Смерть Надежд

Смерть Надежд

Тучи сгущаются над головой Рикардо. Враги объединяются, а скрываться становится всё сложнее. И очень скоро ему предстоит узнать, что простые люди намного страшнее древних чудовищ...

Глава 1

По дороге в лесу неспешно скакал отряд всадников. Для неопытного глаза эти одетые в простую солдатскую броню люди, могли бы показаться рядовыми бойцами армии Немерии. Однако человек искушённый, по одному факту того, что это были не пешие воины, а всадники, мог бы сказать: люди эти были крайне непростые.

Растянувшиеся колонной по одному, люди были настороже и внимательно крутили головами по сторонам. Сейчас они были на территории врага. Признавать такое было крайне болезненно, ведь ещё недавно это были их земли.

Ко всаднику, едущему в центре, подъехал товарищ с заднего ряда.

— Вольфганг, мы слишком далеко заехали… — не скрываясь обратился он к командиру их отряда.

Русоволосый кареглазый Вольфганг недовольно посмотрел на своего подчинённого.

— Я знаю, Дитрих, — коротко ответил командир, но после небольшой задумчивой паузы продолжил. – Мне кажется, сто́ит проверить дорогу.

Дитрих бессильно покачал головой.

С самого поражения в битве с Сандро его командир был сам не свой. И Дитрих прекрасно понимал своего друга: причин для того, чтобы быть подавленным, было великое множество.

Их королевство потеряло бо́льшую часть своей армии, почти всю гвардию и даже своего короля. Одно это было достаточным ударом, чтобы сломить моральный дух большинства людей.

Как и другие аристократы, Вольфганг и Дитрих прекрасно понимали, что война их судьба. И им частенько доводилось терять и друзей, и близких. Чего уж там говорить, даже в мелких междоусобных войнах пару раз только за их жизнь, королевство терпело поражение.

Но в основном это были мелкие проигрыши. Нельзя всегда побеждать. Где-то ты выигрываешь, а где-то наоборот. И чем больше конфликтов, тем чаще происходит и первое, и второе. А уж чего-чего, а конфликтами эта земля была полна.

Однако столь сокрушительное и безоговорочное поражение было в первый раз. Впервые Немерия разом потеряла и короля, и гвардию. А если учесть, что в последней могли состоять только благородные… Это нанесло сильнейший удар по всей вертикали власти в королевстве.

Многие герцогства, графства и баронства лишились своих правителей, и сейчас в них назревала смута и разброд. Обеспечить свои земли наследниками было частью обязанностей любого правителя, от короля до барона. Поэтому от желающих взять власть в свои руки отбоя не было.

И первый раз в истории этих земель, количество претендующих на титулы оказалось разом столь велико. Ведь, основными жертвами войн обычно были простые крестьяне и солдаты, а не аристократы. Первоклассная броня и выучка, позволяла им выжить в самых кровавых сражениях. И даже самые тяжёлые поражения редко когда приводили к гибели кого-то из благородных.

Ведь таких людей куда выгоднее взять в плен, нежели убить. А та самая первоклассная броня – очень заметный признак состоятельного человека. Во многом поэтому на такой вещи, как доспех старались не экономить, ведь он спасёт жизнь не только от удара мечом, но и существенно уменьшит желание вообще тебя убивать.

Шутка ли, один пленный барон своим выкупом мог бы обеспечить крестьянскую семью до конца их дней, и их детей и внуков. Шанс, который ой как не хочется упускать.

Однако мертвецы Сандро были другими. Им не нужны были пленные, а любой павший обращался в нежить. Что создавало уже свои трудности. До этого момента, с определением того, кто мёртв, а кто нет, проблем не было. Каждому простому человеку понятно, что тот, кто не движется – покойник. А вот считать ли отдавшим Богу душу какого-нибудь барона, что вроде как и ходит, и мечом машет. И что не менее важно – сохраняются ли долговые обязательства на самой нежити, или переходит её наследникам? Крайне важный вопрос, когда денег в королевстве нет, а оно само медленно пожирает себя изнутри.

— У нас приказ разведать до перекрёстка, но не дальше, — напомнил своему командиру Дитрих.

Вольфганг лишь недовольно скривил лицо.

Приказ.

Ещё недавно он сам отдавал приказы. Его называли не иначе как правой рукой самого Короля. И где он теперь? Кто он теперь? Не солдат и не гвардеец.

После возвращения с остатками гвардии, Вольфганга ждало одно из величайших унижений в его жизни. Принц-регент чихвостил его как какого-то простого холопа на глазах у всех. Гордость аристократа и его кровь взывали к отомщению, за такое обращение с собой. И в то же время…

Гвардейцу тяжело было отрицать, что в словах принца была логика и смысл. И если головой он мог себе объяснить необходимость своих действий, то вот сердце однозначно говорило ему, что он худших из людей.

Клятвопреступник.

Как и все гвардейцы, Вольфганг давал клятву перед Господом, что будет защищать своего Короля до последнего вздоха, и что умрёт, спасая его. Эти клятвы не были для бывшего командира гвардии пустым звуком. Наоборот, они определяли его мир, место в нём. Давали ориентиры и моральную опору. Что бы ни происходило вокруг него, Вольфганг всегда подчинялся воле своего короля, и это приносило ему успокоение.

Однако случилось то, что гвардеец не мог вообразить себе и в самых худших кошмарах. То, даже мысль о чём не могла появиться в его верной душе.

Конрад мёртв, а Вольфганг жив.

Это разрушило весь мир рыцаря. Всё его представление о самом себе и его пути. Тот, за кого он клялся умереть – мёртв, а Вольфганг жив. Клятва нарушена. Убеждения преданы. Честь растоптана. Причём им самим.

О чём он тогда, чёрт побери, думал? Зачем прислушался к словам Дитриха? Почему не подумал обо всех тех унижениях, что неизбежно последуют за его решением о бегстве?

С тех пор эти мысли терзали гвардейца каждый день. И сам он видел спасения для себя только в одном – сразиться с богопротивными мертвецами. Вольфганг отчаянно жаждал утопить печаль в чёрной крови. Тяга его была столь велика, что прямо сейчас он нарушал полученный приказ.

После поражения не могло быть даже и речи, чтобы Вольфганг сохранил своё место, и его вместе с Дитрихом перевели в обычные гвардейцы. Вроде бы даже не так уж и плохо, только вот задания им давали совсем не гвардейские. Те же самые патрули дорог от разбойников, это дело регулярной армии, а не гвардейского полка.

Однако Вольфганг был сейчас не в том положении, чтобы спорить с волей нового командира гвардии. Как бы ему того ни хотелось. По крайней мере, у всех на виду…

Когда-то давно, гвардеец читал древнюю книгу, об искусстве управления людьми. Написана она была каким-то известным и могучим по тем временам чародеем земли. Столь яркое впечатление производило его творение. Весьма популярное творение в рядах немерийской аристократии.

Этот неизвестный маг рекомендовал, сразу после обретения власти проводить самые жёсткие меры по подавлению любого инакомыслия. Меры, описываемые этим творцом, были тоже показательно жестоки. По его задумке, именно начало правления должно быть наиболее активным и кровавым. А уже потом, с годами, сбавлять накал страстей и жестокости.

Вольфганг уже не помнил, чем именно обосновывал такую стратегию тот самый маг. Зато прекрасно запомнил, что жизнь самого этого советчика не была полна славы и власти. Быстро сумев получить её, он так же быстро и потерял со смертью своего господина. После чего бо́льшую часть времени метался от одного лидера к другому, предлагая свои, без сомнения, прекрасные и дельные советы. Пока, наконец, эта измученная душа, не была заточена в темницу одним из новых господ, что не забыл ранее полученной обиды. Из того самого времени, когда советчик и получил такую желанную власть.

И сейчас в действиях своего командира, он видел отражение этих древних рукописей. Чего уж там, когда Вольфганг и сам был таким же. Годы практики, раздумий и общения с людьми смогли изменить его. Расширить рамки понимания человеческой природы, и того, как стоит, а как не сто́ит распоряжаться властью.

Знание – это оружие. И как у каждого оружия, у него есть своя область применения. Своё время и место в бою. Применённое вне этих рамок, оно не только бесполезно, но и вредно.

Сельский староста, пытающийся себя вести как правитель королевства, не перестаёт быть сельским старостой. И то, что работает у Короля, никогда не будет работать у его слуги. Но люди так часто ставят эту телегу впереди лошади… Причём даже умнейшие из них.

Во многом именно поэтому ныне обычный гвардеец Вольфганг, который никогда бы не ослушался приказа своего короля, сейчас нарушает приказ своего нового командира. В собственных глазах Вольфганг знает лучше, умеет больше и… его терзает слишком многое, чтобы он мог отказаться от боя.

Бо́льшую часть пути до Кружевки, всадники проскакали без помех. Кроме странного харца с мелкой девчонкой, да одинокого торговца, на их пути не было ни души. Как живой, так и мёртвой.

В то же время все военные знания Вольфганга, говорили ему, что где-то на пути между Кружевкой и Калестой, должны быть слуги Сандро. Ни одна армия не может полностью отказаться от снабжения. И учитывая, что, судя по следам, мертвецы двинули на столицу, это было особенно актуально.

Может мёртвым не нужна еда, вода. Не нужно спать и срать. Но, так же как и живым им нужно снаряжение и орудия для осады. Лестницы, требушеты и осадные башни. По крайней мере, Вольфганг на это искренне надеялся. Ведь если окажется, что у чародеев Сандро хватает сил, чтобы без осады взять древнюю крепость… живых в будущем не ждёт ничего хорошего.

Это и считал своим долгом проверить Вольфганг. Что бы там ни считал по этому поводу его недалёкий командир. Сейчас они бьются за будущее всех живых, и не время слепо доверять дряхлым книгам.

— Мы с тобой в первую очередь защитники Немерии, Дитрих. И продолжатели дела нашего Короля, — жёстко осёк своего друга Вольфганг. – А потому должны собрать всю доступную информацию о противнике. В первом бою мы не знали, чего ожидать от врага. На что он способен и каковы его мотивы. И пусть мы многое не знаем и сейчас, но каждая крупица знания может помочь.

Вольфганг часто об этом думал. Почему именно им довелось принять на себя первый удар неизвестной угрозы? Может, стоило попробовать измотать противника мелкими атаками, вместо генерального сражения?

— Если в своей наглости и высокомерии, Сандро поставил под удар снабжение… — сделал многозначительную паузу Вольфганг, — ты не хуже меня понимаешь, какое значение это может иметь. И после того, что мы видели – это может быть нашей единственной надеждой на победу.

Дитрих неуверенно кивнул.

Как и каждый из их отряда, он привык доверять суждениям своего командира. Особенно когда они на самом деле не были лишены логики. В прямом бою нежить уже показала свою мощь. Показала с такой силой, что им всем крупно повезёт, если само королевство не прекратит своего существования. Живым срочно нужно было искать слабые места противника.

Всадники подъезжали к Кружевке, и ничего не предвещало опасности или столкновения. Весь путь от перекрёстка как будто вымер. Как бы странно это ни звучало по отношению к землям, которые захвачены нежитью.

Въезжая в саму деревню, Вольфганга, не покидало плохое предчувствие. Сейчас он больше боялся того, что не встретит ни одного мертвяка, чем то, что найдёт солдат нежити.

Проехав несколько улиц, вдалеке, на самой границе села, командир отряда увидел то, что искал: небольшой караван нежити спорым шагом топал к деревне.

Появление всадников не осталось для мертвецов незамеченным, и они начали строиться в боевой порядок. Следуя команде одного из солдат, возничие остановили телеги.

Люди Вольфганга опустили забрала на шлемах и потянулись к копьям.

Как же хорошо, иногда, нарушить приказ!

***************

Лошади начали брать разбег, устремляясь к каравану мертвецов.

Как бы ни были плачевны результаты первого сражения, живые из них сделали определённые выводы. Например, появилось понимание того, что даже сама кровь этих мерзких порождений магии несёт в себе угрозу. Причём едва ли не большую, чем сам мертвяк.

Рядовой солдат нежити, без поддержки некромантов, не сильно превосходил (если вообще превосходил) такого же простого живого ополченца. Что, было довольно ожидаемо – ведь подавляющее большинство из них, создавали из этих самых ополченцев. А сильно упрощая – был таким же умелым бойцом, как крестьянин с копьём.

Любой опытный и хорошо экипированный рыцарь таких мог нарезать несчётное количество. Ведь длинный меч и хорошая броня, при правильном поведении, делала рыцаря почти неуязвимым для таких горе вояк.

А вот неудачно попавшая на живого кровь мертвеца, могла очень легко, быстро и крайне мучительно убить кого угодно. Разве что, кроме владеющего магией света священника.

Что привело командиров Немерии к простому выводу: по-настоящему ближнего боя, с мертвецами лучше избегать. Если есть такая возможность, в противном случае – быть крайне осторожными в нанесении ран.

И как бы Вольфганг ни был недоволен своим новым командиром, за одно он мог сказать ему точно спасибо. Каждому его всаднику, несмотря на приказ не вступать в бой с нежитью, было выдано длинное копьё.

Которым гвардейцы и собирались воспользоваться.

Всадники перешли на галоп, и, выставив копья, приближались к сбившимся в кучу мертвецам.

Всего в караване было пять телег, которые везли такие же неживые мулы, десяток возничих и три десятка солдат охраны. Неживые воины были экипированы хуже некуда. Пожалуй, даже хуже своих живых коллег. Короткие копья, небольшой щит в руке, да простая льняная одежда. То есть практически полное отсутствие какой-либо защиты тела и головы.

Сложно было сказать, чем вызвана такая скромность в экипировке. Может, у мертвецов были проблемы с доспехами, и потому на сопровождение караванов они не выделялись. Может у генералов Сандро было понимание, что на караван мертвецов нападёт только подготовленный солдат, и такая простая нежить в любом случае не сможет им противостоять. Значит, и смысла в экипировке нет. А может всё дело в наглости и высокомерии этого самопровозглашённого Короля лича.

Как бы то ни было, не Вольфгангу жаловаться на такое поведение нежити.

Длинные копья всадников легко пробивали полусгнившие черепушки. Острия вонзались в глазницы, и от силы инерции головы мертвецов буквально лопались, как перезрелые овощи. Во все стороны летели ошмётки гнилой чёрной плоти, мозгов и костей.

Самая привычная и любимая тактика, которой пользовалась конница Немерии – влетать прямо в строй врага. Обычно это позволяло быстро смять неподготовленного противника. Скачущий на тебя конь, это не только удар по боевому духу, но и огромная масса, которая просто задавит тебя, без необходимой подготовки. Чем безбожно пользовались при подавлении крестьянских восстаний.

Не просто так полки копейщиков ходят так плотно, и имеют такие длинные копья. Всё ради того, чтобы вместе образовать какую-никакую сплошную устойчивую стену, способную выдержать натиск кавалерии. Впрочем, от тяжёлой кавалерии даже такие полки спасала только дороговизна и малочисленность этой самой кавалерии. Увы.

Однако нежить и здесь продолжала упорно гадить полководцам живых: ведь во врезавшуюся в ряды мёртвых лошадь, очень легко попасть чёрной кровью. Что успешно продемонстрировал удар Конрада. По результатам которого, было неизвестно, кто забрал больше жизней: удары мёртвых рук или фонтаны бьющей из ран чёрной жижи.

А посему всадникам приходилось объезжать мёртвую “коробку” по широкой дуге. Так, чтобы только копьями дотягивать до врага.

За первый заход каждое копьё нашло своего врага. Кому-то просто дробило череп, разрывало глазницы и шейные позвонки. А пара оказалась или настолько везучей, или с такими крепкими головами, что копья оторвали им черепушки. И эти оскалившиеся в немом крике головы, злобно смотрели на всадников Вольфганга.

Не сбавляя хода, отряд пролетел мимо каравана, и, лишь проскакав ещё метров пятьдесят, развернулся. Перед рыцарями была лёгкая цель, и получить хоть какие-то раны от мёртвых солдат можно было только по собственной глупости. И как не удивительно, ни один благородный сэр, не хотел закончить свою жизнь на грязных улицах какой-то вшивой деревни.

Мёртвые солдаты, которым оторвало или размозжило головы, мгновенно оседали уже по-настоящему мёртвым грузом на землю. Магия магией, но телом-то управляет мозг. Пусть чёрная энергия и заставляет его работать даже после своей смерти, но без него тело любого мертвеца – кучка гнилой плоти и костей.

Таким образом, только за первый заход рыцари Вольфганга положили больше трети своих противников. И сейчас их лошади брали новый разгон на перегруппирующуюся нежить.

Ещё два таких же захода потребовалось отряду Вольфганга, чтобы полностью перебить всех стражников каравана. Последние мёртвые тела упали в грязь, а возничие даже не пошевелились. Они всё ещё ждали команды от охраняющих их солдат, и, видимо, в них было слишком мало разума, чтобы понять, что те мертвы.

Вольфганг и его люди растянулись вдоль каравана, и, сидя на лошадях с интересом, рассматривали странную картину. Десять возничих, недвижно сидя на козлах и опустив взгляд, смотрели на мёртвые тела своих охранников. Они даже не поднимали взгляда, как будто их совсем не интересовало происходящее вокруг. Словно вокруг них остановилось само время.

Куда более интересное зрелище представляли собой мёртвые мулы. Нет, они так же, как и возничие, стояли абсолютно неподвижно. Почти. Время от времени, то или иное животное взмахивало своим хвостом, пытаясь отогнать невидимых слепней от своих ног. А потом снова замирало.

Какое странное и одновременно пугающее зрелище!

— Всем стоять! Держать копья наготове! – зычно отдал команду Вольфганг.

Он переглянулся с Дитрихом и тот лишь неуверенно пожал плечами.

— Прикрой меня! – обратился к товарищу Вольфганг.

Командир отряда спрыгнул с лошади, вытащил меч и сделал пару шагов в сторону телег. Реакция возничих на это полностью отсутствовала.

Гвардеец не мог поверить собственным глазам. Нет. Он догадывался, что не все мертвецы подобны Сандро. Что среди них должны быть и неразумные особо. И, чёрт побери! Таких даже может быть большинство.

Но Вольфганг прекрасно помнил насмешливые взгляды смотрящих на него магов Сандро. И пусть они не проронили ни слова, воин видел, как они издевались над ним одними глазами. Маленький глупый рыцарь, что прибежал за своим хозяином прямо в сердце врага.

То же, что он видел сейчас было…было…мёртвым! Как бы это странно ни звучало, но эти десять тел, не были даже близко похожи на что-то живое!

Проклятье!

Даже их тягловые животные и то больше напоминали живых существ!

А перед ним…перед ним сейчас сидели какие-то вещи! Просто куклы! Пугающе похожие на людей куклы!

Вольфганг сделал ещё несколько шагов в сторону телеги, но реакции по-прежнему не последовало никакой. Всё ещё не веря собственным глазам, он, сжимая в руке меч, подошёл на расстояние вытянутой руки к одному из возничих.

Первый раз, когда у него была возможность рассмотреть нежить так близко. Грех было ей не воспользоваться.

Судя по внешнему виду, мертвецу перед ним было за сорок. Обычный деревенский мужичок, которых можно найти в любом королевстве. Чёрные волосы, карие глаза, обвисший подбородок и слегка тучное телосложение.

Проклятье!

Сколько он повидал таких за свою жизнь? Почти один в один! Даже название есть у этих мерзавцев – харцские горцы! На лице возничего виднелись лёгкие следы разложения, но за их исключением, сидящего перед ним человека не отличить от харца.

