Смерть на Юпитере

Глава 1

Сколько раз это слышу - всё никак не могу спокойно воспринимать, когда матушка, распахнув настежь окно, общается по мобильной связи. То, что ее слушает при этом добрая половина улицы, видимо проходит мимо её сознания. Ну, или это такой воспитательный момент, смысл которого мне непонятен.

-Послушай, он же вообще ни на что не годен, - говорит она про меня какой-то своей очередной подруге, с которой предыдущим вечером пила чай с конфетами и капелькой коньяка., - В дворники его и то не возьмут, сейчас даже на дворника нужен диплом. Куда я его ни устрою - он убегает. Дома - как будто гнездо зверя какого-нибудь, скоро дезинфекция понадобится. Учиться - не учится, работать - не работает, мне не помогает... Да, не говори, абсолютно неблагодарный...

Я молчу, куда она меня пыталась запихнуть. Юные друзья леса - вы подумайте только. Елки сажать, скворечники делать, да еще с жуками вредоносными бороться, бегать с опрыскивателем и респиратором по лесу. Чтобы потом тебя наградили значком за две копейки. Ага, ага. Или велоклуб. Я обрадовался, что велосипед дадут, вместо этого нам устроили кросс на три километра. А потом читали лекции по велоспорту. Объясняли, как правильно дышать. Я честно выдержал два занятия и сбежал после третьего.

А еще школа юных моряков. У меня твердое ощущение, что в подобные школы, кружки и клубы набирают с одной единственной целью - получить бесплатную рабочую силу. В этой, так сказать, школе, мы всю неделю драили огромный аквариум, вытирая внутренние стекла до блеска, потом накачивали его водой. Потом опять сливали, потому что руководителю показалось, что стекла вымыты недостаточно чисто. В промежутках между этими издевательствами мы терли полы и окна, а мама стирала шторы из всех помещений. После этого руководитель сказал, что я им не подхожу, поскольку недостаточно усердно работаю. Не стараюсь, то есть.

Вскоре стало понятно, что высшее образование - это что-то из области фантастики. Нет, так-то оно бесплатное. Если сдашь все экзамены на сто баллов и приложишь пять региональных олимпиад по основным предметам, где ты прошел в призеры. Ну, и доплатишь, конечно, чтобы на тебя хотя бы обратили внимание. Тогда, может быть, тебе достанется одно из десяти бюджетных мест. Ну, или не достанется, если они распределены заранее. Нет - плати. Цены такие, что на них можно купить квартиру в центре столицы и жить в ней в течение года.

А если высшее недоступно - что напрягаться. Надо идти в колледж. Тут тоже, правда, не все гладко. Девочки обычно прутся на всякий дизайн, или там косметические услуги. Реже - в медсестры, потому что медик без высшего образования по умолчанию нищий. А у мальчиков шансов больше. Можно податься в слесарку, тогда всегда будет кусок хлеба. Или в строительный. Но, как водится, вся наша братва на районе собралась ломиться в ПККО. Не знаю, как там расшифровывается, что-то с космическим обслуживанием. У нас на орбите уже лет двадцать торчит космическая станция второй категории с двумя орбитальными лифтами. Оттуда выпускники ПККО мигрируют по всему пространству космического содружества. И никто пока ни на что не жаловался.

Мама у меня человек старой формации. Ей кажется, что необходимо жить и умереть на родной планете, предварительно получив образование, профессию, а заодно жену с восемью детьми. Она как-то мне в порыве откровенности признавалась, когда наши отношения еще не дошли до точки замерзания, что мечтает понянчиться с внуками. Я содрогнулся. У меня дядя по отцу при похожем раскладе в петлю полез. Женился, тут же дети пошли, потом в квартиру пробралась теща, и они с женой насели на дядю с двух сторон. Виноватили его, пилили, кричали, нудили. Короче, он в окно выпал. Говорят сам, хотя не удивлюсь, если его теща выкинула. Она могла. Ну и с концами, двадцатый этаж все-таки.

Мама тем временем закончила просвещать всю улицу относительно моего ужасного характера, телефон спрятала и окно закрыла. Ну, правильно, все уже послушали, теперь переходим к водным процедурам. К обеду, то есть. Люди мы не то, чтобы богатые, поэтому на завтрак , на обед и на ужин - кубики ПР - это полнорационные то есть. Кладешь в кастрюльку такую специальную, наливаешь воды по риске, завинчиваешь и кнопку нажимаешь. Три минуты - блюдо готово. От натурального не отличишь, все витамины (говорят, по крайней мере) на месте. Живот только потом болит.

Перекусив обедом пэ эр, я выбрался на улицу, сопровождаемый криком: "Стой! Куда! А уроки сделать?!", соврав в ответ, что пошел к приятелю, переписывать что задано. К приятелю я действительно пошел, но не к тому, который заучка, а к тому, с которым вместе мы в прошлом году продырявили шины на директорском автомобиле.

Напротив наших домов было водохранилище. В незапамятные времена с него должны были стартовать военные гидросамолеты, но тому минуло уже больше полвека, и от самолетов остался полуразваленный каменный ангар и бетонный спуск к воде. По водохранилищу катались на яхтах и лодках - из него, через систему шлюзов, можно было выйти в одну из наших главных рек и идти по ней до самой столицы. Если есть желание, конечно. Рядом с ангаром мы вырыли себе пещеру и время от времени пекли там картошку, которую приятель Ванька умудрялся воровать с какого-то опытного поля. Картошка была натуральная и очень вкусная.

Этим вечером мы просто сидели, смотря на воду и обменивались умными мыслями. Я сообщил ему, что собираюсь в ПККО.

-Туалеты чистить будешь, - заметил меланхолично Ваня.

-Не факт. Могут в буфет взять, в стюарды, в грузчики, в подсобники, в матросы.

-Там своих полно. А вот туалеты чистить охотников нет, - не согласился приятель. Помяни мое слово.

-Я всю жизнь так, - махнул я рукой. Сначала убирал за младшей сестренкой, потом за котом, потом - за немощным папашей, которого паралич разбил. У меня ощущение, что это стало моим призванием. Неудивительно, что даже полетев к звездам, я продолжу заниматься тем же самым.

-Карма, - глубокомысленно заметил Ваня. - Он нашел это слово в какой-то переводной индийской книжке и теперь вставлял его к месту и не к месту.

-Петя! - вдруг раздалось издалека. - Петя, скорее домой!

Петя - это я. А голос был моей сестренки. Судя по стервозности интонации, меня ждала теплая встреча.

Глава 2

Нет, директора по рекламе точно нужно уволить. Плакат "Поступайте в ПККО" был таким, что сразу хотелось убежать как можно дальше, даже если до конца времен после этого тебе придется принимать стеклотару у алкоголиков.

На плакате космический служащий (судя по синему комбинезону с оранжевыми нашивками) с героически-дебильным лицом тыкал шваброй в октопуса с огромным количеством щупалец, причем одно щупальце тот уже обвил вокруг швабры, а двумя другими тянулся к его отставленной ноге в магнитном космическом ботинке. Жить ему оставалось, судя по ситуации, менее минуты.

