Смерть Городов

Глава 1

Смерть Городов

У тебя всегда будут вопросы. У тебя никогда не закончатся желания. Река времени не прекратит свой бег. Только узнав источник, ты поймешь, куда вода потечёт дальше. Одному не изменить курс миллиона.

Ты всё поймешь.

Я уверен.

S.

I.

Теперь Энж был доволен. Книги на полке приобрели аккуратный вид и их корешки больше не представляли собой разноцветный хаос. Закипел чайник. Как раз вовремя. За окном третьего этажа выла метель, швыряя острые снежные комья в стекла. Старик снял стеклянный чайник с плиты и залил крутым кипятком толченый корень джикка. Последний февраль Энж только его и пил. Корень отлично согревал, бодрил и не давал побочных эффектов. Чай, который был предыдущей страстью Энжа, закончился. Добыть новый, разумеется, было невозможно.

Но кто знает, что принесет с собой вьюга?

Так было всегда. Города сменялись городами, за окном то маячили каменные крепости феодалов, то вырастали стеклянные башни до небес. Иногда вырисовывались простые горы или поля. Энж переехал в новый дом пятьдесят лет назад или около того. Молодого сапожника тогда привлек приятный запах дубового паркета и рассветные блики в витражах. Это был очень необычный для местной архитектуры особняк. Вот только для того чтобы понять это, понадобился не один год. И не один город.

Энж иногда задавался вопросом, что же в его размеренной жизни сапожника пошло не так. Чем он приглянулся этому зданию?

Отвар из корня был сладковатым и терпким, как кофе с корицей, но при этом более густым. От глиняной чашки поднимался ароматный розовый пар.

Книги были для Энжа настоящей страстью. Он любил их все без исключения. Тонкие и толстые, с запахом пыли и ароматом типографии, с картинками и без оных, большие фолианты и томики размером со словарь. Старик любил поздним вечером подняться на чердак, зажечь там несколько свечей и разглядывать картинки, с замиранием сердца переворачивать страницы и догадываться, что же скрывает за собой вязь непонятных значков. Энж не умел читать. В этом нет ничего удивительного. На его родине читали только жрецы. Каждый третий день недели они с помощью слуг доставали монструозные книги размером с сундук и монотонно читали проповедь для своей паствы. Энж как-то раз, в детстве, увидел содержание одного из фолиантов. Он хоть и не знал букв, но догадался, что на пожелтевших страницах была лишь одна фраза, повторенная тысячи раз. С тех пор он считал чтение абсолютной бессмыслицей, и справедливо решил, что от практики в сапожном ремесле толку для семьи будет больше.

Так что книги на полке так и оставались для Энжа диковинной достопримечательностью дома с витражами.

II.

Макс смотрел новости. Лет с пятнадцати он не включал телевизор в принципе, а сейчас это произошло случайно. Просто кафе, любимая девушка напротив и монотонно бубнящая плазма над баром.

Вдруг нейтральный музыкальный канал прервался государственным выпуском новостей. Ошеломлённый репортёр, то и дело сбиваясь в прямом эфире, что-то говорил по-итальянски. Пока синхронизировались субтитры, Макс разглядывал задний план. Ничего ошеломляющего. Степь, голубое небо, которое прорезали небольшие птички. Потом оператор повел камерой и в кадр попала целая толпа репортёров, которые точно так же, как и итальянец, возбуждённо голосили перед камерами.

- Маш, взгляни на это, - предложил Макс. Брюнетка оглянулась на экран, смотрела в него несколько секунд, пожала плечами и развернулась обратно.

- Новости какие-то. А что такое?

- Не имею ни малейшего понятия. – Улыбнулся Макс и отпил кофе. – Просто не каждый день, клипы прерывают иностранными новостями, прямо как в фильмах.

- Мало ли, может быть собой на спутнике. – Мария осталась невозмутима.

Они бы так и не вернулись к теме, если бы люди не начали вскакивать со своих мест, роняя стулья и тарелки. Все облепили экран. Макс тоже приподнялся с места и понял в чем дело: заработали субтитры. Бегущая строка вещала: «Рим исчез». Дальше шли путанные объяснения, но Макс уже не читал их. Не обращая внимания на нарастающий в зале гул, он начал искать новости в интернете. Он всегда реагировал на события быстрее окружающих, всегда видел дальше.

Крупнейшие СМИ были забиты все тем же зловещим сообщением «Рим исчез». И никаких объяснений. Просто в одно мгновение пропал древнейший город. Исчез с поля зрения спутников, прекратил поддерживать любую связь. На месте, где еще недавно находилась колыбель европейской цивилизации, сейчас была равнина с сочной зелёной травой. Как и не существовало Рима никогда.

Единственное вразумительное сообщение гласило: «Первым пропажу заметил пилот одного из пассажирских рейсов, незадолго до приземления. Сначала на его запросы перестал отвечать аэропорт, а потом посадочная полоса, что уже готова была принять самолет, испарилась. Лайнер посадили в траву и обошлось без жертв». Дальше шли подробности: комментарии от пассажиров, объявление о срочных вылетах спасательных вертолетов… Но спасать уже было некого. Три миллиона человек пропали вместе со своими домами.

Чуть позже в ленте появились репортажи прессы остальных стран.

Трагедия произошла каких-то пару часов назад и медиа уже сообщили о ней по всему миру. Макс вынырнул из телефона и вернулся в кафе. Руки мелко дрожали.

- Чёрт возьми, что происходит? - прошептал он. Мария не услышала.

Одна женщина с криком «там же мои дети!» упала в обморок. Официант отлип от экрана и поспешил за водой. Остальные зрители только сейчас стали лезть в телефоны, обзванивать знакомых и у всех на устах звучала одна и та же фраза.

Рим исчез.

I.

Луна стучалась в окно. Не так, как это делают немощные, для которых твой дом — последний шанс найти ночлег, но требовательно и нагло, зная, что ты не сможешь отказать.

И Энж не стал отказывать. Открыл ставни. Приятно было осознавать, что жёлтая подруга составит ему компанию этой бессонной ночью и, что за окном скоро появился новый город. Ещё недавно по улицам ходили люди со смешными усиками и стаями плавали разодетые гомонящие горожане.

А теперь за витражами дышала темнота, голодная и негостеприимная. В оранжевом свете кованых фонарей кружились и падали снежинки, укрывая землю своими кристальными телами.

Что-то подсказывало Энжу, что в этом месте он не задержится – слишком грязная была улочка, слишком худые бродячие кошки, слишком слепые окна домов. Ещё и ночь. Чаще всего смена города происходила в темное время суток. Или во время непогоды — будь то буран, гроза или штормовой ветер. Но никакой закономерности в периоде перемещений или их географии. Пятьдесят лет – и ни один город не повторился, ни один старый знакомый не зашёл в гости.

На десятом городе он прекратил паниковать. На сороковом смирился. На семидесятом стал пытаться уследить схему своих перемещений, но кроме карты родного острова и бесполезных книг он ничего в своём распоряжении не имел.

На сотом городе Энж прекратил считать.

Оставалось только отдаться во власть непознанного и получать удовольствие от «путешествия».

Это было легко на берегу океана, когда в его дом робко постучала очаровательная Наннель и попросилась на ночлег. Роман длился бурно, но неумолимый ветер перемен забрал её вместе с солнечным городом Маиром.

Больше Энж не позволял себе слабостей. Знал, что ветер, подхвативший его и несущий вперёд, берет себе в спутники лишь жильца дома с витражами.

Надо заметить, что дом ревностно хранил свои секреты и не спешил их открывать по первому требованию. Снаружи он выглядел обыкновенным. Обыкновенным для Энжа. Но человек, никогда не встречавшийся с подобной архитектурой, в первую очередь обратил бы внимание на башенки с флюгерами и пестрые витражи в окнах. Дом представлял собой удивительную смесь мрачной готики и роскошного рококо.

В некоторых городах у дома появлялись клумбы, в некоторых — бассейн. Один раз все крыши поросли сочной травой и карликовыми деревьями – это было в городе из гладких, как стекло, желтых камней, со странными ездовыми животными в качестве транспорта. Большие белые черепахи возили своих пассажиров в изящных ящиках на панцире. А когда особняк после очередной грозы впритык зажимало соседними домиками с обеих сторон, то с порога можно было выйти сразу на узкую улочку. В целом, города были неуловимо похожи друг на друга. По-разному одинаковые. Обьединены запустением.

Были и исключения. Запоминающиеся поселения, которые ни на что не похожи. Например, года три назад, Энж попал в весьма странный город. Расстояние между домами было около мили, а дороги отсутствовали как явление. Лишь луга, ручьи да небольшие рощицы. В ту неделю дом с витражами оказался на высоком утесе над берёзовой рощей. Энж тогда собрал много трав и цветов для отвара, пока добрался до ближайшего замка. «Домом» монструозную конструкцию назвать было нельзя. В сравнении с этим гранитным гигантом жилище сапожника напоминало избушку бедняка. Правда, после болезненного знакомства с жильцами, охота путешествовать на новом месте отпала напрочь. Энж так и не узнал, что увиденный им замок в этом «городе» считается средненькой жилплощадью. И это при том, что жители «замка» не были такими уж великанами – метра три мышц, обтянутых в серую кожу.

Старик поморщился от неприятных мыслей. Он подумал о том, что луна, как бы прекрасна она не была, всегда ворошит темные воспоминания.

III.

Прошло двадцать лет с Исчезновения. Этот день сейчас ознаменован трауром во всем цивилизованном мире.

Марк и Милос прогуливались по старому району города. Камеры на изготовку: социальные сети сегодня будут завалены архитектурными фотографиями! Ребята проходили последний этап практики по художественной съёмке.

Погода стояла отвратительная. Сорокоградусная жара. От асфальта, искажая предметы, поднимался горячий воздух и давал оптический эффект, ради которого, собственно, двое друзей и собрались сегодня на съемки. Тощие голуби не летали, а лишь медленно ковыляли в тени серых зданий. В небе пролетел полицейский дрон. Старый, с облупленной краской, но линза объектива все так же зорко, как и десять лет назад, следила за порядком на улицах.