Совсем как тот странный путник, которого он встретил по дороге…

Вольфганг тряхнул головой. Это чушь. Тот говорил и вёл себя как обычный человек. Как живой. Так же, как и Сандро… Нет! Гвардеец отогнал от себя эти мысли. Если подозревать каждого, у кого серая кожа в том, что он нежить, это и до открытого бунта в и так на ладан дышащем королевстве, докатиться можно!

И всё же… Было что-то, цеплявшее глаз рыцаря… Чёрные прожилки на глазах! Точно! Здесь уже никакой кожей не прикрыться! Кровь-то у харцев – красная! А вот у нежити чёрная! Вот как можно отличить одного от другого!

Только кто будет с такими вещами заморачиваться? В мирное время точно никто, а сейчас…

Решив проверить ещё кое-что, Вольфганг схватил возничего за руку и с силой потянул на себя. Возничий, неуверенно качнувшись, полетел с козел прямо в грязь и растянулся перед гвардейцем. И…

К ужасу Вольфганга, мертвец зашевелился…

Глава 2

На дёргающегося в грязи погонщика, солдаты мгновенно наставили оружие. И даже ещё секунду назад такой задумчивый Вольфганг, явно нервничая, сделал шаг в сторону и держал между ним и мертвецом свой меч. Это подобие человека явно зашевелилось, и никто не знал, что от него ожидать.

Мёртвый погонщик, тем временем, поднялся с земли и, осмотрев свою одежду, начал отряхивать её от грязи. Получалось это, конечно, не очень хорошо, и больше походило на то, как будто он размазывает грязь по ткани. И всё же, бо́льшую часть прилипших кусков ему удалось сбросить с себя.

Явно удовлетворившись видом, по-прежнему игнорируя всех находящихся рядом с ним людей, мертвец повернулся в сторону телеги, и быстрыми уверенными движениями забрался на козлы. Уселся на них, и, как ни в чём не бывало, перевёл свой взгляд к лежащему на земле неживому солдату.

Гвардейцы переглянулись между собой и неуверенно пожали плечами. Каждый не до конца понял, что несколько секунд назад перед ними произошло.

— Что за чертовщина здесь происходит?! – воскликнул Дитрих.

До конца не веря тому, что он собирается это сделать, Вольфганг сделал пару шагов к погонщику и ещё раз потянул его на себя. Только на сей раз, он делал это мягко и постепенно. И, к его удивлению, нежить начала сопротивляться.

Нет. Мертвец не кинулся на гвардейца, не попытался его укусить или ударить. Серые руки лишь вцепились в козлы покрепче. Погонщик явно не хотел падать. Если слово “хотел” вообще применимо к этому безвольному куску мёртвой плоти.

— Вольфганг! – окрикнул товарища Дитрих, но его командир лишь отмахнулся.

Наверное, первый раз в жизни у рыцаря проснулось что-то, что можно было бы назвать духом экспериментатора. Хотя сам себе командир всё обосновывал гораздо проще – возможно, прямо сейчас перед ними ключ к пониманию того, как ведёт себя нежить.

Вольфганг отпустил погонщика, и тот отцепился от козел. После чего замер в прежней позе. Рыцарь не знал, что и думать. Его мысли метались от одного предположения к другому.

Проклятье!

Как жаль, что с ними сейчас нет хотя бы одного священника! Или на худой конец чародея! Для простого, пусть и опытного, солдата всё происходящее выходило за рамки понимания. Как же сейчас он ненавидел магию, и всех, кто с ней связан!

Решив проверить одну теорию, Вольфганг снова резко сдёрнул погонщика прямо в грязь. Результат был таким же, как и в первый раз: мертвец поднялся, отряхнулся и занял своё место на козлах.

— Нечестивая погань! – в сердцах выругался гвардеец, а его люди с уже куда бо́льшим волнением переглянулись между собой.

Ещё один эксперимент: на сей раз он оттащил погонщика до обломков одного из сельских домов. Поведение нежити изменилось: как только он покинул свои “любимые” козлы, так сразу начал сопротивляться и пытаться встать. Но делал это “мирно” без использования кулаков, зубов или чего-то, что может попасть под руку.

Однако, куда простому, пусть и мёртвому мужику тягаться в силе с опытным воином. Так, Вольфганг и протащил с десяток метров по грязи, сопротивляющееся подобие человека.

Стоило гвардейцу отпустить мертвеца, как тот вернулся к уже знакомому им поведению: встал, отряхнулся и пошёл в сторону своей телеги.

— Это кукла! – невольно вырвалось у Вольфганга, как только до него дошла суть происходящего. – Безвольная кукла!

Ещё пару часов отряд гвардейцев в том или ином виде, “исследовал” поведение находящейся перед ними нежити. Они вышвыривали мёртвых с козел, оттаскивали от телег, отрубали конечности, связывали и прочее-прочее. Всё, что только может прийти в голову крайне любопытным и в то же время озлобленным на своего врага людям.

Увиденное, просто поразило умы рыцарей.

Настолько, что за эти пару часов люди Вольфганга такое количество раз поминали Господа и озаряли себя святым знаменем, сколько не делали, наверное, за всю свою жизнь.

Нежить, с одной стороны, проявляла чудеса самостоятельности и разумности, с другой же – была полностью “неразумной”. Такое чувство, будто лишённой само́й возможности осознавать, что происходит вокруг.

Во-первых, погонщикам явно было приказано подчиняться солдатам охраны. Неизвестно всем, или среди них был свой небольшой командир. И когда тот приказал им замереть и ждать команды, те так и поступили. Причём, судя по их поведению, пока они не получат новый приказ, то так и останутся сидеть в своих позах в его ожидании.

При этом, нежить всеми силами пыталась выполнить данный ей приказ сама. Мертвецы сопротивлялись, когда их пытались стащить. Отряхивались от грязи, как будто внешний вид одежды имел для них значение или их невидимый кукловод отдельно указал им выглядеть более менее прилично. Даже когда какой-то солдат просто кинул в них куском грязи, пострадавших начал очищать свою одежду. Естественно, не слезая с козел.

Можно было бы подумать, что у них есть хоть какая-то разумность. Но в том, как двигались мертвецы, как точь-в-точь повторялись их жесты и поведение, виделась противоестественная повторяемость. Это были просто безвольные марионетки, которые слепо следовали заложенным в них указаниям.

И это так…если бы не одно но: нежить проявляла изобретательность!

Скинутый в подвал мертвец – поднялся по лестнице. Оттащенный на крышу – аккуратно спустился с неё. А когда, предварительно связав погонщика, его подняли на крышу без очевидного спуска, тот попытался самостоятельно спуститься, держать за обломки брёвен. У него это не получилось, и он неудачно упал, сломав себе ногу. Но сам факт того, что это порождение магии смерти… понимало и осознавало окружающее пространство!

Самое большое ошеломление и даже ужас, гвардейцы испытали, когда отрубили руку одному из мертвецов. Вопреки их ожиданию, погонщик сразу не вернулся на свои козлы. Случилось то, что не ожидал никто из солдат: другие мертвецы спустились к нему, и, разорвав на нём кусок одежд, перебинтовали рану. А отрубленную конечность подобрали и спрятали в мешок, видимо, намереваясь взять с собой. Такое себе “лечение”, конечно, но сам факт того, что мёртвые помогали друг другу, был поразителен.

Сам же, потерявший руку спокойно ждал помощи от своих товарищей. А как только получил её, привычно забрался на козлы.

Всё происходящее настолько выходило за рамки понимания любого из солдат, что те ещё пару десятков минут приходили в себя от увиденного. И пытались осмыслить произошедшее.

А чтобы думалось лучше: все погонщики, кроме одного, и их животные были быстро казнены. От одного их присутствия рядом, живым становилось не по себе. Оставшегося “в живых” везунчика тщательно связали по рукам и ногам, засунули здоровенный кляп в рот и положили рядом с лошадьми.

Это был первый неживой пленник, которого удалось захватить в этой войне. И кто знает, какие тайны может в себе хранить эта мёртвая плоть?

В одном Вольфганг был уверен после увиденного: может его король и переоценил свои возможности, но… Именно окончательная смерть Сандро, может быть их шансом победить эти нечестивые орды. Ведь все остальные его прислужники, могут быть лишь такими же куклами, отличающимися лишь сложностью выданных им указаний.

“Их сопротивление – временно, свобода воли – обман, цели и идеалы – иллюзия. Из-под моей власти нет спасения, рыцарь. Нет освобождения или забвения.” – вспомнил гвардеец слова, сказанные ему самим Сандро.

Вольфгангу и его людям есть над чем подумать.

Если даже сейчас, в некоторых кулуарах блуждали слухи и мнения о том, что поднятая в виде нежити аристократия могла сохранять свой разум и волю… То увиденное здесь, могло породить целую волну смуты. Ведь доказать, какой из мертвецов на самом деле обладает волей, а какой подчиняется особо извращённым указанием Короля лича, было невозможно. А это вряд ли привело бы к чему-то хорошему.

***************

Закончив свои издевательства над мёртвыми телами и окончательно их упокоив, гвардейцы принялись за осмотр каравана.

Здесь уже всё пошло, как и ожидал их командир.

Телеги перевозили части требушетов, которые могли пригодиться личу при осаде Калесты. Какие-то мелкие мешки с обмундированием и одеждой, да немного оружия и другой всячины. Зачем мертвякам понадобилась одежда, Вольфгангу не могло прийти даже на ум. Впрочем, качества она была такого посредственного, что, скорее всего, это просто для того, чтобы вид голой нежити не мозолил глаза Сандро.

А вот чего во всём караване не было совсем: еды. Ни малейшей крошки. Что с одной стороны не удивительно: зачем мертвецам пища? С другой же…ясно говорило о том, что пленников мертвецы не берут. По крайней мере, живых. Печальный итог для всех, кто попадётся этой армии на пути.

Неизвестно, сколько караванов прошло здесь ранее и сколько ещё на подходе. Поэтому сильно задерживаться гвардейцы не собирались. Как-то повредить груз и них тоже возможности не было: массивные, сделанные из морёного дуба, балки, да металлические механизмы как-то повредить мечами можно было даже не надеяться.

Первоначально солдаты хотели отвести телеги подальше от дороги. Вывести их куда-нибудь за границы деревни поближе к лесу, и там благополучно прирезать мулов и разломать телеги. Это помешало бы, уже следующему каравану нежити спокойно "подобрать" этот караван по пути. Или сообщить своим командирам о его пропаже.

Последнее, наверное, было самым важным, так как, если нежить и в самом деле настолько беспечна. То подобные рейды по тылам, можно будет устраивать регулярно. Постепенно подтачивая атакующие возможности армии Сандро, и, глядишь, вынуждая его действовать медленнее и осторожнее.

А чем больше времени будет у королевств живых, тем больше у них шансов, если не победить в этой войне, то хотя бы привести её к патовому состоянию. И в таком случае были надежды, договориться хоть на какой-то мир. Впрочем, это было худшим вариантом, который рассматривал Вольфганг.

Как это ни удивительно, после такого сокрушительного поражения, рыцарь вообще не мог допустить мысли о том, что королевства живых не смогут дать отпор мертвецам. Верный взглядам Конрада, Вольфганг считал, что это лишь вопрос времени и потерь. И когда окружающие их королевства перестанут грызться между собой, как стая дворовых собак, и, наконец, объединятся: здесь и придёт конец всей этой мертвечине.

Однако, все надежды гвардейцев разбились о простой факт: мёртвые тягловые мулы не подчинялись их командам. Не реагировали на удары плетьми, толчки и другие методы принуждения. Как и их погонщики: они слушались только вышестоящую нежить. А вот сдвинуть с места, здоровенного сопротивляющегося мула, оказалось непосильной задачей для людей Вольфганга. Зверюги всячески сопротивлялись любым попыткам их сдвинуть, а учитывая огромные, сильные мышцы… Делали это весьма успешно. Шутка ли – даже с помощью своих коней, сдвинуть ни одного мёртвого мула с места не удалось. У рыцарей даже возникло ощущение, что после смерти эти животные стали ещё сильнее.

Самим же, используя своих лошадей, оттаскивать телеги, тоже не представилось возможным. Помимо того, что это было весьма унизительно использовать своего благородного коня в качестве тягловой лошади (несмотря на определённые стандарты в размерах и породе коней королевских гвардейцев, именно сами гвардейцы обеспечивали себя лошадьми). Так, ещё: после того как прирезали мулов, бо́льшая часть телег была испачкана чёрной кровью. А вести на явную и быструю смерть своего верного скакуна не хватило духу ни у одного из всадников. Так скрипя сердцем, всё содержимое каравана нежити, пришлось оставить в невредимом состоянии прямо на улице Кружевки.

Однако кто, как не люди, умеют хорошенько подгадить своим противникам. Так, всем брошенным телегами гвардейцы переломали колёса в щепки. А лёгкий груз попрятали по домам. Если мертвецы так хотят получить своё снаряжение – пусть хорошенько его поищут!

Во время этого занятия людьми Вольфганга был обнаружен один странный дом. Принадлежал он, судя по всему, довольно зажиточной крестьянской семье, а в нём самом были найдены относительно свежие следы людей.

Относительно, потому что им было не больше недели. И всё же, даже это было крайне странным. Ведь нежить прошла здесь почти три недели назад, и вряд ли бы оставила в живых хоть кого-то. А гвардейцы, как и положено аристократам, хоть и крайне невысоко оценивали умственные способности холопов, но даже они признавали, что вряд ли кто-то из простого люда вернётся на земли, по которым прошли мертвяки.

Закончив со снаряжением, рыцари начали прятать… тела нежити из каравана. Сделать это было значительно сложнее, и не только из-за веса самих трупов. Но и из-за полученных мертвецами ран, и разлитой по грязи чёрной крови. Однако возможности по повторному “воскрешению” павших мертвеков, продемонстрированные некромантами Короля лича были столь красноречивы, что солдаты не могли не попытаться спрятать трупы.

Пусть в масштабах всей войны потеря четырёх десятков мертвецов и вряд ли будет иметь хоть какое-то значение, но если подобное удастся провернуть ещё несколько раз, цифры будут уже куда более солидные. В настоящей войне не бывает мелочей.

Ну а остальной груз? Пусть погань Сандро тащит эти огромные балки на своих горбах!

На этой, безусловно, положительной ноте, всадники решили и завершить свою диверсионную деятельность. Всё же, караваны могут ходить в обе стороны. И никто из них не знал, не движется ли сейчас от Калесты, какой-нибудь более крупный отряд нежити прямо в их сторону.

Взвалив основательно связанного “языка” на свою лошадь, Вольфганг скомандовал отход. Гвардеец ещё не был до конца уверен, в разумности такого решения, а потому хотел взять риск на себя. Мало ли эта тварь, начнёт брыкаться и повредит себе что-нибудь до крови… Рыцарь бы себе никогда не простил, если бы так подставил одного из товарищей.

К этому времени солнце уже начинало клониться к закату, а отряду хотелось к ночи оказаться как можно дальше от этой мёртвой деревни. Причём ещё желательно хотя бы немного успеть обустроить лагерь для ночлега.

***************

Утро следующего дня гвардейцы встретили явно навеселе.

Царившая в их умах нервозность и страх, за ночь полностью угасли. Горячая похлёбка, лица друзей и осознание фееричного успеха их вылазки грели сердце похлеще тепла от костра.

Пленный мертвяк тоже не проявил каких-то особых способностей. Да и вообще, сложностей с ним не было никаких. Конечно, он не переставал дёргаться и всячески пытаться освободиться. Но по большому счёту не сильно отличался от обычного мужика. Так что, чтобы он не мешал своим копошением ночью, его оттащили подальше от лагеря и дополнительно привязали к дереву. Пусть себе дёргается сколько хочет.

Собрав все вещи и сложив лагерь, всадники двинулись в путь.

За время своего импровизированного патруля, им так и не довелось найти хоть каких-то следов искомых разбойников. Конечно, всегда был шанс, что те решили сменить место “охоты”, но объективно говоря – шансов на это было немного.

Однако сейчас они возвращались уже не с пустыми руками, а с целым пленником. Да и информации о поведении нежити, как казалось, гвардейцам будет оценена командованием по достоинству.

Последнее напряжение с лиц рыцарей пропало после того, как они проехали перекрёсток Нелми, и, наконец, покинули земли, в которых могли встретить солдат Сандро.

Люди весело смеялись и обменивались остротами. Всего пара дней и они будут в крепости. А чего ещё для счастья надо? Хотя бы на какое-то время.

И даже постепенно портящаяся погода не могла понизить боевой дух всадников. Близился сезон дождей, и уже совсем скоро все эти леса превратятся в непроходимые болота. Но до этого момента у них ещё есть несколько дней.

Утром следующего дня, гвардейцы также споро скакали по дороге, казалось, что и этот день пройдёт в таком неспешном темпе, под созерцание родных лесов. Но не тут-то было.

Проехав один из поворотов, всадники увидели вдалеке маленькую группу крестьян. Буквально человека четыре, которые с каким-то нездоровым интересом рассматривали обочину дороги…

Глава 3

Издалека завидев приближающихся к ним всадников, крестьяне сильно занервничали и начали судорожно озираться. Ни у кого из них не возникло даже мысли, что это были разбойники. Наоборот, мужики прекрасно понимали, что это кто-то из благородных. И это делало ситуацию ещё страшнее и опаснее. Ведь иногда эти самые благородные, куда хуже лесных головорезов. Так что первые секунды, мужики вообще серьёзно раздумывали: не убежать ли от греха подальше?

К счастью для крестьян, этот мыслительный процесс у них настолько растянулся, что, когда решение более или менее созрело, предприниматься что-то было уже поздно.

Вольфганг и его люди остановили своих коней в нескольких шагах от невольно скучковавшихся мужиков.

— Кто такие и что здесь делаете?! – крикнул командир, грозно осматривая одного крестьянина за другим.

На разбойников непохожи: слишком простые и глупые лица, даже без намёка на какую-то хитринку или злобность. Одеты очень просто – в плотные льняные рубахи и штаны. Да и без оружия. Не считать же за таковое небольшие деревянные дубинки, висящие на поясе, и лопаты в руках? Такими разве что скотину можно огреть. Даже волка не отгонишь, не говоря уже о более крупных зверях.

Пара мужичков, быстро переглянувшись между собой, вытолкнула вперёд одного из них. Чего тот, судя по лицу, совершенно не ожидал. Теперь ему придётся отдуваться за всех.

Глаза Вольфганга сверлили крестьянина с такой силой, что тот сейчас был готов провалиться сквозь землю. Руки мужика дрожали, вместе со всем телом.

— Мне ещё долго ждать? – мрачно спросил гвардеец, а его рука потянулась к ножнам на поясе.

Мужик задрожал ещё сильнее, и, наконец, заикающимся голосом выдавил из себя:

— М-м-меня зовут Ганс и…

***************

Как и ожидал Вольфганг, Ганс и его дружки оказался обычным крестьянином из предместья Мистафа. Поэтому ни оружием, ни хоть какой-то храбростью он не обладал. Да и в целом, в любое другое время, был бы совершенно неинтересен рыцарям.

Однако было в Гансе кое-что, чем он сумел крайне заинтересовать Вольфганга: а именно тем, почему он оказался здесь. По словам мужика, несколько дней назад, в его дома переночевал весьма необычный харец со своими спутниками.

Внимательно выслушав описание гостей, в них, Вольфганг и его люди признали встреченного ими по пути сэра Альгуеро и его маленькую спутницу. А также, торговца Хайнриха, которого они встретили по пути от перекрёстка Нелми. Судя по всему, на каком-то этапе, этот ушлый мужичок (а судя по морде, тот был именно таким), повстречал этот странный дуэт и решил воспользоваться случаем, получив в качестве охраны опытного воина.

