Смена переменных: Освоение

Пролог

- А, ты всё же решил прийти! – Сказал учитель. – Я, признаться, думал, что придётся ещё пару месяцев тебя уговаривать. Что заставило тебя прийти?

- Вам честно, или что-нибудь стандартное, а? – Грубовато ответил вошедший парень, но спешу сообщить, что это максимум его приличие в речи.

- Ну конечно честно! – Ухмыльнулся учитель. – Кто же хочет, чтобы ему врали.

- Все хотят. – Буркнул парень. – Думаю, что-то что вы скажете может помочь мне всё изменить. Выбраться из этого… - Парень развёл руками, описав всё этим движением.

- Ну хорошо. – Вздохнул учитель. – Присаживайся. А я схожу в лаборантскую, странный там шум какой-то.

Парень по привычке свернул к своей дальней парте, но затем подумал, что это глупо: садиться на галёрке во время частного урока. Путь вёл к непривычной первой парте. Парень не был уверен есть ли у него сегодня с собой ручка, но тетрадь какую-т он, вроде бы, бросил в рюкзак. Потёртый, рваный местами, видавший виды рюкзак. Никакой к нему теплоты. Кусок ткани.

- Твою мать! – Донёсся громкий испуганный крик из лаборантской.

Парень понимал, что крикнул учитель. Учитель напуган, парень рывком подскочил к двери в лаборантскую и распахнул её. Всё смешалось! Ослепительный свет! Рвущий барабанные перепонки рёв и грохот! Жаром пыхнуло в лицо, а воздух выбило из груди.

- Сейчас рванёт! Беги!

Парень не мог бежать. Он зажмурил глаза, а невидимая сила прижала его к двери.

- Я разобью, а ты прыгай туда! – Донёсся крик учителя.

Рядом что-то разбилось, повеяло прохладой. Парень из последних сил отстранился от двери и разжал один глаз. Рядом было как будто круглое окно в чистое зелёное поле. Лаборантская разрушалось. Стёкла с дребезгом разбились. По полу шли трещины! Жаром срывало ветхую краску с двери.

- Прыгай в окно! Я найду тебя!

Оставаться больше нельзя было. Инстинкт самосохранения требовал прыгнуть в окно. Парень хотел ей последовать, но невидимая сила, свет, грохот и жар источали его силы. Он постарался наклониться в сторону окна. Силы совсем оставляли парная, а в мозг проникала пустота и темнота. Он отключился, а тело его само упало в окно.

Лаборантская и весь класс взорвались огромным огненным шаром. В новостях назвали это терактом в школе. Двое пропавших без вести и один погибший. Но парень этого не узнал.

Глава 1 - Жизнь до

Полтора года.

- Ты смотри какой Стёпка самостоятельный! – Восхищённо говорил добрый женский голос. – Сам свет выключает и включает!

- Да! Умница сын будет! – Вторил тёплый мужской.

Три года.

- Какая большая башенка! – Говорила мама. – Ты у меня молодец, Стёпка! Такая хорошая и большая башенка!

- Бафенка! – Вторил мальчик и ставил наверх ещё один кубик.

- Смотри, может упасть! – Предупреждала мама. – Давай лучше построим ещё одну? Построим ещё?

- Неть. – Отвечал мальчик.

- Почему, Стёпка?

- Одна башенка! – Мальчик показал один пальчик на своей крохотной ручке. – Одна!

- А он умеет стоять на своём. – Ухмылялся усатый папа. – Настоящий мужик, да? Ты настоящий мужик, Стёпа?

- Дя. – Отвечал мальчик, не понимая толком, что именно хочет донести до него папа. Но ему так нравится, когда папа говорит так с ним.

Пять лет.

- Уберите свою чёртову собаку! – В бешенстве кричит мама.

- А вы следите за ребёнком! – Кричала в ответ женщина. – Xего он к ней полез!

- Он к ней полез!? Он в песочнице сидел, а вы сюда собаку привели! Я на вас полицию наведу!

Перебранка продолжалась. Стёпе было больно, хотя куснули его вроде не очень сильно. Да и собака была маленькая. Из глаз текли слёзы. Стёпе хотелось познакомиться и прочитать, что написано на ошейнике. Он любил буквы.

- Больно, сынок? – Спросил папа.

- Угу. – Ответил мальчик.

- Ну что же ты плачешь? Смотри, крови нет. – Сказал папа. – Давай, мужчинка мой! Не плачь. Ты же у меня сильный мужик, да?

- Угу. – Кивнул Стёпа и постарался унять слёзы. У него это плохо получалось. Но он должен был.

Семь лет.

- А я сегодня получил пятёрку! – Стёпа прыгал от радости.

- Молодец! – Мать улыбнулась и протянула мальчику пару конфет. – Ты умница у меня!

- Спасибо! – Мальчик взял конфеты, а потом повернулся к отцу. – Папа, я молодец?

- Угу. – Ответил отец.

- Правда?

- Ага, да. – Отец читал.

- Точно молодец? – Мальчик очень хотел, чтобы его похвалили. Он долго готовился, отлично ответил и ему поставили пятёрку!

- Ты можешь не мешать, когда я читаю, м? – Отец повернулся к нему с серьёзным выражением лица. – Не забудь руки помыть перед тем, как будешь конфеты есть.

Девять лет.

- Стёпа, а ты хочешь, чтобы у тебя был братик или сестричка? – Спросила мама.

- Угу. – Стёпа кивнул головой. – Я бы с ними играл! И конструкторы бы собирал! А ещё мы бы играли в прятки! А можно мне братика?

- Ты просто чудесный! – Мама подняла Стёпу и посадила на колени. – Посмотрим, как получится, бегунок. Но кто-то точно будет. Братик или сестричка не знаю, но будет.

- Я и на сестричку согласен. – Кивнул мальчик. – С ней тоже можно в прятки играть.

Одиннадцать лет.

- Ну и чего ты плачешь опять? – Спросил папа. – Yу?

Стёпа не мог ответить. Из губы шла кровь, а рубашка была порвана. Ещё ныло плечо, а ещё были ссадины на руках и коленях.

- Я поговорю с учительницей. – Вздохнула усталая мать. – Не переживай, он разберётся.

- Утри сопли, Степан. – Отец взял сына за плечо. – Я же знаю, что ты их умней и сильней. Ну побили разок, что не убивает – сделает сильней. Не расстраивайся. Всё нормально будет, ты же суровый мужик. Хочешь покажу, как можно классно драться, а?

Он не показал в этот день. Да и на этой неделе. Забыл, наверное, на работе замотался. С кем не бывает.

Двенадцать лет.

- Мам, я кушать хочу.

- Не мешай. Я стираю Софье одёжку. – Ответила усталая мама.

- А когда ты освободишься? – В животе бурчало.

- Иди и сделай бутерброды! Что как маленький совсем, а! – Сорвалась мать. – То он хочет, это он хочет! А я знаешь сколько всего хочу! Я может хочу тоже есть спать и смотреть мультики! И играть ещё! Но я мою, стираю и готовлю! Давай иди отсюда!

Стёпа пошёл на кухню. Оттуда выходил отец. Конечно, он всё слышал, мама же так громко кричала.

- Я бы, на твоём месте, становился бы уже самостоятельным. – Заметил отец. – Тебе уже двенадцать. А ты всё у матери поесть просишь. Надо учиться готовить. А то и правда, как маленький. И мыть за собой. Видишь, как мать с Софьюшкой занята. Она же крошка, за ней уход нужен и забота. А ты взрослый, ты сам уже можешь справляться.

Отец пошёл в комнату смотреть телевизор и взял с собой тарелку бутербродов, а мальчик прошёл на кухню что бы так же сделать себе бутерброды. Но хлеба уже не осталось. Можно было просто на сыр колбасу положить! Отец порой так и делает, когда хлеб заканчивается, а мать ещё не купила новый батон.

Бутерброды вышли какие вышли. Не бутерброды вовсе, но более-менее вкусно. И живот больше не просит покушать. Но мама правда так устаёт… Стёпа протёр стол на кухне, почистил разделочную доску и принялся мыть нож.

Капля крови упала в раковину. Больно. Даже страшно. Рана наполняется кровью, мальчик инстинктивно припал губами, чтобы убрать её языком, но отрываясь видел, что из раны снова идёт кровь.

Очень страшно, хотя порез не сильный. Но за двенадцать лет Стёпа ещё не резался ножом. Он разбивал колени и локти о камни. Он получал большие шишки и синяки. У него даже как-то была вывихнута рука. Но вот палец ножом он ещё не резал. Очень страшно, даже голова кружится. Но папа и мама заняты, а он же мужик, он справится, хоть вкус крови во рту уже не железистый, а донельзя противный.

Тринадцать лет.

- А ну втягивай! Давай-давай! – Стёпу держали насильно, сильно сжимая плечо.

- Не хочу.

Мальчику хотелось кашлять. Но он знал, что за это можно получить по голове или животу. В зубах у него была зажжённая сигарета. Он не хотел держать её, но за те, что он ронял на землю, он уже получал. И притом весьма больно.

- Ты хочешь, что бы я тебе рожу разбил? – Второй угрожающе поднял кулак.

- Нет-нет. – Стёпа вжал голову.

- Тогда втягивай! Давай, полной грудью! – издевательски ухмыльнулся первый.

Стёпа втянул воздух через сигарету. Дым заполнял лёгкие, терзая их и горло. Рот наполнился слюной и горечью. Дыхалка вопила от неприязни и боли. Гадко, мерзко, горько, больно. Парень закашлялся, выронил сигарету. Его плечо отпустили, и Стёпа упал на колени, кашляя, сплёвывая накопившуюся слюну, которая казалась ему в тот момент зловонной гадкой жижей. Казалось, что даже глаза жжёт.

- Вот, ведь… - Второй обидчик грязно выругался. – Вся сига теперь в дерьме.

- Зато гляди, как выворачивает! – Заржал первый. Хорошо я на видео снимал, теперь не забуду!

Четырнадцать лет.

- Ну чё те? – Мотнул головой громила.

- Курить есть? – Степан сплюнул.

- Ну есть. И чё? – Кивнул парень старше Стёпы на пару лет и выше на голову.

- Дай затянуться. – Потребовал парень.

- Ага! Думаешь я курево из херни беру, а? – Громила противно заржал. – Давай денег, куплю тебе пачку, будешь свои курить.

- Ты раньше давал! – Разозлился Стёпа.

- Ооо! У кого-то ломка по куреву, да? – Громилу это забавляло.

- Да не ломка у меня! – У парня была ломка, и он это знал. Но не признавать же свою слабость.

- Раз не ломка, значит куплю, как денек припрёшь, понял, шкет? – Громила дал Стёпе щелбан. Не больно. Но как же зло берёт.

- Убью тебя. – Стёпа буквально до боли сжал зубы.

- Да ну!? Ха, ну и давай, попробуй, мелочь! – Громила оглушительно заржал.

- Где я тебе, тварь, денег возьму? Мать мне пока не даёт!

- Ну пойти отбери у малолетки. – Оторжавшись ответил громила. – Мне вообще похрену, чтоб ты знал.

Шестнадцать лет.

- Боюсь мы вынуждены оставить вашего сына на второй год. – Со вздохом призналась классная руководительница.

- Господи… - Вздохнула мать и гневно посмотрела на сына.

- У нас достаточно пожилая директриса, старая закалка знаете, я думаю, она хотела исключить мальчика. – Призналась учительница. – Но я вступилась. Я же знаю, какой Стёпа на самом деле умный мальчик. И хороший.

- Хороших на второй год не оставляют! – Грозно рявкнул отец, и одарил сына презрительным взглядом.

- Он хороший. – Повторила учительница. – Но попал в плохую компанию. Министерство тоже против исключения, так что в качестве меры наказания приказали оставить его на второй год.

- Что этот непутёвый натворил? – Со вздохом спросила мать.

- Побил мальчиков младше его. Отбирал карманные деньги. Курил в роще у школы. Плохо работает на уроках. Успеваемость низкая. Только в точных науках хоть как-то наплаву… – Сообщила Учительница.

- И вы всё ещё считаете его хорошим? – С искренним непонимание и гневом в голосе спросил отец.

- Да, Алексей Павлович, считаю. – Учительнице все эти язвительные, гневные и прочие негативные эмоции были нипочём. – Я учу его с пятого класса. Да и в четвёртом у них заменяла. Я тоже его знаю. Все эти действия ужасны для министерства, для районного управления, для городского, для директрисы, для завучей…

- А вы что, одобряете? – Отец переключил свою вспыльчивость на учительницу.

- Конечно же нет. – Учительница примиряюще улыбнулась. – Но я не могу не отметить, что Стёпа не притесняет совсем уж маленьких, только тех, кто немного младше его. А иногда тех, кто на год старше. Он не притесняет девочек. Он не портит вещи. Как другие хулиганы из его компании. Он не нападает исподтишка, он не участвует, когда хулиганы группой кого-то притесняют.

- Как будто подвиг! – Мать возвела глаза к небу.

- Мой сын стал бандитом и грабителем! Я проведу с ним очень строгий разговор, и он ему не понравится! – Отец даже вскочил.

- Будьте хоть немного снисходительны. – Попросила классная руководительница. – Всё-таки у всех есть шанс на исправление. Хотя, к сожалению, его переведут в другой класс, и я больше не смогу у него преподавать, ибо считается, что я за ним не уследила.

- Вот! Вас тоже подставил, а вы защищаете его! Всю дурь из него вытрясу!

Стёпа сидел, накинув на голову капюшон. Он не плакал, он вообще не выражал эмоций. Просто сидел, потупив голову в пол, держа руки в карманах. Всё очень плохо, и он это знал. Но на него уже столько раз кричали родители из-за его оценок и поведения… Сестра Софья по ночам спит крепко, как убитая, из пушки не разбудишь. Так что сдерживаться они не будут. А он будет мыть посуду и слушать.

Семнадцать лет.

- И чего ты тут? – Спросило сонное небритое пропитое лицо.

Степан молчал, скосив глаза в землю. Молчал и немного качался.

- Ляя… - Паха вынул из пачки пару сигарет. Одну засунул в рот, а вторую протянул из окна первого этажа Степану. – Чё, опять мать из дому турнула?

- Угу. – Кивнул, Степан, доставая зажигалку, отобранную у одного пятнадцатилетки, что с ней игрался, поджигая тополиный пух. – Сказала, что херово типа на сестру влияю. Типа я урод моральный, а она добрый типа птенчик ещё типа.

- А чё ты сделал то, ля? – Паха тоже закурил.

- Да ничё. – Пожал плечами Стёпа. – Слепил типа кепку из пластилина, ну как у тя чёткая такая гопарская. Вот, слепил типа и на голову лего-чуваку приклеил. Софка то смеётся, а мать увидела и пошла орать.

- Ля… Чё-то она у тебя совсем. – Вздохнул Паха. – Лан, заходи, переночуешь у меня. Ля, тока у меня не где особо, но летом и на ковре нормас, покрывало за одеяло сойдёт.

Стёпа пошатываясь пошёл в подъезд, и начал набирать код, промахиваясь мимо кнопок домофона. Паха смотрел в ночное небо.

- Да… И похмелиться ему нечем будет… - Хмыкнул Паха и выкинул на траву сигарету.

Девятнадцать лет.

Итоговые экзамены через полгода. Стёпа наугад ткнул в листочек, выбрав для сдачи физику и историю. Ну хоть что-то более-менее интересное. Пару недель назад учитель по физике предложил встретиться на каникулах, чтобы провести частные уроки по предмету. Подготовка к экзамену.

Сначала Стёпа посмеялся. Насмехался над этим пару дней. Пил. Курил. Побил пару малолеток. Вывихнул ногу. Пьяный друган, который недоучился на фельдшера рывком вправил ногу и полил её потом полулитром водки спьяну «шоб обеззаразить». Рутина.

Но однажды он проснулся грязный, похмельный, вонючий, обкуренный, в кустах под каким-то домом и что-то в его мозгу повернулось.

«Я же так сдохну!».

Как страшна была эта мысль!

«Понимаешь, Стёпа, я сдохну вот так вот! Пропаду, ты понимаешь! Крысы в подворотне вонючей сожрут! Все будут топать мимо и такие «Фу, пьянь лежит», а это я холодный уже! Стёпа! Я умираю!»

Стёпу рвало, Стёпу трясло. У него была паника. Ему мерещились жуткие вещи. Зубы стучали, а пальцы так и стремились вонзиться в лицо и сорвать кожу, чтобы добраться до мозга и спросить, что же не так. Стёпе было плохо. Стёпа боялся, что умирает и теперь паникой, тревогой сводил себя в могилу приступами. Он сходил с ума.

Нужно было решение. Тот же мозг, что породил идею смерти теперь понимал, что теперь за идеей идёт и реальность. Нужно что-то делать. Нужна новая идея. Нужно выбраться из этого всего: из страха, из банды отморозков, из алкоголя, из курева, из потасовок, из драк. Из всего, что сейчас является его жизнью нужно выбраться!

«Можно броситься под поезд…»

Новая волна паники. Стёпа катался по земле и сжимал зубы о боли. Он рыдал без звука, но слёзы текли из его глаз. Он весь сжался, ноги его напряглись до судорог, а руки скрючились, и он схватил одной рукой другую, чтобы не дать им вцепиться ногтями в лицо. Паника, тревога, ужас.

Пара дней спустя.

Он дома. Он буквально залез под стол, что бы родители его не замечали. У него тут пара яблок и леденцы. А ещё бутылка воды. Хочется накатить - он наливает стопочку воды и выпивает залпом, стараясь обмануть себя. Хочется курева – он начинает сосать леденец. А яблоки… А яблоки – это здоровая пища. Витамины. Клетчатка.

Что Стёпа делает под столом? Он судорожно читает учебник по физике. Тут у него вперемешку учебники с седьмого по одиннадцатый классы. А ещё какие-то старые институтские книги отца. И ещё что-то, что он украл из библиотеки. Он не понимает, он плачет, он в панике, но он старается читать и вдумываться. Он согласился прийти позаниматься к учителю. Но ему смертельно стыдно, что он не знает НИЧЕГО.

Но есть моменты, когда ему спокойно. Родители давно уже не хотят его замечать, но вот сестрёнка… Он очень любит свою сестру. Ему девятнадцать, он точно знает, что родители уже мысленно выкинули его и всё внимание только сестрёнке. Он уже перестал злиться и завидовать. Он очень-очень любит свою сестрёнку, Софочку. Правда родители говорят ей, что её брат плохой, но она… Она носит ему яблоки. И груши. А ещё мандаринки. Она приносит много мандаринок, а он чистит их от кожуры и себе, и для неё. Он читает под столом книги, а она спит, привалившись к его боку, ибо набегалась и устала. В такие моменты Стёпе спокойно, в такие моменты страх отступает. В такие моменты он знает, что сможет ещё жить. Не так, не тут, не в таком состоянии. Но он сможет жить! Жить счастливо!

Глава 2 - Новый мир

Голова болела. Не раскалывалась, конечно, но и боль была тупой и очень неприятной. Степан открыл глаза. Всё заливал тёплый солнечный свет, по ясному голубому небу неторопливо плыли пушистые белые облака, ветер весело гулял по холмам и лугам, волнами нагибая траву, в покачивающихся деревьях слышался гомон мелких птичек, рядом с ухом прожужжал пушистый шмель, бабочка пролетела над головой в поисках цветочка, кузнечики завели наперебой своё стрекотание в высокой траве, а какая-то мелкая мошка уже захотела узнать, кто тут лежит в чистом поле.

«Кажись, я всё таки сдох…» - Стёпа обвёл глазами всё вокруг, а потом сел.

- Ну что ж… - Парень вздохнул и глубокомысленно заключил. – Если я и сдох, то видать жив.

Всё было такое красивое! Честно признаемся, сердце и разум парни уже давно привыкли к металлу, бетону и камню Москвы. А ещё к хулиганам, бандитам, низам общества, мусору, алкоголю, вони и прочим вещам… Сейчас он испытывал шок. А впрочем, шок – это нечто плохое, а это… это… это было чудо! Стёпа почти не дышал, вовсе не двигался, он боялся испортить всё это самим собой. Где-то неподалёку по траве прошуршала мышка. Стая мелких птичек взлетела с ветвей ближайшего дерева, вокруг цветов очаровательно порхали бабочки и деловито собирали пыльцу пчёлы.

- А может и не плохо, что сдох. – Сказал себе вслух Стёпа, слегка кивнув головой и поджав губы. – Тут очень… за… шибись.