Текст гласил: "РУНТ очистит всю станцию разом от инопланетной заразы".

РУНТ, как мне потом сказали, расшифровывалось вроде как "рабочий универсальный неземных территорий".

Перспективы, мягко говоря, не привлекали. Я постоял, вздохнул, вспомнил, какими словами провожала меня матушка и пошел туда, где в глубине холла, за стеклом, смотрел в пространство полный мужчина с лицом состарившегося колобка. Синий засаленный воротник туго охватывал его толстый загривок, под нагрудным карманом темнело жирное пятно, в петлицах желтели по две шпалы. Знать бы еще, что это означает.

- Поступать? - неприветливо спросил "колобок".

- Ага.

- Не "ага", а "так точно", - пробурчал служащий, засовывая в идентификатор мою карточку и просматривая данные. - Тебе еще два месяца учиться. Оценок еще нет. Хотя, те что есть... Да...

- А можно сделать так, чтобы меня наверняка взяли?

- Можно... хм... Короче, приходи как отучишься, я сделал тебе отметку на предварительную подачу документов. Зайди еще в пятый кабинет, подпиши там бумаги... Только если вдруг после этого передумаешь, на штрафы попадешь, понял?

-Понял-понял, - быстро согласился я, принимая обратно теплую карточку и засовывая ее в боковой карман.

В пятом кабинете явно что-то праздновали. По крайней мере, когда я зашел, явственно пахло алкоголем и колбасой из полевого рациона. Такие рационы выставляли на продажу в местном магазине, когда у них истекал срок годности. Взять его по случаю считалось большой удачей.

- Ты кто, - спросил взрослый дядька. Комбинезон на нем был не синий, а какой-то сероватый, со следами термической штопки. У него не хватало половины уха, грубо зашитый когда-то шрам шел через щеку и подбородок. Глаза у дядьки были неприятные, колючие. Напротив него сидел тонкий в кости красивый голубоглазый юноша. Или девушка, понять было трудно. Когда он наклонился вперед, я вдруг увидел, что у него не хватает одной руки.

Третий человек обнаружился в углу, у шкафов. Он был низенький, коренастый. Его борода, о ужас, была заплетена в косички. В руках он держал какие-то папки.

- Мне сказали бумаги у вас подписать, - проблеял я.

- Бумаги? Все трое как-то странно переглянулись и разом посмотрели на меня.

- Тебя как звать-то, - спросил человек напротив, и по голосу я понял, что это все-таки девушка.

- Петя.

- Сколько тебе лет, Петя?

- Шестнадцать.

- Совсем Степан обалдел. Скоро начнет младенцев присылать, - заметила девушка, ловко достав откуда-то рюмку и закинув в себя содержимое. Крякнув, она поставила рюмку и зажевала зеленоватым ломтиком колбасы.

- Я не младенец! - Я ничего не понимал, но на всякий случай разозлился.

- Понятно. Подпиши здесь и здесь. Свободен. В июне приходи.

- И что?

- И все, - пожала плечами девушка. - Степан закрыл нашу заявку на разнорабочего. Теперь ты гарантировано отучишься в своем гадюшнике и попадешь на наш славный...

- Лира!

- А что я такого сказала? На наш славный мусорщик.

Глава 3

В классе я занимал далеко не первое место в пищевой цепочке. Лидером была Полина - руководитель всех культмассовых мероприятий и неформальных акций. Она пришла в наш класс недавно и сразу задавила авторитетом. Ни одна мелочь не ускользала от ее внимания. Мальчики ходили за ней и чуть не объяснялись в любви, девочки наперебой рвались быть ее лучшими подругами. Но она никого особо не приближала к себе, обходясь повелительными интонациями. Учителя, кстати, тоже ее побаивались. В ее тени прятались Глафира - очкастая заучка, у которой списывали абсолютно все, и мрачный лобастый Рустам, отец которого служил в СБГ - службе безопасности граждан, организации, которую боялись абсолютно все, переводя как "Слушай, бойся, готовься". С Рустамом у нас был нейтралитет: сначала мы пытались дружить, потом поцапались, после чего у матушки на работе внезапно устроили проверку, а мне самому какой-то неизвестный дядька, практически вытащив из-под летящей по дороге машины, посоветовал быть повнимательнее "и не ссориться ни с кем". Я далек от мысли, что это устроил Рустам, но, как говорят у нас, "не дразни собаку и тебя не покусают". И я перешел на вежливо-отстраненное общение.

Антилидером был Егор. Прямо на уроках он курил электронную сигарету и играл в онлайн-казино, попутно доводя самых безобидных учителей до инфаркта, то включая. то выключая им компьютер, динамик и прочие гаджеты, активируя звонки на телефон и втихомолку провоцируя то одного, то другого ученика на конфликт. С серьезными учителями, вроде математика, он старался не связываться после того, как в нарушение всех должностных инструкций математик отлупил его за гаражами и, как говорят злые языки, снял на телефон его корявые извинения. Впрочем, думаю, только говорят, иначе бы его авторитет упал ниже плинтуса.

Половина класса повторяла за Егором, половина - глядела в рот Полине. Я болтался как известная субстанция в проруби. У меня не было друзей. Разве что Гера из параллельного класса, с которым мы делали бомбочки на день республики, или Ванька, который был на год младше. Все мероприятия проходили как бы мимо меня. Егор мне не нравился, Полина не обращала на меня своего величественного внимания. На уроках я тихо сидел в телефоне, если учитель забывал включить "глушилку", резался в карты с соседом или просто маялся дурью. Так или иначе муниципальная школа просто обязана была поставить мне "удовлетворительно" по всем предметам, иначе учителей ждали страшные беды, вроде понижения рейтинга и лишения стимулирующих.

- Вдовин! - вдруг раздалось над самым ухом. - Я увидел рядом с собой Кирилла Евгеньевича, нашего историка, личность обсуждаемую во всех школьных чатах, поскольку он умудрялся иметь в сердечных пассиях одновременно учительницу физики и завуча по воспитательной работе, "втирая" обеим, что они единственные и неповторимые.

-Да, Кирилл Евгеньевич! - подскочил я.

- Гм... Так какие генеральные ценности наш Глава считает обязательными для каждого?

- Наш уважаемый Глава, - начал я стандартную формулу и запнулся... Эээ

- Так.

- Наш уважаемый Глава считает обязательными для каждого.... Для каждого... Эээ

- Ну?

- Дружбу?

- Не совсем.

- Эти... Земельные ценности, - услышал я подсказку с задней парты.

- Семейные! Вынужден поставить вам неуд, Петр! После уроков жду на пересдачу. Все восемнадцать пунктов наизусть!

Эх, а так хорошо начиналось...

