Смех в Торнбридже. Мрак над городом

Глава 1: «Злодей по найму»

Торнбридж был городом, который предпочитал выставлять напоказ свои лучшие стороны, пряча гниль за яркими фасадами Ратуши и тщательно вычищенными мостовыми центральных проспектов. Но для Элиана этот город стал лишь декорацией, где каждый встречный оценивал его по суровому, словно высеченному из камня лицу. Он не был тем, кого ищут в темных переулках с факелами, но его внешность неизменно вызывала у окружающих приступы иррациональной осторожности. Люди отводили глаза, инстинктивно сжимая кошельки, когда он проходил мимо.

Три дня Элиан пытался найти работу, предлагая свои навыки честно и прямо. Он привык к отказам, сопровождаемым нервными взглядами хозяев лавок, которые мгновенно прикидывали, что проще выгнать его, чем доверять человеку с такими холодными, расчетливыми глазами. Элиан не опускался до оправданий. Он понимал: люди видят в его чертах угрозу, потому что их собственный мир слишком тесен для того, кто сохраняет ледяное спокойствие там, где другие ищут спасения. Он был вынужден носить капюшон, чтобы хоть немного снизить накал немого страха, который источало его лицо.

Четвертая ночь выдалась душной и липкой. Торнбридж затих, если не считать редких ночных патрулей, чьи доспехи монотонно побрякивали в отдалении. Элиан, чьи силы были на исходе, методично прочесывал окраину торговых рядов. Его желудок болезненно сводило от голода, но сознание оставалось ясным. Внимание парня привлек обрывок бумаги, прибитый к гнилому столбу в самом темном проулке, куда даже крысы забредали неохотно. Бумага была желтой от влаги, края обгорели. Гильдия Серый Туман. Ищем приспешников. Опыт не важен. Стучать три раза.

Элиан не сомневался. Он анализировал ситуацию с холодным цинизмом профессионала. Работа без опыта с моментальной оплатой в подобных местах обычно означает подвох, грязную работу или ловушку. Но его устраивала любая игра, где внешность может стать преимуществом, а не клеймом изгоя. Он был готов к риску.

Он нашел нужную дверь на задворках, скрытую за грудой пустых ящиков и обрывков канатов. Подвал встретил его тяжелым воздухом, в котором причудливо смешивались запах плесени, старой архивной бумаги и внезапный, почти неуместный аромат корицы и свежей выпечки. Элиан постучал. Три четких, размеренных удара по рассохшемуся дереву.

Дверь приоткрылась с недовольным стоном петель. На пороге возник гигант, чье присутствие заполнило собой весь проход. Его лицо напоминало скалу, избитую временем: тяжелая челюсть, шрам на переносице, но в глазах не было злобы. Лишь странное, почти детское любопытство, контрастирующее с мощью его фигуры.

Заваливай, пробасил великан, отступая в сторону и давая Элиану пройти. Вальтор как раз принимает свежее мясо.

Элиан прошел внутрь. Помещение было освещено единственной чадящей лампой. За столом сидел мужчина, чья привлекательность казалась почти вызывающей. Вальтор был старше, но годы словно обходили его стороной. Его серебристые волосы выглядели не как результат времени, а как природная аристократическая особенность, дополнявшая волевые черты лица и пронзительный, изучающий взгляд. Он выглядел как человек, который мог бы править государством, если бы не решил обосноваться в этом подвале.

Вальтор отложил свиток, окинул Элиана долгим взглядом и довольно усмехнулся.

Навыки это хорошо, парень, сказал он, понизив голос до вкрадчивого бархата. Но ты бы себя видел. Ты злодей до мозга костей. Я вижу это в каждом движении. В этой стати, в этом холодном прищуре. Природа одарила тебя таким лицом, что мне даже не придется тратиться на грим.

Элиан оставался невозмутим.

Когда босс жестом указал на плотную штору, Элиан шагнул вперед. За тканью обнаружилась компания, чей вид вызывал когнитивный диссонанс. Высокая женщина, бледный парень с книгой и тот самый детина со шрамом сидели вокруг стола, на котором лежали... вязальные спицы и тарелки с пирожками.

Ой, у нас новенький!, радостно пискнула Марта, поправляя фартук. Хочешь пирожок? С капустой, прямо из духовки!.

Грегор, великан, аккуратно боком просочился к дивану, чтобы не задеть потолок. Не бойся, парень, я только носочки довязываю, подсаживайся.

Людвиг, бледный парень, поднял глаза от книги. Мы как раз обсуждали, что наш зловещий план захвата города требует обсуждения качества муки. Ты ведь разбираешься в тесте, Мрак?.

Элиан застыл. Он стоял посреди подвала, чувствуя, как его картина мира, выстроенная на принципах серьезного криминального синдиката, с треском рушится. Эти люди выглядели как главные угрозы королевства, но вели себя как участники клуба любителей выпечки.

Так, стоп, подумал Элиан, глядя на Финна, который увлеченно рассказывал, как его шрам на самом деле появился из за неудачного падения на кулинарный нож. Я точно в гильдии злодеев? Или я просто с голодухи надышался испарений из архива и теперь это мой персональный ад?.

С этой секунды вы официальные злодеи, провозгласил Вальтор, выходя из за занавески с видом великого стратега. Твое имя Мрак. Оргвопросы решим позже.

Элиан взял предложенный пирожок. Он был невероятно вкусным. Сделав глубокий вдох, он осознал: если ему придется строить карьеру в этом подвале, то лучшее, что он может сделать, это стать самым серьезным «злодеем» в этой странной компании, чтобы хоть как то сбалансировать весь этот абсурд. Он откусил пирожок, чувствуя, как корица приятно обжигает горло, и посмотрел на своих новых «соратников».

Да, Мрак, добавил Финн, подмигнув. Завтра у нас по плану закупка изюма. Это наш самый дерзкий удар по экономике Торнбриджа.

Элиан кивнул, подавив тяжелый вздох. Логика покинула чат окончательно, но тепло, уютный запах выпечки и эта нелепая, но искренняя атмосфера казались странно притягательными. Если это цена за место в этом городе, то он готов играть по их правилам. По крайней мере, здесь его рожа была не проклятием, а частью «зловещего» дресс кода.

