно.

— Но мне сказали…, — Карина оглянулась, посмотрев на находящего в дверях одного из работников службы безопасности академии. Тот натянул капюшон и скрылся в коридоре. Девушка перевела взгляд на Зарган Шора, требуя пояснений. Толстяк недовольно пожевал губами, но ситуацию разрядил ректор.

— Полагаю, мы все сделали правильные выводы из произошедшего. Максимилиан Валевский не имеет к Карине Фарди никаких претензий. Карина поняла, как важно перепроверять слова других студентов. Мы удостоверились, что смертник может держать себя в руках в обществе дочери того, кто уничтожил всю его семью. На этом данный инцидент считаю закрытым и возвращаться к нему мы больше не будем. Братья, надеюсь, вы расскажете об этом случае отцу Нору? Отлично. Никаких долгов жизни в рамках академии нет и не будет, это я как ректор объявляю. Карина, спасибо, что нашла время и помогла нам разобраться с непростой ситуацией. Теперь прошу тебя подготовиться к новому испытанию. К новому вызову, что сделает тебя сильнее. Ближайший месяц ты проведёшь на полигоне в составе малой группы. Занятия по всем остальным дисциплинам будут зачтены тебе автоматом. Жажда жизни, что ты продемонстрировала в разломе, даёт нам право полагать, что из тебя может получиться великолепный боец. Лучших среди тех, кто заканчивал нашу академию за последние годы. Это мы и проверим. Магистр Шор, организуйте подготовку.

Мне воочию удалось увидеть чудесное преображение. Настроение девушки, находящееся где-то на десятом уровня разлома, поднялось до самых небес, стоило ректору её выделить. Заверив, что она сделает всё, что от неё зависит, Карина покинула комнату в сопровождении того же человека, что «накрутил» её перед встречей.

— И зачем тебе это нужно было? — ректор посмотрел на Злого Инженера.

— Нечего девчонке голову глупостями забивать, — тёмный даже не удосужился повернуться к Кималю Саренто. Он смотрел на меня: — Ещё раз узнаю, что ты кому-то из обычных людей ляпнул про долг жизни, сильно об этом пожалеешь. Правила смертников относятся только к смертникам. Точка. Мне нужен доступ на полигон.

— Не так быстро, — ответил ректор. — Вначале нам нужно дождать отца Нора. Посмотрим, что решит церковь по поводу дальнейшего развития тёмного.

Ответ пришёл довольно быстро — отец Нор вошёл в помещение.

— Судя по привычно хмурому виду, вы пришли без камня, — догадался ректор. — Отец Ург посчитал усиление преждевременным?

— Церковь приняла во внимание все риски, связанные с подготовкой тёмного, и определила, что его текущее усиление не целесообразно. Максимум, что мы можем сейчас позволить — прокачку его камней до второго уровня и два камня-усилителя через месяц, как и было определено изначально. Не более. Мы готовы подождать полгода, посмотреть на результаты походов в разлом и уже в рамках Крепости имплантировать «Анализ», если такая необходимость будет определена. Таково решение церкви. Тёмный, заканчивай здесь. Жду тебя в своём кабинете. Появились новые вводные.

Так же быстро, как явился, отец Нор вышел.

— Даже так? Что же произошло за этот час, что церковь так кардинально поменяла свою позицию? — произошедшее явно удивило ректора. Он посмотрел на Зарган Шора, требуя объяснений, но толстяк лишь пожал плечами.

— К тому же им срочно потребовался тёмный, — продолжил ректор свои размышления. — Явно не для того, чтобы проводить эксперименты. Значит, Крепость что-то знает и опасается этого знания. Но что это? Почему они готовы отказаться от использования «Анализа»? Это же жуть как им выгодно… Вопросы-вопросы. Что же — мы должны смиренно принять позицию и формировать свои планы в соответствии с решением Крепости. Магистр, полагаю, нам здесь больше нет смысла задерживаться. Злой Инженер закончит процесс усиления. Ах да — доступ на полигон. Уром канцелярия принесёт все необходимые документы. Встретимся через месяц, когда придёт время имплантировать камни.

Вскоре мы остались вдвоём. Ушли даже облачённые в красную рясу церковники.

— Ты понял, что только что произошло? — спросил Злой Инженер, доставая из сумки пять флаконов.

— Меня прокатили с усилением? — предположил я. — Церковь показала, что не доверяет академии? На столицу напали злобные твари и сейчас не до усилений? Вариантов того, почему казавшееся мне таким радужным будущее превратилось в унылое дерьмо, много.

— Мальчишка, — пробурчал тёмный. — Какое, к Скрону, радужное будущее? Тебя хотели использовать, как обычную девку-давалку! Также, как и меня когда-то. Хотели заставить крысить среди своих! Но церковь по какой-то причине решила, что сейчас делать этого не стоит. Они опасаются. Явно не тебя — отец Нор отправлялся в Крепость слишком воодушевлённым. Верил, что всё пройдёт отлично. Нет, знания пришли из Крепости. Всё, хватит гадать — время уже позднее, а мне ещё к отцу Нору идти. Пей.

— Как этим пользоваться?

— Просто выпей, потом следуй подсказкам. Проклятье, почему я тебе, как маленькому, всё разжёвывать должен? Сам допрёшь.

Судя по всему, поведение церковников стало сюрпризом для Злого Инженера. Даже аллегорию с давалками и крысами использовал, намекая на то, что с камнем «Анализ» я только бы и делал, что каждый день строчил отчёты про усиления студентов, позабыв о собственном развитии. Как по мне — неплохая такая работа. Не пыльная. И явно куда лучше церковного костра или когтистых лап тёмных.

Использован эликсир повышения уровня камня.

Выберите камень, который желаете улучшить.

Появился список доступных мне способностей и их усилителей. Недолго думая, я выбрал «Золотистый купол защиты». Моя самая главная способность должна первой получить свою заслуженную награду.

Уровень камня повышен.

«Золотистый купол защиты». Количество активных граней: 4. Уровень камня: 2. Усилен камнями поддержки: «Отражение урона-1», «Сопротивление стали-1». Пассивная способность. Требуется маны для активации: 25. Мана для поддержания: 2 в сутки. Подробное описание блокируемого урона…

Внешне никаких изменений не произошло — камень остался таким же, каким был и до обновления. Изменились несколько цифр, включая ману для активации. Однако стоило перейти в подробное описание, как у меня загорелись глаза — разница по сравнению с предыдущим уровнем была значительной. Конечно, мне было непонятно, каким образом высчитываются все эти цифры, но стало выглядеть внушительней. Тёмный всё ещё был хмур и угрюм (хотя это являлось его обычным состоянием), но я все же решил уточнить некоторые моменты:

— В подробном описании блокируемого урона моего камня увеличились цифры. Ты знаешь, что они могут обозначать? Насколько я знаю, предыдущее описание ты видел.

— Простая физика, ничего особенного, — неожиданно Злой Инженер не стал играть в недотрогу. — Каждый объект, что врезается в твою защиту, обладает скоростью, массой и площадью удара. Твой купол высчитывает силу и, если она меньше той, которой он может противостоять — блокирует. Не знаю, как у тебя там написано, должно быть несколько условий — одни удары вообще не поглощают ману, другие блокируют сильный удар, но взамен требуют ману, третьи вообще сжирают всю твою ману и разрушают щит, переводя остаточную силу на тебя. Либо полностью её блокируя. Думаю, завтра к тебе придёт кто-то от Зарган Шора с требованием уточнения новых данных по камню. Мой тебе совет — никому, кроме него, возможно ещё ректора, не говори этих цифр. Даже мне. Когда-нибудь это спасёт тебе жизнь. Ведь знание о природе способностей других…

— Есть ключ к победе, — закончил я мысль, открыв второй флакон. Ещё четыре магических камня ждали своего повышения. Когда всё закончилось, я вывел перед глазами магическое поле. К сожалению, оно не претерпело никаких изменений, хотя идея с «Анализом» мне очень нравилась.

Теперь, когда я познакомился с теорией магических полей, моё не казалось мне идеальным. Наоборот, оно было, мягко говоря, кривым до безобразия. Повезло хоть с тем, что все грани смотрели внутрь поля и к ним можно прицепить усилители. Теория говорила, что основные способности ни в коем случае нельзя размещать в углах сетки — потому что в этом случае доступно только три ячейки, с которыми можно взаимодействовать. Так, находящийся в поле «А-5» камень «Тёмный шип» мог усилиться только через поле «В-4». Если бы, не приведи Свет, грань смотрела куда-нибудь вбок, за пределы доски, ни о каком усилении вообще речи бы не шло. И, как не прискорбно признавать, даже если я накоплю безумного много денег (что для смертника уже является хорошей шуткой), то всё равно не смогу получить «Тёмный шип», усиленный 4-я камнями. Потому что, Скрон его раздели, этому камню доступно только три поля! Вот почему его так неудачно вставило?!

— Наставник, скажи, а проблема с маной — она постоянна? То есть чтобы её восстанавливать, требуются только флаконы?

— Почему же, можно и по-другому. Через усилители тела. Есть такой эликсир, что добавляет параметр «Количество восстанавливаемой маны в минуту». У ректора, к примеру, такой параметр точно есть, если мой «Анализ» не врёт. А он никогда не врёт. Что даёт — понятия не имею, но что-то мне подсказывает, что в случае Кималя Саренто флаконы не играют никакой роли. Он самодостаточен. Эликсиры, на самом деле, могут многое, главное правильно выбрать стратегию их приёма и не перегибать палку.

— Под перегибанием палки ты имеешь в виду не усилятся чаще одного раза в полгода? Тогда вопрос — в полгода можно принимать один флакон, или как я, сразу пять?

— Безопасно — один. Там есть какая-то зависимость приёма от времени, это тебе книжки читать нужно, я теорию плохо знаю. Но больше одного флакона принимать крайне не рекомендуется. Пять эликсиров, что я тебе всадил за раз, убьют любого. Тебя тоже, даже если рядом будет разу два магистра Смалога. Второй раз такой номер не пройдёт. Но это всё теория. Эликсиры штука дорогая, самостоятельно их не изготовить, а думать о том, что у тебя могло бы быть, но никогда не будет — верх идиотизма. Усилил камни? Тогда вали отсюда. Встретимся завтра в шесть утра на полигоне. Займусь твоей базой.

На дворе стояла глухая ночь, так что никто из приспешников принцессы меня не поджидал, чтобы высказать своё «фи». Сюрпризы ждали меня позже — в доме для смертников горел свет. Нахмурившись, я открыл дверь и с удивлением уставился на двух бородатых мужиков, вальяжно раскинувшихся на кроватях. В сапогах, в верхней одежде. Оба мужика носили стальные обручи, как на руках, так и на ногах и шее. Ко мне завезли соседей-смертников.

— О, ещё один! — гаркнул тот, что был справа. — Кто такой? Чё надо? Ниче? Так и вали отсюда, ночь на дворе.

— Вы что творите, свиньи? — не сдержался я. — Какого Скрона вы здесь грязь разводите?

— Тебе-то что? Придут — уберут. Или это ты убирать припёрся? Так вон швабра, давай, вылизывай тут всё. А мы пока книжонки полистаем.

Только сейчас я заметил, что в руках этой парочки находились мои учебники. Учитывая, что оставил я их в шкафчике рядом с кроватью, значит, эти двое уже везде успели полазить. Собственно, на этом анализ заканчивался, как и формирование того, как следует поступить. Швабра, говорите? Не вопрос, будет вам швабра…

Меня учили, что борзота понимает только силу. В нашем баронстве тоже имелись альтернативно-одарённые особи, возомнившие себя новым воплощением Света, Скрона или вообще какого-то нового бога. Каждый год какая-нибудь группа крестьян, которым надоело работать на земле, сбегала в леса и начинала кошмарить себе подобных. Даже несколько сбредивших магов на моей памяти заводилось — сила не всегда достаётся лучшим. Результат всегда был одним и тем же — отец снаряжал несколько десятков защитников, что с лёгкостью разделывались со смутьянами. Правда, не всегда можно было легко поймать разбойников, что уходили в леса, но решались такие вопросы просто — конвоированием дорог. Рано или поздно смутьяны вылезали и их перебивали. Порой те же крестьяне, которым надоедало кормить дармоедов.

Так что разговаривать с теми, кто имеет наглость лазить по чужим вещам, лично я не собирался. Визуально мужики выглядели достаточно мощными, чтобы ввязываться с ними в рукопашную, но у меня имелась швабра! Чем не копьё? Первый мужлан даже не понял, что произошло — удар по голове отправил его в глубокий сон. Благо ночь на дворе.