Подростки спешно убрали смартфоны – было запрещено фотографировать дома без разрешения от их владельцев. Мало кого это останавливало, но желающих получить неприятный штраф тоже не находилось. Он списывался со счета нарушителя мгновенно, стоило дрону только засечь что-либо неправомерное.

Такие жесткие условия были ещё одной причиной фотографировать в жару – меньше зевак увидят, чем занимаются практиканты. А на курсах экзаменаторам плевать где ты добыл кадры, если они подходят по критериям.

Середина дня миновала, свежие коктейли, которые друзья приготовили загодя, тоже заканчивались. Милос засобирался домой.

- Я, пожалуй, ещё одну подворотню посмотрю, – сказал Марк. Друг не возражал и, пожав на прощание руку, сел в вагон подъехавшего монорельса, а младший из товарищей пошёл дальше. Это было одной из основополагающих черт его характера - доводить все до конца, не оставлять за спиной не взятых замков. И если остался ещё хоть один невзрачный переулок, значит его тоже нужно проверить.

Марк даже не поднял головы на стрекот пронесшегося дрона – смартфон был в кармане и не грозил частной собственности.

Вот и искомый переулок. Старые дома с заколоченными окнами. Ржавые спутниковые тарелки и пожелтевшие кондиционеры, облепившие кирпичные одноэтажные домики. Отвратительное зрелище для настоящего архитектурного эстета. Внимание парня привлек большой для этого района дом с башенками и витражами. «Как это мы умудрились пройти мимо, ведь его флюгеры видно за несколько кварталов!» - удивился юноша.

Он достал камеру, прикинул освещение и приготовился фотографировать. Но стоило Марку навести резкость на разноцветное оконце и сделать пару кадров, как оно отворилось и на улицу выглянул седой старик.

- Гости? - Поинтересовался он на общем. Акцент ничего не говорил о родном языке жильца, но тон был вполне приветливым.

- Я мимо проходил, - стушевался Марк, пряча камеру. Но старик и не думал ругаться по поводу несанкционированной съёмки. Не удивительно, пожилые люди, рождённые ещё в прошлом веке, часто пренебрегали подобными законами.

- Раз мимо – значит бездельничаешь. А раз бездельничаешь, то и на чай зайти сможешь. Поднимайся. – Просто сказал необычный жилец и скрылся из поля зрения.

Уйти было невежливо, и Марк подошёл к черной двери со старинным молотком. Он любил подобные приключения только в кино. В реальной же жизни – наоборот, старался обходить странных стариков в странных домах десятой дорогой.

Только парень потянулся к молотку, как дверь беззвучно распахнулась, и старикашка предстал перед ошарашенным Марком в самом странном наряде, который только можно представить. «Репетировал он эпатажный прием гостей, что ли?» - подумалось Марку. На гостеприимном хозяине красовались малиновые брюки в облипку и зелёная кожаная куртка с пуговицами в форме жёлтых клыков. Венчала образ кожаная головная повязка с пером. Голубые глаза смотрели на гостя лукаво и чуть насмешливо.

- Насмотрелся? – расхохотался чудак. – Заходи давай, «стекляшка» уже закипела.

Дом встретил стушевавшегося Марка своим особым запахом. У каждого жилища такой появляется со временем. Кухонные ароматы, пыль на сервантах, запах самих людей, живущих тут.

Особняк пах благородными духами и старым паркетом, но сильнее всего был аромат табачного дыма и кофе с корицей. Казалось, все ковры и шторы впитали в себя эту корицу.

Вслед за хозяином Марк прошел в небольшое помещение на первом этаже, где пряность пахла особенно неистово. Стало быть - кухню. Первое, что бросилось в глаза – престранная печка. Наполовину камин, наполовину плита. Открытый огонь, над которым раскинулась коварная решетка с гнездами для посуды. Сам огонь был скрыт в стеклянном «аквариуме». Посмотрев на одно из гнезд в решетке, Марк понял, почему хозяин назвал чайник «стекляшкой». Он, как и сама печь, был выполнен из жаропрочного стекла. На карнизе над витражом сушились пучки трав и нанизанные на шнур грибы с красными и белыми шляпками. Стены до потолка были увешаны полками с баночками. В одних было пусто, в других – заспиртованные змеи, в третьих – варенье. Стеллаж с посудой явно был рассчитан на большое количество людей – одних тарелок было около двадцати.

Глиняные чашки, которые старик поставил на стол, в отличии от остальной посуды в стеллаже, были грубыми какими-то кривыми, словно археологические находки. Объемом с пивной бокал – не меньше половины литра. Вновь вернувшийся в моду «hande-made», наверное. Налив в эти тяжеленые «кубки» темно-пурпурную жидкость, старик сел напротив гостя и уперся в него выжидающим взглядом.

Марк вежливо сделал глоток.

- Нравится? – спросил хозяин, вдоволь насмотревшись. Непонятно, что имелось ввиду – сюрреалистическая кухня или божественный вкус отвара. У Марка язык не повернулся бы назвать напиток чаем. Если цейлонские листы там и были, то их нотки терялись в омуте лаванды, мелиссы, чабреца и ещё целого неопознанного гербария.

На поверхности плавали беленькие цветочки и бурые листья формой напоминающие куриные лапы.

- Великолепно. – С чувством произнес Марк. Он невпопад представился:

- Меня зовут Марк.

- Имена… - мечтательно протянул старик. Глаза его помутнели, эта фраза отправила его в путешествие по какому-то одному ему известному прошлому.

Марк вежливо молчал.

Прошло некоторое время, но старик и не думал возвращаться к диалогу, так что юный фотограф уткнулся дальше в свою кружку.

В таком странном молчании они сидели очень долго, старик иногда подливал им свежего зелья. Wi-Fi в доме не было, мобильный интернет у Марка закончился ещё вчера, так что время тянулось, как воск. За цветными витражами зажигались вечерние фонари. Красивое зрелище.

Марк никогда раньше не видел, чтобы в жилых комнатах вместо привычного стеклопакета ставили витражи. Это очень дорого и очень непрактично, особенно по современным ценам, особенно — пожилому человеку. Может дом достался старику в наследство с прошлых эпох? Эту тайну, наверное, Марку никогда не раскрыть.

Наконец чай закончился а ночь полностью вступила в свои права.

Марк встал, извинился и направился к двери. Старик – за ним. Уже на пороге он произнес:

- Имена. Что ж, мое имя останется со мной. Будет повод вернуться, верно? – лукаво подмигнул он и захлопнул дверь прямо перед ошеломленным таким прощанием Марком.

I.

История с этим мальчишкой разбавила будни Энжа. Юноша пришел абсолютно неожиданно, и так же точно ушёл. Ему понравился чай из других городов, он бесприрывно глазел на вещи в доме, но умело скрывал удивление. Образованный малый, это сразу видно. Первая встреча была скорей знакомством, старик молчал, но взгляд, да и сам Дом, говорили многое за него. Энж проверял Марка. Не упоминал в беседе, что являлся, так сказать, «приезжиим». Парень все равно ничего не поймет, плюс чтобы объяснить хоть что-то, нужно понимать происходящее самому. А Энж, проживший в доме с витражами пятьдесят лет, не понимал ничего. Ни природы перемещений, ни их смысла. Непонятным был даже тот факт, что если Энж менял место жительства, то после очередной сильной грозы или метели все равно просыпался в своей кровати. В своей старой кровати.

К Марку он решил относиться тепло, как к сыну, которого никогда не имел. Но, при каждом взгляде на юношу просыпалась тревога. Энж знал, что гость скоро исчезнет вместе с эти дрянным городом.

II.

Утро встретило Торен солнцем. В зеркальных стеклах на сотом этаже Макс собирался на встречу. Интересные факты, однако, поступили сегодня с утра из районного полицейского участка. Макс побрызгал на лицо водой и посмотрелся в зеркало. Кое-где он порезался, пока брился и кожу неприятно саднило.

Мир очень изменился за двадцать лет, и было ли катализатором событий Исчезновение – социологи спорят до сих пор. Много стран соединилось в сверх-государства, занимающие целые континенты, поднимались революции, криптовалюты вытесняли нормальные деньги. Воспеваемый многими «светлый мир будущего» превратился в мясорубку. Анархисты, ревнивцы веры (неважно какой), сексуальные меньшинства – все скандальные и радикальные сегменты общества подняли головы в предчувствии скорых перемен.

Все дело в том, что законами пренебрегали не только касательно дронов. В огромной стране новое правительство не может гарантированно уследить за безопасностью граждан. Даже на официальном канале, когда-то, министр, извиняясь, сообщил что новые обстоятельства не позволяют органам власти помочь каждому, добавив ставшую афоризмом фразу «Мы дали вам монорельс – катайтесь и ничего не бойтесь!» (Макс позже озаботился отставкой бестолкового чиновника). Тогда до людей дошло, что охранять их жизни никто не собирается. Для одних это был сигнал – можно безнаказанно грабить и убивать. Для других же – призыв к затворничеству. Позже были приняты законы о легализации оружия и «легких» психотропных веществ. «Для комфорта жителей» - кричала пропаганда. На самом деле власти очень и очень неплохо зарабатывали на такой торговле.

Но не Макс. Его цель была вовсе не деньги.

Историю в народе вспоминать не любили. Общество, бывшее когда-то народом, с радостью подхватило волну перемен и воспоминания о былом не поощрялись нигде. В школах появился «революционный предмет»: современная история. На него делался акцент, его знание требовалось при поступлении в умирающие университеты. Да что там университеты – не зная современной истории, тяжело было даже найти работу.

Идейная подоплека всех перемен строилась на Исчезновении. То знаменательное событие, по числу жертв обогнавшие даже Чернобыль. Только в этот раз рок выбрал своей мишенью столицу Италии.

Самые радеющие за «новый мир» даже пытались навязать новый отсчёт времени: не от Рождества, а от Исчезновения. Но их приструнили люди на пару голов выше. Имена в прессу разумеется не попали, но разговоров об этом хватало.

