СМЕРТЕЛЬНЫЙ УИКЕНД

Глава 1 ГОСТЬ ИЗ АДА

Ларри Моррисон ненавидел субботу.

В субботу можно было не идти на работу. В субботу можно было валяться в кровати до обеда, смотреть тупые шоу и делать вид, что ты человек, а не функция по обзвону клиентов в колл-центре «Экспресс-Страховка».

Но именно в субботу в его жизнь всегда врывался Дилан.

Как цунами. Как ураган. Как сраный торнадо, которому плевать на твои планы по деградации в одиночестве.

В этот раз Дилан ворвался буквально.

Ларри проснулся от грохота. Сначала он подумал, что мексиканец сверху снова решил сверлить стену ровно в семь утра. Потом — что начался апокалипсис. И только когда входная дверь содрогнулась от мощного удара ногой, до него дошло.

— Ларри! Твою мать, открывай! Я знаю, что ты там дрочишь!

Ларри застонал и натянул одеяло на голову.

— Ларри-и-и! — голос Дилана пробивался даже сквозь подушку. — У меня дело! Реальное дело! Мы разбогатеем!

— Иди нахуй! — крикнул Ларри в ответ, но прозвучало это как жалкий писк дохлой мыши.

— Я слышал! — радостно отозвался Дилан. — Ты сказал «иди нахуй»? Класс! Ты мой лучший друг! А теперь открывай, или я звоню твоей маме!

Это был удар ниже пояса. Мама Ларри, миссис Моррисон, обожала Дилана. Считала его «настоящим мужчиной с характером». В отличие от ее сына, который в двадцать восемь лет до сих пор не женился, не купил машину и живет в съемной однушке с тараканами.

Ларри сполз с кровати, натянул спортивные штаны, которые валялись на полу с прошлой субботы, и поплелся открывать.

Дилан ворвался в квартиру, как ураган «Катрина» — разрушительно и без предупреждения. Он был тощий, рыжий, с безумными глазами человека, который только что нюхнул кокаин или придумал гениальный план. Что для Дилана было, в принципе, одним и тем же.

— Выглядишь как говно, — констатировал Дилан, оглядывая Ларри с ног до головы. Взгляд задержался на трусах с Бэтменом. — Серьезно, чувак? Тебе двадцать восемь, а ты все еще веришь в супергероев?

— Это удобно, — буркнул Ларри, пытаясь прикрыться руками.

— Супергерои не носят трусы поверх штанов, — заржал Дилан. — Они носят их, блин, внутри. Учи матчасть.

— Чего тебе? — Ларри поплелся на кухню. Ему срочно нужен был кофе. И виски. Но поскольку виски закончился еще в четверг, а до зарплаты было как до Луны, приходилось довольствоваться кофе.

Дилан прошел за ним, уселся на продавленный диван и закинул ноги в грязных кроссовках на журнальный столик. На столике лежала вчерашняя пицца. Дилан отломил кусок, понюхал и сунул в рот.

— Ты че творишь? — Ларри уставился на него с ужасом. — Ей уже сутки!

— И че? — Дилан жевал, довольно причмокивая. — Микроволновка убивает бактерии. И вообще, чувак, ты слишком загоняешься по срокам годности. Люди в Африке едят то, что находят в мусорке, и живут.

— Они не живут. Они умирают от холеры.

— Детали. — Дилан откусил еще кусок. — Слушай, у меня дело.

— Я не участвую.

— Ты даже не знаешь какое!

— Не важно. Я не участвую. В прошлый раз, когда ты сказал «дело», мы угнали машину у мужика из Квинса и чуть не сгорели заживо.

— Ну, я же тебя спас, — напомнил Дилан с набитым ртом. — Вытащил прям из огня. Как настоящий супергерой. Кстати, где моя благодарность?

— Моя благодарность в том, что я до сих пор с тобой разговариваю.

Дилан доел пиццу, облизал пальцы и посмотрел на Ларри своими безумными глазами.

— Слушай сюда. Есть один тип. Донни Брайтон. Слышал про такого?

Ларри поперхнулся кофе.

— Донни Брайтон? Тот самый? Который держит полрайона?

— Он самый. — Дилан довольно ухмыльнулся. — И этот самый Донни Брайтон должен мне десять косых.

— Ты охуел? — Ларри поставил кружку на стол. — Ты хочешь, чтобы мы пошли к местному авторитету и попросили у него деньги? Серьезно? Ты вообще себя со стороны видел? Ты тощий, как жердь, у тебя кроссовки порваны, и ты только что съел дохлую пиццу с моего стола!

— Во-первых, пицца была вкусная. Во-вторых, внешность обманчива. — Дилан встал и принялся расхаживать по кухне, размахивая руками. — Я все продумал. Мы заходим к нему в офис, такие уверенные. У меня есть пушка.

— Что?

— Не настоящая! — быстро добавил Дилан. — Травмат. Старенький, но с виду как настоящий. Мы просто покажем ему, что с нами шутки плохи. Донни мужик умный, он не будет дергаться из-за такой мелочи. Отдаст бабки, и разойдемся по-хорошему.

— По-хорошему? — Ларри чувствовал, как у него дергается глаз. — Ты предлагаешь пойти к криминальному авторитету с игрушечным пистолетом и выбивать из него долг. Который он тебе должен. За что, кстати?

— Неважно.

— Дилан.

— Ну, помнишь, я ему машину продал? — Дилан отвел глаза. — «Форд» такой, синий. Красивый.

— Ты ему продал угнанную машину? — Ларри схватился за голову. — Ты продал угнанную машину криминальному авторитету?

— Ну, я не знал, что она угнана! Мне сказали — чистая!

— Кто сказал?

— Один чувак.

— Который?

— Не помню.

— Господи Иисусе. — Ларри рухнул на стул. — Мы умрем. Мы сегодня умрем. Я не доживу до вечера.

— Не ссы, — Дилан хлопнул его по плечу. — Я все продумал. Донни сейчас в своем гараже, принимает дела. Там только он и пара мексикосов. Мы заходим, я показываю пушку, он отдает деньги. Все чисто.

— Мексикосы? — Ларри поднял голову. — Какие мексикосы?

— Ну, работяги. Они даже вмешиваться не будут. Им за это не платят.

Ларри закрыл глаза. Перед внутренним взором пронеслась вся его жалкая жизнь: колл-центр, дохлые тараканы в банке колы, мамины звонки с вопросами «когда уже внуки», и вот это — смерть от рук мексиканских бандитов в гараже какого-то Донни Брайтона.

— Пошли, — сказал Дилан. — Ты со мной?

— А если я скажу нет?

— Тогда я пойду один. И если я умру, тебе же потом мама скажет, что ты плохой друг.

Ларри выматерился про себя. Потом вслух. Потом еще раз.

— Дай мне пять минут.

— Даю три.

Гараж Донни Брайтона находился в промышленной зоне, среди заброшенных складов и автосервисов, где чинили только те машины, на которых уже нельзя было ездить, но очень хотелось.

Дилан припарковал свою раздолбанную «Хонду» за углом. Машина чихнула и заглохла, будто говоря: «Я с вами не нанималась».

— Выглядит не очень, — заметил Ларри, разглядывая железные ворота гаража.

— Выглядит как деньги, — поправил Дилан. — Давай, соберись. Ты — гангстер. Представь, что ты в кино. Аль Пачино. Роберт Де Ниро.

— Я скорее Стив Бушеми.

— Тоже вариант. — Дилан хлопнул его по спине. — Бушеми тоже выживает в треше. Пошли.

Они подошли к воротам. Дилан постучал. Внутри загремело железо, зарычали собаки, заматерились люди. Через минуту ворота приоткрылись, и наружу высунулась морда здоровенного детины в кожаной жилетке.

— Чего надо?

— Мы к Донни, — Дилан улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. — По личному вопросу.

— Донни занят.

— Скажи, что это Дилан. По поводу машины.

Детина окинул их взглядом. Ларри почувствовал себя муравьем под микроскопом. Взгляд детины задержался на порванных кроссовках Дилана, потом на трусливой позе Ларри. Детина хмыкнул и скрылся внутри.

— Он нас запомнил, — прошептал Ларри. — Если мы выживем, он нас запомнил. Это плохо.

— Если мы выживем, нам будет плевать.

Ворота открылись шире. Детина махнул рукой:

— Заходите. Шеф дал пять минут.

Внутри гаража пахло маслом, бензином и деньгами. Над головой висели яркие лампы, освещая несколько машин в разной степени разобранности. У стен стояли люди. Латиносы. Много.

— Боже, — выдохнул Ларри. — Их тут человек десять.

— Не считай, — Дилан подтолкнул его вперед. — Улыбайся.

Донни Брайтон сидел в глубине гаража, за столом, накрытым красным сукном. Это был мужчина лет пятидесяти, с тяжелой челюстью и глазами акулы. Он жевал сигару и читал какие-то бумаги, даже не поднимая головы.

— Дилан, — сказал Донни, не глядя на них. Голос у него был низкий, с хрипотцой. — Тот самый придурок, который впарил мне угнанную тачку.

— Донни! — Дилан шагнул вперед, разводя руки для объятий. — Рад тебя видеть, шеф!

Донни поднял голову. Взгляд у него был такой, что Ларри захотелось провалиться сквозь бетонный пол прямо в ад, потому что в аду было бы не так страшно.

— Ты пришел извиняться? — Донни выпустил клуб дыма. — Принес бабки?

— Я пришел за бабками, — Дилан улыбался, но Ларри видел, что улыбка натянута, как струна. — Ты купил машину. За десять тысяч. Я их не получил.

В гараже стало тихо. Даже собаки перестали рычать.

Донни медленно отложил сигару, встал и обошел стол. Он был ниже, чем казалось, но от этого не менее опасный.

— Ты продал мне краденый тарантас, который менты ищут уже две недели, — спокойно сказал Донни. — Из-за тебя у меня был обыск. Из-за тебя я потерял ствол, который лежал в бардачке. И ты пришел ко мне за деньгами?

— Ну, я же не знал, что она краденая, — попытался оправдаться Дилан.

— А кто знал? — Донни подошел вплотную. — Ты. Ты знал. Ты всегда знаешь, Дилан. В этом твоя проблема. Ты слишком тупой, чтобы врать, и слишком наглый, чтобы признавать ошибки.

Дилан попятился. Ларри стоял ни жив ни мертв, молясь всем богам, которых знал, и тем, о которых даже не слышал.

— Слышь, Донни, — Дилан залез рукой в карман. — Давай договоримся по-хорошему.

— Что у тебя там? — Донни прищурился.

Дилан вытащил руку. В руке был пистолет. Травматический, старый, но издалека похожий на настоящий.

— Это игрушка? — усмехнулся Донни.

— Проверь.

На секунду повисла тишина. А потом случилось то, чего никто не ожидал.

Один из латиносов, стоявших у стены, дернулся. То ли он хотел достать свое оружие, то ли просто чесался, но Ларри показалось, что сейчас в них выстрелят. И Ларри, который всю жизнь всего боялся, который ни разу в жизни не ударил даже комара, сделал то, что сделал бы на его месте любой затравленный зверь.

Он схватил со стеллажа тяжелый гаечный ключ и со всей дури замахнулся.

Он целился в латиноса.

Попал в Донни.

Ключ встретился с затылком Донни Брайтона с мокрым, тошнотворным звуком. Звуком ломающегося арбуза. Донни дернулся, выронил сигару и рухнул лицом вперед, прямо на забетонированный пол.

Тишина.

Абсолютная.

Даже лампы перестали гудеть.

Ларри смотрел на ключ в своей руке. На ключе была кровь. Много крови. И кусочки чего-то, о чем лучше было не думать.

— Охренеть, — выдохнул Дилан.

Латиносы зашевелились. Кто-то потянулся к поясу. Кто-то закричал по-испански.

— БЕЖИМ! — заорал Дилан и схватил Ларри за шкирку.

Они рванули к выходу. Здоровенный детина в жилетке попытался их задержать, но Дилан ткнул ему в лицо пистолетом, и детина отшатнулся.

Ворота. Улица. Солнце. Адреналин.

Они бежали так, как не бегали никогда в жизни. За спиной гремели выстрелы, орали люди, выли собаки.

Дилан влетел в «Хонду», завел ее с полпинка. Ларри запрыгнул на пассажирское сиденье, когда машина уже тронулась.

— Ты убил его! — орал Дилан, выкручивая руль. — Ты, блядь, убил Донни Брайтона!

— Я не хотел! — заорал Ларри в ответ. — Я в мексиканца целился!

— В какого мексиканца?Зачем ты вообще куда-то целился?

— Я испугался!

— Отлично! Просто заеби! — Дилан вылетел на трассу, подрезав грузовик. — Теперь у нас труп! Самый главный труп в районе!

Ларри обернулся. В багажнике что-то глухо стукнуло. Или показалось?

— Что это было? — спросил он, чувствуя, как холодеет спина.

— Что?

— В багажнике.

Дилан глянул в зеркало заднего вида.

— Там ничего нет.

— А стук?

— Ветки. Дорога хреновая.

Они проехали еще минуту. Тишина. Только вой мотора и стук сердца Ларри, который пытался вырваться из груди и убежать куда подальше от этого безумия.

А потом стук повторился.

Глухой. Отчетливый. Из багажника.

— Дилан, — голос Ларри сорвался на визг. — Там кто-то есть.

— Там никого не может быть.

— А стук?

Дилан сбросил газ. Машина замедлилась. Они переглянулись. В глазах Дилана впервые появился настоящий страх.

— Слышь... — медленно проговорил Дилан. — А может, он просто в отключке был? Может, мы его не добили?

— Мы? — Ларри ткнул себя в грудь. — Я его вообще не собирался бить!

Сзади снова раздался стук. Теперь громче. Настойчивее.

— Тормози, — сказал Ларри. — Надо проверить.

— Ты охренел? Если он живой, он нас убьет.

— А если он там задыхается? Это же хуже!

Дилан припарковался на обочине, прямо посреди пустыря. Вокруг ни души, только сухая трава и ржавый остов какой-то старой машины.

Они вышли. Подошли к багажнику.

Стук повторился. Теперь четко: три удара. Как азбука Морзе.

— Открывай, — прошептал Ларри.

— Сам открывай.

— Ты пистолет взял?

— Потерял, когда бежали.

— Сука.

Ларри взял монтировку, которую нашел рядом с колесом. Дилан встал в боевую стойку, выставив кулаки, будто собирался боксировать с трупом.

— На счет три, — сказал Ларри. — Раз... Два...

Багажник открылся сам.

Оттуда, щурясь на солнце, выполз Донни Брайтон.

Живой.

Злой.

С огромной раной на голове, из которой текла кровь, заливая лицо и шею.

— Вы, — прохрипел Донни, глядя на них налитыми кровью глазами. — Суки. Недобитые. Я вас...

Он попытался встать, но ноги не слушались. Донни рухнул на землю, но продолжал ползти к ним, оставляя кровавый след.

— Бежим? — спросил Ларри.

— Поздно, — ответил Дилан.

Донни дополз до ноги Дилана и вцепился в нее мертвой хваткой.

— Я тебя урою, — прошептал он. — Лично. Руками. За то, что в багажник засунули. Я там чуть не задохнулся, понял? Клаустрофобия у меня, суки!

— Отвали! — Дилан пытался отцепить его руку, но Донни держал крепко.

И тогда Ларри снова замахнулся монтировкой.

— Не надо! — заорал Дилан. — Во второй раз уже точно перебор!

Но Ларри не ударил. Он просто замер, глядя куда-то за спину Донни.

Дилан обернулся.

По пустырю, со стороны трассы, к ним бежали люди. Много людей. Человек десять. Те самые латиносы из гаража. И у всех в руках было оружие.

— Охренеть, — выдохнул Дилан. — Нас нашли.

Донни, все еще лежа на земле, повернул голову и улыбнулся кровавой улыбкой.

— Встречайте, — прохрипел он. — Мои парни. Сейчас они вас...