После уроков Полина собрала весь актив на подготовку к дню школы, а Егор со своими хулиганами сбежал за ограду в местный магазинчик, где продавались вкусняшки. Я опять выпал из поля общего внимания и поплелся на пересдачу. "Что со мной не так", - грустно размышлял я. "Для Полины и Ко я недостаточно хорош, для Егора - недостаточно плох. Как бы не пришлось так прожить всю жизнь." Потом вспомнил о своем походе в ПККО и приободрился. Я попаду в космос. Правда, с какими-то мутными инвалидами, но уж наверняка.

Выпускные экзамены мы сдавали в другой школе, которая была специально оборудована. Перед тем, как пустить в кабинет для сдачи, всех просвечивали специальным аппаратом. Девочек заставляли снимать кольца, серьги и всю бижутерию, в которые так легко помещается гаджет. С мальчиков снимали часы, у очкариков отбирали очки. Правда, я слышал, одна девчонка умудрилась пронести микрокомпьютер под одним из накладных ногтей, но ее все равно запалили.

Экзаменов было четыре. Инфор (это типа математика и информатика в одном флаконе), языки (они тоже шли в паре: космическая лингва и наш родной), история Республики (там кучу определений приходилось учить наизусть) и экзамен по выбору. По выбору были: биология, физика, география, астрофизика, космобиология. Я выбрал последнее и чуть не завалил. Помогли конспекты, которые мне достал Рустам в обмен на две бомбочки, которые я давно хранил в тайном месте и сломанный аварийный передатчик, который мне достался по случаю.

Результаты были предсказуемы. По инфору я с большим трудом набрал на "удовлетворительно", языки вышли на "хорошо", историю Республики мне тоже повезло сдать на "хорошо", потому что меня предупредили, что ниже сдавать этот предмет чревато. А вот космобиологию мне явно подтянули, чтобы выпустить.

После объявления результатов ко мне, с видом королевы в изгнании, изволила подойти Полина.

- И куда же ты пойдешь с такими баллами, Петенька? - улыбаясь, проговорила она.

- Куда надо, - мрачно пробурчал я.

- Как жалко, что слишком поздно некоторые понимают, что с коллективом жить нужно дружно, - назидательным тоном продолжила давить Полина. - Вот ты, Петенька, задирал нос, а теперь пойдешь на склад ящики таскать. Что молчишь?

Я, не отвечая ей, развернулся уходить, но видимо в планы Полины это не входило. Она заступила мне дорогу.

- Я еще не договорила с тобой.

- Отстань от него, - вдруг появился рядом со мной Егор, оттирая Полину плечом.

- Да больно надо... Пусть валит подальше, неудачник...

Я, совершенно ошарашенный, зашагал прочь. Егор догнал меня и пошел рядом.

- Ты чего заступился-то?

- Она с тебя что-то поиметь хотела. Думаю, хотела, чтобы твоя мать по работе достала несколько ИРП (индивидуальных рационов питания). А в ответ предложила бы поднять какой-нибудь из экзаменов на балл.

- Она и это может?!

Егор засмеялся и ушел в сторону, махнув мне рукой. Я побрел домой, размышляя, как многого еще в жизни не знаю.

Глава 4

Слово "шашлыки" я услышал практически сразу после экзаменов. Тут надо еще сказать, где находился мой дом. Если следовать картам, на север от нас тянулся канал, который вел в сторону столицы. По нему ходили всяческие сухогрузы и коммерческие суда, поднимаясь вверх через систему шлюзов с юга. К каналу сбоку примыкало водохранилище, где когда-то была база гидросамолетов. Система каналов опоясывала наш жилой массив и мы находились как бы на полуострове. Мимо нас с одной стороны величаво плыли корабли с высокими надстройками и буксиры, волокущие баржи. С другой стороны, по левую руку, вдалеке, была насыпь железной дороги, где постоянно тащились по рельсам грузовые составы, грохоча по мосту, проложенному над шоссе, которое ограничивало наш край уже с юга. Между водой и железной дорогой, за домами, за школой, находился парк, который был в незапамятные места имением каких-то аристократов Грешневых. То ли они где-то сильно нагрешили, что их сюда сослали. То ли они гречку выращивали, не знаю. Но парк был красивый, дикий, заросший. Где-то в глубине была горка, а в ней бил родник. Особо жаждущие таскались туда за водой. Якобы, она проходила через серебряную жилу и обладала чудесными свойствами. Я пил: вода и вода.

Так вот: Полине втемяшилось в голову собрать класс на пикник именно в этом парке. Я не буду говорить, что костры разжигать на природе запрещено - мы, типа, мангал с собой собирались взять, но кому что докажешь потом. Еще большее недоумение вызвало у меня желание взять спиртное. Нет, понятно, что ребята по любому с собой притащат, но говорить об этом открыто... Дело в том, что с этим Полина пристала именно ко мне.

- Послушай, - сказала она. - Ты мужчина или нет? Надо достать вина. Сладкого. И мальчикам чего покрепче.

- Сколько бутылок? - спросил я, чтобы хоть что-то спросить.

- Бутылок пять. Ты не бойся, я знаю, куда обратиться. Деньги вскладчину соберем. С тебя только пойти и взять.

Все это было в высшей степени подозрительно, особенно после того, что она мне наговорила после экзаменов. А еще я увидел два взгляда. Жалобный и какой-то умоляющий - от Глафиры. И мрачный, оценивающий - от Рустама.

"Какая-то подстава", - подумал я. И - отказался. Как ни ругала меня Полина, как ни издевалась, ни называла "маменькиным сынком", я чувствовал какую-то гадость и отказался. И почти сразу увидел, как Полина переглянулась с Рустамом.

- Ну ладно, - сделав паузу, согласилась эта провокаторша. - Но ты обязательно приходи. Иначе нечестно будет. Все же придут.

Глафира опять на меня посмотрела с каким-то непонятным выражением. Да что с ними со всеми такое, зачем я всем сдался. Девять лет никому нужен не был.

"Приду", - со вздохом согласился я. Если бы я знал, чем это все кончится...

В парк мы пошли своим ходом. Вася энд Вася (было у нас два молодца с одинаковыми именами, даже похожи между собой, оба коренастые и тупые) волокли мангал. Остальные парни тащили закуски и пакет с мясом. Нашли приличную полянку с костровищем, мусора вокруг никакого, только в глубине, у самого леса, развалины какой-то беседки. Мы притащили бревна, чтобы сидеть, раскочегарили мангал. И тут только появился Рустам с Игорем - это был тихий безответный паренек. Рустам достал бутылки, которые предполагалось принести мне. Игорь их нес.

Два раза Глафира пыталась ко мне подойти. И оба раза ее отгоняли. Сначала Полина, потом одна из ее "шестерок". Кто-то включил музыку, кто-то начал выяснять отношения. Внезапно рядом со мной оказался Рустам и подал мне ярко-красный напиток в пластиковом стаканчике.

- По-моему пора поразмяться, - весело, но настойчиво проговорил он. Сам при этом держал такой же стаканчик в руке. - За успешную сдачу экзаменов.