Конечно не попали, нехватало еще, чтобы имя Макса засветилось в медиа. Он должен был управлять невидимой тенью, дергая за ниточки тех-же самых продажных свиней у кормушки парамента. И пока что ему неплохо удавалось разыгрывать шахматные партии на доске международных отношений. Люди, мало с ним знакомые, могли решить что он политик-интриган, серый кардинал 2040-х годов. И ошиблись бы. Максу плевать на факт власти, она ему необходима только в качестве необходимого инструмента. Его цель была совершенно, совершенно иной…

Он затянул галстук и вышел из номера, хлопнув бронированной дверью. Чутье подсказывало, что что-то начиналось.

III.

Когда-то давно, родной город Марка носил другое название, но пошла мода на переименование улиц, потом площадей и районов. А закончилось все городами. Поспособствовала волна революций, да и тот факт, что расширяясь, некоторые населенные пункты сливались с соседними. Так и появился Торен. Два старинных города, которые сплавили в один и прошили сосудами монорельса. Вместе они образовали чудовищную урбанистическую территорию, где научный прогресс соседствовал с казино и притонами. Они стали Тореном.

Город получился отвратительный. Кто-то недоволен экологией и движением в столицах. Но они не идут ни в какое сравнение с Тореном. Пятнадцать миллионов зарегистрированных жителей, адский шум и прочие прелести мегаполисов, такие как барыги всем-чем-только-пожелаете, бордели, агентства в которых можно отмазаться от тюрьмы (и прайс-лист на разные статьи у них есть!). И прочее.

Вот к таким плачевным структурам привела людей навязчивая неофилия. Старики вспоминали 90-ые и признавали, что тогда было куда как проще и безопаснее.

Несмотря на свои шестнадцать, Марк ещё никогда не шел по улицам так поздно. Перемещаться пешком по ночному городу было просто-напросто опасно. Разумеется, он мог воспользоваться круглосуточным монорельсом, но это было бы еще хуже. Если в одном вагоне тебе попадуться какие то уроды из сторонников легализации (не важно чего) – бежать некуда, а под составом метров двадцать высоты. Первое правило жителей Торена гласит: «застала ночь – иди пешком.» Больше шансов убежать от опасной компании или спрятаться в круглосуточном заведении.

Словно в подтверждение мыслей фотографа, за углом на соседней улице послышались крики. Женские. Марк оцепенел. Юношеское чувство справедливости толкало его на помощь, а инстинкт самосохранения пригвоздил к месту. Найдя компромисс, он решил для начала посмотреть, что происходит. Крадучись в тени, Марк дошел до угла и осторожно выглянул. Трое крепких мужчин окружили темноволосую девушку. Метрах в трёх от них дымился сбитый дрон: помощи от полиции ждать не придется.

- Давай свою сумку, сука. – грубо требовал главарь. Серые волосы он уложил в невысокий ирокез. В аккомпанемент словам он поигрывал сверкающим баллисонгом. Несчастная жертва стояла белее мела, на высоких каблуках и юбке до колен. Белая футболка была разорвана.

- Дура… - прошипел Марк. - И куда ты выперлась на ночь глядя в таком наряде???

- Отличненько. – Ирокез получил клатч и бесцеремонно высыпал на асфальт содержимое. Очки дополнительной реальности, помада, расчёска, влажные салфетки, в общем - типичный женский набор. Очки разбились.

- И это все? – Разочарованно протянул другой грабитель. Кожаная куртка, грубые джинсы и платок, закрывающий половину лица. У него не было ножа, но имелся кастет.

- Нищая мразь. – Сплюнул третий. – ну вообще, ребята, у нее жопа что надо. Может она пригодится, раз в сумке барахло одно? – и захохотал. Этот преступник был самым отвратительным. По одежде видно, что мужчина при деньгах, грабеж ему был не нужен. Последняя фраза окончательно прояснила его намерения. Насильник. Богатый ублюдок, ищущий приключений, которых не могут предложить ему обыкновенные проститутки.

- Совсем дебил? – возразил Ирокез. - Мы честные разбойники, а не грязь! Заберём ценное и отпустим на все четыре стороны.

- Как хочешь. Стоило только её выгонять из вагона ради нескольких долларов и паршивой звонилки. – Извращенец снова сплюнул.

Марк наконец придумал, чем может помочь жертве. Уже минуту он аккуратно смотрел на происходящее через объектив камеры. Позже будут вещественные доказательства разбоя.

- Слава богу это ограбление. – прошептал Марк. – Слава богу.

Тем временем Ирокез вплотную подошёл к девушке и провел лезвием по ее щеке.

- Если нас будут искать, киска, ты запомни, что я найду тебя раньше. – С этими словами он схватил ее за волосы и отрезал приличный клок.

- Сувенир.

Хохоча и пиная сумку, троица удалилась в противоположном от Марка направлении. Свет ни в одном из домов так и не зажегся.

Выждав достаточное время, парень подбежал к осевшей девушке.

- Вы целы? Я снял грабителей, это поможет их найти! – Излишне эмоционально начал он.

- Мальчик, не смеши. Ирок держит этот район. Я сама виновата, что поехала так поздно. – она подняла на него заплаканное лицо.

- Но ведь полиция…

- Ничего не сделает полиция ни ему ни его дружкам! Связи, взятки… они дрона сбили, понимаешь? Толку от твоего видео, если их лица засветились в патрульном объективе? Думаешь я такая первая?

С ближнего расстояния Марк понял, что девушке около тридцати или даже больше. Она была все ещё красива, но далеко не ровесница, как сперва показалось романтичному юноше.

Честно говоря, он вообще не так рисовал себе эту встречу.

- Что же вы будете теперь делать? – растерянно спросил он.

- Ну уж точно не побегу в ближайший участок. – Женщина уже прекратила плакать и сейчас подбирала пачку салфеток, чтобы стереть тушь. – Пойду себе куда шла, никто меня уже не тронет. Бандиты Ирока уважают, не станут скалится на чужое. Хоть он и сволочь, но грабит честно, насколько это вообще возможно – тут она горько усмехнулась и собралась уходить.

- Единственный, кого я боялась - это тот холеный плевальщик. Никто раньше о нем не слышал.

Марк решил приберечь свои замечания. Несмотря на абсурдные протесты, он все-таки довел даму до станции монорельса и, не оглядываясь, ушел. Даже не познакомились.

На душе было паршиво. В этот вечер произошло слишком много событий, вызвавших в юноше резонанс, которого никогда не было раньше.

С детства Марк жил в уютном и чистом мире своей семьи и частной школы. Милос был новым приятелем, с которыми юноша познакомился на курсах. До настоящих друзей они не дотягивали как минимум по времени. Да и само понятие дружбы у Марка со свойственным его возрасту абсолютизмом было через чур идеализированно. Друг – это брат, ради которого можно и под пулю прыгнуть, и поставить плечо в сложный период. Это обязательно должно быть взаимно – ведь что это за друг, если привязанность получается однобокой?

Сегодня ночной Торен отвесил Марку бесцеремонную и звонкую пощечину. Грязь, насилие, лживая честь бандитов и молчание законников. Так не должно быть. Не к этому Марка готовили в школе, не в таком городе он мечтал прожить жизнь.

Прокручивая в голове все произошедшее, Марк добрался до дома. Родители спали. Горе-спасатель сварил себе крепкого кофе и засел за планшет редактировать фотографии. Видео ограбления он, поколебавшись, решил не удалять. Настраивая светотень, парень всё возвращался к старику и к покорившейся судьбе женщине.

Было что-то таинственное в том, что он так и не узнал имён героев сегодняшнего дня. Может это и к лучшему – ведь если тайна получает имя, она перестает быть настоящей тайной. Пусть лучше будет так.

Безымянный островок добра в лице старика со странной посудой и зловонное болото безнаказанности в лице Ирока. И никаких настоящих имён. Только ощущения. В доме с витражами было спокойно, Марк плавал в ароматах трав, мог задумываться о приятных вещах и строить планы, попивая чай. На улице же он чувствовал себя, как рыба, выброшенная на камни. Никакой опоры, отсутствие приспособленности к жестоким реалиям ночи. Тепличный фотограф лоб в лоб соприкоснулся с миром, о котором знал только из новостей. Новостей, отфильтрованных все теми же продажными верхами, которых дёргают за ниточки выродки вроде Ирока и ему подобных. С точки зрения юноши — этот мир был неправильным. Он шел в разрез с его ожиданиями, его воспитанием.

Закончив работу под утро, Марк забылся тревожным сном.

I.

Чай в этом городе был откровенными помоями. Труха в бумажных мешочках или такая же труха в пластиковых упаковках. Разница только в цене и названии.

Первые месяцы жизни в Доме Энж удивлялся и радовался тому, что у него всегда есть деньги. За картиной в зале был стальной сейф, содержимое которого обновлялось в каждом новом городе. Диву даешься, насколько разными бывают валюты в городах! Энж и не представлял, что его страна так обширна и разнообразна. Начиная от монет разной формы и новомодных банкнот и заканчивая экзотикой в виде каменных лепестков слюды и разноцветных панцирей жуков.

Сегодня в сейфе оказалась всего одна пластиковая карточка золотого цвета. Энж вертел ее в руках, пробовал на зуб и в конце концов, пожав плечами отправился на улицу. Второй день в новом городе – почему бы и не сходить на экскурсию? Обойдя ближайшие магазины и расплачиваясь золотым прямоугольником, старик собрал свой классический набор – чай, кофе, специи и кое какие продукты, которыми его не снабжал Дом.

В кладовой, равно как и в сейфе, всегда были продукты. Вяленое мясо, консервы, молоко, сыры, вино. Однажды Энж оставил там полупустую глиняную бутылку с бальзамом и в следующем городе с удивлением обнаружил, что таких в кладовой уже две, запечатанных. Дом усваивал уроки и пополнял запасы пищи всем тем, что показывал ему Энж. Прямо как в сказке.