Он не договорил. Потому что Дилан пнул его по голове, и Донни вырубился окончательно.

— В машину! — заорал Дилан.

Они запрыгнули в «Хонду». Дилан вдавил педаль газа в пол. Машина взвизгнула, подпрыгнула на кочке и понеслась прочь, оставляя за собой клубы пыли и орущих латиносов.

— Куда мы едем?— кричал Ларри, вжимаясь в сиденье.

— К бабушке! — ответил Дилан, вписываясь в поворот. — В деревню! Там пересидим!

— Какой бабушке? У тебя же бабушка в психушке!

— Выписали! Полгода назад! Она теперь в деревне живет, в глуши. Там нас никто не найдет.

— А труп?

— Какой труп? Донни живой!

— Но он нас убьет! Если выживет!

— Не убьет! Мы его спрячем! Или добьем! Потом решим!

Машина летела по трассе, унося их прочь от города, прочь от проблем, прочь от реальности. Впереди была только бесконечная дорога и надежда, что бабушка Дилана действительно живет в такой глуши, где их никто не найдет.

Ларри закрыл глаза и попытался вспомнить хоть одну молитву. В голову лезло только «Отче наш», да и то кусками.

— Дилан, — спросил он через минуту. — А твоя бабушка нормальная?

— Ну, — Дилан замялся. — Слегка со странностями.

— Какими?

— Ну, она верит, что к ней по ночам приходят инопланетяне. И еще она варит суп из того, что найдет в огороде. Но в остальном — золотой человек!

— Инопланетяне?

— Да не ссы, они не существуют. А суп она вкусный варит. Грибной.

— Сейчас не сезон грибов.

— Значит, из других ингредиентов.

Ларри посмотрел на Дилана. Дилан смотрел на дорогу и улыбался своей безумной улыбкой.

— Дилан, из каких других ингредиентов?

— Не бери в голову.

Сзади снова раздался стук. Из багажника. Донни очнулся и теперь колотил по крышке, как сумасшедший.

— Живучий гад, — прокомментировал Дилан. — Надо будет на заправке купить скотч. И бензин. У нас почти пусто.

Ларри откинулся на сиденье и расхохотался. Истерическим, безумным смехом человека, который только что понял: самое страшное еще впереди.

Глава 2 НОЧНЫЕ ГОСТИ

«Хонда» Дилана неслась по трассе так, будто за ней гнались все демоны ада.

В принципе, так оно и было. Только демонов звали мексиканцами, и у них были пушки.

— Сколько у нас бензина? — спросил Ларри, вжимаясь в сиденье.

— На пару часов, — ответил Дилан, не отрывая взгляда от дороги. — Если повезет.

— А если не повезет?

— Тогда мы встретим рассвет в компании трупа и очень злых латиносов.

Ларри обернулся. Багажник снова забарабанил. Донни Брайтон, местный криминальный авторитет с пробитой головой, подавал признаки жизни с завидным упорством.

— Сколько можно? — простонал Ларри. — Он что, бессмертный?

— Крепкий орешек, — хмыкнул Дилан. — Надо было бить сильнее.

— Я вообще не хотел бить!

— А надо было целиться точнее. В висок, а не в затылок. Анатомию учить надо, чувак.

— Ты предлагаешь мне теперь учить анатомию, когда у нас в багажнике мафиози долбится как дятел?

Дилан хотел ответить, но не успел. Машина дернулась, чихнула и начала терять скорость.

— О нет, — прошептал Ларри. — Только не это.

— Не ссы, — Дилан покрутил ключ зажигания. — Сейчас заведем.

— Ты же сказал, бензина на два часа!

— Я сказал — если повезет. Не повезло.

«Хонда» издала последний предсмертный хрип и заглохла прямо посреди пустынной трассы. Вокруг — ни души. Только темнота, звезды и мертвая тишина, которую нарушал только стук из багажника.

— Дилан, — голос Ларри сорвался на визг. — Мы посреди ночи, в чистом поле, с трупом в багажнике, без бензина!

— Во-первых, не труп, а полуфабрикат. Во-вторых, у меня есть план.

— Какой, блять, план? Вызвать такси? Сказать «заберите двоих и одного в багажнике, он не храпит»?

Дилан вышел из машины и огляделся.

— Видишь огни?

Ларри высунулся. Вдалеке, километрах в двух, действительно мерцали огни. Заправка или придорожное кафе.

— Вижу.

— Отлично. Идешь туда, покупаешь канистру бензина, возвращаешься.

— Я? — Ларри выпучил глаза. — Один? Ночью? По трассе? А если меня менты остановят?

— Не остановят.

— А если остановят?

— Скажешь, что машина сломалась.

— А если спросят, что в багажнике?

— Скажешь, что свекровь.

— Какая, нахрен, свекровь? У меня нет жены!

— Откуда они знают? — Дилан похлопал его по плечу. — Давай, братан. Ты сильный. Ты смелый. Ты Бэтмен. Иди.

— Бэтмен не ходит пешком за бензином, блин!

Но Дилан уже залез обратно в машину и захлопнул дверь. Ларри постоял минуту, матерясь про себя на всех языках, которые знал (русский мат из игр и испанский из сериалов), и побрел в сторону огней.

Придорожный супермаркет назывался «У Эда».

Вывеска горела через букву, крыльцо просело, а внутри горел тусклый свет, создавая атмосферу фильма ужасов. Ларри толкнул дверь и вошел.

Внутри пахло дешевым кофе, сосисками и безнадегой. За прилавком скучал толстый парень в бейсболке, читающий журнал про рыбалку. У стеллажей с чипсами ошивались трое.

Ларри сразу их заметил. Потому что такие люди бросаются в глаза.

Первый — здоровый детина под два метра, лысый, со свастикой, вытатуированной на шее. Он держал в руках упаковку пива и тупо смотрел на нее, будто пытался прочитать состав.

Второй — тощий, с бледным лицом и бегающими глазами. Озирался по сторонам, как будто ждал, что на него нападут в любой момент.

Третий — девушка. Лет двадцати пяти, длинные светлые волосы, голубые глаза и такое выражение лица, будто она уже всё в этой жизни видела и ничего ее не удивляет.

Компания явно была не местная. И явно не просто так заехала за чипсами.

Ларри постарался не привлекать внимания и прошмыгнул к кассе.

— Здрасьте, — сказал он продавцу. — У вас канистры есть?

— Какие канистры? — лениво спросил толстяк.

— Ну, для бензина. Пустые.

— Есть. Пятилитровые. Вон там, в углу.

Ларри пошел в угол, краем глаза следя за странной троицей. Здоровяк со свастикой наконец оторвался от пива и посмотрел прямо на него.

— Слышь, мелкий, — сказал он голосом, который звучал так, будто камни перекатывали. — До города далеко?

— До какого? — пискнул Ларри.

— До ближайшего.

— Ну... Километров семьдесят, наверное.

— Наверное, — усмехнулась девушка. — Человек-справочное бюро.

— Заткнись, Кэндис, — бросил тощий.

— Сам заткнись, Мелкий.

Ларри схватил канистру и попятился к кассе. В этот момент дверь супермаркета снова открылась, и вошли еще двое.

Ларри чуть не выронил канистру.

Потому что это были мексиканцы из гаража.

Те самые. С пушками.

Они его не узнали. Пока не узнали. Просто зашли купить сигарет и кофе. Но Ларри покрылся холодным потом и вжался в стеллаж.

— Эй, чувак, — окликнул его здоровяк со свастикой. — Ты че такой дерганый?

— Ничего, — выдавил Ларри. — Просто... просто устал.

Мексиканцы встали в очередь. Один из них глянул в сторону Ларри, нахмурился, будто что-то вспоминая.

— Эй, — сказал он своему напарнику по-испански. — Посмотри на того лоха. Не из наших?

— Не, не наши.

— Точно?

Ларри понял ровно три слова, но этого хватило, чтобы его сердце провалилось в пятки.

Он схватил канистру и рванул к кассе.

— Сколько?

— Двадцать баксов.

Ларри швырнул деньги, схватил канистру и ломанулся к выходу. Но на пороге замер.

Если он выйдет сейчас, мексиканцы увидят, в какую сторону он пошел. Если останется — они его точно узнают.

— Тормози, — раздался голос за спиной.

Ларри обернулся. Девушка, которую назвали Кэндис, смотрела на него с интересом.

— Ты в беде? — спросила она.

— Нет. Всё нормально.

— Не ври. У тебя глаза как у зайца, который увидел волков.

— Кэндис, отвали от него, — буркнул тощий.

— Отстань, Мелкий. — Кэндис подошла ближе. — Слушай, мы тоже не в отпуск едем. Если надо помочь — скажи.

Ларри посмотрел на нее. Потом на мексиканцев, которые уже расплачивались на кассе. Потом на здоровяка со свастикой, который жевал хот-дог и пялился в окно.

— Мне нужно к машине, — выдохнул он. — Там друг. И... и проблема. А эти двое — они плохие.

— Мы тоже не подарки, — усмехнулась Кэндис. — Но мы хотя бы не стреляем сразу. Идем.

Она кивнула своим. Здоровяк отложил хот-дог, тощий сунул руку в карман, и вся компания двинулась к выходу. Ларри оказался в центре, прикрытый со всех сторон.

Мексиканцы проводили их взглядами, но ничего не сказали.

На улице Кэндис остановилась.

— Где твоя тачка?

— Там, — Ларри махнул рукой в темноту. — Километра два.

— Пешком? — скривился здоровяк. — Я не нанимался в марафонцы.

— У тебя выбора нет, Брут, — отрезала Кэндис. — Пошли.

Они двинулись вдоль трассы. Ларри тащил канистру, тощий оглядывался, здоровяк пыхтел сзади.

— Кто вы такие? — спросил Ларри.

— А ты как думаешь? — усмехнулась Кэндис.

— Не знаю. Банда?

— Можно и так сказать. Мы едем в одно место. По делам.

— По каким?

— Тебе лучше не знать.

Ларри решил не настаивать. Сзади, в темноте, показались фары — мексиканцы выехали с заправки. Они медленно ехали по трассе, видимо, высматривая его.

— Быстрее, — прошептал Ларри.

— Не ссы, — бросил Брут. — Если что, я их остановлю.

— Чем? Голыми руками?

— Голыми. Ими и остановлю.

Ларри посмотрел на его кулаки размером с небольшие арбузы и поверил.

Они дошли до «Хонды» через десять минут. Дилан спал за рулем, пуская слюни.

— Твою мать, — выдохнул Ларри. — Он спит!

— А что ему еще делать? — пожала плечами Кэндис. — Вечеринка в разгаре, все веселятся.

Ларри постучал в стекло. Дилан дернулся, открыл глаза и вылупился на толпу незнакомцев.

— А это кто? — спросил он, опуская стекло.

— Друзья, — ответил Ларри. — Помогли не попасться мексиканцам.

— Каким мексиканцам?

— Тем, которые в супермаркете. Они нас ищут.

Дилан вышел из машины, оглядел компанию. Взгляд задержался на свастике Брута.

— Серьезно, чувак? — спросил он. — Еще и нациков нам не хватало.

— Я не нацик, — обиделся Брут. — Это просто татуировка. По пьяни набил.

— По пьяни свастику? — усмехнулся тощий. — Ты вообще адекватный?

— Заткнись, Мелкий.

— Меня зовут Дилан, — перебил Дилан. — А это Ларри. Мы в бегах. У нас в багажнике полудохлый мафиози.

Кэндис присвистнула.

— А вы веселые ребята.

— Мы не веселые, — вздохнул Ларри. — Мы в жопе.

— Это мы уже поняли. — Кэндис обошла машину, заглянула в багажник. Оттуда на нее уставились злые глаза Донни.

— Здорово, красавчик, — сказала она. — Как голова?

— Пошла ты, — прохрипел Донни.

— Вежливый. — Кэндис закрыла багажник. — Ладно. У нас свои проблемы, у вас свои. Но мы едем в одну сторону. До города. Если хотите — можете за нами.

— А вы на чем? — спросил Дилан.

Кэндис махнула рукой. Из темноты выехал огромный черный внедорожник с тонированными стеклами.

— На этом. Места хватит. Если мафиози не против поехать в багажнике и дальше.

— Ему не привыкать, — буркнул Ларри.

Они залили бензин, завели «Хонду» и тронулись за внедорожником.

— Кто они такие? — спросил Дилан.

— Понятия не имею, — ответил Ларри. — Но без них меня бы уже замесили мексиканцы.

— А татуировка у этого верзилы...

— Говорит, по пьяни.

— Ага. По пьяни можно набить «I love mom». А свастику — это надо очень постараться.

— Дилан, у нас в багажнике живой труп, за нами гонится мафия, мы едем к твоей психованной бабушке в компании нациста, наркомана и странной девушки. Какая разница, что у них на шее нарисовано?

Дилан подумал.

— Логично, — кивнул он. — Ладно, погнали.

Они поехали дальше в ночь, не зная, что впереди их ждет не просто бабушка, а целый кошмар наяву.

И что компания из внедорожника — это не случайные попутчики.

Деревня называлась «Тихий Угол».

Ирония судьбы заключалась в том, что тишина здесь была такой, что закладывало уши. Ни собак, ни петухов, ни даже ветра. Просто ряд деревянных домов с заколоченными окнами и одна единственная улица, уходящая в темноту.

— Красиво, — сказал Ларри, выходя из машины. — Прям курорт.

— Заткнись, — огрызнулся Дилан. — Бабушка хорошая. Она вас всех чаем напоит.

— Из чего чай? Из лопухов?

— Из трав. Целебных.

— Дилан, у твоей бабушки точно не было проблем с законом?

— Были, — честно признался Дилан. — Но это давно. И не доказано.

Внедорожник припарковался рядом. Кэндис вышла, оглядела деревню и поморщилась.

— Мрачновато.

— Зато тихо, — отозвался тощий.

— Слишком тихо, — добавил Брут. — Мне не нравится.

— А тебе вообще ничего не нравится, кроме пива и мордобоя, — отмахнулась Кэндис. — Пошли, познакомимся с бабулей.

Они подошли к дому. Дом как дом — старый, деревянный, с резными наличниками и покосившимся крыльцом. На окнах занавески, в палисаднике цветочки. Идиллия, блин.

Дилан постучал.

Тишина.

Постучал еще раз.

За дверью что-то зашуршало, заскрипело, и на пороге появилась она.

Бабушка.

Лет семидесяти, маленькая, сухонькая, в платочке и фартуке. Улыбчивая, с добрыми морщинистыми глазами. Ну просто картинка из журнала «Счастливая старость».

— Внучек! — всплеснула она руками. — Приехал! А я ужин готовлю!

— Ба, — Дилан шагнул обниматься. — Соскучился.

— И я, и я. — Бабушка посмотрела на компанию. — А это друзья твои?

— Друзья, ба. Попутчики.

— Проходите, проходите. — Бабушка замахала руками. — Я как раз суп сварила. И пирожки. Всех накормлю.

Ларри переглянулся с Кэндис.

— Суп? — шепнул он. — Из чего?

— Узнаем, — усмехнулась она. — Если повезет.

Они зашли в дом.

Внутри пахло деревом, травами и еще чем-то неуловимо странным. То ли лекарствами, то ли... сырым мясом?

— Рассаживайтесь, — суетилась бабушка. — Я сейчас на стол соберу. Дилан, помоги мне на кухне.

Дилан ушел с бабушкой. Остальные расселись за большим деревянным столом. Брут сразу уставился на иконы в углу.

— Набожная, — заметил он.

— Или прикрывается, — буркнул тощий.

— Хватит каркать, — шикнула на них Кэндис. — Люди приютили, могли бы и повежливей.

Из кухни доносилось звяканье посуды и приглушенные голоса. Дилан о чем-то быстро говорил, бабушка ахала и причитала.

Через пять минут они вышли. Бабушка несла огромную кастрюлю, от которой валил пар.

— Супчик! — объявила она. — Наваристый, мясной. Гостям всегда рада, а особенно — хорошим людям.