Клянусь, это вышло совершенно не нарочно! На какую--то секунду Рустам отвлекся, и я поменял стаканчики. У меня тоже было налито, но то был морс, который я по-тихому брал для себя. Поймите, я не то чтобы идейный трезвенник, но алкоголь на меня ужасно влияет. Я во-первых дурею с одной рюмки, во-вторых покрываюсь весь красными пятнами и начинаю чесаться. Не знаю, откуда это у меня. Ребята не знали, а говорить о таких вещах мне не было повода. Так что я со спокойной душой махнул стаканчики и выдул морс. Рустам кивнул и, наконец, отстал. Следующий стаканчик принесла уже какая-то девушка из Полининой своры. Пахло, кстати, что от того, что от другого стаканчика какой-то ядреной сивухой. С этой было еще проще, я сделал вид, что пью, потом опять произвел замену. Всем уже было хорошо и так. Вокруг меня смеялись, плакали, спорили, пели. Кто-то играл в карты на щелбаны, подсвечивая себе фонариком. Кто-то делился впечатлением от экзаменов. Шашлыки шкворчали, первую партию уже начали снимать, как вдруг по периметру поляны зажглись яркие огни.

- Всем оставаться на местах! Работает служба безопасности граждан!

Люди в одинаковых серых мундирах, в касках, в разгрузках, с короткоствольными автоматами, взяли нас "в коробочку". Двое в гражданском, подсвечивая себе фонариками, начали проверку документов. Наконец добрались до меня.

- Петр Вдовин? Посмотрите в глаза. С вами все в порядке?

- В полном, - совершенно спокойно ответил я, ёжась от вечернего холода. На меня почему-то напала зевота.

- А мне кажется, что от вас чем-то пахнет. Протяните руки перед собой. Почему они у вас дрожат? Так. Дыхните сюда... Вы задержаны в связи с подозрением употребления наркотических веществ.

Меня запихнули в воняющий хлоркой железный кузов машины, под потолком тускло зажглась лампочка, и автомобиль, трясясь по кочкам, двинулся куда-то в сторону города.

"Да что же от меня вам всем надо?" - билась в голове мысль.

Глава 5

Меня провели в допросную и посадили за железный стол ("кровь смывать легче", - подумал я). В лицо светила лампа, так что лицо эсбешника я видел как в тумане.

- У вас взяли кровь на анализ. Сейчас придут результаты. Как ты думаешь, что они покажут? - злорадно спросил он. Его, по моему ощущению, прямо распирало от предвкушения.

- Мне вот интересно, у нас тридцать с лишним человек на полянке было, что вы ко мне-то прицепились, - спросил я и тут же получил легкий подзатыльник от второго эсбешника, который стоял сзади и оставался для меня невидимым.

- Отвечай на вопрос!

- А это был вопрос? - Как ни странно, я совершенно не боялся - настолько нереальной выглядела ситуация.

- А сам-то ты как думаешь? - прилетел мне сзади очередной подзатыльник. Что у них за манеры в этой службе. Небось и рук перед допросом не моют.

- Я думаю, что вам нужно извиниться и отпустить меня, - порекомендовал я. - Я несовершеннолетний вообще-то.

- Уголовная ответственность с шестнадцати. За прием и распространение довольно тяжелая статья, - заметил эсбешник напротив.

- Распространение?

- Значит прием препаратов ты уже не отрицаешь? В карманах куртки у тебя нашли тяжелые наркотики. Сядешь лет на пять, - ласково сказали мне сзади.

- Нет, что вы все ко мне прицепились-то, - начал я оборачиваться и опять получил по шее.

- Сиди смирно!

Внезапно что-то изменилось. Во-первых, зазвонил аппарат около следователя, или кто он там такой был. Белый, с мигающим красным глазком. Внутренний, понятно. Эсбешник взял трубку, рявкнул "слушаю" и замолчал. Потом положил ее на рычаг, и в допросную кто-то зашел, хлопнув дверью.

- Добрейшего вечерочка, уважаемые, - услышал я сзади.

- Совершенно не рад вас видеть, Самуил Аркадьевич, - вздохнул эсбешник. - Что привело сюда такого важного господина?

- Таки Вы, Гриша, умеете шутить? Вопиющая несправедливость, проявленная к молодому человеку.

- Боюсь поинтересоваться, каким боком эта несправедливость касается вас?

- Таким, дорогой мой Григорий Михайлович, что вы нарушаете сейчас целый ряд статей. Ай-ай. Допрашиваете несовершеннолетнего без его законных представителей, вводите его в заблуждение и шантажируете.

- А вы, стесняюсь спросить...

- А я, как вы правильно заметили, голубчик, и есть законный представитель. Вот документик, подписанный уважаемым Петром Антоновичем, который меня уполномочивает быть его защитником и доверенным лицом... Вот другой документик: задержание было проведено с рядом нарушений, досмотр личных вещей проведен без понятых. И - вуаля, результаты анализа крови. Я уж взял за труд их сразу захватить. Никаких следов алкоголя и опиатов. Кстати, юноша, вам нужно лучше питаться, гемоглобина маловато. Таки мы пойдем? Или сначала дождемся извинений?

- Свободны! - злобно сказал следователь. - Отдайте ему вещи.

Я все это время молчал, потому что считал, что в данном случае любое слово может все испортить.

Мы вышли на улицу. Было свежо, видно только что прошел небольшой дождик и остро пахло землей и нагретым асфальтом. Нас встречали три женские фигуры. Мама с бледным лицом и плотно сжатыми губами, Глафира и та самая девушка, которую я видел в пятой комнате ПККО. Правда, теперь у нее было две руки.

- Скажите спасибо вашей подруге, мальчик - сказал адвокат. - Это она всех на уши подняла.

Глафира шагнула ко мне навстречу. Честно сказать, я никогда не обращал на нее внимания. Она была бледной тенью. Маленькая, плоская, нескладная заучка с выцветшими волосами и здоровенными очками. Сейчас же это была вполне себе симпатичная девушка со злыми голубыми глазами.

- Они специально все сделали! Это подлость! - горячо заговорила она. - Я сразу же позвонила, они не смогли меня остановить!

- Глафира... А где твои очки?

- Я прозрела, - язвительно ответила она и успокоилась.

- Петя, тебе нужно скрыться, - сказала мама. - Они не отстанут. К сожалению, теперь не отстанут. Надо же, я редко видел мамашу в таком отчаянии. Видно, собираясь меня вызволять, она надела самые лучшие вещи и даже успела нанести боевой раскрас.

- Пойдем отсюда, - резюмировала Лира, затянутая в синий комбинезон с оранжевыми петлицами, в каждой из которых было по три квадратика (да что же это означает-то?). На боку у нее висела, судя по форме, сабля.

Мы погрузились в какую-то длинную лакированную машину. Адвокат сел вперед, рядом с водителем, мы - сзади.

- У вас, кажется, было поменьше рук, - сварливо заметил я Лире.

- Фу таким быть, - заметила Лира и щелкнула по левой руке пальцем правой. - Бионика.