Стёпа продолжил молча созерцать красоту мира вокруг. Вообще сам Стёпа был чуточку ниже среднего роста. Но он был очень крепкий, сильный, сбитый, плотный парень. У него не сильно росли волосы на подбородке и под носом, а потому, хоть и брился он редко, щетина была совсем слабая. Само лицо было по форме больше треугольной, но с весьма мощным лбом. Глаза были тёмно-зелёные, узкие губы, поломанный и немного криво сросшийся нос. На руках были шрамы от драк. Он часто втягивал голову в плечи и носил руки прижатыми к телу или в карманах. Типичный социопат… Носил он видавший виды чёрные джинсы, выцветшие в серый цвет, но ещё весьма крепкие. Под ними он прятал берцы, хотя сперва могло показаться, что он в странных кроссовках – это были именно берцы, грязные и неухоженные. На теле была футболка, а поверх неё серая толстовка с капюшоном.

- Не хочу уходить. – Вздохнул парень. – Но если я жив, то будет глупо подохнуть из-за красоты. Хотя…

Было о чём подумать. Прока думал, решил ещё поглядеть вокруг. Да, представьте себе, он просто не мог отвести взгляд. Он сейчас был как слепой, что прозрел. Как глухой, что получил слух. Как парализованный, что научился ходить.

- Ля, хочу остаться. – Стёпа скорчил недовольную гримасу. – Но я просто без жратвы сдохну.

Парень поднялся на ноги. Сквозь траву испуганно сорвался с места какой-то грызун.

- Нихера, мышка! – Удивлённо ухмыльнулся парень. – Нормас, а чё! Так… А куда пёхать то?

Он чувствовал, что надо идти, но не имел ни малейшего понятия, где он и куда ему двигаться. Рюкзак остался на парте в классе, а он сам оказался тут. В кармане пачка сигарет, зажигалка и коробок спичек, если зажигалка кончится, складной нож, пачка пластырей, жвачка и пирожок в бумажном пакетике из пекарни около школы. Толстовка вмещала в себя кучу вещей. Такие уж больше у парней карманы. Телефон и наушники остались так же на парте в классе.

- Так… - Степан решил выработать план вслух. – Ну допустим, я дохера сильный и смогу топать миллионы часов без устали, как долбаный супермен…. Тогда на севере я замёрзну, а на юге зажарюсь… Значит либо на восток, либо на запад… Пока сидел солнце вставало. Сейчас идёт в зенит, а потом вниз… И мне нихера не хочется, чтобы оно всю дорогу мне светом в рожу… Короче, пойду на восток, там солнца сейчас нет.

С таким же успехом он мог с закрытыми глазами покрутиться на месте и выбрать абсолютно случайное направление. Но восток, так восток. Степан зевнул, снова оглядел красоту, засунул руки в карманы и пошёл на восток. Сейчас он мало смотрел вокруг, он думал. Он старался добыть из своего травленного страхом, деградацией и вредными привычками мозга любые знания и умения, которые могли бы ему пригодиться. Что-то об ориентировании, об укрытиях, об изготовлении простейших предметов. Книги, комиксы, чьи-то истории видео из интернета… Что угодно! Он был уверен, что знает что-то, но мозг не мог это воспроизвести… Он шагал вдаль, и сколько хватало глаз, везде были чистые луга! А впрочем, где-то на севере в дальних далях в туманной дымке виднелись призрачно горы. Мысли сменили своё течение. Теперь Стёпа думал о том, где он, что это за место, есть ли тут люди, как далеко он от дома, как он может вернуться? Раздумья коротали время. Никакой проторенной дороги тут не было и в помине, но сильный и выносливый парень в берцах уже отмахал добрую дюжину километров и вовсе не устал.

Солнце вошло в зенит. Парень снял толстовку, повязав её вокруг пояса, а вскоре без стеснения снял и футболку, надев её на голову, чтобы не пекло солнце. Обнажив волосатые живот и грудь и бледную кожу, стало легче терпеть солнечный жар. Это был не нестерпимый душный Московский летний зной. Да, жарко дай боже, но травы источали такой чудесный аромат! А солнце порой скрывалось за пушистыми облачками, да и ветер приятно охлаждал обнажённый торс. Стёпу всё устраивало. А впрочем, не всё. Хотелось пить. Ещё не сильно, но было очевидно, что под летним солнцем скоро захочется сильно.

- Ща бы водички... – Хмыкнул парень. – Где тут у вас... река какая?

Но реки не было, так что парень шагал дальше. Кузнечики трещали вокруг, парень сорвал травинку и засунул в рот. Зачем? Да кто ж знал, просто захотелось. Прошёл час. Километров двадцать было пройдено, Стёпа даже по бездорожью ходил быстрее остальных. Такая вот особенность. Кто-то говорил, что быстрый шаг – признак одиночества. Что ж… пусть так, но сейчас это не важно хоть было и в правду так. Пить хотелось куда сильней. Ноги начинали ныть. Вокруг всё так же были луга да холмы, но буквально в километре виделось что-то другое. Стена? Постройка? Что бы это ни было, парень двинул туда.

Не постройка и не стена. Что-то между. Руины. Кто-то опытный сказал бы, что когда-то тут была ферма: потому и луга чистые вокруг, а ещё вокруг руин ровными рядами стоят деревья, но Стёпа всего этого не заметил – через руины протекал ручек. Стёпа радостно припал ртом к прохладной воде и начал жадно пить. Когда жажда была утолена, он подошёл к ближайшей стенке и уселся в тени на траву, привалившись к стене спиной.

- Ох, чёрт бы меня побрал..! – Удовлетворённо и довольно выдохнул парень.

На перекус из кармана был извлечён пирожок. Уже остывший, но не страшно. Он был всё таким же вкусным и питательным. Что делать с бумажкой? Стёпа, не раздумывая, бросил её рядом, но затем одёрнул сам себя и задумался. Думать последнее время ему приходилось много. Взгляд упёрся в бумажный пакет от пирожка.

- Не. – Глубокомысленно заключил парень после пятиминутных раздумий. – Хоть бумага и должна разлагаться, но не в таком виде.

Обёртка была поднята, разрезана на мельчайшие бумажки, а потом закопана в землю. Снова раздумья.

- А хрен его знает, сделал ли я чё-то принципиально другое… - Хмыкнул парень и пожал плечами. – Оно, конечно, теперь не выглядит, как долбанная микросвалка, но…

Так как идей лучше не возникло, он хмыкнул и оставил всё как есть. Камень стены неприятно начал холодить обнажённую спину. Футболка была снова надета, а сам Стёпа встал и пошёл поглядеть, что за деревья вокруг. В деревьях он не разбирался совершенно. Только берёзу и дуб мог отличить. Да ёлку с сосной. И каштан, если приглядится к листьям. И так же клён. Наверное, мог бы опознать и пальму, но сам был в этом не уверен. Ничего больше не знал. Но тут на деревьях были яблоки. Конечно, летом на деревьях яблоки обычно не спелые, но эти были очень даже ничего! Пришлись по вкусу и теперь уплетались за обе щеки. Кислые, но весьма вкусные!

Стёпа наелся, напился, нашёл спасение от солнца. Подустал от хорошего похода и теперь его клонило в сон. Он подумал, что прикорнуть в теньке будет неплохой идеей, а потому пристроил голову на толстовке, свернулся калачиком и уснул.

* * *

Уже долгое время его беспокоили жуткие, мерзкие или страшные сны. Там были мертвецы, там были монстры, там были плохие люди. Там было страшно. Там убивали, давили или душили.

Сейчас ему снился ароматный чай. Запах из баночки варенья рядом. Тарелка блинов. Тепло. Покой. Радость. Ему наконец то хорошо спалось.

Глава 3 - Новые неудачи

Вообще говоря, кто угодно проснётся, если на нём начинают скакать мыши.

Серьёзно! Мыши! Совсем обнаглели мелкие! Непуганые да нешуганые сорванцы! Лисы на них нет!

- Какого хрена! – Стёпа резко проснулся и рывком сел. Мыши свалились и разбежались. – Это чё за хрень была?!

Спросонья вообще сложно что-то понять. Особенно если по тебе мыши пляшут, как у себя дома. Особенно, если ты городской житель и мышей в жизни раза два видел.

- Ля, наглые, козявки! – Стёпа выспался, но из-за мышей теперь был не в духе. Живот слегка бурчал от незрелых яблок. – Козлы мелкие! Нашли, где тыгыдык делать…

Парень широко зевнул. На небе было много облаков и туч. Откуда-то с севера задувал прохладный ветер, хотя Стёпа и не помнил, что север там. Но с той стороны виднелись высокие-высокие горы со снежными шапками, а перед ним огромные дремучие леса. Дремучих лесов и высоких гор Стёпа не видел. Он снова зевнул, и попытался подняться на ноги. Спина отозвалась острой болью. С гримасой недовольства парень разогнулся: спать на земле и камнях ему было совсем непривычно. Во всяком случае в трезвом состоянии.

Вокруг было уже не так красиво, как сначала, когда всё заливал тёплый солнечный свет. Но тем не менее парню очень нравилось. Но нужно было идти. Стена, у которой парня сморил сон, хоть и была разрушенной, наводила на одну важную мысль: её кто-то построил! Кто-то с руками, инструментами, имеющие представления об укрытии. То есть что-то человекообразное. Это внушало решимость и повышало настроение.

- Счастливо оставаться. – С зевком попрощался парень с мышами и пошёл дальше в том, же направлении, что и до сна.

Впрочем, он слегка отклонился от восточного направления, что можно ему простить, ибо он не имел компаса, а солнце спряталось за облаками.

Воздух всё свежел. Дело было к вечеру. Впрочем, у Стёпы не было и часов. Даже если бы были, то что толку, другой мир, другое солнце… Но свет становился более оранжевым при приближении светила к горизонту. У парня в голове появлялась тревога.

- Так… Я надеюсь, совсем по темноте мне топать не придётся! – Парень тревожно оглянулся кругом. – Хотя дикого зверья, вроде нету.

Не меньше часа шагал попаданец, созерцая всё вокруг. Но с каждой минутой становилось темней. Тревоги и страхи вспыхнули вновь, и Стёпа уже мог начать паниковать, но где-то вдалеке показался огонёк.

- Костёр! – Воскликнул парень сам для себя. – Ну точно костёр!

Но ликование было преждевременным. Между ним и костром, кроме пары километров тёмных холмов с низенькими кустиками и кроличьими норками, которые парень вполне себе без труда обходил днём, было ещё одно препятствие.

- Чёртова река! – Со злости Стёпа даже сплюнул. – Дерьмо!

Брод в такой темени не разглядишь. Его и днём не легко найти. А моста не видно. Темнеет, опять же. Стёпа не знал, что река Пограничная, питаемая ледниками и холодными ключами, была столь бурная и опасная в потоках своих и порогах, что никакого брода на ней не было от Драконьих вершин и до Стального моря. Вода в реке было очень холодной и оставалась такой даже в самое жаркое лето. Никто не знал, что являлось причиной этого постоянства, поговаривали даже, что на истоке речки спит ледяной дракон! Громадный, как гора, злой, как демон, и холодный, как сердце Бога Бернира.

Всего этого Стёпа не знал, а потому зло сплюнул на землю табачной слюной и начал стягивать с себя одежду, грязно ругаясь и негодуя от необходимости переплывать реку. Он решил переплыть реку, держа одежду в руке над водой. Стёпа неплохо плавал ещё с раннего детства, а потому он не боялся течений. Но ледяная вода стала неприятным сюрпризом. Зайдя всего по щиколотку, Стёпу от головы до пят поразили мелкие мурашки, он весь напрягся, вытянулся, сжал зубы и выдавил из себя из цензурного лишь:

- С-с-собака! Холодина, мать его, какая!

Фыркая и ругаясь полушёпотом Стёпа начал всё глубже заходить в воду. Холодно было жутко. Зубы начали стучать уже, когда вода была по пояс. Парень знал, что тело может привыкнуть к такому холоду, но он не собирался плавать так долго, чтобы привыкать. Вскоре тело Стёпы настигло течение, хотя оно не стало неожиданностью. Поднажав и сменив направление, Стёпа добился того, что его начало сносить куда меньше. Костёр проплывал мимо, но вскоре парень пересёк реку.

Летняя ночь не принесла много тепла. Капли ледяной воды, испаряясь с поверхности тела, приносили парню одни страдания. Он сильно дрожал, стараясь натянуть на себя одежду, чтобы хоть как-то укрыться от лёгкого ветра. Рубашка сразу промокла, но толстовка приносила не слишком много тепла. Стёпе хотелось курить, но сейчас огонёк был только у костра, который маячил уже не так далеко. Дрожа и потирая руки друг о друга, парень направился на свет.

Огонь был всё ближе. Ближе. И ближе. Но кто развёл костёр? Были ли они ещё возле него. Стёпу это не волновало. Он просто не думал об этом: так он устал и вымотался. Никто не мог просто так пересечь реку Пограничную, не владея великой силой или хорошей лодкой, ибо река эта сильна сама по себе и воля её отнимает чужие силы.

Дошёл ли Стёпа до костра? Видел ли он тех, кто у него? Видели ли они его?

Мир в глазах поглотила тьма…

Глава 4 - Кретчет

Рывком парень очнулся.

Он был не на улице. Вокруг было небольшое бревенчатое строение. В стенах были щели, через которые пробивались солнечные лучи. На полу были накидана сухая грязная солома.

- Какого хрена? – Стёпа был сильно ошарашен.

Руки были накрепко связаны между собой и привязаны к столбу за спиной. Запястья очень неприятно болели и даже немели. Зад был отсижен, ныли колени, голова была очень мутной, побаливали глаза, во рту пересохло. Всё это не приносило парню никаких приятных эмоций. Но, что занятно, он не боялся.

- Твою мать… Навставляю всем, кто выкидывает такие херовые приколы! – Парень пробовал вытащить руки из пут, но они только ещё больней давили и врезались в кожу. Раскачать столб тоже не вышло.

- Ты живой? – Послышался голод из тёмного угла.

- Кто тут?! – От неожиданности Стёпа бы подскочил, не будь привязан сидя к столбу.

- Наверное, никто нет… - Неуверенно произнёс голос.

Стёпа силился повернуться в сторону того, угла, но он был практически ровно за спиной. Голос явно принадлежал женщине. Верней девушке, может быть даже девочке. Он был тихий, неуверенный, но довольно приятный, тёплый и мелодичный.

- Давай считать, что есть! – Голос Стёпы был несколько грубы, что и понятно в такой-то ситуации. – Что происходит? Кто ты? Тоже связана?

- Я… - Голос был в нерешительности. – Я просто тень. Меня не видно и не слышно.

- У тени, думаю, имя есть. – Буркнул Стёпа.

- Отец называл меня Люти. – В углу послышалось шуршание, и владелица голоса обошла парня, что бы тот мог её видеть.

Стёпа начал с интересом рассматривать Люти, а Люти точно так же стала рассматривать парня. Ей было лет пятнадцать. Девочка была не очень высокой. Стёпа и сам не мог похвастаться гигантским ростом, но Люти доставала бы ему лишь до подбородка. Она была очень тощей, осунувшейся. У неё была весьма тонкая кожа, через которую даже просвечивали вены, а ещё длинные соломенного цвета волосы. Вся одежда состояла из стоптанных и потёртых кожаных ботиночек и рваного, выцветшего латанного-перелатанного из грубой ткани платья, подол которого был очень-очень пыльный.

- Кажется, ты не из местных. – В задумчивости Люти приложила пальчик к губам. – У тебя заморская одежда.

- А твоя одежда… - Стёпе девочка понравилась с первого взгляда. Ему хотелось сказать на сколько печальное впечатление производит Люти, но грубым быть не хотелось. - … немного потёрлась… кажется.

- М… - Люти сразу погрустнела. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Грязная и рваная… И сама я тощая, болезненная и некрасивая.

- Вау. Вот это «самолюбие». – Хмыкнул парень. – Я так понимаю, тебя схватили и плохо с тобой обращаются.

Девочка рассмеялась.

- Нет, что ты! – Отсмеявшись, девушка даже присела около парня. – Я тут живу.

- Тут? – Парень скептически осмотрел это помещение, напоминающее помесь деревенского туалета, очень маленького хлева или очень небольшого сарая. – В смысле, в поселении?

- Нет. Прямо тут. – Помотала головой девочка. – Тут тепло и дождиком не мочит. А если собрать соломы, то не холодно спать.

- М-м-м! Класс… – После парень, достаточно грязно выругался. – Ты так говоришь, как будто тебя это устраивает.

- Ну… - Девочка взяла палочку и начала выводить на земляном полу различные узоры. – По правде сказать, всё могло быть лучше, если бы я была невестой какого-нибудь важного вельможи из Империи! Когда я жила с папой, у нас был хороший домик. Я спала на кроватке под одеялком. У меня были даже две деревянные куклы! Я много занималась уборкой в доме и готовила еду.

- И что же случилось? – Стёпа проникался сочувствием к этой милой девочке.

- Папа пропал в лесу… - Люти плюхнулась на пол на попу, а потом обхватила колени руками. – С тех пор жить стало сложней. Оказалось, что не всем в селе он нравился…

- И чего? Раскулачили?

- А? – Девочка не поняла.

- Дом отобрали? – Пояснил парень.

- Да. И куклы. И одеялко. – Люти сложила вместе пальчики. – Но всё-таки могло быть и хуже. Меня могли продать, как рабыню. Или откупиться мной от бандитов.

- А зачем ты бандитам? Еду готовить? – Не подумав, снова спросил парень.

- Ну, бандиты иногда берут девушек силой. Не все могут вынести такой позор или боль…

Парень не сразу понял, что имеет в виду Люти, а когда понял, пожалел, что спросил. Его мир может и не был таким красивым, но нравы у людей были уже более цивилизованы. Во всяком случае извращенцев и маньяков старались ловить и сажать далеко и на долго. В обществе эти люди порицались и о них не говорили так спокойно, как сейчас сделала это Люти.

- Всё могло выйти совсем-совсем плохо для меня. – Продолжила девочка. – Но мне разрешили остаться в селе. Даже дали, где жить. Что ещё можно просить?

- А чем ты питаешься?

- Грибами и ягодами. А ещё есть дикие фрукты, хотя они бывают и кислыми. – Вспоминала девочка. - А ещё есть яйца птиц! Мне разрешают подходить к костру, так что я могу их готовить.

- А зимой? – Парень всё больше поражался бедственной ситуации этой девушки.

- Зимой, конечно, тяжелей. Но в селе есть люди, которые немного подкармливают меня из своих запасов. Немного хлеба и репы.

Стёпа тяжело вздохнул. При этом разговоре он даже забыл о том, что связан, и о том, как всё у него болит. Ситуации девушки вызывало у него полное разочарование в жителях этого села, а может и в людях в целом. Но пора было вспомнить о более насущных проблемах.

- Так, а почему я связан?

- Ты пересёк Пограничную реку, идя явно от форта Умост. В селе полагают, что ты лазутчик Кнежиана.

- Ага… - Стёпа сделал лицо полное непонимания. - А это кто?

Девушка снова звонко рассмеялась. Звук её смеха напоминал весёлую весеннюю капель или перезвон чудесных колокольчиков.

- Кнежиан - это не «кто»! – Продолжила смеяться девочка. – Кнежиан - это страна!

- Ага. И что, эта страна за морем? – Спросил пленник.

- Нет, конечно! – Девочка засмеялась ещё пуще. – Как бы ты тогда дошёл пешком?

- Но ты сказала, что у меня заморская одежда. В этом вашем Кнежиане, наверное, такой нет.

- Не знаю. Я там совсем никогда не была. Хотя видела немного их одежды. Такой странной не было.

- Так скажи этим вашим селянам, что не могу я быть лазутчиком. Что это фигня, а не идея. – Предложил парень.

- Ну как же меня послушают? – Улыбка снова сползла с её лица. – К овечкам больше уважения, нежели ко мне.

- Ну да. – Соглашаясь, хмыкнул Стёпа. – И что у вас обычно делают с лазучткими?

Ну… - начало было девушка.

- Погоди! – Воскликнул Стёпа, осознавая ещё больше нравы местных селян. – То есть лазутчика, потенциально опасного говнюка посадили не на глазах у всех, не в защищённом месте, а в твоём… до-о-оме?!

- В четырёх стенах ты не убежишь. – Пожала плечами девушка.

- А если бы у лазутчика был спрятанный нож, он перерезал бы верёвки, а потом убил бы тебя?! – Стёпа взорвался гневом. – Им тебя совершенно не жалко!

- Да… - Уныло отозвалась Люти.

- Да ты для них меньше, чем грязь под ногами! Что за… - Таких слов ни девушкам, ни взрослым леди слышать не стоит, но Люти не знала что ей стоит закрыть уши перед такой длинной и грязной тирады гнева. – Так, ладно! А если бы ты освободила лазутчика, и он бы пошёл резать их?! Пускай, твои односельчане злые и противные ушмырки, но они же не могут быть такими ТУПЫМИ!