Она разлила суп по тарелкам. Ларри заглянул в свою. Жидкость была мутная, плавало что-то подозрительное.

— А мясо какое? — осторожно спросил он.

— Курочка, — улыбнулась бабушка. — Своя, домашняя. Ешьте, не стесняйтесь.

Ларри поднес ложку ко рту и замер.

Потому что из подвала, из-под пола, раздался глухой стук.

Точно такой же, как в багажнике несколько часов назад.

— Что это? — спросила Кэндис, навострив уши.

— А, — отмахнулась бабушка. — Мыши. Старый дом, мышей много.

Стук повторился. Громче. Отчетливей.

— Ба, — Дилан побледнел. — У тебя там кто-то есть?

— Глупости, внучек. — Бабушка улыбнулась, но улыбка вышла странная. — Никого там нет. Ешьте суп.

— Ба...

— Я сказала — ЕШЬТЕ СУП.

Голос у бабушки изменился. Стал жестким, металлическим. В глазах мелькнуло что-то такое, от чего Ларри захотелось выбежать на улицу и бежать без оглядки.

Брут медленно опустил ложку.

— Слышь, бабуля, — начал он. — А мясо точно курица?

Бабушка посмотрела на него. Потом перевела взгляд на остальных.

— Курица, — повторила она. — Самая обычная. А теперь ешьте, пока горячее.

Стук из подвала стал не просто громким — он стал ритмичным. Кто-то явно звал на помощь.

— Ба, — Дилан встал из-за стола. — Я схожу посмотрю.

— НЕ СМЕЙ!

Бабушка вскочила так резво, что стул упал. В руке у нее сверкнул нож. Большой, кухонный, очень острый.

— Ты че, ба? — Дилан попятился.

— Я сказала — ЕШЬТЕ СУП. — Бабушка приближалась. — Все ешьте. Вы же мои гости. Вы же мои хорошие. Я для вас старалась.

Ларри вжался в стул. Кэндис медленно полезла в карман. Брут сжал кулаки. Тощий затравленно озирался.

А стук из подвала все продолжался.

И тут дверь подвала, ведущая на кухню, медленно приоткрылась сама собой.

Или не сама.

Потому что в щели показалась чья-то рука.

Грязная. Синяя. Мертвая.

— Охренеть, — выдохнул Дилан. — Ба, у тебя там трупы?

— Какие трупы, внучек? — Бабушка улыбнулась своей доброй улыбкой, но ножа не убрала. — Это просто постояльцы. Как и вы. Все теперь тут останетесь.

Ларри закрыл глаза и подумал: «Господи, за что? Я просто хотел тихих выходных».

Глава 3 ПОДВАЛ

В жизни каждого человека наступает момент, когда он понимает: всё, приплыли.

Для Ларри Моррисона этот момент настал, когда он увидел руку, выползающую из подвала бабушки Дилана.

Рука была синяя. Не от холода — от разложения. Пальцы шевелились, скребли по деревянному полу, оставляя темные влажные следы. За рукой показалась вторая. Потом лысая голова с остатками волос. Потом пара пустых глазниц, в которых кто-то явно жил.

— Мама дорогая, — прошептал тощий, которого звали Мелкий. — Это зомби?

— Не зомби, — спокойно ответила бабушка, всё ещё сжимая нож. — Это дядя Коля. Сосед. Заходил в гости месяц назад. Решил остаться.

— Остаться? — голос Ларри сорвался на фальцет. — В смысле — остаться? Он же мертвый!

— Ну и что? — бабушка пожала плечами. — Мертвые тоже люди. Точнее, были людьми. А теперь они — семья.

Синяя рука ухватилась за косяк, и из подвала выползло нечто.

Это действительно был труп. Мужчина лет шестидесяти, в грязной майке и тренировочных штанах. Кожа обвисла, кое-где отваливалась кусками. Вместо глаз — черные дыры. Но он двигался. Полз по полу, оставляя за собой слизистый след, и тянул руки к столу.

— Дядя Коля хочет кушать, — ласково сказала бабушка. — Он всегда хочет кушать. Садись, Коля, мы как раз супчик налили.

Труп повернул голову в сторону стола. Из пустых глазниц вывалился червяк.

— Я щас блевану, — сказал Брут и побледнел так, что свастика на шее стала почти незаметной.

— Не смей блевать на пол! — строго прикрикнула бабушка. — У меня только что уборка была!

— Ба, — Дилан сделал шаг назад, натыкаясь спиной на стену. — Ты кого в подвале держишь?

— А ты не догадался? — бабушка улыбнулась. Впервые за вечер улыбка у нее была искренней. — Я же говорила тебе, внучек: у нас в роду все женщины с приветом. Вот я и... привечаю.

— Привечаешь? — переспросила Кэндис, медленно вытаскивая из кармана маленький пистолет. — Это так сейчас каннибализм называется?

— Какая грубость! — обиделась бабушка. — Никакой я не каннибал. Я просто... заботливая. Ко мне люди приходят, а уходить не хотят. Вот и остаются.

— А суп? — спросил Ларри, глядя на свою тарелку с ужасом.

— Суп — это дядя Коля. Точнее, его запасы. Он же пришел с продуктами. Вот я продукты и пустила в дело.

Ларри почувствовал, как желудок подкатывает к горлу.

— Я это ел?

— Нет, милый, ты только ложку поднес. — бабушка укоризненно покачала головой. — А мог бы и попробовать. Зря отказываешься, я хорошо готовлю.

Тем временем дядя Коля дополз до стола и уставился пустыми глазницами на тарелку Кэндис. Изо рта у него вытекла темная жидкость.

— Мамочка, — прошептал Мелкий и сполз под стол.

— А ну вставай, ссыкун! — рявкнул Брут и рванул к выходу.

Дверь оказалась заперта.

— Ключи, сука, где ключи? — заорал он, дергая ручку.

— Ключи у меня, — ласково сказала бабушка. — В кармане фартука. Но я их не отдам. Вы же мои гости. А гости должны оставаться. Навсегда.

— Слушай, бабуля, — Дилан попытался включить обаяние. — Мы же семья. Я твой внук, родная кровь. Ты же меня не тронешь?

— Тебя? — бабушка задумалась. — Нет, внучек, тебя не трону. Ты же мой. А вот друзей твоих... Им придется остаться. Дяде Коле нужна компания.

— А если мы уйдем и никому не расскажем? — предложила Кэндис, всё ещё сжимая пистолет.

— Не расскажете? — бабушка рассмеялась. — Милая, все так говорят. А потом приходят менты. А копы — они невкусные. Жесткие, сухие. Я пробовала.

— Ты пробовала копов? — Ларри почувствовал, что мир окончательно сошел с ума.

— Один раз. Случайно. Заблудился шериф , зашел погреться. Ну и... остался. Но суп из него вышел — не очень. Слишком постный.

Дядя Коля тем временем добрался до ноги Брута и попытался ее укусить. Брут взвыл и от души зарядил трупу ногой в голову. Голова отлетела в угол и замерла, продолжая шевелить челюстями.

— Ты зачем Колю обидел? — всплеснула руками бабушка. — Он же хороший!

— Хорошие в подвалах не сидят! — заорал Брут и бросился на бабушку.

Бабушка ловко увернулась и ткнула его ножом в бок. Не сильно, так, царапнула.

— Ах ты ж старая ведьма! — заревел Брут, хватаясь за бок.

— Не выражайся при старших! — бабушка ткнула еще раз, теперь в руку.

И тут случилось то, чего никто не ожидал.

Дверь подвала, из которого выполз дядя Коля, распахнулась полностью. И оттуда полезли другие.

Много.

Они были разные: мужчины, женщины, один ребенок лет десяти. Все в разной стадии разложения. Все с пустыми глазами и открытыми ртами. Все тянули руки к живым.

— Боже, — выдохнула Кэндис. — У нее тут целая коллекция.

— Это не коллекция, — гордо сказала бабушка. — Это семья. Моя большая семья. Теперь и вы в нее войдете.

Ларри заорал.

Он орал так громко, что с полки упала банка с огурцами.

И в этом крике было всё: страх, отчаяние, безнадега и дикое, нечеловеческое желание выжить.

— ХВАТИТ ОРАТЬ! — заорал Дилан еще громче. — ДУМАТЬ НАДО!

— О чем тут думать? — завопил Ларри в ответ. — Нас съедят! Съедят! Твоя бабушка — каннибал с подвалом зомби!

— Они не зомби, — перебила Кэндис, вскидывая пистолет. — Они просто... недоубитые. Смотрите.

Она выстрелила в ближайшего трупа — толстую тетку в халате. Пуля вошла в грудь, но тетка даже не замедлилась.

— Бесполезно, — констатировала Кэндис. — Они уже мертвые. Их только огонь берет.

—Огонь! — подхватил Дилан. — Ба, у тебя спички есть?

— На кухне, — растерянно ответила бабушка. — А зачем тебе?

— Шашлык делать будем! Из твоей семьи!

Дилан рванул на кухню. За ним — Ларри, Кэндис, Мелкий на карачках и Брут, зажимающий раненый бок.

Трупы поползли следом. Медленно, но неумолимо.

На кухне Дилан нашел спички и баллон с газом для зажигалок.

— Что ты делаешь? — спросил Ларри.

— Фугас, — ответил Дилан, обматывая баллон тряпкой. — Щас мы им устроим веселую жизнь.

— Ты подожжешь газ в доме? Мы же взорвемся!

— Не взорвемся, если быстро выбежим.

— А дверь?

Дилан замер.

Дверь была заперта. А ключи — у бабушки в фартуке.

— Ключи, — медленно сказал он. — Надо забрать ключи.

— У бабушки с ножом? — уточнил Мелкий из-под стола. — Которая только что пырнула Брута?

— У нее одной нож, а нас пятеро, — Кэндис перезарядила пистолет. — Ну, четверо. Мелкий не в счет.

— Я в счет! — обиженно высунулся Мелкий.

— Сиди уж, герой.

Они вышли в коридор. Бабушка стояла посреди комнаты в окружении своей «семьи». Трупы облепили её со всех сторон, будто дети — любимую мамочку.

— Внучек, — ласково сказала бабушка. — Не уходи. Останься. Я тебе пирожков дам. С капустой.

— Ба, — Дилан шагнул вперед. — Отдай ключи.

— Не отдам.

— Отдай, а?

— Нет.

— Тогда я подожгу дом.

Бабушка засмеялась. Смех у неё был такой же ласковый, как и голос — но глаза оставались холодными, как у змеи.

— Подожжешь? А сам выйти сможешь?

— Смогу.

— Не сможешь. Дверь я заколотила. Снаружи. Пока вы суп ели.

— Что? — Дилан побелел. — Ты заколотила дверь?

— А как же. Чтобы никто не ушел. Гости должны оставаться.

Ларри почувствовал, как ноги подкашиваются.

— Мы в ловушке, — прошептал он. — Мы в ловушке с толпой трупов и психованной бабкой.

— Не трупов, — поправила бабушка. — Семьи.

— Да похуй! — заорал Ларри. — Мы все умрем!

И тут из коридора, где стояла «Хонда», донесся знакомый звук.

Глухой стук из багажника.

Донни Брайтон, местный криминальный авторитет с пробитой головой, всё ещё был жив. И он явно хотел выйти.

— Охренеть, — выдохнул Дилан. — Я совсем про него забыл.

— А кто это? — спросила бабушка.

— Еще один гость, — усмехнулась Кэндис. — Только он в багажнике.

— В багажнике? — бабушка оживилась. — Это некультурно. Гостей надо в дом приглашать. Дилан, принеси его.

— Ба, это плохой дядька. Он нас убьет.

— А я помогу, — улыбнулась бабушка. — Мы же семья. Семья должна помогать.

Дилан переглянулся с Ларри. В голове у обоих созрел один и тот же план.

— Ладно, — сказал Дилан. — Я принесу.

Он вышел на крыльцо (дверь и правда была заколочена снаружи — досками крест-накрест), открыл багажник.

Донни вывалился наружу, грязный, злой и очень живучий.

— Я тебя убью, — прохрипел он. — Лично. Руками. Ногами. Зубами.

— Погоди, — перебил Дилан. — У меня предложение.

— Какое, нахрен, предложение? Ты меня в багажнике возил!

— А ты хочешь жить?

Донни замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Объясняй.

— Короче. Мы в доме моей бабушки. Бабушка — психопатка-каннибал. У неё в подвале толпа полуживых трупов. Дверь заколочена снаружи. Выхода нет. Если мы не объединимся — нас съедят.

Донни моргнул.

— Ты охренел?

— Вполне возможно. Но выбора у нас нет. Идем?

Донни постоял, почесал разбитую голову, посмотрел на звезды, потом на дом, из которого доносились стоны трупов и крики Ларри.

— Пошли, — сказал он. — Но если ты врешь — я тебя лично пристрелю. Из твоего же травмата.

— Договорились.

Они зашли в дом.

Бабушка встретила Донни с распростертыми объятиями.

— Новый гость! — всплеснула она руками. — Какой красивый! И голова разбита — прямо как у Коли. Коля, познакомься, это твой новый сосед!

Дядя Коля, ползающий по полу, поднял пустые глазницы и что-то прошамкал.

— Видишь, он тебя уже полюбил, — умилилась бабушка. — Будете вместе в подвале жить. Дружно.

— Слышь, старая, — Донни шагнул вперед, сжимая кулаки. — Я Донни Брайтон. Я держу полрайона. У меня люди, стволы, авторитет. И ты предлагаешь мне жить в подвале с доходягой?

— Авторитет? — бабушка засмеялась. — Милый, здесь я авторитет. А ты — просто мясо.

— Чего?

— Мясо, — повторила бабушка. — Для супа. Из тебя выйдет отличный бульон. Ты жилистый, наверное, наваристый.

Донни посмотрел на трупов. Посмотрел на бабку с ножом. Посмотрел на Дилана.

— Я в аду, — констатировал он. — Я умер и попал в ад.

— Не в ад, — поправил Ларри. — В гости к бабушке. Что почти одно и то же.

— ХВАТИТ БАЗАРИТЬ! — заорал Брут, хватаясь за бок. — Валим отсюда, пока нас не сожрали!

— Куда валить? — резонно спросила Кэндис. — Дверь заколочена, окна забиты.

— А подвал? — подал голос Мелкий из-под стола.

Все замерли.

— Подвал, — медленно повторил Дилан. — В подвале есть окна?

— Должны быть, — неуверенно сказала бабушка. — Но там же моя семья...

— Вот и познакомимся с семьей поближе! — Дилан рванул к двери в подвал.

— Не смей! — завизжала бабушка и кинулась за ним.

Но Дилан уже открыл дверь и нырнул в темноту. За ним — Ларри, Кэндис, Брут, Мелкий и, на удивление, Донни.

— Я не останусь с этой психованной! — рявкнул он, закрывая за собой дверь.

Бабушка заколотила кулаками по дереву.

— Вернитесь! Вернитесь, гады! Коля, Жора, Иннокентий, фас!

Но трупы не могли быстро бегать. Они только ползали и шаркали.

А в подвале было темно.

Подвал пах смертью.

Это был не просто запах — это была субстанция. Она заполняла легкие, оседала на коже, проникала в мозг. Ларри показалось, что он никогда не отмоется от этого запаха. Даже если выживет.

— Свет есть? — спросила Кэндис.

— Сейчас поищем, — ответил Дилан и нащупал выключатель.

Загорелась тусклая лампочка.

И все увидели.

Подвал был большим. Очень большим. Вдоль стен стояли кровати, топчаны, просто матрасы. На них лежали трупы. Кто-то — явно мертвый, кто-то — ещё шевелился. В углу стоял большой стол с остатками еды. На стене висели фотографии. Много фотографий.

— Господи, — выдохнул Ларри. — Сколько их?

— Десятка два, — прикинул Брут. — Может, больше.

— И все она... того?

— Похоже на то.

Донни подошел к столу. На столе стояла тарелка с недоеденным супом. В супе плавал палец.