- Мама права, - продолжила она деловым тоном. - Я отвожу тебя в колледж, там они не достанут. Прямо сейчас. Прощайся, сейчас докинем твоих.

- А вещи?! - мы с мамой сказали это хором, поглядели друг на друга и засмеялись.

- Выдадут казенное. Щетку купишь. Все, поцелуй маму, скажи своей возлюбленной, что будешь ей слать смайлики и обнимашки каждый час и - вперед!

Распрощались молча. Потом адвокат подвез нас к станции скоростного поезда.

"Будет через четыре минуты", - сказала Лира, взглянув на браслет.

- Слушай, я думал, что у вас у всех эти, как их, импланты, нейросети...

- Ты сказок перечитал? Там где мы работаем, любая техника дохнет. Вот мне бионический протез после каждого пути заново перебирают. Есть места, где любая надстройка организма ведет себя непредсказуемо. И, скорее всего, убивает носителя.

- И вы работаете голыми? И эээ... с саблями?

Лира треснула меня по затылку. Да что же это такое, я так идиотом скоро стану!

С воем и свистом подкатил экспресс. С чмоканием разгерметизировались двери. Лира, держа на вытянутой руке наши карточки, шагнула внутрь, таща меня за собой. Почти сразу же двери заблокировались и состав начал набирать ход. Мы прошли в салон и сели за столик. За окном уже совсем почернело и мельтешили какие-то огоньки. На экране отображалась скорость поезда, он постепенно набирал свои триста километров в час.

"Едем три часа с небольшим", - инструктировала меня Лира. - По пути будут две остановки. Выходить нельзя.

- Я ничего не понял. Куда мы едем?

- Я же сказала тебе. В ПККО. Его отделение на космической станции. А мы добираемся к орбитальному лифту. И молись, чтобы нас по дороге не перехватили.

Нет, все конечно здорово: красивое, светлое, еду развозят. Меню можно выбрать на экранчике, или словами заказать. И все входит в стоимость билета. Можно поглазеть в виртуал, в игрушку зарубиться. Если совсем с головой не дружишь - книжку почитать. Но меня вдруг начала бить мелкая дрожь. Я не понимал, что вокруг меня творится, куда мы едем, зачем эта Лира и адвокат заступились за меня. Когда я пытался спрашивать, Лира говорила какую-то ерунду, типа я уже вхожу в их экипаж, и они за меня отвечают. А договор об адвокатском обслуживании я подписал, когда мы знакомились, это была одна из бумажек. Но зачем им понадобился именно я, раздолбай и троечник? Может быть, у меня какие-то скрытые таланты? Сила? Или я внук миллионера? Или сын? Кстати, я ведь крайне мало знаю о своем папаше. Мама при любой попытке узнать побольше, устраивала истерику и не разговаривала потом со мной днями. нет, папаша мимо. Тогда что?

- СБГ хотело тебя завербовать, чтобы ты им на нас стучал, - вдруг, помолчав, разродилась Лира. - Они к нам давно подбираются, любопытно им, видишь. Стаканчики, что тебе подсовывали, были "заряжены". Никуда бы ты от них не делся, да еще и со слегка измененным сознанием. Глафиру свою благодари.

- Ладно, понятно. А сейчас почему нас могут перехватить.

- На всякий, - Лира отмахнулась.

В молчании прошло часа два. За окнами была такая темень, что скажи мне, что мы едем по морскому дну - я бы не удивился. Тем более, как я знал, тоннель под морем мы должны будем миновать.

Я заказал себе шипучку и какое-то особое пирожное. Оно оказалось приторно сладким, и у меня испортилось настроение. Тем более, часть отломилась и упала на колени, запачкав брючину. А банка с шипучкой чуть не взорвалась у меня в руках и залила уже рубашку. Лира наблюдала с язвительной улыбкой.

В это время запищал вызов на браслете.

- Да, - сказала Лира и напряглась, слушая что-то в ухе. - Да, принято. ПОШЛИ, - вздернула она меня на ноги и повела по коридору к тамбуру.

- Куда вы? - улыбаясь, спросила проводница на русском и продублировала на лингве.

- В туалет, - буркнула Лира. - Выйдя в тамбур, встряхнула меня и сказала.

- Через пару минут поезд замедлит ход. Здесь они скидывают посылки. Нам нужно выйти.

- Сейчас?! - я вообще перестал что-то понимать.

- Сейчас, - рыкнула Лира в ответ и, сорвав пломбы, с лязгом принялась аварийно открывать дверь. Тут же заверещал сигнал и отовсюду замигало красным. Ударом механической руки Лира разбила датчик. В открывшуюся щель засвистело. Поезд явно замедлял ход.

- Куда?! Вам нельзя! - Проводница кинулась к девушке, но та неуловимым движением опрокинула ее на пол.

- Прыгаем!

Лира цапнула меня в охапку и выпала на летящую внизу полосу перрона...

Глава 6

Где-то на просторах космической Федерации...

- Как вы могли его упустить?

- Его буквально увели у нас из-под носа. Предполагалось задержать в СГБ хотя бы на час, наши бы успели подъехать. Но тут влезли эти, с Юпитера. Адвоката с собой притащили. Пришлось отпускать.

- Ну а дальше?

- А дальше они умудрились сесть на скоростной экспресс, который идет до орбитального лифта.

- И? Мне из тебя тянуть надо? Вы смогли хоть на выходе из экспресса его взять?

- Они каким-то образом сошли раньше..

- Что???

- Спрыгнули на ходу.

- Они что, киборги? Их на такой скорости бы размазало...

- Он на одной станции снижается почти до остановки, почту перекидывают. Они как раз в этот момент и соскочили.

- У тебя что, вообще никого там не было?

- Было двое. Я их пустил по следу, но эта сумасшедшая баба их вырубила. Теперь осталось поймать их у орбитального лифта. Внутрь мы зайти не можем, там де факто территория федералов. Уйдут - потеряем.

- А на станции?

- Надежда слабая.

- Я тебе говорил, дубина, лови! Это твой шанс! Проверка через месяц! Всего-то надо подростка задержать по любому поводу. Нет, ты устроил целую войсковую операцию. Надеюсь, авиацию не привлек? Десант? Национальную гвардию?

- Я задержу их у лифта. Им просто некуда деться, они должны прийти. Как ты узнал-то про него, я так и не понял.

- Он когда в колледж документы подавал, его данные засветились в сети Федерации. Какой-то болван заранее его зачислил, прямо в экипаж этих отморозков с Юпитера. Мне сразу доложили, я - тебе. Думал, что ты не разучился работать быстро. Но вижу, что на грунте ты совсем осовел.

- Найду. Поймаю. Не поймаю - спалю, вместе с этой стервой.

- Брось. Он нам живым нужен. По крайней мере - пока.

- Конец связи.

- Конец связи.

