Сменяя маски

Глава 1

"Я помню её, словно она сидела у моей постельки ещё вчера, помню её выразительные голубые глаза, помню её красивую мягкую кожу. Она сидела у моей кроватки на плетенном кресле-качалке, и читала мне сказку. И всё ещё я отчётливо слышу её голос в своём сердце - он запечатлелся там навсегда. Ничто не сотрёт её нежный образ из глубин моей памяти. Погладив меня по головке, она положила книгу на тумбочку и аккуратно встала. Кресло-качалка тихонько заскрипело, и я медленно начал погружаться в сон. Она затушила свечу на тумбочке, около книги, и сказав: "Спокойной ночи, милый," мягкой поступью вышла из комнаты. Дверь осторожно закрывалась, и лишь через уменьшающуюся полоску света я мог видеть её лицо".

- А что же было потом? - спросил он. - Ты так и не ответил на заданный вопрос: "Как ты сюда попал?"

- Я раскрыл книгу, чтоб узнать что было дальше...

- Ты умел читать в три года?! - перебил он меня, невообразимо удивившись - а зря.

- Нет, не умел. Я плохо помню мотив своих действий, но должно быть, я желал понять что-нибудь по картинкам, - я замолчал, ожидая очередного вопроса, но его не последовало. Выдержав паузу, я все-же смог благополучно продолжить, - Коснувшись книги своей маленькой рукой, я понял насколько она может быть тяжёлой, и поэтому, не желая поднимать её, привстал на кровати, и открыл прямо на поверхности тумбочки. Я старательно изучал страницу книги. По листам плыли буквы, иероглифы, непонятные мне символы, и картинки. Последние я начал с любопытством рассматривать. Страница словно полыхала различными огнями. Когда мне понравилась одна картинка, на ней был изображён парусник, я коснулся её своими пальцами. Позже я почувствовал что-то необъяснимое, и всё погасло... Я не слышал её голос с тех пор, но я хорошо запомнил её образ.

- Слушай, а ты вообще уверен, что это было, и что это настоящая правда?

- Да - я хорошо помню это, и никогда этого не забуду, я верю в это. И я к ней вернусь.

- Эй, что ты пялишься на эту крысу, юнга, тебе же сказано было перебить их всех!

- Крыс? - переспросил я, давая другу немного времени на осуществление побега.

- Конечно, а кого ещё?! - проорал боцман. - Ну, я бы конечно и тебя зажарил... Если еда кончится - ты первый в очереди! Живо делай, что было велено!

- А ну, тихо! - остановил капитан боцмана. - Иди отоспись, пьяница, и помни к мальцу не ногой, а то ты у меня будешь висеть под прицелом.

- Крыс, ну что же ты, беги! - сказал я четвероногому другу, хоть он и так уже убегал.

- На, держи, - сказал капитан, протягивая мне двуствольный семнадцатого калибра.

- Спасибо! - восторженно сказал я, забыв остальные слова благодарности.

- Погоди радоваться - в этом патронташе лишь семь галок - тебе нужно будет в Стольнбурге ещё отлить. С днём рождения! Сегодня кок сделает чизкейк и пудинг с вишней.

- Спасибо капитан, кротовый проезд?

- Вот-вот, молодец! А пока патроны береги - не хватало тебе ещё в первый же день все галки растерять, - капитан говорил добродушно и мягко, ведь буквально полчаса назад сильно опохмелился. - Когда мне подарили пистолет, я в первый же день на все патроны чаек перестрелял... - усмехнувшись сказал капитан.

- Эй, юнга, а ну сюда! - позвал меня штурман.

Я взобрался на мостик, и протянул руку незаметно для капитана. Когда штурман немного порылся в своих карманах, он всё же отыскал три серебряника, и вскоре они оказались в моем сжатом кулаке. Я спрятал взятку за пазуху, и кивнул штурману, он наставительным тоном сказал:

- Вот, сегодня снова будешь учиться держать курс. И помни - держи руль крепко, курс - северо-северо-запад, когда нужно перекладывать на галс - предупреждай экипаж, я буду рядом - понятно?

- Да, понятно...

Штурман отошёл к борту, и сел, прислонившись к нему спиной. Достав припрятанную бутылку, огромными глотками он стал живо опустошать её. Мне очень хотелось пить, и я жадно смотрел как красная жидкость проливалась мимо и растекалась по палубе мостика. Он часто воровал ром и вино из каюты капитана, а потом давал мне взятку, частенько повторяя одну фразу, и этот раз не был исключением:

- Знай, юнга, молчание - золото.

- Вильдан, а я всё-таки никак не могу понять - что это значит - "молчание - золото"?

- Это значит, что молчание - очень важная штука. Будешь молчать - будешь получать золото.

- Но я ведь и так молчу, а ты мне даёшь лишь серебро, - сказал я, почуяв, что могу выгадать большую плату.

- Ладно-ладно, - будет тебе золото, - согласился со мной штурман, и подкинул ещё семь серебряников.

Я ловко поймал летящие в воздухе монеты, и тут же спрятал. Кинуть мне монеты было довольно смелым решением, так как капитан ушёл в свою каюту, находившуюся прямо под нашими ногами. Я снова повернулся к штурвалу, и крепко за него ухватился. Я особо не смотрел ни на компас, ни на море, так как ко мне приближался Крыс. Он сел на столбик перед штурвалом, и сказал:

- Ты опять спасаешь этого пьяницу?

- Ну, да... Что-то вроде того, - ответил я.

- Сэм, а можно задать ещё вопрос про твоё перемещение к нам?

- Давай.

- В каком возрасте ты тут оказался?

- Мне было пять лет - так сказал карабельный врач.

- А ты ему поверил? Да он же постоянно говорит всякую чушь - например, что от рома можно умереть, или что крысы антисанитарны, или, например, что рыбу надо мыть в пресной воде, прежде чем свежевать.

- Вот именно поэтому я попросил, чтоб сегодня, на моё двенадцатилетие, мы сходили к умному доктору, который учился в унрветистете.

- В университете, наверное, да?

- А что ты такой умный?

- У меня, просто, память хорошая.

- Кстати, посмотри, что мне капитан подарил на день рождения - двуствольный, семнадцатого.

- Ну, это за подарок считать нельзя - он тогда очень много выпил.

- Я с тобой согласен - но и это уже хорошо.

- Эй, юнга, тебя не раздражает писк этих крыс?! - сказал штурман, вставая сзади меня.

Крыс спустился по столбу, и быстро скрылся. Я, продолжая крепко держать руль повернулся к штурману.

- Каких крыс? Я не слышал никакого писка, - сказал я.

- А! Ну ладно, - ответил моряк , и сплюнул за борт.

Штурман спустился вниз, и заглянул в погреб. наверное, искал крыс, подумал я, и молча продолжил вести судно. Мы спокойно плыли в пристань Стольнбурга по тихому Северному морю. Снова выругавшись по неизвестной простым смертным причине, он ходил по палубе мостика, отмеряя ее ровными шагами. С виду, даже нельзя было быть уверенным в том, что он пьян. Немного отойдя к бортику, он наклонился, и сплюнув, выругался, снова подойдя ко мне, и тут же отойдя.

- Если крысы продолжат есть еду, то нам придется употреблять в пищу их! - многозначительно прокричал кок из кубрика.

На секунду весь корабль замер, и всякое действие прекратилось, но через некоторое время, снова послышался гомон пиратов, и разлилось много ругани, направленной в основном на прожорливых крыс.