— Ты чё творишь, мелкий?! Сдохни! — второй успел вскочить с кровати и даже вытянул в мою сторону руку, чтобы жахнуть магией, но тут же упал обратно, причём без моей помощи. Сработали стальные оковы. Я прекрасно понимал, что это замешательство временное — мне потребовалось десять секунд, чтобы прийти в себя, так что останавливаться не стал. Столкнув мычащее тело с кровати и с недовольством посмотрев на грязное постельное бельё, я несколько раз пробил кулаком в лоб мужлану, отправляя и его спать. Успокоился я только после того, как плотно связал мужиков их же одеждой. Не хватало, чтобы меня придушили во сне. О том, что делать с новыми сожителями, решил думать утром. Или после того, как вернусь с тренировки. Играть в добряка точно не собираюсь.

— Сука! Убью тварь! Развяжи, мелкий недоумок! На помощь! Убивают! Моя рука! Я не чувствую рук! Что ты сделал, тварь! А-а-а!

Что могу сказать… Я — дебил. Самый натуральный. Что мне стоило засунуть своим пленникам кляпы, чтобы не мешали спать? Так я даже не подумал об этом! Орать косматые начали почти одновременно, примерно через два часа, как я их скрутил. Первое время я пытался игнорировать крики, думая, что мужики заткнуться, но затыкаться они не собирались. Наоборот, вошли в раж и принялись даже угрожать. Пришлось вставать и зажигать лампу. Где там моя швабра… Прибью гадов!

Моё появление не прошло незамеченным — голосить мужики начали ещё сильнее. Злой, невыспавшийся, я взял стул и уселся напротив. Заметив, что затыкаться смертники не собираются, я тупым концом швабры ткнул каждому в район груди. Не сильно, но достаточно, чтобы сбить дыхание. Ор прекратился.

— Значит так. Мне пофиг, кто вы и как сюда попали. Если на вас стальные обручи — значит вы смертники. И относится к вам стоит так, как к смертникам. Если кто-то что-то не понял, будет бит. Вначале мной, потом теми, кто находится с той стороны дверей. Они сдерживаться не будут — в ход пойдут не только палки, но и магия. Своей пользоваться вы не сможете — сталь не даст. Это понятно, или нужно ещё раз повторить?

Реакции не последовало, что вынудило меня ещё раз использовать швабру.

— Спрошу ещё раз — мои слова понятны? Или бить нужно сильнее?

— В задницу засунь свои слова! — произнёс правый и обвис, получив удар в лоб. Церемониться? Не ко мне. Я посмотрел на второго — судя по выражению лица, сдаваться он тоже не собирается. Подтверждая мои мысли, мужик произнёс:

— Рано или поздно ты нас развяжешь. Не ты, как кто-то другой. И тогда можешь молиться Свету, потому что…

Ещё один точный удар в лоб оборвал пламенную речь. Кажется, у меня грядут неприятности не только со студентами академии. Потому что только сейчас до меня дошёл тот факт, что смертники, в большинстве своём, отбитые на голову ребята, умеющие, а некоторые даже любящие убивать. И жить мне придётся среди тех, кто презирает не только свою жизнь, но и жизнь других людей, готовый с лёгкостью её забрать. Только потому, что он может это сделать… К такому Густав меня не готовил. Даже не знаю, как вообще к такому можно подготовиться.

Остаток ночи я просидел напротив новых смертников, думая о том, как правильно поступить. Логика кричала о том, что стоит прикончить мужиков, чтобы избавить себя от проблем будущего, но разум понимал, что этим я подпишу себе смертный приговор. Учитывая, что меня не предупредили о новых сожителях, это может оказаться ещё одной проверкой на мою приверженность тьме. Думаю, кто-то из церковников сейчас внимательно записывает каждое моё движение, чтобы утром положить отцу Нору на стол отчёт. Как же, Скрон их всех подери, поступить?

В шесть утра на полигон плёлся хмурый, злой и совершенно невыспавшийся парень, что тащил за собой двух связанных смертников. Эти двое будут заниматься со мной. Решать их судьбу буду потом. Если выживут.

(Турб, столица Заракской империи)

— Мастер Эльор, осторожно, низкий потолок. Всё, мы пришли. Вот он!

Высший иерарх Скрона с интересом уставился на стальную клетку, в которой томился магический крон. Тёмная тварь выглядела устрашающе — размерами она достигала мастеру до груди. Но самое интересное заключалось не в габаритах твари, а в её модификациях. Тот, кто умудрился провернуть такое с тёмным монстром, заслуживал пристального внимания. Даже, возможно, придётся сохранить ему жизнь.

— Как вам это удалось? — спросил Эльор, не сводя глаз с когтей твари. Они и до этого считались грозным оружием, но сейчас, поблёскивая серебристым отливом, и вовсе превращали тварь в страшного противника.

— Мы потеряли много братьев и сестёр, пока нашли способ блокировать крона, — склонился в поклоне прислужник. — Результат вы видите. Стальная броня на теле, чтобы защищать от магии и большей части арбалетных болтов. Стальные когти, чтобы игнорировать амулеты. С зубами, правда, придумать ничего не удалось. Но это временно — мы продолжаем эксперименты.

— И сколько у вас таких красавцев? — мастер Эльор начал подозревать, что столичный ковен придётся не трогать. Слишком интересные экземпляры здесь водятся. Нужно искать иные жертвы. Это время.

— Готовый — один, тот, которого вы видите. Ещё трое на подходе, но они обычные, не магические. Мы планировали выпустить их всех вместе, но теперь, с вашим приездом, может изменить планы.

— Крон должен появится в столице уже завтра. Желательно неподалёку от академии. Пусть все думают, что тварь выбралась из разлома. Нужно посеять недоверие к магам.

— Мы сделаем, мастер! Скрону понравится грядущая жатва!

(Личные покои ректора магической академии)

Личная комната Кималь Саренто располагалась на самой вершине единственной башни академии. Ежедневно ректору приходилось проходить несколько сотен ступеней, но Кималя это нисколько не тревожило. Наоборот — в столь почтенном возрасте, до которого дожил ректор, требовалась ежедневная тренировка и походы по лестнице вверх-вниз хорошо прогревали ноги. К тому же это было то время, когда мужчина мог остаться один на один с собственными мыслями, прекрасно понимая, что никто его не потревожит. Как минимум ещё полторы сотни ступеней.

Налив себе бокал вина, Кималь подошёл к окну. Внизу разлился разноцветной и сияющей рекой славный город Турб, столица Заракской империи. Люди бегали, суетились, решали свои мелкие проблемы, даже не представляя, что всё, что они делают, направлено на благо одного конкретного человека. Императора? Кималь даже усмехнулся столь глупой мысли. О нет, не императора. Не этого слабовольного, погрязшего в распутстве мужлана. Всё, что происходит в Заракской империи, служит для достижения его, Кималя Саренто, целям. И только его!

Как же всё удачно сложилось! Слух, что вот уже лет тридцать целенаправленно пускает академия о ничтожности магов перед обычными латниками, прочно укоренился в сознании людей империи. Никто больше не воспринимает магическую академию как нечто грозное и опасное, наоборот — сейчас это оплот и защита от тёмных, находящаяся в тени величия империи. Сколько сил и нервов стоило Кималю добиться этого, даже сложно оценить. Но результат того стоил — вот уже два поколения все высшие аристократы проходят через академию, обучаясь и впитывая те мысли, что навязывает им Кималь. Два поколения! Лишь глубокие старики помнят времена, когда империю раздирали междоусобные войны, инициированные стремящимися к величию магами. Тогда магов ненавидели, боялись, желали им смерти. Даже Крепость ополчилась против братства, выступив в священный поход очищения. Но Кималь сумел найти точки соприкосновения, уничтожил наиболее ретивых, как магов, так и церковников, договорился с Крепостью по поводу подготовки смертников. В общем, сгладил углы, как только мог, постепенно наращивая своё влияние в тех, или иных областях жизни империи. И сейчас ни одно мало-мальски важное событие не проходит без участия ректора академии. И, что самое важное, аристократы продолжают присылать ему своих отпрысков, считая это великой привилегией. Новые рабы будущего, попавшие под обработку верных слуг. Рабы, считающие Кималя Саренто великим и непогрешимым, готовые выполнить любые его приказы. Рабы, что в скором будущем подарят ему то, что ректор жаждал заполучить ещё со времён войны магов — трон Заракской империи! И теперь, когда у него в руках есть такой перспективный смертник, да ещё и тёмный, цель становится ближе, как никогда. Жаль, не удалось развести Крепость на «Анализ» — с этим камнем Валевский приобрёл бы ещё большую ценность. Видимо, что-то верховный епископ почувствовал, что-то начал подозревать. Нужно действовать тоньше и разыгрывать свои козыри правильно. Через полгода Крепость заполучит в свои ряды Чистильщика, ректор проследит за тем, чтобы смертник развивался как можно более гармонично. А он, Кималь Саренто, получит преданного только ему одному представителя Крепости. Далеко не последнего представителя.

Глава 12

— С ним?! — возмущение Карины казалось искренним. — Почему я должна заниматься с ним? У меня есть своя группа!

Группа в составе двух парней и истеричной девушки стояла неподалёку и слушала каждое слово своего лидера.

— Так решил ректор, — Злой Инженер устало потёр опухшее лицо. Судя по нему, ночка у тёмного выдалась тяжёлая и провёл он её явно не в кровати. Тёмная жижа, что прилипла к одежде наставника, могла появиться только из одного места. Злой Инженер всю ночь торчал в разломе, истребляя тварей.

— Но почему с ним? — не сдавалась Карина.

— Башню видишь? Все вопросы туда. Ученик, ты зачем притащил на полигон эти тела?

— Мне их девать больше некуда. Пойдут с нами.

Пленники уже пришли в себя и наверняка продолжили бы орать, если бы не кляпы, — я быстро учусь. Что забавно — никто мне даже слова не сказал. Один смертник связал других. Нормально, вдруг у них игры такие?

— Это ты так решил? — усмехнулся Злой Инженер. — Мне пофиг, кто они и почему в таком виде. Хочешь — оставляй так. Хочешь — развязывай и отпускай. С нами на полигон они не пойдут. Есть вопросы — топай к отцу Нору. Я не нанимался нянчиться со всяким бесполезным нулевым отребьем.

Фраза «нулевое отребье» предназначалась мне — этим тёмный показал, что как маги мои новые сожители оказались не очень. Да и как обычные бойцы тоже — усилителей у них не было. Тем не менее я не спешил их развязывать. Почему-то даже сомнений не было — как только я это сделаю, они тут же на меня набросятся. Ничего иного эти взгляды не предвещали.

— Это будет полностью ваш выбор, — пробурчал я, приняв решение. Выданный на полигоне нож с лёгкостью разрезал ткань на запястьях, освобождая пленников. Те сразу же вытащили кляпы, начали потирать затёкшие руки, но молчали. Видимо, нож в моих руках переносил меня на иную ступень иерархии.

— Я вернусь вечером. Если увижу бардак в моём доме, с акцентом на слово «моём», будете биты, причём значительно сильнее, чем раньше, и вновь проведёте ночь связанными. И так будет до тех пор, пока до ваших мозгов не дойдёт важность гигиены и чистоты. К моему приходу убраться, полы вымыть, постельное бельё постирать. Не забудьте сами помыться. Вам экскурсию провели?

Смертники молчали, не сводя с меня полных ненависти взглядов. Мне оставалось лишь покачать головой и совершить два неуловимых движения тупым концом копья. Это не швабра — это, считай, третья рука! Хрипя, оба смертника завалились на землю — удар пришёлся ровно в солнечное сплетение, выбивая дух, желание сопротивляться и вообще настраивая на более позитивный лад. Дождавшись, когда хрипы утихнут, я спросил ещё раз:

— Повторяю вопрос — вам экскурсию по академии проводили, или мне повторить?

Испытывать второй раз судьбу косматые не стали.

— Да, — прохрипел тот, что был более упитанным.

— Форму выдали?

— Да.

— В таком случае сейчас идёте домой, приводите себя в порядок, моетесь, переодеваетесь и топаете к расписанию. Через три месяца вас отправят в Крепость, к этому моменту вы должны быть готовы встретиться с тёмными тварями. Какой критерий выпуска?

— Сутки на втором уровне, — с каждым разом слова давались смертникам легче. Словно они решили пойти на контакт. Хотя кого я обманываю? Они осознали, что сдерживаться я не собираюсь, а окружающим плевать на рукоприкладство. Вот и отвечали, чтобы не получить новый удар.