Элиан медленно жевал пирожок, наблюдая за тем, как «злодеи» распределяют обязанности на завтрашний день. Марта с хирургической точностью подсчитывала запасы сахара в амбарной книге, записывая их рядом с планом по внедрению шпиона в местный монастырь, который, по ее мнению, был рассадником излишнего добродушия. Финн увлеченно рассказывал Грегору, какой узор на шарфе больше всего пугает стражников. Ты пойми, Грегор, убеждал он великана, когда люди видят на тебе розовые ромбы, они теряются. Они не знают, как реагировать на угрозу, которая сочетает в себе брутальность и текстильное искусство. В этом и есть наш ключ к хаосу. Грегор сосредоточенно кивал, пропуская шерстяную нить сквозь свои огромные пальцы. Ты прав, Финн. Психологическое давление это основа стратегии. Элиан прислонился к холодной стене. Его мозг, привыкший к банковским сводкам и четким инструкциям, лихорадочно пытался систематизировать происходящее. Если он хочет выжить в этом «Серый Туман», ему нужно возглавить этот процесс. Он не мог просто позволить им тратить время на носки, когда можно было превратить их репутацию в настоящий капитал. Вальтор, вдруг подал голос Элиан, дождавшись паузы в обсуждении рецепта глазури. Если мы собираемся терроризировать город, то делать это нужно системно. Почему мы ограничиваемся изюмом? Вальтор замер, его указка зависла в воздухе. Он медленно повернулся к Элиану. Взгляд босса стал серьезным, почти оценивающим. Продолжай, Мрак. Твоя хладнокровная логика меня интригует. Если мы хотим, чтобы Торнбридж дрожал, нам нужно не изюм скупать, а создать дефицит того, что важно для магистрата, продолжал Элиан, чувствуя, как внутри него просыпается азарт менеджера. Представь, если мы скупим все запасы качественной муки в радиусе пяти миль, а потом предложим им сделку. Они будут думать, что мы подпольная сеть, контролирующая поставки. Мы станем теневыми регуляторами рынка. А в это время наши «злодейские» выходы на площадь будут отвлекать внимание стражи от реальных дел. В подвале повисла тишина. Даже кот Людвига перестал мурлыкать и уставился на Элиана своими желтыми глазами. Это гениально, прошептал Финн, роняя нож. Это же чистый терроризм через экономическую нестабильность. Вальтор медленно расплылся в улыбке. Это именно то, что я видел в тебе с первой секунды. Мрак, ты не просто приспешник, ты стратег. Марта, отложи реестр кексов. Пиши новую стратегию по монополизации помола. Элиан едва заметно выдохнул. Его план сработал. Теперь эти люди, одержимые своими бытовыми хобби, будут делать то, что он скажет, под прикрытием «великого злодейского плана». Он превратил их абсурд в инструмент, который позволит ему самому набить карманы и, возможно, даже накопить ту самую сумму, о которой он мечтал в своих самых смелых прогнозах. Ночь подходила к концу. Грегор убрал вязание и предложил Элиану показать ему спальное место, которое оказалось не такой уж плохой кушеткой за перегородкой, заваленной свитками Вальтора. Ты не обижайся на нас, Мрак, прогудел великан, поправляя Элиану плед. Мы просто привыкли, что мир к нам спиной. А тут, внизу, все по другому. Ты теперь наш. Элиан закрыл глаза. Он лежал в сыром подвале, слыша, как за тонкой перегородкой Вальтор тихо спорит с Людвигом о том, чья очередь завтра кормить уличных собак. Это был полный бред. Это был самый нелогичный поворот в его жизни. Но впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким в этом огромном городе. Утро началось непривычно рано. Лампа снова задымила, а Вальтор, облаченный в парадный плащ, который он, похоже, не снимал даже для сна, стоял посреди комнаты с видом диктатора перед началом войны. Мрак, твой выход, провозгласил он. Сегодня мы идем на рынок. Наша цель официально заявить о своем присутствии. Мы купим весь доступный изюм, чтобы показать, кто здесь настоящий хозяин ситуации. Элиан встал, поправил капюшон и посмотрел на свое отражение в осколке зеркала, прилепленном к стене. Его лицо все еще выглядело как маска жестокости, но теперь он знал, как заставить эту маску работать на себя. Он вышел из-за шторы, где его уже ждала вся «банда». Грегор выглядел как гора черной стали, Марта излучала ледяную уверенность, Финн загадочно улыбался, а Людвиг поглаживал кота. Они были странными, они были нелепыми, но, черт возьми, они были единственными, кто принял его без лишних вопросов. Когда они вышли на свет, Торнбридж встретил их гулом утренней торговли. Элиан шел впереди, ощущая, как толпа расступается перед ними. Он не делал никаких лишних движений. Он просто шел, сохраняя ледяную невозмутимость, и этого было достаточно. Горожане в ужасе прижимались к стенам, а стражники на углах старательно рассматривали свои сапоги, лишь бы не встретиться взглядом с их отрядом. Вальтор, идущий чуть позади, довольно потирал руки. Видишь, Мрак? Твоя аура действует безотказно. Они боятся. Они уже чувствуют, что мы принесли хаос. Элиан молчал. Он смотрел на прилавки, прикидывая, как эффективнее договориться о поставках, чтобы эта «злодейская» закупка превратилась в выгодный бизнес. Он был на своем месте. Мир злодеев оказался гораздо более понятным и прибыльным, чем мир обычных пекарей, и, что самое главное, здесь его лицо, наконец, перестало быть его врагом. Оно стало ключом, открывающим двери, которые до этого были для него закрыты наглухо. Он шел по Торнбриджу, осознавая, что отныне у него есть всё для достижения цели. Теперь осталось только не дать этим сумасшедшим превратить его великий экономический план в очередной утренник в психушке. Но Элиан был уверен в себе. Рынок Торнбриджа был самой настоящей клоакой, в которой перемешивались запахи протухшей рыбы, специй и дешевого пота. Но сегодня здесь стояла странная, почти звенящая тишина. Вся торговая площадь, привыкшая к шумному хаосу, замерла, когда Серый Туман во главе с Элианом ступил на брусчатку. Элиан шел, не меняя темпа. Он чувствовал взгляды на своем затылке. Стражники, обычно надменно поглядывающие на прохожих, сейчас старательно изучали чистоту своих алебард. Продавцы, только что предлагавшие товар на все лады, внезапно стали необычайно заняты пересчетом монет под прилавками. Вальтор, шествующий за ним, время от времени бросал по сторонам многозначительные взгляды, которые выглядели как попытки внушить ужас одним лишь выражением лица. Но Элиан знал: эффект создавал не Вальтор. Эффект создавал он сам, своей неподвижной, почти хищной осанкой и этим проклятым, застывшим лицом, которое теперь работало на него. Мрак, вкрадчиво прошептал Вальтор, поравнявшись с ним. Видишь эту лавку, что по левую руку? У них лучшие запасы сушеного винограда в квартале. Действуй. Но помни: мы не просто покупаем, мы наводим страх. Элиан кивнул, не меняясь в лице. Он подошел к прилавку, за которым сидел полный, вспотевший купец. Тот, увидев перед собой Мрака в черном плаще, побледнел настолько, что стал одного цвета со своими мешками с мукой. Нам нужно всё, тихо, вкрадчиво произнес Элиан. Голос его звучал как холодный стальной скрежет, хотя внутри он просто высчитывал оптовую цену. Весь запас. До последнего зерна. Купец не стал спорить. Он не просил денег, он не спрашивал, зачем им столько. Он просто дрожащими руками начал выгребать мешки из-под прилавка. Когда Вальтор гордо выложил на доску горсть медяков, купец даже не решился их пересчитать. Он был готов отдать товар бесплатно, лишь бы эти черные тени покинули его лавку. Видшь? довольно проговорил Вальтор, когда они отошли на безопасное расстояние. Экономическая нестабильность в действии. Ты буквально заставил его совершить сделку на наших условиях без единого удара. Это не нестабильность, это отсутствие конкуренции, отозвался Элиан, проверяя вес мешков. Завтра этот купец будет бояться продавать виноград кому-либо другому. Мы станем единственными поставщиками. Финн, идущий позади, восторженно присвистнул. Слушай, Мрак, а ты реально хорош. Я думал, мы просто придем, помашем кулаками и уйдем с позором, а тут настоящая бизнес-схема! Давай теперь захватим рынок соли? Это же еще злее! Элиан промолчал, но внутри он уже строил логистические цепочки. Если он объединит их абсурдное стремление быть злодеями со своими навыками экономиста, он сможет выжать из этого подвала не просто еду, а реальный капитал. Вернувшись в логово, они устроили совет Тьмы. На столе вместо карт и планов завоевания теперь лежали гроссбухи и списки рыночных цен. Людвиг, который до этого момента казался просто бледным парнем с котом, внезапно проявил невероятную склонность к анализу цифр. Если мы поднимем цену на муку на десять процентов, город этого даже не заметит, спокойно произнес он, чертя на полях схемы поставок. Но для нас это будет дополнительный оборотный капитал, который мы сможем вложить в… скажем, покупку качественной шерсти для вязания Грегора. Грегор довольно заулыбался, перебирая спицы. О, Мрак, я же говорил, что ты принесешь пользу! С такой шерстью я смогу связать шарф, который будет не просто пугать, он будет иметь идеальную теплопроводность! Элиан почувствовал, как дернулся глаз. Он посмотрел на эту банду: великан-вязальщик, ледяная дама-сиротка, бледный счетовод с котом и шрамированный драконоборец. Они были бесконечно далеки от его представлений об успешных людях, но они были чертовски эффективны, когда дело касалось их странных целей. Вальтор, обратился Элиан к боссу, который с упоением изучал новый список закупок, нам нужно больше влияния. Нам нужно, чтобы нас боялись не только продавцы, но и те, кто стоит выше. Магистрат. Вальтор выпрямился. Его глаза сверкнули тем самым аристократическим блеском. Ты прав, Мрак. Торнбридж это всего лишь декорация. Если мы хотим настоящего величия, мы должны заставить их играть по нашим правилам. Марта, подготовь бумаги. Мрак, ты возглавишь наше следующее выступление. Завтра мы не просто идем на рынок. Завтра мы идем к зданию городской управы. Зачем? спокойно спросил Элиан. Чтобы официально заявить об открытии Торгового дома Серого Тумана, с пафосом ответил Вальтор. Мы будем контролировать поставки. Мы будем определять цены. И мы будем делать это с таким лицом, что даже бургомистр побоится нам отказать. Элиан понял, что этот цирк только что стал его самым амбициозным проектом. Он не был просто Мраком. Он был единственным человеком, который мог превратить этот дурдом в империю. Когда подвал погрузился в ночную тишину, и даже кот Людвига перестал возиться, Элиан лежал на своей кушетке, глядя в потолок. Он вспомнил свои финансовые цели, свои мечты об обеспеченной жизни, свою холодную стратегию, с которой он приехал в этот город. Он был близок к тому, чтобы все это реализовать, просто сменив пекарню на подвал с сумасшедшими. И знаете, что? Ему это нравилось. В этой игре его внешность была не барьером, а высшей картой в колоде. Он был злодеем Торнбриджа, и он собирался доказать городу, что даже тьма нуждается в хорошем бухгалтере. Он закрыл глаза, улыбнувшись в пустоту. Завтрашний день обещал быть длинным, насыщенным и, возможно, самым прибыльным в его жизни. Работа началась. И он, Элиан, был готов работать до последнего, чтобы выйти из этой тени победителем. Когда они доели остатки пирожков, Вальтор с хитрым прищуром указал на карту города, где рядом с портовыми складами была обведена жирным красным кругом небольшая соляная лавка. Завтра мы идем к этому упрямому старику, который думает, что может торговать солью без нашего одобрения, прошептал Вальтор, потирая руки. Мрак, готовься. После изюма он будет ждать от нас чего угодно, но только не того, как именно мы вытрясем из него всю душу ради мешка морской соли.

Глава 2: «Имя и пирог»

Утро в штаб квартире Серого Тумана начиналось по злодейски зловеще. То есть со стойкого запаха ванильного сахара, корицы и яростного, ритмичного стука спиц.

Вальтор стоял у разбитой грифельной доски, на которой углём был начерчен кривой план Торнбриджа. На его плечах покоился тяжёлый чёрный плащ, а взгляд выражал такую непоколебимую решимость, будто он собирался лично объявить войну королевской гвардии.

«Итак, адепты хаоса, * прогремел его голос под сводами подвала. * Час пробил. Сегодня мы нанесём магистрату Торнбриджа удар в самое уязвимое место. Мы лишим их стабильности. Мы экспроприируем стратегические ресурсы!»

Элиан, сидевший на своей кушетке и пытавшийся допить остывающий травяной чай, на всякий случай уточнил:

«Мы собираемся ограбить городскую казну? Или захватить арсенал?»

«Бери выше, Элио! * Вальтор драматично взмахнул рукой, едва не свистнув плащом по глиняной кружке. * Мы идём брать склад бакалейщика хмурого Томаса. Наша цель * три мешка рафинада высшего сорта и бочонок прессованных дрожжей. Без сахара Торнбридж погрузится в пучину безвкусного отчаяния, а наши вечерние булочки с повидлом останутся без глазури. А это, как вы понимаете, паралич воли всей нашей организации!»

В подвале повисла гробовая тишина. Грегор, не прерывая процесса, аккуратно перекинул розовую нить через огромный, покрытый шрамами палец и басом вздохнул:

«Хмурый Томас * суровый мужик, шеф. Он в прошлый раз отказался отпускать сахар в долг. Сказал, что у злодеев кредитная история хуже, чем у портовых бродяг».

«Именно поэтому мы применим ментальный террор! * Вальтор хищно прищурился и полез под стол. * Я подготовил для вас особое, устрашающее снаряжение».

С этими словами повелитель тьмы с грохотом выставил на стол огромный ржавый тесак для мяса, массивную деревянную скалку, обмотанную колючей бечёвкой, и… огромную алюминиевую поварёшку, которой Финн обычно размешивал суп.

«Финн, это твоё орудие возмездия, * Вальтор сурово пододвинул поварёшку к парню со шрамом. * Будешь бить ею по пустым вёдрам для создания эффекта канонады. Марта, ты берёшь скалку. Элио… * Вальтор посмотрел на Элиана своим самым пронзительным взглядом. * Тебе оружие не нужно. Ты просто встанешь в дверях, посмотришь на Томаса так, будто собираемся сожрать его заживо вместе с амбарной книгой, и скажешь: Время пришло».

Элио прижал пальцы к переносице, чувствуя, как начинает дёргаться левый глаз.

«Шеф. А просто заплатить за сахар теми монетами, что мы вчера заработали на разгрузке телег, мы не можем?»

Вальтор посмотрел на него с искренним, глубоким разочарованием, будто Элио только что предложил осквернить память всех тёмных владык мира.