— Это мой палец? — зачем-то спросил он.

— Не думаю, — ответил Дилан. — У тебя все на месте.

— А чей?

— Какая разница?

Донни постоял, глядя на палец, и его вырвало.

— Очухайся, — бросила Кэндис. — Нам нужно найти выход.

Они осмотрели подвал. Окна были — два маленьких, под самым потолком. Но зарешеченных.

— Решетки, — констатировал Брут. — Старые, но крепкие. Голыми руками не снять.

— А если ломом? — спросил Мелкий, впервые подавая голос.

— Где ты тут лом возьмешь?

— Вон там, — Мелкий показал в угол.

Там действительно стоял лом. Ржавый, но внушительный.

— Молодец, мелкий, — похвалил Брут. — Быстро бери.

Мелкий подошел к углу и замер.

— Там... там кто-то есть, — прошептал он.

Из темноты вышла фигура.

Маленькая. Детская. Девочка лет десяти, в грязном платьице, с пустыми глазами и оторванной рукой.

— Привет, — сказала она тоненьким голоском. — Вы новые?

Ларри показалось, что его сердце остановилось.

— Привет, — ответил Дилан, стараясь говорить спокойно. — Мы... да. Новые.

— А меня зовут Сара, — улыбнулась девочка. У неё не хватало половины зубов. — Я тут живу. Бабушка меня любит.

— Бабушка... — Кэндис сглотнула. — Бабушка тебя сюда посадила?

— Нет, я сама пришла. Я заблудилась в лесу, а бабушка меня нашла. И сказала, что теперь я буду жить у неё. Навсегда.

— Навсегда, — эхом отозвался Ларри.

— А вы тоже останетесь? — спросила Сара. — У нас весело. Дядя Коля рассказывает сказки. Только он плохо говорит, потому что у него язык отвалился.

Донни снова вырвало.

— Слышь, мелкая, — Брут шагнул к девочке. — Где здесь выход?

— Выход? — Сара задумалась. — Только через бабушку. Бабушка — выход.

— В смысле?

— Она открывает дверь, когда захочет. А так — только через подвал. Но там тупик.

— Тупик? — переспросил Дилан. — В смысле — тупик?

— Там стена. Бабушка заложила кирпичами. Давно. Чтобы никто не ушел.

Ларри рухнул на пол.

— Всё, — прошептал он. — Мы умрем. Мы умрем в подвале с трупами и каннибалкой наверху.

— Не ной, — одернула Кэндис. — Мы что-нибудь придумаем.

— Что? Что мы придумаем? У нас нет оружия, кроме твоего пистолета с бесполезными пулями. У нас нет еды. У нас нет воды. И над нами живет психопатка, которая хочет нас съесть!

— Зато у нас есть лом, — напомнил Мелкий.

— И что мы будем делать с ломом? Кирпичи долбить?

— А почему нет? — вмешался Дилан. — Если стена заложена кирпичами, значит, её можно разобрать.

— Сколько там кирпичей? — усмехнулся Донни. — Тыщу? Две?

— А у нас есть время, — Дилан посмотрел наверх. — Бабушка сюда не полезет. Она боится своих же «родственников». Брезгует.

— Откуда знаешь?

— Она мне в детстве рассказывала. Говорила: «Внучек, никогда не ходи в подвал, там бабайка». Я думал, сказки. А это правда была. Она сама их боится. Потому что они — её совесть.

— У неё есть совесть? — удивился Брут.

— Вряд ли. Но брезгливость есть точно. Она их кормит, ухаживает, но в подвал спускается редко. Только когда новый «гость» появляется.

— И что нам это дает?

— Время. У нас есть время, пока она не придумает, как нас выкурить.

— А если она дом подожжет? — спросил Ларри.

Все замолчали.

— Не подожжет, — сказала Сара. — Бабушка боится огня. У неё был муж, он сгорел. Теперь она огонь не любит.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Кэндис.

— Она мне рассказывала. Когда я плакала, она меня успокаивала. Говорила: «Не плачь, Сара, не то хуже будет». И рассказывала про дедушку.

— Боже, — выдохнул Дилан. — Она тут со всеми разговаривает? Со всеми трупами?

— Они не трупы, — обиделась Сара. — Они — семья. Просто они немного... того.

— Того — это мягко сказано, — буркнул Донни.

Они подошли к стене, которую указала Сара. Это была задняя стена подвала, сложенная из красного кирпича. Кладка выглядела старой, кое-где кирпичи выпадали.

— Работаем, — скомандовал Брут и взял лом.

Он вставил лом в щель между кирпичами и надавил. Кирпич поддался с противным скрежетом.

— Есть! — обрадовался Мелкий.

— Рано радуешься, — осадил его Брут. — Там ещё слоев пять.

Он вытащил первый кирпич, за ним второй. В подвал потянуло свежим воздухом.

— Воздух! — Ларри жадно вдохнул. — Там улица!

— Там сад, — поправила Сара. — Бабушкин сад. Там она овощи сажает. И кое-что ещё.

— Что ещё?

— Удобрение, — загадочно ответила девочка.

Донни снова позеленел.

— Я не хочу знать, что у неё за удобрение, — заявил он. — Я просто хочу свалить.

— Тогда помогай, — Брут протянул ему лом. — Работай, авторитет.

Донни посмотрел на лом, на свои руки, на Брута.

— Я никогда не работал физически, — признался он. — У меня люди для этого есть.

— Твои люди сейчас хрен знает где, а ты здесь. Бери лом и долби.

Донни взял лом. С трудом, но взял.

И они начали долбить стену.

Через час они разобрали половину.

Работали все: Брут долбил, Донни таскал кирпичи, Мелкий подсвечивал телефоном, Кэндис следила за лестницей, а Ларри с Диланом пытались не сойти с ума от вида «семьи», которая наблюдала за ними с интересом.

Сара сидела в углу и тихонько напевала песенку.

— Странная девочка, — заметил Ларри.

— Они тут все странные, — отозвался Дилан. — Живые трупы, психованная бабка, ребенок с оторванной рукой. Нормальных вообще нет.

— А мы? Мы нормальные?

Дилан посмотрел на Ларри — грязного, зареванного, в трусах с Бэтменом, которые уже невозможно было отстирать.

— Мы — самые нормальные в этой компании, — вздохнул он. — И это печально.

— Есть! — закричал Брут.

Он пробил последний слой. В подвал хлынул лунный свет.

— Свобода! — заорал Мелкий и рванул к дыре.

— Стоять! — Кэндис схватила его за шкирку. — Сначала посмотри, что там.

Мелкий высунулся в дыру.

— Там сад. Грядки. И... и...

— Что?

— Там кто-то стоит.

Все замерли.

В лунном свете, среди грядок с капустой, стояла бабушка.

Она улыбалась.

— Куда же вы, гости дорогие? — ласково спросила она. — А как же ужин? Я так старалась!

— Откуда она здесь? — прошептал Ларри. — Мы же её в доме оставили!

— Обошла, — догадался Дилан. — У неё же есть ходы. Она знает эту территорию лучше нас.

Бабушка подошла ближе. В руках у неё был не нож, а что-то другое. Что-то длинное и острое.

— Вилы, — констатировал Брут. — У неё вилы.

— Ими тоже можно убить, — заметил Донни.

— Спасибо, капитан Очевидность.

— Хватит ссориться! — рявкнула Кэндис. — Надо выбираться. Все сразу.

— Она одна, нас много, — резонно заметил Мелкий.

— Она с вилами, а мы с голыми руками, — напомнил Ларри.

— У нас есть лом, — сказал Брут и сжал оружие.

— И пистолет, — добавила Кэндис. — Пули её не возьмут, но задержать могут.

— План такой: мы выходим все разом. Брут — первый, с ломом. Я — прикрываю. Остальные бегут к машинам.

— А бабка? — спросил Дилан.

— А бабку мы... отвлечем.

— Чем?

— Собой, — усмехнулась Кэндис. — Пошли.

Они полезли в дыру.

Первым — Брут. Он вылез, встал в полный рост и замахнулся ломом.

— Подойди, старая! — заорал он. — Я из тебя отбивную сделаю!

Бабушка ловко увернулась и ткнула вилами в сторону Брута. Брут отскочил.

— Шустрая, — удивился он.

— Я не просто шустрая, — бабушка улыбнулась. — Я опытная. Вы не первые, кто пытается сбежать. И не последние.

Из дыры вылезли остальные. Ларри, Дилан, Мелкий, Донни. Кэндис вылезла последней, держа пистолет наготове.

— Шестеро, — пересчитала бабушка. — Многовато. Но я справлюсь. У меня сил много. На всех хватит.

— Ба, — шагнул вперед Дилан. — Остановись. Мы же родня. Я твой внук.

— Внук, — бабушка задумалась. — Да, внук. Но внук — тоже мясо. Просто более качественное.

— Ты серьезно? — Дилан обиделся. — Я же тебя любил! В гости приезжал! Пирожки твои ел!

— Пирожки... — бабушка мечтательно закатила глаза. — Хорошие были пирожки. Из дяди Генри. Он вкусный был, нажористый.

— Из кого? — Ларри почувствовал, что сейчас блеванет.

— Из дяди Генри. Соседа. Он тоже в гости заходил. И остался.

— Господи, — выдохнул Донни. — Я думал, я плохой. Я просто ангел по сравнению с этой...

Он не договорил. Потому что из дома вышли трупы.

Они выползали из дверей, из окон, из подвала. Дядя Коля, толстая тетка, ребенок без руки и ещё десяток — все тянули руки к живым, все хотели есть.

— Они голодные, — ласково сказала бабушка. — Я их не кормила сегодня. Ждала вас.

— Бежим! — заорал Брут и рванул к машинам.

Все кинулись за ним.

Бабка свистнула. Трупы ускорились. Не намного, но достаточно, чтобы создать панику.

Ларри бежал и чувствовал, как чья-то рука хватает его за ногу. Он упал, обернулся — дядя Коля тянул к нему свои синие пальцы.

— Отвали! — заорал Ларри и забился.

Дилан развернулся и со всей дури пнул дядю Колю в голову. Голова снова отлетела, но рука не разжалась.

— Он меня держит!

— Отрывай!

— Не могу!

Кэндис выстрелила в руку. Пуля раздробила кости, рука отвалилась.

— Бежим!

Ларри вскочил и рванул дальше.

Они добежали до машин. «Хонда» Дилана и внедорожник Кэндис стояли рядом.

— Заводи! — заорала Кэндис.

Дилан прыгнул в свою тачку, Кэндис — в свою. Остальные распределились: Брут с Мелким — к Кэндис, Ларри с Донни — к Дилану.

— Поехали! — завелся Дилан.

«Хонда» чихнула и заглохла.

— Твою мать! — Дилан заколотил по рулю. — Заводись, сука!

— Ты бензин залил? — спросил Ларри.

— Залил.

— А почему не едет?

— Откуда я знаю? Я не механик!

Тем временем трупы приближались. Бабушка шла за ними, поигрывая вилами.

— Выходите, — ласково позвала она. — Не мучайтесь. Я быстро. Больно не будет. Ну, почти не будет.

— Заводись, сука! — Дилан крутил ключ.

«Хонда» чихнула, рыкнула и завелась.

— Есть!

Он вдавил педаль газа. Машина рванула с места, сбив пару трупов.

Сзади заревел внедорожник — Кэндис тоже выруливала на трассу.

— Уходим! — заорал Дилан. — Уходим, блин!

— Смотри! — Ларри показал назад.

В зеркале заднего вида было видно, как бабушка стоит посреди дороги. Она не бежала, не пыталась догнать. Просто стояла и смотрела им вслед.

И улыбалась.

— Почему она улыбается? — спросил Ларри.

— Не знаю, — ответил Дилан. — Но мне это не нравится.

Внедорожник поравнялся с ними. Кэндис опустила стекло.

— Надо валить отсюда! — крикнула она. — Подальше!

— Куда? — крикнул в ответ Дилан.

— Куда угодно! Лишь бы подальше от этой психованной!

— А мексиканцы?

— А что мексиканцы?

— Они тоже нас ищут!

Кэндис задумалась на секунду.

— Тогда у нас две проблемы! — крикнула она. — Разберемся по дороге!

Они понеслись по ночной трассе, оставляя за собой деревню «Тихий Угол» с её сумасшедшей бабушкой и её «семьей».

Ларри обернулся.

Деревня исчезала в темноте.

Но ему показалось, что на окраине, у последнего дома, всё ещё стояла маленькая фигурка.

Сара.

Девочка с оторванной рукой.

И она махала им вслед.

— Дилан, — прошептал Ларри. — Ты видел?

— Что?

— Сара. Она махала.

— Не может быть. Она же там осталась.

— Я видел.

Дилан промолчал. Он просто вдавил педаль газа и уставился на дорогу.

А в машине, сзади, Донни Брайтон вдруг заговорил:

— Слышь, чуваки. А откуда у этой девчонки рука оторвана? Она же говорила, что бабка её не трогала?

Ларри и Дилан переглянулись.

— Не знаем, — ответил Ларри. — А что?

— Да так, — задумчиво протянул Донни. — Просто... если бабка её не трогала, то кто?

В машине повисла тишина.

Только мотор гудел и ветер свистел в разбитое стекло.

Впереди была ночь.

И ни одного ответа.

Глава 4 КРОВАВЫЙ СЛЕД

Ночная трасса — это место, где время течёт иначе.

Особенно когда ты только что сбежал от бабушки-каннибалки, у тебя в машине сидит мафиози с пробитой головой, а сзади едет внедорожник с компанией психопатов, которых ты вообще не знаешь.

— Дилан, — подал голос Ларри. — У меня плохое предчувствие.

— У меня тоже, — ответил Дилан, не отрывая взгляда от дороги. — Но вариантов нет. Без них нас бы уже съели.

— Или застрелили, — добавил Донни с заднего сиденья. — Кстати, о стрельбе. Где мой пистолет?

— Какой пистолет? — насторожился Ларри.

— Мой. «Глок» семнадцатого калибра. В кобуре под мышкой был. Когда вы меня в багажник пихали, он, видимо, выпал.

— В гараже остался, — вспомнил Дилан. — Когда ты дядю Колю пинал.

— Я не дядю Колю пинал. Я вообще не знаю никакого дяди Колю.

— Ну, того, синего, с отваливающейся головой.

— А, этого. — Донни почесал затылок. — Так пистолет там?

— Скорее всего.

— Жалко. Хорошая была пушка.

— Ты сейчас реально жалеешь о пистолете, когда у нас за спиной деревня с зомби? — удивился Ларри.

— Во-первых, не зомби, а недоразумения. Во-вторых, ствол — это ствол. Он деньги стоит.

— Господи, — Ларри откинулся на сиденье. — Я в машине с двумя идиотами.

— Ты в машине с людьми, которые хотят жить, — поправил Дилан. — А это разные вещи.

Внедорожник сзади моргнул фарами — сигнал притормозить.

— Чего им? — Донни обернулся.

— Не знаю. — Дилан сбросил газ.

Машины остановились на обочине. Кэндис вышла из внедорожника и подошла к ним.

— Проблема, — сказала она без предисловий.

— Какая?

— У нас в багажнике кое-что есть. Вы должны это увидеть.

— Опять труп? — простонал Ларри. — Только не говорите, что у вас тоже труп.

— Не труп. Хуже.

— Что может быть хуже трупа?

— Идите смотрите.

Они вышли. Брут и Мелкий уже стояли у открытого багажника внедорожника с очень странными лицами.

Ларри подошел и заглянул внутрь.

Там лежал человек.

Живой. Связанный по рукам и ногам. С кляпом во рту. С выпученными от ужаса глазами.

— Это ещё кто? — спросил Дилан.

— Наш груз, — ответила Кэндис. — Мы его везём. Заказ.

— Какой заказ?

— Не твое дело.

— Моё, раз он в машине, которая едет за нами!

Человек в багажнике замычал и задергался.