Глава 7

Блестящий бублик станции висел в черно-синей пустоте. Мимо него проползала планета с огромными водными пространствами и пятнами континентов и островов. Станция имела свой статус: "Вояджер, проект 4, Точка 151575, инвентарный номер 108" и неофициальное прозвище "душегубка". Прозвище было дано за тесноту коридоров и общую неустроенность, свойственные всем древним проектам до восьмого включительно. Уже потом научились проектировать так, чтобы обитатели подобных конструкций не зверели от тоски и безысходности: большие пространства, помещения психологической разгрузки и специальный садик с огородом. Начиная с двадцатого проекта можно было планировать целые рощицы и мини-водопады в японском стиле.

Здесь же все оставалось, как и пятьдесят лет тому назад: голое железо, кабель-каналы, световые панели, гермодвери, казенные помещения, наводящие тоску. Люди могут выжить везде: они пытались наводить уют и здесь. Так, в боксе, где жил Максим, вместо световых панелей подключали уютные боковые лампы, украденные каким-то энтузиастом со списанного круизного лайнера; из подручных материалов были сооружены симпатичные шкафчики, а еще отовсюду - с низкого потолка, с верхнего яруса кровати, с подоконника фальш-окна, из которого была видна улица в каком-то Богом забытом городе, свисали дергунчики. Дергунчик представлял собой шарик на присоске. Они были синие, желтые, красные, белые, зеленые. Достаточно было надавить на шарик, чтобы получить то, ради чего их расхватывали на всех станциях - звук. Синие издавали звук бегущей воды - речной, или морской. Зеленые - шум деревьев или кустарника. Красные - треск сучьев в огне. Белые - завывания метели, желтые - шорох песка и звуки пустыни. Оттенков было множество. В страшной глухой пустоте станции, где слышны были только щелчки преобразователей, гудение панелей, потрескивание разогревающегося или остывающего железа, дергунчики оказались незаменимы. Их присылали с каждой поставкой продуктов, каждый раз другие. На просторах космоса ими обменивались, их покупали, их ставили на кон. Трудно представить, что звук бегущей воды может спасти человека от сумасшествия. А звук костра - от самоубийства. Самые дорогие виды передавали еще и оттенки запахов, но за этими гонялись особо.

Был еще один предмет торга - поющие камни. Стоило потереть такой камушек или сжать его определенным образом, как они начинали сиять и сверкать, по ним начинали ползти пятна. Потом активность затухала, но возвращалась, стоило повторить процедуру. Камни это можно было достать только в одном месте, и место это, хоть и было совсем рядом: двадцать минут лету, находилось под строжайшим запретом.

Экзовирус - бич обитаемого космоса. Когда были открыты первые планеты земного типа и планеты, где с оговорками можно было начинать терраформирование, радости исследователей не было предела. Моментально на поверхности начинали строиться целые города, люди переезжали семьями, кланами, присылали красивые виды... А потом переставали выходить на связь. Поднятые по тревоге подразделения космической пехоты заставали мертвые города. Инопланетная жизнь, которой грезили фантасты далекого прошлого, действительно существовала. И она, эта жизнь, убивала человека с гарантией, проникая сквозь гермодвери, скафандры, фильтры, просачиваясь через малейшую щель и не оставляя ни шанса организму, который не был адаптирован к тому, с чем ему пришлось столкнуться в незнакомых мирах.

Это потом появились универсальные вакцины, обязательные правила безопасности, дезинфекционные камеры, которые в народе прозвали "стиралками" и "душнилками". Но угроза осталась. Время от времени пространства космической федерации охватывали эпидемии, которые, хоть и являлись тенью прежних, составляли нешуточную опасность. Когда внезапно срабатывал сигнал эпидемиологической опасности в той или иной точке обитаемого космоса, туда отправляли специальные команды. Не хирургов, не врачей, не солдат. Их называли "мусорщиками" и в этом прозвище не было пренебрежения, скорее - попытка скрыть, чем на самом деле занимались члены команды на охваченных эпидемией пространствах. Обязательным условием попадания в команду был иммунитет к космической заразе. Его невозможно было получить, человек рождался с этим замечательным свойством. Правда - очень и очень редко.

"Душегубка" вращалась вокруг мертвого мира, который когда-то назывался Деус и был плотно заселенной планетой с населением полтора миллиарда человек. Одним из видов экспорта были как раз сверкающие камни: ни в каком другом месте их не добывали. Неизвестный вирус выкосил планету за сутки, следом погибли два экипажа "мусорщиков", сунувшиеся спасать людей, потом - дивизия космической пехоты. Мир закрыли указом Совета Федерации, и теперь только с орбиты можно было наблюдать разрушающиеся города, рухнувшие пролеты мостов и безлюдные магистрали. На орбите крутились автоматические спутники, сбивающие любой аппарат, пытавшийся совершить посадку на Деусе.

"Душегубка" контролировала горнодобывающий комплекс на спутнике Деуса. Время от времени требовалось налаживать работу комплекса, принимать и отправлять грузовики, сортировать породу. Всего жило на станции пятьдесят два человека. Работали посменно: по давно заведенному распорядку бригаду снимали после полугода работы и после обязательного отдыха "на грунте", переформировывали и отправляли на другой объект.

Максим попал на "душегубку" не случайно. Желание разбогатеть поселилось в нем еще когда он жил в семейном бараке на одном из окраинных миров, где основным занятием было выращивание сельскохозяйственных культур и обслуживание фермерской техники. Отец Максима, напившись, колотил мать. Доставалось и ребенку. Потом он погиб во время починки комбайна, когда сломался домкрат и многотонная масса придавила неудачливого техника. И Максиму с матерью стало совсем худо. Все детство он терпел нищету и унижения, потом зубами выцарапывал себе образование, а вокруг него все жили припеваючи и только смеялись над неудачником. Окончив академию космоинженерии по специальности "добыча полезных ископаемых", он считал, что дорога к богатству уже открыта. Но не тут-то было. Его постоянно посылали на какие-то малоперспективные разработки, обижали с выплатами, не принимали всерьез. Казалось, мечта о богатстве окончательно стала недостижимой, но тут на Максима вышли деловые люди. Они предложили рискованное дело: устроиться на маленькую станцию у Деуса и, тайно посетив планету, привести сверкающих камней. На них была как раз мода во всей Федерации, им приписывали абсолютно чудодейственные свойства. Но вот достать их не представлялось возможным: энтузиастов разворачивали на границе сектора, напоминая о карантине. И, даже прорвавшись сквозь заслон, добытчик должен был неизбежно погибнуть под огнем автоматических батарей спутников.

Деловые люди передали Максиму ключ-код от спутников. По их словам, включенный, он подавал сигнал "свой" для спутников. Задача ставилась такая: под предлогом работы на добывающем комплексе уйти на спутник, а оттуда стартовать до планеты. По известным координатам находился склад с добытыми камнями. Максиму предлагалось набить контейнер, спрятать его, а потом передать с помощью капсулы по маяку, где контейнер уже должны были принять другие люди. За участие Максиму предлагалась солидная сумма. Более того, аванс уже перевели на обезличенный счет и дали к нему доступ.