Но сейчас, на закате и без того долгой жизни – семьдесят лет! – Энж уже не радовался чудесам. Все чаще он просто смотрел в открытое окно, пил что-нибудь, не чувствуя вкуса и вспоминал бесконечный калейдоскоп городов. В этом калейдоскопе растворилась не только Наннэль, но и, казалось, сам Энж. Молодой сапожник, что когда-то восхищённо разглядывал стеклянные кастрюли и чашки, куда он пропал? Наивный и амбициозный, как он не мог поверить в собственное счастье... В то, что какой-то высокий и старый человек продает волшебный дом за такую смешную цену. Конечно, о настоящем волшебстве Энж тогда и не подозревал, но для его воображения витражи, флюгеры и три этажа уже были магией. Никто так не строил в его городе. Все больше белые мазанки в один этаж и черные храмы через каждые пятьсот перекрёстков. А тут – такое! Любопытство тогда взяло верх и он робко постучался в черную дверь.

После распитой с хозяином бутылки вина последний начал вести себя странно. Оглядывался, переставлял книги на полках а потом спросил в лоб: «Тебе тут нравится?» и, получив утвердительный ответ, предложил: «Забирай дом себе. Не просто так конечно, тебе придется за ним следить.» На робкий отказ из-за нехватки денег хозяин в кожаном пальто лишь махнул рукой и предложил символическую плату – все деньги что есть у Энжа с собой, плюс капля крови. Попахивало не очень реалистично, но соблазн был велик и сапожник согласился. Ведь с его заработком он на простую мазанку должен был копить полжизни. А тут такой шансище!

С тех пор Энж ухаживал за Домом, как за живым существом, чистил, поддерживал нежилые комнаты в порядке…

И ухаживает за Домом до сих пор.

III.

Спросонья голова трещала, как с перепоя. Лег поздно, встал после обеда – вот и результат. Родители уже давно ушли на работу.

Марк попытался прогнать вялость контрастным душем и переключал температуру до тех пор, пока вода не унесла с собой в сток все липкие остатки беспокойной ночи.

Позже, свежий и позавтракавший, он причесал черные волосы и вышел на улицу, ещё не совсем представляя план действий на сегодня. Выходной нужно провести с пользой или беспробудно проспать. Золотое правило молодежи.

Беспробудство не удалось и фотограф решил посетить старика. Тот вроде обмолвился, что можно зайти ещё раз.

Дорога к дому с витражами была гораздо приятнее, чем обратно. Жара в кондиционируемом вагоне монорельса не ощущалась, в окнах проплывал Торен с его старыми и новыми домами. Горожане в светлых летних нарядах занимались своими человеческими делами и никому не было никакого дела до ночного ограбления. Никто о нём не знал. А если бы и узнал – пожали бы плечами и отвернулись, а некоторые только пренебрежительно заметили б, мол «сама виновата». И были бы правы. По своему, конечно. У каждого своя правда. И сколько таких правд в городе с пятнадцатью миллионами душ? И чья правда сильнее, кто определяет жестокие условия современности?

Как Марку сейчас хотелось самому вершить события, сделать мир чище, чтобы не было больше гадости вроде Плевальщика и «благородного» Ирока. Но это было невозможно. Один не может изменить курс миллионов. И Марк поверил в это прошлой ночью.

Кто то нарисовал на стекле череп зелёным маркером. Хохочущий зелёный череп над смогом разогретого мегаполиса - символично. Аккурат во лбу этого черепа маячил единственный полностью зеркальный небоскрёб.

Парень сошёл на нужной остановке в тот момент, когда ему позвонил Милос.

- Здаров, Поло! – послышался из трубки его возбуждённый голос. Кличку Поло Марк получил в честь известного путешественника и мореплавателя.

- Привет, привет.

- Я у тебя сразу в лоб спрошу, - не будет сотки занять до понедельника?

- А тебе зачем? – Марк не мог скрыть удивления. Сотня долларов – не маленькая сумма. В трубке послышалось смущенное:

- Мама парик хочет купить. Говорит, на производстве неудачно к станку подошла и ей футболку порвало, а вместе с футболкой клок волос вырвало. Чудом жива осталась – добавил Милос уже тише и вроде как сам себе.

Фраза о том, что у Марка у самого всего восемьдесят долларов, так и застряла в горле. Парень догадывался, что за женщина вчера «неудачно к станку подошла».

- Конечно я помогу. Давай вечером в «Кемексе»?

Поговорили ещё о какой то чепухе, обсудили вчерашнюю фотоохоту и рассоединились. На пути замаячил нужный дом. Мысли о маме приятеля Марк решил отложить на потом. А сейчас хотелось бы задать старику пару вопросов. Дело в том, что парень действительно не помнил этого дома тут раньше. И номера с названием улицы на фасаде не было. Можно сказать даже больше – соседние здания были №12 и №13.

Только Марк оформил в голове вопросы и занёс руку, чтобы постучать – дверь сама собой приглашающе открылась внутрь. Не долго думая, парень прошёл в темную прихожую.

Разумеется, никакой мистики – фотографа впустил старик. Видимо, увидел как тот стоит на пороге и ищет номер дома. Что ж, тем проще будет спросить. Но старик опередил Марка, задав свой вопрос первым. Как и вчера он весело предложил:

- Чай будешь?

- С удовольствием. – Искренне ответил парень.

Дом уже начал окутывать его своей атмосферой безопасности и уюта.

- Меня зовут Энж, если тебе все ещё интересно. О нет, не так быстро, мальчик. Я не пожимаю рук просто так. Сначала поболтаем.

Чайник уже был полон кипятка, словно к приходу Марка старик тщательно готовился.

Или просто пил чай круглосуточно.

- Мистер Энж, почему у вашего дома нет номера? – настороженность Марка пропала вместе с первым глотком. Теперь ему просто было любопытно.

- Ааа, номер. Так он упал. – не растерялся Энж.

- А какой был? – не унимался Марк, уже предвкушая, как Энж будет выкручиваться. Но старик снова вышел сухим из воды.

- Я забыл. Мне семьдесят лет, я не обязан помнить такую чепуху. – сильный аргумент. Со стариками невозможно спорить, когда их загоняешь в угол, они начинают давиться кашлем, хвататься за сердце и прочее актёрство. Этот же предпочел разыграть склероз.

- Семьдесят!? Простите, конечно, но вы выглядите на все сто! – сегодня Марком овладела настоящая дерзость. Раньше он не позволил бы себе такую игру слов с человеком в четыре раза старше себя. Но Энж не понял.

- Сто не сто, выгляжу как выгляжу.

Беседа завяла и некоторое время было слышно лишь треск огня в очаге и довольные прихлебывания. Сегодня был настоящий earl gray. Но тишина была вполне комфортной, хотя Марку сперва казалось, что старик обиделся.

I.

Энж принял решение ещё вчера. Он уже предчувствовал, что протянет год или два, прежде чем переплывает студёную реку. А значит, можно было позволить себе проявить к мальчику тёплые чувства. Оставить после себя хоть что-то…

Так что Энж намерился отвечать на все его вопросы и не отмалчиваться, как вчера. В конце концов он сам его пригласил, и видимо не просто так.

Кое как, маскируя удивление, Марк сумел объяснить Энжу — что такое фотогоафия, и тут же продемонстрировал их на своём планшете. К его сожалению фотографии Дома, как он пояснил, «заглючили» и отображались простым черным фоном. Энж согласно кивал всем доводам, хотя единственное, что он понял среди вороха непонятных терминов, это то, что фотографии — как умные картины. Современные приборы могут создавать их в мгновение ока. Фотографии Дома испортились. Для Марка это было загадкой, он озадаченно чесал затылок и что-то беспрерывно нажимал. Энж же не особо удивился, дом то волшебный. Но шокировать Марка он не спешил. Да и поверит ли мальчишка? Он иногда подозрительно косился на старика и, наверное, считал его немного не в себе.

А что можно ожидать от человека, который за пятьдесят лет поменял тысячи городов?

III.

Старик Энж явно темнил, но все равно нравился Марку. Видимо, он жил отшельником без связи с миром. Он не знал ровным счётом ничего о технологиях, но разбирался в травах и знал много историй. Прошлое его было загадкой для фотографа, но он не спешил лезть в душу.

Отчасти чтобы не портить ощущение тайны, но в первую очередь это было невежливо.

- Марк, ты любишь читать. – Это был не вопрос, а скорее, утверждение. Энж как обычно с лёгкостью перепрыгнул на новую тему.

- Люблю, - согласился юноша.

- Приходи завтра, я покажу тебе свою библиотеку.

Марк понял, что его вежливо прогоняют, попрощался и вышел. Собирались тучи и по нагретым за день улицам прогуливался лёгкий ветерок – предвестник грозы.

«Кемекс» был уютной современной кофейней. Это если кратко. Если более подробно – то «Кемекс» был заведением в единичном экземпляре с хорошей славой. Тут собирались все бариста со всех сетей и редко можно было встретить обыкновенного посетителя. А плохой кофе – вообще никогда.

Марк был вхож в святая святых, потому что тут работал Милос. И, как все настоящие бариста, он был фанатом своего дела и даже в выходной тащился сюда, чтобы пить кофе, готовить кофе и говорить о кофе.

Сегодняшний разговор обещал быть потяжелее чашечки эспрессо.

Когда с обыкновенной дружеской болтовней было покончено и официант принес по второму заказу, Милос не стал юлить и сказал прямо.

- Марк, у меня плохие новости. Мать шла вчера к своему новому ухажёру и какие то уроды напали на нее. Эта скотина даже не вышел навстречу, не вызвал ей такси…

Семейную ситуацию приятеля Марк в общих чертах знал. Отец ушел, когда мама только носила Милоса, сразу после Исчезновения. Жёстко поссорился с Марией насчёт гибели людей в Риме и уехал неизвестно куда. Начались изменения в политике и географии, пресловутые слияния городов (Торен был первым, но не единственным). Денег на сына не хватало, Мария крутилась как могла сама, но отчаянно нуждалась в мужском плече. Она нехотя рассказывала сыну, что его отец загорелся этой тайной Рима и, как мальчишка, бросился в Италию. Хотел взять с собой и Марию, но она наотрез отказалась. Максим уехал, даже не зная о собственном сыне. И потом пропал со всех каналов связи.