«Элио… Мы * гильдия злодеев. Если мы начнём просто покупать сахар, завтра к нам придут налоговые приставы, а послезавтра нас заставят регистрировать гильдию как ремесленную артель! Где тут пафос? Где ужас? Грегор, собирай спицы. Мы выдвигаемся».

Торговая лавка хмурого Томаса встретила Серый Туман скрипом несмазанных дверных петель и густым ароматом сушёной рыбы. Сам хозяин, плотный мужик с залысинами и лицом человека, который видел в этой жизни слишком много просроченных накладных, стоял за прилавком и меланхолично пересчитывал мешки солью.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном.

На пороге, перекрыв собой весь солнечный свет, выросла монументальная фигура Грегора. Из под его подвёрнутых рукавов бугрились мышцы, способные задушить взрослого кабана, а из кармана фартука зловеще торчал кончик розового вязаного шарфа. Следом, шурша плащом, в помещение ворвался Вальтор.

«Стоять! Не с места, несчастный лавочник! * громогласно объявил главарь, картинно вскидывая руку в чёрной перчатке. * Твой час пробил! Силы Тьмы пришли заявить свои права на…»

В этот момент Финн, шедший замыкающим, запутался в собственных ногах, наступил на подол плаща Вальтора и, пытаясь удержать равновесие, со всей дури врезал алюминиевой поварёшкой по пустому железному ведро.

*БАНГ,ХРЯСЬ!*

Звук в замкнутом пространстве лавки получился такой силы, что с верхней полки посыпались коробки с сушёной гвоздикой. Хмурый Томас даже не вздрогнул. Он просто медленно поднял глаза, перевёл взгляд с поварёшки Финна на пафосную позу Вальтора и хмуро произнёс:

«Я же сказал вчера: в долг не дам. Хоть обстучитесь своими вёдрами. У меня учёт».

«Это не долг, это экспроприация! * Вальтор обернулся к дверям и шикнул: * Элио, твой выход! Давай, как репетировали!»

Элиан, которому во всей этой процессии досталась роль безмолвного пугала, тяжело вздохнул, переступил порог и встал рядом с Грегором. Его природный, глубокий взгляд из под тёмной чёлки и линия рта, застывшая в суровой мине, мгновенно изменили атмосферу в лавке. Он посмотрел Томасу прямо в зрачки и хладнокровно, чётко по инструкции, произнёс:

«Время пришло».

Вот теперь лавочник побледнел. Взгляд Элиана не оставлял сомнений: этот парень явно пришёл не за скидками, а как минимум списывать чужие жизни. Томас сглотнул, его рука под прилавком медленно поползла к короткому арбалету.

«Э,эй, вы чего задумали, придурки?.. * занервничал торговец, отступая на шаг».

Чтобы закрепить успех и не доводить до кровопролития, Грегор решил проявить инициативу. Он сделал шаг вперёд, намереваясь зловеще опереться руками о прилавок, но его стокилограммовая туша слегка не рассчитала траекторию. Громила зацепил плечом покосившуюся деревянную опору, державшую массивную центральную полку со стеклянными банками дорогого импортного варенья.

Раздался треск. Полка опасно накренилась, готовая похоронить под собой весь годовой доход Томаса.

«Мать твоя ведьма! * заорал лавочник, закрывая лицо руками».

Но Грегор среагировал быстрее. С глухим рыком он выкинул руку вперёд, поймал падающую балку, с хрустом вогнал её обратно в паз стены и для верности забил торчащий пятидюймовый гвоздь голым кулаком, как молотком. *БAM!* Дерево застонало, но встало намертво, ровнее, чем при постройке здания.

«Хлипкие у тебя перекрытия, хозяин, * басом пророкотал Грегор, вытирая пот со лба. * Век не простоят. Подпорку снизу надо бы ещё доской укрепить, а то Тьма прижмёт, и всё погребёт под обломками».

Томас приоткрыл один глаз. Полка стояла идеально. Насмерть.

«Ты… ты мне её починил? * опешил бакалейщик».

«Мы пришли забрать сахар! * быстро перехватил инициативу Вальтор, выходя вперёд и выставляя перед собой скалку Марты, как жезл власти. * Отдавай три мешка рафинада и дрожжи, иначе… иначе мой чёрный кузнец разнесёт тут всё к чертям, пока будет чинить остальную мебель!»

Томас посмотрел на суровое, непоколебимое лицо Элиана, затем на кулак Грегора, который только что заменял кувалду, и принял единственное логичное решение для выживания своего бизнеса.

«Да забирайте вы этот сахар! * Томас махнул рукой на дальний угол. * Только не ломайте и не чините больше ничего, умоляю! И парня своего с поварёшкой уймите, у меня от его канонады мигрень начинается».

Элиан молча прошёл мимо замершего Вальтора, легко закинул первый тяжеленный мешок сахара себе на плечо and хмуро бросил Финну:

«Хватай дрожжи. Уходим, пока шеф не предложил ему перекрыть крышу во имя Хаоса».

Возвращение в подвал Серого Тумана напоминало триумфальное шествие ветеранов тайных войн, хотя со стороны это выглядело как переезд очень хмурой кондитерской.

Элиан с глухим стуком сгрузил три мешка рафинада у стены. Финн бережно, словно шкатулку с древними артефактами, водрузил на стол бочонок прессованных дрожжей.

«Это была славная победа над силами буржуазии! * Вальтор сдернул с плеч плащ, швырнул его на кушетку и победно упер руки в бока. * Мы сломили волю хмурого Томаса, продемонстрировали сокрушительную мощь нашей темной инженерии и обеспечили гильдию провиантом на недели вперед. Марта! Растопляй печь хаоса! Сегодня Торнбридж узнает вкус истинного отчаяния».

Марта, до этого молча проверявшая остроту своего кухонного ножа, лишь молча кивнула. На ее суровом лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах зажегся фанатичный огонь истинного мастера своего дела. Уже через двадцать минут подвал заполнился глухим жаром, а воздух стал настолько плотным от аромата запекающегося теста, яблок и корицы, что его можно было резать ножом.

Грегор снова устроился в углу, вернувшись к своим розовым ниткам, и басом констатировал:

«Сахар хороший, чистый. Глазурь выйдет * загляденье. Королевские мушкетеры за такую глазурь родину продадут».

Элиан сидел у стола, подперев голову рукой, и меланхолично наблюдал за тем, как Финн с благоговением раскладывает готовые, дымящиеся пирожки на огромное глиняное блюдо. На обложке их организации всё выглядело именно так: мрачные рожи, темные своды и гора идеальной, мягкой выпечки, способной растопить сердце любого инквизитора.

Внезапно тяжелая дубовая дверь, ведущая с улицы в подвал, тихонько скрипнула.

Внутрь проскользнул сквозняк, принесший с собой уличную сырость Торнбриджа, а вместе с ним, мелкую, промокшую фигуру в грязной холщовой куртке. Это был местный малец газетчик, лет двенадцати на вид, с веснушчатым лицом и огромной сумкой через плечо. Он шмыгнул носом, явно преследуя умопомрачительный запах корицы, но стоило ему сделать три шага вглубь помещения, как парень замер.

Его взгляд уперся сначала в Финна со шрамом на все лицо, затем переполз на двухметрового Грегора, чьи ручищи сейчас аккуратно вывязывали петлю на шарфе, и, наконец, зафиксировался на Элиане, который посмотрел на незваного гостя своим фирменным, леденящим душу взглядом.

Атмосфера в подвале мгновенно упала до нуля. Вальтор, сообразив, что настал момент для первой официальной вербовки или запугивания, медленно шагнул из тени, набрасывая на лицо самую хищную из своих ухмылок.

«Ну надо же… Какая неосторожная рыбка заплыла в наши темные воды, * вкрадчиво произнес главарь. * Ты знаешь, куда ты попал, малец? Это логово Серого Тумана. Здесь не прощают свидетелей».

Мальчишка сглотнул, его колени ощутимо задрожали, а взгляд заметался между суровыми фигурами. Он попятился к двери, но уперся спиной в запертую створку.

«Я… я просто… * пролепетал газетчик, глядя на гору пирожков, от которых все еще шел пар. * Я думал, тут пекарня новая открылась… Дяденьки, не убивайте, я никому не скажу!»

Элиан молча вздохнул, поднялся со своего места, подошел к блюду, взял один из самых больших пирожков с повидлом, от которого пахло так, что у мальчишки громко заурчало в животе, и протянул его испуганному пацану.

«Держи, * коротко бросил Элиан. * И проваливай, пока наш шеф не прочитал тебе лекцию о вреде налоговой системы».

Малец испуганно моргнул, протянул дрожащую руку и вцепился в пирожок пальцами, будто это был спасательный круг посреди бушующего океана. Горячее тесто обжигало ладони, но он даже не подумал его отпустить. Глаза мальчишки округлились от удивления, страх начал медленно уступать место шоку. Он понюхал выпечку, шумно сглотнул слюну и посмотрел на Элиана с дикой смесью подозрительности и благоговения.

«Вы… вы меня не убьете? * тихо переспросил он, прижимая мешок с газетами свободной рукой к груди. * А почему тогда тот дядька в плаще сказал про свидетелей?»

«Дядька в плаще слишком много читает дешевых романов, * Элиан вернулся к столу и снова подпер голову ладонью. * Ешь и иди работать, пока товар не промок».

Мальчишка не заставил себя долго ждать. Он впился зубами в мягкий бок пирожка, и по его лицу разлилось такое блаженство, что даже суровая Марта у печи одобрительно хмыкнула. Горячее повидло брызнуло на пальцы, пацан торопливо облизал их и, жуя на ходу, сделал осторожный шаг назад к центру подвала. Профессиональная деформация уличного распространителя новостей брала свое. Страх окончательно выветрился, уступив место деловой хватке.

«А вы, значит, Серый Туман? * спросил он, утирая рот рукавом куртки. * Я про вас ничего в утренних ведомостях не видел. Новая банда в Торнбридже? Если вы собираетесь грабить мясные лавки или держать в страхе портовые кварталы, мне нужна фактура. Серьезно, дяденьки. Я могу пустить слух по верхнему городу, у меня там своя сеть ребят на подхвате. За три таких пирожка в день я сделаю вам такую репутацию, что гвардейцы будут обходить этот переулок за три мили».

Вальтор, чье уязвленное эго только что страдало от сорванного допроса, мгновенно оживился. Он расправил плечи, картинно пригладил волосы и сделал шаг вперед, сверкая глазами.

«О! Слышишь, Элио! Вот она, истинная деловая жилка уличного подполья! * Вальтор победно посмотрел на кушетку Элиана. * Мальчик понимает масштабы нашего замысла. Как тебя зовут, юный вестник хаоса?»