- Ну… - Девушке опять не дали продолжить.

- А давай так и сделаем! Ты меня освободишь, а я первому же, кто сюда войдёт, так зад надеру, небо с овчинку покажется! – Стёпа снова попытался раскачать столб, к которому был привязан, и тот даже начал немного шататься.

Но тут за дверью послышались шаги пары людей. Люти и Стёпа повернулись туда. Дверь распахнулась и парень на минуту ослеп от яркого солнца.

- Прочь с дороги, грязь! – Кто-то ногой отшвырнул Люти в угол, куда она быстренько забилась, теряясь из виду. – Эй ты, лазутчик, вставай!

- Я привязан, придурок! – Огрызнулся парень и тут же получил больной пинок в бок.

- Молчать! Развяжите его.

- Пинать связанного «ооочень, круто»! – Процедил Стёпа. Он получал удары и посильней в своей жизни. И они обычно сыпались градом, а не были одиночными.

- Если не заткнёшься, лазутчик, отрежу язык!

- Не забудь запихнуть его себе в задницу потом! Свой язык там видимо надоел! – Стёпа очень зло улыбался, глядя на обидчиков.

Главный замахнулся для нового удара, но парень даже не зажмурился. Главного это взбесило ещё больше.

- Та не слухй это змея. – Попытался охладить главного мужчина, что сел развязывать Стёпе руки. – Он шо уходно скажт, шобы обохлить. Знает, шо деваться ему некудой.

- Куда поведёте хоть? – Спросил пленник у пленителей.

- На казнь. – Пожал плечами развязывающий. – Кудой тебя ещё. Не кормить же задарма.

- Без суда? – Стёпа решил изобразить удивление. – Мне казалось, что вы не дикари.

- Тебя, лазутчика, забыли спросить! – Начал глумиться главный. - Мы уж всё обсудили! Лазутчик ты! Грязный шпион! Выведем к лесу и голову с плеч снесём.

«Да, терять мне уже нечего…» - Осознал парень.

В драках в Московских дворах получал он много и больно. Убить могли не раз. Так что сейчас он хоть и начинал бояться, но и странное хладнокровие завладевало им.

- Я развязал. Вставай. – Сказал мужчина из-за спины.

- Воды дадите перед казнью? – Попросил Стёпа, встав и повернувшись боком. – Горло пересохло совсем.

- Ну уж… Мы то не зверьё какое... – С сомнением пожал плечами второй и протянул парню кожаный бурдюк.

Вода освежала и приятно смачивало пересохший рот и горло. Но нужна она была Стёпе не за этим…

Бурдюк с силой влетел в лицо своего хозяина. Тот испугался, ойкнул и упал на земляной пол. Главный не успел среагировать и получил мощнейший удар в нос. Брызги крови полетели во все стороны, а голова главного получив импульс, по инерции пошла назад и ударилась о косяк двери. Мужчина вскрикнул. Всё это заняло лишь пару секунд. Стёпа надеялся, что у главного будет нож или топор, но у того было копьё, которым тут никак не помашешь. Но тяга к выживанию уже вывела его на кривую дорожку, терять было нечего, а отступать некуда. Парень набросился на пленителя и схватил его лицо, стремясь пальцами повредить глаза. На удушение не было времени. Мозг работал невероятно быстро под действием адреналина, раз дал команду давить глаза, а не душить. Главный истошно закричал! Со всего села сбегались люди. Ударами кулаков и палок они оторвали пленника от их односельчанина, повалили на землю перед этим жалким строением и сильно били.

Всё что мог, парень сделал. Зрения у главного больше не было и не будет. Стёпа не мог справиться со всеми, он это прекрасно знал. И не обида за пленённого себя заставила его поступить так. Просто девочка была уж очень хорошая…

** *

Его подняли. Его несли. По дороге роняли, вероятно специально. На земле мордовали палками. Но в душе он плевал через ситечко на их злобу. Его поставили на колени, а голова была пристроена на каком-то грязном чурбаке.

- Последние слова скажешь, тварь?! – Просипел рядом злой голос.

- Напомните этому вашему новому слепому… - Просипел парень, потом закашлялся, и изо рта полилась кровь. – Напомните, что он хотел отрезать мне язык, чтобы свой из задницы достать.

И снова наступила темнота.

** *

«Наверное, я бываю очень грубый и жестокий. Очень неприятный. Но… пошли все, кто так думает, к чёрту!» - Это была первая мысль, но вскоре пришла и вторая. – «Я мыслю, следовательно существую!» - А потом и третья. – «Жрать охота!»

Живот требовательно забурчал. Парень слышал его звук и ощущал своё тело. Ещё он слышал пение птиц. Шелест листвы. И… треск костра! Стоило открыть глаза.

Полог леса был очень красивым. Мирный зелёный цвет успокаивал. Тёплый ветерок заставлял колыхаться кроны высоких деревьев, а в ветвях скакали белки и летали небольшие птички. Повернув голову, Стёпа увидел неподалёку од себя костёр, а на нём жарилось мясо. А за костром сидел человек. Высокий, средней комплекции. У него были жилистые натруженные руки, которые нарезали хлеб небольшим кухонным ножом, видавшим виды и не одну заточку. Одежда была очень простая, без узоров и карманов, тёплых землистых цветов, приятных глазу. Большие походные сапоги предназначались для долгих путешествий в самых глухих местах. Они были в пыли и грязи… как и подобает таким сапогам. Рядом с мужчиной лежал дорожный плащ из шерсти зелёного цвета с капюшоном. А на плаще лежал… Стёпе казалось, что это должно называться не «длинная толстая палка для походов»… ах да! Посох! На вершине посоха что-то было, но Стёпа не мог разглядеть что это. Мешали складки плаща.

Мужчина заметил, что парень очнулся и вежливо улыбнулся. У него было очень доброе лицо. Слегка неухоженное, но по сравнению с селянами, которых видел Стёпа, небо и земля! У мужчины были усы, переходящие в короткую чёрную бородку и короткие тёмные волосы. Нос картошкой, пара родинок на щеке, выделяющиеся скулы. Лицо прямоугольной формы. Глубокие и мудрые зелёные глаза. Доброе и вежливое лицо.

- Доброго времени суток… - Промычал парень.

- Сейчас утро. – Подсказал мужчина немного гулким голосом, но при этом очень… густым и обволакивающим в тепло. Такие голоса у сказочников, которые рассказывают детишкам чудесные истории о дальних странах и невиданных чудесах. – Тебе нужно поесть. Присядь.

Тело отозвалось болью вообще везде, но Стёпа сел, кряхтя как старый дед. Мужчина протянул ему кусок хлеба, но Стёпа сомневался.

- Ну же! – Подбодрил добрый человек. – Не бойся!

Переборов неуверенность, парень взял краюшку и откусил. Вкусный и тёплый хлеб крупного помола. А для голодного и избитого парня так блаженство райское! Краюшка была умята за обе щеки в мгновении ока!

- Бери ещё! – Мужчина улыбнулся и протянул ещё один большой кусок. – Или погоди немного, я сделаю вкусней.

- Не, спасибо, и так суперкласс! – Ответил парень и впился зубами во второй кусок.

Мужчина от души рассмеялся! У него был неторопливый, раскатистый смех.

- Как же тебя зовут? – Из походной сумки мужчина достал луковицу, помидор и несколько куриных яиц, а также кусок, вероятно, сала и небольшую чугунную старую-престарую сковородку.

- Степаном родители назвали. – Ответил Стёпа.

- Степан… - Новый приятель как будто пробовал имя на слух, как на вкус. – Степан… В наших краях такого имени нету. Все будут тебя Степианом звать. У некоторых народов это имя обозначает путника, человека, вечно ищущего свой путь и предпочитающего идти своей дорогой. А у иных народов это имя берёт начало из древних и уже забытых языков, которые, наверное, лишь одни кацахеры помнят… Оно обозначало корону или венценосность. Ты случайно не королевских кровей?

- Я? – Стёпа чуть не подавился от такого вопроса. Он никогда сильно не интересовался своей родословной. Но в целом ничего примечательного там и не было. – Нет, чего-чего, а королей у меня в роду нет. Вполне обычная семья.

- Во всякой семье найдётся светлый человек, который будет вселять в сердца и умы потомков гордость.

- Ну, дед мой Москву защищал… - Подумав ответил Стёпа, но затем вспомнил, что говорит с жителем другого мира. – Столицу нашу защищал. К нам армия пришла огромная, вооружённая сильно, отлично подготовленная. Привели они с собой монстров железных тоже очень много. Другие страны думали, что нам не выбраться, но наша армия сражалась сильно, умело, яростно, с чувством, очень уверенно, а потому и защитили нашу столицу и всю Родину.

- Так значит ты из семьи воинов? Сам тоже воин?

- Да нет. У нас всё по-другому. Воином только он был. Остальные так… работники среднего звена. А я… - Стёпа даже не знал, как себя описать. Перед глазами проходила его биография, и то, чем он занимался последние годы. Хотелось сказать о себе что-то хорошее, но так не хотелось врать. Тем более человеку, который так по-доброму отнёсся к нему. Но и правда жгла горло.

- Что-то худое? – Участливо спросил мужчина. – Я не буду тебя порицать в любом случае, не волнуйся.

- Да понимаете… - У парня от бессилия даже опустились плечи. – Я тут не давно и не хочется с вранья начинать вот… Но и правду тоже не хочется…

- И как же быть?

- Ну… - Парень развёл руками. – Расхлёбывать свои ошибки. Хотя, признаться, не я во всех виноват. Не я начал. Но в целом, я и не закончил. Шаг к исправлению я сделал, но вот не успел как-то закрепить результат. Сюда попал вот.

- И всё таки, кто же ты, Степиан? – Мужчина снова очень ободряюще улыбнулся.

- Гопник я. Хотя у вас тут, наверное, таких не водится. – Парень снова вздохнул, а потом даже зло сплюнул на землю. – Бандит. Разбойник. Грабитель. Вор. Алкоголик… И лоботряс.

- Правда? – Мужчина приподнял брови. – Это ты?

- Ну да…

- Уверен? Правда, что всё то, что ты перечислил… или одно очень ёмкое слово, хм… «гопник» это ты?

- Ну… - Стёпе уже самому начинало надоедать его слово-паразит «ну». – Если подумать, то я стал бандитом не по своей воле. Остался им, потому что боялся. А продолжил, потому что… - Мучительное воспоминание о родителях… - Потому что больше ничего у меня не было... Только сестра. Потому и не стал ещё хуже. Хотя и так дров наломал.

- А умеешь что-то ещё?

- Да нет наверное…

- Хороший ответ! – Мужчина снова рассмеялся. – Ты, подобно мудрецам эльфов, в одном ответе дал стразу три противоположных. Они бы позавидовали такой лаконичной формулировке!

Стёпа сначала не понял, но затем, осознав, тоже от души рассмеялся. Когда собеседники наконец отсмеялись, парень продолжил:

- Я накапливал вечно какие-то знания. Обрывки разных наук. Иногда книжки со скуки читал. Или мне что-то рассказывали и показывали. А я… забывал. И я что-то знаю, а как применить не знаю. Так что не умею ничего. Могу бегать, ругаться, пить, курить, и кулаками махать.

- Ну, подучить тебя сумеем чему-нибудь. Только бы сам желал.

Вроде не так много времени прошло, а на костре в сковородочке уже поджарился лучок, запеклись нарезанные кусочки помидора и всё это захватила в свои объятия чудесная яичница-болтунья. Мужчина разделил порцию пополам, выложил на большие ломти хлеба и передал Стёпе. Да и сам взял себе такой сытный бутерброд. Уплетали за обе щеки со вкусом и удовольствием. Парню казалось, что вкуснее он ничего ещё не ел. Когда с трапезой было покончено, собеседники начали тушить костёр и готовиться к дороге.

- Если ты тут ничего не знаешь, то чего бы тебе не отправиться со мной? – Мужчина любил улыбаться. Стёпа давно приметил пару морщинок от постоянных улыбок. – Я был бы рад попутчику.

- Только за. – С облегчением согласился парень. – А как мне вас называть?

- Обращайся ко мне не «ты». – Собеседник легонько помахал рукой и место кострища просто пропало. – Я Кречет.

Глава 5 - Отец лесов и чародей в нём

Лес был не очень дремучим и непроходимым, хотя порой встречались и буреломы, и овраги, но всё же чувствовалось, что он очень-очень старый. Деревья как будто росли от сотворения мира, а корни их простирались до сердца планеты. Кроны деревьев нависали на тропами, но воздух не был спёртым. Даже лёгкий ветерок не пробирался сюда, но кустики и трава всё равно колебалась, живя своей лесной жизнью. Отовсюду шёл чудесный аромат сосен, листьев, трав. Прошлогодняя листва и опавшая хвоя устилали землю, делая шаги очень мягкими и тихими.

Тут и там летали и пели птицы, сновали у ног непуганые грызуны, а в кронах скакали белки. Стёпа мог поклясться, что уже раза три видел лис, и подозревал, что мелькнувшее в отдалённом кустарнике ухо с кисточкой принадлежало рыси.

Он не мог не любоваться этим многообразием дикой и блещущей здоровьем жизни и природы, но его всё ещё заботило то, как по движению руки его попутчика пропало костровище.

- Э… Мистер Кречет… - Начал было он.

- Просто Кречет. Прошу тебя. – Добродушно покачал головой мужчина.

- Хорошо. Кречет… а кто ты?

- Я маг. – Просто ответил Кречет. – Или чародей. Колдун. Хотя колдунами обычно называют тех, кто использует свои силы во зло.

- Ты ведь сразу знал, что я не из вашего мира? – Стёпа подметил, что при прошлом разговоре упоминание других незнакомых вещей и мест не вызвало у его собеседника удивления.

- Да. Я это знал. – Просто и коротко согласился маг, но затем продолжил. – Следовало сказать тебе сразу. Прости, что не предупредил.

Такое вот простое, но чистосердечно извинение сильно удивило Стёпу. Привычное его окружение не часто признавало свои ошибки. Оно старалось, как можно дольше их скрывать. А потом доказывать, что на самом деле они правы. Стёпа поразился, но всё таки на этот счёт промолчал.

- Как ты меня нашёл? Случайно был рядом? Мне, вроде как, хотели башку отрубить. Последнее что помню. Ты меня спас?

- Я спас тебя, да. Твоё противоборство с этими крестьянами зашло слишком далеко. Я не мог допустить твоей смерти.

- Ты их убил? – Это очень сильно интересовало парня. Его и его чувство мести ждало ответа на этот вопрос.

- Нет, я не стал лишать их жизни. Я погрузил их в недолгий сон, а сам взял тебя и унёс. – Объяснил чародей. – Они ничего мне не сделали. У меня нет к ним злобы, подобной твоей. Впрочем, лечить зрение самого падшего из них, я тоже не стал. Порой народ Вокса пересекает черту и никак не могут научиться разуму.

Это спокойное объяснение сразу уняло жажду мести Стёпы. Он остался доволен и вполне удовлетворён. Кречет и его голос действовали очень-очень успокаивающе. Но кое-что не давало ещё покоя:

- Там была девочка…

- Не смотря, на твоё невысокое мнение о себе, ты очень добр. – Заметил маг. – Ты же не ради себя нарвался на неприятности, не так ли? С ней ничего не случится, но и вернуться мы не можем.

- Почему? – Стёпа пропустил похвалу мимо ушей.

- Ты преодолел ткань пространства между мирами. Попав в наш мир, ты был замечен различными силами. И не все из них могут быть дружелюбны к такого рода гостям. Мне пришлось спешить, чтобы увести тебя до появления иных сил. – разъяснил чародей. – Ты этого не знаешь, но я ощущаю, как тщательно и издалека сейчас рассматривают те места, где ты появился. Полагаю, кто-то уже добрался и до деревни, где общаются с местными.

- Они скажут, что я просто пропал?

- Думаю, они предположат, что ты их усыпил и сбежал. – Чародей погладил бороду, вынимая оттуда пару мелких листиков. - Только одна из них знает о тебе больше, понимая, что ты не отсюда. Но никто с ней разговаривать не станет. Потому она и не пострадает.

- Ты можешь видеть будущее? – Удивился парень.

- Нет. Никому не дозволено видеть то, что готовят нам Боги и судьба. За всю историю было всего два пророка, но оба закончили очень плохо. Это было очень-очень давно.

Ещё долго путники шли в молчании, погружённые каждый в свои мысли. Стёпа не мог перестать думать о Люти. Он обещал себе, что когда-нибудь вернётся за ней. Но вскоре его мысли начали переключаться на лес вокруг, на животных, на одежду и посох его спутника. Но не видно было никакого оружия.

- Скажи, Кретчет…

- Что сказать? – Маг вежливо повернул голову в сторону попутчика.

- А этот мир… опасен? – Как-то неуклюже прозвучал вопрос.

- Опасен? Чтож… тут есть вооружённые люди, неразумные крестьяне, маги… Встречаются дикие звери и свирепые народы. Могут попасться ядовитые травы, бурные реки, суровые снегопады, ураганы и грозы… Но ты утверждаешь, что был грабителем. Я не вижу твоего оружия, но вижу твои руки, и если ты сражался голыми руками и не умер с голоду, добывая пропитание, пусть и таким ремеслом, то и ты сам в каком-то смысле опасен.

- Да, но… у тебя тоже нет оружия! – Стёпа на волне эмоций даже указал пальцем на пояс мага, чуть не ткнув того в бедро. – Или ты только магией сражаешься.

- Я стараюсь не доводить дело до битвы. Так что моим оружием и самой верной защитой выступает слово. Даже если на меня нападают, я стараюсь не убивать, а лишь останавливать противника.

- А если не выходит? – Стёпа был неумалим.

- Если не выходит… То у меня есть мой посох. Чем не оружие? – Маг с определённой любовью глянул на свой посох. – Порой удар хорошей крепкой палкой отрезвляет и самых буйных.

- Так он и не острый… - Парень, напротив, был настроен скептически. – И не имеет никакого наконечника.

- Эх, видать в вашем мире уже не осталось таких путников, как я. – Заметил Кретчет. – Посох – оружие пилигрима. Оно так же опасно в умелых руках, как и бесполезно в неприученных. Поверь мне, друг мой, все, кого ты встретишь в этом мире, кто безбоязненно бродит по путям с посохом в руках, никогда не променяют его ни на один самый острый меч из кузниц гномов.

- А тут и гномы есть? – Стёпа заметил ранее, что маг упоминал эльфов, но теперь в речи проскочило ещё одно название иной расы.

- Есть. Далеко на юге лежит их континент. Но их можно встретить и тут, в лавках, ремесленных, в портах и караванах.

- А где мы сейчас? – «Любопытствовать, так любопытствовать» решил парень. – Что за лес такой старый?

- Кто-то считает этот лес центром самого мира. – Начал рассказывать Кретчет. – Согласно легендам, когда Создатель творил этот мир, то первые деревья он вырастил здесь, а все остальные начали разрастаться отсюда, а потому сей лес нарекли Отцом лесов. Этот лес хранит множество секретов, историй и тайн. В нём живут древнейшие мудрецы эльфов, а порой к ним приходят и маги. Магия пронизывает здесь каждый корешок и листочек, но эта магия не человеческая, не гномья, не эльфийская и никакого другого народа. Это что-то живое и непостижимое. Очень спокойное и древнее. Я люблю тут путешествовать.

- А что вокруг леса? Отца лесов?

- Вокруг? С запада лес поднимается к склонам Драконьих вершин, снежных и крутых гор, непроходимых и непреодолимых. Погода там непостоянна, а дикие существа, страшные змеи и драконы делают перевалы действительно опасным местом для путников. С севера лес переходит в суровую, кажущуюся безжизненной, тундру. Обитающий там клан Тундромёрз не жалует чужаков… давно я там не был. А восточней тундры простирается герцогство Арати̍р, входящее в состав человеческой Империи Феникса, куда мы и направляемся. Империя охватывает Отец лесов и с Востока, и с Юга Лордством Ю̍рия. Впрочем, тут на юге есть вольные города и сёла. Из одного такого я тебя и забрал. А на юго-западе начинаются земли другого человеческого государства, королевства Кнежиан.

- Так… - Стёпа пытался запомнить все эти названия, пока их не стало слишком много. – И мы идём в эту… Империю Феникса… А зачем? Ты там живёшь?

- Нет. У меня нет своего дома… Хотя, есть один дом, который я с радостью посещаю… - Впервые маг прервался на полуслове. Судя по лицу, его настигли воспоминания. Грустные, приятные? Стёпа не знал, но не стал прерывать их, несмотря на пожирающее его любопытство. – Мы идём в город Паро̍лес. Он находится как раз неподалёку, в паре дней пути. Там сейчас живёт мой старый друг. Я передам тебя ему в ученики.