Милос рос, а Мария строила романы и терпела одну неудачу за другой. Парень входил в положение матери, но заранее презирал всех её новых парней.

- Я могу дать тебе девяносто сегодня, и ещё десять завтра, на финальном экзамене когда срежемся. – Сказал Марк. У него были 80 своих и ещё десять он одолжил у родителей. В свои шестнадцать он никогда не работал. Семья берегла единственного сына от самостоятельной жизни, а Марк не особо и возражал.

- Разумеется, эти деньги не на парик. Они что-то повредили ей из внутренних органов, когда избивали. И ни одна сволочь, блин, не вышла из дома, чтобы отогнать их! Даже полиция не приехала, хотя мама говорит, что был дрон.

Марк хотел было сказать, что бандиты сбили дрона, но вовремя прикусил язык. Ему было стыдно, что он не вступился за женщину. И с другой стороны — а что он мог тогда сделать против трёх вооруженных мужчин? Он не нашёл сил признаться Милосу, что был там и ничего не сделал.

За девяносто долларов он лишь пытался откупиться от самого себя. Но даже это получалось плохо.

Получив деньги и горячо поблагодарив друга, Милос начал говорить на другие темы, но отвлечь Марка от тяжёлых мыслей все таки не смог.

Вдруг стеклянные двери заведения жалобно звякнули и распахнулись под натиском отряда полиции.

- Марк Филадельфия, пройдите с нами. - Басом приказал один из законников. Чёрное забрало шлема маскировало эмоции и скрадывало интонации.

Друзья испуганно переглянулись.

- Ты что-то сделал? – Прошептал Милос встающему Марку.

- Да вроде как нет, - так же тихо ответил он. Сопротивляться смысла не было, Марк не нарушал закон и был уверен, что это недоразумение скоро разрешится. Копы взяли его за плечи и вывели из «Кемекса» под равнодушные взгляды посетителей.

- В чём меня обвиняют?

- Ты оказался не в том месте не в то время, парень, вот и всё. Ответишь в участке на пару вопросов и вали.

Больше объяснений не последовало.

По дороге в отдел Марк размышлял о в своих грехах. «Наверное, на меня повесили сбитого дрона».

Но реальность оказалась куда более неожиданной.

IV.

Закон о разрешении употребления табачных изделий в общественных местах приняли относительно недавно, и многие еще не привыкли к тому, что Чадрэ курил сигареты прямо у себя в кабинете.

Вот и сейчас он пускал сизые кольца в потолок и ждал, когда уже ответственный отряд приведет пацана. Мальчик был нужен, чтобы разобраться с чертовым домом и не погрязнуть на пару лет в бюрократичной трясине. Быстро, резко, красиво. Только так, и никак иначе. Если бы Чадрэ действовал по-другому, так бы и остался рядовым исполнителем до самой старости. А сейчас он выглядел молодо, серые глаза отливали сталью, его опасались противники и уважали подчинённые. Добился бы он всего этого, если бы действовал строго по инструкциям? Риторический вопрос.

Вентиляция справлялась со своей задачей плохо, табаком пропахли все вещи в кабинете, и с непривычки воздух мог есть глаза вновь пришедшим. Для подозреваемых — это дополнительный фактор давления. А для остальных… что ж, у кого к Чадрэ дело – могут и потерпеть.

Ожил телефон. По громкой связи диспетчер оповестил, что Марк Филадельфия доставлен в участок.

- В мой кабинет его.

Выглядело происходящее комично. Два одинаковых полицейский в черных шлемах и бронежилетах ввели в зал худого пацана с растрепаными длинными волосами.

- Свободны. – Приказал Чадрэ. Разговор должен был быть тет-а-тет.

- В чем меня подозревают? – быстро спросил Марк.

- Ты фильмов насмотрелся что ли? Арестовать, думаешь, могут только по подозрению? – Чадрэ улыбнулся. – Я знаю, что ты фотографируешь дома без разрешения.

Парень побелел. Видимо, штраф для него был ощутимым наказанием. Это хорошо, значит он охотнее будет сотрудничать.

- Всего пару снимков…

- Не важно, хоть сто. Закон есть закон. Но не бойся, я уже договорился за тебя, Марк.

Марк плохо понимал, что происходит. По идее, деньги за штраф просто списали бы с его кошелька и всё. За ним бы не выезжал наряд полиции и не приводил к какой-то большой шишке в штатском. Так что же происходит? Но прежде чем Марк осмелился спросить, Чадрэ заговорил первым.

- Тебя видели возле дома. С сегодняшнего утра он считается запрещенным. Ты в курсе?

- Какого дома? - сначала парень действительно не понял, о чем говорит офицер.

- Витражного. - Чадрэ что-то нажал на своем смартфоне, кабинетные лампы ослабили свет и заработал проектор. На стене отобразились фотографии жилища Эджа. И не какие-нибудь, а именно те, что собственноручно сделал Марк. «Но ведь они все испортиись! Как полиции удалось их восстановить?»

- И это не всё, - закрепляя эффект удивления, продолжил Чадрэ. - Начав сканировать память твоего телефона, мы нашли кое-что еще любопытнее, - еще слайд. Теперь на пол стены проигрывалось видео с мамой Милоса и грабителями.

- Твои друзья? - Чадрэ позволил себе пошутить. Он прекрасно знал о том, кто такой Ирок, но никогда не сталкивался с ним лицом к лицу. Оно и к лучшему — офицеру не хватило бы полномочий ощутимо навредить бандиту, не говоря уже о полной нейтрализации. Это если говорить в рамках закона, конечно. Можно было бы просто убить смутьяна. Но если законник переступает закон — как к законнику к нему больше не относятся. А значит, если бы Чадрэ просто застрелил Ирока, то на следующую ночь его бы по частям нашли на свалке окраины Торена. Хотя, Ирок был бы лакомым кусочком для карьеры Чадрэ. Пацан Филадельфия в этом плане — идеальная находка. И компромат на банду предоставил, и задание с витражами выполнит. Любопытно было бы еще узнать, кто этот господин в дорогом костюме на видео. Эх, сколько возможностей, благодаря минутному видео и трусливому пацану! Чадрэ заулыбался до ушей, примеряя новые погоны. Потом отдернулся, напомнил себе, что в кабинете не один и вперил тяжелый вопросительный взгляд в Марка.

- Я не знаю кто они. Я боялся что-то сделать, поэтому и снял их.

- Это ты молодец, репортёр, это ты придумал хорошо. Есть идеи, зачем ты мне?

Марк наморщил лоб, как ребенок — он так делал даже в свои шестнадцать, когда думал. В голову ничего не приходило.

- Не знаю…

- В общем так. Для начала проясню тебе ситуацию. В подконтрольном мне районе необъяснимо откуда появился дом, которого там не было. Его зафиксировал патрульный дрон. - Чадрэ подкреплял каждую фразу фотографиями на стене. - Этот самый дрон запечатлил твоё посещение этого дома. И, этот самый дрон сбили бандиты Ирока. Так вот вопрос: каким образом ты в это замешан, пацан? Времени у меня мало, поэтому говори быстро и честно. Не заставляй меня…

Марк онемел. Все оказалось связано, все происходило не случайно, а как будто по какому-то сценарию. И молодой фотограф по иронии судьбы оказался втянут в бермудский треугольник между Чадрэ, Ироком и Энжем. Не произнесенная офицером уроза стимулировала мышление гораздо лучше, чем морщины на лбу. В Торене, как в одном из самых передовых городов в стране, были разрешены допросы с пристрастием применимо к подросткам.

- Я н-незнаю… просто фотографии в тот жаркий день были хорошие, оптический эффект… я не хотел.

У Чадрэ не было детей. Но Марк оправдывался, как типичный ребенок, толком не понимая, за что его ругают. Это хорошо. Он сделает что угодно, лишь бы его отпустили. Легко найти, легко запугать. Марк — человек находка!

- Короче, понятно. Хочешь помочь следствию? Конечно хочешь. Слушай, что ты должен будешь сделать.

I.

Энж пребывал в странном настроении. Город ему катастрофически не нравился. У него была какая-то очень напряженная аура. Особенно ночью. То ли томительное ожидание чего-то плохого, то ли просто беспробудная депрессия. Из дома не хотелось выходить, а такое бывало во время «путешествий» нечасто. Были, разумеется, неприятные города на пути, но все они и в подметки не годились этому.

Так что Энж решил отсиживаться дома, пока ветер перемен не унесет его на новое место, скорее всего — последнее. Доживать. Тем более старик не хотел пропустить следующий приход гостя. Он собирался показать библиотеку.

В дверь постучали. «Неужели сегодня? Я же звал парня завтра… Дом торопит».

- Марк, лёгок на помине! Заходи, заходи. Ощущение, что уже видел тебя сегодня — Энж подмигнул, хотя на самом деле ему было далеко не до веселья. - Будем сегодня читать. Ты какой-то бледный, перегрелся на солнце?

III.

Отвратительное ощущение. Как будто тебя в прямом смысле слова обмазали смолой и вываляли в перьях. Чадрэ дал Марку задание. Несложное, но от-чего то от него разило предательством за километр. Всего то нужно было прийти домой к Энжу, пообщаться с ним и уйти до полуночи.

Одно дело, когда ты делаешь что-то, потому что хочешь этого сам. И совсем другое - когда ты делаешь то-же самое, но по чьему-то приказу. Форма одинаковая, суть — нет. Так и сейчас. Марк полюбому бы рано или поздно зашел к Энжу, пил бы с ним чай и говорил о жизни. И ушёл бы точно раньше двенадцати. Так зачем Чадрэ заставил его делать это? Неужели, только ради информации?

