Смерть и прочие мелкие неприятности

Пролог

Сегодня наступил понедельник.

В очередной раз. И нет, не стоит заострять на данном факте внимание – просто надо же с чего-то начать выражать свою мысль? По моему мнению, признание того, что сегодня наступил понедельник ничем ни хуже озвучивания и того, что за окном идёт дождь. Он, кстати, действительно идёт. Причём поливает даже уже не из ведра, а как бы не напрямую с небесного водохранилища. Если, конечно, подобное существует. Хотя, это же грё… еба… удивительный мир магии, тут и не такая хре… вещь может произойти.

Зачем я это всё тут пишу? А фиг его знает. Зачем люди вообще заводят дневники и пишут мемуары? Положа руку на то место, где у людей бьётся сердце, могу со всей искренностью заверить вас, что какая-то часть из них и сама этого не понимает. Проверено на личном опыте, так сказать. Но, раз уж мне посоветовали завести дневник, то почему бы и нет? Всё равно, всё вокруг уже настолько приелось, что аж идеи, чем мне заняться, закончились ещё в прошлом месяце. Вот один знакомый мне и предложил – веди, мол. Дневник поможет организовать мысли, выразить желания в явном виде и позволит понять, что я из себя представляю, как личность. Явно, гад этакий, лелеял мысль, что я от него отстану. Наивный французский юноша.

Бред это всё, конечно. Да только, что со скуки не сделаешь. И нет, на стены я лазила – ничего интересного. Нет, мысли ваши я не читаю – это просто дневник, а не супер-пупер тёмный артефакт, заставляющий взявшего его в руки читать весь тот бред, что я обязательно напишу далее. Точнее, зачарованное перо напишет, ибо в текущем моём состоянии присутствует некоторая проблема с мелкой моторикой и удержанием в руках разных предметов. Вот швыряться получается, особенно со злости, а хотя бы пару закорючек пером нарисовать, уже нет.

Ладно, что-то я отвлеклась.

Итак, понедельник, утро, за окном идёт дождь. С определённой уверенностью могу сказать, за прошедшие два месяца с моей смерти в этой школе чародейства и волшебства ничего не изменилось. Слизеринцы дразнят гриффиндорцев, гриффиндорцы бьют слизеринцев, равенкло и хаффлпафф занимаются своими делами.

Вот так, живёшь себе, строишь планы, пытаешься помочь окружающим, а эти самые окружающие уже на следующий день после того, как твои останки смыли со стенки, жрут в три горла и гогочут над идиотскими шуточками.

Опять отвлеклась.

Вообще-то, с этого мне и стоило бы начать эту запись, но все мы крепки задним умом.

Позвольте представиться – Гермиона Джин Грейнджер, магглорождённая волшебница, ученица факультета Гриффиндор. Родилась 19 сентября 1979 года. Умерла 31 октября 1991 года. И я – Привидение.

Что же… Если вам всё ещё интересно, то далее вы узнаете историю того, как же я докатилась до этой нежизни. Впрочем, будете ли вы читать далее или бросите раньше, мне глубоко параллельно – для меня ведь от этого уже ничего не изменится.

Глава 1. Школа – самое безопасное место

Сколько себя помню, всю свою недолгую жизнь, я старалась быть хорошей девочкой. Слушалась старших, ходила в школу, делала уроки, читала книжки. И я совсем не задумывалась, что всё это может в один далеко не прекрасный момент пойти по… лесом, в общем.

Но давайте по порядку.

Не буду пересказывать всё, что произошло с момента прихода ко мне преподавателя Хогвартса, это дело пустое и знакомое всем магглорождённым. Ну а чистокровкам уж точно плевать, как я там удивлялась магазинам на Косой и проходила распределение на факультеты.

Первое, о чём я хочу поведать тем, кто начал читать этот поток мыслей, это что именно маги понимают под понятием «самое безопасное место в мире». Самое безопасное место – это то, где у каждого в руках находится оружие, и оно же является миниатюрным заводом по изготовлению боеприпасов к нему. Это то место, куда директор приводит цербера и честно говорит, что ученикам нельзя под страхом смерти заглядывать к нему…

О-у… Двусмысленно как-то получилось. Хм… И правда, что-то в этой писанине всё-таки есть.