— Это Риккардо Фальконе, — нехотя призналась Кэндис. — Из семьи Фальконе. Слышали про таких?

Донни побледнел так, что даже в темноте было видно.

— Фальконе? — переспросил он. — Те самые? Из Чикаго?

— Они самые.

— Вы похитили члена семьи Фальконе? — голос Донни сорвался на визг. — Вы с ума сошли? Это же смертники! За ними вся мафия охотится!

— Охотилась, — поправил Брут. — Теперь они за нами охотятся. А мы везём его заказчику.

— Кому?

— Не твоё дело, — повторила Кэндис. — Чем меньше знаете — тем дольше живете.

— Мы уже не живем, — горько усмехнулся Ларри. — Мы существуем. В режиме постоянного пиздеца.

Риккардо Фальконе в багажнике снова замычал. Похоже, он пытался что-то сказать.

— Вытащите кляп, — предложил Дилан. — Может, договоримся?

— Договариваться с Фальконе? — усмехнулся Донни. — Ты вообще понимаешь, кто это? Это не я, местный авторитет с тремя точками. Это — семья. У них люди по всему побережью. Если мы его отпустим — нас найдут и убьют. Если не отпустим — найдут и убьют. Шансов нет.

— Тогда зачем мы его везём? — резонно спросил Ларри.

— За деньгами, — ответил Брут. — Большими.

— Какие деньги, если нас убьют?

— А вдруг не убьют?

Ларри посмотрел на Брута. Потом на связанного Риккардо. Потом на Кэндис.

— Вы ненормальные, — констатировал он. — Все. Полная клиника.

— Возможно, — согласилась Кэндис. — Но выбора у нас нет. И у вас теперь тоже.

— В смысле?

— В прямом. Вы теперь с нами. Если нас поймают — вы тоже попадёте. Как соучастники.

— Какие, нахрен, соучастники? Мы вообще вас первый раз видим!

— Кому какая разница? — Кэндис пожала плечами. — Фальконе не любят разбираться. Они стреляют всех, кто рядом.

Дилан задумался. Потом подошёл к багажнику и вытащил кляп изо рта Риккардо.

— Дыши, чувак, — сказал он. — И говори.

Риккардо закашлялся, отплюнулся и уставился на них бешеными глазами.

— Вы трупы, — прохрипел он. — Все. Мой брат уже ищет меня. Он вас на куски порежет.

— Твой брат? — переспросил Дилан.

— Винсент Фальконе. Слышали? Он псих. Настоящий псих. Он одной левой роту морпехов положил.

— Звучит угрожающе, — признал Донни.

— Это не звучит. Это факт. Винсент найдёт вас. И тогда вы пожалеете, что родились.

— Оптимистично, — вздохнул Ларри.

— Заткнись, — бросила Кэндис. — Слушай сюда, Риккардо. Ты наш билет к деньгам. Если будешь хорошим мальчиком — может, и выживешь. А если нет...

Она выразительно погладила пистолет.

— Ты не выстрелишь, — усмехнулся Риккардо. — Ты же хочешь бабки.

— Хочу. Но если что — обойдусь без бабок, но с чистой совестью.

— У тебя есть совесть? — удивился Мелкий.

— Нет. Но звучит красиво.

Она засунула кляп обратно и захлопнула багажник.

— Всё. Едем дальше.

— Куда? — спросил Дилан.

— К месту встречи. Оно здесь недалеко. В горах.

— В горах? — переспросил Донни. — Там же ничего нет.

— Там есть ранчо. Старое, заброшенное. Идеальное место для обмена.

— А если засада?

— Тогда мы умрём. — Кэндис улыбнулась. — Но это же весело, правда

— Весело? — Ларри почувствовал, что его мозг закипает. — Вы называете это весело?

— А что? Скучно точно не будет.

Она села в машину. Брут и Мелкий последовали за ней.

— Едем за нами, — крикнула Кэндис. — Не потеряйтесь.

Внедорожник рванул с места.

— Что будем делать? — спросил Ларри.

— А есть выбор? — ответил Дилан. — Едем.

— Они психопаты.

— Все вокруг психопаты. Мы уже привыкли.

Они сели в машину и поехали следом.

Донни молчал всю дорогу. Только смотрел в окно и что-то бормотал себе под нос.

— Ты чего? — спросил Ларри.

— Молись, — ответил Донни. — Потому что если Винсент Фальконе реально ищет брата, нам пизда.

— А ты его знаешь?

— Слышал. Он однажды целый район зачистил за то, что его собаку обидели.

— Собаку?

— Да. Просто собаку. Какую-то дворнягу. Но она ему нравилась. И когда её сбила машина, он нашёл водителя. И всю его семью. Вместе с собакой.

— С какой собакой?

— Своей. Он её похоронил вместе с водителем. В одной могиле.

Ларри сглотнул.

— Ты шутишь?

— Я никогда не шучу про Фальконе.

В машине повисла тишина.

Только мотор гудел и ветер свистел.

И где-то далеко, в горах, их ждало ранчо.

И Винсент Фальконе.

Ранчо появилось из темноты неожиданно.

Сначала — огни. Потом — силуэты построек. Потом — запах. Запах гари и смерти.

— Чем это воняет? — поморщился Ларри.

— Горелым мясом, — спокойно ответил Донни. — Я такой запах знаю.

— Откуда?

— Работа у меня такая.

Они подъехали ближе. Внедорожник Кэндис остановился у ворот. Из машины вышли Брут и Мелкий с оружием наготове.

— Что-то не так, — сказал Брут. — Тишина слишком громкая.

— Проверим, — кивнула Кэндис.

Они вошли на территорию ранчо.

И замерли.

На земле лежали трупы. Много трупов. Человек десять — двенадцать. Все в дорогих костюмах, все с оружием в руках. Все мёртвые.

— Это встречающие, — выдохнул Донни. — Те, кто должен был принять Риккардо.

— Их убили, — констатировал Брут. — Недавно. Кровь ещё не засохла.

— Кто?

Ответ пришёл сам.

Из темноты вышел человек.

Высокий, худой, в чёрном пальто. С бледным лицом и совершенно пустыми глазами. В руках он держал мачете, с которого капала кровь.

— Винсент, — прошептал Донни. — Это Винсент Фальконе.

Человек улыбнулся. Улыбка у него была хуже, чем у бабушки Дилана.

— Вы привезли моего брата, — сказал он голосом, от которого стыла кровь. — Я знаю. Я чувствую.

— Откуда? — выдавила Кэндис.

— Я всегда чувствую, где Риккардо. Мы же близнецы.

— Близнецы? — переспросил Ларри.

— Да. Однояйцевые. Мы связаны. Если он страдает — я знаю. Если он боится — я знаю. Сейчас он очень боится.

Винсент шагнул ближе. Никто не пошевелился.

— Отдайте брата, — сказал он. — И я, может быть, убью вас быстро.

— А если не отдадим? — спросил Брут, сжимая лом.

— Тогда медленно. Очень медленно. Я буду резать вас по кусочкам. Сначала пальцы. Потом уши. Потом...

— Хватит, — перебила Кэндис. — Мы отдадим. Только без глупостей.

— Глупости? — Винсент рассмеялся. — Милая, я сама глупость. Я живу, чтобы делать глупости.

Он сделал ещё шаг. И ещё.

Брут замахнулся ломом. Винсент даже не дрогнул. Он просто перехватил руку Брута, выкрутил её и воткнул мачете прямо в плечо здоровяка.

Брут заорал и рухнул на колени.

— Брут! — закричал Мелкий и бросился на Винсента.

Винсент отшвырнул его одной левой. Мелкий отлетел к стене и затих.

— Ещё желающие? — поинтересовался Винсент.

Кэндис вскинула пистолет. Винсент выбил его мгновенно, будто предвидел движение.

— Глупо, — сказал он. — Очень глупо.

Он схватил Кэндис за горло и приподнял над землёй.

— Где брат?

— В машине, — прохрипела она. — В багажнике.

— Хорошо. Сейчас проверю.

Он швырнул Кэндис на землю и направился к внедорожнику.

Дилан, Ларри и Донни стояли ни живы ни мертвы.

— Бежим? — прошептал Ларри.

— Некуда, — ответил Дилан. — Он быстрее.

Винсент открыл багажник. Риккардо замычал, задергался.

— Братишка, — ласково сказал Винсент. — Живой. Хорошо.

Он разрезал верёвки, вытащил кляп.

— Ты как? — спросил Винсент.

— Нормально, — прохрипел Риккардо. — Эти уроды...

— Я знаю. Я всё знаю. — Винсент повернулся к остальным. — Теперь вы. Все.

Он подошёл к Дилану.

— Ты водитель?

— Я... ну...

— Ты вёз моего брата?

— Не специально! Я вообще не знал!

— Не знал? — Винсент склонил голову. — А должен был знать. Все должны знать, что Фальконе трогать нельзя.

— Я не трогал! Честно! Я даже не прикасался!

— А кто прикасался?

Дилан посмотрел на Кэндис. Кэндис лежала на земле и тяжело дышала.

— Она, — сказал он. — И те двое. Брут и Мелкий.

— Понятно. — Винсент кивнул. — Значит, они умрут первыми. А вы — потом. За компанию.

— За какую компанию? — взвизгнул Ларри. — Мы просто ехали следом!

— Неважно. Вы видели моё лицо. Вы слышали мой голос. Вы знаете, где мы встретились. Это уже причина.

— Господи, — Ларри рухнул на колени. — Пожалуйста. Я сделаю что угодно. Я буду работать на тебя. Я буду чистить туалеты. Я буду...

— Заткнись, — перебил Винсент. — Мне не нужны рабы. Мне нужна тишина. А тишина бывает только тогда, когда свидетелей нет.

Он замахнулся мачете.

И в этот момент раздался выстрел

Винсент дёрнулся, выронил оружие и схватился за плечо.

— Что за... — начал он.

—Стоять, сука! — заорал голос из темноты.

Из-за машин вышли люди. Много людей. С автоматами, в бронежилетах, с нашивками Los Sangrientos.

Мексиканцы

Те самые.

— Не ожидали? — усмехнулся их главарь, подходя ближе. — А мы вас нашли. По запаху. По следам. По тому, как вы тупите.

— Хесус, — выдохнул Донни. — Ты?

— Я, Донни. — Главарь улыбнулся. — Давно не виделись. Ты должен мне деньги. Помнишь?

— Помню.

— И вместо того, чтобы отдать, ты сбежал. С каким-то лохом в багажнике.

— Я не сбежал. Меня похитили.

— Похитили? — Хесус рассмеялся. — Ты? Донни Брайтона? Кто ж тебя похитит?

— Вон тот, — Донни показал на Ларри. — И его друг.

Хесус посмотрел на Ларри. Потом на Дилана.

— Эти два очкарика тебя похитили? — удивился он. — Ты совсем плох стал, Донни.

— У него был ключ! — попытался оправдаться Донни.

— Ключ? От чего?

— От головы. Он мне голову пробил.

Хесус подошёл ближе, осмотрел рану Донни.

— Да, крепко тебя приложили, — признал он. — Но это не отменяет долга. Ты должен мне пятьдесят тысяч.

— Было десять!

— С процентами. И за моральный ущерб. И за то, что я за тобой по всей стране гоняюсь.

Донни открыл рот, чтобы возразить, но не успел.

Потому что Винсент Фальконе, забытый всеми, поднял мачете здоровой рукой и рубанул по ближайшему мексиканцу.

Голова мексиканца покатилась по земле.

— Ах ты ж сука! — заорал Хесус и вскинул автомат.

Началась стрельба.

Ларри никогда не видел ничего подобного. Пули летели во все стороны. Люди падали. Крики, мат, кровь.

Дилан схватил его за шкирку и потащил к машине.

— Бежим!

— Куда?

— Подальше!

Они запрыгнули в «Хонду». Дилан завёл двигатель.

— А Донни? — крикнул Ларри.

— Донни сам за себя!

— А Кэндис? Брут? Мелкий?

— Сами!

Он вдавил педаль газа. Машина рванула прямо сквозь перестрелку.

Пули щёлкали по кузову, разбивали стёкла, дырявили сиденья.

— Мы не доедем! — орал Ларри.

— Доедем!

«Хонда» вылетела с ранчо и понеслась вниз по горной дороге.

Сзади гремели выстрелы, взрывы, крики.

— Смотри! — Ларри показал назад.

Из темноты выехал внедорожник. За рулём была Кэндис. Рядом — Мелкий и раненый Брут.

— Живы! — выдохнул Ларри.

— Пока да, — ответил Дилан.

Они неслись вниз, не зная, что впереди.

И что позади.

Через час они остановились у маленького мотеля на обочине трассы.

Название мотеля было «Последний приют». Ларри это показалось дурным знаком, но выбора не было.

— Заезжаем, — скомандовал Дилан. — Надо пересидеть.

— А если нас найдут?

— Не найдут. Мы оторвались.

— Уверен?

— Нет. Но надеюсь.

Они заехали на парковку. Внедорожник Кэндис встал рядом.

Из машины вышли все. Брут еле держался на ногах — рана в плече кровоточила. Мелкий трясся как осиновый лист. Кэндис была бледная, но держалась.

— Есть аптечка? — спросила она.

— В номере найдём, — ответил Дилан. — Пошли.

Они сняли два номера. Заплатили наличными, чтобы не светить карты.

В номере было грязно, душно и пахло плесенью. Но это был рай после всего, что случилось.

Брута уложили на кровать. Кэндис достала аптечку и начала обрабатывать рану.

— Держи его, — сказала она Мелкому. — Сейчас больно будет.

— Я не люблю больно, — захныкал Брут.

— А кто любит?

Она залила рану перекисью. Брут заорал так, что, наверное, в соседнем городе было слышно.

— Заткнись! — шикнула Кэндис. — Ментов позовёшь.

— Менты — последнее, чего я сейчас боюсь, — простонал Брут. — Я боюсь того психопата с мачете.

— Винсент, — напомнил Донни. — Его зовут Винсент. И он теперь будет охотиться за нами до конца жизни.

— До нашей жизни, — уточнил Ларри. — Его жизнь будет длиться дальше.

— Спасибо, капитан Очевидность.

Они сидели в номере и молчали.

Каждый думал о своём.

Ларри думал о том, какого чёрта он вообще ввязался во всё это. Дилан думал о том, где взять денег на новый глушитель. Донни думал о том, как отмазаться от Хесуса. Кэндис думала о том, куда девать Риккардо. Брут думал о том, выживет ли он. Мелкий думал о том, как бы не обоссаться от страха.

— Ладно, — нарушил тишину Дилан. — Давайте думать, что делать дальше.

— Валить из страны, — предложил Донни. — Куда-нибудь подальше. В Мексику. В Канаду. На Аляску.

— У нас нет денег.

— Заработаем.

— Как? У нас теперь куча врагов, за нами охотятся мафия, мексиканцы и психопат с мачете. Где мы будем зарабатывать?

— Можно ограбить банк, — предложил Мелкий.

Все посмотрели на него

— Что? — удивился он. — Я серьёзно.

— Ты с дуба рухнул? — спросила Кэндис. — Грабить банк, когда за нами охотится полстраны?

— А что? Спрячемся потом.

— Где?

— Не знаю. В лесу.

— В лесу бабка с зомби.

— Да, — кивнул Мелкий. — Туда точно никто не сунется.

Все задумались.

— А знаете, — медленно проговорил Дилан. — В этом что-то есть.

— В чём? — не понял Ларри. — Вернуться к твоей бабушке? Ты с ума сошёл?

— Нет, ты послушай. Кто туда сунется? Мексиканцы? Они боятся местных легенд. Фальконе? Они горожане, в лесу не ориентируются. Полиция? Туда даже менты не ездят, потому что там «нехорошее место».

— Нехорошее — это мягко сказано, — буркнул Брут.

— Но это вариант, — настаивал Дилан. — Там есть дом, есть подвал, есть... ну, трупы, но они не агрессивные, если их не трогать.

— Они агрессивные! — заорал Ларри. — Они на нас нападали!