- А… - Парень был обескуражен. – Может мне попутешествовать с тобой?

Кречет добродушно улыбнулся.

- Мне, признаться, действительно порой не хватает хорошего попутчика. Но сейчас тебя нужно спрятать среди обычных людей, не связанных с магией. Не переживай, мы ещё встретимся, хотя я и не знаю когда. Славад хороший человек, хоть и может показаться грубым. Он всё больше общается с молотом и железом, от того его мышцы налились силой, но огрубели руки и характер. Но в душе он очень добрый человек.

- Кузнец? – Догадался Стёпа.

- Да. – Маг кивнул. – Он владеет мастерством и обширными знаниями. Он и оружейник, и броник, и коваль, и слесарь, и жестянщик, и медник, и чекан, и лудильщик, и литейщик. Говорит, что его приглашали в монетный двор Императора быть копейщиком и чеканить монеты, но от отказался. Учитель у него был кузнецом-мечековалем. Только мечи делал и Славада научил. Но Славад не стал останавливаться на этом и решил узнать всё о кузнечном деле. Только вот ювелиром и серебряником не стал. Но не жалеет.

- И что, он меня в ученики возьмёт?

- Сначала будет ворчать. В ворчании он достиг высот подобных своим умениям в кузнечном деле. Но уж на простую работу я тебя попрошу. А там уже зависит от тебя. – Рассказал свой план маг.

- Что за простая работа? Я молот в жизни в руках не держал. – Немного начал переживать парень.

- Он и не даст тебе молот. Свои молоты бережёт так же тщательно, как и каменщики берегут свои, даром, что может их ковать в мгновении ока. – Успокоил Кречет. – Не знаю всех тонкостей его ремесла, но могу предположить, что он поставит тебя колоть дрова, носить уголь, воду. Ты умеешь считать?

- Ну… Квадратные уравнения, могу… - Начал вспоминать свои познания Стёпа. – А вот дальше… слаб. Разве что немножко синусов…

От этих слов маг даже оживился:

- Тебе доступна математика? Об этой науке тут и не слыхали. Я рассчитывал на счёт хотя бы до двадцати или пятидесяти, надеясь, что ты ведёшь его не по пальцам, но если ты владеешь такими учёными познаниями, то многим можешь быть полезен в нашем мире. Видишь ли, крестьяне своих детей обучают только ведению дел насущих, да и вельможи не слишком ревностно заняты образование своих чад. Только купцы и маги в полноте своей понимают ценность знаний и счёта. А как у тебя с грамотностью? Может быть, ты читаешь и пишешь?

- Понимаешь, Кречет, в моём мире, в стране, где я живу, есть закон, заставляющий всех детей учиться одиннадцать лет, начиная с шести семи лет. – Чёрт побери, но какая-никакая гордость за свой мир и страну у Стёпы проснулась. – Мы учимся читать, писать и считать уже малыми детьми.

- Это невероятно! – Восхитился маг. – Правители, думающие об образовании! Даже в стране магов подобного нет. Только у гномов, но совсем базово! Но что же вы учите целых одиннадцать лет? Неужели чтение, письмо, счёт и математику?

- Нет! У нас ещё есть науки о устройстве мира. – Начал откровенно хвастаться своим миром попаданец. - О различных явлениях природы физика, которую я хоть как-то учил, о жизни биология. О земле и её внутренностях география. О превращении разных веществ у нас химия. О том, что было давно скучная история. О том как что происходит в обществе было обществознание. Что-то об искусстве, но я прогуливал. Иностранный язык изучали. Тренировались в зале и на площадке. Много всякого.

- Прекрасно. – Маг только счастливо кивал и улыбался. – Вы очень много всего узнаёте! Устройство мира, общества, прошедшее, алхимия, общение с иными народами, воинская подготовка! – Конечно же он понял всё немного по-своему, но разве это важно? – Подобное сейчас доступно только верхам аристократов Империи и нам, магам. А у вас этому учат даже крестьян?

- Да, даже их. – Не видел Стёпа в глаза в Москве ни одного крестьянина, но и не волновало его это.

- Очень счастливый и развитый у вас мир. Он снимает с моих плеч большой груз. Если ты образован так сильно, то Славад точно распознает все твои навыки.

- Ну… - До Стёпы дошло, что всё-таки своим бахвальством он попал впросак. – Понимаете, я же был разбойником. Мы немного… сильно… в общем, я совсем плохо образован.

- Мечтать не вредно. Но нужно себя осаживать. – Философски сам про себя заметил маг. – Полагаю, что часть знаний хотя бы о чтении, письме и счёте у тебя остались.

- Да и не только о них, но… разве у вас те же буквы, что и нас? – Может и гопник, но не глупый был Стёпа.

- Видимо, и мне есть чему учиться, хотя я никогда этого и не отрицал. – Заметил чародей. – Я так увлёкся твоими чудесными рассказами, что совсем не заметил этой важной детали… У меня с собой есть буквенная грамота. Я покажу тебе и назову буквы.

Что и говорить… Грамота этого мира была Стёпе не знакома. Согласные буквы были странными значками, в гласные писались как дополнительный элемент символа к предыдущей согласной. Странно обозначались и заглавные буквы, и удвоенные буквы. Но всё же это был русский. Для Стёпы русский. Для этого мира – это был общий язык. Звуки, которые использовали разные народы были схожи, и за тысячи лет они сформировали общий язык общения, соединивший их. Эти же звуки были и у славян. Но в мире Стёпы эти звуки услышали ученики священников Кирилла и Мефодия. Они записали их и собрали в единую грамоту-кириллицу. Русский язык претерпевал много изменений, как и выросший рядом с ним церковно-славянский. Так или иначе, но он преобразовался в то, что Стёпа мог назвать родной речью. И те же самые звуки сейчас он мог слышать от тех селян или из рта мага Кречета. Счастье, удача или провидение, но тут, в этом мире, эти звуки сложились в точно те же слова! Тысячи лет торговцы ходили по поселениям и на песке выводили рисунки и символы, показывая, что они хотят и что могут дать. И спустя века развития эти звуки и символы образовали общий для всего мира язык.

Было время привала, и Стёпа, закончив помогать с костром и лагерем, чем заслужил похвалу мага, проявил себя с лучшей стороны, попросив объяснить, как писать слова. Первый опыт показался и парню, и магу весьма удачным. Просто запомнить пару правил написания и готово. Но у тех, кого до этого учил Кречет, на это уходили дни, а Стёпа просто разобрался, ибо для него тут всё было просто. Только нужно было наизусть запомнить все значки букв.

Письмо показалось ему не очень удобным и громоздким. Но он осознавал, что это всё от непривычки и незнания букв. Если довести это до такого же автоматизма, что и родной русский, то оно может показаться даже удобней. Интересно, что в этой новой письменности все буквы были округлые. Вероятно, их действительно рисовали палочками на земле или в песке, ибо вырезать на дощечках, выдалбливать в камке или чертить клинописью в глине их было бы совершенно неудобно.

В общем, Стёпа был обеспечен занятиями на все привалы. Кречет переписал буквенную грамоту на небольшом кусочке ткани и дал парню, а Стёпа добавил к ней кириллицу, чтобы лучше запоминать буквы. Теперь даже на походе парень не просто праздно глядел по сторонам, но и старался запомнить начертание букв. Но само собой не всё время он на это тратил, врождённое любопытство и стремление понять, где он оказался, и как с этим быть, заставляли его задавать Кречету бесконечные вопросы. По правде сказать, парня волновало, что он может сильно надоесть. Он даже сказал это магу, но тот лишь добродушно рассмеялся и сказал, что приятно общаться с заинтересованным слушателем.

- Кречет, расскажи, а как устроена жизнь в Империи Феникса. – Просил Стёпа.

- Правит империей император, его семья, Имперский совет да сонм политиков и вельмож. Но император не всеведущ, а Империя не однородна, потому она поделена на Лордства и Герцогства, где правят само собой лорды, герцоги и их семьи. – Начал рассказ маг.

- И куда идём мы?

- Мы идём в Лордство Ю̍рия. Во многом его считают очень беспокойным. Горячая голова Лорда Юрийского рождает стычки на границах. Впрочем, последнее время там было спокойно. В Юрии чтят военные традиции, силу, воинскую удачу. Так же ценятся осадные инженеры, каменщики, ремесленники, что делают всё для войны. Ещё в Юрии очень тепло - близко степь и пустыня.

- Воинственное лордство?

- Да, Лорд Юрийский часто демонстрирует свою силу всем вокруг, потому соседи стараются лишний раз его не тревожить. – Маг даже немного поджал губы от недовольства. – Он сам умелый войн и талантливый полководец. Но порой бывает слишком…

- Придурочным? – Предложил Стёпа.

- Вспыльчивым. – Ответил чародей.

Тут Стёпа решил промолчать. Он не забывал о воинском призыве для молодёжи в своей родной стране в своём родном мире, и теперь надеялся, что тут не встретит чего-то аналогичного.

Глава 6 - Обитатели кузни и разные заруби

- Так… Давай повторим, что я был уверен, что я тебя правильно понял… - Над магом нависла воистину богатырская фигура. – Ты имеешь проблемы из-за какого-то юнца, потому ты привёл его ко мне, чтобы схоронить и… учить? Я верно понял?

- Нет. – Отвечал Кречет. – Это у моего спутника серьёзные проблемы. И я бы очень хотел просить тебя принять его к себе, чтобы спрятать.

- А чего юнец сам не разберётся со своими проблемами? Или он решил оскалить зубки на тех, кто не по плечу?

- Славад, он из другого мира. Он ничего не сделал, но про него уже знают. – Намекнул маг. – Угадаешь кто?

- Орден… - Понимающе процедил кузнец.

- Возьмёшь его? В честь былых дел и старой дружбы? – Снова спросил Кречет.

- Ладно… Но харчи ему придётся отрабатывать! – Славад буквально тыкнул в грудь магу своим большим указательным пальцем.

- Я думаю, он и сам понимает справедливость этого требования. – Кивнул маг.

- Я готов работать! – Горячо начал кивать парень. – Что скажете, то и буду делать.

Славад лишь хмыкнул, а затем снова обратился к магу:

- А ты что будешь делать?

- Буду бродить по свету, как всегда. По путям и дорогам, отводя от вас опасность как можно дальше. – Ответил Кречет с доброй улыбкой.

- Хорошо. Будь по-твоему. – Кивнул кузнец. – Тогда прощайтесь, и мы пойдём.

Для Стёпы наступили тяжёлые минуты. С Кречетом он провёл всего лишь пару дней, но маг казался оплотом доброты и мудрости. С ним парень, чужой в этом мире, чувствовал себя защищённым. Теперь же ему приходилось идти с незнакомым, пока что не внушающим доверие человеком… Жить с ним… и быть от него во многом зависимым.

- Не волнуйся, друг мой. – Кречет положил руку на плечо Стёпе. – Славад позаботится о тебе. К нему придётся привыкнуть, но он может стать прекрасным другом. Наш мир суров, но прекрасен. Сильные, умелые люди многое здесь значат, как и трудолюбивые. Удача прибывает с тобой. Как и сила имени которой я не знаю…

- Спасибо тебе, Кречет. – Парень грустно кивнул. – Правда нужно именно так?

- Да, друг мой. – Ответил маг. – Очень приятно было путешествовать с тобой, но сейчас нам важно расстаться. Но мы ещё увидимся.

- Хорошо…

- Давай не будем заставлять нашего кузнеца ждать.

Спустя несколько минут парень шёл через узкие улочки вместе с огромного роста кузнецом. Славад был ростом метра два, с крупной головой, хмурый, борода лопатой. Усов не было, нос искривлён. Широкие плечи, волосатая грудь и руки с большущими ладонями. На теле свободная рубаха с закатанными по локоть рукавами да плотный кожаный фартук от искр, всё подпоясано широким ремнём. На ногах домотканые портки да старые сапоги из плотной кожи. Но Стёпе некогда было рассматривать своего нового «опекуна»: в голову лезли унылые и гадкие мысли. Изо рта даже выдался тяжёлый вздох.

- Давай что ль познакомимся. – Прервал тягостное молчание кузнец. – Я Славад. А тебя как звать-величать?

- Степан. – Ответил парень. – Степиан, по-вашему.

- Значит Степиан… - Кузнец как будто пробовал имя на вкус. – Имя хорошее. Ремеслом каким занимался?

- Нет. – Не было у Стёпы настроения разговаривать.

- Плохо. – Коротко и бескомпромиссно произнёс Славад. – Грамотный?

- Да.

- Что «да»? Читаешь? Считаешь? Пишешь?

- Читаю пока медленно. Пишу быстрей. Считаю.

- Как это пишешь быстрее, чем читаешь? – Не понял Славад.

- Там откуда я, язык такой же, а буквы другие. Привыкаю ещё. – Ответил парень, снова вздохнув.

- Ладно. Как скажешь. – Пожал плечами кузнец. - А до скольки считаешь?

- До скольки скажете.

- Это ж сколько? – Не вполне понял Славад. - Вот скажу всех людей в городе посчитать, что сдюжишь?

- Ну, если мешаться друг другу не будут и мельчишить, то смогу. – Ответил Стёпа, но тут у него появилась идея получше. - А ещё лучше всех в прямоугольник выставить с ровными рядами. Тогда совсем быстро посчитаю.

- Это какжить?

- Посчитаю сколько в первом ряду, а потом сколько рядов всего. И умножу. – Дал очивидный для нас ответ парень.

- О̍на как! Так ты не грамотный, а учёный! – Кузнец хмыкнул.

- А вы сами? – Стёпа хотел бы перевести тему разговора от себя.

- Я… - Славад задумался.

- Надеюсь, мой вопрос не невежлив. – Поспешил вставить парень, прикладывая всю имеющуюся у него вежливость до капли.

- Ой да нерасшаркивайся! – Отмахнулся Славад. – Я знаю цену себе и своим умениям. Мне было учиться науке некогда, я ковал металлы. Мы уже дошли.

Кузня была не очень большой. Но тут была и печь с горном и небольшая домна и несколько наковален. В углу была свалена куча угля и дров, а около печей железные крицы, а также слитки разных металлов. В кованных и деревянных стойках стояла металлическая посуда, кованные предметы утвари и быта, оружие и доспехи. Ещё тут было двое парней высокий и пониже.

- Знакомься. – Сказал Славад. – Мои ученики. Фарсин и Корнир.

- Степиан. – Кивнул Стёпа каждому, представляясь.

- Фарсин. – Кивнул высокий.

- А я… А я Корнир. – Так же представился парень пониже.

- Он будет теперь с нами. – Сообщил старший кузнец. – Принимайте в команду, выдайте угол для сна. А я по делам.

- Хорошо, мастер. – Ответили ученики.

Что сказать… Стёпе буквально выделили угол за стенкой в кузне. Ещё соломенный тюфяк и простое шерстяное одеяло. С гвоздя на стене Фарсин снял старую потрёпанную тёртую и полинявшую кожаную сумку и протянул Стёпе.

- Зачем? – Непонимающе, спросил попаданец.

- Надо же в чё-то хранить вещи. – Пожал плечами старший ученик. – Даже если их пока ещё нет. У нас говорят: «Без сумки и заруби не сыпятся».

- У нас обычно говорили: «Был бы омут, а черти будут». – Проговорил Стёпа.

Фарсин кивнул и ушёл в рабочую часть кузни, чтобы что-то выковать. А у Стёпы началось неопределённое безделье… Он решил присмотреться к ученикам кузница. Фарсин был хоть и высок, но ниже Славада. Он тоже был силён, под кожей виднелись бугры мускул. Лицо было красное от жара кузни, а руки были грубые, в порезах и ожогах. Он не носил бороды или усов и у него были коротко острижены почти под ноль волосы. Наблюдая около получаса за работой здоровяка, он заметил, что у Фарсина большой шрам на правыом ухе, заметный лишь сбоку. Он был белёс на фоне загорелой кожи. Складывалось ощущение, что этот парень родился куда южнее, чем жил сейчас. За его работой было приятно наблюдать. Слаженными движениями он сейчас ковал ножи для покупателей, по виду и запаху, группы рыбаков. Он двигал руками совершенно независимо, что позволяло ему выполнять сразу несколько операций одновременно. Он мог принимать деньги и отправлять железо в печь, или чистить наковальню, доставать молоты и качать меха.

Корнир на фоне старшего ученика казался… очень нескладным. На лице как будто чего-то не хватало. Он был пониже, не таким сильным. Он всё время на что-то натыкался, спотыкался или отвлекался. Если ему приходилось брать деньги у заказчиков, то он долго и пристально их разглядывал почти у самого носа. Когда Фарсин просил Корнира что-либо принести, то младший ученик очень долго это искал, а когда нёс, то чуть не ронял. Впрочем у Корнира была в углу на простеньком столике свеча в подсвечнике, стопка бумаги и уголёк, которым он что-то порой писал. То есть, очевидно, он был грамотным. Стёпа не решался подойти и спросить, что он пишет, ограничивался пока лишь наблюдением… Кстати говоря, наблюдая за его неуклюжими и неуверенными движениями Корнира, Стёпа неожиданно поразился простоте объяснения этих странностей. Корнир попросту очень плохо видел и у него совсем не было очков. Вероятно, в полумраке жилой и складской части кузни, ему было сложно точно определить контуры препятствий, а потому он и задевал их. Определение количества монет и всё остальное тоже подводило к этому. Но в родном для Стёпы обществе встречаются люди с плохим зрением без очков. Они привыкают к этому и несколько иначе воспринимают мир и уживаются с ним. Почему Корнир не смог? Может быть, он повредил зрение недавно? Как? У него действительно странное лицо, выразительные глаза, но… брови и ресницы будто бы только отрастали! Что же могло произойти?

Загадки. Они очень интриговали Стёпу, но сейчас он не хотел о них думать. Хотелось бы как-то произвести впечатление… Но что он умел, по большому счёту? Ничего… Но, может быть, сможет чем-то помочь, только бы дать знать. Что он готов.

Для начала Стёпа встал. Что делать дальше, он пока не придумал. Мимо прошёл Корнир с тлеющей палочкой, от которой зажёг свечу и начал, согнувшись, что-то писать на своих листках. Стёпа осторожно подошёл к нему, помялся неподалёку, но затем всё-таки осмелился спросить:

- Могу чем помочь?

- А? – Резко распрямился Корнир. – Помочь? Ну, даж и не уверен…

- Что вы делаете? – В Стёпе проснулись понятии об уважении.

- Ой… Не надо «вы». Я ж совсем не мастер. – Младший ученик начал активно жестикулировать. – Я тут учитываю сколько зарубей взял Фарсин с рыбалей. Он вечно не утруждает себя подумать, сколь ему дали. Но это же так важно! И ещё я записываю сколько металла он потратил… Это совсем не долго… Хотя Фарсин за утро успел столько взять, и ничего не успел я посчитать…

Корнир высыпал на стол целую кучу монет.

- Сейчас посчитаю сколько тут, потом посчитаю, сколько у нас было. Можно и по записям посмотреть, но иногда стоит делать проверку, да… А потом надо сложить… Либо цифрами, либо посчитать всё вместе… - Корнир и сам начал понимать, что работы у него непочатый край. – И в это время кто-то ещё заплатит и снова считать… Если буду всё считать, то много бумаги потратится, а она дорогая.

Корнир тяжело вздохнул. Стёпа не понял, что тут долго считать, но спорить не стал. У него появилось две мысли. Одна, что страшно хочется курить, а вторую он озвучил:

- Давай ты будешь считать, то, что у вас уже есть, а я то, что сейчас пришло и придёт. А потом просто просуммируем, и всё.

- Просу… - Корнир нахмурил отсутствующие брови.

- Сложим. – Поправился Стёпа.

- А! Ага! Ну, можно… но тут… много считать надо… Ты до много считать можешь?

- А до скольки надо?

- Не знаю. – Дал неожиданный ответ Корнир. – Я ещё не считал, потому не знаю.

- Ну, могу всех людей в городе посчитать. – Стёпа понял, что для людей «не учёных» можно использовать размытые и не точные, но весьма понятные сравнения.

- Всех людей в городе! – Восхищённо вздохнул подмастерье-счетовод. – Это же… это… Много!

- Так что. Могу помочь? – Снова спросил Стёпа.

- Да-да! Конечно! – Радостно закивал Корнир.

Вообще, не смотря на то, что он был подслеповат, неказист и легко отвлекался, Корнир был забавным молодым человеком. Нельзя отрицать, что в своей прошлой жизни Стёпа таких бил пачками, отбирая карманные деньги, обеды и разные гаджеты, но сейчас никаких подобных желаний не возникало. Даже не хотелось дать банальных подзатыльника или пинка под зад. Вскоре перед парнем вывалили кучу разных монет, а также дали листок бумаги и уголёк.