На рубашку Марка офицер прикрепил красивый металлический пин с эмблемой полиции. Такой пин означает, что носитель — временно наделенный полномочиями оперативного сотрудника. т. е. ему ничего из обмундирования и снаряжения не выдается, но все права, как у настоящего полицейского. Подвох был виден невооруженным глазом, пин — это жучок. Наверное поэтому Марк и чувствовал себя так мерзко. Беседы с Энжем были предельно искренними и затрагивали самые тайные струны души молодого фотографа. А теперь их услышит еще кто-то другой. Марк сам согласился на это, у него не было выбора. Или он платит штраф да еще и оказывается втянут в какую-то мутную махинацию между полицией и Ироком, или помогает следствию пустяковым заданием.

Вот и знакомый дом. Монорельс все таки чудовищно быстр. Из одного конца города в другой ни один транспорт не доставил бы так скоро.

Спускаясь в лифте с платформы, Марк все еще находися в плену тяжелых раздумий. Может, стоит не общаться с Энжем на важные темы? Не стоит его сдавать полиции?

Хотя, и у самого Марка были некоторые вопросы к старику. Например, действительно — откуда взялся дом? Его не было еще пару дней назад, точно. И это ему не показалось, полиция подтверждает это, причем официально.

Дальше: почему у Марка на телефоне снимки дома не отображаются, а в участке — отображаются? Что это за мистика, в 21 веке то?

В максимально растрепаных чувствах Марк дошел таки до особняка-загадки и второй раз за день постучал в дверь.

I.

Все было вроде-бы как обычно. Энж заварил корень — Марк пил. Но как-то молча. Не похоже на гиперактивного мальчишку. Неужели Дом уже положил на него глаз? И парень это чувствует?

Поняв, что разговоров сегодня будет мало, Энж погрузился в воспоминания. Какие ощущения после первого посещения Дома испытывал он сам.

…Начал идти дождь. Идти домой не хотелось. Поэтому я просто пинал грибы и даже не пытался обходить лужи. Свои ботинки я сделал сам, и мог быть абсолютно уверен, что они не промокнут от влаги. Вода была теплой. Я не мог поверить в собственную удачу — такой домище за такую цену! Да это же бред. Не может все складываться так просто.

Проехала карета, обрызгав меня мутной водой. Где-то залаял пес, которого не пускали в дом. Дождь перерос в грозу — это стало ясно с первым раскатистым громом. Птицы летали низко и кричали, вплетая свои резкие голоса в оркестр урагана. Да, тут не бывает простых гроз. Рядом море, а значит что ни буря — обязательно шторм. Сильные ветры частенько оставляли дома без крыш, выкорчевывали деревья и рвали паруса.

Дома меня за что-то ругали. Мелочь, вроде «забыл покормить свиней». Не важно. Покормил бы вечером, не зачем было меня бить! Иногда старшие в доме перегибают. Или настроение у них такое?

Потирая ушибленные плечи, я зашел в вольер и некоторое время наблюдал за унылыми хрюшками. Они изрядно похудели за последний год. Даже непонятно, зачем таких держать. Дистрофические белые тела, просвечивающаяся бледная кожа. Их не то что есть, их даже в плуг запрячь нельзя. И как можно нормально прокормить четыре свиньи, если самому нечего есть?

Может показаться, что я в депрессии, но это не так. Такое мировоззрение обыкновенное для жителей моего городишки. Все плохо и дальше будет только хуже. Грязные грунтовые дороги под напором стихии превратились в коричневый кисель. Солома на кровати отсырела и неприятно натирала спину.

Я понял, что больше не усну и пошел на улицу.

Дождь ещё лил, но гроза утихла. Как будто этап истерики в ссоре миновал, но неприятный осадок остался.

Ноги сами вывели меня к Дому. Там нормальные кровати. Там нет непомерно строгих старших. Продавец обмолвился, что в доме есть библиотека, когда звал на следующую встречу: «Двери для тебя всегда открыты, Энж, приходи и я буду ждать тебя в библиотеке». Такими были его последние слова. Знал ли он?

Проходя внутрь, я не удержался и погладил рукой приятное дерево двери. Для моего городка иметь дверь было роскошью — дорого. У меня, например, её не было.

В холле было тихо. Чёрт, да этот холл — и то больше моей комнаты! Я уже не сомневался. Я буду тут жить. Хоть сегодня. Родственники только обрадуются, что лишний рот ушёл, а я наконец-то обрету личное пространство. Денег на еду заработаю починкой обуви, это я умею.

Пока я поднимался в библиотеку на третьем этаже, то с трудом пытался заглушить тревожные мысли. Продавец, конечно, странный мужик, но не настолько. Почему он продает дом так дёшево? Даже не дешево, нет. Символично! По цене свиньи! Это немыслимо. Может он сумасшедший богач, которому просто не нравится это жилище? Или это дом его погибшей жены и ему больно там находится? Да и вообще, в этой части города я бывал раза два за всю жизнь, но, наверное, просто не замечал дом. А то по-расспрашивал бы местных о продавце.

Дверь в библиотеку была приоткрыта. Я вошел.

Продавец — блин, даже забыл его имя — дремал на кресле, уронив голову на грудь. Я покашлял. Он пошевелился, но молчал. Или, может это дрогнул неровный свет свечи?

Как бы там ни было я собрался с духом, вспомнил всю ту рутинную дрянь, которую повидал за свою короткую жизнь и наконец принял решение.

- Сеньор, я согласен. С настоящего момента я становлюсь полноправным хозяином дома. Деньги у меня с собой. Надо что-то подписывать?

Продавец не реагировал.

Я осторожно приблизился и потряс его за плечо. Реакции ноль. Только даже через вычурную ткань рубахи было ясно, что он холодный.

И мертвый.

Я со вскриком отшатнулся. Собственное тело затряслось против моей воли, голова пошла кругом.

Первая мысль была, что меня подставили. Труп, сделка, дорогущий дом. Вот я дурак! Как, как можно было купиться на это?! Так, нужно успокоиться. Сесть и подумать, что делать дальше. Выход ведь есть, он всегда есть. Просто найти его способны не все, верно?

На всякий случай я еще раз потряс мертвеца за плечо. Ничего.

Так, ладно. Я начал пятиться к выходу. И тут произошло сразу несколько вещей одновременно.

Свеча догорела и на библиотеку упал мрак. В идеально тихой комнате я отчетливо услышал шаги. От испуга я заорал и кинулся прочь из библиотеки, но обо что-то споткнулся, упал и рассек губу. Рот сразу наполнился металлическим привкусом. Даже зуб зашатался, я чувствовал это языком. От боли и страха выступили слезы, я, скуля, попытался встать. Получалось плохо, кровь из губы капала на пол. И тут шаги смолкли. Только дождь хлестал в окна. Я прислонился спиной к стене и приходил в себя…

Воспоминания нахлынули без предупреждения. Конечно, Энж чувствовал, когда Дом смотрел на него. Только еще не понимал этого. Когда Дом тебя выбирает, весь остальной мир словно ополчается на тебя, вытесняет из своей реальности. Вытесняет в Дом.

За окном стемнело. Марк ковырял ложкой кашицу на дне чашки, которая осталась после очередного необычного напитка от Энжа.

До двенадцати оставалось пару часов.

- Ну что, взбодрился? - Оптимистично начал Энж, хотя прекрасно видел, что Марк не только не взбодрился, но, казалось погрустнел еще сильнее. - Я хочу чтобы ты что-то мне прочел. Пойдем в библиотеку, я же обещал.

Фотограф последовал вслед за стариком. Сначала из кухни, потом по полированным ступеням, наверх.

III.

В библиотеке царил особый, библиотечный запах. Старых книг, сухости воздуха и корицы. Последнее вполне логично, в Доме каждый сантиметр пах корицей — Марк уже привык.

Внезапно ему стало не очень хорошо. Кольнуло что-то в груди, как будто ты вспомнил о чем-то важном и сразу забыл. И осталось только ощущение — словно ты на грани огромной ошибки. «Наверное, это все Чадрэ и его дурацкие условия» - подумал Марк и постарался сосредоточиться на книгах. Перед таким величественным зрелищем суета мира осталась за дверью. Ей не дано было пройти в библиотеку Дома с витражами.

Посмотреть было на что: в огромном помещении библиотеки полки от пола до потолка были заставлены абсолютно разными изданиями. Не так, как в книжном магазине — там все книги примерно одинакового формата. Тут же напротив, хранились тома максимально непропорциональных размеров. Два самых огромных, с каменными переплетами стояли на полу, как столы.

Книги были разные. Тонкие и толстые. Большие и маленькие, размером с пачку сигарет. Вытянутые вертикально и альбомного формата. Обложки всех сортов — яркие цветные, тусклые и кожаные, твердые, мягкие. В специальном шкафчике стояли аккуратные рулоны пергамента — свитки.

При ближайшем рассмотрении Марк обнаружил, что не понимает ни одного названия на корешке. То ли арабский, то ли иврит. Очень необычная коллекция. Марк оживился.

- О чем все эти книги? Незнакомый язык.

- О, если бы я только знал. Я не умею читать.

IV.

Приехали. Старикашка неграмотен. И откуда у него деньги на содержание особняка? В принципе, риторический вопрос. Гораздо важнее понять, как этот дом там появился. Мальчишка ничего не добился своим молчанием. Информации попрежнему ноль. Близилась полночь.

Операция должна была пройти максимально гладко. Ирок согласился помочь. Оказывается, видеозапись с разбоем возымела действие на типа в костюме, а тот в свою очередь, возымел действие на Ирока. Идеальная схема, складывается как пазл. На самом деле было очень сложно добраться до «Костюма». Толпы охранников, секретарей… Но, все-таки корочка полиции — универсальный пропуск даже в наше время. Пока малой собирал информацию в доме, был разработана стратегия. Простая, действенная, но сопряжённая с определенными рисками.

План следующий: в 12 ночи, а лучше раньше, мальчишка покидает особняк. Дежурящие в окрестностях бандиты, заходят в дом, делают вид, что собираются устроить ограбление и инсценируют тотальный погром. В этот же момент начинается операция по захвату. Боевики «вяжут» бандитов, выводят их из дома. Старик горячо благодарит Чадрэ, и объясняет, каким образом тут возник дом. Чадрэ был уверен, что дом нелегален, его снесут в ту-же ночь. Старика — в приют. Может там хоть читать научат. Малолетке, если всё пройдет гладко — денежное вознаграждение и возможность трудоустроиться в полиции. Чадрэ держит свои обещания.