«Тоби, * буркнул пацан, косясь на огромные кулаки Грегора. * Из третьего тупика у рынка».

«Прекрасно, Тоби. Наша организация не занимается банальным разбоем. Мы мыслим стратегически. Мы подрываем экономические устои этого прогнившего магистрата, * Вальтор обвел рукой подвал, указывая на мешки с сахаром. * И нам действительно нужны верные уши во всех тавернах Торнбриджа. Что говорят в городе, Тоби? Какие заговоры плетутся за закрытыми дверями ратуши?»

Мальчишка быстро дожевал последний кусок пирожка, шмыгнул носом и залез рукой в свою бездонную сумку. Он выудил оттуда помятый, влажный от сырости лист бумаги, на котором виднелся свежий оттиск городской типографии.

«В ратуше пока тихо, они там все еще делят налоги с весенней ярмарки, * Тоби протянул листок Вальтору, но Элиан перехватил его быстрее, оценив обстановку. * А вот на южных складах сегодня утром был переполох. Капитан королевских мушкетеров объявил, что завтра в город прибывает карета с личным интендантом его величества. Говорят, он везет секретные списки снабжения для гарнизона. Если кто то перехватит эти бумаги, южные кварталы останутся без надзора на целый месяц, потому что стража будет занята проверками».

Элиан внимательно вчитался в неровные строчки официального вестника Торнбриджа. На первый взгляд, там была обычная канцелярская сушь, но между строк действительно читалась паника магистрата. Приезд королевского чиновника такого ранга всегда означал большие проблемы для местных коррупционеров и контрабандистов. А для гильдии злодеев это был идеальный шанс заявить о себе.

«Интендант, значит, * тихо произнес Элиан, передавая листок Вальтору. * Это уже не мешки с сахаром таскать. Тут пахнет крупным контрактом, шеф».

Глаза Вальтора вспыхнули неподдельным, фанатичным восторгом. Он выхватил бумагу, пробежал по ней глазами и драматично прижал руку к сердцу.

«Это перст судьбы! * воскликнул главарь, взмахнув руками так резко, что Финн на всякий случай прикрыл блюдо с пирожками локтем. * Серый Туман получит эти списки! Мы погрузим логистику королевской гвардии в пучину кромешного хаоса. Мы заставим интенданта молить о пощаде! Тоби, ты сослужил великую службу силам Тьмы. Финн, выдать адепту Тоби еще два пирожка с собой и завернуть в чистую рогожу».

Финн послушно отсчитал две самые пышные булочки. Газетчик схватил сверток, его глаза горели неподдельным восторгом. Для уличного сироты этот подвал за последние десять минут превратился из логова монстров в самое лучшее место во всем Торнбридже.

«Завтра я принесу свежие слухи с постоялого двора, где остановится его охрана, * заговорщически прошептал Тоби, пятясь к выходу. * Ждите меня в это же время. И… дяденька кузнец, шарф у вас отличный выходит, моей сестре бы понравился».

Грегор от такой похвалы смущенно кашлянул в кулак, едва не выронив спицу, и прогудел:

«Иди уже, помощник. Промокнешь».

Мальчишка юркнул за дверь, и в подвале снова воцарилась тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием дров в печи.

Вальтор недовольно скрестил руки на груди, поворачиваясь к Элиану:

«Ну что, Элио, ты все еще будешь утверждать, что я трачу наше время на пафосные речи? Твоя стратегия с пирожком сработала, признаю. Но мое стратегическое видение позволило нам заключить союз с важнейшим элементом уличной разведки! Завтра мы идем на перехват кареты интенданта!»

«Шеф, * Элиан поудобнее устроился на кушетке, натягивая плащ до самого подбородка, чтобы защититься от сквозняка. * Завтра мы пойдем туда, куда вы скажете. Но если на нас нападет королевская гвардия, отбиваться от них поварёшкой Финна будете вы лично. А сейчас дайте мне поспать. Время близится к закату, а у меня от вашего хаоса уже раскалывается голова».

Вальтор на секунду задумался, его глаза блеснули, и он удовлетворенно щелкнул пальцами, полностью игнорируя сарказм своего напарника:

«Гениально! Психологическое доминирование через углеводную зависимость и подрыв королевской логистики. Запиши это, Финн. Это станет нашей главной стратегией по захвату города».

Глава 3: «Первый свет»

Утро следующего дня доказало, что бесплатный пирожок, выданный Элианом мелкому газетчику, стал самой эффективной и разрушительной рекламой в истории Торнбриджа. Сам Тоби планировал вернуться в подвал со свежими слухами только к вечеру, как они и договаривались. Однако удержать язык за зубами во время утреннего обхода городских кварталов мальчишка не сумел. Хвастаясь перед другими уличными сиротами и портовыми работягами невероятным вкусом злодейской выпечки, он случайно запустил лавину слухов.

Уже к рассвету узкий грязный переулок, ведущий к подвалу Серого Тумана, заполнился глухим, нетерпеливым гулом. Толпа уличных работяг, портовых грузчиков, мелких лавочников и просто городских халявщиков выстроилась в неровную очередь, простиравшуюся до самого угла главной мостовой. Люди шмыгали носами, ловили утренний туман и жадно втягивали воздух, который уже вовсю пропитывался ароматом свежей сдобы, доносившимся из вентиляционного окошка подвала.

Внутри самого логова Тьмы атмосфера была накалена до предела. Вальтор, облаченный в свой самый лучший парадный плащ, расхаживал перед соратниками, заложив руки за спину. Его сапоги гулко стучали по каменным плитам, а лицо выражало крайнюю степень зловещего торжества.

«Вы слышите этот ропот, адепты?» Вальтор остановился и драматично указал пальцем на потолок, за которым глухо гудела толпа, «Это гул обреченных. Жажда легкой наживы привела этих обывателей к порогу нашей цитадели. Они пришли за бесплатным сыром, но сегодня Тьма захлопнет капкан!»

Элиан, сидевший на углу длинного дубового стола с раскрытой амбарной книгой и гусиным пером в руке, меланхолично зевнул и обмакнул перо в чернильницу.

«Шеф, если мы просто раздадим им все пирожки, капкан захлопнется исключительно на нашем бюджете», хладнокровно заметил он, переводя взгляд на главу гильдии, «Мука, которую Грегор притащил ночью, стоила денег. Яблоки и черника у Томаса тоже. Капитал организации не резиновый».

Вальтор посмотрел на Элиана с легким превосходством, хищно прищурив глаза.

«Элио, твоя приземленная финансовая логика похвальна, но ты не видишь глобальной картины. Мы не станем раздавать им еду. Мы начнем операцию Экономический коллапс Торнбриджа! Наш план коварен и безупречен. Мы установим на выпечку Марты конский, абсолютно необоснованный и завышенный ценник. Один пирожок с черникой будет стоить ровно один серебряный цехин!»

Финн, как раз тащивший из угла тяжелую деревянную кадку с остатками сахара, от неожиданности едва не выронил её и округлил глаза со шрамом.

«Один цехин, шеф?» пролепетал парень, «Да на рынке за эти деньги можно купить целого гуся с потрохами. Или полмешка овса. Нас же просто камнями закидают прямо на пороге».

«В этом и заключается ментальный террор!» Вальтор победно взмахнул рукой, «Мы изымем излишки золота у населения, обескровим финансовую систему магистрата Торнбриджа и спровоцируем инфляционный взрыв! Когда у них не останется монет на оплату королевских пошлин, в городе начнется хаос. Элио, фиксируй тарифы».

Элиан молча сделал аккуратную запись в амбарную книгу, на секунду замер и покачал головой. Шеф с лицом гения абсолютного зла только что изобрел самый банальный, жесткий и агрессивный капитализм с элементами монопольного сговора, но разубеждать его в собственной злодейской уникальности было делом бесполезным.

В это время в кухонном аппендиксе подвала разворачивалось настоящее кулинарное таинство, больше похожее на подготовку к штурму крепости. Марта, чье суровое лицо в отсветах пламени казалось высеченным из гранита, орудовала у огромной печи с грацией палача. Ее сильные, покрытые старыми ожогами руки месили тесто с такой яростью, будто она пыталась выбить из него остатки всякого неповиновения. Вокруг нее клубилась белая мучная пыль, а на массивной разделочной доске лежали идеальные, ровные шарики будущего оружия кондитерского террора.

Финн, назначенный подмастерьем, суетился рядом, непрерывно подбрасывая в топку сухие березовые дрова. Марта контролировала температуру внутри печи буквально по запаху и малейшему изменению цвета кирпичной кладки. Стоило Финну замешкаться или бросить полено чуть криво, как женщина награждала его таким тяжелым, предвещающим беду взглядом, от которого парень мгновенно вытягивался в струнку и хватал кочергу с удвоенной скоростью. На длинных противнях уже остывала первая партия изделий с глянцевой, янтарной корочкой, сквозь которую аппетитно проступал темный черничный сок. Аромат в кухне стоял такой плотный и дурманящий, что у Элиана в основном зале невольно закралась мысль, что цена в один цехин может оказаться не такой уж и завышенной.

«Грегор, твой выход», скомандовал Вальтор, поправляя воротник плаща, «Открывай врата Тьмы. И помни про пафос».

Двухметровый громила, сбросив с колен свое бесконечное розовое вязание, неторопливо поднялся, взял со стола огромный разделочный тесак для антуража и шагнул к тяжелой дубовой двери. Грегор поправил фартук, накинул на плечи свой неизменный ярко-розовый шарф, создававший дикий, пугающий контраст с его габаритами, и с оглушительным скрипом распахнул створки наружу.

Толпа на улице мгновенно качнулась вперед, но волна возмущенных криков и требований выдать обещанную халяву захлебнулась в зародыше. Передовой отряд обывателей уперся взглядом в монументальную фигуру Грегора, который меланхолично покручивал в руке тесак, и толпа резко отхлынула назад на два шага. В наступившей тишине из-за спины громилы соткался Вальтор, чей голос, усиленный акустикой подвала, разнесся по всему переулку.

«Приветствую вас, жители Торнбриджа!» объявил главарь, опершись руками на деревянный прилавок, наспех сооруженный в дверном проеме, «Серый Туман готов утолить ваш голод. Но знайте, что истинный шедевр кондитерского искусства требует соразмерной платы. Цена одного пирожка с отборной лесной черникой и секретной глазурью Тьмы один серебряный цехин!»

Переулок ахнул. Несколько секунд люди переваривали услышанное, после чего толпа взорвалась криками возмущения.

«Да вы с ума сошли!» заорал пузатый кожевник из первых рядов, тряся грязным кулаком, «Цехин за булку?! Да я у Томаса за эти деньги три мешка репы возьму! Жулики! Пошли отсюда, мужики!»