Поначалу всё это не сильно интересовало Вольфганга: какое ему дело до шляющимся по дороге путников? Хоть встреченный им сэр и был весьма необычен, но учитывая в какую задницу катится этот мир… вряд ли этому можно было долго удивляться. Да и про набеги разбойников на местные села, не этому жалкому холопу ему рассказывать. Ведь для обнаружения и уничтожения этой угрозы, гвардейца по большому счёту и направили сюда.

А вот на том участке истории, где Ганс рассказал, как пытался купить услуги харца, Вольфганг заржал в полный голос. Чем весьма неприятно смутил бедного и так нервничающего крестьянина. Впрочем, командира чувства мужика ничуть не заботили, а вот сама идея купить услуги рыцаря за те жалкие гроши, что были у крестьянина, его весьма позабавила.

Да и сама мысль, что один боец, пусть и умелый, рискнёт напасть на целую шайку, тоже веселила рыцаря. Этот Альгуеро показался гвардейцу весьма разумным человеком. Смелым, может, даже немного самоуверенным, но, без сомнения, разумным. И даже если забыть, что последнего было задание от его сюзерена, на которое тот не мог плюнуть и уйти охотиться на головорезов в леса… Выступить одному против такой шайки просто самоубийство. Ведь не просто так их в отряде целый одиннадцать человек. Вооружённых, обученных и слаженных. Даже не солдат, а рыцарей.

Однако дальнейший рассказ Ганса, уже ввёл в ступор не только самого командира, но и весь его отряд.

— Что значит звери пожрали? – недовольно рыкнул Вольфганг на холопа.

И всё же… крестьянин настаивал на том, что именно так ему и сказал этот самый харец. Более того, Альгуеро сказал ему, что если он хочет убедиться в его словах, то может сам это проверить, просто дойдя до свежевскопанных участков земли возле дороги.

Что Ганс и сделал.

Конечно, идти одному в такое опасное, пусть и небольшое, путешествие, мужик не рискнул. Поэтому, походив по своим друзьям, худо-бедно собрал ещё троих таких же отчаянных дураков, и они пошли вчетвером проверять слова таинственного харца. И какого же было их удивление, когда они и в самом деле нашли около дороги свежевскопанную землю…

За осматриванием возможных могил разбойников их и застал Вольфганг с его отрядом.

Немного посовещавшись со своими людьми, Вольфганг громко скомандовал:

— Ну-ка, разрыли здесь всё!

Сила и Власть в голосе гвардейца чувствовались так хорошо, что ни у кого из крестьян не возникло даже мысли оспаривать приказ этого рыцаря.

Четыре лопаты вонзились в землю и начали рыть…

***************

Крестьяне рыли споро, пусть и без особого рвения. Всё же: осквернение могил - дело, прямо скажем, неблагочестивое. За такое, им не одну неделю придётся ходить в церковь и одаривать священника всеми возможными дарами. С другой стороны… Господь он ведь там, наверху в небесах, а вот рыцарские мечи здесь, на земле, причём совсем рядом с твоей шеей.

Выбор очевиден, даже для не самого думающего простолюдина.

Пока холопы рыли могилы, рыцари осматривали всю прилегающую землю. И пусть часть следов уже пропала, но опытный глаз без проблем находил на земле свидетельства боя. Причём к некой нервозности гвардейцев: боя людей против людей, а не человека и зверя.

С одной стороны: это вызывало чувство облегчения. Ведь, последнее, что нужно этим землям, — это появление рядом с крестьянскими полями огромной стаи кровожадных тварей. А в том, что она должна быть огромна, сомнений не было. Ведь численность самой шайки головорезов, командир Вольфганга оценивал как свыше тридцати голов. И чтобы такую смогла пожрать дикая стая, она должна быть очень большой.

С другой стороны: чем больше следов находили гвардейцы, тем сильнее у них начинало сосать под ложечкой. А в голове всё чаще и чаще, появлялись тревожные мысли. По-настоящему пугающие и настораживающие.

Ведь внимательно осмотрев всю прилегающую территорию, опытные воины сделали однозначный вывод: здесь отряд из девяти человек сражался против всего одного. Вмятины на земле, следы обуви, её размер и характерное надавливание от движений. Сомнений быть не могло. Один против девятерых. И что откровенно пугало: этот неизвестный одиночка убил их всех.

Следы двоих человек и этого жуткого воина уходили дальше в лес, но ориентируясь на свой опыт, ни у кого из гвардейцев не возникло даже тени сомнения в том, какая судьба ожидала этих несчастных. Когда Господь отворачивается от Мира, Тьма опускается на землю и приносит вместе с собой таких чудовищ. И от них нет спасения.

А любые сомнения в том, что здесь побывало именно чудовище в человечьем обличье, очень быстро пропали. Ведь на некоторых участках земли, рядом с дорогой, были найдены характерные чёрные следы. Вокруг каждого на несколько сантиметров, или дальше, в зависимости от количества пролитой крови нежити, распространялась небольшая область гниения. Маленькая мёртвая проплешина на зелёном полотне травы и кустов.

Люди Вольфганга после увиденного начали перешёптываться между собой, что и немудрено: нежить подобралась к Мистафу вплотную. И, судя по всему, Сандро действовал значительно тоньше, чем слепой блицкриг по столицам королевств, а сейчас его соглядатаи расползались по землям живым.

Окончательно осознание того, что этих разбойников (а кто ещё мог быть в таком количестве у лесной дороги?), убила нежить, пришло после того, как были откопаны тела.

Прикоснуться к ним, никто из живых не решился. Вольфганг даже не стал заставлять это делать холопов, уж слишком паршиво выглядело то, что осталось от недавно живых людей.

Найденные тела были покромсаны и изуродованы с нечеловеческой жестокостью. А каждая рана напоминала гниющую чёрную дыру. Причём подгнившую значительно сильнее остального тела. И здесь не обошлось без влияния магии смерти.

Уже начавший кое-что подозревать, Вольфганг перевёл взгляд своих горящих яростью глаз на сжавшегося в страхе Ганса.

— Ты!

***************

Вольфганг очень хотел вылить всю свою ярость и ненависть на бедного крестьянина, но тот благоразумно, явно почувствовав недоброе, упал на колени, там, где стоял и начал умолять о пощаде. Бедный Ганс, ещё сам не до конца понимал, что произошло, но уже был готов рассказать всё. Благородный господин явно не в духе!

Первый раз подробно расспросив холопа, ничего нового узнать у него не получилось. Этот Альгуеро, вёл себя как обычный человек. Раз что не ел, но в то же время – ночевать-то остался. И, судя по лёгкому посапыванию, даже спал. Но чувство, что он наткнулся на что-то больше не продолжало отпускать гвардейца, а потому хныкающий Ганс, получил ощутимый удар кулаком в бок.

Чтобы лучше думалось.

Как это ни странно, боль неплохо так привела крестьянина в чувство. И тот, вспомнил кое-что, о чём забыл рассказать в первый раз. А именно: странный харец, купался в его бочке. И после него вся вода была мутного красно-чёрного цвета.

Сам-то холоп этому не придал особенного значения: мало ли какая кровь у этих паршивых горцев? Морды-то у них вон какие серые. Может и кровь такая же? Вольфганг же сразу понял, кто именно наведался в гости к этому мужику. Что куда паршивее: он понял, кого повстречал тогда на дороге. И кто на самом деле этот странный Альгуеро.

Вольфганга обвёл вокруг пальца один из прислужников Сандро.

Жгучая ненависть затопила всё сознание гвардейца, и если бы сейчас рядом с ним не были его люди, то кто знает, не решился ли бы он выпустить пар на этом мужике. Рука рыцаря побелела от той силы, с которой схватилась за рукоятку меча, а взгляд был переполнен такой яростью, что, казалось, мог сжечь всё вокруг.

Вольфгангу хотелось орать, рубить всё мечом и крушить своими сапогами. Чистая, незамутнённая ненависть. Прямо перед его глазами проносилась мерзкая и насмешливая улыбка Сандро. Его презрительные и уничижительные слова.

Вольфганг и вправду не увидел эту картину, хоть она и стояла прямо перед ним! Господи! Только сейчас в его голове всё начало вставать на свои места. И чувство собственной глупости и упущенной возможности затопило рассудок. У этого ублюдка был же даже чёрный меч!

Господь Всемогущий!

Такой же чёрный, как был в руках Конрада, после его обращения!

Как он мог не обратить на это внимание?! Как мог пропустить такую очевидную деталь? Неужели поведение этого мертвеца так смутило его? Он же говорил как живой!

Вольфганг был готов схватиться за голову от осознания собственной глупости, и лишь природная выдержка, и жёсткое воспитание аристократа, удерживали его от этого. Рыцарь слишком горд, чтобы вести себя подобным образом.

И всё же – это было поразительно.

Этот Альгуеро, если его на самом деле так зовут, был удивителен. За исключением самого Сандро, Вольфганг ещё не видел такой нежити. Этот мертвец прекрасно говорил, двигался… чёрт! Он даже грозил Ульриху поединком! Господи! Как эта нечестивая тварь должна была ухахатываться от смеха в этот момент!

Крепкие руки Вольфганга схватили Ганса за грудки с такой силой, что тот заскулил от боли, из-за захваченной вместе с одеждой кожей. Мощный рывок и холоп, жмурясь, стоит перед гвардейцем на ногах.

— Что ещё рассказал тебе этот “харец”? – грозно прорычал командир.

***************

Дополнительный допрос Ганса не дал никакой новой информации. Этот деревенский мужик изначально не собирался ничего скрывать, а потому рассказал всё как на духу. Кроме того, что ушлый мертвяк, таки не отказался от предложенных ему монет. Может, Ганс испугался, что этот благородных растреплет его хозяину, что у холопа водятся лишние монеты, или ещё почему.

Ранее раскопанные тела были уже гораздо быстрее зарыты. После чего, используя топорик одного из рыцарей, крестьяне срубили ближайшее тонкое дерево. Разрубив его на несколько частей, в землю около могилы были воткнуты заметные издалека палки.

Вольфганг собирался доложить об их находке, и тем людям, которых сюда направит его командир, очень пригодится ориентир, где же искать тела. А в том, что поисковый отряд сюда отправят, рыцарь даже не сомневался. Ведь если гвардеец всё правильно понял: клинок в руках Альгуеро был таким же, как у Конрада. И живым очень не помешает внимательнейшим образом изучить это оружие мёртвых. По крайней мере, те раны, что оно оставляет после себя.

Закончив все дела на дороге, отряд Вольфганга, не забыв прихватить с собой и Ганса с дружками, отправился по следам, ведущим в лес. Мёртвый погонщик продолжал упорно пытаться освободиться, но был так туго связан, что у него не было ни шансов. Что, правда, не мешало ему одним своим видом наводить ужас на крестьян.

Десяток за десятком метров люди углублялись в лес.

Стараясь говорить шёпотом, холопы чихвостили друг друга, и в основном, конечно же, заманившего их в такую задницу Ганса. Впрочем, определённая доля недовольства была и среди рыцарей – уж очень им не понравилась идея, отправляться в лес, где их может ждать чёрт-те что.

Найдя сначала первое мёртвое тело, а потом и второе, гвардейцы убедились в правильности своих догадок – от этого чудовища не ушёл никто.

О приближении к своей цели, люди узнали заранее. Как только впереди замаячили первые частично сгнившие деревья. Скверна Смерти распространяется далеко. Но даже знание того, что они приближаются к месту бойни, не смогло подготовить рыцарей к увиденному.

И вот, вроде бы в отряде были только опытные бойцы, которые пережили не одно сражение, да и смогли уже увидеть весь ужас, что представляют из себя мертвецы. Но даже они вздрогнули от картины, увиденной на поляне, где когда-то был лагерь разбойников.

По всей площади бывшего лагеря были разбросаны тела или конечности от этих тел. Земля под ногами была твёрдой от высохшей крови и слизи, что глубоко пропитали её. Кожаные доспехи и кольчуги, что носили разбойники, были глубоко прорублены, или же просто искромсаны на части.

Над всей поляной висел удушливый гнилостный смрад.

Запах был настолько силён и тошнотворен, что ни у кого из людей не хватило сил, сразу спуститься к телам. Никто из гвардейцев не боялся вони трупов, да и повидали они их немало. Но всё это было в другой жизни, когда мёртвые ещё не вставали, чтобы убить живых. И к обычному смраду разлагающихся тел, чёрная энергия Смерти добавляла что-то своё. Особенное. Частичку, что выворачивала желудки даже матёрых солдат.

От увиденного на поляне, Ганса и его дружков мгновенно вырвало. Крестьян нельзя назвать непривычными к крови и мясу, но такое было выше их сил. А запах разложения лишь усугублял ситуацию.

Однако нет ничего к чему не могут приспособиться люди. И пострадав десять — двадцать минут, немного освоившиеся с вонью рыцари спустились на поляну. Крестьян предпочли оставить наверху: учитывая, лапти на их ступнях, шанс того, что кто-то из них коснётся заразы смерти и здесь же издохнет, был слишком велик. А чего плодить ещё больше мёртвых в этом мире смерти?

Вольфганг и его люди, не торопясь, прочёсывали остатки лагеря.

Немного попривыкнув к виду полуразложившихся тел и жутких ран, те смогли убедиться в том, что эту бойню учинил тот же самый мечник. Уж слишком похожими были раны на телах. Словно опытные творцы, эти художники битв, видели, что эти произведения были созданы одними и теми же руками. В них чувствовался один стиль. Безумный, переполненный силы и скорости, но всё же…

Количество чёрной крови, вызывало настоящее недоумение. Она была повсюду. На телах, на земле и на оружие разбойников. Так же, как и на оружии тех, убитых у дороги людей. Принявшие здесь свою смерть люди не были беззащитными. Отнюдь! Их оружие, судя по всему, разило довольно точно и попадало! В некоторых местах гвардейцам даже удалось обнаружить отдельные отрубленные куски мёртвой плоти – того, что метким ударом меча или топора, удавалось отрубить от воина смерти.

Вольфганг и его люди, видели нежить в бою, но никто из них не помнил, чтобы она была способна на такое. Выдержать такое количество ран, и всё равно продолжать действовать... И произошедшему здесь, рыцари могли найти только одно объяснение: где-то поблизости во время этого сражения должен был быть некромант, который бы “залечивал” повреждения бойца. Или же… этот неведомый Альгуеро и есть некромант.

А вот это было уже по-настоящему опасно. Кто его знает, каких бедствий может учинить даже один некромант?

Осматривая тела, одно из них Вольфгангу показалось отдалённо знакомым. Да и порублено оно было с такой яростью, что невольно обращало внимание на себя. Кем бы ни был этот человек, но складывалось впечатление, что у покуролесившего здесь мертвеца были к нему личные счёты. Причём весьма и весьма солидные.

Однако, как Вольфганг не старался, вспомнить этого ублюдка по тому, что осталось от его лица у него не вышло. Да и какая по большому счёту разница? Ни один приличный человек не будет заниматься таким позорным делом. А значит, все убитые здесь априори заслуживали смерти.

Пожалуй, одна эта мысль, смогла пусть и немного, но успокоить ярость гвардейца. Ведь суммарно рыцари насчитали около пяти десятков разбойников, с учётом тех у дороги. Конечно, точное значение теперь не узнать никогда, ведь добрая четверть их них была почти что четвертована, но даже если их было немногим меньше, сути это не меняет.

Как и не меняет того, что ни Вольфгангу, ни его рыцарям не было бы легко с ними справиться. Чего-чего, а оружия и снаряжения у этих головорезов хватало. Ведь успели же награбить, ублюдки! В том числе и такое по-настоящему опасное, даже для рыцаря оружие как алебарды.

Лицо Вольфганга недовольно скривилось: учитывая качество его текущих доспехов, получить по кирасе алебардой, от какого головореза, и сдохнуть в лесу… Такая себе перспективка, надо признать.

Так что, по большому счёту, гвардеец мог даже сказать спасибо этому Альгуеро – тот сделал за них их работу. Полностью приняв удар на себя. Конечно, очень быстро это ощущение благодарности было уничтожено мыслью о том, что всё это тоже часть какого-то плана Сандро. И что этот мертвяк не просто так уничтожил этих разбойников, а наверняка для какой-то нечестивой магии!

Погань!

От этой мысли кулаки Вольфганга снова сжались в гневе.

Продолжив осмотр побоища, был обнаружен такой же плащ, как был на встреченном ими харце. Полностью истыканный стрелами, с длинными дырами, он однозначно указывал: гвардеец не ошибся, в том, что здесь был именно Альгуеро.

В дальнем конце лагеря, в самой крупной палатке, были найдены две мёртвые совсем молодые девушки. В которых Ганс опознал своих дочерей. Что характерно: раны на их теле были оставлены явно не мечом мертвеца. Так что, можно сказать: прокля́тый харец и в самом деле не обманул крестьянина. Он оказался здесь уже после того, как девушки были замучены и убиты.

Закончив осмотр и не найдя больше ничего сто́ящего, мёртвые девушки были переданы горюющему отцу, а сами рыцари поскакали дальше в Мистаф.

Пусть это и расходится с догматами церкви, но хоронить этих ублюдков, не пришло в голову никому.

Такой погани только одна дорога – в Ад.

Глава 4

— Пошевеливайся там! – недовольно прикрикнул Вольфганг на стражника.

Гвардеец был сегодня с самого утра не в духе, поэтому вымещал своё недовольство привычным образом: покрикивая на нерадивых и нерасторопных плебеев. Да и по-хорошему, стражников на восточных воротах и вправду не мешало бы проучить.

Совсем ошалели от безделья.

Восточные ворота были закрыты для всех, кроме военных. И, насколько было известно Вольфгангу, уже недели полторы, если не больше, через эти ворота не прошло ни одного каравана. Соответственно, и охранявшая её стража, разленилась и обнаглела до такой степени, что когда гвардейцы только подъехали к воротам, охранявшие их стражники даже осмелились спросить:

— Вы кто такие?

Ну, или как-то так. Вообще, сейчас Вольфганг даже не был уверен, что стража у него спросила именно это. Зато он прекрасно помнил, что сразу почувствовал к себе вопиющее неуважение. И если ему не нужно было бы спешить на доклад к своему командиру, об успешно выполненной задаче… То нервничающего и обливающегося потом плебея, что побежал поднимать решётку, точно бы ждало несколько ударов плетей.

Не прошло и нескольких минут, как отряд всадников в полном составе проехал через массивные восточные ворота и выехал на улочки нижнего города.

Сделав глубокий вдох и довольно кряхтя, Вольфганг направил свою лошадь вглубь города. Гвардеец любил Мистаф. Этот каменный гигант всегда напоминал ему о родном городе, и замке их династии. Только улочки здесь были значительно шире, дома выше, а стены крепче. За пять веков каменщики так и не подобрались к уровню мастерства чародеев.

Отряд всадников неторопливо ехал по улочкам внешнего города. Люди на пути лошадей благоразумно заранее расступались, пропуская знатных и опасных господ. Вряд ли кто-то из них даже заметит, если случайно собьёт кого-то конём. К такому отношению к себе со стороны благородных простые жители привыкли уже давно. Да и смирились по большому счёту тоже. Такова жизнь, и если ты слишком слаб, чтобы изменить её течение, то зачем даже думать об этом?

Опасения горожан не были беспочвенны. Но не потому, что гвардеец был жесток или бессердечен, не потому, будто хотел причинить кому-то боль или получал от этого удовольствие. Отнюдь. Ему просто было плевать на этих людей. Стоило Вольфгангу оказаться на улицах Мистафа, как его мысли и в самом деле улетели далеко-далеко. Так что, он и вправду бы не заметил сейчас, если бы кого-то сбил.