- Спасибо. – Хмыкнул бывший гопник и начал разглядывать монеты.

А монеты были явно не рублёвые. Ни цифры, не орла двуглавого, ни окантовки. На них были свои гербы, но смещённые от центра. И гербы совсем разные. Даже монеты с одним и тем же гербом незначительно отличались по размеру. И по толщине. Монеты были из золота, серебра и меди. Но золотые с одним гербом сильно отличались от золотых с другим по размеру. С серебром было так же, но не с медью. В голову парня закралось подозрение, что разом всё в кучу посчитать не выйдет, это тебе не полубумажные единые стандартизированные деньги его страны. А подводить в первый же день новых знакомых не хотелось. Всё же его уже считали очень образованным товарищем.

- Слуш, Корнир.

- А?… Да! Что такое? – Корнир был так сильно наклонён к своим монетам, что чуть ли не задевал их носом.

- Расскажи про монеты. Я как-то с вашими деньгами мало общался, понимаешь, другое изучал. Как тут всё устроено. Разные металлы, гербы и остальное. Одни маленькие, другие большие. Ошибиться стрёмно.

- Мо-монеты? – Сначала не понял подмастерье, но затем его вдруг осенило. – А! Заруби что ль?

- Да. Заруби. – Кивнул Стёпа. – Вы их так зовёте?

- Знамо дело, так. Их же нарубают. На монетном дворе выковывают или отливают пруток из золота, серебра или меди, а потом нарубают специальными ножами да молотами. Потому они заруби!

- Там, где я родился, так же рубли появились. – Хмыкнул иномирец.

- Хорошее слово. – Покачал головой Корнир. – Но зарубь привычней.

- Заруби так заруби...

- Давай объясню про них. - Кивнул Корнир - Мне мастер про них историю рассказывал. Давно ещё, когда становились государства, выжившие в прошлой эпохе люди поняли, что торговать нужно. Но не возя с собой большие да тяжёлые вещи, а меняя их на такие вот ценные металлы. Удобней понимаешь ли. Не тюк шкур таскать с собой, а котомку зарубей. Но тогда они ещё и зарубями не были. Самородки, крицы, слитки, песок. Но правители поняли, что надо прекращать такое шатание, и пора вводить едину меру. Прутки ковать было просто, потому решили делать круглые. Но это ж сколько метала ходило на прутки. Стоило очень дорого! Это уже не тюк шкур.. Это много! А коль ты только один купить хочешь? Потому их стали делать не прутками а меньше… Маленькими прутками! То было удобней.

- Их так и звали? Маленькие прутки? – Нахмурился Стёпа.

- Нет, конечно. – Отмахнулся Корнир. – Их называли гривнами. На самом деле даже не их. Прутки маленькие весили, как гривна.

- А что такое гривна? – У Стёпы было подозрение, что что-то подобное было и в истории его страны, но откуда тут название валюты соседнего государства, он вспомнить не мог.

- Гривна то? Это украшение такое. – Ответил подмастерье. – В старые времена все воины и вся знать империи носили такие украшения для шеи. Вроде хомута конского. Только из металла. Император Карисай Третий Торговец тогда правил Империей Феникса. Он был потомственным военачальником, но на его время впало очень мало войн, но все носили на шее гривны. Зато надо было решать торговый вопрос. Его засыпали советами дворяне, военачальники, семья… как быть, как поступить. И однажды к нему снова пришёл казначей и спросил каким размером делать пруток. Карисаю Третьему так это надоело, что он сорвал со своей шеи гривну, кинул в казначея и крикнул: «Делай веса такого! И боле не утомляй меня своей торговлей!» Так вот гривна стала гривной.

- А чего она гривной то называется? Сама гривна. – Пытался допытаться до истоков Стёпа.

— Это кто же знает. – Развёл руками собеседник. – Тьма годов прошла. Наверное, потому как носили гривну там, где грива у животных.

- Ну пускай так. – У иномирца начало появляться ощущение, что он перенимает здешние акценты и говор. – А дале что?

- А что дале. Всё неудобно так и было. Вдруг ты не тюк шкур хочешь, а только одну. Потому гривну порубили на заруби. А потом решили делать из разных металлов. Золото дорогое самое, потом серебро, а медь недорогая самая.

- Но погодь. – Стёпа почесал затылок, чтобы быстрее думалось. – Но у вас же разные народы. Император твой… Этот… Третий… Торговец… С краю… Решил он там со своим казначеем, а остальные государи?

- А остальным понравилась идея.

- А чего тогда заруби с разными гербами разного размера? – Не отступал Стёпа.

- Так, потому что не у всех гривны были! – Корнир сказал это таким тоном, как будто объяснял очевидные вещи маленькому ребёнку. – То же император Империи! А вот князь Кнежиана без гривны ходил. Они их и не носили никогда.

- И где он тогда вес гривны взял?

- Может в бою победил военачальника империи и забрал его гривну. А гривны то все разные, потому у народов и гривны разные от гривен пошли.

«Твою мать…» - Подумал Стёпа про одинаковые слова.

- Вот так вот. – Продолжил Корнир. – А это так давно было, что все привыкли. И когда начали заруби делать, то так и оставили.

- И всех это устроило?

- Нет. Все воевать пошли. Ну, сначала хотели договориться, какие размеры использовать. Но все считали свои правильными. – Ответил очевидную вещь подмастерье. – Империя считала, что их Феникс может быть только на большой монете. Эльфы из Территии тогда никаких других зарубей и не видели, токмо имперские. А Кнежиан говорил, что их монеты яркие и великие, как солнышко. Были ещё Польнийцы и их гривна. Они взяли за меру гривну Польна Свободного, а это большой удар по истории и гордости Империи. А гномы так вообще обменно торговали, им это всё в новизну было, но они хотели создать монетный двор по чьему-то образцу. Правда гномы всё таки свои начеканили заруби.

- И чем разрешилось? – Спросил Стёпа, видя очевидный ответ у себя на столике.

- Ну, маги решили собрать совет всех народов, чтобы решить, чьи заруби правильней. Все собрались и привезли целые возы своих металлов и зарубей.

- Огромное количество драгоценностей в одном месте… - Вздохнул Стёпа.

- Да! На них напали Вахларцы-грабители, что бы всё забрать себе! Но совет народов отбился! Но они так были разгорячены боем, что новое обсуждение переросло в драку, а потом и в войну народов! – Корнил начал возбуждённо махать руками живо жестикулировать. - Империя и Террития встали против Кнежиана. Но Кнежиан заключил временный союз с Польнией. А гномы наняли Вахларцев и вместе воевали третьей стороной. Берсоленд решил отсидеться тихо.

- Никто не победил?

- Двадцать лет и два года воевали. – Кивнул счетовод. – В результате решили, что у всех народов будет одинаковая медная зарубь, а остальное всё по-своему.

- Так… - Стёпа осознал, что в этом средневековом мире зародился явный курс валют, который более-менее уравняли по меди, но серебро и золото у всех своё. Очевидно, что из-за этого есть более дорогое золото или более дешёвое, и если торгаши могут это понять, то вот правители ещё так и не осознавали. – И какое чьё, и сколько где?

- Смотри!

Что ж… «Смотри!» заняло больше часа. А то и больше двух часов. Если вначале Стёпа считал Корнира несколько недалёким человеком, то сейчас понимал, что подмастерье-счетовод просто донельзя обожал деньги. И это не скупость, не жадность, даже не желание обладать деньгами. Он любил их, не как меру ценности или средство получения благ, а как самостоятельный отдельны предмет этого мира. Он обожал их историю, он обожал гербы на монетах. Он обожал то, как в разных странах переводят одни деньги в другие, формируя курс валют. Он обожал названия монет в разных странах. Эти, практически энциклопедические, знания были Стёпе крайне ценны и интересны, так как он начинал лучше понимать мир, где оказался. Он старался запоминать истории и рассказы Корнира и записывать важные данные на свой лист бумаги.

- Понимаешь! – С горящими глазами взахлёб рассказывал подмастерье. – Гномы долго не могли решить, что поставить на свою монету, ибо у них нет единого герба. Каждый клан имеет свой герб. До Войны зарубей в спорах и переговорах прошло три года. И все три года гномы думали над этим. В итоге они обратились к мудрецу-шаману, что зашёл к ним в столицу. Тот посмеялся и сказал, что если они не придумают, то он посоветует горному королю написать название государства на заруби… монете. Или своё имя. Главы кланов поняли, что в своих словах шаман запрятал мудрость. Что в названии их государства есть ответ на их вопрос. Они поняли, что их Союз Гномьих Городов берёт своё начало от договора четырёх Старших кланов, а потому они решили помесить на… монету весы с четырьмя печами!

Стёпе казалось, что он не узнавал столько о своём мире и его деньгах за всё время в школе, чем сейчас за пару часов. И приходилось признавать. Что Корнир понимает куда больше, чем видно при первом впечатлении:

- Ты вот меня послушаешь и скажешь, что можно все свои деньги водить в золотых Вурах баронства Волчье Ухо! – Корнир уже совсем активно размахивал руками. – Но это не так! Да, они стоят больше всех, но при этом с этим краем такие непростые отношения, что их монеты не во всех странах берут на обмен! Так что ты с ними можешь быть очень богатым, но без крыши над головой, и без кружки эля, да без куска хлеба.

Всё это выстраивалось в сложный и интересный исторический процесс, который набором нитей пронзал ткань течения времени и приводил к тому, что сейчас лежало на столике перед Стёпой. У всех этих монет или же зарубей были силы, причины, объяснения, случайности.

- А есть вообще легенды про Северетское серебро! – Фыркнул Корнир. – Это невероятно глупо! Во время конца эпохи Прихода Северет переметнулся и украл у Льва и Единорога всё золото! Но их серебро увезли вахларцы! Золота навалом, а серебра нет совсем, ибо не взяли его. Но это всё легенды. Может там уж и не живёт никто!

Всё это невозможно было осмыслить. Стёпа понимал, что ни раз ещё спросит у Корнира рассказать историю о той или иной монете. Но сейчас на бумаге уже красовалось две таблицы о ценности монет, и о возможности их обмена.

- Хорош трепаться! – Гаркнул из кузни Фарсин. – У меня весь ушат в зарубях! Кто считать то будет, раззявы!?

- Прости! – В ответ крикнул, вжавший голову в плечи, Корнир и побежал забирать богатства. – Мы просто там считали.

- Сам посчитаешь уплоченое! А он после работы уже всё вместе посчитает. Гони пока его сюда.

Но Стёпу даже не надо было звать, он и сам уже был тут как тут.

- Когда-нить ковал? – Спросил Фарсин.

- Нет.

- Ща ачнёшь. Я хочу егодня с этим закончить, но остывает ольно быстро. – Фарсин явно любил терять часть букв при разговоре. – Я грею, а отом тащу и жму клещами. Потом по очереди удем молотами бить. Понял?

- Нет. – Честно ответил, никогда не занимавшийся ремеслом, Стёпа. – Но попробую.

- Ороший подход. Бери олот. Бей туда же кудой и я.

Корнир убежал, а Фарсин резко вынул раскалённую добела заготовку из печи и положил на наковальню. Сильный удар, громкий звон, искры во все стороны. Стёпа старался поддерживать темп старшего подмастерья, но мышцы подводили. Нельзя было назвать парня хиляком, но уже после нескольких ударов он начал сдавать. Удары выходили слабыми, да и попадал уже совсем не точно в цель. При ударе очень уж сильно отдавало в руку и плечо. Но срамиться не хотелось, а потому, стиснув зубы, Стёпа продолжал орудовать молотом. Печь, десяток ударов от каждого и снова печь. Парень уже не знал, хотел бы он что бы тепло отводилось быстрее, что бы получить больше времени на отдых, или медленней, чтобы уж быстрей закончить.

И тут резко его пронзила головная боль! Она была столь сильна, что Стёпа сморщился, оскалился и издал звук похожий на смесь рычания и стона. Но так же, как была сильна, так же быстро она и отступила. Стёпа распрямился, как будто ничего и не было, но красноватое неясное марево перед полузакрытыми глазами показывало, что что-то не так.

- Ты как, нормально? – Спросил Фарсин.

Стёпа полностью открыл глаза и марево исчезло.

- Секундная слабость. – Ответил Стёпа.

- Не знаю такого слова. – Просто и без особых эмоций сообщил старший подмастерье.

- «Секунда»? ну… Миг? Мгновение. – Удивился иномирец.

- Понял. Ывает. – кивнул Фарсин. – Иной раз отягаешь слитки пол дня, как разогнёшься, так усю спину пробивает.

Стёпа мог на это только промолчать. Он не знал, что за боль, и что за марево. И расказывать не хотелось. Может быть Кречету, но где теперь его взять. Фарсин тем временем отложил результат работы остывать.

- Не правильно аботаешь, брат Степиан. – Точно так же спокойно сообщил здоровяк. – Ты лупишь со всей силушки. Но олот то он и сам тяжкий. Сам полетит и ударит с силой. Ты токмо аправляй его, а потом удто роняй. Или раздробишь кости отдачей, а мышцы станут, что вода.

- Спасибо. – От чистого сердца поблагодарил Стёпа за ауку.

- Мне то что. Всё астеру. Он тебя привёл. А коль привёл, то и мне помочь не грех. Ты мне одсобишь, я тебе подсоблю. – Фарсин снял рукавицы и начал умываться. – Умой руки и лицо со мной. В чистом теле здоровье водится.

- Уже закончили, я смотрю! – С улицы послышался громкий голос мастера Славада. – Много ли заработали?

- Корнир считает. – Коротко ответил Фарсин.

- Хорошо. – Кивнул мастер кузнец. – Завтра уходим. Спим немного, потом собираемся и с восходом уходим.

- Торопимся? – Фарсин промокнул себя тканью.

- Очень торопимся. – Кивнул Славад. – О нас спрашивают не те люди.

- Я помогу Корниру. – Сказал Стёпа и ретировался. Отойдя, он напряг весь слух. У парня складывалось подозрение, что более ясно не хотят говорить из-за его присутствия.

- Степиан помогал? – Спросил мастер.

- Мне емного. И Корниру. Балясины точил, что уже заточены. – Ответил старший подмастерье.

- Так плохо?

- Не. Говорит, что учен считать, токмо в зарубях не понимает. Не верю.

Это «Не верю» было произнесено с таким нажимом, что Стёпа даже слегка испугался. То есть за спокойной и вежливой безэмоциональностью Фарсина скрывалось яркое недоверие? Подозрение? Он может связать недоверие с тем, что теперь всей компашке нужно спешно уходить. Не хотелось бы портить отношение со старшим после Славада.

- Да, Фарсин, всё так. – Заявил Славад. – Его привёл мой старый друг маг. Парень из другого мира. Наши законы и отношения не знает.

- Отому уходим?

- Я тоже думаю, что нас нашли быстрей из-за него. Но и без него не больше двух дней нам бы осталось. Да и часть группы увёл мой друг.

- Тогда пускай. – Вполне легко и спокойно сказал Фарсин и подслушивающего Стёпу будто клещи отпустили.

- Успокоился, значит? Хорошо. Теперь Степиан с нами. Я слово дал.

Помочь Корниру Стёпе было не суждено. Фарсин попросил помощи в наполнении походной повозки. Следовало перенести огромную кучу металла, угля, древесины, снаряжения, инструментов, стройматериалов, пищи и даже оружия.

Мышцы жутко болели, но через пару часов Фарсин объявил перерыв до завтра. Корнир уже всё пересчитал, и вместе с Славадом они уже приготовили ужин. Хорошо прожаренное мясо, тёплый хлеб, немного овощей, зелень. И хороший гномий эль. Последнее особенно понравилось Стёпе, и, вполне вероятно, он забыл о своей мере…

Глава 7 - Люди Пути

Птички весело щебетали на кромке леса. Впрочем, Славада они интересовали мало. Впереди на пути около дорожного колодца стояло три человека. Они были одеты в простую грубую домотканую одежду, но местами встречалась и простая броня из пропитанной воском и маслом толстой кожи или плотных шкур. Наличие доспехов, хоть и таких простых наводило на подозрение. Но ещё больше это подозрение укореняло оружие в руках.

- Глядьте вперёд. – Привлёк внимание подмастерьев Славад. – Видали тех мужиков?

- Неужто бандиты? – Корнир вжал голову в плечи.

- Готов положить половину угля, что они. – Ответил мастер кузнец.

- Что удем делать? – Спросил Фарсин. – Попробуем договориться?

- Их трое всего… - Заметил подмастерье счетовод. – И оружие у них, должно быть не новое. А у нас своё есть, отличного качества. Да и нас четверо.

- Да уж… четверо… - Вздохнул Фарсин.

Все трое повернулись и посмотрели, на перебравшего эля, спящего на куче угля Стёпу, храпящего с шумом медведя-шатуна.

- Трое на трое тогда. – Так же вздохнул Корнир.

- Сначала встанем перед ними, расправим мышцы и попугаем их своим видом. – Решил мастер кузнец. – Може отступятся.

Повозка постепенно приближалась к преградившим дорогу людям. Рядом у дороги был колодец. Фарсин подтянул поближе пару копий. Вскоре до бандитского вида людей остался десяток метров.

- Э, вы! – Гаркнул самый высокий из бандитов. – Стойте!

- Доброго дня вам, селяне! – Славад дружелюбно поднял громадную руку в приветственном жесте и спрыгнул с повозки.

Громила бандит был высокого роста, но, встав на твёрдую землю, Славад оказался выше его пости на голову, и не слабо шире в плечах. Рядом уже стояли высокий, мускулистый Фарсин, и низкий, но достаточно крепкий Корнир. Странствующие кузнецы формировали достаточно внушительного вида группу, в общем, не чета тем, кто стоял перед ними с оружием в руках. Но из леса выбежало ещё четверо таких же бандитов-оборванцев. Они встали позади повозки, таким образом кузнецы оказались окружены.

- Сюда все заруби! – Приказал вожак.

- Можт не будем так спешить с требованиями? – Угрожающе почти прорычал Славад, засунув руку куда-то под ткань лежащую в телеге, и нащупывая рукоять большого молота. В руках у подмастерьев уже были копья. – Лучше дайте дорогу, и никто не пострадает.

** *

- Твою-ю-ю нах….. мать… - Проскрипел Стёпа. – Херли так ярко?

Парень лежал на куче чего-то пачкающегося и жёсткого. Это что-то осыпалось с жутко противным скрипучим звуком. Голова раскалывалась и мир был поразительно серый, но одновременно с этим перед глазами было красноватое неясное марево. Неподалёку оглушительно орали птицы. Повернув голову, парень заметил колодец.

- О! – Просипел он со счастливой интонацией. – Водичка! Мне надо!

Встать не получалось, а потому Стёпа опёрся на дощатую стенку, подтянулся на руках и сделал рывок в сторону колодца, после чего с шумом свалился с телеги, после чего очень грязно выругался.

- Упал с возу, как мешок с ерьмом… - Меланхолично заметил рядом голос Фарсина.

- Водичку хочу! – Стёпа отмахнулся и таки осилил подъём на две ноги и в перевалку поплёлся в сторону колодца. – Сейчас бы сока апельсинового…

Колодец встретил приятной прохладой. Стёпа навалился на него всем весом, но сложен он был крепко. Рядом с ним стояло ведро, полное студёной прозрачной водой. Парень рывком поднял ведро и начал жадно пить. Утолив жажду, он поднял ведро над головой и вылил содержимое на голову. Мир начинал обретать краски, а птицы уже не так противно пищали, как ему казалось парой минут ранее. Более того, Стёпа наконец заметил, что он тут не один. Более того, что их тут даже не четверо.

- Какого лешего тут происходит? – Состроив гримасу удивления, бурчащим голосом спросил парень.

- Эй ты! – Гаркнул на парня ближайший бандит. – Я шо, для тя воду тяхал с колодцу?

- Чего ты такой громкий, мать твою… - Махнул на бандита рукой не отошедший от похмелья парень, пытаясь отогнать раздражающее марево, которое принимало форму каких-то стрелок у глаз.

- Шего за мою матушку сказал?! – Заорал бандит и замахнулся дубиной.

Стёпа хоть и был с похмельем, но рефлексы былых драк помнили своё дело. Он, безобразно икнув, со всей силы ударил противника кулаком в живот, от чего тот согнулся пополам, выронил дубину и истошно завопил от боли. А Стёпа тем временем уже от души прописал удар в пах здоровяку вожаку бандитов, а когда тот так же согнулся от боли, сломал кулаком нос.