В общем, вы меня уже поняли – куча магглорождённых детей, которые палочку увидели в лучшем случае за месяц до приезда в школу, их разделение на враждующие факультеты и менее двух десятков взрослых на всю эту ораву. И вот что тут могло пойти не так? Хотя, если посмотреть на школу с данной точки зрения, то статистика с показателями «труп раз в пятьдесят лет» смотрится очень даже оптимистичненько. Я бы даже, наверно, порадовалась, если узнала бы про эти цифры в библиотеке из книг, а не, так сказать, из личного опыта.

Кстати, вроде же недавно обещала рассказать про свою смерть, но в который раз стала вываливать своё личное мнение. Я бы покраснела, да только в последнее время это несколько затруднительно по техническим причинам. Так что считайте, что я немножко смутилась, приношу извинения и перехожу к сути.

История моей смерти будет кратка и банальна – ударом дубины тролль размазал меня по стене туалета на втором этаже. Как это могло произойти в школе? – резонно удивитесь вы. Вот и я удивилась. И испугалась так, что не смогла не то, чтобы убежать, а даже сдвинуться с места. Мы бы, наверное, так долго бы и стояли, уставившись в ступоре друг на друга, если бы кое-кто не захлопнул с громким стуком дверь и не запер её на ключ.

Вот скажите мне, какой идиот оставит в двери обычного туалета в коридоре школы ключ? Обычно либо дверь запрут, либо нет, но ключ завхоз точно с собой унесёт. Мелочь, вроде бы, а… Что уж теперь говорить. Если подумать, то моя смерть сложилась из-за стольких подобных мелочей, что отдельно их рассматривать и смысла-то нет.

Короче говоря, отмерла я от громкого удара, вышла из ступора, ну и завизжала, как дура какая. А сама ещё гордилась, что думаю, как взрослая и не занимаюсь всякими глупостями, вроде хихиканья и обсуждения кукол и журналов. И тут для меня всё погасло… на пару мгновений, после чего я оказалась в коридоре рядом с Большим залом. Ну и пошла туда, тем более, что там, судя по шуму, как раз уже ужинали.

Дальше была сцена из постановки какого-то шапито среднего пошиба. Поначалу на меня никто не обратил внимания. В глубине души меня это задело, но я не подала вида и пошла к своему обычному месту за столом своего факультета. О, да… Гриффиндор – факультет смелых и благородных… Вот почему в поезде я не надоела никому настолько, чтобы мне дали по голове чем-нибудь тяжёлым? Для приведения в чувство и придания ясности мышления, так сказать.

В итоге, увидев меня, Лаванда Браун завизжала как Баньши, Патил грохнулась в обморок, Рон Уизли подавился куриной ножкой и стал задыхаться, Невилл культурно поздоровался, Гарри Поттер почему-то жутко побледнел и начал повторять «мы не виноваты… мы же не знали…», а некоторые начали кидаться в меня посудой и искрами из палочек, которые только добавили суеты, подпалив кое-кому одежду, тем самым повысим уровень шума на пару уровней громкости. А уж какая паника поднялась за соседними столами… Сейчас, когда я вспоминаю этот момент, меня так и тянет самодовольно, даже с толикой гордости, улыбнуться.

Собственно, тут я и стала понимать, что что-то со мной не то. Ещё бы, когда сквозь тебя начинают пролетать материальные предметы, это явно намекает на некоторые проблемы со здоровьем в частности и общей живостью твоего организма в целом. Осознав подобное, я сделала единственное возможное действие, доступное в моём состоянии на тот момент – я тоже завизжала.

Нет, не так…

Я! ЗАВИЗЖАЛА!!!

Все сразу же замерли и заткнулись. Ну, кроме Лаванды. Но она отдельный разговор, да и голос у неё оказался намного слабее моего. В общем, лица у нас всех, включая преподавателей, были такие удивлённые-удивлённые. Тут, правда, директор с профессором Макгонагалл выглядели ещё и не очень довольными моим поведением. А точнее тем, что я вообще посмела появиться в замке после своей смерти. Но последнее я поняла много позже. Как и, собственно, основную причину их недовольства, из-за которой я на них до смерти обиделась.