Бандитам, конечно, за помощь в операции - амнистия. Чисто фиктивная, потому что не пройдет и недели, как они снова во что-то влезут. Без них было никак нельзя, пришлось бы получать ордер на обыск и на арест старика. А это — время. Поэтому бандиты, прижатые к ногтю, оказались как нельзя кстати: защищая жителей, полиция могла входить в любые здания.

Зачем вообще так париться? Торен образца 2040 года очень странный город. Очень бюрократичный. Очень коррумпированный. Если ты хочешь сделать доброе дело — руби с плеча, действуй сам. Не надейся на органы. Чадрэ усвоил это давно, и с тех пор подобный принцип не раз помогал ему на карьерной лестнице. Если подать заявление о незарегистрированном доме — то только месяц уйдет на проверку подлинности снимков. А так много времени Чадрэ не имел. Важен был результат, а средства… кто вспомнит о средствах, когда он снова пойдёт на повышение?

Зачем офицер вообще прицепился к дому? Приказ сверху. Там нашли дрона. Там сказали, что есть сутки на чистку. Зачем-то приплели метеорологов — этого вот Чадрэ вообще понять не смог. Дом — убрать, жертвы не волнуют.

На вопросы, что вообще происходит и чем наверху так мешает дом, офицер ответов не получил. Приказ отдан с такой высоты, что даже начальство Чадрэ не понимает его цели. А приказ есть приказ и к утру дома быть не должно. И Чадрэ сделает всё, чтобы это произошло. Он никогда никого не подвёл.

Никогда.

II.

Макс курил первый раз за много лет. Высокий небоскрёб, в котором тот сейчас находился, давал лишь ощущение высоты. Бронированные окна, бронированные двери. Тяжелывй дубовый стол - а как иначе, своему посту нужно соответствовать. Небоскрёб не прятял от суеты. От прошлого.

А сегодня прошлое подошло к самым его, Макса, дверям. Подошло и пытается выломать замок, топором рубит стальные листы и корчит страшные гримасы. Как в том фильме.

За двадцать лет Макс постарел на все сорок. Он сменил много имел и пошёл тоже на многое. А все для того, чтобы узнать — куда и почему исчез Рим. Чтобы понять и не допустить этого вновь.

Как высоко он поднялся... Он бросил невесту. Он убил человека. Он практически сошел с ума в бесконечной гонке. Люди падали перед ним, как скошенная трава и образовывали ступеньки наверх. В хаосе только безумец чувствует себя комфортно. И безумцем нужно было стать. А одиночка никогда не свернет с курса миллионы, только если он не лидер этих миллионов.

Теневая политика, подставы, компромат, заказные убийства, образования первых городов-ульев… Как жестоко необходимо было действовать в обезумевшем мире. Сложно оставаться человеком, сражаясь с монстром. Тем более сражаясь для того, чтобы в будущем иметь возможность сдержать другого, более жуткого. Того, что несёт городам их смерть.

И сегодня ночью станет известен лишь один ответ на один из вопросов. Дом, плохая погода — всё сходится. Сводки метеорологов, данные патрульного дрона. Сегодня Макс или узнает куда исчез Рим, или остановит второе Исчезновение.

Сигарета догорела, часы вибрацией объявили полночь. В стекла забарабанил дождь.

III.

Энж сказал что отойдёт вниз, а Марк пока может осматриваться. Стоило ему закрыть за собой дверь, как у парня что-то снова кольнуло в груди. Дежавю.

Он ходил между полок уже час (библиотека воистину была огромна), но все названия для него оказались незнакомы. Марк брал книги наугад, листал их, фотографировал особо красивые.

Некоторые были с картинками, некоторые — без. Картинки по большей части были абстрактными. Наполовину графики и диаграммы, наполовину — мистические рисунки. Режиссеры такие используют в фильмах, чтобы зрителю сразу стало понятно что перед ним магия.

И вот, наконец Марк её нашёл. Небольшая, А5 формата книжка. Страницы пожелтевшие, бумага плотная. Твердый переплет темно-коричневого цвета. Полинявшие буквы на обложке.

«Очистительный санитарный объект. Смерть городов» - гласило название. Перевод телефона был безымоционален, сух и иногда подставлял неудачные синонимы. Впрочем, смысл понять было можно.

«Что что еще за чертовщина? Техническая литература экологической кафедры, что ли?»

Марк стал читать дальше.

Постепенно, его сердцебиение ускорялось, глаза открывались всё шире, а спину покрывал холодный пот. Чадрэ бы понравилась эта книга. Марк начал читать вслух особенно интересные абзацы, помня о своем задании. Всё, что он тут делал, более не казалось ему предательством. Эти строки переворачивали его взгляд на мир снова и снова. Кидали в прошлое и рвали шаблоны восприятия. Он не мог поверить в написанное. Просто не мог. Но все сходилось слишком гладко. Слишком старательно были подогнаны части мозаики. И эта книга дополняла картину всего происходящего.

«Привет. Я не знаю кто ты. Я знаю только то, что ты в Библиотеке, иначе ты не прочитал бы Хронику. Я знаю что ты в Доме, иначе бы не попал в Библиотеку. И так же я знаю, что ты — житель города, подлежащего стиранию, иначе ты не увидел бы Дом.»

«Я, как и ты, жил в мерзком городе. Я не знаю, какие проблемы у тебя, поэтому могу рассказать лишь о своих. В мой город пришёл грех. Брат предавал брата, в путаны девушки шли с 12 лет. Это было нормально, это было естественно. А мне это не нравилось. Абсолютно. Я не оправдываюсь, нет. Я описываю тебе ход собственных мыслей. Ты должен понимать, куда ты попал и на что подписался.»

«Я нашел способ. Зло может быть искоренено только большим злом. Бешеный пес боится волка. И я стал волком. Оказывается, магия была только в моём мире. Только в моём городе был источник, дарующий власть над полями и материей. В других мирах истинной власти над природой добивались с помощью технологий и потусторонних сущностей. И тем страшнее стало преступление моего народа. Имея в своем распоряжении такую власть — допустить такое разложение общества. Я построил Дом. Это было не за один день и не за один год.»

«Первые месяцы всё происходило интуитивно. Я таился, я работал ночами. Но к концу строительства, я уже четко знал, зачем я живу и зачем будет жить Дом. Близкие перестали узнавать меня за бородой и косматой гривой. Я поседел. Да и кто вообще такие близкие в моем городе? Люди, которые должны. Которые виноваты перед тобой, или перед котороми испытываешь вину сам. И считается успехом, если первых больше чем вторых — так больше власти.»

«В каждый кирпичик Дома я вложил частицу души. И это не фигура речи. В каком-то смысле, Дом — это я и есть, моя реинкарнация. Его архитектура идеальна. Мне пришлось много попутешествовать, чтобы усовершенствовать конструкцию. Потом это превратилось в автоматический процесс.»

«Витражи - это глаза. Они видят грех. Флюгеры указывают на ветер перемен.»

Марк перестал читать вслух. Строки затягивали и звали за собой, к развязке.

«Я… я убил всех.»

«Я попал в другой город. Всё как по плану. Витражная карта привела меня в новое место. Такое-же отвратительное, как и я сам себе был в эти моменты. Я одновременно радовался победе. И ужасался содеянному. Ведь я убил миллионы. Миллионы одаренных магией людей... Потом я одергивал себя и напоминал, почему поступил именно так. И меня отпускало.»

«Третий город. Предыдущий стерт, как и мой собственный.»

«Я санитар миров. Дом построен так, что он существует везде и всегда. Для него нет рамок во времени или в пространстве. Он будет существовать ровно столько, сколько будет нужно. Зная людей, я могу сказать — он будет существовать всегда. Сколько бы миров не оставались позади — находились новые. Где-то хуже, где-то лучше. Дом никогда не появится в хорошем, процветающем городе. В молодом городе.

Только в тех, что уже отжили своё, только в разваливающихся или гниющих городах. В тех, где люди пошли по ложному пути. И я безжалостно с ними покончу. Если труп лежит в реке — плохо всей реке. Его нужно убрать. Если у тебя гниет рука — ты ведь отрежешь ее, верно? Чтобы зараза не убила всего тебя. А река она есть, река, которая связывает все миры, как нить, на течениях этой реки и построен принцип перемещений Дома. А я просто вытаскиваю трупы из воды.»

«В Доме всегда будут еда и деньги. Я позаботился об этом. Деньги останутся деньгами, в какой бы мир Дом не вынесло течением реки. У них будет лишь разная форма. Запасы провизии не иссякнут никогда»

Дальше все было в таком же духе. Марк затравлено огляделся по сторонам. Что хранят в себе другие книги? Что будет с его городом? Неужели неведомый автор Хроники осудил город, приравняв его к трупу?!

А может, это художественное произведение, что так удачно вписалось в происходящее? Автор написал книгу, чтобы на волне популярности после Исчезновения сорвать куш. Придумал этот Дом и всю ту чушь, что с ним связана?

А может автор — Энж?

Марк захлопнул страшную книгу и пулей выскочил в коридор.

- Энж!

V.

- Ирок, пора! - Крикнул в телефон Чадрэ и отключился.

Ну все, полицейская шавка рявкнула свое слово. Нужно выполнять.

Ирок стоял на крыше бронированного джипа. Вокруг «постамента» собралась небольшая армия — двадцать человек. Первоклассные отморозки. И верные.

- Парни. Ублюдок Чадрэ за фиктивную амнистию хотел купить нас. Чтобы мы ему подыграли. Он нашел видео, на котором засветился один мой клиент, и надавил на него. Но вы все знаете, кто я такой. Да, скорее всего меня упекут в колонию. Но у меня есть понятие чести. Я никогда не помогу ни одному полицейскому.