Славад в этот момент голыми руками выбил оружие у третьего, преградившего дорогу, а затем выхватив большой молот связался боем с ещё одним бандитом, а подмастерья тем временем копьями удерживали на расстоянии ещё троих. Обезоруженный Славадом бандит решил напасть в рукопашную на низкого Стёпу, полагая его не таким сильным противником. Но парень дал отпор: он свалил нападавшего на землю и начал избивать ногами, источая поток сквернословия.

Фарсин успел заколоть ещё одного бандита, а Корнир лильным ударом древка повалил второго. Теперь трое оставшихся на ногах спешно убегали в лес.

- Что удем делать с этими? – Фарсин указал копьём в сторону вырубленных Стёпой преступников.

- Пёс с ними. – Отмахнулся Славад. – Воды выпьем и двинемся дальше.

- Ик! Воды было бы неплохо. – Покивал головой Стёпа, от чего она разболелась.

- Налейте водохлёбу. – Улыбнулся старший подмастерье. – Орошо бьёшь.

- Да, ты голыми руками победил троих вооружённых бандитов! – Восхищённо поддакнул Корнир.

-Угу… - Согласился Стёпа, которому передали ведро с водой.

- Да, сильного товарища нам судьба подкинула. – Хмуро согласился с общим мнением Славад. – Не спал бы только в угле. Задерживаться не стоит. Кто знает, нет ли у них ещё отряда помощников…

Напившись вдоволь студёной колодезной воды, кузнецы отправились дальше. Всё больше молчали. Стёпе было скучно, а потому он больше спал на полу телеги, под основанием кучи угля. Славад правил телегой, но порой передавал поводья Фарсину и шёл рядом пешком, чтобы размять ноги. Корнир смотрел на птиц, и на лес, и на облака, и вообще по сторонам. У него была чудесная способность созерцать всё вокруг и не скучать при этом. Он живо интересовался всем вокруг и это делало ему честь.

Стёпа проснулся от резкой остановки телеги.

- Там костры. – Сообщил Фарсин.

- Вижу. – Ответил Славад. – На привычном месте. Подъезжай туда, отдохнём.

Уже смеркалось. Солнце клонилось к горизонту и всё обволакивала густая темнота. Птицы замолкали. Меньше жужали мошки. Куда реже было слыно полевых зверьков.

- М? Чего там такое? – Спросил Стёпа. – Ваши знакомые?

- Ну, можно, да, и так сказать! – Усмехнулся Корнир. – Это люди Пути.

- А? – Не понял парень. – Кто?

- Люди Пути. – Повторил Славад. – Все те, кто выходит на пути и дороги нашего мира попадают под покровительство бесконечного Бога Я́дрока. Он ведает всеми путями, дорогами, тропинками. А ещё мостами, перевалами… Он помогает нам, простым странникам и путникам… Всем тем, для кого нет лучше крыши, нежели небо, и лучше стен, чем мирские просторы.

- То есть они… - Стёпа серьёзно напряг мозг, чтобы вспомнить подходящее слово в своём словарном запасе, который заметно скудел от постоянного общения с выпивохами и гопниками. - … они бездомные?

Фарсин от этого весело рассмеялся.

- Нет. – Усмехнулся Славад. – Бездомные свою долю не выбирали. Ну, или они так об этом думают. Мы же Странники, или люди Пути. Мы сами этого желали и желаем.

Повисло молчание. Стёпа обдумывал полученную информацию. Он, всё же, городской человек и, несмотря на то, что большую часть времени проводил на улице, не представлял жизни, где кто-то ночует не в квартире, в доме, в чём-то, что защищает со всех сторон.

- Поехали к ним. – Сказал Славад и Фарсин повёл телегу к свету.

Костров было несколько, а у них сидели самые разные люди. При приближении телеги все повернули взоры на кузнецов и начали настороженно их рассматривать. Славад спрыгнул с телеги, приветственно поднял руки и громко сказал:

- Да благословит вас всех Бог Ядрог!

Уже после этих слов лица всех сидящих потеплели. Люди заулыбались и стали подвигаться, освобождая место у огня.

- Разрешите присоединиться к вам на ночлег на этой стоянке? – Продолжил Славад.

Отовсюду послышались голоса одобрения.

- Конечно присоединяйтесь.

- Подгоняйте телеху сюда.

- Садитесь к костру.

Всё было Стёпе очень в диковинку. Мужчины, женщины и дети, судя по всему, вовсе не знали друг друга, но при этом были очень дружелюбны.

- Вы кем будете, мил человек? – Спросил один круглолицый мужчина в ярко-зелёной накидке.

- Кузнецы мы, да ковали. – Ответил Славад.

- Куда путь держите?

- Туда, где садится Солнце. В его край.

- О! – Одобрительно загудели собравшиеся. – Кнежиан прекрасен в это время года.

- Чудесный собирается люд! – Заметил круглолицый. – У нас сегодня и селяне, и ковали, и кожемяки и там ещё…

Он неопределённо показал за спину. Там поодаль сидел странный скрюченный седобородый старик, перед которым едва тлели угольки небольшого костерка.

- А вы значит будешь..? – Славад скрестил руки на груди – Хохмач, скомарь, скальд, легенд, сказитель, бард?

- Всё это я, да! Мне нравится слово скальд, хоть так и говорят только чёртовы Вахларцы.

- Так спой песню для народа! – Воскликнул Фарсин.

- Ха-ха! – Засмеялся скальд. – Давали бы мне зарубей за всякий раз, что просят спеть.

- Будет тебе зарубь. – Кивнул Славад.

- И от нас будет. – Радостно заявили все окружающие. – Коли добро слабаешь, точно подкинем.

- И кружку эля от меня! – Заявил Фарсин.

- Ну раз вы так добро и богато просите, то я не откажу! – Обрадовался скальд. – Итак… Дорожная Песнь!

Все вокруг обрадовались. Видимо, это весьма известная и популярная тут песнь.

Народ покатился со смеху от последних строк про барда. Стёпе тоже понравилось, как певец лихо вставил строки про себя и Фарсинов эль. Но мысли парня обходили задорного певца. Ему не давал покоя одинокий старик.

- Славад, можно спросить? – Наконец не вытерпел парень.

- Ну давай. Спрашивай.

- Что за дед там? Почему один.

- Там… А… - Славад нахмурился. – Люди Пути бывают разные. Кузнецы как мы, барды, как этот весельчах, наёмники, ремесленники, проповедники. Встречаются даже бандиты. Находишь по дорогам с моё, научишься их различать. Я ведь ни одну пару сапог уже за жизнь стоптал. Но тот старик… Я тебе честно скажу, он шаман. Я вижу эти странные весюльки на его шее да палку узловатую, мешок с травами… И сидит он один. Шаманы не простые люди. Их избегают.

- Они опасны?

- Когда как. Баш на баш не приходится. – Пожал плечами Мастер-кузнец. – От них можно услышать много страшного и худого, а можно получить великое счастье и ответы на все вопросы. Кто-то даже считает, что их устами молвят Боги! Но не все же Боги хорошо к нам расположены…

- Могу я с ним поговорить? – Стёпа понимал, что от слов Славада его любопытство только разрослось, как снежный ком.

- Я не могу ничего запретить. Ты сам не малый дитёнок. Но будь аккуратен с тем, что услышишь.

Поблагодарив за совет, парень встал, и обойдя костёр по широкому кругу, начал приближаться к старику. Он был действительно очень чудной. Он сидел в тени, а потому некоторые черты и мелкие делали видно не было.

Он был стар. У него была длинная спутанная седая борода. Длинной и крепкой узловатой палкой, или посохом, он ворошил угли, которые никак не могли разгореться. Он носил давно не штопаные чёрные и синие одежды. Даже на глазах у него была синяя повязка. А рядом действительно лежал мешок, из которого доносился запах трав, а ещё свежего хлеба.

- Да осветит великий Ядрог твой путь, юноша. – Неожиданно проскрипел старик.

- И вам добрый вечер… - Стёпа хотел подобрать слово вежливей, чем «дед» или «старик». - … дедушка.

- Ха-ха! – Старик скрипяще рассмеялся. – Какой неожиданный у меня внучок!

- Чего? – Смутился парень.

- Ты явно не из нашего мира. – Заявил дед. – Знаешь, у нас в мире не стыдно назвать старика стариком, а деда дедом. А вот дедушка – это для старых членов большой семьи. Чего надобно от меня?

- Могу помочь с костром. – Неожиданно для самого себя предложил парень.

- Да, признаться, погреться мне бы не помешало… А самому мне не справится. – Задумчиво пробормотал старик, а затем спустил с глас повязку.

Даже в слабом освещении, которое смогло дойти сюда от большого костра, были видны побелевшие радужки глаз.

- Ты…

- Слеп. – Закончил за парня дед. – Да, слепы мои глаза. Только не нужны они мне стали. Итак, ты пришёл ко мне сам и предлагаешь помощь… Что просишь взамен?

- Ты ведь шаман, да? – Решил всё-таки уточнить Стёпа.

- Да, твой покровитель верно заметил, кто я такой. – Старик улыбнулся. – Я вас не слышал. Но я почувствовал. Итак, какова твоя цена за разведение огня.

Стёпа задумался и начал собирать хворост и дровишки в домик над тлеющими угольками. Чего он хочет от шамана? Чем вообще тут занимаются шаманы? Верит ли он вообще в такую штуку, как «шаман»? Может и не то что бы, хоть почему бы и нет… Но что тогда ему нужно? Узнать, как вернуться домой? Узнать будущее? Узнать, что делать? Но в голове у парня всё крутились предостережения Славада. Старик ждал и улыбался, глядя в Стёпу и в пустоты белыми слепыми глазами. Вопросы роились в голове парня, и он понимал, что всё сразу спросить нельзя. Услуга за услугу же. Небольшой костёр и… небольшой вопрос? Но тут же в голове появилась и абсурдная мысль. Странный вопрос. И прокручивая предостережения и важные мысли Стёпа постоянно натыкался на него… И…

- У меня будет маленький вопрос. – Наконец, ответил он.

Домик сложился, сухая трава занялась от угольков, а вскоре пламя перекинулось на хворост, а от него запылали и дровишки. Огонь загорелся, костёр начал весело потрескивать. На мир уже спустилась ночная прохлада и шаман удовлетворённо вздохнул, когда до его озябших морщинистых рук дошло тепло огня.

- Прекрасно. Маленькая услуга за маленький вопрос, значит. – Старик повторил в слух мысли парня. Но может совпадение?

- Скажи, шаман…

Шаман ещё больше улыбнулся. Даже можно сказать, хитрее. Ему стало очень интересно, он даже подался вперёд, чтобы лучше расслышать вопрос.

- Скажи, тебе хоть есть чем перекусить кроме хлеба и трав? – Задал свой бессмысленный вопрос Стёпа.

- Ха-ха-ха! – Старик снова скрипуче рассмеялся! – Чудесно! Прекрасно! Удивил старого шамана. Я всё думал, что же ты спросишь! Так долго думал! О счастье, о любви, о своём мире, о будущем? Нет! А ты спросил у меня обо мне. Но даже не о том, кто я, а что мне.

- Да, костёр маленький. Так что вопрос у меня вышел бес…

- А вот и не бессмысленный. – Перебил шаман. – Он лучше многих других.

- Да?

- Точно.

- Чем это? – Не понял парень.

- Спроси ты что-нибудь иное, я бы ответил в старом шаманском стиле.

- Это как?

- Шаман старый даст совет: скажет «да» и тут же «нет». – Объяснил старик шуточным стишком.

- Ответил бы туманно, чтобы люди путались и размышляли. – Перевёл для себя Стёпа.

- Людям вообще полезно думать. – Кивнул шаман. – Это делает их самих только лучше. Хотя порой это делает им самим хуже. Но тут уж ничего не поделаешь.

Стёпа вынужден был согласиться и потому промолчал.

- Кстати про вопрос. – Вспомнил старик. - У меня есть чем наполнить живот. Сушёные фрукты, хлеб, вяленое мясо. Немного тяжеловато для старых зубов, но очень вкусно и питательно.

Стёпа улыбнулся.

- Мне приятно что кто-то обо мне позаботился. Даже если это все один вопрос. Ну и костёр, конечно же. Чудесное тепло… - Повисло молчание. Старик как будто наблюдал за языками пламени, а Стёпа смотрел в странные, непривычные, слегка пугающие, но такие притягивающие слепые белые глаза.

- В Кнежиане говорят, что нельзя смотреть долго в глаза шамана. Потеряешь себя. – Заметил старик. Откуда он узнал… - Что планируешь делать?

- Я? – Отвлёкся от своего удивления Стёпа.

Шаман картинно оглянулся.

- А что, тут ещё кто-то есть?

- Не знаю. Пойду со Славадом. – Ответил парень.

- А как же в свой мир?

Стёпу кольнула тоска по сестре. Как она там? Волнуется? Что есть сказали родители? А они сами как? Забыли его и окончательно отреклись или всё таки ищут и боятся за него?

- Да, блин, разобраться бы сначала в каком я мире. – Пожал плечами попаданец, делая вид, что лишён волнений. – Разберусь, что у вас тут, а потом уже пойму, как домой.

- Чудесно! – Шаман опять принялся хитро улыбаться. – Мне это нравится. Ты не бежишь что-то доказывать. Или чему-то кого-то учить. Или что-то подчинять и завоёвывать.

- А нафиг мне? Ну, то есть… Зачем? Я же пока не знаю, что у вас и как. – Скорчил гримасу парень.

- Порой между мирами перемещаются разные существа. – Начал объяснять дед. - Кто-то хочет власти. Кто-то богатств. А кто-то из миров, преисполненных знаниями, что они стремятся передать нашему миру. И может казаться тебе, что последнее очень неплохо, но понимаешь… Закон природы! Всяко действие встречает на пути своём противодействие. Таким образом завоеватели быстро встречают свой конец, жаждущие богатств быстро пропадают с лица мира, а грамотеи и знатоки, проповедуя знания, встречают гомон невежества или вызывают знанием страшные последствия.

- У нас в мире тоже такое поняли. – Понимающе кивнул Стёпа, а затем решил поумничать. – Назвали вторым законом Ньютона.

- Или третьим? – Улыбнулся шаман. – К чему цифры? Разве важны названия? Знаешь, что важно с законами природы?

- Уметь их применять.

- А я думаю, что понимать и осознавать эти законы. – Не согласился шаман. – Взять вон старшего подмастерья, что с тобой путь держит. Думаешь он умеет это применять?

Стёпа задумался, но ответ быстро пришёл ему в голову:

- Умеет. Он и мне советовал. Когда метал куёт, он не бьёт молотом, а поднимает и как будто роняет. Тяжёлый молот сам всё делает. А если бы он бил. То отдача бы ломала ему руку. Он говорил, что мышцы станут, как вода.

- Ну тогда я не прав. Победил меня в моей игре. – Вынужден был признать шаман. – Я сам не всё о мире знаю, как ковали работают не ведаю. Но поучиться мне не стыдно. Природе ты нравишься.

- Что? – парень даже смутился.

- Ты нравишься природе. Ты попал в наш мир, но ты не отчаялся и не сдался. Вижу, что ты даже дел натворил где-то. Но при этом ты не привносишь много своих возмущений в наш мир. Природа не хочет тебе противодействовать… Хм… Что я вижу! Даже напротив! Она идёт с тобой!

- Чего-чего? – Стёпа вообще ничего не понял. – Природе? Типа мышкам да цветочкам?

- Ах да! Ты же не знаешь, кто такие шаманы! – Понимающе кивнул старик. – Как бы тебе объяснить… Давай… ты скажи, как ты нас мыслишь, а я развею твои возбуждения и скажу, как надо.

- Ну… - Стёпа засомневался. – Знаешь, такой фигни у нас в мире нету.

- Точно есть. Просто ты о ней не знал.

- А… - Стёпа открыл рот и завис.

Шаман рассмеялся, как будто мог видеть лицо парня.

- Ну давай! Смелые и сказочные мысли.

- Ну… вы общаетесь с предками людей и спрашиваете у них о скрытом, о прошлом, будущем и просите удачи? – Предположил парень.

- Хаа! – Каркнул дед. – Откуда у них удача? Они же умерли! Будь удача, то пожили бы подольше.

- Так, ладно… - Начал строить новое предположение Стёпа. – Вы творите магию и чары. Чертите таинственные символы и пользуетесь жутко сильной силой.

- Что верно подмечено, так это слово «жутко». Маги и колдуны сами не ведают откуда взята их магия. А стоило бы им подумать. Подумать и ужаснуться. – Снова отмахнулся старик.

- Ладно. – Стёпа начал понимать, что мозг начинает кипеть. – Вы просите у Богов сил, чтобы творить нечто недоступное простым людям.

- Как монахи и жрецы? – Протяжно спросил слепец. – Это опасная сделка. Они просят у Бога. Потом снова просят у Бога. Просят у него. А потом Бог просит сделать что-то для них в ответ. И начинается доля страданий и невыполнимых требований. Тяжёлая доля.

- Так что же вы такое?! – Не вытерпел Стёпа.

- Мы намного слабее, чем все те, кого ты вспомнил. – Заявил шаман. – Но мы больше видим.

Стёпа выразительно поднял бровь и ехидно улыбнулся.

- Да, даже я больше вижу! – Весело ответил слепой старик. – Мы видим законы самого сущего самой Природы. И я имею в виду не только травы, кусты и деревья. А ВСЮ природу. Возникновение гор, потоки рек, небесные молнии, могучие ветра, действие света… а ещё многое и многое другое. Мы ведаем законы мира и Природы. Мы стараемся заметить новые её последовательности… а она нам благодарна за это. Наше движения в недрах её секретов и правил вызывает на нас её благодать. Природа наделяет нас не силами, а возможностями!

- Какими? – Заинтересовано спросил парень.

- Самыми разными. Кто-то начинает повелевать ветром и сам становится им. Кто-то чует единение с теплом и не теряет огня даже в самую страшную северную стужу. Кто-то видит людские боли и хвори, а ещё знает, как их целить. Я, например, чую мысли и эмоции людей. Могу даже порой предугадать их будущее и судить о прошлом.

- Как это так? – Удивился Стёпа. – Это тоже природа? Мне кажется это что-то божественное.

- Боги тоже так могут, конечно. Но, поверишь ли, мне, но эмоции подчас это особые жидкости в человеческом теле. Я чую связь с ними.

- Тебе видней… - Пробормотал парень; на ум ему пришёл учебник биологии из школы. – То есть шаманы изучают законы природы?

- Не изучаем. Мы не специально сидим и думаем над этим. Мы странствуем по миру и замечаем закономерности. А затем осознаём их. – Пояснил старик.

- И любой так может?

- Не всякий, нет. – Покачал головой дед. – Природа чует тех, кто не принесёт много возмущения.

- Но управлять ветром или теплом… - Не понял парень. – Это сурово и мощно. Можно типа делов наворотить.

- Верно. – Кивнул шаман. – Потому важны сами те, кому Природа доверяет эти силы. Если они алчут богатств, власти, войны или как-то иначе желают перевернуть мир, то как бы они ни проникали в тайны мира, Природа не наделит их силой.

- Но, а если наделила, а стремления изменились? – Пошёл искать несостыковки попаданец. – Девушка ушла к другому там, и захотелось отомстить. Или воры украли бабушкино кольцо…

- Действие и противодействие, помнишь? – Старик явно любил улыбаться. – Если он направит свои силы в иную сторону, то Природа либо создаст встречную волну, либо отнимет силу.

- С Природой шутки плохи, да?

- Шути сколько вздумается. Хоть законы нарушай, если сдюжишь. Но вот против не иди. – Неожиданно категорично заметил шаман.

- Жаль, что не все могут силу получить. – Вздохнул парень.

- Тоже хочешь?

- Да. Круто быть сильным. – Пожал плечами иномирец.

- А на что тебе сила?

Стёпа не знал, что ответить.

- Можешь не отвечать. Я просто дразнюсь. – Отмахнулся старик. – Знаешь, ты ведь уже отмечен Природой.

- Чего? – Снова не понял Стёпа.

- Да. Ты один из нас. – С уверенностью заявил шаман. – Знаешь, отмеченных Природой единицы и десятки на весь мир, так что мы можем чувствовать друг друга. Ты отмечен Природой.

- Ну вот прям! Это типа, как избранный? – Парень был без малого очень ошарашен подобным заявлением. – Может, дед, от холода ошибся?

- Прикрой глаза. – Хитро пожал плечами шаман. – Не закрывай, а именно прикрой, чтобы ещё что-то видеть.

Стёпа понял, что от него просят. Но не понял зачем. Но глаза прикрыл. Или, скорей, прищурился. Красное марево предстало перед его взором.

- Приглядись, сосредоточься. – Советовал шаман.

- Что такое, блин, «состредоточиться». – Шаблонная фраза вкупе с небывалой новостью и откровенным непониманием раздражали парня.