Опять двусмысленно прозвучало. Или нет… Тут я ещё не решила.

Описывать подробно тот бедлам и суету смысла не вижу, да и профессора с директором относительно быстро навели порядок, отправив всех на занятия. Исключение составили только сам директор и деканы Слизерина и Гриффиндора. Поначалу я удивилась, что профессор Снейп остался с нами, но, когда мы дошли до кабинета Директора, выяснилось, что он здесь что-то вроде специалиста по тёмной магии. В тот момент мне ещё показалось забавным, что главного защитника от тёмных искусств позвать и не подумали, а вот дальше стало не до смеха.

Самое обидное, что больше со мной и не подумали разговаривать – Снейп сразу стал колдовать на меня какие-то заклинания из-за которых мне становилось плохо: они причиняли боль, меня мутило, бросало в жар и холод, а также искажало тело.

— Да развеивайся же ты уже, дрянная девчонка! – в сердцах бросил он спустя час этих пыток. Ну, мне тогда так показалось, что прошёл час.

Выглядел он при этом сильно уставшим, страдал отдышкой, а пот по лицу стекал ручьём, намочив волосы так, что они стали выглядеть ещё более грязными и стали похожи на чёрные сосульки.

Я же в тот момент просто стояла и не понимала, что происходит. Ведь они же должны помогать ученикам! Учить! А не пытаться добить… с применением пыток. От пережитого только что, и всё лучше начинаемого осознавания ужаса своего состояния, я тупо стояла и не знала, что сказать. Слов просто не было.

— Ничего не получается, – констатировал профессор Снейп… Нет, теперь для меня уже просто Снейп. – Как будто её тут что-то держит. Надо разбираться.

— Как же так, девочка моя? – спросил у меня директор. Выражение лица у него было сочувствующим, а едва заметная улыбка была очень грустной. Только я уже ему ни на пенни не поверила. Ведь моя декан сейчас смотрела на меня, словно на что-то омерзительное.

Мне хотелось заорать на неё, что это же я! Та же самая Гермиона, чьими достижениями и успехами в Трансфигурации она гордилась! Но тот же ступор, что напал на меня в том туалете, не позволил ничего сказать. А вот слёзы от обиды на них всех сдерживать уже сил не было. И я просто сбежала от них.

Просто развернулась и выбежала прямо сквозь закрытую дверь, словно в этом не было ничего необычного, и я делала так не раз и не два. И разревелась уже там, на площадке прямо за дверью, рухнув на пол и обхватив руками коленки.

За мной тогда, никто из этих так и не последовал. Как я осознала позже, в этом для них не было ничего странного – ведь они маги, а я теперь просто призрак. Уже не человек.

Чуть успокоившись, я вышла в коридор перед кабинетом директора и замерла в недоумении от того, что мне теперь делать. Сперва очень хотелось вернуться домой к родителям. Но я не знала, как. Да и по здравому размышлению, зачем им дочь-приведение? Но вернуться всё равно хотелось. Какой-то частью души понимала, что скорее всего они заорут от испуга и убегут от меня как можно дальше, потом, правда, может возмутятся тому, что я умерла, и захотят что-то сделать школе. Но… они же просто люди, без магии, что они могут сделать? А того, чтобы маме с папой кто-то из этих причинил вред, я не хотела.

В итоге я так ни к чему и не пришла в тех своих размышлениях, а потому просто пошла в сторону башни Гриффиндора. Честно говоря, тогда я уже ни о чём не думала – просто брела по школе чародейства и волшебства, поступлению в которую ещё незадолго до этого дня радовалась и прыгала от счастья, рассматривая доспехи и испуганно косясь на рамы картин на стенах, чью «живые» нарисованные обитатели тыкали в меня пальцами и преследовали, перебегая из одной картины в другую.

Подобное внимание мне настроения также не поднимало.

И вот на всю такую «весёлую» меня тогда и наткнулся полтергейст Пивз.