Сколько лет Вольфганг провёл в этом городе? Пять? Десять? Всего уже и не упомнишь.

Глубоко во внутреннем городе, почти возле самых стен, ведущих в центр, располагалась крупнейшая военная академия Немерии. Именно там проходил в своё время обучение как сам Вольфганг, так и все его люди. Открытая только для знати, она взрастила не одно поколение аристократов. Что делало Мистаф ещё ближе сердцу гвардейца. Ведь именно здесь, он провёл свои самые молодые и отчаянные годы.

Но сейчас этот город был отравлен.

Куча инородного отребья поселилась на его улочках. Солдаты, наёмники и мелкая знать других королевств. Всей этой погани не место на земле его родины.

Вольфгангу становилось дурно от одной мысли, что прямо сейчас, где-то там, в стенах главного замка, принц-регент занят распиливанием сокровищ его королевства, чтобы насытить ненасытные пасти иноземцев. А руки воина сами сжимались в кулаки.

Последствия дел Конрада…

Эта мысль мгновенно остудила пыл гвардейца. Его Король сделал то, что посчитал нужным. Он пытался спасти не только их земли, но и вообще всех живых. Кто Вольфганг такой, чтобы оспаривать мудрость деяний своего сюзерена?

Тяжёлые грозовые тучи разразились ливнем, а крупные капли замолотили по головам всадников. Грязные и уставшие они наслаждались холодными струями, стекающими по телу. С каждой секундой потоки воды смывали с их тел пыль дорог и пот от боя. Очищали их тела и души. Прибивали к земле вонь тысяч иноземцев.

Вольфганг любил дождь, и дождливые земли Немерии, были для него лучшим домом.

Проехав через ворота во внутренний город, а потом через следующие уже в центральную его часть, гвардеец направил своего коня прямо к замку. Воину не терпелось доложить новому командиру о своих находках и добыче.

Это будет триумф!

***************

Кувшин с сильно разбавленным вином врезался в стену и разлетелся сотней осколков, обдав своим содержимым ковёр.

— Вы нарушили мой прямой приказ! – едва ли не зарычал от ярости новый командир королевской гвардии.

Всё пошло, мягко говоря, немного не так, как рассчитывал Вольфганг.

Ему “повезло” возвратиться прямо во время военного совета, с участием принца-регента и самых влиятельных герцогов, из числа выживших, конечно.

И пусть ни сам Принц Отто, ни новый командир королевской гвардии Клаус, ничем не выдали на совете своего недовольства, оба они были в бешенстве.

И дело было отнюдь не в трофеях Вольфганга, и не в той информации, что всего за один патруль смог добыть этот гвардеец. Отнюдь! Знания об особенностях поведения нежити были по-настоящему бесценными! А от одного вида захваченного мертвяка, все герцоги на совете восхищённо заахали!

Первый пленный!

У себя в головах, уже каждый из них потирал руки в предвкушении того, что с этим порождением смерти сделает церковь. Какие, безусловно, благочестивые опыты будут ставить на нём в недрах Святого Капитула. И каким не менее благочестивым страданиям подвергнут это нечестивое существо. Если оно вообще может страдать. Живые очень надеялись, что оно может страдать. И где, как не в пыточных Святой Церкви, можно было найти мастеров, способных заставить, пожалеть о том, что оно осталось в живых, любое существо. Будет даже интересно – справятся ли они с мертвецом?

Наверное, только благодаря этому неожиданному трофею и бесценной информации, Вольфганга не приказали взять под стражу ещё там. Прямо в зале военного совета.

Ведь, по сути, нарушив прямой приказ своего командира в военное время тот, совершил тягчайшее преступление. И наверное, единственным его спасением оказалось то, что кроме Принца и командира Клауса о нюансах отданного приказа не было известно никому.

Высшие аристократы, при всей их доблести и отваге, в некоторых вещах были поразительно трусливы и опасливы. А именно в отношении своего положения в иерархии королевства. И если Вольфганг и его люди, пусть и с недовольством восприняли своё понижение, как в званиях, так и в уровне задач, но терзаемые виной не были готовы видеть за этим нечто большее. То вот другие аристократы могли углядеть в этом желание Принца-регента изменить расстановку сил на политической арене королевства.

Прикрываясь спасением Немерии, благом её земель и граждан, можно было оправдать очень многое. Слишком многое. И кому как не образованным и опытным политикам понимать это. Как и то, что только-только взобравшемуся на шатающийся трон принцу, уж очень удобно будет найти несколько козлов отпущения, за счёт которых можно погасить хотя бы часть долга короны. И заодно избавиться от потенциальных смутьянов.

И ведь делать это можно совершенно “незаметно”. Просто по чуть-чуть отнимать власть у неугодного аристократа. Был командиром гвардии, стал просто гвардейцем. Потом тебя назначают на работу обычного солдата, чтобы ты начал роптать и выказывать своё недовольство. За что, конечно, совершенно обосновано, тебя уже делают командиром какого-то форта или крепости на отшибе. И вот неугодный уже вдалеке от своих земель. Ну а дальше уже дело техники: от “случайной гибели” до подстрижки в монахи за провинность. А работа с людьми она такая… всегда есть к чему придраться.

Поэтому и пришлось Отто и Клаусу, восторженно улыбаться и хвалить Вольфганга, всё оставшееся время совета. Да так филигранно, что несмотря на бушевавшую внутри ярость, никем это не было даже замечено. Всё же, не просто так аристократов готовят к власти с раннего детства.

Оказавшись же один на один, командир гвардии мог дать волю своим эмоциям.

— Стратегическая обстановка требовала пойти на этот риск! – ничуть не теряясь, возразил Вольфганг.

Он прекрасно осознавал все риски, на которые шёл, когда решил, не скрываясь выложить всё начистоту.

Рыцарь легко бы мог обмануть своего командира. Выдумать красивую и правдоподобную легенду, например: что это на них, на обратном пути напала из засады нежить. И у людей Вольфганга не было другого выхода, кроме как пробиваться с боем из засады. Во время чего они и прихватили этого “языка”. Или что куда проще: перебили переоценивших свои силы мертвецов, а потом смогли понаблюдать за странностями в их поведении.

Придумать можно вообще много чего.

Особенно когда у тебя есть голова на плечах, а ведь стать правой рукой Короля, иначе бы точно не получилось. Да и когда, твои товарищи по отряду, преданны именно тебе. Не Принцу-регенту, не новому командиру гвардии, а именно тебе, Вольфгангу фон Франкену. Тому, кто был предан душой и телом ИХ Королю. Тому, кто вёл их в бой на копья тысяч мертвяков. Тому, кто не бросил их во время отступления, а пытался спасти каждого уцелевшего гвардейца.

Есть преданность, которую нельзя купить ни за какие деньги. Её не получить вместе с титулом, не добиться страхом или жестокостью. Только по собственной воле, человек может отдать тебе свою душу. И нет лучшего способа, чтобы завоевать чужое доверие, чем совместно пролитая кровь.

Лишь в горниле битвы, куются поистине нерушимые связи.

— Не вам, сэр фон Франкен, решать, чего и когда требует стратегическая обстановка! – мгновенно парировал Клаус. – По крайней мере, теперь не вам!

Вольфганг не хотел лгать или скрывать что-то. Для него ложь – это признак слабости и бесчестия. Лишь по-настоящему бесчестный человек добровольно опозорит себя и свой род обманом. И лишь по-настоящему слабый боится понести ответственность за свои деяния.

Воспитание и старые традиции его древней семьи говорили Вольфгангу одно: ложь – это одно из величайших и коварнейших проявлений слабости. Ведь люди не лгут, когда за свои действия или побуждения их ожидает награда. Какой умалишённый дурак, совершив подвиг в бою, будет потом лгать, что ничего не делал? Какой сумасшедший после качественно проделанной тяжёлой работы, откажется получить за неё звонкую монету? Какой полоумный художник, нарисовавший своей кистью шедевр, откажется от заслуженной славы и восхищения?

Нет!

Когда за правду людей ждёт что-то хорошее – они никогда не лгут. Для этого нет причины, в этом нет смысла. А вот когда за правду ждёт что-то плохое… вот здесь и появляется тысяча и один повод для лжи. Наглой, коварной и лишённой всякого достоинства лжи!

Но что есть плохое в нашей жизни, как не последствия наших собственных действий, слабостей, скудоумия или же воля самого Господа? И если с последним всё просто и понятно: сам Всемогущий желает испытать тебя, и какое право, ты – червь – смеешь пытаться уклониться от воли Бога? То вот с осознания первого у большинства и возникают проблемы.

В глазах Вольфганга, все хорошие и плохие события в жизни – это последствия наших собственных действий. Хорошие – это награда, за правильно сделанный выбор и упорный труд. Плохие – это указание свыше, на то, что тобою была допущена ошибка. Что избранный тобою путь, взгляды или даже мелкие действия, являются глубоко ошибочными. И именно через плохие события нас и наставляет на истинный путь Господь. Как бы показывая наглядно: ты идёшь не туда, одумайся!

И ложь в этом смысле — это не просто попытка избежать ответственности за собственный выбор. Не просто признание собственной слабости перед Господом, но и отказ от его милости и даров. Что не сильно далеко ушло от святотатства.

— Мы до сих пор точно не знаем, что за враг нам противостоит, сэр фон Гессен! – не менее пылко возразил Вольфганг. — И, если мы не узнаем – победы нам не видать!

Споры аристократов вообще очень занятная и даже забавная штука: несмотря на весь пыл, страсть и огонь в глазах, на всю иногда ненависть друг к другу, всё равно каждый придерживался определённых манер. Никогда не позволяя опускаться в первую очередь себе до каких-то оскорблений или недостойного поведения.

— Поэтому вы решили вслепую рискнуть почти третью от оставшейся гвардии?! – за словом в карман не полез Клаус.

Конечно, это была всего лишь одна из причин крайнего недовольства нового командира. Самой же беспокоящей его в данный момент была другая: неповиновение прямому приказу.

Учитывая итоговый успех, достигнутый Вольфгангом, а также то, что об истиной задаче, кроме принца, гвардейца и его людей не знал никто, подобное нарушение могло бы показаться мелочью, но это было не так.

Как сам Принц-регент, так и его правая рука сейчас оказались в крайне неприятной и неустойчивой ситуации. Обстоятельства поставили их на стул с одной ножкой в центре, и Отто с Клаусом приходилось постоянно балансировать, чтобы не упасть.

И в ситуации, когда под ногами опоры нет, в свою сторону дуют штормовые ветра долгов и смуты, последнее, что нужно – это чтобы твои же собственные подчинённые саботировали приказы. Нравятся им эти приказы или нет, правильные они или нет, всё это сейчас было неважно. Нужна была опора на верных людей, пока всё королевство не посыпалось прахом.

А как можно назвать верным, человека, который не исполняет прямой приказ? Как можно доверять такому? И что страшнее всего: как вообще можно управлять теми, кто тебе не подчиняется? Находить ошибки в собственных действиях и суждениях, если в твои планы просто не исполняют.

— Риск был минимален. Если был бы замечен отряд нежити, представляющий даже небольшую угрозу, мы бы мгновенно отступили, — продолжал отстаивать свою позицию Вольфганг.

Клаус недовольно махнул рукой, и, беззвучно прошагав по толстому ковру своего кабинета, уселся в роскошное кресло за рабочим столом.

— Так, вы же не знаете, на что способен враг, сэр фон Франкен! – воскликнул командир. – Как вы можете оценивать риски в этом тумане войны?

Как казалось фон Гессену, именно это была уязвимая часть всех рассуждений его подчинённого. И соответственно, на неё и надо давить.

— Вот именно, мы не знаем на что способен Сандро. И никогда этого не выясним, если будет отсиживаться в крепости!

Вольфгангу всё казалось очевидным: не зная врага, нельзя победить, а значит, любой риск того стоил. Ведь продолжать агонию войны можно бесконечно, но, если шанса на победу нет, поражение всё равно неизбежно.

Гвардеец убеждал себя, что именно так и мыслил его Король, и потому решился на такой опасный шаг во время сражения.

— Вольфганг, я уважаю твою кровь, твои силу и опыт, но здесь ты не прав, — тяжело вздохнул Клаус и даже перешёл на “ты”. – Наше будущее знает только Господь, и лишь он в итоге может сказать, что стоит риска, а что нет.

Фон Франкен воспринял переход на “ты” как хороший для себя знак.

— Пока Господь не раздвинет небеса и не сообщит нам свою волю, мы сами вольны выбирать свою судьбу. И такова и есть Его божественная воля. Мне не нравится рисковать людьми, Клаус, но наше поражение от Сандро прекрасно показало, чего стоит НЕ знание. Если ты думаешь, что ярость затмила моё сознание, и я, забыв о долге и чести, бросился на нежить с мечом наперевес, ты глубоко заблуждаешься. Стоило появиться хоть малейшему сигналу об опасности, хоть крошечному намёку на засаду, я бы мгновенно повернулся свой отряд назад.

Немного убавив свой пыл, Вольфганг сел на стул перед столом.

— Ты не командир гвардии, но у тебя в подчинении треть гвардии. Понимаешь? Треть всего того, что у нас осталось. Любая твоя ошибка – может привести в катастрофе, понимаешь? Гвардию нужно восстанавливать, новых бойцов готовить и обучать. И пусть, мы принимаем только рыцарей, но даже так, всем им пригодится твой опыт и твоих людей. Нельзя слепо бросаться в пасть льва, как это сделал Конрад.

Заслышав имя своего Короля, Вольфганг встрепенулся и уже был готов возразить, но Клаус остановил его жестом.

— Ты забываешь, что Конрад был и моим Королём, но ты сам сказал, что нельзя победить врага ничего о нём не зная. Разве не так? – фон Франкен уже хотел возразить, готовый до конца защищать честь своего сюзерена, но фон Гессен продолжил. – Он пошёл на риск. Отчаянный риск. И заметь – он проиграл. Мы проиграли. И от его манёвра не получили ничего кроме потерь и смуты. Не так ли?

Фон Франкен не знал, что возразить.

— Результат, Вольфганг. Вот что на самом деле имеет значение. Я не сомневаюсь, что Конрад верил всей душой в правильность своего решения, как и не сомневаюсь, что в это веришь и ты, — Клаус сделал небольшую паузу и задумался. – Нам противостоит ужасный, могучий и коварный враг. Противник, о котором мы не знаем ничего: ни его цели, ни методы, ни возможности. Сражаясь с такой Тьмой, нужно выверять каждый шаг, каждое действие, а не рубить сплеча, как это попытался сделать Конрад.

— У меня всё было под контролем, и риск минимален. Нападать на небольшой обоз и бросаться в атаку на тысячную армию не одно и то же, — Вольфганг упорно не понимал, в чём проблема.

На войне риск всегда есть. Да и в мирной жизни без него никуда. От внезапного падения с лестницы не застрахован ни один человек. И неважно холоп, аристократ или сам король! Жизнь вообще рискованная штука! Это не повод ничего не делать и бегать от сражения. Истинную силу врага можно узнать, только сразившись с ним! И может, Конрад и переоценил свои силы, но тот был прав в главном: нужно убить Сандро. Любой ценой. Он сердце этой нечисти! И только благодаря жертве Конрада, у живых вообще появилась возможность оценить, насколько будет непросто уничтожить этого лича!

— А если бы они прятались в домах? – скептически спросил Клаус.

— Пока добежали, мы бы повернули назад.

— Устроили засаду в лесу за деревьями?

— Чем больше мертвяков, тем сильнее смрад. Почувствовали бы их вонь за километр.

— Закопались под землю?

Уверенно отбивавшийся от града вопросов Вольфганг застопорился.

— Зачем?

Клаус улыбнулся от уха до уха, почувствовав, что нащупал уязвимость в логике гвардейца.

— Ну это же нежить, верно? Им не нужно спать, есть, пить, дышать. Зарылись бы где-нибудь недалеко от дороги, подождали, пока ты проедешь и всё. Взяли бы с двух сторон и пиши пропало.

Немного подумав, Вольфганг пожал плечами.

— Прорвались бы через лес. Да и кто будет оставлять большой отряд в тылу, если не было ещё ни одного нападения?

Клаус тяжело вздохнул и покачал головой. Ему не переубедить этого человека. Поразительное упорство. Достойный вассал их покойного короля. М-да-а. Фон Гессен не стал больше спорить. Пустая трата времени.

После добытых трофеев и информации, наказать Вольфганга он не мог. Где это видано, что прибывшего с победой подчинённого за это наказывают? Так и остатки боевого духа подорвать легко.

И всё же, сразу после того, как гвардеец покинул кабинет командира, тот всерьёз задумался: как же ему наказать этого упрямца. Ведь с такой твердолобостью, тот даже не почувствует большинства наказаний.

Ладно.

Это всё дела завтрашнего дня. Пущай посидит несколько дней в своих покоях на время “разбирательств”. А потом отправим его опять в какой-нибудь замшелый патруль или гоняться по лесам за разбойниками. В сезон дождей это особо приятное занятие. Да и развелось этих гадов! Вроде прошло всего ничего!

Ушлые какие!

***************

Стоило Вольфгангу выйти из кабинета командира гвардии, как к нему подошёл поджидавший недалеко от двери Архонт Роберт, одетый в длинную походную рясу, с седыми короткими волосами. На вид ему было уверено за пятьдесят, на губах лёгкая приветливая улыбка. И лишь его пронзительный, мудрый и жёсткий взгляд карих глаз выдавал его истинную натуру.

— Доброго вечера вам, сэр Вольфганг, — почтительно поприветствовал рыцаря священник кивком головы.

— И вам доброго вечера, святой отец, — поклонился в ответ гвардеец, но уже немного ниже, чем это сделал Архонт. Всё же – Вольфганг сейчас всего лишь опальный гвардеец, а перед ним, один из высших чинов самой Церкви.

Роберт сделал приглашающий жест и произнёс:

— Меня очень заинтересовал ваш доклад, сэр Вольфганг. И я бы хотел услышать всё из первых уст, — обманчиво тепло улыбнулся священник. – Так сказать… со всеми возможными подробностями…

Глава 5

За день до боя Рикардо и Готье

В роскошных королевских покоях, на огромной, не меньше четырёх метров в поперечнике, кровати спал седой мужчина. Его лицо было покрыто шрамами, как и торчащая из-под толстого одеяла рука. Такими, что получить можно только в настоящем бою.

Дверь в покои едва заметно приоткрылась, и в щели показался небольшой голубой глаз. Он с интересом осмотрел внутреннее помещение. Дверь приоткрылась немного пошире и в проёме появилась женская голова. Длинные светлые волосы девушки были связаны в широкую косу за головой. А простенькое зелёное платье выдавало в девушке одну из многочисленных служанок замка.

Убедившись, что она не потревожила спящего мужчину, Эмма, как звали девушку, приоткрыла дверь пошире и вошла в спальню. Левой рукой она прижимала к себе несколько поленьев для камина.

Прикрыв дверь правой рукой, Эмма почти бесшумно прошла по ковру до большого камина, стоявшего в центре комнаты. Такие же слуги, как она, приходили сюда каждый час и подбрасывали новые дрова. Их уважаемый гость очень любил тепло. Хоть этого и нельзя было сказать по тому, что в его покоях всегда были приоткрыты ставни. Но спящий Господин, обосновывал это очень просто: он любил свежий воздух и не мог отказать себе удовольствии приоткрыть окно пошире.

Девушка аккуратно клала одно полено за другим, когда мужчина пошевелился. Он как-то резко дёрнулся, и одеяло немного сползло с тела, обнажая крепкую мускулистую грудь, всю покрытую седыми волосами, как у древнего зверя.

— Он так замёрзнет! – тихо прошептала себе под нос Эмма.