— А смысл какой в этом? — я недоумённо посмотрел на Злого Инженера. — Там же уже нет никого?

— Твари быстро плодятся, — ответил наставник. — После инцидента с Кариной студентов решили не пускать вниз, чтобы восстановить уровень. Чтобы больше ни у кого не возникла глупая идея спуститься на третий и поохотиться. Через месяц-полтора второй уровень сможет пройти только полная группа. Либо вы двое, пока спускаться на третий будете. Хотя лучше шахтой, нечего тварей лишний раз кошмарить. Им и обычных студентов хватит.

— Ладно, с этим понятно. Вечером отчитаетесь, что сделали за день, — закончил я со смертниками. — Что сделали, чему обучились, куда ходили. Если думаете, что ваша смерть отложилась на три месяца и вы всё это время проваляетесь на кровати, ошибаетесь. За отдых буду наказывать. Хотите рискнуть и бросить мне вызов? Вперёд, рискуйте. Любая агрессия будет караться раздробленными пальцами. Сомневаетесь? Вечером у вас будет возможность проверить.

— Ты всё? Утомил уже своими разборками. На кой их вообще нужно было сюда тащить? Смертник, учись решать дела без зрителей. В качестве наказания — полигон на сегодня отменяется, идём на арену! Оружие оставьте, оно вам не пригодится. Догоняйте!

— Смертник? — только сейчас до косматых дошло, кем я на самом деле являюсь. — Так ты тоже?

Отвечать я не стал — Злой Инженер рванул так, что пришлось приложить усилия, чтобы от него не отстать. Тем не менее, даже несмотря на заданный темп, я не забывал глазеть по сторонам, потому что у меня наконец-то появилась возможность оценить масштабы академии. Всё, что я знал до этого момента — она находится в столице. Но я даже и помыслить не мог, что маги оторвали себе настолько огромную территорию. Всегда представлял академию как несколько десятков угрюмых зданий, окружённых высокой стеной, колючей проволокой, страшными собаками, злыми стражниками и прочей атрибутикой, свойственной любому замку. Но реальность оказалась необычной — если не считать бывшего «загона» для смертников, здания в академии пестрели красками и размещались в центре большого ухоженного парка, окружённого не стеной или даже металлической сеткой, а обычной широкой дорожкой, по которой гуляли горожане. Они смеялись, баловались, дети и вовсе сновали среди деревьев, играя в прятки, и никто не обращал внимания на то, что всего в пяти сотнях метров находится вход в многоуровневый разлом с опасными тёмными. Всё, что я заметил, пока бежал, — несколько скучающих стражников, бросивших на нас мимолётный взгляд, — арена размещалась вне парка.

Мы подбежали к высокому зданию — стены уходили вверх на много десятков метров. Наконец-то стены! Хотя, стоило войти внутрь, стало понятно — не стены, а места для зрителей. На арене оказалось много всего интересного. Прежде всего тренажёры — некоторые были мне известны, другие я видел впервые. Затем внимание привлекли полосы препятствий, места для поединков, какие-то приспособления, о назначении которых я даже не догадывался. Повсюду кипела работа. Несмотря на раннее утро, студенты, облачённые в стандартные комбинезоны, отрабатывали прохождения полос, сражались, качались, медитировали, бегали, кто-то и вовсе спал — даже в месте, предназначенном для физического совершенствования, находились отдельные лентяи. Видимо, считали всё происходящее верхом глупости — на кой все эти тренировки, если у тебя есть условный магический кулак? Ударил врага по темечку — и всё, поединок выигран. На Стену, как я понял, такие лоботрясы даже не собирались. Ибо всегда можно откупиться. Наверняка не знаю, но кто отменял коррупцию?

— Десять кругов вокруг арены в качестве разминки, потом начнём, — произнёс Злой Инженер совершенно спокойным голосом. На лице тёмного не было даже намёка на испарину, словно он не бежал, а прогулочным шагом дошёл до места тренировки. Это заставило меня с уважением посмотреть на наставника — меня, к примеру, расстояние и темп бега заставили вспотеть. Хотя… Я посмотрел на Карину — девушка стояла спокойно, дышала ровно, словно ничего сверхсложного не произошло. Уважение сменилось самокопанием — почему они чувствуют себя нормально, а мне пришлось напрягаться? Неужели всё дело в усилителях? Так у меня они теперь тоже есть… Или параметры Карины превосходят мои? Если так, то сколько за свою жизнь она получила эликсиров? Сейчас ей двадцать, если герцог плевал на условности и тратил колоссальные деньги, то у Фарди сейчас порядка сорока эликсиров. По одному каждые полгода. Офигеть! Неудивительно, что она выжила после страшного удара крона! Скорее странно, что этой «собаке» вообще удалось навредить такому монстру.

Всё это я обдумал мимоходом, пытаясь не отстать от Фарди. Не имея ограничителя в виде наставника, Карина побежала с такой скоростью, что мне пришлось выложиться на все сто процентов. Дыхание сбилось на третьем круге, пространство расплылось на шестом, на седьмом я не видел вообще ничего, кроме спины убегающей девушки. Убегающей, но не сумевшей убежать. Когда спина остановилась, я с трудом удержал себя от того, чтобы в неё не врезаться. Разминка? Какая к Скрону это разминка?!

Дыхания не хватало. Согнувшись, хватал ртом воздух, пытаясь хоть как-то восстановиться, но получалось плохо. Послышался голос Злого Инженера, который я слышал, но не понимал. Сил на осмысленное восприятие звуков просто не было — в голове стоял такой гул, что, казалось, мозг сейчас выпрыгнет и уйдёт по своим делам.

— Пей! — Карина сунула мне под нос флакон на ману. — Наставник приказал.

Эликсир растворился во мне, как вода в песке, — без остатка и даже намёка на то, что он когда-то существовал. Ману мне могли восстановить для каких-то важных дел, но сейчас было настолько плохо, что я рискнул и использовал её по своему усмотрению. В ход пошла «Лечебная аура», зацепившая не только меня, но ещё и всех, кто находился неподалёку. Я продержал ауру секунд двадцать, не меньше, пока гул в ушах не исчез и я не смог выпрямиться.

— Лечение? Вы серьёзно? Да кто он такой, Скрон его раздери?! — возмущённый возглас принадлежал незнакомому мне студенту. Я деактивировал ауру, огляделся и нахмурился — вокруг стояло непозволительно много людей, и ещё большая толпа спешила к нам со всех ног со всей арены. Согласно описанию, на втором уровне «Лечебная аура» пробивала на двадцать метров и цепляла всех «светлых» существ. Лечение было незначительным, но даже его многим было достаточно, чтобы восстановить мышцы или растянутые связки. Тут же послышались возмущённые крики:

— Врубай ещё! Нам не хватило, включите ещё раз! Продержите дольше! Наставник, нам тоже нужно!

Я нашёл взглядом ухмыляющегося Злого Инженера. Судя по всему, все прекрасно знали, кто это такой, раз не испытывали к тёмному негатива. Не обращая внимания на гул толпы, наставник принялся меня отчитывать:

— Выносливость на уровне шестилетки. Скорость на уровне десятилетки, да и то с натяжкой. О мозгах вообще молчу — их у эмбриона больше, чем у тебя. Ты о чём думал, когда решил тягаться с Фарди? С её-то усилением! Все разошлись! Сейчас лечения не будет.

— А когда будет? — тут же выкрикнул кто-то из толпы.

— Когда? Когда смертник зайдёт за грань своих возможностей. Только в этом случае он имеет право применять лечение. Есть предложения, как это устроить?

Предложения? Их оказалось невероятное количество…

Следующие два часа для меня превратились в один большой кошмар. Я жаловался на то, что тренировки Густава тяжёлые и бедный мальчик с ними не справляется? Это я не выходил на тренировку с высшей аристократией! Они были сильнее, быстрее, выше. Порой мне казалось, что я вообще на их фоне похожу на едва родившегося малыша и любой четверокурсник сможет разорвать меня голыми руками, если пожелает. Я бегал, отжимался, подтягивался, сражался, проходил какие-то полосы препятствий, с которых падал больше, чем шёл. И всё без единой минутки отдыха. Аура включалась только в одном случае — когда Злой Инженер разрешал. Один раз я включил её самостоятельно, за что был нещадно бит. Желание самовольничать ушло.

— Для утренней разминки достаточно! — послышался голос тёмного, когда я в очередной раз рухнул с полосы препятствий. Сил на то, чтобы подняться, уже не было, даже если включи я ауру лечения на все сто процентов. — Фарди, помоги своему напарнику добраться до завтрака. В десять жду вас у входа на полигон. Сегодня мы всё же ходим проведать тёмных.

— И долго ты собрался валяться? — девушка остановилась в шаге от меня, даже не делая попыток помочь. — Все уходят. Как же ты с тёмными сражаешься, если небольшая тренировка так тебя вымотала?

— Тёмные не заставляют меня бегать по полосам препятствий, — прохрипел я и, найдя в себе неприкосновенные резервы, сумел сесть. Голова пошла кругом, так что прошлось опереться о землю. Так плохо мне давно не было.

Карина осмотрелась — на арене остались лишь мы вдвоём. Сорвав с пояса флакон на ману, она швырнула его мне на колени, делая вид, что ничего не произошло.

— Пей и включай лечение. Учти, смертник, если кто узнает об этом, меня накажут.

— Не узнают, — заверил я, полностью восстанавливая ману. Ещё одно открытие, над которым стоит подумать или найти ответ в книгах. Карина передала мне стандартный флакон на ману. Точно такой же, какими я пользовался раньше. Вот только если в прошлом одного эликсира хватало на сорок единиц, то сейчас — на восемьдесят. То есть один флакон полностью заполнял полоску. Выходит, к количеству маны эликсиры вообще не привязаны? Они работают на проценты? Это нужно обязательно выяснить.

— Почему так мало продержал? — нахмурилась Карина, когда я деактивировал свою ауру. Мне хватило всего двадцати секунд, чтобы прийти в норму, — тело двигалось ещё как деревянное, но оно двигалось! Этого было более чем достаточно.

— Это у тебя есть доступ к флаконам, — ответил я, несмотря на то что отвечать крайне не хотелось. — Я же над каждой единицей маны трясусь, как над самой большой ценностью.

— Если наставник узнает, что ты явился в академию с маной…

— Тебе кто-нибудь говорил о том, что мне нельзя этого делать? — я всё же поднялся на ноги и попытался размять тело. Болело всё нещадно. — Вот и мне не говорили. То, что Зурган Шор заставил меня обнулиться перед походом в камеру пыток, его личные тараканы.

— Валевский, если я из-за тебя пропущу завтрак, ни о чём подобном можешь больше не мечтать, — предупредила Карина. — Догоняй!

Девушка побежала, вынуждая меня последовать за ней. Нет, высшие аристократы реально монстры! Позади два часа сущего кошмара, превративших меня в высушенный лимон, а Фарди хоть бы что! Сейчас как никогда я хотел заполучить камень «Анализ», чтобы понять, кем на самом деле является дочь герцога. То, что к людям она уже не имеет никакого отношения, я принял как факт. Обычный человек не может быть таким выносливым.

Мы выбежали из здания и практически добрались до парка, когда на душе стало муторно, а ноги налились тяжестью, угрожая превратиться в мягкую вату. Состояние было настолько знакомо, что я начал орать раньше, чем осознал реальную опасность:

— Фарди, стой! Назад! Здесь тёмный!

Что-то в моём голосе заставило Карину послушаться. Девушка остановилась и даже успела обернуться, как спереди раздался полный ужаса истеричный вопль. Он резко оборвался, и пространство наполнил рёв, от которого холодело в жилах. У меня, кажется, даже кровь из носа пошла, когда я выжал из себя всё, что мог, догоняя девушку. Она так и застыла каменным изваянием, с ужасом смотря на то, как по парку прыгает ужасное создание, с лёгкостью ломая небольшие деревья. Горожане, что устроили себе пикник в ухоженном парке, заплатили за это страшную цену — тварь обрывала жизни людей с той же лёгкостью, с какой я давил муравьёв. Внешне чудище походило на крона, если бы не одно но — оно было покрыто металлическими пластинами. Целиком! Лапы, тело, голова — броня полностью охватывала тварь. Добравшись наконец до Карины, я завалил её на землю и активировал «Золотистый купол защиты».

— Лежи тихо! — прошептал я, прижимаясь к земле и надеясь, что тварь нас не заметила.

— Там люди, — глаза девушки походили на огромные блюдца. Радужной оболочки вообще не было — зрачок перекрыл всё, расширившись до невероятных размеров.