— Нападали, потому что бабка командовала. А если бабки нет?

— А где бабка?

— Там осталась.

— И что, она нас не тронет?

— Она нас уже тронула. Но мы сбежали. Если вернуться с оружием, можно её...

Дилан сделал жест, будто режет горло.

— Убить бабушку? — ужаснулся Ларри. — Ты хочешь убить свою бабушку?

— А она хотела убить нас! И съесть!

— Но она же бабушка!

— Которая кормит людей своими соседями! Какая разница, бабушка или нет?

— Большая!

— Ладно, — вмешалась Кэндис. — Хватит. Давайте по фактам. У нас есть: два ствола (мой и Донни, который мы нашли в машине), лом, бита и куча проблем. Нам нужно место, где можно спрятаться. Дом бабушки — вариант. Но надо зачистить территорию.

— Зачистить? — переспросил Ларри. — Ты говоришь как наёмник.

— Я и есть наёмник. Почти.

— Кто ты вообще такая? — спросил Донни.

Кэндис посмотрела на него долгим взглядом.

— Я та, кто вытащит вас из этого дерьма, если будете слушаться.

— А если не будем?

— Тогда сдохнете. Быстро и больно.

— Убедительно, — кивнул Дилан. — Я за. Едем к бабушке.

— Я против! — заявил Ларри.

— Ты всегда против. И что? Есть другие предложения?

Ларри открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Нет, — признал он. — Других предложений нет.

— Тогда едем. Утром.

— А сейчас?

— Сейчас спим. Завтра будет тяжёлый день.

Они разошлись по номерам. Ларри лёг на продавленную кровать и уставился в потолок.

— Дилан, — позвал он. — Ты спишь?

— Нет.

— Нам точно надо возвращаться?

— Точно.

— А если она нас убьёт?

— Не убьёт.

— Откуда ты знаешь?

— Я её внук. Она меня любит.

— Она хотела тебя съесть!

— Ну, это тоже любовь. По-своему.

Ларри вздохнул и закрыл глаза.

Завтра будет новый день.

И новая битва.

Со старухой

Глава 5 ПРОКЛЯТИЕ ЧЁРНОГО ЛЕСА

Утро в мотеле «Последний приют» началось с того, что Ларри чуть не застрелили.

Он просто вышел в туалет. Спросонья, полуслепой, нащупывая дорогу. А когда открыл дверь, упёрся лбом в ствол пистолета, который держала Кэндис.

— Ты чего? — прошептал он, чувствуя, как сердце проваливается в пятки.

— А ты чего? — Кэндис убрала оружие. — Надо стучаться.

— В туалет?

— В туалет тоже. Привыкай. Теперь мы в состоянии постоянной боеготовности.

— Я хочу домой, — жалобно сказал Ларри.

— Дома ты умрёшь первым. Фальконе уже пробивают твой адрес.

— Откуда знаешь?

— Знаю. — Кэндис вышла из туалета, пропуская его. — Умывайся, завтракаем и едем.

— Куда?

— К бабушке. План в силе.

— Я думал, это была шутка.

— Я не шучу, когда речь идёт о выживании.

Ларри умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся. Из зеркала на него смотрел не Ларри Моррисон, скромный менеджер колл-центра, а какой-то бродяга с дикими глазами, трёхдневной щетиной и прыщом, который за это время вырос до размеров небольшого вулкана.

— Ты похож на зомби, — констатировал Дилан, заходя следом.

— Спасибо. Ты тоже.

— Я серьёзно. Если бабка нас увидит, подумает, что новые родственники пришли.

— Может, так и скажем? — оживился Ларри. — Мол, мы передумали, хотим остаться в семье?

— Не сработает. Она уже знает, что мы сбежали.

— Откуда?

— У неё глаза есть. И уши. И нос. Она чует страх за километр.

Они вышли в общий зал мотеля, где уже собрались остальные. Брут сидел с перевязанным плечом и злобно жевал бутерброд. Мелкий трясся над чашкой кофе. Донни что-то искал в телефоне. Кэндис разложила карту на столе.

— Смотрите, — сказала она. — Мы здесь. Деревня «Тихий Угол» — здесь. Примерно три часа езды. Если поедем по трассе, можем нарваться на мексиканцев или людей Фальконе. Если поедем через лес — сэкономим время, но там...

— Что там? — спросил Дилан.

— Лес. Глухой. Старый. Местные его называют Чёрным.

— Почему Чёрным?

— Потому что оттуда мало кто возвращается.

— Легенды? — усмехнулся Донни.

— Не только. Там есть кое-что похуже бабки.

— Что?

Кэндис помолчала, собираясь с мыслями.

— Секта, — наконец сказала она. — «Пробуждённые». Слышали?

— Нет, — ответили все хором.

— Их лидер — человек по имени Сайлас Блэквуд. Бывший хирург. Очень талантливый. Пока не сошёл с ума.

— И что он делает?

— Он считает, что люди должны пройти через боль, чтобы очиститься. Он собирает отбросов общества — бомжей, наркоманов, психбольных — и «исцеляет» их.

— Как исцеляет?

— Режет. Пилит. Жжёт. Кому-то глаза выкалывает, кому-то язык отрезает. Говорит, что так они избавляются от мирской скверны.

Ларри почувствовал, что бутерброд просится обратно.

— И полиция ничего не делает?

— Полиция боится туда соваться. У Сайласа в лесу свои люди, свои ловушки, свои законы. Плюс его паства — это фанатики. Они за него умрут. И убьют любого, кто придёт.

— А при чём тут мы? — спросил Дилан. — Мы едем к бабке, а не в секту.

— Лес один. Чтобы попасть к бабке короткой дорогой, нужно проехать через территорию «Пробуждённых».

— А длинной?

— Длинной — через трассу. Где нас ждут мексиканцы и Фальконе.

Все замолчали.

— Выбираем меньшее из зол, — подвёл итог Донни. — Лес.

— Ты уверен? — спросил Мелкий дрожащим голосом.

— Нет. Но выбора нет.

Они собрались, загрузились в машины и выехали.

Через час они въехали в Чёрный лес.

Лес встретил их тишиной.

Не просто тишиной — вакуумом звука. Не пели птицы, не шуршали листья, не трещали ветки. Даже моторы машин, казалось, работали приглушённо, боясь нарушить этот мёртвый покой.

— Мне не нравится, — прошептал Ларри.

— Мне тоже, — ответил Дилан. — Но мы уже здесь.

Дорога была старая, разбитая, заросшая травой. Ветки хлестали по стёклам, царапали краску. Внедорожник Кэндис ехал впереди, прокладывая путь.

— Смотрите, — вдруг сказал Донни, показывая в окно.

На дереве висело что-то. Сначала Ларри подумал, что это тряпка или старый пакет. Но когда подъехали ближе, понял: это была человеческая рука. Отрезанная. Прибитая гвоздём к стволу.

— Мамочка, — выдохнул Мелкий по рации.

— Не смотрите по сторонам, — скомандовала Кэндис. — Едем дальше.

Но мимо такого нельзя было проехать, не глядя.

Чем дальше они углублялись в лес, тем больше «украшений» появлялось на деревьях. Ноги. Головы. Высушенные лица. Один раз они увидели целый скелет, посаженный на ветку, как игрушка на ёлку.

— Это они так помечают территорию, — сказала Кэндис. — Предупреждение чужакам.

— Работает, — признал Ларри. — Я уже хочу обратно.

— Поздно.

Внезапно дорогу перегородило упавшее дерево. Огромный дуб лежал поперёк пути, и объехать его было невозможно.

— Чёрт, — выругалась Кэндис. — Приехали.

— Что будем делать? — спросил Брут.

— Выходим. Убираем.

Они вышли из машин. Воздух был сырым, тяжёлым, пахло гнилью и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным.

— Это похоже на засаду, — заметил Донни, озираясь.

— Похоже, — согласилась Кэндис. — Но выбора нет.

Они подошли к дереву. Оно было огромным — в обхвате метра три, не меньше.

— Как мы его уберём? — спросил Мелкий. — Танк нужен.

— Не ной, — оборвал Брут и взялся за ствол.

Он попытался сдвинуть дерево, но оно даже не шелохнулось.

— Надо пилить, — сказал Дилан. — У кого-то есть пила?

— В багажнике есть топор, — вспомнила Кэндис.

— Тащи.

Она пошла к машине, открыла багажник... и замерла.

— Кэндис? — окликнул Дилан. — Ты чего?

Она не отвечала. Просто стояла и смотрела в глубь леса.

Они подошли ближе.

Из-за деревьев на них смотрели.

Люди. Много людей. В грязных лохмотьях, с бледными лицами, с пустыми глазами. У некоторых не было рук, у некоторых — ног. У одного вместо глаз были чёрные дыры, но он всё равно смотрел прямо на них.

— Пробуждённые, — выдохнула Кэндис. — Они здесь.

— Бежим? — пискнул Мелкий.

— Поздно.

Из-за спин своих последователей вышел человек.

Высокий, худой, с идеально выбритым лицом и белыми, как снег, волосами. На нём был старый, но чистый хирургический халат, заляпанный бурыми пятнами. В руках он держал скальпель. Обычный хирургический скальпель, который поблёскивал в тусклом свете.

— Гости, — сказал он голосом, полным удовольствия. — Ко мне давно никто не заходил в гости.

— Сайлас Блэквуд? — спросила Кэндис, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Он самый. — Человек улыбнулся. — А вы, я вижу, наслышаны. Это приятно. Значит, моя работа не напрасна.

— Мы не хотели вас беспокоить, — быстро заговорил Дилан. — Мы просто едем дальше. Дорога короткая. Мы сейчас уберём дерево и уедем.

— Уберёте дерево и уедете? — Сайлас рассмеялся. Смех у него был сухой, каркающий, как у ворона. — Милый мальчик, ты думаешь, я позволю вам уйти? Вы видели моих детей. Вы видели мои... украшения. Вы знаете, где мы находимся. Это опасно.

— Мы никому не скажем! — выпалил Ларри. — Честно! Мы вообще никому ничего не говорим! Мы немые почти!

— Немые? — Сайлас подошёл ближе. — А говоришь ты хорошо. Слишком хорошо. Значит, придётся сделать тебя немым по-настоящему.

Он взмахнул скальпелем. Ларри отшатнулся, споткнулся и упал.

— Не трогай его! — заорал Дилан и бросился на Сайласа.

Но не добежал.

Из-за деревьев вышли ещё люди. Они схватили Дилана, скрутили его, повалили на землю.

— Брут! — крикнула Кэндис.

Брут замахнулся ломом, но получил удар по голове сзади и рухнул как подкошенный.

— Мелкий, беги! — заорал Донни и рванул к машине.

Мелкий побежал. Сделал три шага и наткнулся на здоровенного детину с кувалдой на плече.

Детина был под два метра ростом, лысый, с татуировками на лице. Он не сказал ни слова. Просто улыбнулся и замахнулся кувалдой.

Мелкий заорал и упал на колени, закрывая голову руками.

— Малыш, не бей, — простонал он. — Я всё отдам.

— Мэл, — остановил детину Сайлас. — Не здесь. В лагере.

Мэл — видимо, так звали здоровяка — кивнул и опустил кувалду.

— Вставайте, — скомандовал Сайлас. — Все. Идём.

— Куда? — спросила Кэндис.

— В гости. Я же сказал. Вы теперь мои гости.

— Мы не хотим.

— А кто спрашивает?

Их окружили «пробуждённые». Кто-то ковылял на костылях, кто-то полз на руках, кто-то шёл почти нормально, но с пустыми глазами. Все они тянули руки, касались, гладили, будто пытались почувствовать живую плоть.

— Не трогайте меня! — визжал Ларри.

— Трогайте, трогайте, — ласково говорил Сайлас. — Им нужно тепло. Они давно не чувствовали тепла живых.

— А вы? — спросил Дилан. — Вы чувствуете?

— Я? — Сайлас задумался. — Я чувствую боль. Только боль. И учу других чувствовать её. Это единственный путь к очищению.

— К очищению от чего?

— От грязи. От грехов. От всего, что мешает человеку стать настоящим.

— А вы сами прошли очищение?

Сайлас остановился. Повернулся к Дилану. Посмотрел ему в глаза долгим, тяжёлым взглядом.

— Я, мальчик, уже давно чист. Чище, чем новорождённый младенец. Потому что я убил в себе всё человеческое. И теперь я — проводник. Проводник в мир истины.

— А они? — Дилан кивнул на толпу.

— Они в пути. Кто-то дальше, кто-то ближе. Но все дойдут. И вы дойдёте.

— Мы не хотим!

— Хотите. Просто ещё не знаете.

Их привели в лагерь.

Это было жуткое место. Посреди леса стояли шалаши, палатки, землянки. В центре горел огромный костёр, над которым висел котёл. В котле что-то булькало. Запах оттуда шёл такой, что Ларри вывернуло прямо на траву.

— Несварение? — участливо спросил Сайлас. — Ничего, мы тебя подлечим.

— Чем? — прохрипел Ларри.

— Увидишь.

Их привязали к деревьям. Не сильно, но так, чтобы не сбежали. Вокруг собрались «пробуждённые». Они смотрели на пленников с голодным интересом.

— Что они будут делать? — прошептал Мелкий.

— Не знаю, — ответила Кэндис. — И не хочу знать.

Сайлас встал перед ними, развёл руки в стороны.

— Братья и сёстры! — заговорил он голосом проповедника. — Сегодня к нам пришли новые души! Заблудшие, грязные, испуганные! Они не знают истины! Они не знают пути! Но мы им поможем! Мы их очистим!

Толпа загудела, закивала, зааплодировала.

— Сегодня у нас будет особое очищение! — продолжал Сайлас. — Мы начнём с самого слабого. С того, кто больше всех боится. Чтобы остальные видели и учились!

Он подошёл к Ларри.

— Вот этот, — сказал он. — Посмотрите на него. Он дрожит. Он плачет. Он молится своим богам. А богов нет. Есть только боль. И истина.

Ларри заорал.

Он орал так громко, что птицы (если бы они были в этом лесу) разлетелись бы в ужасе.

— Не надо! Пожалуйста! Я сделаю что угодно!

— Сделаешь, — кивнул Сайлас. — Сейчас сделаешь.

Он достал скальпель. Поднёс его к лицу Ларри.

— Начнём с языка, — задумчиво сказал он. — Ты слишком много кричишь. Крик — это проявление слабости. А слабость надо искоренять.

— Дилан! — заорал Ларри. — Дилан, помоги!

— Отпусти его! — закричал Дилан, дёргаясь в верёвках. — Слышишь, псих! Отпусти!

— Псих? — Сайлас обернулся. — Ты назвал меня психом? Интересно. А кто из нас псих? Я пытаюсь спасти людей, а ты ведёшь их на верную смерть.

— Я никого не веду!

— Ведёшь. Ты привёл их сюда. В мой лес. В моё царство. Значит, ты — проводник смерти. А я — проводник жизни. Вечной жизни через боль.

Он снова повернулся к Ларри.

— Открой рот.

— Не открою!

— Открой, или я вырежу тебе глаз. А потом рот. В любой последовательности.

Ларри открыл рот. Он плакал, трясся, но рот открыл.

— Умница, — похвалил Сайлас. — Сейчас будет немножко больно. А потом — легче. Обещаю.

Он занёс скальпель.

И в этот момент из темноты леса раздался звук.

Странный звук. Будто кто-то волочил что-то тяжёлое по земле.

Все замерли.

— Что это? — спросил кто-то из «пробуждённых».

Сайлас нахмурился.

— Мэл, проверь.

Мэл — здоровяк с кувалдой — кивнул и направился в темноту.

Через минуту оттуда донёсся глухой удар. Потом ещё один. Потом тишина.

— Мэл? — позвал Сайлас.

Ответа не было.

— Мэл!

Тишина.

Из темноты вышла фигура.

Маленькая. Сгорбленная. В платочке и фартуке.

— Бабушка? — выдохнул Дилан.