Сделать все оказалось достаточно просто. Через два месяца сидения на станции, любая работа воспринималась как наказание. Максим запросто отпросился один, сговорился с дежурным, пообещав ему долю, и под прикрытием спутника, отправился к планете.

Маленькая ракета, грохоча тормозными двигателями, села на взлетном поле, покрытым жестким кустарником. Кусты загорелись и дымили, распространяя горьковатый дым, чувствовавшийся даже сквозь фильтры. Максим неуклюже выбрался, зацепившись рукавом. Костюм химической защиты сидел на нем, как на пугале. Везде жало, перчатки оказались страшно неудобными. Продравшись сквозь кусты, Максим оказался у ржавого ангара. Дверь была приоткрыта, рядом с дверью лежал человеческий костяк. Мелкие кости рассыпались, череп почти развалился, остались берцовые, часть ребер, копчик и черная челюсть с нижними зубами. Зубы выглядели здоровыми. Максим задумчиво поворошил кости ногой и вошел в ангар, подсвечивая себе фонарем. Огромные сетки, наполненные сверкающими камнями, отозвались блестками. Ангар был забит ими. Максим ножом разрезал ближайшую сетку и начал торопливо набивать камни в контейнер. Очень быстро тот наполнился. Максим рассовал еще несколько штук по карманам (продам отдельно, подумал он) и засобирался обратно. Кусты все еще тлели. На крышу ангара села какая-то большая птица, похожая на орлана, с мохнатыми когтистыми лапами. Максим пожалел, что не взял с собой оружия. Вот тебе и мертвый мир.

Ракета стартовала штатно и Максим, наконец-то, перевел дух. Главное было сделано. Добравшись до спутника, он спрятал в условленном месте контейнер. Капсулу предполагалось отправить в нужное время: деловые люди говорили, что имеется "окно", когда системы охраны можно обойти. Вернувшись на станцию, он тщательно пропарился в "стирке", потом снял влажный костюм и, достав из герметично закрывающихся карманов добытые камни, сунул их под комбинезон.

Тяжело ступая по гудящему полу, он сначала заглянул к дежурному и кивнул ему, затем отправился к себе в бокс. Там достал камни и еще раз их осмотрел. Сдавил и полюбовался игрой света. Если включить дергунчик со звуками ветра выходило здорово: как солнце светит сквозь листву колышущегося дерева. Потом он посмотрел в фальш - окно. На станции говорили, что пейзаж за окном настоящий и постоянно транслируется с какой-то планеты по сети. Максим в это не верил: зачем лишний расход. Вероятно запись была сделана давно и закольцована. По улице шли пешеходы, проехал колесный транспорт. Засмотревшись, Максим вдруг почувствовал, как в горле запершило. Он закашлялся и с изумлением посмотрел на кровь, оставшуюся на ладони. Потом резко согнулся, схватившись за живот, и его вырвало с кровью.

На станции включились баззеры, раздался звук сирены и голос, повторяющий: "Внимание! Обнаружена эпидемиологическая угроза! Экипажу надеть средства защиты... Внимание! Обнаружена эпидемиологическая угроза..."

Максим корчился на полу в луже кровавой рвоты и рвал на себе комбинезон...

Глава 8

Заседание Совета Звездной Федерации шло уже второй час. На повестке шло повышение миров HD 404086 g "Цирцея" и OD 475433 g "Скалинор" по рейтингу с "D" на "С". Всего обитаемые миры ранжировались с "А" - высокотехнологичный мир, до "Е" - мир с простейшими технологиями. В мирах низких категорий разрешалась только самая примитивная техника, поскольку считалось, что общество недостаточно сформировано, и попадание продуктов развитой цивилизации в руки потенциальных революционеров и террористов повредит Федерации в целом. При попытках схитрить, Федерация реагировала жестко: места технологической сборки накрывались ударами с орбиты, а в центры принятия решений высаживалась космическая пехота с целью зачистки. После нескольких демонстраций силы большинство угомонилось. Тем более, что важнейшие технологические комплексы находились в самом центре Федерации, в системе Метрополии, а любая, самая совершенная техника, с течением времени требовала замены и ремонта.

Всего в составе Звездной Федерации находились 193 обитаемых мира, и только пятнадцать из них соответствовали категории "А". Остальные боролись в попытках повысить рейтинг. Были мёртвые планеты, вроде Деуса, были такие, которые человек не смог освоить, оставив беспорядочные следы своей деятельности на поверхности. Космический вирус вносил свои коррективы постоянно. Поэтому одним из способов повышения рейтинга, был поиск иммунных к вирусу граждан. Ими пополняли экипажи "мусорщиков" - так в обиходе называли корабли эпидемиологической службы. Люди эти были ужасной редкостью, поэтому если планетарное правительство умудрялось обнаружить такого индивида, шанс последующего повышения по шкале был очень высок. Главным условием было обнаружить и засвидетельствовать находку быстрее, чем это сделают федералы. В свою очередь Федерация тоже соблюдала правила игры и не действовала напрямую, отлавливая подобных граждан.

Михаил, член Совета Федераций, честный человек на экране и подпольный миллиардер во второй, тайной жизни, зевнул, потянулся, так, что хрустнуло кресло, и после команды спикера нажал на кнопку "Да". На экране отобразилось "103 "ЗА". 90 "ПРОТИВ". Решение принято". Представитель Скалинора, - низенький бородач, на котором классическая "тройка" топорщилась как на клоуне, радостно пожал ему руку.

Выйдя на свежий воздух, Михаил поднялся на второй ярус, где парковались коммерческие флайеры. Отсюда открывался прекрасный вид на Чефурбо - столицу Звездной Федерации. Стоимость квартиры в столице на сегодняшний день подходила примерно к стоимости космического крейсера, земля и воздух были поделены на сектора, поэтому вечером казалось, что столица - это собрание сверкающих сталактитов, покрытых ажурной паутиной, в которой сверкающими точками бились мушки аэромобилей и флайеров, автоматических грузовиков и роскошных яхт. Внизу, по первому ярусу ползли гусеницы общественного транспорта, в домах уютно горел свет, а небо расчерчивали габаритные огни малой авиации.

- Слышал новость? - подошел к Михаилу коллега, представитель сельскохозяйственного мира, долгие годы пытавшийся добиться присвоения рейтинга "С".

- Ну?

- На станции у Дэуса сработал датчик эпидемиологической опасности. Пытались связаться - глухо.

Михаил скрипнул зубами. Кажется, его маленький гешефт со сверкающими камнями только что приказал долго жить.

- И что теперь думают делать? - заставил себя спросить он.

- Пошлют кого-то из мусорщиков как всегда, - пожал плечами коллега. - Говорили, ближе всех крейсер "Ленинград".

- Ленинград?

- Ах да, ты же не в курсе. Его называют Ю - Питер. По имени командира Юджина. Личность легендарная, на самом деле. У них, кажется, некомплект. Но по последним сплетням, они кого-то себе нашли на Земле-4.