— Люди. Но помочь им мы не можем — у нас даже оружия нет. Сейчас прибегут стражи, преподаватели или наш наставник и прикончат тварь. Так что лежи спокойно и не дёргайся.

— Там умирают люди! — повысила голос Карина. — Они ничего не могут сделать твари! Но ты можешь! Ты смертник — это твоя работа! Твой долг!

— У меня нет ни оружия, ни маны, — зло ответил я.

— Какая разница, хоть голыми руками его бей! У тебя есть щит, у тебя есть магия, у тебя есть всё, что нужно! У них нет ничего!

— Да чтоб вас всех Скрон разодрал! — выругался я, увидев, что тварь понеслась в сторону какой-то семьи. Родители вывели детей в парк, чтобы насладиться прекрасным деньком, и не думали, что встретят здесь монстра. Аура подавления, что насылал тёмный, сковала простых людей, превратив тех в лёгкую добычу. Можно было, конечно, отвернуться и сделать вид, что меня это не касается, но… С каких пор я собираюсь записываться в герои? Без оружия против такой твари я ничего не сделаю!

Молния прошила пространство и врезалась в дерево. До твари было метров сто, не меньше, так что попасть в неё Карина никак не могла. Зато она могла дать знать твари, что её здесь ожидает ещё одна добыча.

— Ты что творишь? — я ударил Карину по руке, не позволяя выпустить второй заряд.

— То, на что у тебя кишка тонка, смертник! — только что не прошипела девушка. — Делаю твою работу и спасаю людей! Не мешай! Хочешь бежать — беги. Спасай свою хилую задницу.

— Сука! — заорал что есть мочи я, так как крон резко остановился и повернулся в нашу сторону. Тварь почувствовала магию. Мелкие людишки её больше не интересовали — впереди маячила «вкусная» еда.

— Учти, Фарди, если я умру — я тебя убью. Ты поняла? Явлюсь тёмной ночью и прикончу тебя во сне! Давай эликсиры! Я уведу тварь в сторону арены, ты беги в академию и поднимай всех на уши! Готова? Тогда понеслась! В сторону!

Стоит отдать должное Карине — после того как вынудила меня вступить в бой, приказы она выполняла беспрекословно. Конечно, очень хотелось бросить Фарди навстречу несущемуся к нам крону, чтобы в следующий раз знала, как привлекать внимание тёмных, но не все мечты должны сбываться. Я отбежал чуть в сторону от продолжающей лежать на земле девушки и, как только расстояние между мной и тёмным сократилось до возможности удара, отправил в полёт «Тёмный шип». Какой бы быстрой тварь ни была, увернуться от моей атаки не смогла — остроконечный шпиль врезался прямо ей в голову.

Я много чего ожидал от своего удара. Например, появления магического щита, что заблокирует мой удар. Или взрыва, что разнесёт к Скрону половину парка и тёмного вместе с ним. Даже прогнозировал самую вероятную ситуацию — чудище оглушит, и у меня появится возможность отбежать. Но то, что произошло на самом деле, едва не заставило мои волосы встать дыбом — тёмный шип встретился с защитной бронёй тёмного, взорвался, выпуская облако тьмы, но ни о каком оглушении речи не шло. Тёмный как бежал в нашу строну, так и продолжил нестись, разве что направление чуть скорректировал — Карина его теперь не интересовала. Тварь нашла цель куда вкуснее.

— Чтоб вас всех! — выругался я, осознав свои перспективы. Это не просто броня — это сталь! Настоящая сталь на тёмной твари, способная блокировать любую магию! Открытие настолько меня выбило из привычного понимания устройства мира, что я растерял всё преимущество, позволив твари приблизиться на расстояние удара. Сверкнули серебристые когти, брызнули искры, меня откинуло далеко назад, но самое важное заключалось в наполненном болью рёве твари — когти срикошетили, и лапа впилась в тело тёмного. Он тут же выдернул свою многосуставную конечность, но из раны показалась тёмная жижа. Всю оторопь как рукой сняло — магическая тварь смертна! Несмотря на всю стальную броню, она имеет слабые места, и ими нужно сполна воспользоваться!

— Бегом за помощью! — прокричал я Карине, после чего бросился прочь от монстра, не забыв выписать ему «пригласительный билет» в виде очередного тёмного шипа. Да, бесполезная трата маны, но сейчас, когда я чётко понимал, что нужно делать, она была необходима. Мне требовалось затащить тварь на арену.

Деревянные мышцы работали через пень-колоду, но выбора у меня не было — требовалось бежать. Я буквально слышал, как лопаются связки, растягиваются мышцы, трещат натруженные кости… Хотя последнее мне только казалось — это цокотали по камням стальные когти тёмного. Тварь трижды меня догоняла, роняя на землю и запрыгивая сверху, но каждый раз мне удавалось вырваться. Если бы не отражение урона, даже страшно представить, что могло случиться.

На арену я влетел кубарем — тёмный в очередной раз врезался в спину. Его броня пестрела множественными дырками, но монстра это не останавливало. Казалось, что у него не осталось в этом мире более важной цели, чем я. И пока он свою миссию не выполнит — не покинет этот бренный мир. Сволочь зубастая! Вскочив на ноги, я подбежал к тренажёрам и выдернул из стойки гриф для штанги. Здесь мне сегодня тоже пришлось побывать. В нашем баронстве выжать девяносто килограмм от груди десять раз считалось неплохим результатом, однако в обществе высокородных такой подвиг мог только рассмешить. Даже Карина с лёгкостью сделала десять жимов ста двадцати килограмм, в то время как для меня эта масса оказалась недоступной. Но сейчас мне требовался именно гриф — железная палка весом в двадцать пять килограмм.

Тёмный оказался на удивление сообразительным — увидев в моих руках оружие, притормозил и яростно зарычал. Вновь накатили неприятные ощущения, но в горячке боя они на меня не действовали. Наоборот — подстегнули к новым свершениям. Я начал отступать, заманивая тварь на себя. Сработало — на каждый мой шаг тёмный делал один свой, сохраняя при этом дистанцию. Когда он подошёл к стойке с блинами, я нанёс удар. Но не по твари — ей моя магия не угрожала. Я нанёс удар по стойке. Взрыв разметал тяжёлые металлические кругляшки, и пространство огласил наполненный болью вой — часть блинов пришлась по корпусу твари. Защита — это хорошо. Но когда в тебя на хорошей скорости врезается металл весом в двадцать пять килограмм, хорошего мало. Во всяком случае, мои мысли были ровно такими. Блины ещё разлетались, а я уже нёсся вперёд, занеся гриф над головой. Должно хватить одного-двух ударов, чтобы пробить броню и…

Добежать я не успел — из тёмного облака вылетел тёмный и врезался мне в грудь, опрокинув на землю, после чего с невероятной скоростью принялся наносить неистовые удары, вызывая снопы искры и брызги тёмной жижи. Когти рикошетили, впиваясь в тело твари, но той уже было вообще на всё наплевать. Она желала уничтожить того, кто доставил ей так много неприятностей, совершенно не чувствуя боли. Я потянулся за очередным флаконом на ману, и по телу пробежал табун мурашек — последний! Тёмный оказался настолько силён, что вся моя хвалёная защита второго уровня не смогла ему толком ничего противопоставить, поглотив пять полных столбов маны за считанные минуты!

Осознание того, что всё скоро может закончиться, сыграло со мной дурную шутку — тело решило напомнить о том, что оно пережило два часа тяжёлых тренировок, заявив о неготовности к новому бегу и постоянным кувыркам. Ноги скрутило судорогой. Я едва не задохнулся от накатившей волны боли и, больше от безысходности, чем от здравой логики, врубил «Лечебную ауру». Чтобы бороться, мне требовалось снять спазм. Иначе проигрыш будет гораздо раньше, чем я думаю.

Ор, что извергся из глотки тёмного, едва не оглушил. Тварь отскочила от меня как от прокажённого, поскользнулась, проехалась мордой по железкам, вновь попыталась встать, но ноги постоянно подкашивались. И всё это время крон не переставал орать, словно его заживо сжигали… Точно! Лечебная аура! Это для светлых существ она положительная, для тёмных она сродни чему-то обжигающему! В броне тёмного уже столько дырок, что лечение не могло туда не проникнуть!

— Стоять! — прокричал я, после чего перевернулся на живот и пополз на руках за улепётывающим тёмным. Ноги ещё не отошли, но лечение сняло острую боль, а большего мне сейчас не требовалось. Двадцать метров. Нельзя выпускать тварь за радиус действия ауры, иначе она сбежит и пойдёт убивать кого-то ещё! Нет!

Силы покидали тёмного. Он двигался с великим трудом, ни о какой стремительности больше речи не шло. Что говорить, если я ползком сумел догнать тварь? В руки попался десятикилограммовый блин. Тёмный пытался развернуться, чтобы цапнуть подошедшую к нему добычу, но я с такой силой вбил блин ему в челюсть, что даже несколько зубов обломал! Моя первая добыча осталась в разломе — Призрак не стал её забирать. Теперь же никто не посмеет отобрать у меня зуб, добытый не с трупа, а с живого крона! Вырвав блин, я принялся наносить удары по голове твари, вминая броню и ломая кости. Своей победы я уже не упущу!

Бессонная ночка, возня с другими смертниками, двухчасовое безумие, почему-то названное разминкой, и, наконец, суматошный бой с тёмным вымотали меня окончательно. Я уселся спиной к утихшей твари и закрыл глаза. Всё! На сегодня меня больше нет. В руке я крепко сжимал зуб крона — если кто-то попробует забрать у меня законную добычу, я за себя не ручаюсь. Это мой зуб!

Когда на арену вломилась команда стражников и преподавателей, она увидела странную картину — рядом с трупом закованного в латную броню крона спал перемазанный в тёмной жиже смертник. Судя по счастливой улыбке, снились ему единороги, скачущие по покрытому ромашками полю, но никак не страшный монстр, которого он использовал как подушку…

Глава 13

— Приветствуем нашего героя, студентку третьего курса магической академии, Карину Фарди! — голос ректора разнёсся по всей арене, что тут же разразилась овациями студентов, преподавателей, а также огромной толпы горожан, что перебороли страх и всё же пришли посмотреть на страшного монстра и воина, сокрушившего его, дочь герцога Одоевского.

— Только благодаря самоотверженным действиям нашей героини, сумевшей выманить тёмную тварь Скрона из парка, мы простились сегодня только с семьюдесятью двумя братьями и сёстрами. Мы будем помнить каждого, но жертв могло быть гораздо больше, если бы Карина Фарди вовремя не сориентировалась и не приняла удар на себя! Тройное «ура» нашей героине!

Заряженные речью посетители арены громогласно приветствовали своего чемпиона. Я смотрел на происходящее исподлобья, пытаясь принять новые для себя порядки. О том, что тварь уничтожил именно я, не было сказано ни слова. Потому что смертников не награждают. О них даже не упоминают. Единственная наша награда — ещё одни сутки жизни.

— Будешь скрипеть зубами, ещё раз накажу, — заявил стоящий рядом со мной Злой Инженер. Как и меня, его не пустили ни на трибуны, ни на арену, где проходило основное действие, так что нам оставалось следить за происходящим из скрытой комнаты. Город и академия довольно быстро справились с последствиями нападения тёмного — погибших собрали, раненых вылечили, все повреждения устранили. Уже к вечеру о том, что утром произошло нечто невообразимое, напоминало лишь всеобщее собрание академии. На котором чествовали героя, победившего тёмную тварь. Не меня.

Что касается нового наказания… Я ещё и от предыдущего не отошёл. Когда меня разбудили и вернули в академию, Злой Инженер долго и упорно вбивал в мою голову кулаками мысль о том, что смертник обязан защищать простых жителей от тёмных тварей всегда и везде, независимо от своего морального или физического состояния. Били меня больно и долго, за каждого человека, что погиб из-за моей неосторожности. Не обошлось без Карины — «чемпионка» не стала умалчивать о моих словах и действиях. За что и была награждена высшей наградой академии — эликсиром на дополнительную грань магического камня. Ценность стоимостью в половину замка Валевских, если не больше. Испуганному городу требовался герой, и академия нашла его достаточно быстро. Дочь герцога, опора и надежда трона, жмущая сто двадцать килограмм от груди. Чем не герой?