Это была она. Марта Ван Хаутен. Собственной персоной. С вилами наперевес.

— Здравствуйте, дети мои, — ласково сказала бабушка. — А я вас ищу. Соскучилась.

— Кто это? — спросил Сайлас, вглядываясь в темноту.

— Это моя бабушка, — ответил Дилан. — И она злее тебя.

Сайлас усмехнулся.

— Старуха? Злее меня?

— Проверь.

Бабушка подошла ближе. За ней, ковыляя, тянулись её «родственники». Дядя Коля, толстая тётка, девочка Сара и ещё десяток полуразложившихся тел.

— Ого, — сказала Кэндис. — У неё пополнение.

— Это кто? — спросил Сайлас, глядя на трупы.

— Семья, — ответила бабушка. — А вы кто?

— Я Сайлас Блэквуд. Я здесь главный.

— Главный? — бабушка удивилась. — В моём лесу? Интересно. А кто тебя поставил?

— Я сам поставил.

— Сам? — бабушка покачала головой. — Это неправильно. Главного ставят другие. А если сам — значит, ты не главный, а так... самозванец.

— Слушай, старая, — Сайлас шагнул к ней. — Убирайся, пока цела. Это моя территория. Мои люди. Мои законы.

— Твои? — бабушка улыбнулась. — А это видишь?

Она показала на дядю Колю.

— Это Коля. Он раньше тоже думал, что он главный. Теперь он — семья. Хочешь в семью?

Сайлас замахнулся скальпелем.

Бабушка даже не моргнула.

Она просто ткнула его вилами.

Прямо в живот.

Сайлас охнул, выронил скальпель и рухнул на колени.

— Ты... — прохрипел он. — Ты...

— Я бабушка, — ласково сказала Марта. — А бабушек надо уважать.

Она выдернула вилы. Сайлас завалился на бок и затих.

«Пробуждённые» замерли. Они не знали, что делать. Их лидер лежал в луже крови, а перед ними стояла маленькая старушка с вилами.

— Ну что, дети? — спросила бабушка. — Кто следующий?

Мэл, который оказался жив и теперь выбирался из кустов с разбитой головой, заревел и бросился на неё.

Бабушка ловко увернулась и воткнула вилы ему в ногу. Мэл заорал и упал.

— Не шуми, — сказала бабушка. — Тут лес, тут эхо.

Она обернулась к своим «родственникам».

— Коля, Жора, Иннокентий, займитесь гостями.

Трупы оживились и поползли в сторону «пробуждённых».

Началась настоящая мясорубка.

Сектанты, которые не боялись боли и смерти, в панике разбегались от полуразложившихся тел. Дядя Коля вцепился в ногу какого-то мужика с отрезанным носом и повалил его на землю. Толстая тётка навалилась на женщину с выколотыми глазами. Девочка Сара запрыгнула на спину Мэлу и начала душить его своими маленькими ручками.

— Сара! — закричал Ларри. — Ты жива?

— Я всегда жива, — ответила девочка, не прекращая душить Мэла. — Я вечная.

— Боже, — выдохнул Дилан. — Надо валить, пока они заняты.

Кэндис уже перерезала верёвки. Брут освободился сам, разорвав их голыми руками. Мелкий трясся, но тоже был свободен.

— К машинам! — скомандовала Кэндис.

Они побежали.

Бабушка проводила их взглядом.

— Внучек! — крикнула она. — Ты куда? А как же ужин?

— Потом, ба! — крикнул Дилан на бегу. — Я позвоню!

— Когда?

— Никогда!

Он запрыгнул в «Хонду». Ларри — рядом. Донни уже сидел сзади.

Кэндис завела внедорожник. Брут и Мелкий были с ней.

— Погнали! — заорал Дилан.

Машины рванули прочь, сбивая по пути сектантов и трупов.

В зеркале заднего вида Ларри видел, как бабушка стоит посреди лагеря, окружённая дерущимися «пробуждёнными» и её «семьёй». Она не бежала за ними. Просто стояла и смотрела.

И улыбалась.

— Она опять улыбается, — прошептал Ларри.

— Она всегда улыбается, — ответил Дилан. — Это хуже всего.

— Почему?

— Потому что когда она улыбается — значит, у неё есть план.

— Какой план?

— Не знаю. Но нам он не понравится.

Они вылетели из леса, оставляя позади Чёрный лес, секту Сайласа, бабушку Марту и её безумную семью.

Впереди была трасса.

И новые проблемы.

Потому что на трассе их ждали.

Черный внедорожник без номеров перегородил дорогу.

Рядом стояли люди. Много людей. В дорогих костюмах, с автоматами, с холодными глазами.

— Фальконе, — выдохнул Донни. — Это они.

Из-за спин боевиков вышел человек.

Высокий, статный, с сединой на висках. В руках он держал сигару и улыбался.

— Винсент, — прошептал Ларри. — Но мы же его убили?

— Ты видел труп? — спросил Дилан.

— Нет.

— Значит, не убили.

Винсент Фальконе подошёл к машине и постучал костяшками пальцев по стеклу.

— Выходите, — сказал он спокойно. — Поговорим.

— А если не выйдем? — спросил Дилан.

— Тогда я прикажу стрелять. По колёсам. Потом по дверям. Потом по вам. Выходите.

Они вышли.

Кэндис, Брут, Мелкий тоже выбрались из внедорожника.

— Где мой брат? — спросил Винсент.

— Мы его не брали, — ответила Кэндис. — Он у Хесуса.

— У Хесуса? — Винсент приподнял бровь. — У этого мексиканского ублюдка?

— У него. На ранчо. Мы сбежали, когда началась стрельба.

— А почему ты не забрала брата?

— Потому что он был привязан к стулу, а вокруг летали пули.

Винсент задумался.

— Хесус, — повторил он. — Значит, Хесус.

— Да.

— Хорошо. Я ему позвоню. Но если ты врёшь...

— Не вру.

Винсент кивнул своим людям. Те опустили автоматы.

— Садитесь в машины, — сказал он. — Едете за мной.

— Куда? — спросил Дилан.

— В гости. К Хесусу. Разбираться.

— А мы зачем?

— Вы — свидетели. И заложники. Если что пойдёт не так — вы первые умрёте.

— Отлично, — вздохнул Ларри. — Просто отлично.

Они сели в машины и поехали за кортежем Фальконе.

Впереди было ранчо.

Впереди была встреча с Хесусом.

Впереди была новая бойня.

Глава 6 КРОВАВАЯ РАСПЛАТА

Ранчо встретило их тишиной.

Слишком тихой. Слишком спокойной. После всего, что случилось в Чёрном лесу, любая тишина казалась Ларри предвестником катастрофы.

— Мне это не нравится, — прошептал он.

— Тебе вообще всё не нравится, — отозвался Дилан. — Привыкай.

Колонна машин остановилась в сотне метров от ворот. Винсент Фальконе вышел первым, поправил пиджак и жестом приказал своим людям рассредоточиться.

— Хесус! — крикнул он. — Выходи, разговор есть!

Тишина.

Только ветер шевелил сухую траву да где-то вдалеке каркала ворона.

— Хесус, мать твою! Я знаю, что ты здесь! Выходи, или я сожгу это ранчо дотла!

Из-за ворот показалась фигура. Это был один из мексиканцев, помощник Хесуса. Маленький, юркий, с бегающими глазами.

— Сеньор Фальконе, — залебезил он. — Хесус ждал вас. Проходите. Только без оружия.

— Без оружия? — усмехнулся Винсент. — Я без оружия — как без рук. Передай Хесусу: или я захожу с оружием, или я захожу с людьми. Выбирайте.

Помощник исчез за воротами. Через минуту они открылись.

Навстречу вышел Хесус.

Главарь Los Sangrientos выглядел неважно. Левая рука на перевязи, под глазом огромный синяк, на щеке — свежий порез. Вчерашняя перестрелка явно не прошла для него даром.

— Винсент, — кивнул он. — Рад видеть.

— Взаимно, — холодно ответил Фальконе. — Где мой брат?

— Внутри. Живой. Здоровый. Ну, почти.

— Почему?

— Потому что твой брат — тот ещё засранец. Пытался сбежать, пришлось применить силу.

— Ты его бил?

— Немного. Для профилактики.

Винсент шагнул вперёд. Его люди вскинули автоматы. Люди Хесуса ответили тем же.

— Спокойно, — сказал Хесус. — Мы же деловые люди. Давай поговорим.

— О чём?

— О деньгах. Твой брат стоит денег. Я хочу выкуп.

— Ты похитил моего брата и требуешь выкуп?

— Я его не похищал. Мне его привезли. Я просто... воспользовался ситуацией.

— Кто привёз?

Хесус посмотрел в сторону машин, где стояли Ларри, Дилан, Кэндис и остальные.

— Вон те, — кивнул он. — Точнее, девка с верзилой. Остальные просто прицепились.

Винсент обернулся.

— Подойдите сюда, — приказал он.

Кэндис шагнула вперёд, стараясь выглядеть уверенно. Брут и Мелкий остались за её спиной.

— Ты похитила моего брата? — спросил Винсент.

— Это работа, — ответила Кэндис. — Заказ. Мне заплатили, я привезла.

— Кто заказчик?

— Не скажу.

Винсент улыбнулся. Улыбка у него была такая же, как у брата — от неё хотелось спрятаться под стол.

— Скажешь, — пообещал он. — Обязательно скажешь. Но позже. Сначала разберёмся с Хесусом.

Он снова повернулся к мексиканцу.

— Сколько?

— Полмиллиона, — ответил Хесус.

— Полмиллиона? — Винсент даже не удивился. — Ты охренел?

— Это цена. Торг уместен.

— Я дам сто тысяч.

— Четыреста.

— Двести.

— Триста. И это последнее слово.

Винсент задумался. Посмотрел на своих людей. Посмотрел на Хесуса. Посмотрел на пленников.

— Договорились, — сказал он. — Триста. Но я хочу увидеть брата.

— Конечно.

Хесус махнул рукой. Из ворот вывели Риккардо Фальконе.

Он был жив, но выглядел паршиво. Грязный, осунувшийся, с запёкшейся кровью на губе. Увидев брата, он дёрнулся, но охрана удержала его.

— Риккардо, — Винсент шагнул к нему. — Ты как?

— Нормально, — прохрипел тот. — Отдай им бабки и забери меня отсюда.

— Отдам. Сейчас.

Винсент кивнул одному из своих людей. Тот открыл кейс, достал пачки денег.

— Триста, — сказал он, бросая кейс к ногам Хесуса. — Считай.

— Я тебе верю.

Хесус поднял кейс, заглянул внутрь, довольно кивнул.

— Отпустите его, — приказал он.

Охрана отпустила Риккардо. Тот подбежал к брату и обнял его.

— Всё, — сказал Винсент. — Мы уходим.

— Стоять, — остановил его Хесус. — А эти?

Он кивнул на Кэндис и остальных.

— А что эти? — не понял Винсент.

— Они тоже стоят денег. Или жизней. Выбирай.

— Мне они не нужны. Делай с ними что хочешь.

— Вот спасибо, — буркнул Дилан. — Прямо от души.

— Не за что, — усмехнулся Винсент. — Ты сам влез в это дерьмо. Сам вылезай.

Он развернулся и направился к машине. Люди Фальконе последовали за ним.

— Ахренеть, — выдохнул Ларри. — Они нас бросают.

— А ты ждал другого? — спросил Донни.

— Ждал. Надеялся.

— Зря.

Кортеж Фальконе уехал, оставляя наших героев на растерзание мексиканцам.

Хесус улыбнулся.

— Ну что, — сказал он. — Поиграем?

— Во что? — спросила Кэндис.

— В русскую рулетку. Только с автоматами.

— Это нечестно.

— Жизнь вообще нечестная штука.

Он подал знак своим людям. Мексиканцы окружили пленников, целясь из автоматов.

— Молитесь, — посоветовал Хесус. — Если умеете.

— Я умею, — неожиданно сказал Мелкий. — Можно я?

— Валяй.

Мелкий закрыл глаза и начал бормотать что-то на латыни.

— А ты откуда знаешь? — удивился Брут.

— В детстве в церкви служил.

— И как, помогло?

— Пока нет.

Хесус рассмеялся.

— Забавные вы. Правда забавные. Жалко вас убивать.

— Так не убивай, — быстро вставил Дилан.

— Надо. Порядок такой. Вы видели моё лицо. Вы знаете, где я. Вы можете рассказат.

— Не расскажем! Честно!

— Все так говорят.

Хесус поднял руку, готовясь дать команду стрелять.

И в этот момент из леса донеслись звуки.

Странные. Непонятные. Будто кто-то шёл, волоча ноги.

— Что это? — насторожился Хесус.

— Это... — Ларри всмотрелся в темноту. — Это они.

— Кто?

— Бабушка.

Из леса вышли.

Сначала показались они — «родственники» Марты Ван Хаутен. Дядя Коля, тащивший свою оторванную голову под мышкой. Толстая тётка с вывернутой шеей. Девочка Сара, улыбающаяся своей страшной улыбкой. А за ними — десятки других. Те, кого бабушка «приютила» за долгие годы.

А потом вышла и сама Марта.

Чистая, прибранная, в свежем фартуке. С вилами наперевес.

— Вечер добрый, — ласково сказала она. — А я за вами. Соскучилась.

— Это кто? — спросил Хесус, глядя на процессию.

— Бабушка, — ответил Дилан. — Моя.

— Твоя бабушка — ходячий труп?

— Не труп. Она живая. А вот те, кто с ней — не очень.

Мексиканцы занервничали. Автоматы дрогнули.

— Спокойно! — приказал Хесус. — Это просто старуха с бомжами!

— Это не бомжи, — покачал головой Ларри. — Это намного хуже.

Бабушка подошла ближе. Её «семья» окружила поляну, блокируя все выходы.

— Внучек, — сказала Марта. — А я тебе пирожков принесла. С мясом. Свежие, сегодняшние.

— С чьим мясом? — подозрительно спросил Дилан.

— С сайласовым, — улыбнулась бабушка. — Он вкусный оказался. Хотя и вредный.

— Ты съела Сайласа? — Ларри почувствовал, что сейчас блеванёт.

— Не я. Коля съел. А я только суп сварила. Наваристый, между прочим.

Хесус смотрел на это представление с открытым ртом.

— Вы серьёзно? — спросил он. — Старуха с зомби пришла нас убивать?

— Не убивать, — поправила бабушка. — Забирать. Это мои гости. Я их не отдам.

— Твои? — усмехнулся Хесус. — А по документам они мои.

— А по жизни — мои. Я старше, мне виднее.

— Слушай, старая, — Хесус поднял автомат. — Вали отсюда, пока цела.

— Цела? — бабушка удивилась. — А я и так цела. А вот ты...

Она не договорила. Просто кивнула своим.

Трупы двинулись вперёд.

Мексиканцы открыли огонь.

Пули рвали гнилую плоть, отрывали руки, ноги, головы. Но трупы не останавливались. Они шли и шли, давимые автоматными очередями, но продолжали двигаться.

— Бесполезно! — заорал кто-то из мексиканцев. — Они не умирают!

— Они уже мёртвые! — ответил Хесус. — Отступаем!

Но отступать было некуда. Трупы окружили поляну со всех сторон.

Началась настоящая мясорубка.

Ларри, Дилан и остальные оказались в центре этого кошмара.

— Что делать? — заорал Мелкий.

— Бежать! — крикнула Кэндис.

— Куда?

— К машинам!

Они рванули к внедорожнику, расталкивая трупы и мексиканцев. Брут отмахивался ломом, разнося головы направо и налево. Кэндис стреляла из пистолета. Донни просто бежал, не разбирая дороги.

Дилан тащил Ларри за шкирку.

— Не отставай!

— Я стараюсь!

Они добежали до машин. Внедорожник Кэндис был на месте. «Хонда» Дилана — рядом.

— Заводи! — заорала Кэндис.

Дилан прыгнул в машину. Ключ, зажигание, газ.