Михаил про себя подумал, что его афера с Землёй-4 тоже потерпела крах. Парня успели перехватить федералы. А деньги за повышение рейтинга планеты ему уже перечислили. Проблема требовала решения, но как поступить он еще не придумал. Еще не придумал, но обязательно сделает то, что обещал. Заодно и покажет Юджину, что бывает с теми, кто рушит его планы.

Перерыв кончился, члены Совета Федераций, лениво переговариваясь, стягивались в зал, отключая виртуал - на него в зале был строжайший запрет, поскольку считалось, что он может повлиять на результаты голосования.

Заседание транслировалось на всю Федерацию, и дети, смотрящие на экраны, искренне считали, что видят честных людей, каждый день спасающих обитаемый мир.

Глава 9

Вертолет, рокоча винтами, пронесся над кромкой леса. Когда шум затих, я поднялся из-за кустов, отряхиваясь. Лира, внимательно оглядев меня, поправила воротник и подтолкнула к дороге.

- Бегом. У нас мало времени.

Марш-бросок продолжался уже третий час. Несло от меня, наверное, как от козла. От Лиры, на удивление, почти совсем не пахло, а комбинезон был такой же чистый, как и в самом начале. Впрочем, может он грязе и водоотталкивающий? Мой же выходной костюм превратился в тряпки. Пиджак лопнул по шву, рукав почти отрывался. Рубашка лишилась половины пуговиц, а брюки были разорваны на коленях. В таком виде меня точно бы посадили на пятнадцать суток. Просто на всякий случай.

- Слушай, объясни... - Мне не хватало воздуха, поэтому я скорчился, держась за какое-то хилое деревце. - Объясни, что происходит.

- Нам нужно быстрее попасть к орбитальному лифту, - сообщила Лира. У нее в пристегнутой к поясу сумке была фляжка. Лира сделала глоток воды, прополоскала рот и выплюнула. Мне воды не предложила.

- Почему за мной гонятся?

- Все вопросы потом.

Вопросов у меня копилось больше и больше, но задать я их не мог - усталость была дикая. В какой-то момент мы вышли к какому-то лесному домику. Лира быстро залезла под крыльцо, достала ключ и отперла дверь. Мы зашли в запыленное помещение с запахом прелого дерева. Девушка кинула мне какую-то банку.

- Пей.

Я дернул язычок и присосался к банке. Что сказать? Это была совсем не вода, какая-то гадость со сладковатым привкусом. Но после нее у меня прояснилось в голове, да и силы появились. Взглянув в окно, я увидел, что Лира выводит на тропинку монструозный мотоцикл с коляской, который. наверное, помнил первые годы освоения Земли-4.

- Забирайся в коляску! Поехали!

Застучав мотором, этот монстр покатился по лесной тропинке. Вскоре вылезли на дорогу и Лира, одев очки-консервы, выжала из старого железа максимальную скорость - километров восемьдесят в час. Я держался за ручку коляски и думал о том, что попал в какой-то страшный сон.

- Откуда ты знала про этот домик?

- Это наша... Как тебе сказать? Наша конспиративная квартира!

- Какая квартира?! Это дом!

Из-за шума мы почти не слышали друг друга.

Внезапно еще один вертолет показался над дорогой, пронесся над нами, набрал высоту и ушел. "Увидели", - понял я. Вдалеке уже виднелась башня. Идеально прямая, она как дерево держалась за землю отростками-корнями, а голый ствол, на котором вспыхивали красные огоньки, уходил в облака.

Лира резко свернула, и мотоцикл опять покатился по лесу, подскакивая на кочках. Потом он засел в кустах, и мы побежали пешком. Круглые очки-консервы мотались у Лиры на шее. Откуда-то сбоку полетела сеть. Не сбавляя шага, Лира дернула саблю и секанула по ней. Потом деревцо впереди разлетелось от удара тяжелой пули. Раздались крики. Но мы уже добежали до забора. Пискнул электронный запор калитки, и мы понеслись по какому-то поселку с дачными домиками. У меня развязались шнурки на ботинке. Впереди послышался шум двигателя. В нашу сторону летела машина, мигая фарами. Лира внезапно схватила меня железной рукой и перекинула через высокий забор. Я грохнулся на грядку с капустой. Она прыгнула следом. В ворота тут же начали ломиться, потом треснул выстрел, подломив запор, ворота распахнулись, и люди в одинаковой серой форме заполнили двор.

Лира уже рвала на себя дверь синего пластикового туалета. Кабинка была - не кабинка, а уходящий вниз коридор со ступеньками. По ступенькам я покатился, ударившись локтем и носом. Лира нажала какую-то кнопку и толстенная стальная гермодверь сомкнулась над нашими головами. Далекие крики затихли. Коридор уходил куда-то в темноту, прореженную немногочисленными тусклыми светильниками.

"Вот теперь можно пять минут отдохнуть", - заявила Лира и, достав откуда-то зеркальце, стала приводить себя в порядок, подсвечивая фонариком. Я шипел, держась за локоть.

- А вот теперь невыносимо!

- Что невыносимо? - удивленно спросила девушка.

- Ты что, старых фильмов не смотришь?

- Детективы?

- Нет.

- Тогда не смотрю, - отрезала Лира и, схватив меня за воротник (что же за манера-то такая) пихнула впереди себя.

Коридор закончился симпатичненькой маленькой станцией, облицованной мрамором. Лира опять что-то такое нажала, и к платформе подъехал поезд, посвечивая габаритными огнями. Мы сели в вагон. В вагоне пахло электричеством и железной пылью. Коричневые, дутые сиденья были пусты: кроме нас никого не было. Поезд разогнался, в окнах мелькали железные тюбинги, серые от насевшей пыли. Поезд шел без остановок и миновал еще две станции, освещенные, но совершенно пустые. Наконец он стал замедляться и остановился. Мы находились в огромном зале с колоннами, с высоким потолком. По стенам - мозаика: ракеты и люди в скафандрах, символы Звездной Федерации: голубь в центре концентрической звездной карты, и Солнечная система, которая была знакома по учебникам, кажется, всему обитаемому космосу. Мы вышли. В конце зала находились раздвижные прозрачные панели, а около них - патруль космической пехоты, до этого знакомый мне лишь по картинкам.

Мы приблизились к ним. Звено - два гиганта в активной броне, блистающих шлемах, вооруженные лучевыми импульсниками (их я тоже видел только на картинках), расступились , стоило Лире достать и активировать удостоверение гражданина Звездной Федерации. Панели медленно разъехались в стороны и я увидел то, что называли кабиной орбитального лифта - светло-серебристый цилиндр, мерно помаргивающий огоньками. Дверь стала медленно открываться.

- Постойте! - Один из пехотинцев вдруг приложил руку к шлему, будто прислушиваясь, потом сделал короткий знак второму, и тот преградил дорогу, положив руку на импульсник.

- Что случилось?!

- Этот человек. - он показал на меня, - преступник! Он совершил убийство на территории планеты. Мы вынуждены вас задержать до подхода планетарной службы безопасности.