Домой я вернулся глубоко под вечер. Злой, голодный и побитый. Дознаватели из числа служителей Света несколько раз заставили меня повторить весь маршрут и все действия, которые я выполнял при убийстве твари. Как пользовался магией, куда бежал, как пил эликсиры, зачем разрушил собственность академии? Причём к стойке с блинами у церковников был странный интерес, подключился даже отец Нор. Смысл всех вопросов сводился к одному — каким образом я понял, что нужно действовать именно так? Почему решил, что удар в стойку сможет навредить бронированной твари? На моё недоумённое молчание церковники тоже реагировали достаточно странно — что-то записывали в блокноты и задавали тот же самый вопрос под другим углом. Когда же я пытался объяснить, что мои действия были логичны и по-другому тёмного победить нельзя, натыкался на встречный вопрос: «Кто это сказал? С чего ты так решил?». В общем, церковники развлекались как могли, таская меня от академии до арены и обратно, а мне приходилось терпеливо играть свою роль. Правда, мне так никто и не сказал, какую конкретно роль и почему играть её должен именно я. Однако нашлось и кое-что интересное — я наконец узнал длину своего поводка. Меня постоянно удивляло, почему за смертниками никто не следит? Вроде как мы убийцы, кровопийцы и прочая нечисть, нас должны контролировать чуть ли не всем миром, но нет — гуляем себе по академии где хотим, можем даже в парк зайти или, чего греха таить, и в город, чтобы уже никогда не вернуться. Всё оказалось не так радужно. Стальные оковы, что носят смертники в академии, выполняют функцию не только блокиратора магии, но ещё каким-то образом подвязаны к центральной башне. Смертник может спокойно ходить в некотором радиусе, но стоит ему подойти к границе — оковы начинают сжиматься. И чем дальше уходит смертник, тем больше сжимаются оковы, вплоть до лишения конечностей и головы. Принцип действия сего чуда церковник, естественно, говорить не стал, но на мой немой вопрос, когда я посмотрел на свои руки, ответил. Ректор согласовал с отцом Нором моё привилегированное положение, чтобы у меня была возможность посещать арену. Обычные смертники туда не ходят. Однако привилегия оставалась чисто формальной — за мной круглосуточно наблюдали служители церкви с приказом при первой подозрительной активности атаковать на поражение. Чем — вновь тайна, отвечать на которую мой охранник не стал. Арбалета при нём я не заметил.

Отпустили меня поздно — столовая уже не работала. Радовало одно — мне не стали обнулять ману, хотя охранник уточнил её количество и занёс всё в тот же блокнот. Так что сейчас, когда на меня набросятся два бородатых смертника, у меня будет возможность их победить. Вот только день сюрпризов явно не собирался заканчиваться. Дома оказалось прибрано, убрано, а сожители привели себя в человеческий вид, превратившись в обычных людей. Один в толстого, другой в низкого.

— Расписание выяснили, на занятиях сегодня уже были, — отчитался толстый, заставив меня нахмуриться.

— Дом привели в порядок, грязи больше нет, — подхватил низкий, ещё больше вызывая чувство тревоги.

— Сегодня были на полигоне, прошли первую пещеру, — толстый вновь перехватил инициативу. — Дальше кронов пока пройти не получается. Будем пробовать завтра.

— Наставник сказал, что тебе вечером еда понадобится, мы захватили из столовой, — низкий кивнул на тумбочку, где лежало что-то накрытое салфеткой. Это окончательно выбило меня из колеи.

— С чего вдруг такое преобразование? Вы же утром меня прибить хотели? — спросил я, с подозрением косясь на еду. Есть действительно хотелось, но кто знает, что они туда подмешали? Может, мне поплохеет так, что я ночь в туалете просижу?

— Утром мы не знали, что ты тоже смертник, — ответил толстый.

— И утром ты в одну харю не валил тёмного в стальных латах, — подхватил низкий. — Сами мы не видели, зато слышали, как наставники это обсуждали. То, что победителем назначили ту девку, суки, они, конечно. Не по-людски так поступать.

— Мы смертники. Нас не награждают, а дают пожить ещё немного, — ответил я, всё ещё пребывая в растерянности от столь резкой смены настроения моих сожителей.

— Слышь, парень, а как ты ту тварь прикончил? Об этом никто не судачит, словно запрещено. Это же крон был? Нам бы помощь не помещала — мы на полигоне с ними вконец намучались.

Я промолчал, и мужики поняли, что ответа не будет. Толстый миролюбиво развёл руки в стороны:

— Ты это, не серчай на нас на самом деле. Мы из простых, просто повезло пару лет назад камушки получить. Сколотили банду, немного пошумели, покуролесили, попались, вот сюда и загремели. Ты когда пришёл, мы только с этапа были. Устали, как собаки, а тут всё чистенько, гладенько, аж противно. Вот и сорвались.

Высокий подхватил:

— Но мы всё почистили, прибрали, сделали всё, как ты сказал. И это — извиняемся мы. Не сразу поняли, с кем дело имеем. Нам, смертникам, лучше держаться вместе. Тут люди странные. Косятся, о чём-то шепчутся, не по-доброму смотрят. Нехорошо здесь.

— Держаться вместе — это вы в точку. Держитесь. Потому что у меня свои планы, в которых вас нет. Мне, если честно, вообще пофиг, кто вы и как тут оказались. У вас задача простая — не мешать мне отдыхать, не сорить, не шуметь. Ходить на занятия. Причём последнее куда важнее. Через три месяца вас переведут в Крепость, где начнётся ежедневная борьба за жизнь. За еду спасибо, но можете разделить между собой. Меня уже кормили.

Одно из основных правил, что вбил в меня отец, — в любой ситуации, какой бы хреновой она тебе ни казалась, необходимо оставаться бароном. Потому что это не просто титул — это стиль жизни. И люди, что находятся рядом с тобой, должны это понимать. Мне нельзя принимать подачки от других, нельзя заводить панибратские отношения с крестьянами, нельзя опускаться до уровня черни, тем более разбойников. Да, хотелось даже не есть — жрать, но я не имел права поддаваться на низменные чувства. До утра дотяну, а там и завтрак подъедет. Вроде как наставник не требовал в шесть утра топать на полигон…

— Как знаешь, — не стали отказываться сожители, мигом опустошив тарелку. — Шуметь не будем.

Маны оставалось всего половина полоски, но я не пожалел двадцати пяти единиц и повесил на себя золотой щит. Доверять душегубцам — последнее дело. Жрёт купол немного, всего две единицы в день, зато сможет уберечь меня от чьей-то глупости. С такими мыслями я закрыл глаза и провалился в страну грёз. Не помешал даже ноющий желудок.

Ночь прошла без происшествий — никто из сожителей не совершил непоправимой глупости. Зато её совершил кое-кто другой. Дверь едва не слетела с петель, когда в неё принялись тарабанить.

— Смертник! Ты вставать думаешь? Уже почти шесть утра, у нас полигон через пять минут!

Я с трудом открыл глаза — тело болело нещадно. Обычно ночью организм отдыхает, набираясь сил для новых свершений. В моём случае, кажется, произошло ровно наоборот — я словно прошёл ещё через одну «разминку». Грохот повторился. «Героиня» упорно требовала моего внимания, даже не думая уходить. Дошло до откровенных угроз:

— Мне вчера сказали, если ты не явишься на полигон к шести утра, будешь наказан! Наставник обещал перебить тебе пальцы!

Угроза подействовала — Злой Инженер действительно мог это сделать. Просто из-за врождённой вредности. Раз у меня есть лечение, значит, на мне можно срываться без ограничений. Главное, не убить и сильно не покалечить. Всё остальное разрешено, даже, скорее всего, приветствуется.

Чтобы нацепить комбинезон и выбежать из дома, мне потребовалась буквально минута. Густав готовил и к такому — пока одеваешься, можно досыпать. Карина со вчерашнего дня явно изменилась, причём не в самую лучшую сторону — мешки под глазами, чуть зеленоватое лицо и незначительный перегар говорили о том, что аристократы если не всю ночь, то большую её часть кутили. Я уже собрался бежать к полигону, как неожиданно девушка меня остановила:

— Смертник, постой. У тебя мана есть?

— Допустим.

— Включи лечение секунд на десять.

— Так ты будила меня не для того, чтобы позвать на тренировку, а чтобы самой не сдохнуть? — не удержался я от сарказма. Однако смутить девушку не удалось:

— Никто не обязан работать твоим будильником. Я избавила тебя от наказания, ты избавишь меня от боли, после этого никто никому ничего должен не будет.

— Никто не просил тебя приходить и будить меня. Откуда ты знаешь, что сказал мне наставник вечером? Может, меня вообще освободили от занятий? Или группу расформировали? Пока ты героически бухала, обмывая новую грань камня, меня церковники морально не просто изнасиловали, а во всех извращённых формах, какие им только известны. И вместо того чтобы попросить о помощи, как напарника, ты начала торговаться. Я сделала то, ты делай сё.

— Видимо, ты ещё ничего не понял. Ты смертник. Даже не из низшего сословия, а ниже. Ты вне сословий. Я дочь герцога, и мне не пристало опускаться с просьбами о помощи до таких, как ты. Только взаимовыгодное сотрудничество. Я что-то делаю для тебя, ты что-то делаешь для меня. Всё! Никакие другие отношения между нами невозможны.

— А как же флакон, что ты мне передала на арене?

— Иногда мы тоже кидаем монеты нищим. Тот же случай. Ты будешь включать лечение, или мы прекращаем любое общение? Через две минуты мы должны быть на полигоне.

— Запомни, Фарди, мне от тебя ничего не нужно. И если ты хочешь о чём-то договариваться, вначале обсуди это со мной. Может, то, что ты предлагаешь, человеку вне сословий вообще не нужно. Десять секунд.

На самом деле я прекрасно понимал Карину и действовал из чистой вредности. По сути, она озвучила мои же мысли по отношению к мужикам, что безмятежно дрыхнут в доме. Как барон я не мог переходить с ними на панибратство, так и дочь герцога не имеет ни морального, ни законного права принимать помощь от пустого места. То есть от смертника. Однако я не собираюсь позволять кому-либо ставить мне условия — мол, мы тебе помогли, давай тоже помогай. Хотят моего участия — вначале пусть озвучат своё предложение по оплате. Обсудим.

Лечение подействовало волшебным образом — зелень с лица сошла, мешки исчезли, даже перегар перестал ощущаться. Девушка несколько секунд прислушивалась к собственным ощущениям, потом резко развернулась и со всей своей нездоровой скоростью помчалась к полигону. Оставалось всего полторы минуты.

Предыдущий урок не прошёл даром — гнаться за перекачанной усиливающими эликсирами девушкой я не стал. Держал свой темп и прибежал к точке сбора за десять секунд до обозначенного времени. Даже успел копьё и нож взять, приготовившись к тренировке. Жутко хотелось есть, и я искренне надеялся, что вчерашнего издевательства не будет.

— За мной, — Злой Инженер даже не удосужился на нас посмотреть. Неподалёку от нас возвышалось длинное здание, похожее на ангар. — Что такое полигон академии? Смертник?

— Без понятия, — честно признался я. — Вначале я думал, что это арена для тренировок и отработки навыков, но, как оказалось, арена существует отдельно. Сегодня ночью другие смертники сказали, что были вчера на полигоне и смогли пройти первую пещеру. Видимо, это какой-то вариант разлома?

— Фарди?

— Полигон — это место для безопасной отработки навыков взаимодействия с тёмными тварями, максимально приближенный к реальным условиям, — как по писаному отбарабанила девушка. — Мой результат — пять пещер и тридцать секунд шестой.

— Для того, у кого ноги отнялись от обычной магической твари, вполне себе неплохо, — произнёс наставник, заставив Карину недовольно засопеть. — Полигон делится на три уровня. Первый — начальный, для всех. Предназначен для того, чтобы вы привыкали к внешнему виду тёмных и их влиянию. Состоит из десяти пещер. Твари в клетках. Второй уровень — продвинутый. Твари вне клеток, но на стальной цепи. Всего пять уровней. Третий — экспертный. Две пещеры. В первой — магический крон, во второй — элитный. Без цепей, клеток и других ограничений. Задача через месяц — пройти обе пещеры третьего уровня, не обмочившись. Начальный уровень мы даже трогать не будем, сразу начнём с продвинутого. Вопросы?

— Почему только «собаки»? Крон там, крон сям. В разломе что, других тварей нет?

— Фарди?

— Кроны считаются самым распространённым видом тёмных, примерно пятьдесят процентов от общего количества. Их даже назвали в честь тёмного бога, как основу его армий. Скрон — крон. Кроме того, их проще всего ловить и транспортировать. Тех же лургов, к примеру, в стальную клетку просто так не засунуть.