Какой она будет служанкой, если позволит своему Господину мёрзнуть?

Закончив с дровами, девушка повернулась в сторону кровати и пошла к её изголовью. Остановившись возле него, она замерла на пару минут. Эмма не могла отказать себе в удовольствии посмотреть на этого пусть и уже седого, но крайне мужественного человека.

Крепкие мышцы, прожилки вен, проглядывающихся под кожей, и шрамы, бесчисленное количество шрамов. Ещё совсем недавно, она ни за что бы ни подумала, что её настолько впечатлит человек его возраста. Сейчас же, от одного присутствия рядом с этим могучим воином её голова переставала соображать. Настолько ярко от него исходила аура силы, власти и мудрости.

Её маленькая ручка с тонкой белой кожей, потянулась к одеялу, чтобы укрыть своего Господина. Но стоило ей только сдвинуть покрывало на сантиметр, как Эмму за руку схватила крепкая волосатая рука “спящего” Господина.

Девушка аж ойкнула от неожиданности!

— Попалась! – торжествующе прорычал воин.

А сам потянул служанку к себе.

— Господи-и-ин!... – одновременно и возмущённо, и удивлённо пропищала Эмма, а её тело уже падало прямо в руки этого “зверя”.

***************

Девушка стояла рядом с кроватью и завязывала многочисленные верёвочки на изрядно помятом платье. На её щеках был лёгкий румянец, глаза весело блуждали по комнате, а губы с трудом сдерживали улыбку.

— Вы меня обманули, Господин Жоффруа! – в притворном недовольстве надула губки девушка.

Сам же Жоффруа де Бомон, вольготно раскинулся на широченной кровати. Ему, командиру гвардии самого Готье Дракофлама, достались едва ли не самые роскошные покои. После Принца-регента и самого Готье, конечно. Но спальня последнего, из-за регулярных вспышек ярости и пламени, сейчас мало чем отличалась от пещеры какого-то бродяги. А вот сам Жоффруа мог в полной мере насладиться поистине королевским гостеприимством.

— Ты сама на меня накинулась, — расслабленно пожал плечами Жоффруа.

После этой фразы, щеки Эммы запылали ещё сильнее, только уже от негодования.

— Я?! – возмущённо воскликнула девушка.

Жоффруа, даже не скрывая, улыбнулся настолько нагло, насколько, наверное, вообще мог улыбнуться мужчина его положения.

— Ну, не я же! – откровенно веселился воин.

У Эммы от негодования даже спёрло дыхание, и, поддавшись порыву, она сорвала с шеи, только-только повязанный бантик, и кинула его прямо в лицо Жоффруа. И кинула весьма метко, надо признать.

— Вы…вы…вы! – подрагивая от возмущения, сопела девушка.

Де Бомон расслабленно рассмеялся на такое вопиющее проявление неуважения.

Вообще, если бы подобное посмела сделать одна из ЕГО служанок, то сразу бы лишилась головы. Да чего уж там! Даже если бы посмела общаться со своим хозяином в таком тоне! Но здесь, далеко от своих земель, Жоффруа мог расслабиться и получать удовольствие от таких игр. И Эмма, несмотря на всю свою “простолюдинистость”, прекрасно чувствовала, когда Господин был в игривом настроении.

Нет. Воин Дракофламов по-прежнему ненавидел это место. Как и всё это королевство. Но, нужно уметь извлекать плюсы из своего положения, верно? Тем более что они, безусловно, были.

Жизнь де Бомона – это постоянная опасность. Бои, интриги и даже общество его вспыльчивых огненных хозяев, Дракофламов, не позволяло расслабиться. Ведь каждый из них был способен совершенной случайно, в очередной вспышке гнева, просто сжечь тебя на месте. Со временем к этому привыкаешь, но расслабиться до конца не получается никак. А нахождение в этом месте, вообще вызывало, у привыкшему к значительно более тёплому и сухому климату Жоффруа, постоянное раздражение.

И он снимал его, как умел. Как никогда бы не смог дома.

Браки между аристократами — это скорее экономические договоры о сотрудничестве, нежели акты любви и доверия. Знатные семейства создают мосты, соединяющие их между собой, чтобы извлекать из этого выгоду. Это неплохо – разумно выбранный партнёр мог принести процветание в твой дом, да и в твою жизнь. Но у всего есть свои последствия.

Баронессу ты не пощиплешь за попку.

Ведь твоя, без сомнения, благородная и воцерквлённая суженная просто воспримет это как оскорбление себя и своей семьи. И, конечно, побежит жаловаться главе династии. Причём, зараза, даже если самой ей это даже понравится. Просто потому, что ни одна женщина не потерпит угрозы своему статусу, или статусу своей семьи. А если тебя можно ущипнуть за попу, как простую крестьянку, то ты и есть простая крестьянка. И это знает каждая женщина.

— Верните мне мой бантик! – продолжая надуваться губки, сказала Эмма и даже топнула ножкой по ковру.

Жоффруа будет этого даже немного не хватать. Ведь так обращаться со своими служанками, ему, к сожалению, не позволяет положение. После таких шалостей неизбежно будет страдать дисциплина. Ну и проблемы с благородной супругой могут появиться, прознай она о таких вольностях. Да и Господин Тибо, уж очень неодобрительно относится к такому поведению.

Конечно, в случае последнего – это больше была внутренняя проблема истинных Дракофламов, ведь в случайно появившемся бастарде, будет течь первородное пламя. А это в целом крайне опасно для семьи, где именно твоё сродство с огнём было главным критерием правителя.

— Забирай, — улыбнулся Жоффруа и протянул ей на полусогнутой руке простенький, но красивый голубой бант.

Этот почти ничего не стоивший ему подарок, для девушки имел огромное значение: не каждый день, тебе, простой служанке, что-то дарит сам барон! Пусть даже и иноземный! Но ведь Барон! Да ещё и который ночует в королевских покоях!

Де Бомону нравилось делать такие небольшие подарки. Нравилось то восхищение и искренняя благодарность, с которой на него смотрели эти служанки. Казалось бы – такая малость! Почему-то никому из немерийской знати подобное не могло прийти и в голову. Хотя чего уж там, всё дело в привычном для благородных высокомерии. И это было на руку старому воину.

Ведь нет лучшего пути к сердцу человека, чем признание его достоинств, труда и доброты. Нет лучшего способа, чтобы человек сам отдал тебе свою душу и тело. И весь жизненный опыт Жоффруа это однозначно подтверждал. Так и получилось, что не прошло и месяца, как де Бомон находился в замке Мистафа, а уже с десяток служанок отдали ему своё сердце. Его маленькие ушки, глазки и носики, готовые разнюхать для него любую информацию.

А вот с чем с чем, а с информацией, обладатель герба с драконом в плаще и кинжалом, работать умел. Не зря же, именно он пошёл в этот рискованный поход вместе с юным Готье.

И, когда этого богомерзкого Сандро, наконец, уничтожат вместе с его армией нежити, а Священный Капитул немного поуспокоится… Это несчастное королевство может лишиться ещё одного правителя. Настоящая трагедия: потерять двух королей за такой короткий срок… Вряд ли Немерия от такого оправится. Ну а Жоффруа, поможет сделать так, чтобы именно Френцезия и Дракофламы получили самый жирный куш.

Эмма подошла поближе к воину и протянула руку, чтобы забрать бантик, но была мгновенно схвачена! Так быстро, что не успела даже отреагировать. Всё же, реакция опытного воина и девушки-служанки находятся даже неблизко.

— Опять попалась! – довольно рыкнул Жоффруа и потянул девушку на себя.

— Нет! Господи-и-ин! – снова запищала Эмма, уже отправляясь в крепки объятия де Бомона.

Ей опять придётся затягивать всё верёвочки на платье!

Какой ужас!

***************

Закончив свою утреннюю “разминку” и прочие процедуры, Жоффруа направился к своим людям. Несмотря на все их старания, за вчерашний день, не удалось найти ни одного следа этого прокля́того Конхеладо.

Де Бомон и его подчинённые обошли всех начальников стражи центрального и внутреннего города, в надежде, что у них есть хоть какая-то информация о Рикардо. Благо, не каждый день через ваши ворота проходит здоровяк, у которого на поясе болтается меч с черепами на рукояти. Да и любовь этих северных выродков к конским хвостам, делали их весьма приметными.

Конечно, учитывая подлость его цели, Жоффруа мог ожидать, что тот вместо того, чтобы поселиться в каком-то приличном доме, выберет себе гниющую халупу на окраине города. Но всё же, он предпочёл сначала проверить приличные районы города. Да и их, было значительно меньше, чем, мягко говоря, бедных. Что ускоряло поиски.

Так что, сегодня старого рыцаря ждали визиты к начальникам стражи уже внешнего города. Надо ли говорить, что общение с подобными людьми, в другое время, он бы воспринял как оскорбление собственного достоинства? Но его желание вернуться домой было так велико, а надежда, что Готье, после так желанного им поединка, наконец, хоть немного успокоится так сильна… Что Жоффруа был готов пойти на такую жертву.

Посещение южного, западного и восточного районов не дали никакого результата. Ни о ком похожем на Рикардо, ни одному начальнику стражи было не известно. Хотя отвечающий за восточные ворота и прилегающие к ним районы, что-то пытался рассказать Жоффруа о здоровенном харце, который проходил через них. Немногим больше недели назад.

Но подобные россказни были неинтересны де Бомону.

Какое ему вообще дело до харцев и их прокля́того племени? Как бы Жоффруа ни ненавидел Конхеладо – это были вполне обычные на вид ублюдки. Похожие на простых людей даже больше, чем его сияющий Господин. А длинный конский хвост за спиной, может себе сделать любой ублюдок. Другое дело, если бы хоть кому-то из стражников удалось рассмотреть хоть какие-то особенности: тот же меч. Который у младшего Конхеладо был крайне примечателен. И который надолго останется в памяти у самого де Бомона…

Последним начальником стражи, к которому решил зайти Жоффруа, оказался отвечающий за северо-восточную часть внешнего города.

***************

Зрелый мужчина, лишь немного уступавший де Бомону в возрасте, вольготно развалился в кресле своего кабинета. С обеих сторон от него стояло по крупному охраннику, а ещё не меньше десятка таких же, сторожили его кабинет снаружи.

Герхарт. Так звали этого ублюдка. Конечно, у него была и фамилия, но запоминать её Жоффруа просто отказался. Только не хватало ему, засорять свою память таким мусором.

— Никого похожего, никто из моих людей не видел. И о таком не слышал, — немного с ленцой и даже, что было поразительно, высокомерно заявил наглый Герхарт.

Де Бомон с трудом перебарывал своё желание зарубить наглеца прямо здесь и сейчас. Где это видано, чтобы простой плебей, пусть и начальник какого-то свинарника, смел так вольно общаться с бароном! Да и жирная, скользкая морда этого борова, была омерзительна старому воину. Эти маленькие глазки-бусинки, и горбатый толстый нос.

Сидя на куда более простом стуле, перед столом этого Герхарта, Жоффруа пропитывался ещё большей ненавистью ко всему этому королевству. Всё здесь было отвратительно потомственному френцезийцу. Кроме женщин. Этим прекрасным и несчастным созданиям, которым лишь по недосмотру Господа, довелось родиться в этих местах, их немерийскую кровь, воин готов был простить.

— Речь про тех, кто прошёл через ворота? – решил уточнить Жоффруа.

Сидящий напротив него толстяк нагло ухмыльнулся.

— Согласно велению Принца-регента, мне приказано оказывать вам полное содействие, в отношении любого, кто въезжает или выезжает из нашего прекрасного города.

На словах о “прекрасном городе”, лишь титаническими усилиями, Жоффруа смог заставить себя не измениться в лице. Прекрасный город! Конечно! Пьянь, мрази и преступники на улицах! Продажные девки и барыги! Позор! Мерзость!

И всё же, что-то в словах этой свиньи, заставило старого воина задуматься. Что-то в той формулировке, которую он использовал, было странным. Так, словно эта мразь могла что-то знать.

— А в отношении тех, кто уже оказался в городе? – с лёгким прищуром спросил Жоффруа.

От одного жирного уха до другого растянулась хитрая ухмылка.

— Внутренние дела города и его жителей – это информация, которой не было приказано делиться с иноземцами, — явно наслаждаясь, сам собой, говорил Герхарт.

Не каждый день, у плебея появляется возможность так открыто поглумиться над благородным. И начальник стражи, намеревался воспользоваться ею вовсю. У Герхарта не было сомнений, что если бы не недавно появившийся у него покровитель, этот старый аристократ зарубил бы его на месте. Но, судя по тому, как тот себя вёл с самого начала, ушлый мужик, быстро понял, что этот де Бомон, в курсе, кому принадлежит северо-восточная часть города. И кто стоит за спиной самого Герхарта.

И как бы ни был могуч Готье Дракофлам и его отец, они никогда не будут сами шариться по улицам, чтобы наказывать всех наглецов. А простых воинов у них почти не осталось. Не то, что у его Господина. Так что, пускай на советах этих голубокровых, голос Готье и звучит грозно, но… улицы — это другой мир. И пока Герхарт не оспаривает приказы Принца-регента, ему бояться некого.

Жоффруа недовольно скрестил руки на груди и жёстко отчеканил.

— Мне казалось, что содействовать укреплению немерийско-френцезийских отношений – это долг любого жителя обоих королевств. Ведь, во много именно благодаря моего Господину, ваше королевство ещё не погрузилось в смуту, а Ты – наглый паразит – можешь продолжать сосать кровь из жителей этого города. Не опасаясь, что, пользуясь безвластием, какой-то другой головорез найдёт себе достойного покровителя, и решит избавиться от твоей мерзкой жирной рожи.

Люди Жоффруа опустили руки на мечи, как, впрочем, и охранники Герхарта. Но сам он лишь, довольно ухмыльнулся.

— Мне очень жаль, что законы нашего королевства и указания Принца-регента, так глубоко вас задевают. А видеть, как выходит из себя человека ваших кровей, всегда прискорбно, и глубоко ранит сердце старого немерийца, — голос начальника стражи источал верх самодовольства. – хотите знать, что казалось мне, сэр Жоффруа?

Несмотря на агрессивный тон, прямые оскорбления и переход на “ты”, Герхарт по-прежнему говорил показательно вежливо и уважительно. И дело было совсем не в том, что он так уважал эту старую френцезийскую псину. Как и многие немерийцы – он их ненавидел. Благо, ненависть была взаимной.

Однако оскорблять и проявлять неуважение к аристократу, было бы крайне опрометчиво в его ситуации. Ведь за такое, этот старик, мог бы его с лёгкостью прирезать на месте. И здесь, к сожалению, ему бы не помог и сам Принц-регент. Так как, у каждого аристократа, в том числе и принца, было понимание, что позволять простолюдинам наглеть непозволительно. А между собой благородные потом разберутся сами, только от этого легче Герхарту не будет.

— Что кто-кто, а ваш блистательный сюзерен, не испытывает даже малейшей нужды в средствах, а значит, легко может себе позволить найм…скажем так, дополнительного персонала, из числа стражи. Которые, с больши́м удовольствием, в свободное от работы время, найдут всю интересную вам информацию. А может и уже нашли... — неторопливо произнёс Герхарт. В конце концов, звонкую монету он любил значительно сильнее, чем ненавидел френцезийцев. А этот рыцарь его уже порадовал достаточно. – Конечно, вам всё придётся делать через меня. Но как иначе, можно проконтролировать, чтобы ни крупицы лишней информации, не утекло за пределы королевства.

Вымогательство!

Лицо Жоффруа приняло крайне раздражённый и яростный вид. Казалось, прямо сейчас он начнёт рвать и метать, но всё это было игрой. Кроме презрения и абсолютного холода в его душе сейчас не было ничего. Как опытный интриган, де Бомон быстро понял, чего же на самом деле хочет этот Герхарт.

Тем на самом деле, было лишь забавнее для него всё происходящее. Ведь, старый воин прекрасно знал, кому продал свою задницу этот никчёмный чиновник.

Граф Веласкес.

Старая извращённая мразь. Любитель пойла и продажных девок. Кто, как не этот ублюдок, первым же делом, оказавшись со своими войсками в ослабевшем Мистафе, сразу примется подминать под себя, все окрестные пивные с борделями.

Сама эта погань, считала себя кем-то вроде дома де Бомонов, только для Конхеладо. Но у этой северной мерзости всё всегда было не так. Вместо ювелирной точности и точечной работы, эти ублюдки сеяли хаос везде, где появлялись их соглядатаи. Пока де Бомоны, элегантно рубили головы, Веласкесы отравляли само тело.

Сколько же паразитов придётся устранять Жоффруа, когда его Господин, приберёт к рукам эти разваливающиеся на куски земли. Только бы зараза Веласкесов не проникла слишком глубоко, и не оказалось бы так, что эти земли проще предать огню, чем исцелить от болезни.

И всё же, эта ситуация была забавной до безумия.

Ведь, прямо сейчас, этот жирный боров себе подписывал смертный приговор. Стоит Веласкесу прознать, что эта тварь вела дела с его старым врагом. Работала на него и передавала хоть какую-то информацию…

Ха-ха-ха!

Жоффруа был уверен, что нынешний Граф, прекрасно помнит ошибку своего отца с замком Фрей. Как и помнит то, что с тем недоумком сделал безумный Родриго. Не каждый день с графа сдирают кожу живьём! Ха!

— И сколько же требуют ваши люди за свои услуги?! - едва ли не прорычал Жоффруа, в то время как сам внутри продолжал смеяться.

Герхарт положил руки на стол и, в притворной задумчивости, сцепил между собой пальцы рук.

— Я думаю, мы сможем договориться о весьма скромной цене, для столь благородной персоны, — широкая жадная улыбка от уха до уха расползлась по лицу начальника стражи, делая его лицо ещё более мерзким.

Герхарт даже не подозревал, что прямо сейчас, глядя на него внутри улыбается и сам Жоффруа.

Жирный боров смотрел прямо в глаза своей смерти.

“Может, потом сто́ит похвалиться перед Господином, как ловко обвёл этого старого де Бомона вокруг пальца?” – промелькнула мысль в голове Герхарта. – “Хватит! Нет смысла об этом думать сейчас! Сначала выторгую сумму побольше!”

Графу это точно понравится!

Глава 6

Северо-восточный склад, к которому сейчас шёл Жоффруа и его люди, находился у самых окраин внешнего города. В той самой близости около первой стены, где могло позволить себе снимать жильё только самое отребье Мистафа.

— Вы уверены, что именно здесь побывал Рикардо? – спросил де Бомона его заместитель Филипп.

Старый рыцарь внимательно осмотрел окружающие их здания.

Внешняя часть города, поскольку там жили самые бедные, неоднократно перестраивалась. У местных не хватало ни средств, ни ума поддерживать дома в надлежащем качестве, и время от времени те обрушались. Иногда под собственным весом, а иногда просто не выдерживая творящихся в их стенах бесчинств.

В итоге это приводило к тому, что окружающие, нужный им склад, дома больше производили впечатление каких-то убогих деревянных коробок, взгромождённых друг на друга. А несколько досок, что были переброшены с крыши склада на соседние здания, не вызывали ничего кроме изумления и непонимания. Когда и зачем это сделали местные жители.

— Жирная свинья сказала, что именно из этого склада ночью убегал кто-то подозрительно похожий на Конхеладо, — задумчиво проговорил Жоффруа.

Если, конечно, эта мерзкая тварь их не обманула.

— Не похоже на место, в котором ему было чем заняться, — пожал плечами Филипп.

Он не сомневался в мудрости своего командира, да и не хуже него понимал - это лучшая зацепка, что у них есть.

— Посмотрим, — не менее скептически процедил Жоффруа.