Толпа начала недовольно гудеть, подталкивая друг друга, и ситуация рисковала обернуться полным провалом маркетинговой кампании Вальтора. Но в этот момент сквозь ряды возмущенных работяг, брезгливо морщась, протиснулся высокий мужчина в дорогом суконном камзоле с серебряной цепью на груди. Это был господин кригсмейстер местной торговой гильдии, который забрел в эти трущобы исключительно ради любопытства, привлеченный невероятным ароматом, доносившимся до его богатого квартала.

«Ну-ка, расступитесь, плебеи», высокомерно бросил купец, подходя к прилавку и пренебрежительно оглядывая розовый шарф Грегора, «Цехин, говорите? Если это какая-то дешевая шутка, я прикажу страже закрыть вашу лавочку до заката. Но запах... ладно, давай сюда свою стряпню, чернокнижник».

Купец небрежно швырнул на деревянную поверхность блестящую серебряную монету. Финн, чьи руки заметно дрожали, быстрыми деревянными щипцами подхватил с подноса горячий, испускающий божественный аромат пирожок и протянул его богачу.

Толпа замерла, наблюдая за каждым движением кригсмейстера. Мужчина брезгливо осмотрел выпечку, словно искал в ней подвох, а затем аккуратно откусил кусочек.

В ту же секунду его высокомерная мина куда-то исчезла. Глаза купца округлились, челюсть слегка отвисла, а колени ощутимо дрогнули, заставив его опереться о косяк двери. Тончайшее, тающее во рту тесто в сочетании с умопомрачительно сладкой, сбалансированной черничной начинкой, над которой Марта колдовала последние три часа, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Это было не просто вкусно. Это был кулинарный катарсис, недоступный даже поварам королевского дворца.

Купец молча, не говоря ни слова, засунул остатки пирожка в рот, судорожно сглотнул и с яростным блеском в глазах полез в свой кожаный кошель на поясе. С глухим звоном он вывалил на прилавок целую горсть тяжелого, чистого серебра.

«Заворачивайте всё», прохрипел он, отталкивая Финна и пытаясь дотянуться до следующего подноса, «Всё, что у вас есть в этой печи! Я забираю весь товар! Живее, пока эти нищеброды вокруг не сообразили, что к чему!»

Эта сцена перевернула сознание толпы за долю секунды. Портовые грузчики и мелкие лавочники, только что собиравшиеся швырять в подвал камни, внезапно поняли, что богатейший человек квартала готов драться за эти пирожки. Психология дефицита и стадный инстинкт сработали безупречно. Люди сошли с ума.

«Эй! Куда прешь, толстосум?!» заорал тот самый кожевник, который минуту назад проклинал Вальтора, «Больше двух штук в одни руки не давать! У меня у самого цехин найдется! Финн, тащи с яблоками!»

В переулке началось форменное безумие. Логика здравого смысла была окончательно сломана. Обыватели Торнбриджа выстраивались в плотную, дерущуюся очередь, вырывая друг у друга право отдать свои последние сбережения за право обладания заветной темной выпечкой. Вальтор едва успевал принимать серебро, швыряя монеты назад, где Элиан с безумной скоростью заносил приход в амбарную книгу, ведя учет этой стихийной монополии.

К вечеру переулок наконец опустел, оставив после себя лишь вытоптанную грязь и стойкий запах корицы. Дверь подвала захлопнулась, и внутри логова воцарилась тишина, нарушаемая лишь приятным, тяжелым звоном металла.

На длинном дубовом столе высилась внушительная гора серебряных цехинов и даже несколько золотых роялов, которые оставили особо нетерпеливые богачи. Марта, уставшая, но довольная, сидела на табурете, методично протирая маслом свой кухонный нож. Финн без сил повалился на мешок из-под муки, тяжело дыша, но не сводя глаз с богатства. Грегор спокойно вернулся к своим розовым ниткам, басом констатируя, что на завтра нужно будет заказать у Томаса в три раза больше сахара.

Вальтор стоял над кучей золота, скрестив руки на груди, и его лицо светилось неподдельным величием.

«Вы видите это, друзья мои?» торжествующе произнес он, «Экономика Торнбриджа трещит по швам под ударами нашей кондитерской экспансии. Мы лишили их золота, мы подчинили их волю через желудки! Это абсолютная, сокрушительная победа Серого Тумана!»

Элиан аккуратно вывел итоговую цифру внизу страницы, посыпал чернила сухим песком и закрыл книгу. Его лицо оставалось хладнокровным, хотя внутри он признавал, что финансовый результат превзошел все мыслимые ожидания. Позиция организации укрепилась, и теперь у них были ресурсы для долгосрочного существования.

«Прибыль зафиксирована, шеф», спокойно сказал Элиан, поднимаясь со своего места, «Но радоваться рано. Такой оборот нелегально вкусного товара неизбежно привлечет внимание городского налогового пристава или гильдии официальных пекарей Торнбриджа, которых мы сегодня фактически оставили без дневной выручки. Нам нужно ковать железо, пока горячо. Настало время для нашего главного плана, о котором говорил мелкий Тоби. Карета королевского интенданта со списками снабжения должна пройти по южному тракту через час. Если мы перехватим её сейчас, город окажется полностью в наших руках».

Вальтор хищно улыбнулся и накинул плащ.

«Именно! Выдвигаемся немедленно! Вся банда в сборе, оружие к бою!»

Спустя сорок минут Серый Туман, окутанный вечерними сумерками, занял позиции в густых кустах у поворота южного тракта. Элиан хладнокровно следил за дорогой, Финн сжимал в руках свою верную поварёшку, готовясь устроить звуковую канонаду, а Грегор подстраховывал тыл. Все ждали стука копыт и пафосного появления королевского экипажа.

Но когда из-за поворота наконец показался силуэт массивной кареты, у Элиана невольно сузились зрачки.

Экипаж не ехал. Он сиротливо стоял посреди дороги, сильно накренившись набок из-за полностью перерубленной колесной оси. Вокруг царила гробовая, зловещая тишина. Никакого шума, никаких гвардейцев охраны и никакого интенданта поблизости не было.

Вальтор, не выдержав, первым выскочил из засады и бросился к карете, шурша своим черным плащом. Банда последовала за ним.

Дверца кареты была распахнута настежь. Внутри царил полный разгром: обивка была распорота, сундуки взломаны, а секретные тайники для документов зияли абсолютной, звенящей пустотой. Кто-то сработал с идеальной, пугающей точностью, не оставив на месте преступления ни единой лишней детали, кроме самого факта ограбления.

«Этого не может быть...» пролепетал Вальтор, его голос сорвался на высокой ноте, а пафос мгновенно испарился, уступив место искренней растерянности, «Свитки снабжения... Их нет. Нас кто-то опередил!»

Элиан подошел ближе, опустился на одно колено у разбитого колеса и внимательно осмотрел характерные повреждения на обломках оси и следы на дорожной пыли. Срезы на кожаных ремнях упряжи были настолько чистыми и ровными, будто их резали бритвой за долю секунды. Нападавшие действовали как единый, смертоносный механизм, не оставив гвардейцам ни единого шанса даже обнажить оружие.

«Это работа профессионалов высокого ранга, шеф», хладнокровно констатировал Элиан, поднимаясь и отряхивая колени от придорожной грязи, «Причем они были здесь минимум на два часа раньше нас. Списки интенданта уже ушли вглубь города».

Вальтор стоял посреди темной дороги, сжимая кулаки в черных перчатках, а его взгляд метался по пустым сундукам. Кто-то дерзкий и невероятно быстрый только что увел главный приз у них из-под самого носа, оставив Серый Туман топтаться на обочине чужого триумфа. Конкуренты в Торнбридже оказались куда опаснее, чем предполагал главарь гильдии, и теперь их кондитерской монополии предстояло столкнуться с чьей-то чужой, куда более смертоносной игрой.

Следующее утро встретило Серый Туман тяжелым запахом уныния и экзистенциального кризиса. Вальтор, завернувшись в свой плащ как в траурный саван, сидел на кушетке в дальнем углу подвала и мрачно созерцал разбитую грифельную доску. Тот факт, что некие элитные конкуренты опередили их, уязвил его эго гораздо сильнее, чем если бы их просто побила королевская гвардия.

«Они действовали без пафоса, Элио», глухо донеслось из складок черной ткани, «Без манифестов. Без объявления войны. Это циничное, бездушное неуважение к традициям темного подполья».

Элиан, методично пересчитывавший вчерашнюю выручку и раскладывавший серебряные цехины по ровным стопкам, даже не поднял головы.

«Они действовали эффективно, шеф», сухо отозвался парень, «Пока мы меняли пирожки на золото, они меняли историю города. Но если вам от этого легче, у нас теперь есть капитал, способный прокормить организацию до зимы. Марта, запускай печь. Убытки от сорванного контракта будем заливать углеводной экспансией».

Марта лишь молча кивнула, привычным жестом вонзая нож в кусок свежего сала для смазки противней. Финн торопливо раздувал угли в топке. Вальтор, поняв, что коммерческий маховик уже не остановить, нехотя поднялся и приказал Грегору открыть двери. Он решил, что уличная торговля поможет ему отвлечься от мыслей о неизвестных конкурентах.

Очередь, созванная утренними слухами, мгновенно хлынула к прилавку. Грегор в своем неизменном розовом шарфе встал на раздачу, привычно покручивая в руке тесак для усмирения особо нетерпеливых покупателей. Звон монет и ароматы свежей выпечки начали медленно возвращать Вальтору хорошее расположение духа, но в самый разгар рабочего дня отлаженный механизм кондитерского террора дал сбой.

Плотную толпу портовых работяг и мелких мещан бесцеремонно, силой растолкал человек, чье появление мгновенно остудило пыл даже самых голодных горожан. Это был сухой, неестественно прямой и тощий мужчина в строгом чиновничьем сюртуке мышиного цвета. На его кожаном поясе зловеще покачивалась латунная чернильница, в левой руке он сжимал запечатанный рулон пергамента, а его лицо выражало ту абсолютную, леденящую душу уверенность, какая бывает только у людей, наделенных властью собирать налоги. За его спиной маячили две массивные фигуры городских стражников с алебардами. Это был главный налоговый пристав Торнбриджа, господин Клопп. И он пришел явно не за черничными пирожками.

Толпа мгновенно расступилась, уличный гул затих, и пристав остановился ровно перед прилавком, презрительно оглядев Грегора, его тесак и розовый воротник. Из тени подвала немедленно соткался Вальтор, почуявший масштабную сцену. Он расправил плечи и задвинул свой самый мощный, пафосный монолог.