— Другими словами — заткнись и читай учебники, — понял я главную мысль, что хотел сказать Злой Инженер. Мы подошли к ангару и принялись обходить его по периметру.

— Мне нравится твоя догадливость. Сколько у тебя эликсиров на ману?

— Флаконов ноль, полоска показывает десять единиц.

— Фарди?

— Всё по списку. Десять флаконов на ману, три на восстановление.

— Должно хватить. Шестая начальная пещера к третьему курсу, и при этом ты попёрлась на третий уровень разлома? О чём ты думала, когда спускалась так низко? Как собиралась закрываться от влияния?

— Мы решили, что там тёмных не будет. — Кажется, наставник сумел смутить девушку. — Их на втором уровне было всего ничего.

— То есть к третьему курсу ты не удосужилась выучить разницу между уровнями и тёмными, что на них обитают? Для того, кто стал героем академии, это необычно, — Злой Инженер продолжил давить, причём делал всё мимоходом, словно для него это являлось сущей мелочью. Карина вроде как даже собралась что-то отвечать на эту реплику, но тут к нам присоединился отец Нор. Присутствие главного церковника вышибло из девушки весь боевой настрой. Одно дело отстаивать свои права с непонятными тёмными, другое — с одним из высших иерархов церкви Света.

— На первом занятии я решил присутствовать лично, — пояснил Злому Инженеру церковник. — Я должен воочию убедиться в том, что тёмный может себя контролировать в присутствии Фарди и других тёмных.

— Тёмный? — ошарашенно прошептала Карина, уставившись на меня круглыми глазами. Эта реакция не ускользнула от отца Нора.

— Знание о том, кем является смертник, является собственностью церкви. Вы вчера подписали соглашение о неразглашении, получив взамен грань и почётное звание героя академии. Всё, что произойдёт на полигоне, должно остаться в тайне даже от вашей семьи.

— Я знаю и принимаю, — подтвердила девушка. — Просто не ожидала, что смертник является тёмным. У него ведь нет характерного тумана, как у наставника. Он же не может быть одним из обращённых?

— Стоит поговорить с магистром Садисом по поводу подготовки студентов, — отец Нор повернулся к Злому Инженеру. — Удивительно, что студенты третьего курса не знают классификацию тёмных и отношение церкви Света к обращённым. Старший тёмный, открывай. У меня сегодня слишком много дел, чтобы тратить время на обучение подрастающего поколения.

Злой Инженер открыл массивную дверь, пропуская нас внутрь. По телу тут же прошла волна страха. Судя по всему, двери и само здание были созданы из стали, блокируя влияние тварей Скрона, но стоило появиться небольшому проёму, как вся сущность тёмных ринулась наружу. Ощущения для меня были вполне привычны, так что я без труда загнал страх куда-то на задворки сознания.

Однако не все смогли выдержать «удар» тёмных. Прежде всего церковник, что везде меня сопровождал, — он побелел и даже сделал несколько шагов назад. Отец Нор, к слову, вообще не заметил открытых дверей и с недовольством посмотрел на испуганного служителя. Побелела и Карина Фарди. Девушка сглотнула, но осталась стоять на месте.

— Младший тёмный, опиши свои ощущения, — потребовал отец Нор, приготовившись записывать мои слова в свой неизменный блокнот.

— Страх, ужас, желание сбежать, закрыть голову и спрятаться, — честно признался я.

— Однако ты стоишь спокойно, не дёргаешься, не пытаешься убежать. Почему?

— Потому что бороться со своими страхами меня научили ещё в шесть лет. Научили игнорировать их, блокировать своей волей.

— То есть ты не закрываешься от влияния тёмных, а просто игнорируешь его? — уточнил отец Нор.

— Если бы я знал, как правильно закрываться, — обязательно бы это делал. Меня этому не обучали.

— Мы обязательно пройдём этот курс. Потому что сейчас ты слаб — игнорировать страх можно до тех пор, пока тебе не встретится по-настоящему сильная тварь, способная проломить волю. Фарди, мне не нравится ваш внешний вид. Вы умеете закрываться?

— Д-да, — ответила Карина, заметно лязгнув зубами.

— Пройти всего шесть пещер начального уровня, умея закрываться? — не удержался Злой Инженер от ехидной реплики. — Да, этот результат достоин героя академии.

— Старший тёмный, бери её под руки и заводи внутрь. Мы явились сюда, чтобы провести проверку младшего тёмного, а не выяснять, почему за три года некоторые студенты не обучились обязательному умению мага. Входим!

Подавая пример, отец Нор вошёл в дверь первым. За ним последовал я, с интересом всматриваясь в то, что называли полигоном. Мы словно попали в разлом — привычный синий свет, замкнутое пространство, наросты как с пола, так и с потолка, но самое главное — магический тёмный, что сидел на цепи в самом центре пещеры. Позади меня раздался приглушённый писк Фарди — наставник внёс девушку внутрь, и вся хвалёная герцогская выдержка сошла на нет. Глаза девушки вновь стали тёмными — зрачок увеличился до невообразимых размеров. Карина рухнула на пол и, отталкиваясь ногами, поползла прочь от твари.

— Прямое воздействие магического крона со второго уровня разлома ты тоже можешь игнорировать, верно?

— Если вы о том, страшно ли мне — да, страшно, но держать себя в руках у меня получается, — я не сводил взгляда с девушки, и мне почему-то стало её жаль. Нет, тёплыми чувствами я к ней не воспылал, но воспитание не позволяло спокойно принимать то, как смели общаться с высокородной тёмный и церковник. Снисходительно, с ехидством. Когда Злой Инженер осадил девушку один раз, я счёл это нормальным. Но вот так, на постоянку тыкать студента носом в кучу дерьма, как по мне, перебор. Хоть она дочь моего врага, но она человек из моего круга. А мы, как правильно сказали смертники, должны держаться вместе. Меня выгнали из круга аристократов, но это не значит, что я с этим смирился. По бумагам меня вообще не существует, но я же дышу? Так что сейчас Карина для меня не противник — напарник. Тот, с кем я должен существовать бок о бок целый месяц, чтобы получить свои камни. Но как я буду существовать, если она трясётся от вида крона? Пусть и магического?

Я подошёл к девушке, что не переставала загребать ногами, пытаясь уползти прочь из полигона. Вот только двери уже закрылись, так что сбежать ей было некуда. Присев перед Кариной на корточки, я отгородил ее собой от тёмной твари, изловчился и взял руки девушки в свои.

— Карина Фарди, соберись! Где твоё величие, дочь герцога Одоевского? Почему ты упала ниц перед чернью? Забыла о том, кто ты такая? Забыла о своём роде? Вставай и борись, высокородная! Это твой долг! Это твоя судьба! Нет тёмных, нет страха, нет ничего, кроме твоей воли и твари, что пытается её продавить! Только слабые сдаются и падают! Сильные остаются стоять и становятся только сильнее! Посмотри на меня, Фарди! Посмотри на того, кто ниже тебя, но не боится тёмную тварь! Неужели ты хуже меня? Неужели род Фарди настолько жалок, что в нём родилась слабачка?

Импровизировал я жёстко, переиначивая слова Густава. Мой воспитатель проходился по мне так, что ни одной Фарди такого не снилось. Ей, родившейся с золотой ложкой в одном месте, всё всегда давалось легко. Усилители, воспитатели, учителя, учебники — всё было самым лучшим. Там, где я почти умирал, она получала всё без усилий. Меня, видимо, никак не отпускали сто двадцать килограмм, что Карина отжала от груди…

Мои слова подействовали — зрачки Фарди приняли нормальный размер. Взгляд, которым на меня смотрела девушка, не имел ничего общего с благодарностью за помощь, но останавливаться на достигнутом я не мог. Мне требовалась полностью готовая к прохождению полигона напарница, а не размазня, боящаяся простенького тёмного.

— Пришла в себя? Тогда вставай, Фарди! Ты почему рухнула на жопу? Или мне тебе нужно ручку подать? Ты готова принять помощь от смертника? Реши, кто ты — дочь герцога, способная согнуть этого тёмного голыми руками, или визжащая крестьянка, увидевшая разбойника? Поднялась на ноги и пошла к тёмному как к родному! Нет ничего, что может тебя сломать! Ты сама решаешь, когда ломаться! Встала? Отлично! А теперь шаг вперёд! Давай, герой академии, ты должна его сделать!

Гнев поглотил девушку целиком. Не сводя с меня взгляда суженных до щёлочек глаз, она сделала шаг, затем ещё один и ещё. Мы подошли к зоне действия тёмного. Тварь тут же опробовала крепость цепи, попытавшись нас сцапать, но Фарди даже не дёрнулась, когда тёмный прыгнул на неё.

— Запомни это чувство, одна из Фарди. Запомни и пользуйся им, когда на тебя нападут тёмные. Когда-нибудь это спасёт тебе жизнь.

Взгляд Карины переместился с меня на крона. Тварь продолжала рваться, пытаясь добраться до желанной добычи, но былого страха на лице девушки уже не было.

Позади меня послышался тяжёлый вздох отца Нора:

— Свет великий, как же всё запущено… Вместо того чтобы блокировать влияние тёмных, как это делают все нормальные люди, они отдаются страху целиком, чтобы потом заместить его гневом. Ничего, впереди пять с половиной месяцев, мы выбьем из них эту дурь. Не получится словами, добавим розги. Ходить в разломы с такими костылями нельзя. Старший тёмный, закругляйтесь, я увидел всё, что хотел. После завтрака жду эту парочку у входа на стандартный уровень полигона. Придётся учить обоих.

(Магическая академия, комната для совещаний, время завтрака)

— Что удалось выяснить? — ректор посмотрел на Зургана Шора. Толстяк пожевал губами и принялся отчитываться:

— Тварь доставили в столицу на стальной повозке, блокирующей следящие амулеты. Стражники утратили бдительность и давно не осуществляют досмотр. Пользуются только амулетами. Откуда явилась повозка — неизвестно, из соседнего со столицей города она не выходила. Значит, тёмный ковен располагается где-то в окрестностях Турба. Жертв на самом деле много. Официальная цифра составляет семьдесят два человека, неофициальная ровно в два раза больше. Стражники, служители Света, студенты и преподаватели в отчёт не вошли. Об изменениях тёмной твари вы уже знаете — использовалась классическая конная броня, модифицированная под особенности телосложения крона. Работал мастер — удалось идеально подогнать броню под тело, не лишая тварь скорости. У нас нет предположений, каким образом им удалось её нацепить — считается, что снотворное на тёмных не действует. Выходит, какое-то действует, но мы о нём не знаем. Нацепить броню на находящегося в сознании тёмного… На такое не способны даже мастера Скрона.

— Верховный епископ выражает свои соболезнования в связи со случившимся, — произнёс вездесущий отец Нор. — Судя по полученной только что информации, в столицу явился мастер Эльор.

— Высший иерарх тёмных в столице? — новость оказалась для ректора неожиданной. — И вы только сейчас об этом говорите?

— Нам неведомы планы тёмных, но одно мы знаем точно — их цель находится прямо под нами. Один из древнейших разломов материка не может не притягивать взгляды Скрона. Крепость считает, что необходимо выделить дополнительные силы для охраны периметра. Сегодня прибудет отец Шкон со своей сотней. Если тёмный явится к разлому, боевые братья их остановят. Верховный епископ считает, что смертника, остановившего тёмного и не допустившего большой крови, стоит наградить. Сегодня я воочию убедился, что младший тёмный не опасен. Не сейчас, когда он замещает влияние тварей своим гневом. Вечером я отправлюсь в Крепость, где обсужу степень награды. Надеюсь, к моему мнению прислушаются и младший тёмный получит два камня. Способность «Анализ», которая сейчас как никогда актуальна, а также усилитель «Тёмный». Мы должны приложить все усилия, чтобы не допустить обращённых в разлом.

(Турб, столица Заракской империи)

— Планировалось больше смертей, а не эта мелочовка. Семьдесят два человека… Даже волна, которую мы с вами могли призвать, унесла бы за собой больше, — мастер Эльор с недовольством посмотрел на главу столичного ковена. Тот побелел и согнулся, готовый принять любое наказание. Однако не посмел промолчать и ответил:

— Мы пытаемся выяснить все детали происшедшего. Известно лишь одно — наше детище наткнулось на смертника, по какой-то странной причине не носящего в академии их оков. Смертник увёл крона на арену, где смог его уничтожить. У нас нет информации, каким образом, но мы работаем над этим. Мы внедрим в академию своего человека и всё выясним.