Как и положено мерзкой свинье, Герхарт сообщил очень мало полезного де Бомону. Этой ночью, какой-то неизвестный напал на один из складов в северо-восточной части города. Склад этот, по информации Жоффруа, ранее принадлежал, какому-то местному торговцу вином. Ныне же, был полностью прибран к рукам Веласкесом.

Так что, лишившись нескольких своих людей, солдаты последнего, поспешили именно к Герхарту с новостями и требованием разобраться. Однако среди подчинённых самого начальника стражи, желающих даже приближаться к складу, на котором видели мертвяка, не было. Ах, да! Ведь именно тем, что на них напала нежить и обосновывали своё бездарное бегство со склада люди самого графа.

Как бы оно ни обстояло на самом деле, но сообщать о подобном Герхарт не спешил. Ведь, чем это не обернулось, ни самому командиру стражи, ни уцелевшим людям Веласкеса легче от этого не будет. Вряд ли Граф будет к ним благодушен.

Так что, Герхарт решил разобраться с этой проблемой чужими руками. Пусть этот френцезиец ползает по складу с мертвецом в поиске своего драгоценного Конхеладо. Найдёт? Молодец! Не найдёт? Плевать. Главное, что после того, как склад осмотрят сыны огня, ни один из людей самого Герхарта не отвертится от того, чтобы отправиться туда, и убрать следы бойни. А там, глядишь, и вообще всё это происшествие удастся замять.

Мало ли солдатни дохнёт сейчас на улицах города?

Однако, заманить самого де Бомона в нужное место, казалось бы, не самая простая задача. Если бы не одно, но: неизвестно, что за ублюдок напал на склад, но у него в руках была крайне примечательная вещица. Меч Рикардо Конхеладо.

Описание этого оружия, крайне подробно было передано в письме Принца-регента. А судя по тому, что отдельно было указано, будто со своим клинком этот северный мечник не расстаётся ни на день, то сам факт его появления на складе, уже был сигналом о том, что этот Рикардо где-то рядом.

Это, конечно, не сильно складывается с информацией о том, на склад напала нежить. Но так и самому Герхарту не было до этого дела. Всё, что ему нужно: чтобы склад проверили сыны огня.

Так и получилось, что целый барон, разыскивал сына могучего северного герцога среди каких-то трущоб.

— Пошли.

Жоффруа тяжело вздохнул и махнул рукой, зовя за собой в здание подчинённых.

***************

Склад оказался почти полностью пустым. Скорее всего, именно поэтому Герхарт и не боялся направлять сюда де Бомона. Что он здесь сможет найти? Пару сосудов дешёвого пойла? На такое не посмотрит даже френцезиец.

Сам же Жоффруа испытывал весьма смешанные ощущения.

Нет, конечно, жирный боров предупредил его, что согласно информации стражников, на этот склад напала ночью нежить. Но у де Бомона, который видел мертвецов Сандро в бою, это не вызвало ничего, кроме ухмылки.

Входы и выходы из города тщательно проверялись. И хоть Жоффруа не был высокого мнения о страже Мистафа, даже ему было трудно поверить, что они сумели бы пропустить в город нежить.

Нельзя же быть настолько никчёмными!

Да и что вообще могла забыть нежить, на каком-то задрипанном винном складе на окраине города? Жоффруа, конечно, не бывал в Неркало, после захвата королевства нежитью, но искреннее сомневался, что мертвецам есть хоть какое-то дело до выпивки.

И всё же… Факты были перед ним.

На складе его люди обнаружили большое количество следов крови мёртвых. Эта чёрная жижа, за ночь благополучно подсохла, но вот то гниение, что успело распространиться по доскам, скрыть было просто невозможно.

Как и невозможно было скрыть изуродованные тела головорезов в центре склада. На которых тоже хватало следов энергии Смерти. Это зрелище настолько поразило старого воина, что тот даже на несколько минут забыл о том, зачем же на самом деле явился на этот склад.

Сомнений быть не могло: на этом складе побывали прислужники Сандро. Причём, судя по количеству чёрной крови, скорее всего, даже не один. Ну не может один человек, даже мёртвый, убить столько. Трусливые разбойники быстрее сами разбегутся!

Немного почесав свою седую голову, Жоффруа плюнул на доски и вышел со склада. Мёртвые, живые – это всё не его забота. Наоборот, теперь его желание побыстрее найти мальчишку Конхеладо и свалить из этого города стало только сильнее. Что бы не замышлял Сандро, для местных это не закончится ничем хорошим. И де Бомону, лучше постараться успеть увести из этой каменной ловушки своего Господина.

Пока тот очертя голову, не бросился сражаться с нежитью уже в стенах города. А ведь в том, что Готье с его горячей головой хватит на это ума, воин даже не сомневался.

Жоффруа вышел с территории склада, и его лицо перекосилось от недовольства: пока они были внутри здания, снаружи полил такой ненавистный де Бомону дождь. Господи! Всё это место создано для того, чтобы раздражать его!

Ещё пару часов люди Жоффруа ходили по окрестным домам и общались с местными жителями. У рыцарей была надежда, что хоть кто-то из этих людей видел произошедшее ночью. А самое главное: видел того самого человека с мечом Рикардо.

И такой глазастый счастливчик нашёлся. Конечно, он не видел произошедшего боя внутри склада. Да и по большому счёту, не знал, когда это точно случилось. Привлечённый криками людей снаружи, этот мужчина подошёл к дыре в своей стене, что весьма переоценено называл окном.

Однако из-за того, что было темно, а обзор ещё сильнее ухудшал ливень, разглядеть свидетель смог только самое общее: как здоровенный харец, у которого на поясе болтался меч с черепушкой на рукояти, уходил со склада куда-то в юго-западную часть города, в компании какого-то толстого мужичка.

— Мужик был обычным? – на всякий случай спросил Жоффруа.

Что-то в этой информации тревожило его, но он не мог понять.

— Да, такой же, как я и вы. Шли да болтали между собой о чём-то, — пожав плечами, ответил мужичок, — только я ничего не расслышал толком.

Такое сравнение де Бомону не понравилось: всё же он аристократ, и нечего его сравнивать с какой-то поганью, что шляется по ночам в таких местах. С другой стороны: он понял главное – харец есть харец. Ведь, как бы тяжело ни было отличить этих горцев от нежити, ни один разумный человек, не будет шляться по городу в компании мертвеца. Ну, или мертвец не будет шляться в компании живого. Да и где это видано, чтобы мертвяк говорил?

Вон, сколько нежити перебил де Бомон, хоть бы кто-то чертыхнулся или проронил пару звуков. Да даже по словам этого полубезумного гвардейца Вольфганга, что сумел профукать своего короля в лапах Сандро, никто, кроме лича, не сказал ни слова! А ведь там рядом, наверняка, были самые высокопоставленные некроманты! Да и, честно говоря, словам о том, что Сандро вообще говорил с Вольфгангом никто не поверил. На кой чёрт личу было вообще разговаривать с ним? Да и отпускать зачем?

Тёмное это дело.

Все эти рассказы скорее походили на речи безумца. Ну, или труса, что просто сбежал с поля боя, а потом начал придумывать сказки в своё оправдание. Ох, не зря этого дурака ещё и понизили!

А вот то, что у этого харца было оружие, подозрительно похожее на меч Рикардо, крайне тревожило. Могло ли случиться так, что этот серокожий просто прирезал аустерийского ублюдка и забрал себе его меч? Чёрт! Это было бы крайне нежелательный вариант.

В любом случае теперь Жоффруа знал, куда отправиться дальше и кого искать. Кем бы ни был этот загадочный харец, от де Бомона ему не скрыться.

***************

Для любого не выдающегося из общей массы человека, на широких переполненных людьми улочках Мистафа было крайне легко потеряться и остаться незамеченным. Да и целыми днями хлещущие ливни не способствовали желанию местных жителей смотреть по сторонам.

К счастью для Жоффруа, несмотря на тёмно-серую кожу, его цель ярко выделялась на фоне остальных горожан. Что значительно упрощало задачу по его опознанию. И своевременно показанная, парочка серебряных монет, крайне положительно действовала на память.

Следуя указаниям мужика со склада, де Бомон направлялся в юго-восточную часть района. Как раз в те места, где вдоль улиц тянулись целые вереницы лавочек с самым разнообразным товаром. Для такого, как Жоффруа, по большей части мусором, но для местных очень даже неплохим.

Спрашивать простых прохожих не имело смысла: никогда не знаешь, где они были вчера и что делали, и демонстрация серебра только усугубляла эту ситуацию. Ведь увидев такой простой способ подзаработать деньжат (наплетя с три короба поганому френцезийцу), мало какой горожанин отказал бы себе в этом. И это, не говоря о понаехавшей солдатне.

Жоффруа понадеялся на помощь стражи, тем более уж кого-кого, а этих бестолковых оболтусов, не смутило бы даже то, что какой-то френцезиец у них расспрашивает о происходящем на улицах. Случись это на улицах его родного баронства, и такого любопытствующего, наверняка, очень быстро отвели в расположение стражи. Мало ли, с какой целью эта иноземная погань расспрашивает об этом? Сегодня он у тебя спрашивает, где ближайшее публичное отхожее место, а завтра куча мужиков сляжет с отравлением задницы. Кому оно надо? Да и глядишь, награда какая положена за этого иноземного засланца.

Однако, здесь на улицах Мистафа сейчас правила бал жадность и жестокость. В какой-то мере, каждый из горожан, считая и пресловутую стражу, ощущал себя настоящим заложником в родных стенах. Так бывает, когда количество “иноземцев” начинает составлять существенную часть от местных жителей. И всё чаще и чаще, на бывшими когда-то родными улочках, ты слышишь чужую речь. А рожи прохожих всё меньше и меньше походят на привычные тебе лица.

Как будто в твоём доме поселился кто-то чужой. Только сделать ты ничего с этим не можешь, потому что новый сосед агрессивен и опасен, а привёл его в твоё жилище настоящий владелец этого дома. Так, медленно шаг за шагом, родной город становится тюрьмой.

В таких враждебных и давящих условиях, волей-неволей люди замыкаются в себе. Теряют ощущение поддержки и единства с окружающими. А без этого чувства забиваются вглубь себя ещё сильнее. Привычное уже теряет значение и смысл, и оказавшись перед выбором, такой человек думает только о себе. О своей шкуре и интересах. Словно загнанное в угол и испуганное животное, все его мысли сосредоточены только на собственном выживании. Один из древних королей Френцезии говаривал:

Чтобы народ тебе подчинялся, его нужно сначала напугать, а затем “спасти”. И нет границ у того, что позволит с собой творить по-настоящему запуганный человек.

И хоть Жоффруа всё это знал и понимал, это не мешало ему каждый раз, ощущать глубоко презрение, когда он за пару серебряных монет вызнавал у дежуривших стражей, всё, что только хотел. Сердце и разум. Как редко они бывают в согласии.

Впрочем, презрение френцезийца было ещё вызвано и банальной ложью городских охранников порядка. Он опросил больше десятка, и у каждого харец был “своим”, в чёт-то да отличающимся. Разные спутники, одежда и даже направление движения.

Так, очень скоро Жоффруа понял, бессмысленность расспросов этих настолько падших людей, что оказались неспособны даже достойно “предать” свою родину. Благо, всегда оставались те, кто уже значительно меньше нуждался в таком дешёвом и быстром заработке. А может быть, просто куда сильнее боялся, вооружённых людей.

Торговцы.

Мелкие лавочники, усеявшие улицы, и их более состоятельные товарищи, которым хватало средств для аренды целых домов и кварталов. Не то чтобы эти, готовые продать свою душу за медяк, люди были сильно честнее стражи, но вот, нуждались в деньгах они значительно меньше. Так что смысла говорить о том, чего не было, у них значительно меньше. Да и будем честны, память у тех, кто зарабатывает на жизнь с помощью подсчётов и планирования, получше, чем у тех, чьим главным кормильцем являются физические габариты.

И здесь, как говорится: искал медь, а нашёл золото.

Лавочники запомнили значительно лучше этого здоровенного харца. И не только потому, что никогда в жизни такого ещё не видели, не за его задумчиво-холодную морду и пугающий взгляд. Не за ауру власти и смерти, что растекалась от него подобно утреннему туману. Один вид этого горца душил их и заставлял тела покрыться испариной. Каждое движение и взгляд этого человека, словно кричало о том, что тот привык повелевать, и если бы не серая кожа, то одна осанка выдавала бы в нём кого-то из благородного рода.

Торгаши его запомнили не поэтому. Нет.

Харец был телохранителей торговца вином из Галса по имени Хайнрих. Ушлый мужичок, что прибыл сюда около недели назад, в первые дни обошёл десятки лавок, разнюхивая, кому и по каким ценам можно продать драгоценную жидкость. А этот громила был его тенью. Вполне зримым намёком на то, что с его нанимателем лучше не шутить, и не водить за нос.

Так, следуя указаниям лавочников, Жоффруа дошёл и до кузнеца по имени Отто.

Тёска Принца-регента, в первые мгновения, был крайне не рад своим посетителям. Неведомым чутьём сразу почувствовав, что его ждёт разговор с очередным наглым френцезийцем. Однако, как только под толстыми и широкими плащами, Отто сумел разглядеть кирасы новых клиентов, взгляд опытного кузнеца преобразился. Тот сразу понял, что перед ним крайне состоятельный и по-настоящему разбирающийся в доспехах воин. Однозначно благородных кровей.

— Рад вас приветствовать в своей лавке, благородный Господин! – широко улыбаясь, заискивающе и немного нервно произнёс кузнец.

Мало ли что взбредёт в голову этому аристократу? Обычно, такие как этот, не шарятся по лавочкам из внешнего города!

Жоффруа с интересом и лёгким пренебрежением осмотрел весьма помятое лицо Отто, и даже не удостоив последнего приветствием, сразу спросил:

— Кто это тебя так? – в глазах старого воина мелькнул хитрый огонёк.

***************

Разговор с кузнецом получился крайне сумбурным. Поначалу тот лишь нервно отворачивался да пытался замять эту тему. Кем бы ни был тот человек, что так сумел поколотить мастера, он пугал его явно больше френцезийского аристократа.

Вряд ли какой-то благородный опустится до того, чтобы прирезать Отто на месте, пытать его или ограбить. Да и, по неизвестной причине, кузнец верил, что Принц-регент не позволит чужеземцах творить на его землях бесчинство. Особенно в отношении жителей Немерии.

И если, с обычной солдатнёй в этом плане мало что можно было сделать: их было слишком много, а рожи у всех на одно лицо. То вот, чужеземного аристократа найти было уже значительно проще. Тем более что у того так ярко и заметно на кирасе красовался алый дракон.

И всё вышеперечисленное не работало в отношении харцев. Племя жестоких разбойников и головорезов, само по себе внушало страх и опасение. И в том, что эти горцы не будут следовать никаким законам, нормам или догмам морали, у Отто не было ни малейших сомнений.

Поэтому первой время кузнец и отнекивался.

К его сожалению, как только Жоффруа услышал о произошедшем в этой лавке, то перед тем, как зайти в лавочку, уже поспрашивал всех окрестных торговцев. Которым, в свою очередь, разболтали всё до последней капли особо умные подмастерья мастера.

Лавочников в первую очередь интересовало, не собирается ли их товарищ, в обход кузнечной гильдии и её поборов, заключить какой-то договор с, без сомнения, преступником харцем. Подобная информация о нарушениях, ценилась и щедро оплачивалась каждой гильдией. Так что в окружении таких порядочных соседей ещё значительно лучше работала древняя крестьянская мудрость: на селе ты нигде не скроешься от внимательных соседских глаз.

Ценной информации о махинациях Отто его соседям, конечно, получить не удалось. Зато они смогли вдоволь насладиться рассказами сильно побитых юношей о том, как злобный мерзкий харец издевался над ними и избивал самого их мастера.

Поэтому, когда Жоффруа входил в лавочку Отто, он уже знал всё, что нужно о произошедшем здесь. И всё, что он желал услышать – подтверждения всех этих слов. Тем более что по словам лавочников, харец заходил в эту лавку ещё раз. Как раз сегодня утром.

И в этом плане, внезапное упорство кузнеца, застало де Бомона немного врасплох. Всё же – зачем покрывать того, кто принёс тебе столько страданий, да и ещё и убытков? Однако мастер был непреклонен.

Пока Жоффруа не достал очень дорогой и изящный стилет.

Вид тонкого лезвия из великолепной стали, золотой рукояти в форме головы дракона, с глазами инкрустированным двумя большими алыми рубинами, привёл Отто в чувство. Какой бы крови ни был стоя́щий перед ним человек, и как не одобрял бы насилия по отношению к своему имуществу Принц-регент… Это вряд ли поможет кузнецу прямо здесь и сейчас.

Потому что стоя́щий перед ним человек, не только не побоится использовать насилие, но и крайне искусен в пытках. О чём ненавязчиво говорили поразительно холодные и спокойные глаза Жоффруа.

— Я буду считать, что всё это время, ты не пытался меня обмануть, а просто запутался в воспоминаниях, как это часто бывает после тяжёлых травм, — произнёс де Бомон без малейших эмоций, а глаза дракона на рукояти стилета кровожадно поблёскивали. – У меня нет времени и желания долго возиться с тобой. Ты расскажешь мне всё, что знаешь, хочешь ты того или нет. Понял?

Отто на несколько секунд замер на месте от шока.

Мгновение назад перед ним стоял обычный высокомерный, но очень галантный аристократ, а сейчас на него смотрели глаза хладнокровного убийцы.

Кузнец неуверенно закивал головой.

***************

Как и предчувствовал Жоффруа, Отто оказался бесценным источником информации. Поскольку, сразу после того, как его хорошенько побил этот харец, кузнец начал узнать информацию о нём. И к его сожалению, удивлению и испугу, вышел на торговца вином Хайнриха.

А ходившие среди торгашей слухи, что у того намечается какая-то сделка с новым подпольным хозяином преступного мира этого района, неким Графом, лишь убедила Отто в связях харца с преступниками. Так, вполне разумно для себя, кузнец решил тихо закрыть ротик и делать, что говорят. Глядишь – подольше проживёт.

Но все эти перипетии судьбы были не так интересны Жоффруа, как информация о том, что искомый им харец остановился в постоялом дворе “Олений рог”, вместе со своим нанимателем.

Глава 7

Время от времени спрашивая дорогу у прохожих, Жоффруа шёл по улочкам Мистафа. Несколько десятков минут ушло у него, чтобы дойти до “Оленьего рога”. Вокруг уже начинало смеркаться, а тяжёлые чёрные тучи над головой лишь сильнее приближали наступление тьмы.

К моменту, когда де Бомон с отрядом вошёл в здание постоялого двора, воин был насквозь промокшим и продрогшим. Привыкшие к куда более тёплому климату френцезийцы особенно остро ощущали холод Немерии. А сама осень и сезон дождей лишь усугубляли страдания теплолюбивых воинов.

Поэтому первое, что сделал Жоффруа – согнал с ближайшего к камину столика, лениво развалившихся за ним торговцев. Пухленькие от переедания, с порозовевшими от возлияний щёчками, люди, пытались было отстоять своё законное место. Однако им хватило всего лишь раз увидеть безжалостные глаза де Бомона и его руку на рукояти меча, чтобы понять: с этими господами лучше не спорить. Ведь ещё ни один человек в этом мире не насладился прекрасной едой и вином с перерезанным горлом.

Подобное поведение не осталось незамеченным, и почти сразу же, от потенциальных смутьянов, отсели подальше все соседние столики. Что только обрадовало Жоффруа.