«Приветствую тебя, смертный, в обители хаоса!» громогласно объявил главарь, картинно вскидывая руку, «Ты пришел измерить бездну своим жалким аршином? Ты пришел склониться перед величием Серого Тумана и...»

«Подвал номер четыре по переулку Гробовщиков», монотонным, скрипучим голосом перебил его пристав, даже не подняв глаз от пергамента, «Владелец или арендатор не установлены. Фиксирую факт ведения незаконной торговой деятельности без лицензии магистрата Торнбриджа. Пункт первый: злостное уклонение от уплаты городских пошлин. Пункт второй: сокрытие сверхприбыли от реализации хлебобулочных изделий за вчерашний день. Пункт третий...»

Клопп сделал паузу, брезгливо понюхал воздух, доносившийся из глубины кухни, поправил узкие очки на переносице и продолжил: «Отсутствие санитарных книжек и свидетельств об освидетельствовании у персонала, занятого на замесе теста. В частности, у гражданки у печи».

В подвале повисла гробовая тишина. Марта в кухонном секторе медленно повернула голову к выходу, и в ее руке так же медленно поднялась тяжелая чугунная сковорода. Финн на всякий случай спрятался за кадку с мукой.

Вальтор от такой невиданной наглости на секунду потерял дар речи. Его лицо пошло красными пятнами, а черный плащ взметнулся от ярости.

«Да как ты смеешь, ничтожный червь!» взревел темный властелин, «Мы гильдия злодеев! Мы подрываем устои этого города! Грегор, продемонстрируй этому чинуше всю мощь Тьмы! Покажи ему, что бывает со свидетелями нашего триумфа!»

Грегор сурово шагнул вперед, нависая над приставом своей двухметровой стокилограммовой тушей. Его огромная рука, державшая мясной тесак, опустилась на прилавок с глухим стуком. Мускулы бугрились под рукавами, а взгляд из под кустистых бровей обещал скорую расправу. Громила наклонился к самому лицу чиновника, шумно выдохнул и басом произнес: «Слышь, хозяин. Тебе воротник зимний не нужен? Могу связать, теплый, из чистой шерсти, в счет этой твоей пошлины. Или вот табурет у тебя в канцелярии, небось, косится? Могу голым кулаком крупный гвоздь вбить, намертво встанет, век помнить будешь Серотуманцев».

Пристав Клопп даже не моргнул. Он не сделал ни единого шага назад перед лицом вооруженного гиганта. С абсолютным, профессиональным хладнокровием он обмакнул перо в чернильницу на поясе и аккуратным, каллиграфическим почерком вписал новую строчку в свой рулон.

«Записываю», скрипнул пристав, «Пункт четвертый. Попытка дачи взятки должностному лицу при исполнении обязанностей посредством текстильных изделий ручной работы, а также предложение проведения несанкционированных строительных и монтажных работ силами криминальных элементов. Штраф удваивается».

Вальтор схватился за голову, чувствуя, как его темные идеалы с грохотом рушатся под прессом бюрократической машины. Перед ним стояло существо, у которого явно не было души, страха, пафоса и воображения. Его нельзя было запугать темной магией или тесаком, потому что у него за спиной стоял весь аппарат королевства.

«Либо немедленная уплата штрафа в размере пятидесяти серебряных цехинов и подача прошения о регистрации», Клопп сухо свернул пергамент и посмотрел на Вальтора своими мертвыми глазами, «Либо немедленное опечатывание помещения, конфискация печного оборудования и арест имущества до выяснения обстоятельств. Стража, приготовиться к опечатыванию».

Алебарды за спиной пристава зловеще звякнули. Вальтор замер в шоке, понимая, что если Марту лишат печи, Серый Туман прекратит свое существование до заката.

В этот критический момент из глубины подвала к прилавку неторопливо подошел Элиан. Его лицо выражало абсолютное, аналитическое спокойствие. Как единственный полностью здравомыслящий человек в этой организации, он прекрасно понимал, что с налоговой инспекцией воевать бесполезно, ведь они задушат гильдию быстрее, техничнее и тише, чем вся королевская гвардия вместе взятая.

Элиан аккуратно положил на прилавок свою амбарную книгу, а рядом с ней с тихим, весомым звоном выставил увесистый кожаный мешочек, доверху набитый вчерашним серебром купцов.

«Пятьдесят цехинов штрафа, господин пристав», спокойно произнес Элиан, пододвигая деньги к чиновнику, «А также пошлина за экстренную регистрацию деятельности. Мы чтим законы магистрата Торнбриджа».

Пристав удовлетворенно хмыкнул, развязал мешок и принялся с ювелирной точностью пересчитывать монеты. Чтобы выписать официальную квитанцию, Клопп достал из своей сумки чистый бланк общего налогового реестра. Элиан хладнокровно скользнул взглядом по бумаге и замер. На верхнем поле бланка, прямо в списке недавно зарегистрированных предприятий города, красовался свежий, отпечатанный дорогой лазурной краской штамп. Это был силуэт пикирующего сокола.

Элиан, который еще вчера вечером на темном тракте лично опускался на одно колено и досконально изучал обломки разбитой кареты интенданта, мгновенно вспомнил этот знак. Точно такой же символ сокола был аккуратно выжжен кислотой на перерубленной колесной оси и срезанных кожаных ремнях упряжи. Пазл в голове парня сложился как дважды два за долю секунды. Срезы бритвенной точности на вещах интенданта и этот изящный птичий штамп принадлежали одним и тем же рукам.

«Скажите, господин пристав», ненавязчиво, сохраняя каменное выражение лица, поинтересовался Элиан, указывая пальцем на эмблему, «А что это за предприятие со знаком птицы на вашем бланке? Тоже наши коллеги по ремеслу?»

Клопп аккуратно спрятал серебро в свой потайной мешок, обмакнул перо в чернила и сухо ответил: «Это? Нет, это наши образцовые налогоплательщики из центрального квартала. Зарегистрированная элитная Кондитерская Сокола. У них эта птица прямо на золоченой вывеске красуется, благородное, чистейшее заведение. Они легализовались неделю назад, кормят весь высший свет города своими заварными кремами, воздушными пирожными и десертами. Платят огромные пошлины в казну и ведут дела абсолютно прозрачно. Учитесь, молодой человек, как нужно организовывать бизнес».

Пристав протянул Элиану официальный, заверенный сургучной печатью бланк магистрата, развернулся и в сопровождении стражи направился к выходу, оставив подвал в тишине. Сухой чиновник даже не догадывался, что под вывеской этой пафосной кондительской скрывается смертоносный подпольный орден, который вчера под видом мирных кондитеров провернул безупречную ликвидацию королевского конвоя. Элиан проводил Клоппа взглядом, теперь он был абсолютно уверен, что их конкуренты замаскировались по точно такой же схеме, что и Серый Туман.

Элиан медленно поднял полученный документ и прочитал написанное вслух: «Зарегистрированная ремесленная артель пекарей, кондитеров и швейных мастеров Торнбриджа Серый Туман. Поздравляю, шеф. Мы теперь легальный бизнес».

Вальтор, за минуту до этого пребывавший в глубокой депрессии из-за краха темных идеалов, внезапно замер. Его глаза бешено блеснули, лицо разгладилось, и он резко, оглушительно захохотал, взмахнув своим плащом так, что со стола едва не улетели остатки муки. Это был смех человека, который только что придумал гениальную многоходовочку.

«Вы ничего не поняли!» торжествующе воскликнул главарь, победно глядя на банду, «Вы не видите всей глубины моего замысла! Это же идеальное, безупречное, гениальное прикрытие уровня Бог! Теперь вся королевская стража, магистрат и инквизиция будут думать, что мы просто печем несчастные булки с повидлом и вяжем шарфики! Ни один сыщик в мире не догадается, какие леденящие кровь злодеяния творятся за этими стенами на самом деле!»

Элиан меланхолично посмотрел на Марту, которая уже вовсю раскатывала новую порцию теста для утренней партии, затем на Грегора, садившегося обратно за свое розовое вязание, и тихо вздохнул. За стенами по-прежнему не творилось ничего, кроме кондитерского производства, но разубеждать счастливого Вальтора в его маскировке было бесполезно.

«Более того», Вальтор хищно прищурился, его голос упал до заговорщического шепота, «Теперь, когда у нас есть официальный статус артели пекарей, мы сотрем в порошок этих выскочек из центрального квартала. Кондитерская Сокола думает, что они красиво обставили нас на тракте, прикрываясь своими нежными кремами и пирожными. Но они еще не знают, с кем связались. Настало время для тайного удара. Наши суровые темные булки против их пафосного аристократического крема! Элио, собирай снаряжение. Нам определенно нужно нанести этим любителям заварного крема один очень вежливый и крайне опасный визит».

Глава 4: «Плата за разведку»

В главном зале подвала номер четыре стоял привычный шум. Вальтор с азартом доказывал Грегору и размахивал обрывком ветхого пергамента, что ярко-розовый шерстяной шарф является идеальной штукой, чтобы тихо придушить должника. Грегор молчал и методично перебирал стальные спицы, он даже не поднимал своего взгляда. Из дальнего угла доносился ритмичный влажный стук, потому что там Марта с остервенением рубила мясную тушу. Она словно отрабатывала удары на судебных приставах. Каждый замах тяжелого тесака отдавался глухим эхом в каменном полу.

Элио сидел за центральным столом и резко захлопнул амбарную книгу. Сухой резкий треск удара мгновенно обрубил все звуки. Монолог Вальтора оборвался на полуслове, поэтому старик застыл с поднятым шарфом. Марта занесла тесак для очередного удара, но так и замерла в этой позе.

«Достаточно балагана», прозвучал ровный голос Элио, но спорить с ним никто бы не стал. «Нам нужно точно знать, что происходит в Кондитерской Сокола. Время импровизаций кончилось. Если мы идем туда силой, то мне нужны факты. Лезть на рожон вслепую означает просто угробить людей. Где Людвиг? Он должен был осмотреть этот обломок оси». Элио выложил на деревянную поверхность стола деформированный кусок кованого железа, который был покрыт грязью и ржавчиной. На металле отчетливо виднелись следы сильного удара.

В подвале повисла секундная пауза. Вальтор растерянно моргнул и сразу потерял весь свой запал. Шарф в его руках безвольно повис, ведь он превратился обратно в обычную грязную тряпку. Марта медленно опустила тесак и аккуратно вонзила лезвие в деревянную колоду, чтобы больше не шуметь.