— Нет, у вас есть цель — не вздумайте от неё отклоняться. Всё остальное я уже решил — мой человек находится в академии. Если он решит, что смертник представляет угрозу нашим планам, — он его устранит. Продолжаем подготовку. Осталось меньше четырёх месяцев.

Глава 14

— Гнев, которым вы замещаете влияние тёмных тварей, хорош против мелких исчадий Скрона. С первого по третий уровни на гневе пройдёт любой, кто сможет зажечь костёр истинных эмоций. Но выше четвёртого тёмные получают новые способности. Они умеют подавлять, игнорировать, использовать ваш гнев против вас самих. И чем ярче, чем сильнее эмоции, что вы испытываете, тем проще тёмным до вас добраться.

— Получается, что ключ к блокированию влияния тёмных — спокойствие? — нахмурился я. — Но как тогда сражаться без эмоций? Откуда брать силы?

— Свет даёт силы, — произнёс отец Нор, причём мне не показалось это просто отговоркой. Церковник действительно верил в то, что говорил. С другой стороны — я помню его возле магического крона. Отец Нор стоял, словно каменная стена, игнорируя тёмного. Если так рассуждать, то бездушность Злого Инженера — это постоянная включённая защита? Как же они живут вот так, без эмоций? Свихнуться же можно!

— Как добиться полного спокойствия?

— Нужно построить непроницаемую стену, — ответила Карина Фарди, так как отец Нор требовательно посмотрел на мою напарницу. Её три года готовили к этому, неудивительно, что она знает теорию. У меня, к примеру, до книг вообще руки не доходят.

— Вот сейчас вообще легче не стало. Судя по теме разговора, стена должна появиться в голове. Какая? Где? Как и из чего её строить? Какие критерии строительства? Что она должна делать? Отец Нор, не будет ли проще дать мне сначала познакомиться с теорией, а потом гонять на практику? Я действительно не понимаю, что нужно делать.

— То, что написано в учебниках, только путает. Яркий пример стоит рядом с тобой. Это упущение Крепости — нужно тщательней контролировать процесс подготовки студентов. Ничего, мы исправим это в самое ближайшее время. Нет теории, нет примеров. Есть цель. Суть влияния тёмных заключается в том, что они цепляются к любым эмоциям человека и гиперболизируют их до предела. Страх — основа любого, кто сталкивается с неизвестным. Победив страх, ты столкнёшься с яростью — следующей эмоцией, что зачастую принимают как благо. Безумцы бросаются на тёмных с голыми кулаками, возомнив себя великими героями. Результат всегда один — смерть. Не пройдёт ярость, тёмные надавят на другую эмоцию, пока не найдут ту, которая вас сломает. Твари первых трёх уровней глупы. Они работают только со страхом. Но на четвёртом уровне начинают появляться истинные монстры, умеющие вызывать ярость, грусть, безудержное веселье. Всё, что может сбить с толку. И чем глубже ты погружаешься, тем жёстче влияние. Гнев, на котором ты держишься, тоже является эмоцией. Его обнаружат, его используют. Гордость, с помощью которой Фарди теперь может существовать рядом с тёмными, тоже является эмоцией. Всё, что можно использовать против вас, должно быть уничтожено. В глубокие слои разлома могут отправиться все, но возвращаются оттуда лишь бездушные существа. Вот и вся теория, что есть в учебниках.

— И ни слова о том, что есть стена, — заметил я. — Лишь фразы о том, что мы все умрём. Это и так понятно. Что нужно делать, чтобы заблокировать свои эмоции?

— Каждый подходит к этому самостоятельно, — вновь ответила Карина под требовательным взглядом церковника. — Студентов заводят в первую пещеру и заставляют сидеть напротив тёмного целыми сутками, пока они не поймут, как блокировать ту незначительную головную боль, что порождает тварь в клетке. Как строить стену. Когда справляешься — идёшь во вторую пещеру. Та же самая тварь, только клетка тоньше и влияния больше. И так все десять пещер…

— То есть даже подсказок не будет? — удивился я.

— Считается, что это плохо влияет. Люди разные, у каждого свой путь. То, что подходит одним, недостаточно для других. Или даже вредит. У меня… У меня долго не получалось, хотя вся моя группа уже добралась до восьмой пещеры. Тогда я спросила Альбину о том, как она достигла результата. Вроде как у меня тоже начало получаться, но на шестой пещере я сломалась. Тридцать секунд ещё держала эмоции под контролем, потом накатывал страх, и меня уносили.

— Использовать путь других — есть суть проблемы. Тебе придётся научиться закрываться с нуля. Ища свой путь и игнорируя тот, что неправильный. Блокирование эмоций — суть борьбы с тёмными. Половина победы.

— Но есть же какие-то рекомендации? — сдаваться я не собирался, пытаясь выудить из церковника хоть что-то. — Как я пойму, что тёмный на меня больше не влияет? Как пойму, что моя стена — это именно стена, а не новые эмоции? Пусть не гнев, а, скажем, безразличие. Мне будет плевать на влияние ровно до тех пор, пока какая-нибудь опасная тварь это не использует. И мне станет плевать на весь мир, включая собственную жизнь. Это же так работает, как я понял?

— Всё верно, — в окружении студентов отец Нор не называл меня тёмным, но я слышал это обращение через каждое слово. — Эмоции порождают слабость. Что по поводу осознания — тот, кто возвёл стену, не сможет её ни с чем спутать. Как только сможешь блокировать тёмных, ты поймёшь.

— Всё равно неясно — для чего тогда разные пещеры, если мы уже на первой должны всё понять?

— Тренировка. Ментальная стена — она как мышца. Её нужно тренировать, чтобы становилась сильнее, — вздохнула Карина. — Хорошо, отец, мы попробуем.

— Не нужно пробовать, нужно делать, — поправил церковник. — Ступайте. Первый час я побуду с вами.

Побыть с нами и помочь, как я понял, — разные вещи. Последнее не подразумевается. Начальный уровень полигона в целом походил на продвинутый, что мы посещали утром, за одним исключением — здесь было многолюдно. Даже чересчур — в небольшую по площади пещеру набилось человек тридцать, не меньше. Тем не менее нам нашлось местечко — один из служителей Света специально забронировал пространство рядом с тварью. Я уселся напротив стальной клетки, поразившись тому, насколько слабым было влияние тёмного — оно практически не ощущалось. Мне бы на самом деле в предыдущую пещеру, к твари на цепи, там, как мне кажется, результат мог появиться гораздо раньше, но озвучивать свои предложения я не стал. Отец Нор ещё ни разу не показал, что он чего-то не понимает. Раз церковник сказал, что мне следует начать с мелочи, значит, так оно и есть…

Создать ментальную стену… Большего бреда, если честно, я даже представить не мог. Как можно заблокировать мысли и эмоции? Это же не река, чтобы поставить на её пути плотину и радоваться жизни. Это ведь то, что человек слабо контролирует. Эмоции либо есть, либо их нет. Нельзя быть наполовину счастливым, грустным или раздражённым. Ты либо отдаёшься чувству, либо просто его не испытываешь. Никаких полутонов. Чёрное и белое.

Просидев минут десять перед тёмным, я начал подозревать, что что-то делаю неправильно. Мне не стоит загонять страх перед монстром в задворки сознания — это именно то, что запрещал отец Нор. Значит, нужно каким-то образом страх перед монстром увеличить и уже от этого пытаться разбираться со стеной. Но как увеличить влияние, если тёмный сидит в стальной клетке и почти ни на что не влияет? О! Кажется, у меня есть идея! Нужно «открыться» влиянию! Сделать то, что у меня получилось в первый свой поход в разлом, когда я искал рапсов. Твари, что сидели на потолке, в отличие от «собак», умели себя закрывать, чтобы прыгнуть на добычу в самый неудобный для неё момент. Если я откроюсь, то точно смогу прочувствовать тварь и, как вариант, вдруг пойму, что делать с блокировкой? Ибо ничего другого придумать у меня не получается.

Закрыв глаза, я отдался знакомой с детства боевой медитации. Тварь я ощутил мгновенно — слишком близко она находилась. Меня едва не скрутило от близости тёмного — моё тело словно не замечало стальной клетки. Монстр что-то почувствовал и даже повернулся в мою сторону, так что пришлось «закрываться» — с этим процессом мне удалось познакомиться во время первого путешествия по разлому. Оставив лишь небольшую щёлочку для тёмного, я начал представлять перед собой непроницаемую стену, но не сумел. Стоило появиться первому кирпичику, как рядом возник отец Нор, разрушив моё творение до основания.

— Как ты это сделал? — раздался голос отца Нора, выбивая меня из боевой медитации.

— Сделал что? — открыв глаза, я посмотрел на церковника и нахмурился, так как взгляд зацепился за пещеру. Точнее, за то, что в ней творилось — студенты первого курса валялись на полу и сучили ногами, пытаясь уползти от меня в сторону. Досталось и Карине — моя напарница сидела неподалёку вся бледная и тяжело дышала. Но не уползала, уже хорошо.

— Ты сам стал тёмной тварью, — ответил отец Нор. — От тебя исходила аура подавления, как от обычного крона. Всем покинуть пещеру! Братья, проследите, чтобы нас никто не беспокоил.

Всего через несколько минут пришедшие в себя студенты сбежали куда подальше от опасного полигона, а те, кто находился во второй пещере, оказались заблокированы. Церковники никого не впускали и не выпускали.

— Повтори то, что ты делал, — приказал отец Нор.

Судя по тому, как резко отреагировали служители Света, произошло что-то из разряда «нестандартного». Хотя, в принципе, со мной такое постоянно. Конечно, то, как напряглись церковники, вызывало опасение, но раз меня не прибили в первые секунды, значит, дадут дожить до ужина. На большее я пока не претендую. Усевшись перед тварью, я вновь вошёл в состояние боевой медитации, но сразу прикрыл «дверцу», не позволяя тёмному на меня влиять. Сбоку раздались хрипы — Карину скрутило так сильно, что она напрочь забыла все мои наставления. Решив провести эксперимент, я «открылся» твари и едва не сбежал прочь, настолько сильно по мне жахнуло. Пришлось уменьшать «дверцу» почти в два раза.

— Довольно, — приказал отец Нор, закончив строчить в своём блокноте. — Теперь объясняй, что ты сделал и как контролировал этот процесс. Твоё влияние становилось то сильнее, то слабее.

— О как, — я посмотрел на Карину, приходящую в нормальный вид. Хотя косилась на меня девушка с опаской. Вдруг ещё раз что-то отчебучу. — Так, описать, значит… Понять бы ещё, как это сделать. В общем, мой предыдущий наставник, что воспитывал с шести лет, обучил меня входить в особое состояние, которое он назвал боевой медитацией. Это когда ты бьёшься на одних рефлексах, опыте предыдущих уроков, не занимаясь контролем движений. Входя в такое состояние, я могу воспринимать тёмных. Я их чувствую. Если полностью открыт, меня скручивает похлеще Фарди. Если закрываюсь — никакого влияния твари на меня не оказывают. Когда оказался в разломе впервые, я научился оставлять небольшую щёлочку, чтобы чувствовать тварей. Собственно, всё. Сейчас я вошёл в состояние полностью заблокированный, затем открылся, чуть не обосрался и вновь закрылся, но не полностью.

— Зачем тебе чувствовать тёмных?

— А как ещё рапсов ловить? Они маскируются, прячут ауру, и найти их просто так не получится. А так я прекрасно их видел. Дело оставалось за малым — разобрать, где что находится, и нанести точный удар копьём.

— То есть рапсов ты не видел, а чувствовал? Призрак ошибся с отчётом, — проговорил отец Нор. — Опиши состояние, когда ты закрыт. Ты по-прежнему чувствуешь гнев, с помощью которого блокируешь влияние тварей? Или ты влияние вообще не ощущаешь, транслируя его вовне?

— Сейчас — никакого влияния, но это, может, из-за того, что тварь в клетке сидит. По поводу остального сказать не могу. Сознательно я точно ничего никуда не транслирую.

— Ты можешь двигаться? Выполнять действия? Разговаривать? Интересует твоя осознанность в состоянии, которое ты назвал боевой медитацией.

— Можно? — я кивнул в сторону второй пещеры.

— Очистите её, — приказал отец Нор, и мимо нас пробежали десяток студентов. — Входи в состояние здесь, полная блокировка. Фарди, идёшь с нами.

Я кивнул и с лёгкостью вошёл в режим поиска тварей. Карина побледнела, но, сжав губы, умудрилась устоять на ногах и даже отправилась вслед за нами. Я вошёл во вторую пещеру — точную копию первой. Если прутья решётки и были тоньше, то заметить это представлялось возможным только со сверхточным измерительным прибором.