- Я бы сказал точнее, но я не знаю, что ты видишь. – Терпеливо пояснил старик. – Быть может, в том, что ты видишь есть движение, изменения, неровности. Обрати внимание на них, думай над ними. Найди связи, причины.

Стёпа начал анализировать марево, что он видит. Оно было… неоднородным. Это был не ровный красный или оранжевый цвет. И не мир окрашенный в эти цвета. Это было… поверх мира. Похожие элементы… и так много! Полосы… Углы… Стрелки! Всё было в этих стрелках. Но что они… Мозг кипел.

Стёпа закрыл глаза совсем, а потом снова посмотрел на шамана.

- Да, если переусердствуешь, будет плохо. – Кивнул шаман. – Не забывай отдыхать, но чаще тренируйся.

- На сколько плохо может быть? – Спросил парень, чтобы разгрузить мозг.

- Очень. – Вздохнул старик. – Я видел так много и рвался к пониманию так рьяно, что весь мой повседневный мир наполнился тем, что я видел. Всегда и всюду я видел, мысли, эмоции, прошлое и будущее. Это было невыносимо.

- Твои глаза… - Стёпу настигло понимание.

- Да, они не смогли это выдержать. – Кивнул шаман. – Теперь я слеп, но моя сила выросла.

- Я всё вижу какие-то стрелки… - Начал описывать вслух увиденное парень. - Они везде и всюду. Их много. Они есть у всего. Очень много стрелок направлено вниз.

- Не знаю даже, что и сказать. – Признался старик. Я видел то, что было у животных и людей. – Может это какое-то желание предметов?

- Чего могут желать предметы? – Фыркнул парень.

- Не знаю. – Хмыкнул дед. – Падать? Не знаю. Извини, но у каждого шамана этот путь свой. Я не знаю, чем тебе помочь.

Мозг рисовал Стёпе картинки. Дом. Школа. Уроки. Стрелки, направленные вниз от всех предметов. Предметы желающие падать. И почему хотят падать? Законы Ньютона. Природа. Шаманы.

Стёпа и не заметил, как заснул. Шаман чутко стерёг его сон, а под утро передал Странствующему Мастеру-Кузнецу и пропал в причудливой змее переплетённых путей и дорог.

Глава 8 - Вольные хлебопашцы

Чуть на горизонте поднялась первая зоря. Кузнецы двинулись в путь вместе с многими другими людьми, что были встречены у костра. Миновав большой форт Империи Феникса маленький караван вступил на мост через бурную реку.

- Это река Пограничная. – Сообщил Славад. – Тут предел власти Империи Феникса. – На берегу, куда мы идём начинается королевство Кнежиан.

- Да, Пограничная великая река. – Кивнул скальд, который тоже пошёл с караваном. – Её истоки берут начало у высоких пиков Драконьих вершин. Потом подпитывают её многочисленные бурные ручьи Отца лесов. От того эта река такая бурная и непокорная. Легенды гласят, что ни одна живая душа без последствий ни окуналась в Пограничную. Всякого, кто искупался в её водах, одолевала сонная одурь.

«Не та ли эта река, после «купания» в которой меня взяли те придурочные селяне?» - Подумал Стёпа и был прав.

- Она питает множество крупных и мелких рек. – Продолжил скальд. – Восточная и Западная Пограничная как городские стены оберегают границы Ордена Молота Единого, а так же от Восточной Пограничной отделяется Яжира, граничная река Польнийского королевства. А от неё питаются почти все крупные и мелкие Польнийские реки и речушки.

- А что за город впереди? – Спросил Стёпа, заметив высокие крепостные стены.

- Это форт Умост. – Ответил Славад. – Кнежианская твердыня, что зорко глядит за причудами Лорда Юрийского.

- Я слыхал, что он любит воевать. – Заметил парень, надеясь, что ему расскажут больше.

- Любит. Очень любит. – К телеге подошёл ближе один из бородатых крестьян, что были ночью у костра. – У том году усех собирали на полях и учили мечами да копиями бить. Мужиков да парней собирали от мала до велика. Не брили только седых совсем, немощных да тех, кому портки ещё не по годам носить. А ежели так собирают, значит жди войны.

- Опять с Польнией? – Спросил Славад.

- Ни, Мастер Кузнец. Боюсь. Шо на Кнежиан Зарится. – Отвечал крестьянин. – Когда с Польнией, он людей луками неволит, а тут мечи да копии. Мы как энто дело уразумели сразу поняли, что надо сниматься и искать лучшей доли.

- А чего не по Империи? – Не понял Кузнец. – Если на Кнежиан хотят нападать, зачем туда идти?

- Так у мене тётка в Кнежиане. Подсобит место найти. А там с мужиками как-то сруб сделаем и обживёмся помаленьку. А Лорд Юрийский тоже демон хитрый. Он ведает уже, что после сборов, нерадованы семьи из Юрии уходят, так он границы в другие волости закрывает.

- А кудож император смотрит? – Удивился скальд, который всё подслушал.

- А кудай хлядит, туда и хлядит. – Ответил крестьянин. – Он муж достойный, занятой. Чай не на крестьян хлядеть ему.

- Ну и где твоя тётка живёт? – Спросил скальд.

- Говаривала, что на реке Слава у Громадного озера, что с одного берега другой не углядеть. Деревня там большая у нех.

- Значит нам по пути! А тебе Мастер-Кузнец?

- Нет. – Покачал головой Славад. – Нам на север, в Беренгон, туда где руда и уголь.

- Ааа. Туда где Драконьи вершины подходят к Кнежиану. Понимаю. – Улыбнулся скальд. Тогда у Умоста разойдёмся. Пусть Ядрог несёт вам удачу.

- И вам того же, добрый люд. Может ещё встретимся на путях дорогах. – Ответил кузнец.

У Умоста караван разошёлся. Крестьянские семьи пошли на восток к Озёрску и Громадному озеру. Кто-то свернул на юг и пошёл к Форту Речному и дальше к морю. А тележка кузнецов повернула на север.

Кузнецы были неразговорчивы, но Стёпу не клонило спать, а потому он решил уподобиться Корниру и созерцать всё вокруг. А вокруг были пахотные поля, зелёные сады, холмы, плоскогорья, небольшие рощицы и фермы с огородами. Но всё-таки больше лугов и хлебных полей. Но кое-что привлекло внимание Стёпы, и он спросил:

- Славад, скажи. – А телеги на конях всегда так быстро едут.

- Смотри к, заметил! – Улыбнулся Фарсин.

- Да, проиграла твоя ставка. – Ухмыльнулся Мастер-кузнец. – Нет, друг мой Степиан, так быть не должно. То, что ты заметил, есть благословение. Благословение Бога нашего Ядрога. Я так много исходил дорог и путей, что он помогает мне в моих странствиях, а потому я и те кто со мной держит путь всегда мерят шагами дороги быстрее, чем обычный человек.

Стёпа очень сильно удивился. Но он буквально видел, что их телега ехала… конечно не со скоростью автомобиля, но явно быстрее, чем идущая спокойным шагом лошадь.

- Это просто Вау! – Не стал скрывать своего восторга парень.

- В следующий раз, если увидишь молельню Ядрога, воздай ему хвалу. – Посоветовал Корнир.

- А как я пойму, что это его молельня?

- Ну, на ней всегда есть изображение переплетённого змея с тремя хвостами. – Ответил младший-подмастерье. – Ты ничего о нём не знаешь?

Стёпа молча помотал головой.

- Ядрог, он же Змей Пути - Бог дорог и вольности. Покровитель всех тех, кто отправился в путешествие или ходит по миру. Защитник странников. Большой сказочник и предсказатель. Любит давать советы. Его порой опасаются из-за его неприглядного и сомнительного облика, но те, кто часто ходит по миру, Люди Пути, всегда уважают его и ценят. Он умеет всё понемногу, но толком ничего. Он так же властвует над снами. В том числе и кошмарами. Он так же Бог ошибок, неурядиц и провалов. – Рассказал Корнир, а немного помолчав, добавил. – Говорят, что он может снизойти до человека, явившись к нему в виде высокого и тощего человека в неприметной бурой одежде. Возможно пыльный. Он может быть в заплатках или потёртый весь. Он может рассказать всё на свете.

- Было бы интересно его встретить… - Хмыкнул Стёпа.

- Да… - Согласился Корнир и задумался.

И все поняли, что Корнир мог бы много-много о чём спросить Бога, который может рассказать всё.

Солнце поднималось всё выше, а Стёпа уже сбился со счёта сколько полей он видел. Молчание и созерцание порядком ему надоели, и он снова решил спрашивать, коль уж за это никто его не ругал.

- А расскажите про Кнежиан. Что за государство такое?

- Кнежиан… - Славад задумался. – Если бы ты спросил про любое другое государство, я бы начал с его правителя, но тут в Кнежиане нужно начинать с народа… Тут живут вольные хлебопашцы. И фермеры, ковали – тут так называют всех кузнецов – горняки, охотники, бондари и плотники. В общем, все тут чем-то заняты. Они очень ценят свои семьи, своих друзей и свои сёла. В этом и их сила, и их слабость.

- Ну сила, понимаю, друг за друга держатся… - Понимающе кивнул иномирец. – А слабость то в чём?

- Слабость в том, что порой из-за этой уверенности в своих сёлах они забываю о важности единства всего государства. Порой город или деревня, или село говорят, что они свободный люд и перестают платить налоги, дескать лучше знаю, как самим управляться. А там ощетиниваются копьями да щитами и плюют на короля, которого внутри страны называют светлым князем. И да, князю приходится приходить и как бы перезавоёвывать таких вот вольных хлебопашцев. Или иным какм способом возвращать в их глазах свой право на власть.

- Мда… - Стёпа тяжело вздохнул.

- Но вообще люди не плохие они. – Наперекор прошлым словам заявил Мастер-кузнец. – Они очень весёлые. Почитают выше всех Бога На́рса. Они его любят и ценят. Я не скальд, но слыхал легенду, шо они первые сварили эль и научили Нарса его пить, и тому так понравилось, шо он является в человеческом обличии на все их крупные праздники. Вообще каждо селение тут само выбирает в каких Богов верить, но Нарса почитают все. Тут вообще смелые и труболюбивые люди живут. Добрые. Но порой недалёкие, простые. Шо вокруг видят, то и знают. Если нужны умные разговоры, планы, мысли, то нужно ехать в столицу Сансолград. Там найдутся такие люди. Ну и в верхах крупных городов, фортов да портов. А народ так… об остальном часто не задумывается. Но если тебе нужны инструменты, а гномьих нет, то бери кнежианские. Их ковали умеют делать хорошие и удобные инструменты. Да и оружие тоже. Простое, но очень добротное. Мне нравится кнежианская сталь. А легче всего её найти в Беренгоне. Туда и едем. Увидишь людей, поговоришь с ними, быстро всё поймёшь.

- Только не пей лишком много, как огда. – Заметил Фарсир и улыбнулся.

* * *

Солнце начинало садиться, а кузнецы подъехали к большой деревне, обнесённой добротным частоколом. У ворот дежурило четверо вооружённых бородатых мужчин. Все крепкие, суровые. За спинами разукрашенные дощатые щиты, окантованные сталью, в руках копья. У каждого шлем-шишак на голове. У них были добротные сапоги из толстой кожи и кольчуги. И это летом в самый зной. В общем всё в них выдавало местную стражу.

- Кудой путь держите, путники? – Остановил телегу один из стражников. – Кто вы?

- Я Славад, странствующий мастер-кузнец. – Представился Славад. – А это мои ученики.

- Когда кнежианцы спрашивают, всегда сначала представляйся и начинай с имени. – Начал шептать Корнир на ухо Стёпе. – Если ты начнёшь с титула, они будут считать тебя надменным и неуважительным, а если вовсе имя не скажешь, то примут за нечистую силу.

- Мы едем в Беренгон. Туда, где льют прославленную кнежианскую сталь. – Продолжал Мастер-кузнец.

- Похвалить никогда не плохо. – Так же шёпотом Корнир продолжал просвещать иноверца.

- Мастер-кузнец Славад? Слыхали о тебе! Слав будь! – Стражник добродушно улыбнулся -Заехай, гостем будешь. Нам сейчас нужны такие как ты.

- А что случилось?

- Ехай до старосты, он скажет.

Деревня была, конечно, большой по суждению кнежианцев, но для Стёпы из Москвы была… мелковата. Человек триста тут жило, а может четыреста. Но и семьи тут не четыре человека: детей заводили много, так что полсотни домов насчитать можно было, а может и немного больше. К тому же храм, ратуша, оружейная, амбары, мастерские и кузня. Стёпа разрывался между Московским «мелковато» и местным «да это уже считай город».

- Да, хорошо вымахал. – Одобрительно произнёс Славад оглядываясь вокруг. – Несколько лет тут не был. Такое село было с заборчиком. А теперь ка гля, и кузня своя, и ремесловые трудятся. Не далёк день, когда сие поселение нарекут городом или фортом. Местный староста хорош в своих делах.

- Благодарю на добром слове. – Послышался голос спереди.

Голос принадлежал полноватому мужчине с лоснящейся ухоженной русой бородой, на нём был яркий кафтан, расшитый блестящими нитями. Штаны по виду были из шёлка, а сапоги были новенькие, но не вычурные или праздные, а крепкие, подкованные железом. Мужчина держал в руках пузатую сумку и шапку на меху, хоть и не ясно к чему она ему летом.

- Я Волод Голубиный глаз местный староста. – Продолжил мужчина. – Славы будьте, странствующие ковали?

- Доброго дня и тебе, Волод. Я Славад мастер-кузнец. А то мои подмастерья Фарсин, Корнир и Степиан. – Представился Славад и представил своих помощников, указывая на них по очереди.

- Славы будьте, люди Пути. Пусть Нарс осветит ваш путь, А Ядрог сделает его прямым и лёгким. – Пожелал Волод и произнёс руку к небу. – Слыхали о тебе в Кнежиане мастер-коваль. Много хорошего говорят. Пойдём вместе в деревню. Куда путь держите?

- Мы идём за сталью к подножиям Драконих вершин, к Беренгону.

- Понимаю, нет ковалю большей радости, чем добрая сталь. Мы тоже берём сталь там. Не желаете ли задержаться у нас?

- Слыхал тут какие-то проблемы… - Многозначительно ответил Славад, чувствуя, что староста и сам начал к этому подводить.

- Слухи ходют быстрйе ветра. – Кивнул Голубиный глаз. – Мне дали прозвище за то, что вижу всё вокруг, но за слухами уследить мне не по плечу. Не так давно отряд нашей стражи взял оружие и отправился в форт Речной по просьбе их управителя. Но теперь нам самим грозит беда. Вольные люди из форта Вокс идут на нас грабежом. Мы боимся, что деревня будет разорена.

Староста при этом явно погрустнел. И не мудрено. Стёпа не знал, где этот Речной форт, но сдаётся ему, что не близко. А терять плоды своего труда, развитую деревню, из-за прихоти какого-то там управителя…

- Чем могут помочь ковали? – Прямо спросил Славад.

- Чем угодно. – Признался староста. – У нас есть железо, сталь, кузни и дрова с углём. Но вот коваль остался лишь один.

- Вам нужно оружие?

- И войны. Коль готовы рискнуть животом и помочь постоять за деревню…

- У нас аждый могёт биться. – Неожиданно заявил Фарсир. – Мастер дюж молотом и шиты, и шлема крушить. Я есть старший подмастерье ечи и копья кую не без понимания, как ми колоть да рубить. Наш Корнир младший подмастерье родом из тех ест, где копьями бьют громадных вепрей.

- Славно говоришь. – Улыбнулся Волод. – А последний. Так же дюж на бой, как и вы.

- А последний не дале, как вчерашнем утром голыми руками, даже без руковиц троих бандитов погнал. – Сказал за Стёпу Корнир.

- Голыми руками? – Удивился староста. – Небось бандиты малые были.

- Малые не малые, а нашему мастеру до плеча доходили. – Ответил Корнир.

Староста много значительно посмотрел на громадного роста Мастера-кузнеца. Но недоверие ещё сохранялось.

- Так может у них и доспехов то не было.

- Не было может и не было, но кожа и клёпки были сняты с убитых Имперцев, а те знают толк в коже. А щиты были из крепких дубов, что растут в Отце лесов. – Продолжил Корнир.

Староста, судя по лицу, начал проникаться уважением, но что-то ещё его беспокоило.

- А может оружием били только палки да камни?

Но Стёпа уже понял правила этой забавной демагогии.

- Может палки да камни… - Ответил он. – Да только с виду… почти с лучшей сталью не перепутал. А после гномов такую сталь не ближе, чем у Драконьих вершин видал.

- А сталь там отличная. – Добавил Корнир.

- Не дюжий силы человек вы, муж Степиан. Али руки у вас из камня? – Не ясно поверил ли Волод всему, что ему сказали, но он был доволен. – Отрадно, что вы явились к нам в этот трудный час. За помощь мы щедро заплотим вам. О питании так же не волнуйтесь. Где желаете селиться? У нас есть харчевня, а при ратуше гостевые хоромы есть.

- Есть что ближе к кузне? – Сразу спросил Славад. - Так удобней работать.

- Приятно, что доброе дело у вас перед удобством. Я договорюсь.

И понеслась неделя тяжёлой работы. Как только кузнецов поселили, Славад тут же пошёл осматривать кузню. Не прошло и двух часов, а все четверо уже были на рабочем месте. Вообще Волод никогда не жаловался на деревенских ковалей, но то, что делал Славад выходило за грани той части словарного запаса, что отвечала за восхищение.

Невообразимым жаром зажглись печи и горны. Мастер-кузнец из запасов металлов деревни отбирал лучшую сталь и помогал грузить её на телеги, чтобы везти от складов до кузни и сваливать там. Раздетый по пояс Фарсин, обнаживший свои могучие мышцы без отдыху стучал у наковальни молотом, нагревал сразу по нескольку заготовок, и закаливал металл. Корнир уже договаривался с местными плотниками, кожевниками и канатчиками, что бы они массово переключались на рукояти, древки и щиты. Стёпа тоже не остался без дела. Сначала он ходил со Славадом и узнал, где находятся склады, потом с Корниром он выяснил, где какая мастерская. В любой момент он был готов побежать и передать кому надо какое надо поручение. Но пока поручений не было, он учился топить печи и горн.

- В кузне важно всё. – Учил Славад. – Кузни делают не для бахвальства или красоты. Если видишь, что в кузне, значит оно там нужно и важно. Дурная сталь родит ломкий меч. Дурной камень рушит стены. А плохая наковальня портит инструменты. А худые инструменты портят руки кузнецам. Важно всё. И печи с дымоходом и топкой так же важны. Бог Кид ведает ремеслом и мастерами. Но также он следит и за истопниками.

- Кто такие истопники? – Спросил незнакомое слово Стёпа.

- Истопники, они ж кочегары, производят жар. – Ответил Мастер-кузнец. – Они топят печи, бани, они греют тигеля в литейных, работают на кухнях. Они ведают топками, растопкой и дымоходами. Нельзя закинуть Бог пойми, шо, шобы был огонь. Кухари знают, шо не со всех дров угли дают хороший жар для мяса. А литейщики знают, шо без угля не будет жара для литья. Но какой уголь брать? Горный али деревянный?

- А нам что нужно? – Продолжал уточнять парень. – Мы же не еду готовим. И сталь не льём.

- Не льём и не готовим, да. – Согласился мастер. – Но разные металлы и сплавы нужно греть с разной скоростью, ибо могут треснуть. Иные нельзя перегревать. И даже если ты ведаешь сие и делаешь, то от угля дымоход покрывает копоть, а от ельника смоляная сажа.

- Можно щёткой почистить копоть. – Предложил иномирец.

- Поди очисть! – Ухмыльнулся Фарсин, не отвлекаясь от работы.

- Как? Там же дым валит.

- Вот в том и хитро. – Ответил старший-подмастерье.

- Фарсин прав. – Славад тоже встал к наковальне и принялся ковать. – Порой кузни работают и ночью. А от нагара нужно очищать. Просто раз в неделю топи осиной. Жара меньше, но хорошо помогает от еловой смолы.

И такое ученье целую неделю. Оружейная заполнялась мечами, щитами, топорами и копьями. Кожевники делали доспехи, но сильно медленней. Кольчуги были только у стражников, иначе бы оружием всех нельзя было бы обеспечить. В последние дни в деревню начали прибывать люди. Вскоре их было уже пара сотен.

Последними явились разведчики старосты. Когда они появились, Волод как раз навещал кузницу.

- Людей прибыло меньше, чем мы просили. – Сетовал староста.

- Зато оружия хватит на всех. – Ответил Славад.

- Да, его хоть отбавляй, можно вооружить ещё сотню бойцов. Но сейчас понимаю, что стоило бы заказать немного кольчуг или панцирей.