«А, Элио, ты же с нами всего два дня, мы не успели все обсудить», Вальтор виновато почесал затылок, когда снова превращался в городского сумасшедшего. «Людвиг выбыл. В последнее время он слишком много возился с мертвыми вещами, вот его и накрыло. Это магическая лихорадка. Парень горит как в печи, он весь в поту, поэтому сейчас от него толку ноль». Старик развел руками. «Наш ясновидец просто забыл про осторожность, когда осматривал старое захоронение на окраине Торнбриджа».

Элио коротко нахмурился. То, что он не знал об этом раньше, являлось его просчетом, но то, что парня не бросили, говорило о хорошем. Плохо было другое, ведь без Людвига придется тратить кучу времени на обычную разведку. А ведь этот парень умел вытягивать прошлое из обычных вещей.

Взяв обломок оси, Элио направился вглубь подвала. Коридор был узким, стены сочились влагой, а тусклые масляные лампы едва разгоняли сырой полумрак. В тесном отсеке на койке лежал Людвиг. Он был бледным и мокрым от пота, так что старик не соврал. Дыхание у парня было прерывистым, а пальцы рук периодически подергивались. Элио не стал совать ему под нос железку, потому что из-за магии парень сейчас просто загнется. Он просто положил обломок на прикроватную тумбу.

«Отдыхай. Обойдемся без магии», спокойно произнес Элио, когда присаживался рядом на край жесткого табурета. «Я осмотрел следы на дороге. Карету казначея зажали грамотно. Колеса разбиты, упряжь перерезана, там работали короткими клинками с обратным хватом. Все нити ведут к Кондитерской Сокола в Центральном квартале. Что скажешь?»

Людвиг судорожно вдохнул и с трудом сфокусировал мутный взгляд на лице Элио. Зрачки у него были огромные, они на свечу почти не реагировали, но голова еще варила.

«Сокол…» прохрипел ясновидец, когда зашелся в сухом кашле. «Это они. Это почерк Гильдии убийц. Засели прямо в центре города и прикрываются мирным ремеслом. Запах свежего хлеба и толпы у порога служат идеальной ширмой, чтобы таскать оружие и яды. Если твои прикидки вывели на них, то ты не ошибся, Элио. Будь предельно осторожен. Они свидетелей не оставляют, так что стража даже пикнуть не успевает».

«Поправляйся. Мне этого хватит», Элио поправил на нем одеяло и поднялся. «Остальное будет моей заботой».

Вернувшись в зал, Элио сразу перекроил план. Раз магия отпадала, придется брать обычным расчетом. Если нельзя заглянуть внутрь здания силой мысли, нужно оценить его как крепость через обычные законы строительства.

«Людвиг тюлень. Со мной идет Финн», отчеканил Элио, когда останавливался у оружейной стойки.

Из тени вышел Финн, их главный мастер по замкам, подвалам и скрытым ходам. Двигался он бесшумно, а одежда насквозь пропахла машинным маслом. В руках он держал плоский деревянный кейс с образцами упаковочной бумаги, это был обычный товар для купцов.

«Я?» Финн нахмурился. «В Центральный квартал? Да там патрулей больше, чем крыс в базарный день».

«Именно ты», Элио привычно затянул ремни плаща левой рукой, он попутно проверял, легко ли выходят ножи из внутренних карманов. «Твоя сила в том, что ты разбираешься в зданиях. Нужно осмотреть их логово как военный объект. Ищи слепые зоны, толщину стен и скрытые двери. У любого дома есть слабые места. Легенда простая, ведь ты мой помощник, и мы приехали договариваться о покупке оберточной бумаги для выпечки. Выдвигаемся».

Центральный квартал Торнбриджа жил напоказ. Мраморная площадь вылизана до блеска, богачи в шелках лениво бродят между лавками. Кондитерская Сокола выделялась сразу, у нее были огромные арочные окна, лазурная вывеска и вышколенные слуги у дверей. Стены состояли из плотного известняка, плиты были подогнаны так хитро, что хрен ты там заметишь скрытые бойницы или порты для арбалетов.

Едва они перешагнули порог и окунулись в запах корицы и теплой сдобы, Финн тут же принялся за работу. Внешне он хлопал ушами, но глазами методично отмечал толщину балок и места расположения несущих колонн. Элио тем временем жестко взял на себя парня за стойкой, он не давал ему смотреть по сторонам.

«Нас интересуют постоянные крупные закупки влагостойкой бумаги», Элио включил режим дотошного и занудного купца. Он вытащил блокнот, после чего стал засыпать клерка цифрами. Он называл плотность на разрыв, способность держать масло и размеры рулонов в поставке. Дымовая завеса сработала на ура, парень за стойкой закопался в свои справочники с головой.

Пока тот листал бумаги, Финн делал вид, что скучает, и закончил осмотр. Железные решетки под потолком были огромными. Для обычной кухни такая вентиляция считается бредом, ее явно делали ради быстрого вытягивания ядовитого дыма, который бывает при плавке металла или работе с химикатами. Двери в задние комнаты висели на скрытых петлях и запирались на тяжелые замки. Прислугу туда явно не пускали. Зазоры между дверью и косяком оказались крошечными, меньше двух миллиметров, значит, внутри деревянной обшивки спрятаны стальные листы. Финн незаметно переступил с ноги на ногу, чтобы проверить пол. Доски лежали плотно, но подошвы улавливали мелкую дрожь. Такое бывает от тяжелых механических прессов. Под торговым залом работал полноценный оружейный цех.

Видимо, дотошные вопросы Элио про время подъезда телег с товаром все-таки нажали на нужную пружину. Из служебной двери вышел человек, из-за чего поведение прислуги тут же изменилось. Официанты задвигались быстрее, они старались не попадаться ему на пути.

Этот человек был высоким, сухим и в безупречно белом поварском кителе. Но держал он спину так, будто всю жизнь носил тяжелый доспех. Кисти рук жесткие, взгляд ледяной и оценивающий. Он сразу уставился на уязвимые точки на теле Элио. Это был Анри, шеф-повар и по совместительству командир здешних ликвидаторов.

«Возникли проблемы с выбором упаковки?» Анри плавным движением отодвинул клерка и загородил обзор. В его голосе отчетливо звенела угроза. «Я сам слежу за всем, что нам привозят. С кем имею честь?»

«Элио. Торговый дом Туман и партнеры», парень даже взглядом не повел, он оставался абсолютно спокойным. Левая рука Элио висела у пояса, она была готова в любой миг перехватить удар, а дыхание оставалось ровным.

Анри начал прощупывать их вопросами с двойным дном, он проверял их реакцию на стресс и то и дело шагал вперед для нарушения дистанции. В этот момент Финн делал вид, что разглядывает витрину, но незаметно задел пальцем скрытый паз у основания подоконника. Там крепились тяжелые броневые шторы на случай штурма. Пальцы соскользнули, поэтому серебряный десертный нож с резким лязгом полетел на мраморный пол.

Тут же по едва заметному кивку Анри официант за спиной Финна будто случайно споткнулся, он с грохотом обрушил на пол тяжеленный медный поднос с посудой.

Грохот был знатный. Звон бьющейся керамики смешался с гулом металла. Это была обычная проверка на вшивость, ведь простой обыватель от такого шума подпрыгнет, втянет голову в плечи или резко обернется.

Элио и Финн даже глазом не моргнули. Нервы у обоих были железные.

Элио продолжал в упор смотреть на переносицу Анри, он даже не моргнул от шума. Финн лишь слегка перенес вес на левую ногу, чтобы в любой момент прыгнуть или уйти с линии атаки. Это была чистая мышечная память, ведь для них резкий звук стал не поводом пугаться, а сигналом приготовиться к драке.

Анри этот маркер считал мгновенно. Улыбка с его лица исчезла, а кожа вокруг глаз натянулась. Проверку они прошли, потому что перед ним стояли матерые волки, которые пришли на его землю со своими целями. Но Сокол не мог устраивать резню посреди заполненного людьми Центрального квартала на глазах у толпы, ведь это нарушило бы всю конспирацию и навело бы инквизицию.

«Ваши предложения нужно изучить, господин Элио», тихо, но веско обронил Анри. Его пальцы слегка коснулись края стойки, под которой явно прятался рычаг блокировки дверей. «Оставьте образцы. Мы проверим бумагу на прочность в наших мастерских, а затем пришлем ответ через канцелярию».

«Разумное решение», холодно отозвался Элио. «Мы ценим серьезный подход. Всего доброго».

Они пошли к выходу. Финн двигался впереди с деревянным кейсом, он выглядел расслабленным, но косился на все стекла ради контроля тыла. В самом тамбуре, то есть в слепой зоне, которую не видно ни с улицы, ни из зала, массивный швейцар в богатой ливрее резко выкинул руку. Он стоял там для охраны, а само движение было коротким и скрытым складками тяжелой ткани.

Без лишних слов, быстро и точно, как заправский палач, швейцар всадил короткий удар правой рукой Финну прямо под дых. На костяшках у него блеснула сталь кастета с закругленными шипами. Такими бьют ради повреждения внутренностей, чтобы не порвать одежду и не пустить кровь наружу.

Глухой хруст.

Финн сдавленно хрипнул, из-за чего воздух со свистом вылетел из легких. Удар был ювелирный, он сломал два ребра, но легкое не пробил. Инженер рухнул на правое колено, пальцы намертво вцепились в ручку кейса, а на губах выступила темная кровь.

В глазах Финна на долю секунды вспыхнуло желание убивать. Он мог одним движением пальца выпустить из скрытого отсека кейса три стальных штыря прямо в горло этому ублюдку. Но сухой расчет оказался сильнее злости. Убей он его сейчас, и на площади начнется бойня, в которой им не выжить. Финн сознательно сожрал эту обиду ради спасения легенды и организации.

Швейцар отступил на шаг, спрятал руку в складках одежды и снова замер с каменным лицом. Граница обозначена. Намек дан. Если попробуете сунуться еще раз, то мы убьем вас на месте.

Элио не сделал ни одного лишнего движения. Мозг за долю секунды просчитал ситуацию, ведь на площади наверняка сидят их стрелки, а до ближайшего переулка бежать далеко. Начнешь драку без нормального оружия, и ты тут же ляжешь. Он хладнокровно подошел к Финну, жестко взял его под левое плечо, рванул вверх и потащил на себе.

«Идем», ровно скомандовал Элио, он даже не посмотрев на амбала. Они пошли по мраморным плитам площади обычным размеренным шагом, хотя Финн практически волочил ногу.

Добирались до подвала номер четыре полчаса, они долго петляли по закоулкам ради обхода постов городской стражи. Финн едва держался на ногах от дикой боли, лицо у него стало серым, а дышал он часто и тяжело. Рукой он изо всех сил прижимал окровавленную куртку к сломанным ребрам, чтобы кости внутри меньше двигались при ходьбе.