Весь этот день уже порядком ему надоел, и старый воин не мог дождаться, когда вернётся в замок. Такое прекрасное и ласковое утро, разбилось о наглых стражников, упёртых торгашей, и самую отвратительную погоду, которую только мог наслать Господь.

Де Бомон хотел отдохнуть. Спокойно погреть свои старые косточки возле камина, выпить дрянного местного пойла и заесть на менее убогой едой. Простые радости жизни, которые уже давно положены ему не только по статусу, но и по возрасту.

В такие моменты даже он уже не знал, сколько ещё лет сможет бегать за наследником своего Господина. Сколько ещё он сумеет сделать для рода Дракофламов, прежде чем силы окончательно покинут его? Раньше он мог носиться по городу в доспехе хоть целый день…

Сняв дорогую кожаную перчатку, рука Жоффруа поднялась, подзывая к себе ближайшего слугу. Раз уж им повезло оказаться в постоялом дворе по долгу службы, так почему бы этим не воспользоваться?

Ближайшая к столику “гостей” служанка неуверенно посмотрела на хозяина заведения, который неторопливо протирал стойку, осторожно поглядывая исподлобья на новых посетителей. Заметив взгляд девушки, мужчина кивнул: пусть работает как ни в чём не бывало. Пока эти клиенты не пускают в ход оружие и не ломают мебель, могут оставаться.

Так хозяин убеждал сам себя. Хотя реальность была в этом плане намного более жестокой: мужчина видел и доспехи, и оружие. Поэтому прекрасно понимал, что таких “гостей” выгнать не под силу ни ему самому, ни охране его постоялого двора. А раз так, то зачем лишний раз провоцировать?

Русая девушка подошла к столику Жоффруа и мило, пусть и немного нервно, улыбаясь, приняла у него заказ на весь их отряд. Жаркое, местное рагу и пару бутылочек лучшего вина. Благо династия де Бомона никогда не страдала от нехватки средств, а потому давиться дешёвым пойлом главе семейства не было нужды.

Сразу после заказа промокшие перчатки, плащи и даже сапоги перекочевали на железную решётку, стоявшую возле камина. У отряда Жоффруа, наконец, была возможность хорошенько расслабиться и подсушиться, чем они без зазрения совести воспользовались.

Скоро подоспел и их заказ, и процесс отдыха пошёл ещё бодрее и веселее. Лица подчинённых де Бомона светлели, щёки розовели, а глаза начинали ярко блестеть. В это время старый воин, внимательно следил за происходящим в постоялом дворе.

Сам владелец заведения, каждая служанка и заходящий или выходящий из здания клиент внимательно осматривался цепким взглядом Жоффруа. У него было примерное описание внешности интересующего их харца и его нанимателя. Поэтому пока воин отдыхал и набивал брюхо, одними глазами он прощупывал всех людей в зале. Мало ли, вдруг Судьба ему улыбнётся впервые за этот день и его цель сама спустится прямо к нему в руки?

Однако никого похожего за те полчаса, что они трапезничали так замечено и не было.

Закончив есть и отогревшись, Жоффруа расправил плечи, хрустнул костяшками и, нацепив свою обувь, отправился к стоя́щему за стойкой хозяину постоялого двора.

Если гора не идёт к Дракофламу, значит, Дракофлам идёт к горе.

— Добрый вечер, уважаемый…? – улыбнувшись спросил де Бомон и опёрся на ту самую стойку, что продолжал протирать владелец.

— Вильгельм, — недовольно буркнул в ответ мужчина, и видя, что руки Жоффруа мешают ему как ни в чём не бывало переключился на протирку кружек.

— Вильгельм, позови-ка мне хозяина этого чудесного заведения, — доброжелательно приказал де Бомон.

Мужик лишь пожал плечами.

— Это я.

Притворное удивление появилось на лице Жоффруа.

— Как неожиданно!

Если бы кто-то из отряда старого воина сейчас видел его лицо, или слышал голос, то ни за что бы ни поверил, что перед ним его командир. Привычно холодный и жёсткий де Бомон сейчас излучал само дружелюбие. А сочетание широкой улыбки и весёлых глаз не видели на его лице уже ни одно десятилетие. Конечно, когда это не касалось общения с прекрасными, пусть иногда и не самыми знатными дамами.

Впрочем, всё это не отменяло того, что Жоффруа сейчас притворялся, будто не понял, кто такой этот мужичок за стойкой. Всё время, пока сам де Бомон и его люди трапезничали, опытный глаз воина, подмечал всё происходящее. И от него не укрылось то, как подходили служанки к этому мужчине, как уважительно приветствовали его постояльцы, как и само поведение стоявшего перед ним мужчины, выдавало в нём, человека, который обладал в этом месте властью.

А учитывая крепкую фигуру Вильгельма и хорошую осанку, и мелкие характерные для солдат жесты, Жоффруа сделал однозначный вывод, что с этим человеком метод запугивания не пройдёт. Куда проще и надёжнее будет просто его подкупить.

Поэтому де Бомон начал их разговор издалека, поговорив о погоде и обстановке, сложившейся в городе. Мельком он перевёл разговор про нынешнее поведение солдат и про потерю теми хоть какого-то достоинства. Как и ожидал Жоффруа, его собеседник с охотой поддержал этот разговор, ведь этого старого немерийского солдата тоже тревожило происходящее в его родном городе.

Слово за слово, тема за темой и вот уже де Бомон дошёл до интересующей его информации: о тех интересных постояльцах, что нашли себе комнаты в “Оленьем роге”.

Поначалу Вильгельм отнекивался и даже думал было прервать разговор. Как бы ему ни хотелось не гневить лишний раз вооружённых гостей, о подобном владелец говорить не мог. Мужчина быстро понял, что и сам Жоффруа и его люди носят свои доспехи и мечи не для красоты. И что-что, а проливать кровь они не только умеют, но и любят. Однако Вильгельма сковывали другие обстоятельства: если он разболтает что-то о своих посетителях, то это не только пошатнёт репутацию его заведения, но и вызовет гнев гильдии. А это грозит большими долгосрочными убытками.

Мало какому торговцу захочется оставаться в постоялом дворе, в котором продают информацию о своих посетителях первому встречному, желающему при деньгах. А репутация дело такое: хорошую – тяжело заработать и легко потерять, а плохую – легко получить и крайне тяжело от неё избавиться. Мало какие одноразовые сделки стоят таких рисков.

Вызвать гнев своей гильдии, для Вильгельма тоже было смерти подобно. Помимо конских штрафов, те просто могли байкотировать работу его постоялого двора. Обрывая договора со всеми, кто решится поставлять в “Олений рог” еду, выпивку или даже просто работать в этом заведении. Для любого ремесленника или торговца его гильдия была всем.

Однако, чем больше Жоффруа говорил с Вильгельмом, тем больше сладкие речи френцезийца проникали в разум мужчины. А часто мелькающие в руках “гостя” золотые чеканные монеты… Ослабляли сопротивление хозяина постоялого двора. Де Бомон умел убеждать.

К сожалению или счастью, но, когда Вильгельм уже подумывал о том, что: может быть, сто́ит рискнуть? За спиной Жоффруа быстро проскользнула высокая фигура с серой кожей. Немного обомлевший от неожиданности Вильгельм запнулся на полуслове и посмотрел вслед за харцем.

Это странное поведение не осталось незамеченным и для Жоффруа, и тот посмотрел вслед за взглядом владельца: крупная черноволосая фигура как раз подошла к двери на улицу. Серая рука взялась за ручку и потянула её на себя, открывая дверь, и последнее, что успел увидеть де Бомон, прежде чем его цель растворилась во мраке улицы: до боли знакомую ему черепушку, прямо на рукояти меча этого харца.

Меча, который Жоффруа не забудет до конца своих дней.

— Тварь! – выдохнул ошеломлённый де Бомон, а его глаза налились кровью.

Меч! Харец! Это он!

— Быстро за ним! – рявкнул на всё заведение на френцезийском Жоффруа. И кроме его отряда, поняли воина только парочка торговцев.

Люди де Бомона, на секунду замолкли, пока их, больше занятые едой и выпивкой, головы переваривали выкрикнутую команду. А затем сорвались с места. Пара человек схватила свои перчатки, пара же, громко матерясь, отчаянно пытались нацепить снятые сапоги. Весь отряд, включая Жоффруа помчался к двери.

— Эй! А платить! – возмущённо крикнул убегающим вслед Вильгельм.

Де Бомон не удостоил его даже взглядом, просто больши́м пальцем отправив в воздух золотую монету, которой он с таким задором дразнил хозяина заведения.

Монета с тупым звуком ударилась о доски пола и покатилась. Пока возле одного из столов, её не поймала широкая рука Вильгельма. Мужчина метнулся за золотом, не теряя ни мгновения. Ведь, даже одна такая монета с лихвой окупала всё, что поназаказывали эти “неприятные” клиенты.

Сегодня удача на его стороне.

***************

Стоило Жоффруа выбежать на улицу, как холодный ливень окатил воина как из ведра. Тяжёлые крупные капли барабанили по голове, прибивая волосы. Только было высохшая одежда мгновенно промокла. А по отогретому теплом камина и вином телу заструились болезненно ледяные струйки дождя.

Мерзость.

Де Бомон начал судорожно оглядываться в поисках искомого харца, но в тех людских потоках, что сейчас текли по улицам, было крайне тяжело разглядеть хоть кого-то. И заливающий глаза дождь не улучшал эту ситуацию.

Наконец, в паре десятков метров от Жоффруа, мелькнул чёрный конский хвост, который заприметил воин у харца ещё в таверне.

Как странно. Такой же хвост, как у Рикардо, да и у всей мужской половины роды Конхеладо. Неужели этот горец пытается подражать прокля́тому племени аустерийцев?

Несмотря на то что Жоффруа заметил свою цель, в погоню за ней он не бросился. Кем бы ни был этот человек – он сумел убить представителя высшей крови. И как бы де Бомон ни ненавидел каждого из рода Конхеладо, как бы не презирал их и не костерил на чём свет стоит. Даже у него было понимание, что сделать это было крайне непросто.

Даже сейчас, он, проведший всю свою жизнь в тренировках и сражениях, никогда бы не скрестил свой меч со старшим Конхеладо. Ведь, как бы ни была безумна эта пьянь, такого как Жоффруа Родриго зарубил бы даже не заметив. И тот, кто лично видел ярость этого ледяного берсерка знал об этом лучше всех. И пусть, по мнению де Бомона, Рикардо был значительно слабее отца и духом, и телом, но простой человек ему не чета.

А потому Жоффруа осталось всего лишь провожать харца взглядом, пока он ждал своих людей. Вшестером скрутить какого-то горца, точно бы не составило труда, даже такого опасного.

Дождавшись остальных членов отряда, де Бомон поспешил вслед за харцем. Тот же к этому времени, как раз завернул за угол дома. Пробиваться через плотный поток людей было тяжело, и даже активная работа руками здесь не помогала. Под ногами хлюпала вода, сапоги скользили по мостовой, то и дело, один из рыцарей поскальзывался, лишь чудом удерживая равновесие.

Жоффруа выскочил из-за угла, тяжело дыша и раскрасневшись, несмотря на холод. А прокля́тый харец был уже трёх десятках метров от них. Очередной рывок, и ещё один. С каждой минутой, пусть и медленно, но преследователи нагоняли свою цель. Пока…

Завернув за очередной поворот, де Бомон больше не смог обнаружить злополучный конский хвост среди толпы. Его глаза судорожно бегали из стороны в сторону, но всё было тщетно. Харец как сквозь землю провалился.

Грязно выругавшись, Жоффруа подумал, что их цель просто ускорилась, и ведя за собой свой отряд, уже буквально побежал к ближайшему повороту.

Совершенно не заметив, как в одной из залитых мраком маленьких подворотен, буквально в метре от главной улицы, на коленях стоял тот самый харец.

И молился.

***************

Ещё около получаса Жоффруа искал хоть какие-то следы прокля́того горца. Де Бомон даже несколько раз возвращался на ту улицу, где они потеряли след, и обшаривали ближайшие подворотни, но всё было тщетно. Если где-то здесь и свернул злополучный харец, то к этому времени уже успел уйти далеко.

Ярость и ненависть переполняли сердце Жоффруа. Он проклинал свою осторожность, и то, что сразу не побежал вслед за горцем. А теперь чёрт знает, где его искать. Рука воина непроизвольно стискивала рукоять меча, а глаза искали цель, на которой можно выместить недовольство, но ничего не находили.

Наконец, плюнув в сердцах, де Бомон скомандовал своим людям прекращать поиски и возвращаться в замок. Нашли они этого харца или нет – не так важно. Ведь, меч Рикардо Жоффруа опознал точно. А значит, его хозяин уже мёртв. И оставшимся сынам огня, делать в Мистафе нечего.

Не будет же его Господин сражаться с простым головорезом?

***************

Изящный белый кувшин, с голубым цветком на боку, врезался прямо в стену и разбился сотней маленьких осколков. Содержащееся в нём вино, расплескалось по чистой, белой стене и изгваздало заодно пол. Мерзкая красноватая клякса начала стекать на пол, пока на неё не обрушилась огненная волна.

— Он не мог умереть! Не мог умереть! Ты меня слышишь?! – не стесняясь никого, орал в полный голос Готье.

От переполнявшей его ярости, в глазах пылало первородное пламя, а всё тело было объято жарким огнём. Дорогая ночнушка, в которую был одет к этому времени юный Дракофлам, полностью сгорела и комьями пепла скатывалась по его обнажённому телу.

Готье уже готовился ко сну, когда Жоффруа принёс ему эти ужасные новости: враг Дракофлама мёртв. Убит каким-то отвратительным и ничтожным харцем. Каким-то ублюдком и головорезом. Убит… простым человеком.

— Я сам видел меч на поясе этого горца, — показательно спокойно произнёс де Бомон.

Сам же в это время, стоя возле открытой стальной двери в покои своего Господина. Так, на всякий случай.

— Ты обознался! Это был другой меч! – прорычал Готье нечеловеческим голосом.

Жоффруа покачал головой.

— Даже стоя на краю Смерти и позабыв сам себя, я никогда не забуду этот клинок. Никогда не забуду эту ухмыляющуюся черепушку на его рукояти. И не забуду того, что сотворил этот меч и его хозяин.

По мнению старого воина, несмотря на то что Готье — сын Тибо, и должен, как никто другой ощущать всю боль своего отца… Юному Дракону никогда не понять, что чувствовал сам Жоффруа.

Какого это быть рядом со своим лучезарным Господином, но ничем не смочь ему помочь. Смотреть за тем, как над тем издеваются, как уродуют его тело и душу. Годами собирать осколки того, что осталось от такого живого и светлого человека. Сопровождать его в метаниях по всем лекарям, знахарям, священникам и даже сельским ведуньям. И каждый раз терпеть неудачу. Каждый раз видеть, как понемногу гаснут глаза Тибо. Видеть, как свет жизни покидает их, а на лицо опускается печать обречённости.

Глава целой династии, носитель святого пламени, тот, кто приблизился в своём мастерстве к древним чародеям. Что несмотря на противоречивое отношение к своим создателям, большинством Дракофламов воспринималось едва ли не как Божественный дар. Столь стремительный рост и такое же падение в самую бездну.

— Значит, меч украли! Или продали! Или потеряли! Да, чёрт побери! Что угодно! – продолжал рычать Готье, а его голос стал подобен бушующему огню.

— Или всё куда проще, и его прирезал какой-то отброс, чья компания ему так близка, — невозмутимо пожал плечами Жоффруа.

Тело Дракофлама вспыхнуло ещё сильнее.

— Нет! Нет! НЕТ!

Голос начал звучать громче от переполняющей Готье ярости, и тот, не сдержавшись, повернулся к противоположному от де Бомона углу, и начал изрыгать туда пламя.

— Он не мог! Не мог сделать такую подлость и так тупо сдохнуть!

Дракофлам гремел на весь этаж, и любой человек, услышавший этот рёв, был бы уверен, что Дракон сейчас в неописуемом бешенстве. И был бы недалёк от истины.

Однако все эти вспышки эмоций были такими яркими не только из-за гнева или желания крови. Глубоко внутри, Готье боялся. Боялся того, что Жоффруа окажется прав. Что все мечты и стремления юного мечника рассыпятся гнилым прахом.

Сколько своих людей он погубил? Сколько золота потратил в никуда? Как много времени потерял? И это лишь малая часть того, за что ему воздаст отец. Куда страшнее, было осознание собственной… никчёмности. Несостоятельности.

Со смертью Рикардо Готье лишался того, что нужно каждому воину – врага.

Этот отвратительный аустерийский бродяга, нужен был высокомерному Дракону как воздух. Дракофлам жаждал убить Рикардо, жаждал разорвать его своими руками и пронзить его сердце своим мечом, но… Не сама смерть наследника Конхеладо была его целью, а факт того, чтобы тот пал от руки Дракона.

Готье не смог бы выразить это словами, даже если бы захотел, столь сильны были его эмоции и чувства. Столь бурным был их поток, и эфемерны логические конструкты в разуме Дракофлама. Но, если всё же, как-то собрать воедино всего его желания и ощущения:

Не победив достойного врага – Готье просто не существует.

У него есть Божий дар. Первородное пламя. Сила и скорость за пределами человеческого понимания. Не суметь сделать ничего достойного с такими данными… лучше было умереть в колыбели.

Никакие богатства, никакие титулы или женщины, не способны заполнить дыру в сердце настоящего мужчины, который осознаёт, что прожил жизнь зря. По сравнению с этим ощущением даже смерть уже не пугает.

Зачем ему нужна эта жизнь, если он никогда не получит чего хочет? Никогда не станет тем, кем хочет?

И Готье чувствовал, что Жоффруа это было не понять. Не понять, какого это быть избранным самим Господом, и…и…

— Это наиболее вероятный вариант, — по-прежнему спокойно ответил де Бомон, но всё же сделал шаг назад из комнаты.

Толстый серый камень стены и пола, в том месте куда попало дыхание Дракона, ярко светился и плавился, создавая причудливую игру теней на лице Готье.

— Завтра ты покажешь мне этого харца…

Вены на руках Дракофлама вздулись, а глаза загорелись ещё ярче. По обнажённому телу текли такие мощные потоки пламени, что даже камень потолка сейчас раскалился.

— Если он и в самом деле убил Рикардо… — мрачно и решительно произнёс Готье. – Я сожгу дотла не только его мерзкую серую рожу, но и весь этот богомерзкий район вместе с ним.

Жоффруа покорно кивнул: если на то будет воля его Господина, он лично будет забрасывать факелы в окна. Этому городу уже давно пора очиститься огнём.

— Как прикажете, Господин.

Дракофлам высокомерной задрал подбородок.

— И сообщи Роберту о своей находке на складе. Мы же не хотим, чтобы нас заподозрили в сокрытии информации от церкви, верно?

Де Бомон кивнул ещё раз.

— Будет исполнено.

Широкая ухмылка растянулась на лице Готье.

— Пусть займётся делом, пока я буду разносить это нечестиво место.

Вслед за своим Господином, улыбнулся и Жоффруа.

“С удовольствием на это посмотрю!”

Глава 8

В простых покоях для незнатных гостей, которые располагались на нижних уровнях замка Мистафа, расположился Архонт Роберт Сияющий. Учитывая его статус – посланник Святого Капитула — Роберт мог рассчитывать на многое. Например: куда более роскошные покои, но он предпочёл что-то поскромнее. Настолько, что самым дорогим предметом мебели в его комнате был стол. Именно за ним сейчас и сидел Архонт, аккуратно вычерчивая очередное послание своим братьям по ордену.