«Хонда» чихнула и завелась.

— Есть!

Внедорожник тоже взревел.

— Погнали!

Они рванули прочь, сбивая трупы, мексиканцев и всё, что попадалось под колёса.

В зеркале заднего вида Ларри видел, как бабушка Марта стоит посреди поляны, окружённая своими «родственниками». Рядом с ней — Хесус, которого держал дядя Коля.

— Отпусти меня, старая! — орал он.

— Не шуми, — ласково сказала бабушка. — Будешь хорошим мальчиком — может, и выживешь. Пока.

— Что ты со мной сделаешь?

— В семью возьму. У меня как раз место освободилось. После Сайласа.

— Я не хочу в семью!

— А кто спрашивает?

Ларри отвернулся. Он не хотел видеть, что будет дальше.

— Прощай, Хесус, — сказал он.

— Сомневаюсь, что мы ещё увидимся, — ответил Дилан.

Они вылетели с ранчо и понеслись по трассе.

Сзади гремели выстрелы, крики и странное чавканье — звуки, которые Ларри будет помнить до конца жизни.

Они ехали час. Два. Три.

Никто не говорил ни слова.

Каждый переваривал то, что случилось.

Первой заговорила Кэндис по рации:

— Надо остановиться. У Брута кровь идёт.

— Где? — спросил Дилан.

— Из плеча. Рана открылась.

— Тормози.

Они съехали на обочину. Брут выбрался из машины, бледный как полотно. Повязка на плече пропиталась кровью.

— Плохо дело, — констатировал Донни. — Надо в больницу.

— В больнице спросят, откуда рана, — возразила Кэндис. — А у нас нет легальных стволов.

— А у нас есть аптечка? — спросил Мелкий.

— В машине.

Кэндис достала аптечку, начала обрабатывать рану. Брут стиснул зубы, но не закричал.

— Крепкий, — уважительно сказал Донни.

— А то, — выдохнул Брут.

Ларри отошёл в сторону. Ему нужно было подышать.

Ночь была тёплой, звёздной. Где-то вдалеке светились огни города. Обычного города, где люди живут обычной жизнью, ходят на работу, смотрят телевизор, не думают о трупах, бабушках-каннибалках и мафиозных разборках.

— Хочешь обратно? — спросил Дилан, подходя.

— Хочу, — честно ответил Ларри. — Очень хочу.

— Не выйдет. Теперь мы — команда.

— Какая, нахрен, команда? Мы даже не друзья. Ты втянул меня в это дерьмо.

— Я пытался заработать.

— Ты пытался. А я теперь — беглец с кучей врагов.

— Не с кучей. С тремя.

— Тремя?

— Мексиканцы, Фальконе, бабушка. Три стороны.

— И все хотят нас убить.

— Ну, бабушка не убить. Бабушка хочет нас съесть. Это разные вещи.

Ларри посмотрел на друга. На его глупую улыбку, безумные глаза, вечно взлохмаченные волосы.

— Ты ненормальный, — сказал он.

— Знаю.

— Я тебя ненавижу.

— Знаю.

— Но без тебя я бы уже сто раз умер.

— Это точно.

Они обнялись. Прямо посреди трассы, под звёздами, с трупами и мафией за спиной.

— Что будем делать дальше? — спросил Ларри.

— Не знаю, — честно ответил Дилан. — Валить из страны. Менять имена. Жить в лесу. Работать на Кэндис.

— На Кэндис?

— А почему нет? Она вон какая боевая. С такой не пропадёшь.

— Она психопатка.

— Мы все психопатки. После всего, что случилось, нормальных не осталось.

Они вернулись к машинам. Бруту перевязали рану, он сидел бледный, но живой. Кэндис курила, глядя на дорогу. Мелкий пил воду и трясся. Донни говорил по телефону с кем-то, явно решая свои дела.

— Едем? — спросил Дилан.

— Едем, — кивнула Кэндис. — На границу.

— С какой стороны?

— С канадской. Там нас не достанут.

— Уверена?

— Нет. Но попытаться стоит.

Они сели в машины и поехали дальше.

Навстречу рассвету.

Навстречу новой жизни.

Граница встретила их очередью.

Не той, за которой свобода, — той, за которой смерть.

Они уже почти доехали. Оставалось километров двадцать. Когда впереди показался кортеж.

Чёрные машины. Люди в костюмах. Автоматы.

— Фальконе, — выдохнул Донни. — Опять.

— Как они нас нашли? — удивился Дилан.

— У них везде глаза.

Кортеж перегородил дорогу. Из машин вышел Винсент. За ним — Риккардо.

— Опять вы, — сказал Винсент, когда они подъехали. — Я думал, вас уже съели.

— Почти, — ответила Кэндис. — Но мы живучие.

— Вижу. — Винсент подошёл ближе. — Знаете, я подумал. Вы мне должны.

— За что?

— За брата. Если бы не вы, его бы не похитили. Значит, вы виноваты.

— Мы просто выполняли заказ.

— А кто заказчик?

— Я же сказала — не скажу.

— Скажешь. — Винсент кивнул своим. — Забирайте их.

— Стоять! — вдруг заорал Донни.

Все обернулись.

Донни стоял с гранатой в руке. Откуда она у него взялась — никто не понял. Но факт оставался фактом: в руке у мафиози была самая настоящая граната, и он выдернул чеку.

— Ты с ума сошёл? — закричал Ларри.

— Возможно, — спокойно ответил Донни. — Но живым я им не дамся.

— Донни, положи гранату, — приказал Винсент.

— Не положу. Мы уйдём. Все. Или взорвёмся вместе.

— Ты не взорвёшься. Ты же хочешь жить.

— Я хочу жить свободным. А не твоей марионеткой.

Винсент смотрел на него долго. Очень долго.

— Ты смелый, — наконец сказал он. — Или глупый.

— И то, и другое.

— Ладно. — Винсент махнул рукой. — Убирайтесь. Но если я вас ещё раз увижу...

— Не увидишь, — пообещал Донни. — Мы уезжаем из страны.

— Куда?

— Не твоё дело.

Винсент усмехнулся.

— Удачи, — сказал он. — Она вам понадобится.

Он сел в машину. Кортеж развернулся и уехал.

Донни выдохнул и убрал гранату.

— Откуда она у тебя? — спросил Дилан.

— У Хесуса спёр, когда тот в обмороке был.

— Ты спёр гранату у главаря мексиканского картеля?

— А что? Пригодилась же.

— Ты псих.

— Знаю.

Они поехали дальше.

Граница была рядом.

--

НОВАЯ ЖИЗНЬ

Три месяца спустя. Канада, маленький городок возле Ванкувера.

Ларри сидел на крыльце своего нового дома и пил кофе.

Дом был маленьким, деревянным, но своим. Вокруг — лес, тишина, покой. Никаких трупов, никакой мафии, никаких психованных бабушек.

Идеально.

— Скучаешь? — спросил Дилан, выходя на крыльцо.

— Нет. Наслаждаюсь.

— А чего не на работе?

— Выходной. У меня теперь есть выходные.

— Богато живёшь.

— Стараюсь.

Они работали в одной компании — доставка пиццы. Скучно, дёшево, но безопасно. Никто не стреляет, не режет, не пытается съесть.

Кэндис открыла своё дело — маленькое детективное агентство. Брут работал у неё вышибалой. Мелкий — на подхвате. Донни... а вот с Донни вышло интересно.

Он влюбился.

В канадскую учительницу начальных классов. Представляете? Мафиози, который держал полрайона, встречается с женщиной, которая учит детей читать и писать.

— Жизнь — странная штука, — сказал Ларри.

— Ага, — согласился Дилан. — Кто бы мог подумать, что мы тут окажемся.

— Только ты.

— Почему только я?

— Потому что ты всегда верил в лучшее. Даже когда было хуже некуда.

— А ты не верил?

— Я верил в то, что мы умрём.

— И ошибся.

— И ошибся, — улыбнулся Ларри.

Они сидели и молчали.

Хорошее молчание. Спокойное.

— Слушай, — вдруг сказал Дилан. — А как ты думаешь, бабушка нас найдёт?

— Не думаю. Мы далеко.

— Очень далеко.

— И сменили имена.

— И паспорта новые.

— И вообще мы теперь другие люди.

— Точно.

Они помолчали ещё минуту.

— А вдруг она умеет летать? — спросил Дилан.

— Что?

— Ну, вдруг у неё есть метла или ещё что. Она же ведьма почти.

— Дилан, нет никаких метёл.

— А если есть?

— Нет.

— А если...

— ЗАТКНИСЬ.

Дилан засмеялся. Ларри тоже.

В этот момент из дома вышла девушка.

Молодая, симпатичная, с чашкой кофе в руках.

— Мальчики, вы чего орёте? — спросила она.

— Да так, — ответил Ларри. — Вспоминаем прошлое.

— Страшное?

— Всякое.

Девушку звали Эмили. Она работала в той же доставке, что и они. И она очень нравилась Ларри. Очень.

— Я пойду, — сказала она. — Смена через час.

— Пока, — кивнул Ларри.

Эмили ушла.

— Ты ей нравишься, — заметил Дилан.

— Думаешь?

— Уверен.

— А если узнает, кто мы?

— Не узнает. Мы теперь другие.

— Другие, — повторил Ларри. — Хорошее слово.

Он допил кофе и посмотрел на небо.

Чистое, голубое, безоблачное.

Никаких признаков беды.

— Знаешь, — сказал он. — А ведь неплохо получилось.

— Что именно?

— Всё. Мы живы. Мы свободны. У нас есть работа, дом, друзья.

— И враги.

— И враги. Но они далеко.

— Надеюсь.

— Я не надеюсь. Я знаю.

Дилан посмотрел на друга.

— Ты изменился, — сказал он. — Раньше ты всего боялся.

— А теперь?

— А теперь ты просто... спокойный.

— Я научился. Когда переживаешь такое, понимаешь: бояться бессмысленно. Всё, что могло случиться плохого, уже случилось. Дальше — только лучше.

— Мудро.

— Я старею.

— Мы все стареем.

Они засмеялись.

И в этот момент из леса донёсся звук.

Странный. Непонятный.

Будто кто-то волочил что-то тяжёлое по земле.

Дилан и Ларри замерли. Переглянулись.

— Ты слышал? — спросил Дилан.

— Да.

— Что это?

— Не знаю.

Звук повторился. Ближе. Отчётливей.

Из-за деревьев показалась фигура.

Маленькая. Сгорбленная. В платочке.

— Нет, — прошептал Ларри. — Только не это.

— Ба? — крикнул Дилан. — Это ты?

Фигура остановилась. Подняла голову.

Это была не бабушка.

Это была Сара.

Девочка с оторванной рукой. Только теперь рука была на месте. Пришитая. Криво, но держалась.

— Привет, — сказала она своим тоненьким голоском. — Бабушка просила передать привет.

— Как ты нас нашла? — спросил Дилан, пятясь к дому.

— Бабушка знает всё. Бабушка видит всё. Бабушка сказала, что вы теперь — дальние родственники. И что мы будем приезжать в гости.

— В гости? — переспросил Ларри.

— Да. На выходные. У бабушки уже новый суп. Из Хесуса. Очень вкусный.

Сара улыбнулась своей страшной улыбкой.

— Мы приедем, — пообещала она. — Скоро. Очень скоро.

Она развернулась и исчезла в лесу.

Дилан и Ларри стояли на крыльце и смотрели ей вслед.

— Дилан, — сказал Ларри. — Кажется, наши выходные снова будут смертельными.

— Кажется, да, — ответил Дилан.

— Что будем делать?

— Готовиться.

— К чему?

— К приёму гостей.

Они зашли в дом.

Впереди была новая битва.

Но это уже совсем другая история.

КОНЕЦ КНИГИ

АВТОРСКОЕ МНЕНИЕ

Почему я это написал?

Потому что жизнь — дерьмо. Серьёзно. Открой новости, включи телевизор, выйди на улицу. Везде одно и то же: война, кризис, болезни, смерть. Люди боятся. Люди ноют. Люди сидят в своих норах и ждут, когда всё закончится.

А я не хочу ждать. Я хочу смеяться. Даже когда вокруг апокалипсис.

Эта книга — мой средний палец реальности. Посмотри, говорю я, даже когда у тебя труп в багажнике, за тобой гонится мафия, а бабушка хочет тебя съесть — ты можешь найти повод для улыбки. Потому что смех — это единственное, что у нас осталось.

О чём эта книга на самом деле?

Формально — о двух придурках, которые вляпались в криминал и теперь пытаются выжить. Но если копнуть глубже (а копать глубоко в этом трэше — занятие неблагодарное), то это книга о дружбе.

Ларри и Дилан — полные противоположности. Один боится всего, второй — ничего. Один думает, второй делает (и почти всегда — глупости). Но они вместе. Они прикрывают спины друг другу. Они готовы умереть друг за друга.

И знаешь, в мире, где предательство стало нормой, где друзья сливают за лайки в соцсетях, где любовь измеряется количеством подарков — такая дружба дорогого стоит.

Даже если эти два идиота постоянно влипают в истории.

О злодеях:

Мне часто говорят: почему у тебя такие страшные злодеи? Зачем тебе каннибалка-бабушка, психопат-хирург, мафиози с мачете?

А вы посмотрите вокруг. Разве реальность не страшнее?

Бабушка Марта — это собирательный образ тех «милых старушек», которые на самом деле — исчадия ада. Я встречал таких. Которые улыбаются тебе в лицо, а за спиной точат нож.

Сайлас Блэквуд — это все лжепророки, сектанты, гуру, которые ведут людей в пропасть, обещая спасение. Их полно в реальной жизни. Только они не в лесу живут, а в дорогих особняках и собирают пожертвования с доверчивых дураков.

Винсент Фальконе — это система. Бездушная, жестокая, которая перемалывает людей, не спрашивая имени. Которая считает, что деньги решают всё.

А Хесус — это хаос. Стихия, которую невозможно контролировать.

И все они — часть нашего мира. Просто я собрал их в одной книге и довёл до абсурда. Чтобы ты, читатель, посмеялся и ужаснулся одновременно.

Почему именно такой финал?

Потому что в жизни редко бывают хэппи-энды. Даже если ты сбежал, даже если ты в безопасности, даже если ты сменил имя и живёшь в другой стране — прошлое всегда найдёт тебя.

Оно приходит в виде девочки с оторванной рукой. Или звонка среди ночи. Или тени за окном.

Мы никогда не убегаем от себя. Мы только отодвигаем встречу.

Но это не значит, что не нужно пытаться.

Ларри и Дилан пытались. И у них почти получилось. Почти.

А что будет дальше — решать тебе. Может, они выживут. Может, сварятся в супе у бабушки. Может, станут героями нового витка этого бесконечного кошмара.

Я и сам не знаю. Потому что когда я писал финал, у меня мурашки бежали по коже.

Что я хочу сказать напоследок

Спасибо тебе, читатель. Спасибо, что дошёл до конца.

Ты — причина, по которой я пишу. Не деньги, не слава, не тщеславие. А ты. Человек по ту сторону экрана, который открыл эту книгу и дал мне шанс.

Я знаю, что мои книги — не литература. Это не Толстой, не Достоевский, не Набоков. Это просто трэш, угар и чернуха. Но в этом трэше есть душа. Есть я. Есть моя боль, мой смех, моя злость и моя надежда.

И если ты это почувствовал — значит, я не зря потратил эти ночи за клавиатурой.

P.P.S. Для особо внимательных

Да, я знаю, что в книге куча ляпов, нестыковок и глупостей. И мне плевать. Это не учебник по физике. Это аттракцион. Если ты ищешь смысл жизни — иди в церковь или к психологу. Если хочешь поржать и отдохнуть — оставайся здесь.

Двери открыты. Суп остывает.

Заходи.

Ваш покорный слуга и по совместительству автор:Lucky_in_February

который очень надеется, что его бабушка не прочитает эту книгу

P.S. А если прочитает — бабуль, прости. Это всё вымысел. Честно. Ну, почти.