- Знать на перёд дано лишь магам, шаманам и Божьим жрецам. А наша доля корпеть нат плодами наших же решений. – Мудро заметил Мастер-кузнец.

Именно в этот момент появились разведчики.

- Старосте! Они идут! Скоро явятся! Три сотни мечей!

- Пора и нам вооружаться. – Хмыкнул Славад.

- Добро. – Отозвался староста и снова повернулся к разведчикам. – Бейте набат! Соберите всех! Луки на башни, мечи и копья к воротам.

Разведчики побежали выполнять поручение. Вскоре на ратуше призывно и тревожно зазвенел колокол набата. Староста надел свой панцирь, взял щит, боевой топор и сам поднялся на одну из башен. Воины собрались на указанных местах и ждали.

- Это не три сотни… - вздохнул староста. – А пять.

- Видимо из деревень к ним подошли ещё. – Ответил разведчик - Вон те, что плохо вооружены.

- И верно. Всё вилы, колуны да серпы. – Пробурчал Староста. – Но нам от этого не легче.

- Володе-стараста! – К старосте подбежал посыльный. – Народ собрался у ратуши и просит сказать слово!

- Хорошо. – Кивнул староста. – Оббеги башни, передай лукам окропить поля кровью, если враги сунутся на половину полёта стрелы. А потом попроси Славада-мастера и его ковалей подойти на площадь.

На площади столпилось половина города, мужики, парни да бабы хотели услышать слово их старосты. Староста явился быстро и взошёл на помост перед ратушей.

- Ну что, люд добрый! Чего звали? – Просто и коротко, но громко, почти криком спросил Волод.

- Скажи староста, какова напасть нас постигла! Не криви душой, говори людям правду! – Требовал народ.

- Нападают на нас вольники из Вокса! Снова крови нашей ищут! Пять по сотне душ!

- Сколько это «пять по сотне»?

- Сколько деньков от зимы до зимы и ещё столько же. Но немного недобрать.

- Много больно!

- И где столько набралось?!

- Вот ведь гады, Нарс пожги им урожай!

Отовсюду слышались вопли негодования.

- У нас пять по две руки стражи! – Объяснял на пальцах простому люду Волод. - И ещё четыре раза по стольку воинов прибыли из других сёл да деревень нам на помощь. И у нас отличные щиты и оружие, благодаря странствующим мастерам-ковалям!

- Воинов мало!

- Что будешь делать?!

- Как спасти наши жизни?!

Народ роптал и гомонил. Они слабо верили в победу.

- Мы будем обстреливать их луками! – Начал уверенно вещать староста, перекрикивая гомон и стенания. – Подойдут к стенам, ошпарим кипятком!

- А коль пробьют частокол?

- Заслонимся щитами и насадим на копья! – Уверенно гаркнул Волод и поднял кулак вверх.

- Староста знает, что делать!

- Дадим бой, поханым свиньям с Вокса!

Гомон и стенания сменился воодушевлёнными криками.

- Мужики, и мы тоже дюжи!

- Да, засиделись мы!

- Мужики, доставай из погребов топоры да копья!

- Да!

-Да!

- ДААА!

Под абсолютно ошарашенный взгляд Стёпы просящий надежды на спасение народ начал расходиться по домам воодушевлённым, а потом мужики да молодые парни вовсе начали выходить вооружённые и снаряжённые. У многих были щиты, многие сжимали боевые или лесорубные топоры, а у иных были и копья.

- Покажем им монстрову мать! – Кричали жители.

Таким образом число защитников понабрало ещё почти полторы сотни душ. Пока Стёпа следил за этим проявлением храбрости вольных хлебопашцев, староста уже подошёл к Славаду.

- Частокол они не пробьют. – Заявил Голубиный глаз. – Нет у них такой силы. А вот проломить ворота брёвнами, что они притащили вполне могут. Наш воевода со стражей уже у ворот. Я бы хотел просить вас быть там же во второй линии. Если супостаты пробьются, то ваша могучая сила нам будет очень нужна.

По рассказам Корнира Стёпа уже понял, что Славад не любил воевать и драться и пытался уходить от военных конфликтов, как можно быстрей. Но если уж вставала необходимость вступать в бой, то не было ничего ужасней видеть, как громадный кузнец орудует большим боевым молотом. Вот и сейчас он стоял, возвышаясь над передними линиями стажи. Они хорохорились и рассказывали хохмы перед боем, чтобы унять волнение. Вот и его шутя называли богатырём из древних преданий. Он же в свою очередь громко смеялся, осматривая воинов в одинаковых сереньких кольчугах с изображениями Солнца на щитах и называл их солнечными гномами в напёрстках. Фарсин и Корнир с копьями тоже были тут. Они тоже смеялись со всеми рассказывая и слушая какие-то старые понятные только жителям этого мира прибаутки. Стёпа ничего не знал о таком оружии, которым все готовились дать бой. И, может быть, можно было бы ему посоветовать взять копьё и держать врагов на расстоянии, но никто об этом не подумал, а потому он схватил дубину, о которой имел хоть какое-то представление.

Волнение нарастало, и Стёпа решил поупражняться с тем, что ему советовал шаман. Прикрыл глаза и снова начал сосредоточенно вглядываться в красное марево. Множество стрелок шли от предметов. Какие-то дальше, какие-то ближе. Вскоре Стёпа понял, что немного направляя своё внимание на то или иное он может видеть мир стрелок чётче. Убирать их или снова показывать. Можно даже убрать все стрелки и оставить только те, что есть у одного предмета. Но даже у ближайшего стражника стрелок было слишком много, чтобы быстро в них разобраться. Стёпа уже хотел попробовать что-то более простое. Копьё там или камень на дороге, но его отвлёк крик с башни:

- Идууут!

Запели луки. Засвистели стрелы. Судя по всему, лучники решили обрушить на врагов небо. Забегали девушки и парни, что подносили на башни стрелы. Из-за стен слышались громкие крики боли и ярости.

- Они укрываются щитами!

- Цельсь лучше!

- Несут таран!

Бой принимал нешуточный оборот. Крики о таране прекратили все шутки стажи. Старый седой воевода с оборванной бородой и без глаза встал с пня, на котором сидел и вошёл в середину своего отряда. Прошло не меньше получаса, когда ворота сотряс мощный удар.

- Ломятся. – Вздохнул Славад.

Лучники переключились и старались убивать тех, кто держал таран. Но на место убитых вставали новые атакующие. Удары по воротам продолжались. Доски трескались и ломались. Засовы слетали из скоб, а подбитые брусья и колья отлетали и ломались. Все понимали, что воротам недолго осталось.

- Щитыыы! – Хрипло и протяжно гаркнул воевода.

Стража встала в стену, поднимая щиты. Два ряда стражи ощетинилась копьями, как дикобраз, а за ними встали войны из других сёл во главе со Славадом и кузнецами. Стёпа начинал понимать, что оказался в самом жарком месте и ему стало страшно. Очень-очень страшно. Воздух как будто почувствовал страх и перестал заходить в лёгкие. Дышать становилось всё тяжелей. Парень начал оглядываться вокруг, ища таких же, как он. Накатывала она… Паника.

- Глубокий вдох и выдох, друг мой Степиан. – Тихо посоветовал Славад. – Страх – это правильно и верно сейчас.

- Мы тебя убережём. – Поддержал товарища Корнир.

- Стой за нами. – Так же пришёл на помощь Фарсин.

И вроде сказано было не так много, но Стёпе вдруг стало намного легче.

Со страшным скрежетом и треском ворота распахнулись и криво повисли на больших стальных петлях.

- Давиии! – Резко крикнул воевода.

Прежде чем атакующие поняли, что ворота таки треснули, в них уже влетел строй обученных стражников. Они не стали оттеснять врага, а встали на линии ворот и начали колоть насмерть всякого, кто подходил достаточно близко. Несметное воинство толпилось перед воротами. Но что они могли? Ворота хоть и были велики, что шестеро людей могли плечом к плечу в них войти, но… что такое шестеро, когда войти хочет пять сотен? Стража перестроилась из двух рядов в семь. По семь человек было в рядах и сразу пара десятков копий ожидала атакующих на пир крови. А атакующие и рады бы были показать свою силу и боевые навыки, но лежащий прямо у ворот таран попросту мешал переставлять ноги и удачно атаковать.

- Обломали зубы, молокососы!? – Задорно гаркнул воевода. – Кого пощекотать остриём копья!

Стража и воины за спиной приветственно закричали, а вот ярости и разочарованию врагов не было предела. И всё же они продолжали напирать. Они старались достать защитников и вот уже первых стражников начали уводить к лекарям или вытаскивать убитыми, но на их место вставали новые, и ценой за одного защитника становились пятеро атакующих. Но и они сами это поняли и уже не так рьяно стремились в бой. Прикрыли головы щитами от стрел и страдали от льющегося кипятка.

- Славаде-мастер! Где Славад-мастер! – К защитникам ворот подбежал маленький посыльный. Мальчонка лет девяти.

- Я Славад! – Ответил гигант.

- Староста просит вас бежать к нему.

Не нужно быть шаманом, чтобы бы понять – дело плохо. У ворот вся шло стабильно, а потому кузнецы, не задерживаясь, поспешили к старосте. Сзади донеслись приказы воеводы:

- Тащи заграаады!

Войны понесли к воротам конструкции из брусьев и кольев, напомнившие Стёпе противотанковые ежи его мира.

Староста был у ратуши. Он распределял людей на разные задачи.

- Волод! – Привлёк внимание Славад.

- Славаде! – Староста подбежал к кузнецу. – Они привели катапульту.

- Ката… что?

Стёпа понял, что Славад не знает таких слов и решил вмешаться.

- Камнемёт?

- Да! – Закивал Волод. – Машина-камнемёт. Они подвозят здоровые валуны. Скоро будут пробивать стены. Если сделают несколько прорех, то нам не отбиться. Нужно послать воинов и разрушить камнемёт. Он сзади всех, на него войны не смотрят. У нас есть ход в земле. Правда на север. Бежать далеко, но нужно спешить и сделать это.

- Волод, я больно велик. – Заявил Славад. – Если нужна незаметность, то я стану обузой. Останусь здесь латать стены. Моей силой лучше распорядиться тут.

- Жаль. У меня есть добрые мужи охочие, но я надеялся на вашу силу.

- Я не знаю аких машин. – Покачал головой Фарсин.

- Я читал о тако Может… - Начал было Корнир, но его осёк Славад.

- Мы не сможем помочь, Волод.

Краем уха, углом глаза. Что-то начало доходить до Стёпы: Славад не верил в этот рискованный рейд, а потому устремился уберечь своих подмастерьев. Но если сам странствующий мастер-кузнец не ведал о катапультах, то селяне, что пойдут добровольцами и подавно ничего не знают. Начнут её рубить или толкать и провозятся пока их не заметят воины рага. Сами погибнут и катапульту только поцарапают, толку никакого. И второго шанса враги уже не дадут. Стёпе было страшно, но он понимал, что если увидит катапульту, то сможет сломать механизм, порезать канаты или испортить поворотный ворот.

- Я пойду. – Заявил иномирец, собрав всю свою храбрость.

- Степиан… - Чуть ли не прорычал Славад.

- Я знаю, как работают катапульты. Будем на месте я сломаю так, что они не смогут починить. И сделаю быстро. – Резко ответил парень.

- Мне велено беречь тебя. – Напомнил гигант-кузнец просьбу Кретчета.

- Боги сберегут. – Продолжал стоять на своём парень. – Останется катапульта – никто не спасёт.

Славаду было нечего ответить.

- Мои воины тоже не вчера родились, мастер-коваль. – Решил встрять в спор Волод. – Я скажу им, что муж Степиан смогёт развалить катапульту, и они будут беречь его пущее своего двора.

- Хорошо. - Наконец согласился Славад. – Волод, мой подмастерье должен вернулся. Иначе добра не сыщешь.

Волод кивнул и повёл Стёпу к другим добровольцам. Их было человек семь. Пятеро, вроде, мужики мужиками: бородатые, с круглыми щитами, окантованными кожей и с топорами да дубинами. Но вот ещё двое как-то выделялись. Воевали они не в кафтанах или рубахах, а в металлических панцирях. На них были дорожные плащи с меховыми капюшонами. На головах были одинаковые прочные шлема-шишаки с защитой для носа, пластинами, прикрывающими уши и медными пластинами вокруг глаз. Кроме того, их носы и рты были закрыты платками, как масками. Щит был только у одного, сверху круглый, а к низу вытянут, как перевёрнутая капля. Покрыт был бордовой краской и окантован железом. Воевал этот войн боевым топором с чеканкой на топорище и резьбой на рукояти. Ещё рукоять были перемотана кожей. Второй тоже держал в руках топор с резьбой, чеканкой и кожей, но рукоять была куда длинней, и, очевидно, удары наносил он двумя руками. Меньше часа Стёпа смотрел, как мужики этой деревни и захватчики из Вокса лупят друг друга разным оружием… и если одной рукой они подчас крушили щиты и головы, то сложно представить, что мог сделать человек с двуручным топором.

- По ходу пройдёте до неба. – Начал наставлять староста. – Он ведёт на север в сторону моста Вокса. Двадцать раз по сто шагов. А катапульта на северо-востоке от нас. Выход из хода у холма, вылезайте аккуратно, что бы вас раньше времени не увидели. Степиан знает, как сломать катапульту. Нужно только перебить охранение и дать ему время. Добро?

- Добро. - Ответили мужики.

- Да поможет вам Бог Нарс.

Ход начинался в подвале ратуши. Стёпа был так занят мыслями о катапульте, что даже толком и не осмотрелся. Но он чётко запомнил, что ход был землисты и сырой. И очень тёмный. Двое из семи добровольцев зажгли факелы. Шли быстро, почти бежали. Двадцать раз по сто шагов мнились парню примерно километром. Обычным шагом человеку было бы идти минут десять, но добровольцы осилили за шесть. Вылезали на четвереньках, чтобы их не было видно из-за холма. На самом деле это был даже холм, а небольшой пригорок. План обсудили ещё в проходе, так что действовали без замедления. Войны с закрытыми лицами и ещё один доброволец ползком влезли на холм, чтобы осмотреться. Штурм шёл полным ходом, а катапульта, судя по рытвинам перед стенами, успела метнуть булыжники уже не меньше двух раз. И оба раза недолёт.

- Растяпы… тошно глядеть. - Хмыкнул войн с резным топором. – И камнемёт охраняют слабо.

- Чёй там? – Спросил один из добровольцев.

- У камнемёта пять воинов. – Получил он ответ. – Оружие бросили. Таскают валуны и мечут их. И никто больше не глядит.

- Тогда пошли, пока не посмотрели. – Призвал Стёпа поторопиться.

Катапульта была ближе, чем говорил староста. Меньше километра. Атакующие знали, что у деревни только одни ворота, да и тебя уже были пробиты. Защитники не смогли бы сделать вылазку, а потому у катапульты не было никакого охранения. Впрочем, как и умения стрелять.

Но и на старуху бывает проруха. Катапульта метнула очередной камень и множество столбов частокола с жутким треском сломались и провалились внутрь деревни. Атакующие с ликующим криком устремились в пролом, но оттуда навстречу вышла стена щитов и мечей. Уже не так активно стены осыпали врагов стрелами. Кипятка не осталось вовсе. Добровольцы стремительно продвигались вперёд.

Может враги были и не столь умелы да умны, но не могли же они быть абсолютно слепыми, так? Вскоре вылазка была замечена войнами у катапульты. Оставив очередной валун, они бросились искать своё оружие в траве, а также попытались докричаться до других воинов. Но те больно были заняты битвой, а их ушам мешали стоны раненых, крики умирающих, треск щитов и звон мечей. И всё же был шанс, что до последних рядов они докричатся. Это прекрасно видели со стен. Шанс уничтожить катапульту был только один, нужно было приковать внимание атакующих к стенам.

«Боги сберегут, как же» - Раздражённо думал Славад. – «Бог Кид никому не помогает. Потому что всё достигается самостоятельно!»

- Ну! ПОКАЖИ СВОЮ СИЛУ! – Во всю глотку заорал он на врагов, стоя в проломе за спиной щитоносцев. – КТО НА МЕНЯ!?

Не много было желающих среди врагов встретиться со стеной щитов, а затем попасть под громоподобные удары большого молота, гигантского роста богатыря! Может быть это и не отвлекло бы всех вражеских воинов, но не найдя желающих… Славад пошёл в атаку сам! А в бою он был воистину ужасен и могуч. Его молот раскалывал щиты не на половинки, а на малые щепки. Страшно даже сказать, но вместе с щитами раскалывались и руки, держащие щиты, и рёбра… и черепа… и ряды врагов. За один удар трое врагов валились наземь, а защитники прикрывали своего нового героя-молотобойца, грозна крича на врагов.

Команда катапульты тщетно старалась докричаться до помощи, и они слишком поздно поняли, что лучше готовится к самостоятельной защите. Войны с резными топорами были уже здесь. Их движения были быстрее ветра. Сильные и чёткие удары топор решили судьбу расчёта катапульты.

- Встаём на страже. – Сказал войн с каплевидным щитом. – Степиане! Ломай машину.

Изначальный план Стёпы был прост. Он хотел перерезать тросы катапульты. И он бы так и сделал, если бы не заметил чуть поодаль несколько повозок. Все они были навиты крупными валунами для пробивания стен, но вот одна была набита чуть ли не десятками метров запасных канатов.

«Сволочи запасливые!» - Округлил глаза Стёпа.

- Чего медлишь!? – Гневно спросил один из воинов.

Для отвода глаз, чтобы спрятать замешательство Стёпа поднял топор одного из убитых бойцов. Что делать он не знал. Сил срубить ворот у него бы не хватило. Да и не было это делом пары минут, разве что у чемпиона по лесорубству.

Сильные ветер принёс облако пыли. Стёпа не был к этому готов. Ругаясь и отплёвываясь парень прикрыл глаза. Стрелки были уже тут. И у катапульты они тоже были. У каждой балки. У Стёпы не было на это времени. Но у одной балки стрелки странно дрожали. Теория возникла в голове у парня. Но он боялся, что у не хватит сил на проверку.

- Эй, ты! – Позвал Стёпа. – С большим топором! Врежь-ка вот по этой со всей дури!

Войн многозначительно посмотрел на своего товарища со щитом.

- Давай! – Приказал тот.

Боец подбежал к катапульте и замахнулся, чтобы начать её рубить посередине. Но Стёпа понимал, что смысл не в этом.

- Не в середину! – Остановил он. – Бей в самый низ. Лупи от души!

Пояснений больше не требовалось. Сильный размах и сокрушительный удар. Балка треснула и сломалась. Вся конструкция пошла ходуном. Гвозди и штифты выходили из пазов. Войн не удержался и топором помог машине. Вскоре она стала кучей деревянного хлама.

- А ты взаправду знал куда бить! – Обрадовались войны.

«Я не знал» - Думал Стёпа. – «Стрелки…»

- Ходу отседа, пока враги не глядят!

Едва диверсанты добрались до хода, как послышался сигнал отступления со стороны врагов. Плохо вооружённые крестьяне запаниковали, дух атакующих пошатнулся при виде великана Славада с молотом, да и неудачи у ворот остудили их пыл, а уж когда они заметили разрушенную катапульту…

Не меньше сотни атакующих пали при штурме. Полсотни защитников так же расстались с жизнями.

- Мы перенесём тела павших в родные сёла. – Заверяли их земляки.

А семьи защитников из этой деревни уже проводили тризну над своими павшими. Ни сколько не скупясь, староста оплатил труды и смелость странствующих кузнецов. Денег вышло столько, что, по словам Славада, можно было бы ещё несколько месяцев не работать и безбедствовать.

- Это очень славно. – Слова Славада услышали войны добровольцы с резными топорами и скрытыми лицами. – У нас есть к вам предложение. Отправляетесь с нами в стольный град Сансолград.

- Вам нужна помощь кузнецов? – Спросил Славад.

- Нет, ковалей у нас в достатке. – Ответил войн. – Но я явлюсь к князю и поведаю о сегодняшней славной победе. И князь пожелает вас видеть.

- Я так сразу и понял. – Хмыкнул Славад. – Вы дружинники князя. Кньжьи братья.

- Я Хойн. – Представился дружинник со щитом. – А это мой брат Мойн. Да, мы Княжьи братья. Я понимаю, вы желали идти другим путём?

- Мы держали путь в город кнежианской стали, в Беренгон.

- Не мало стали Беренгона и в стольном граде. Или она что яблоки, и нужна непременно свежая? – Шутливо спросил войн.

Славад улыбнулся.

- Староста, Волод, могу я вернуть тебе часть зарубей за слитки стали? Чую, в Беренгон мы попадём ещё не скоро…