Мы не будем играть по его правилам. Вместо этого — будем по своим. Мы должны были делать вид что грабим особняк стареющего миллионера, а потом сдаться фараонам. Вы это знаете. Но мы не будем сдаваться. Рыба сама плывет нам в руки. В этом малыше — бандит выразительно похлопал по джипу — куча стволов. Разбирайте. Ночка будет жаркой.

I.

Вот так чувствуют себя перед смертью? Энж сидел на кухне и смотрел как к его дому идет вооруженная толпа людей в пестрой одежде. Но не они пугали его. Дом защитит его от любого нападения. Его пугала даже не смерть. Он боялся, что Марк сделает неправильный выбор. Интуиция не раз шептала Энжу, что в библиотеке сокрыты ответы. Может поэтому он и ухаживал за книгами с огромным уважением? Только узнать их сожержания Энж так и не смог. Что ж, может ребенок сможет то, чего не смог старик?

IV.

- Какого чёрта они делают? - Закричал Чадрэ. Обычно он контролировал свои эмоции, но не сейчас. Подлый Ирок предал его. Прямое включение с зависшего над домом дрона, транслировалось в кабинет офицера. Тут сейчас собрались почти все: аналитики, оперы, помощник Чадрэ и молчаливый наблюдатель от самого высокого начальства.

Мало того, что бандиты были вооружены, они открыли огонь по окнам.

- Срочно все туда! В доме гражданские, их беречь. В секторе подавлять всю связь. Электроэнергию — отрезать. Бандитское отребье — ливдировать. - Спокойно раздал указания наблюдатель. Он отлично держал себя в руках, хоть и понимал всю важность операции. Макс разучился ошибаться в людях, и доверил контроль за операцией своему лучшему человеку.

Преказ был передан, стало слышно сначала шум десятков сапог этажом ниже, затем вой сирен.

Ночь обещала быть жаркой.

III.

Происходило что-то из ряда вон. Энж сидел и смотрел в окно. Молча. Иногда пил свой чай. Пахло корицей. Атмосфера тепла и уюта сейчас пугала похуже, чем назревающая заварушка. Старик абсолютно не реагировал на горячие слова Марка.

Когда первая пуля, визжа, ворвалась на кухню и разбила одну из банок с вареньем — он не дернулся. Только засопел и крепче сжал кружку.

Тогда Марк начал звать Чадрэ, надрывно крича в полицейский значок:

- Тут стреляют! Я внутри! Помогите нам, я сделал всё, что вы просили!

Молчание было ему ответом.

А пуль становилось всё больше, они врывались на кухню, крошили стеклянную посуду и уродовали стены. Пришлось пригибаться и прикрывать голову руками.

IV.

Марк не мог знать, что Чадрэ сейчас ничего не слышет и несся по мокрым дорогам к дому. Несется, чтобы лично пристрелить предателя Ирока, который сорвал ему операцию. У Чадрэ была безупречная репутация. Была.

Ирок предал его. Из-за своих абмиций, чертовой гордости или еще чего то. Не важно. Важно только то, что если дом не будет уничтожен до утра — Чадрэ никогда не добьется роста в карьере. Если сохранит от неё хоть что-то, после такого провала.

А дом не будет разрушен, если бандиты захватят его, и будут удерживать. По данным с дрона — их оружие серьезнее, чем у людей Чадрэ. Окопаются — не выкуришь.

Разумеется, можно было бы снести дом ракетным ударом. Но после такой акции — тюрьма, да и малой со старикашкой погибнут. Пат.

Нужно убить Ирока, подорвать боевой дух противника. Лишившись его, все бандиты сдадутся.

Чадрэ до побелевших костяшек сжал руль и прибавил газу. Он был противен сам себе, не только от того что потерял контроль над ситуацией и собой, но и потому что это произошло на глазах у наблюдателя. Теперь офицер точно не пойдет на повышение в ближайшее время, даже если операция будет выполнена.

III.

Марку казалось, что все сошло с ума. Когда он попытался позвонить родителям — то обнаружил, что связь на телефоне пропала.

Он подумал, что надо бы где-то спрятаться. Но не бросать же Энжа! Это из-за Марка теперь стреляют, парень был абсолютно в этом уверен. Не зря, видимо Чадрэ говорил убираться из дома до 12, а сейчас уже половина первого.

- Энж, пойдем, пожалуйста. Вас может задеть пулей! - Отчаянно воскликнул фотограф из своего укрытия за кухонным шкафом. Старик всё так же невозмутимо сидел на своем месте и пил чай.

Наконец он повернулся. И в его глазах было столько печали, сколько неспособны выразить обыкновенные глаза старика.

- Марк… Мальчик… Иди внутрь. В библиотеку. Дом защитит.

А пока он говорил, страшное красное пятно расцветало на его рубашке. Дом не защитил своего хозяина.

Глаза Марку защипало. Ужас липким потом приклеил футболку к телу. Марк не мог ни говорить ни бежать. Только тряс головой, соглашаясь.

Из оцепенения его вывела пуля, которая щелкнула по стене в нескольких сантиметрах от его головы.

Пришлось бежать. Спотыкаясь в темноте и проклиная тот день, когда Марк вышел на фотоохоту, он бежал в библиотеку. В ней не было окон, значит шальной пулей не заденет.

Дверь отрезала все звуки. Темнота мягко обняла подростка. Выключатель не работал, наверное, линии энэргопередач повреждены перестрелкой внизу.

Марк открыл книгу и продолжил читать. Больше ничего не оставалось, а просто так сидеть в темноте и ждать, когда тебя придут убивать, он не хотел.

Почти вся книга была описанием городов и дневником таинственного автора.

Эти страницы Марк пролистнул, особо не вчитываясь. Остановился только на последних.

V.

- А вот и полицейские шавки! Огонь! - закричал Ирок и первым подал пример, открыв беглый огонь по лобовому стеклу подъезжающего автомобиля.

Машина оказалась пустой — управлялась дистанционно. Прочности кузова ей хватило на то, чтобы въехать в самую гущу вражеских рядов. Потом детонировала взрывчатка, которой машина оказалась начинена под завязку. На несколько секунд мир словно замер, огненный шар осветил происходящее: отсветы выстрелов, мельтешение прожекторов с машин, которые появились с противоположного конца улицы. Проворно высыпающихся из них оперативников, красные лучи их лазеров, которые подсвечивали падающие капли дождя, как стробоскоп.

Мир замер. Но только на несколько секунд. Потом загремели автоматы, в какофонию перестрелки присоединились крики раненых.

IV.

Чадрэ плотоядно усмехнулся — автомобиль-бомба был его идеей. Теперь дело за малым — пользуясь шоком, перебить противника.

Он достал из пиджака пистолет, проверил затвор, крикнул наблюдателю «Оставайтесь внутри, тут бронированные стенки» и выпрыгнул из машины. Перекатился. Там, где он только что стоял, трассирующие пули подняли фонтанчики каменных брызг.

Рядом взорвалась граната.

V.

Ирок не попал. Проворный Чадрэ вовремя ушел с линии огня и спрятался за углом ближайшего здания.

Перестрелка продолжалась.

III.

«Я постарел. Я умираю. Но дело моё будет жить. Тот парень, которого я встретил в последнем городе. Я взял его в ученики, рассказал, как управлять Домом и каким силам я служу. А он, он переубедил меня уничтожать Дом. Он запер меня в подвале, чтобы я не имел возможности разрушить Дом самостоятельно. Это может только Санитар. А мой ученик собирался стать новым Санитаром после меня.

Он уже сделал всё необходимое, оросил пол собственной кровью и произнёс нужные слова согласия. Я проэктировал Дом таким образом, что ни язык, ни слова не важны — важно только намерение стать владельцем Дома. И смерть предыдущего жильца.

С тех пор, как я его доучил, мне становилось только хуже. Сидя в подвале я и написал Хроники.

Этот самозваный Санитар, мой пленитель, может прожить хоть сто лет — но он не будет жить вечно. И новый должен будет узнать всё. Новый — это ты. Старый — этот тот кто был до тебя.

Я же — первый Санитар. Я создал Хроники на всех языках всех миров. На свитках, на кристаллах, на пергаменте и на пластике, чтобы каждый мог прочитать и узнать мою историю. Каждый Санитар отныне будет понимать язык города, в который попадает.

Чтобы каждый, зная прошлое и видя настоящее, мог творить будущее.

Новый Санитар сам решает — разрушить ему Дом, или продолжить моё дело.»

IV.

Ирок исчез во втором шаре белоснежного огня. Граната, метко брошенная кем-то из сотрудников, сделала за Чадрэ всю его работу. Они побеждали.

Но операция еще не окончена. Надо взорвать проклятый дом, Филадельфия и старик всё равно не могли выжить под таким обстрелом.

- Заложить мины! - Приказал Чадрэ, и глаза его горели, как у безумца. Он снова переиграл всех: он убил главного бандита района, он показал наблюдателю что чего-то стоит и не провалит главное задание! - Три!… Два!…

III.

На этом книга заканчивалась, хотя дальше было еще около пятнадцати пустых страничек.

Марк не заметил, как начал плакать.

Он понял.

Он может спасти свой город от Исчезновения. Но тогда погибнет сам, потому что живым из перестрелки шестнадцатилетнему парню не выбраться, даже имей он оружие. Или — он может выпустить силу Дома, стать «санитаром» и стереть разлогающийся Торен, спася этим собственную жизнь.

Это конец.

Марк посветил экраном на руку — он порезал её о стекло во время бегства из кухни.

Он не хотел умирать. Он не хотел убивать. Он по чистой случайности попал в неумолимые жернова Судьбы и теперь должен решить то, что что решать не готов.

Один не может изменить курс миллионов. Или нет?

Капли крови капали на паркет. Не смотря на приглушенную пальбу внизу, было слышно как они падают.

Кап.

Кап.

Кап.

Марк молчал.

Ты всегда найдёшь ответы. У тебя никогда не закончатся возможности. Река времени не потечет вспять. Только узнав начало, ты поймешь, куда идти дальше. Один в силах менять курс миллиона.

Ты всё понял.

Я уверен.

S.

Глеб Слипченко.

Август 2017 - Март 2018