— Твои ощущения?

— Стандартные, разве что тёмный вообще на меня никак не влияет. Я ведь закрыт.

— Фарди, твои ощущения? Они сильнее, слабее, такие же, как раньше?

— Такие же, — слова давались Карине с трудом. На лбу девушки появилась испарина, но она держалась рядом со мной, не делая попытки сбежать.

— Третья пещера. Не выходи из состояния, идёшь так. Если студенты в третьей не смогут блокировать твоё влияние — их проблема.

Не могли — в третьей пещере мы встретили около двадцати занимающихся студентов. Вернее, они занимались, до того как туда вошёл я. Затем они только и делали, что отгребали всеми четырьмя конечностями к стенке, пытаясь убраться подальше от источника охватившего их ужаса. Карина всё так же стойко стояла рядом со мной.

— Четвёртая! Пятая! Десятая!

Одну за другой мы прошли все десять пещер. В последней тварь сидела на цепи в такой тонкой клетке, что, казалось, могла с лёгкостью порвать её ударом лап. По приказу отца Нора я вошёл в пещеру первым и остановился у клетки. Тварь на меня никак не отреагировала, но стоило показаться Карине, тут же вскочила и принялась рвать цепь, пытаясь добраться до жертвы. Следом вошёл церковник, и тварь переключилась на него. Видимо, служители Света считались более «вкусной» добычей, чем простые маги.

— Фарди, ваши ощущения? — уже в десятый раз задал один и тот же вопрос отец Нор.

— Легче. Проще. Не так бьёт по мозгам. Как я сказала ещё в седьмой пещере — влияние смертника одинаково везде. Что в первой, что в этой, десятой, пещере. Вообще без разницы. И чем дольше я нахожусь под таким влиянием, тем проще его переношу.

— Смертник?

— У меня без изменений. Если полностью закрываться от тёмных, они на меня вообще не влияют. Мне кажется, что даже не замечают.

— Выходим, начальная полоса для вас бессмысленна, — отец Нор, что желал провести с нами всего один час, продолжал записи, позабыв о том, что у него якобы есть важные дела. — Продвинутую оставим на потом, идём сразу на третий уровень. Фарди, ты можешь быть свободна. Только что ты успешно закрыла зачёт по начальному полигону. Завтра жду тебя на продвинутом уровне. Смертник, ты идёшь за мной. Мне нужен старший тёмный.

Последняя фраза адресовалась одному из служителей, что со скоростью молнии выбежал прочь из пещеры. Когда мы подошли к огромным стальным воротам, Злой Инженер нас уже ждал.

— Судя по срочности вопроса, Макс опять что-то учудил?

— Младший тёмный ещё не получил права на кличку, — произнёс отец Нор. — И мне не нравится слово «учудил». Оно говорит о том, что он сделал это специально. Если так — его должен ждать костёр. У нас зеркало.

— Это же миф, — Злой Инженер позволил себе эмоции, с удивлением уставившись на меня. — Последнее зеркало существовало лет двести назад.

— Официальное зеркало, признанное Крепостью, — поправил церковник. — Служители Света встречаются с обращёнными зеркалами постоянно. Последний известный случай произошёл десять лет назад и стоил нам полутора сотен служителей. Но нам всегда встречались светлые зеркала. Те, что могут отражать Свет, очерняя его влиянием Скрона.

— Если там светлое, значит, в нашем случае тёмное зеркало? — догадался Злой Инженер. — Как это работает?

— Ещё до конца не понял. Либо твари его не видят, либо принимают за своего.

— Второе, конечно, нежелательно, — скривился Злой Инженер. — Сферы влияния внизу поделены. Если элитка будет видеть в смертнике соперника, может напасть…

Мужчины замолчали, погрузившись в собственные мысли, что дало мне возможность вставить свои пять копеек.

— У меня есть суперская идея — давайте мне объясним, что происходит? Почему мы стоим у двери с тварями, что свободно гуляют по своим пещерам? У меня, конечно, осталось пять единиц маны, но без стального оружия я к ним даже близко не подойду.

— Ты не просто подойдёшь, ты ещё деактивируешь золотистый купол, — ошарашил меня новостью отец Нор. — Злой Инженер будет тебя прикрывать и, если тварь всё же на тебя набросится, вытащит. Для того чтобы проверить мою теорию, ты должен войти в состояние отражения и подойти к тёмной твари. Не скрываясь, не вешая на себя защиту, без оружия. В зависимости от результатов будем решать твою судьбу. Старший тёмный, тебе знаком термин «боевая медитация»?

— Внутренний термин Стены, — кивнул наставник. — Считается, что это является высшей степенью мастерства владения оружием, когда не нужно думать во время боя. Подсознание само за тебя сражается. Мне оно недоступно.

— Значит, нам нужен мастер со Стены или наставник младшего тёмного. Все поняли свою задачу? Никакой защиты, никакой агрессии, никакого оружия. Просто подходишь к тёмному и смотришь, что тот будет делать. Пошёл!

Двери отворились, и волна тьмы ринулась наружу. Я был готов к этому и вошёл в боевую медитацию за несколько мгновений до того. Тут же почувствовал на себе пристальный взгляд Злого Инженера — тёмный даже за ножом потянулся. Не было желания проверять, насколько у наставника хватит выдержки, так что я вошёл внутрь. За мной последовали остальные, двери закрылись, и вниз опустилась стальная решётка, отделяя меня от остальной группы. Разве что Злой Инженер оказался с моей стороны преграды.

— Поднимайте! — приказал отец Нор, и ещё одна решётка, теперь уже перед нами, пошла вверх. Злой Инженер исчез, и, как я ни всматривался, заметить его присутствие не получалось. Раздался рёв крона, и из прохода, что раньше перегораживался решёткой, выбежала магическая тварь. У меня сердце ушло в пятки, когда тварь остановилась в нескольких метрах от меня. Тяжело описать усилие, что мне пришлось приложить, чтобы оставаться на месте, не включить защиту (хотя маны на это элементарно не было) и не жахнуть лечением. Последнее, как я выяснил, тёмным тоже очень не нравилось. Однако мне удалось сдержаться, замерев, словно каменное изваяние. Я даже дыхнуть боялся, чтобы случайно не спровоцировать агрессию твари. Сам же крон поднял голову, пытаясь сообразить, где находится его цель. У меня мелькнуло сожаление, что так и не получилось прочитать книгу о тварях разлома и их анатомических особенностях. Казалось, что крон, как «собака», втягивает воздух, пытаясь разобрать, где находится его еда. Хотя, насколько я помнил, как таковых ноздрей у него не было. Опустившись на четыре лапы, крон издал разочарованный рёв и пошёл по кругу, постепенно увеличивая радиус. Умная тварь словно понимала, что где-то прячется её еда, и собиралась найти её в любом случае. На меня тёмный не обращал никакого внимания, словно я являлся пустым местом.

Хотя нет — не пустым. Когда тёмный совершал очередной круг, он должен был пройти прямо через меня, но в последний момент свернул, обходя, как препятствие. Понимая, что могу навлечь на себя страшную беду, я развернулся вслед за кроном, показывая, что я не статуя, а что-то подвижное. Ноль реакции. Тварь даже не обернулась. Осмелев, я сделал шаг. Зашуршали камни, попавшие под ноги, и тёмный бросил на меня мимолётный взгляд. Но от своего занятия не отвлёкся, продолжив ходить по кругу. Я сделал второй шаг. Третий. Присел. Прыгнул. Даже пробежался от одного края пещеры до другого. Тёмный поднимал голову, только когда я шумел.

— Подойди вплотную и дотронься до него! — послышался приказ отца Нора. Спрятанного за стальной решёткой церковника явно не устраивало отсутствие кровопролития. Хотелось драмы.

— Зачем? — рискнул я задать вопрос. Крон встрепенулся и резко развернулся в мою сторону. Вновь душа ушла в пятки, и я едва не потерял концентрацию, настолько резкими и неожиданными оказались движения тёмной твари. Однако всё обошлось — удостоверившись, что болтать я больше не собираюсь, крон продолжил своё шествие. Пришло пояснение от отца Нора:

— Нужно выяснить, видит он тебя или нет. По тому, что сейчас происходит — крон реагирует на шум, что ты издаёшь. Либо он тебя не видит, либо считает неодушевлённым предметом. Если ты до него дотронешься, он должен воспринять тебя как живое существо. Вопрос заключается в том, как он будет тебя воспринимать? Как человека или как тёмного?

То есть сразу оторвёт руку или даст пожить ещё немного, переиначил я слова отца Нора, но вслух ничего произносить не стал. Тёмная тварь явно показала, что не ждёт человеческой речи с моей стороны.

— Действуй! Ты не выйдешь отсюда, пока не дотронешься до него!

Обожаю такие приказы! Особенно от людей, что находятся за стальной решёткой! Посмотрев на тёмного, я вздохнул и медленно пошёл наперерез. Происходящее мне категорически перестало нравиться, но я не знал никого, кому можно было бы высказать своё недовольство. Отец Нор проигнорирует, Злой Инженер пробьёт в челюсть, остальные меня даже слушать не будут. Возможно, ректор может помочь, он показался мне вполне адекватным, но до него пока доберёшься…

С такими мыслями я остановился возле тёмного, что вновь повернул свою зубастую голову в мою сторону. Продолжая движение, словно шёл мимо и не собирался ни на кого нападать, я скользнул рядом с тёмным, в последний момент положив руку на его тело и проведя вдоль туловища. Словно ежа гладишь! Кожа твари была покрыта мелкими волосками, по крепости напоминающими проволоку. Я добрался до конца подушкообразного тела и убрал руку, продолжая двигаться прямо.

Ноль реакций. Тёмный продолжил свой поход по кругу, даже не обратив внимания на то, что его погладили. Теперь стало интересно уже мне — я развернулся и отправился вслед за тварью. Догнав, я положил на неё руку и пошёл рядом, словно прогуливаясь с другом. Ноль реакций. Я ускорился и преградил дорогу, встав прямо напротив зубастой пасти. Ноль эмоций. Разве что меня собрались вновь обходить. Но кто же это позволит? Потеряв все границы дозволенного, я схватил голову твари двумя руками и развернул в свою сторону. Тёмный остановился и терпеливо ждал, когда я наиграюсь. Никакой агрессии или чего-то подобного. Меня явно видели, осознавали, но не пытались сожрать. Отпустив голову, я уже уверенно обошёл тварь и, примерившись, улёгся поперёк туловища. Ноль эмоций! Тёмный постоял какое-то время, после чего двинул дальше, работая переболевшей в детстве всеми известными и неизвестными болезными лошадью. Наконец, я обнаглел до такой степени, что уселся на тёмного верхом, как на коня, и попробовал рулить коленями. Вот этого у меня не получилось — тварь двигалась только по своей дороге, не желая с неё сходить.

Мы оказались неподалёку от прохода, через который появился тёмный. Я спрыгнул и начал толкать тварь в сторону дома. Подействовало — тёмный, видимо, понял, что еды не будет, и отправился туда, где ему было хорошо. Отец Нор отдал команду, и решётка закрыла тварь, позволяя остальным войти в пещеру.

— Это был магический тёмный со второго уровня разлома, — зачем-то произнёс Злой Инженер, появившись у дальней стены. По всей видимости, у него, как и у Призрака, имелась какая-то хитрая маскирующая способность.

— Идём дальше, — невозмутимо произнёс отец Нор, словно для него ничего необычного не произошло. — Вторая пещера. Открыть решётку!

Вновь заработала система подъёмных механизмов, пропуская нас в следующую комнату.

— Задача аналогична. Никакого гнева, только блокировка. Открыть решётку!

Стальные прутья пошли вверх, и на этом мои приключения закончились. Взрыв в голове был сродни тёмному шипу. На пол падало уже бесчувственное тело, не обращая никакого внимания на выходящего из прохода тёмного с золотистой аурой…

Отец Нор отдал короткий приказ, и старший тёмный загнал элитную тварь обратно в загон. Открыв блокнот, церковник написал очередную строчку. Строчку, что обязательно ляжет в дело младшего тёмного смертника, ещё не обладающего правом на кличку: «Текущий предел зеркала — элитный тёмный третьего уровня. Необходимо разработать программу тренировок для увеличения предела. Задачу поручить отцу Шкону». Захлопнув блокнот, отец Нор перевёл взгляд на бесчувственное тело смертника и усмехнулся. Младшему тёмному никогда не стать Чистильщиком. Потому что ему никто не позволит опуститься до столь низкого уровня…