На широкой массивной столешнице стояло несколько свечей, которые мягким светом освещали пергамент. Чуть дальше, возле подсвечников расположился бокал с остатками разбавленного вина и небольшой кувшин с ним же. Святой отец не был больши́м любителем выпивки, но даже ему нужен был какой-никакой способ расслабиться. И безлюдный этаж, на котором тот расположился, весьма неплохо помогал побыть в уединении.

Как никогда в жизни Архонт был рад этому одиночеству.

На верхних этажах буйствовал Дракофлам. На средних плели свои интриги все “союзники” почившего Короля Конрада. И только здесь Роберт мог заняться по-настоящему важными делами, а именно: спасением всех живых.

Архонт смог извлечь куда больше уроков из поражения от армии мёртвых. Ведь он был глубоко знаком с магическим искусством и достиг больших успехов в нём. Пусть и только в области магии Жизни и Света. А судя по тому, что ему приходилось выслушивать каждый день, во время очередных споров в зале совета… Священники, единственные сумели в полной мере осознать угрозу Сандро и его нежити.

С тех пор каждый день Роберт писал письма. Десятки посланий он отправлял их как в сам Святой Город, так и в другие крупные епархии Церкви. Архонт добросовестно расписывал не только увиденное им в бою, но и то, что успели подметить другие маги и священники. И даже был составлен отдельный доклад о “ощущениях” молодого Дракофлама.

Пусть поражение Конрада казалось глупостью его светским союзникам. Для высоких чинов церкви оно стало сигналом о необходимости объединяться. Так же, как это случилось больше пяти веков назад. Тогда армии простых смертных и магических воинов, объединились вместе, чтобы вышвырнуть с этих земель чародейские анклавы.

Заканчивая письмо, Роберт, задумался на пару минут. История повторяется удивительным образом. Даже спустя такое огромное количество времени, новая угроза для этих земель, возникла от тех самых чародеев. Ведь армия мёртвых пришла именно из королевства этих недобитков – Неркало. Да и возглавлял их не абы кто, а сам “дважды погибший” верховный чародей Сандро. Ныне называющий себя не иначе как Король лич.

Запечатав письмо сургучом, Роберт позвал служанку и передал ей новое письмо.

В последние дни, у Архонта особенно много работы. Захваченный в плен Вольфгангом мёртвый погонщик, вызвал среди святых отцов настоящий переполох. Как, впрочем, и рассказ самого гвардейца. Поэтому, уже спустя два дня после этого знаменательного события, почти вся святая братия, оправилась обратно в Святой Город. Целая дюжина священников везли ко двору Капитула самого необычного и ценного пленника. Вряд ли, этот простой мужик, когда погибал, мог даже мечтать, что уже после смерти, его охранять вызовется с десяток святых отцов. Подобных почестей тот бы никогда не добился, будучи живым.

Жизнь иронична.

К сожалению, для самого Роберта это означало лишь больше работы. Так как именно он теперь, от лица Капитула, всеми силами пытался сохранить разваливающуюся Немерию. От жадных лиц герцогов, графов и баронов, Архонта уже начинало тошнить. Каждый из них пытался урвать себе кусочек, как будто никакой опасности для всех живых вовсе не существовало.

Роберт, потёр усталые глаза, тяжело вздохнул и налил себе бокал вина.

В его дверь негромко постучали, а от самого этого факта у Архонта начала болеть голова. Надежда, что его худшими проблемами сегодня будут – интриги аристократов и споры в совете, медленно таяла.

Судьба, как всегда, решила посмеяться над ним.

— Войдите! – крикнул Роберт и уже в предвкушении сложил руки пирамидкой перед собой.

Скрипнули несмазанные петли, в комнату Архонта вошёл Жоффруа.

— Господин де Бомон! Чем обязан такой чести? – приветственно, но немного устало поздоровался Роберт.

Аристократ немного наклонил голову.

— Сияющий, — поприветствовал святого отца Жоффруа. – В городе мною были обнаружены следы магии смерти.

Только начавший потягивать в это время вино Роберт едва не подавился и громко закашлялся.

— Магия Смерти? – прокашлявшись, выдавил из себя Архонт.

Жоффруа кивнул.

— Она самая.

Всё ещё не веря, Роберт покачал головой.

— Где?

— В северо-восточной части внешнего города. На одном из складов, предположительно с вином, - с лёгкой улыбкой ответил де Бомон.

Только сейчас до него дошло, что это может быть неплохим подарком для Веласкеса. Когда святой отец обнаружит следы нежити на одном из складов Графа… У него, наверняка, возникнет множество вопросов к этому жадному ублюдку.

Пожалуй, да. За исключением гибели почти сотни их солдат, вся эта поездка складывается крайне удачно для де Бомона.

— Значит, внешний город? – на всякий случай переспросил Роберт.

— Он самый, — подтвердил Жоффруа.

Архонт погрузился в глубокие думы.

Вряд ли представитель столь знатного семейства обманывает его. Особенно в делах, связанных с нежитью. А значит – это крайне тревожный знак. Если нежить проникает в город, то явно делает это неспроста.

Коварство и жестокость Сандро ни для кого не секрет, а значит, у этого лича, есть какой-то план. Тёмный и кровавый. И, как назло – почти все святые отцы уже покинули город.

И всё же, в голове Роберта пульсировал один, казалось бы, крайне странный вопрос:

— А что вы – уважаемый Жоффруа де Бомон – делали на северо-восточном складе внешнего города? – подозрительно спросил Архонт.

Как докладывали ему соглядатаи, весь этот район подмял под себя граф Веласкес, а него с де Бомоном старые счёты. И визит Жоффруа на территорию врага, был в лучше случае… неразумным. В худшем же – два этих аристократа замышляли какую-то свару. И последнее, что нужно было Роберту – чтобы два благородных семейства выясняли отношения на улицах Мистафа.

— Боюсь, что это касается только меня и моего Господина, Архонт, — доброжелательно улыбнулся Жоффруа, но Роберт прекрасно видел холод у того в глазах.

Святой отец скривил недовольную мину на лице. Ему явно не хватало опыта в плетении интриг, чтобы сохранять самообладание в любой ситуации.

— Я вас понял, Барон, — холодно произнёс Роберт. – Однако… должен вас предупредить. Стычки, между представителями благородных кровей в этом городе официально запрещены.

Жоффруа самодовольно усмехнулся.

— И как давно?

Архонт достал письмо из ящиков стола.

— Верховный Совет Капитула принял это решение больше недели назад, но само письмо прибыло только сегодня утром, — Роберт вытащил из конверта особый лист, расписанный символами Церкви. Такой, чтобы даже от одного взгляда на него становилось понятно – это документ Церкви. – Так что можно сказать, что начиная с сегодняшнего утра. Вашему Господину уже об этом известно.

Жоффруа выругался про себя: вот почему Готье просил его ничего не говорить Архонту! Только вот о причине этого, он умолчал! Зря! Тогда бы и де Бомон вёл себя куда менее вызывающе, да и придумал какую-нибудь историю, чтобы удовлетворить этого святошу.

— Господин Готье, крайне уважительно относится к каждому декрету Святого Капитула, можете не сомневаться, Архонт, — почтительно склонил голову Жоффруа. – Я бы сказал, что оказался на этом складе совершенно случайно. Согласно договору с Принцем-регентом, я искал следы мальчишки Конхеладо. И начальник местной стражи, попросил меня проверить этот склад из-за нехватки людей. Там мною и были обнаружены следы нежити.

Роберт недовольно хмыкнул.

Ему стоило немалых усилий убедить совет подписать этот декрет. Дракофламы и другие богатые аристократические семьи, крайне щедро одаривали Церковь дарами. В том числе и за то, чтобы та не лезла в их междоусобные разборки. И ссориться со своими спонсорами без нужды Капитул не хотел. Так и получилось, что декрет распространялся только на Мистаф.

К сожалению Роберта, приказ запрещал убийства, но не запрещал добровольные дуэли. Не совсем то, чего так хотел добиться Архонт, но всяко лучше, чем допустить резню аристократов на улицах города. А то, что всё в Мистафе катилось именно к резне, он знал не понаслышке.

— И это всё? – недоверчиво переспросил святой отец.

Жоффруа сделал вид, что искреннее обиделся.

— Вы оскорбляете меня, Сияющий. Разве я посмел бы солгать святому отцу? Можете меня проверить своей магией, если будет угодно, — покорно поднял руки де Бомон.

Лучшее, что он сейчас может сделать – говорить правду. Аж уж как так поиграть словами, чтобы не солгав, утаить правду… Что же, у Жоффруа в этом богатый опыт.

— Вы нашли Рикардо? – всё ещё недоверчиво спросил Роберт, и пальцами одной руки сплёл заклинание, позволяющее чувствовать ложь.

Жоффруа покачал головой.

— Нет. Я не нашёл ни одного следа Рикардо Конхеладо.

Архонт одновременно разочарованно и облегчённо вздохнул.

Де Бомон не врал. И в то же время… Этот мальчишка Конхеладо был бы сейчас очень полезен. По тому, что видел Роберт: всем живым без исключение может потребоваться объединиться против угрозы нежити. И здесь, в переговорах с безумным Родриго как нельзя кстати пришёлся бы его блудный сынок.

— Вы считаете, что угроза нежити в Мистафе реальна, барон? – задал последний вопрос Архонт.

Жоффруа глубоко задумался.

— Я считаю, что этому городу недолго осталось. Сделают ли это мертвецы Сандро или же он обрушится под тяжестью собственных нечистот, мне неведомо.

Роберт медленно кивнул, пусть он не сильно был доволен ответом, оспорить слова собеседника ему было проблематично.

— Спасибо за искренность, господин де Бомон.

Жоффруа кивнул и вышел из комнаты.

“Завтра нужно будет наведаться на этот склад. И помоги Господь Веласкесу, если я узна́ю, что он в этом замешан!” – промелькнула мысль в голове Роберта, перед тем как он начал писать новое письмо.

***************

День боя Рикардо и Готье

Несколько часов ушло у Роберта, чтобы полностью осмотреть тот самый склад. По словам де Бомона, бойня здесь произошла два дня назад, тела, разбросанные по складу, так, никто и не убрал. Отчего Архонт тяжело вздохнул: в этом городе никто не хочется даже шевелить пальцем.

С другой стороны, самому Роберту было грех жаловаться на такое поведение стражи. Ведь, именно благодаря их халатности, у него была возможность осмотреть тела погибших. Если Жоффруа, больше волновал характер порезов, то самого Архонта куда больше занимала та магия, что поразила тела несчастных.

Ведь по ней одной можно было многое сказать.

Например, то, что здесь явно не был один из некромантов Сандро. Простому человеку подобное заметить невозможно. Да даже кому-то вроде Дракофлама, крайне тяжело “ощутить” разницу в уже пролитой на доски энергии. А ведь энергия, что использовали мертвецы в сражении под Кружевкой и здесь разительно отличалась. И последователь Света и Жизни, глубоко пустивший эти энергии в своё сердце, Роберт, мог, как никто другой ощутить все эти оттенки Тьмы.

Магия Смерти, что использовала нежить была аккуратной, выточенной, огранённой как бриллиант. Это не просто дикая энергия, что разливается по миру, подобно потопу. Нет. Красивая и изящная, пусть и безмерно чёрная, и жестокая в то же время.

Именно такая магия текла в крови того пленного мертвеца, которого удалось захватить Вольфгангу. В ней чувствовалась рука мастера. Нечестивый скальпель, что вырезает на плоти нужную ему руку, а потом тонко заполняет границы этого рисунка Смертью.

И на ужасных ранах головорезов подобного не было. Они были переполнены дикой магией Смерти. Хаотичной и меняющейся. Словно созданные самой природой этого мира. Лежащих под ногами Роберта людей, будто окатили из ведра нечестивой энергией. И совершенно не заботились о том, куда она попадёт и как будет себя вести.

То же самое, казалось, и крови самой нежити, что здесь пролилась. Она кипела, бурлила своей тёмной сутью. Постоянно менялась и перетекала из одной формы в другую, словно сама не могла зафиксироваться в одном состоянии.

От неё веяло безумством.

Она обжигала холодом.

Кто или что бы ни оказалось на этом складе, оно не было похоже ни на одно творение прокля́того лича. Нечто новое, или, наоборот, старое, могучее и в то же время… сошедшее с ума.

Архонт тяжело вздохнул: просто прекрасно! Теперь ему придётся написать ещё десяток писем! Такими темпами он никогда не покинет этот город. Место, переполненное людьми, от которых он так устал.

Роберт вышел из здания, и, стоя под навесом, любовался тугими струями ливня, бьющими по брусчатке. Как ему в этот момент хотелось, чтобы он знал заклинание, способное напитать эти тучи чистым Светом. И эти хлещущие изо дня в день потоки смыли всю грязь с местных улиц.

Сложно найти более идеальное место, для того чтобы спрятаться.

Тяжёлые мысли Архонт прервал неожиданный звон колоколов. Пожарных колоколов.

Немного опешивший от странности этой ситуации, Роберт перевёл свой взгляд в небеса. Чёрные густые тучи по-прежнему нависали над Мистафом, изрыгая из себя колоссальные объёмы воды каждую секунду.

Что за чертовщина? Пожар? Такой сильный, что даже зазвонили колокола? В такую-то погоду? Бред! И всё же…

Архонт забежал обратно в здание и пронёсся мимо скучающих служек, которых святой отец взял с собой. Ещё как они обнаружили первые следы, тот запретил им прикасаться вообще к чему-либо. Пусть лучше шляются по складскому помещению, выискивая следы. Целее будут.

Роберт поднялся по покатому подъёму на второй этаж, на третий и подбежал к окну, выходящему в сторону города.

Несмотря на то, то сейчас был день, из-за плотных чёрных туч и дождя, в городе царили почти вечерние сумерки. Тёмно-серые стены домов, заливаемая водою черепица на крышах, создавали крайне мрачную и гнетущую атмосферу. Как раз под стать этому городу.

И на фоне всей это серости… прекрасно выделялись яркие огненные вспышки вдалеке. И… горящие здания. Множество ярко пылающих домов.

Где-то там кипело яростное магическое сражение.

***************

Роберт стрелой вылетел со склада и побежал в сторону своей лошади, а за ним вереницей бежали служки.

Серая роба Архонта мгновенно промокла, а короткие редкие волосы прибило к голове. Сейчас он больше напоминал какого-то бродягу, нежели могучего иерарха Церкви.

— Отправляйтесь в замок! Приведите всех посланников Капитула туда! – рявкнул Роберт служкам, указывая в направлении “пожара”.

Ближайший к нему юноша покачал головой:

— Все уехали в Святой Город с пленным мертвяком!

Архонт мысленно чертыхнулся.

Он сам был сторонником этой идеи. Пленник был слишком ценным, чтобы его потерять. А шанс того, что Сандро почувствует и решит отбить своего прислужника, всегда оставался. Пока возможности лича до конца неизвестны, нужно соблюдать предельную осторожность.

— Так приведите ко мне хоть кого-нибудь! Даже если это будет захудалый стражник самого Принца-регента! – выкрикнул Роберт и сел на коня.

Служка кивнул и помчался уже к своей лошади.

Что есть силы, гоня лошадь, Архонт помчался в сторону, где он видел огонь.

Одна мрачная тёмная улица мелькала за другой. Поворот за поворотом. А Роберт уже обдумывал кто же это мог быть. Кто решил сразиться на улицах города? И ему в голову приходил только один ответ:

Дракофлам.

Только у Готье хватило бы наглости, нарушить декрет Капитула. Да и ярко полыхающее в такую погоду пламя, однозначно указывало на то, что сражающиеся используют огненную магию. А поскольку все чародеи, сразу после сражение отбыли в Святой Город, то и учинить подобное мог только юный Дракон.

Стук копыт разносился далеко, отражаясь эхом от сгрудившихся вместе домов. Бо́льшая часть внимания Роберта уходила на то, чтобы не зашибить лошадью, какого-нибудь особо нерасторопного горожанина. Слава Богу, что из-за дождя людей на улицах хоть немного, но поубавилось.

Если Дракофлам решился на такую наглость, значит, для этого был серьёзный повод. И разум Архонта находил только одну причину такому поведению: Конхеладо.

Готье нашёл Рикардо Конхеладо.

Святой отец чертыхнулся про себя ещё раз. Он чувствовал, чувствовал! Что Жоффруа скрывает от него нечто. Но сил возиться с этими благородными заносчивыми ублюдками у него оставалось всё меньше. И Роберт понадеялся, что декрета самой Церкви, хватит, чтобы остудить их бестолковые головы.

Архонт заблуждался.

И теперь два наследника Высшей крови, вместо того чтобы объединиться и сражаться против нечисти Сандро, выясняют отношения между собой.

Идиоты!

Заносчивые идиоты!

Роберт уже видел горящие крыши домов впереди. Видел в панике выбегающих людей из домов, слышал их крики и мольбы о помощи. Из одного, из домов выбежал объятый огнём мужчина, и безжизненной кучей горелого мяса осел на мостовой.

Проклятье!

Лошадь Архонта обходила этих людей стороной, а он сам даже не смотрел в их сторону. Как бы ему ни хотелось им помочь, потушить пожар, залечить раны… Роберт не мог себе этого позволить. Пока два эти чудовища бьются на улочках Мистафа, новых жертв будет становиться значительно больше, чем он бы успел спасти.

А что самое страшное: если один из этих аристократичных глупцов убьёт другого… Это может спровоцировать новую войну между Дракофламами и Конхеладо, Аустерией и Френцезией. Эта война поставила бы однозначный крест на всех надеждах Роберт на объединение живых королевств.

Архонт был уже рядом, он чувствовал это по нарастающему теплу в воздухе. Ему оставалось совсем немного, уже там… за поворотом…Когда…

Внезапно прогремел мощный взрыв.

Ударная волна обрушила часть зданий, и опрокинула Роберта вместе с конём. От сильного удара Архонта выкинула из седла и приложило головой о мостовую. Он потерял сознание, а по его лицу почти сразу смываемая дождём, потекла тонкая струйка крови.

Конь Роберта поднялся и поскакал дальше. Но стоило ему, поравняться с поворотом и выбежать из-под защиты дома, как жеребца снесло и подожгло огненной волной. Несчастное животное забилось в агонии на камнях. А из-за поворота ударила ещё одна огненная волна и ещё.

На улочках Мистафа загоралось новое солнце.

***************

Когда Роберт пришёл в себя, он закашлялся и задрожал всем телом. Вода заливала лицо, мешая дышать. Тело плохо слушалось, а разум подёрнулся дымкой от силы удара.

Хрипя, он перевернулся на живот и с трудом поднялся на ноги, едва не рухнув. Словно пьяного, его повело на пару шагов, пока Архонт не опёрся о тёплый фонарный столб.

Не веря своим глазам, святой отец осмотрелся: он словно оказался в Преисподней. Дома с обоих сторон улицы горели, добрая треть из них обрушилась, а сверху продолжали лить чудовищные потоки воды. Будто сама природа решила окончательно утопить это место.

Немного придя в себя, на плохо слушающихся ногах, Роберт пошёл в сторону поворота. Почти дойдя до него, он увидел обгорелое тело своего коня, и громко огорчённо цокнул. Хороший был жеребец!

Попробовав опереться о каменную стену дома, Архонт мгновенно отдёрнул руку: она раскалена. Зараза! Неужели это сотворил один Дракофлам? Мог ли такое сделать один воин-дракон?

Роберт завернул за угол и замер.

Улица исчезла. На её месте теперь зияла оплавленная площадь, а посреди неё высокий серокожий воин с чёрным мечом нависал над лежащим Готье Дракофламом.

Остриё клинка уже целилось тому прямо в сердце.

— Рикардо… — хрипло выдохнул Архонт.

В следующее мгновение он уже отчаянно хромал вперёд, собирая в кулак всю доступную силу Света.