Марта увидела их на пороге и даже спрашивать ничего не стала. Она молча перехватила Финна, закинула его здоровую руку себе на шею, а затем уволокла в лекарский угол. Там на полках стояли готовые настойки и шины. Грегор медленно опустил спицы, и взгляд его стал тяжелым. Он так сжал кулаки, что суставы затрещали от колоссального напряжения.

Элио встал посреди зала прямо перед Вальтором. На темном камзоле Элио отчетливо темнели пятна крови инженера, которые остались после дороги.

«Короткий отчет», сухо начал Элио, он чеканил слова как на плацу. «Кондитерская Сокола является настоящей крепостью Гильдии убийц. Людвиг был прав. Подвал переоборудован под тяжелую мастерскую, ведь там собирают боевые пневматические пушки. Главным у них поставлен Анри, это бывший военный из штурмовиков. Там все устроено по армейскому образцу, а оружие у них круче нашего, потому что они делают его сами». Элио на секунду замолчал, он глядел старику прямо в глаза. «И последнее. На выходе они ударили Финна кастетом, из-за чего сломали ему ребра. Нас раскусили, проверили на прочность и решили, что мы являемся мелкой сошкой. Они думают, что мы утремся и не посмеем ответить. Короче, держат нас за мусор. Они уверены, что прикрыты связями в совете города, поэтому так борзеют».

В этот момент в подвале будто разом похолодало. Воздух стал тяжелым и густым, а комната словно уменьшилась в размерах.

Дурашливая маска Вальтора слетела в один миг. Все эти ужимки полоумного, глупые гримасы и бегающие глазки растворились без следа. Лицо стало жестким, будто его из камня высекли. Он перестал горбиться и выпрямился во весь рост, поэтому сразу стал казаться огромным.

По залу поползла удушливая леденящая волна настоящей темной магии. На куски вселенную она не рвала, но ребята кожей почувствовали, что дело пахнет склепом. Эта тьма физически давила на грудь, из-за чего дышать стало трудно. Каменные стены подвала будто потемнели от могильного холода.

Элио привык раскладывать опасности по полочкам, но сейчас почувствовал, как внутри все сжимается от этой силы. Магическое давление Вальтора было настолько плотным, что сразу стало ясно, почему старик постоянно строит из себя клоуна. Обычный человек просто свихнулся бы или сбежал, если бы находился в одной комнате с такой чернотой. Перед ними стоял по-настоящему жуткий, сильный и безжалостный темный маг.

«Конкуренты…» голос Вальтора изменился, ведь человеческие нотки из него полностью пропали. Он стал низким и гулким, от него задрожали стальные балки под потолком. «Я знал, что они сидят в Центральном квартале. Пока они не лезли в мои дела и не трогали мои деньги, мне было плевать. В Торнбридже полно грязи, так что пусть режут друг друга в переулках сколько влезет». Вальтор медленно поднял глаза. Никакого тепла там не было, потому что зрачки казались абсолютно черными. От этого взгляда по спине пробежал мороз, ведь так смотрит человек, способный вырезать сотни людей и даже не вспомнить об этом за ужином. «Но они тронули то, что принадлежит мне», его шепот заставил Элио внутренне подобраться, по телу пробежала дрожь. «Они тронули моего мастера, который держит этот подвал, следит за замками и нашей безопасностью. Они полезли в мой дом. А это ошибка, за которую платят исключительно кровью».

Вальтор оперся ладонями о дубовый стол и подался вперед. Толстая доска под его пальцами с сухим треском пошла мелкими трещинами от бешеного прилива магической силы.

«Составь план их ликвидации, Элио. Никаких разговоров, никаких предупреждений и соплей. Приказ один, мы должны помножить их на ноль. Сжечь эту чертову кондитерскую до самого фундамента, чтобы ни одного камня целого не осталось. Людей, станки, бумаги, все это нужно превратить в пепел. Мне нужно, чтобы их прах уплыл по сточным канавам. Выполнять».

Разум Элио мгновенно включился, он переборол давящий страх перед этой темной магией. Эмоции он задвинул поглубже, так что контроль полностью вернулся.

«План поджога и штурма будет готов к утру. Все слепые зоны и скорость возгорания здания я учту при расчетах».

«Принято», Вальтор замолчал и закрыл глаза.

Прошло две секунды. Тяжелая магия исчезла так же внезапно, как и появилась. Воздух снова стал нормальным, а стены перестали подрагивать.

Вальтор резко выдохнул, плечи его снова опустились, а на лицо вернулась привычная дурацкая улыбка. Он подпрыгнул на месте и восторженно захлопал в ладоши, словно пацан, которому подарили сладость.

«Чудесно! А теперь мне срочно нужно проверить, как там Марта колдует над дрожжевым тестом! Если наши пирожки Смерти не поднимутся из-за этих придурков из Сокола, то повелители Тьмы нам этого не простят. Они лишат нас серебра, из-за чего весь наш бизнес пойдет прахом! Марта, доставай ванилин и открывай бочки, ведь мы начинаем священную войну против этих кондитеров-недоучек!»

Напевая под нос какую-то жуткую фальшивую мелодию, Вальтор вприпрыжку убежал на кухню. При этом он весело размахивал своим дурацким розовым шарфом.

Элио остался стоять у стола, а рука его медленно потянулась к амбарной книге. Теперь картинка сложилась, и он наконец понял устройство здешних дел. Весь этот бред Вальтора, его мания насчет выпечки, глупые шуточки и придурковатое поведение никогда не были глубокой маскировкой. Этот старик действительно всегда был поехавшим наглухо безумцем, просто в моменты реальной угрозы он моментально умел отбрасывать дурость и включать пугающе серьезного лидера. И сейчас налет на Сокол перестал быть просто разборкой банд или местью за сломанные ребра Финна.Задача Элио изменилась, потому что нужно дать Вальтору четкий и идеальный математический план уничтожения врагов. Если Элио ошибется, безумный старик пойдет ровнять квартал силой, и тогда эта темная магия просто зальет улицы города. Наступило время чистого расчета, где любая ошибка стоила слишком дорого.

Глава 5: «Уничтожить за 3 минуты»

В подвале №4 стоял тяжелый запах крови, антисептиков и перегретого масляного обогревателя. Ситуация достигла фазы острого кризиса. В лазарете Марта заканчивала обрабатывать и бинтовать раны Финна. Из приоткрытой двери доносился глухой стук медицинских инструментов и его тяжелое, прерывистое дыхание.

В основном зале банда пребывала в состоянии предельного негодования. Людвиг непрерывно бормотал под нос, транслируя хаотичные угрозы призраков. Общая атмосфера требовала немедленного силового ответа за члена отряда. Особую угрозу для интерьера представлял Грегор, гигант и самый сильный боец банды. В ярости он медленно скручивал в узел толстый стальной штырь, едва сдерживая желание лично разнести Центральный квартал. Элио, несмотря на свои 180 сантиметров роста, уверенно удерживал статус главного интеллектуального центра коллектива. Его стратегия строилась на хладнокровии и чистой аналитике. Мозг аналитика работал в режиме жесткого подавления эмоций: он твердо занимал позицию за рабочим столом, блокируя панику и просчитывая риски от нападения гильдии «Сокол».

В этот момент в центр зала вышел Вальтор. Его спокойствие выглядело аномальным на фоне всеобщего взрыва ярости. Он не кричал, не требовал мести, а просто аккуратно поправил фартук и взял в руки свою привычную холщовую сумку.

Спокойно, но весомо Вальтор осадил присутствующих: «Банда, прекратить базар. Всем оставаться на местах и контролировать периметр базы. Финн под присмотром Марты, паника отменяется. Я сейчас пойду прогуляюсь на улицу, проведу базовую разведку ситуации в Центральном квартале, ну и загляну по пути в пару мест, проверю кое-какие контакты. Сидите тихо и ждите».

Он развернулся и ровным шагом направился к выходу из подвала.

Элио проводил его взглядом. Холодный ум аналитика зафиксировал несвойственную старику собранность и ледяную уверенность в шагах. Элио понятия не имел о скрытом прошлом своего нанимателя, но внутренний расчет и фиксация деталей подсказали ему четкий вывод: босс взялся за дело всерьез.

Эта серьезность имела под собой весомое историческое основание, уходящее на сто лет в прошлое. В вековых военных хрониках эпохи Кровавой Экспансии короля Баймора имя верховного мага разрушения вызывало священный ужас. Тогда нынешний глава синдиката носил имя Валькор и выполнял функцию живого супероружия при престоле. Его магический потенциал позволял одним заклинанием испарять крепостные форты вместе с защищающими их гарнизонами, превращая оборонительные укрепления в жидкое стекло. Король эффективно использовал этот разрушительный ресурс для захвата соседних государств.

При этом сам Валькор обладал парадоксальным для своей роли характером. По природе он всегда был добрым, мягким и глубоко прагматичным человеком. Он испытывал искреннее отвращение к насилию и затяжным кампаниям, а масштабные уничтожения земель производил исключительно в силу жесткого вассального долга и манипуляций со стороны монарха. На протяжении всей службы он мечтал лишь об одном: уйти в отставку, получить статус гражданина и спокойно печь пшеничный хлеб. Валькор был аномально силен, его потенциал превосходил возможности целых академий, но амбиций тирана он не имел.

Когда объединенная группа легендарных Героев прошлого организовала финальный штурм столицы Баймора, они планомерно ликвидировали всю правящую верхушку. Дойдя до личных покоев верховного мага, Герои ожидали встретить самого опасного противника. Однако они обнаружили Валькора, который сидел посреди лаборатории, обсыпав лицо мукой, и увлеченно пытался выстроить оптимальный рецепт дрожжевого теста для сдобной выпечки.

Оценив колоссальный уровень силы мага в сочетании с полным отсутствием агрессии, Герои проявили расчетливое милосердие. Ему разрешили остаться в живых и уйти в подполье при условии полной смены личности и отказа от участия в политических конфликтах.

Маг решил вопрос маскировки с обезоруживающей простотой. Чтобы избежать обнаружения церковной инквизицией, он изменил всего одну букву в своем имени. Так Валькор трансформировался в Вальтора. Он искренне считал эту минимальную замену верхом шпионского искусства и был абсолютно убежден, что никто в мире не свяжет образ старого чудаковатого пекаря с легендарным разрушителем армий из хроник вековой давности. Схема действительно работала долгие годы.

Сто лет спустя этот же человек стоял на Мраморной площади Центрального квартала, прямо напротив массивных дубовых дверей кондитерской гильдии «Сокол». Для случайных прохожих он выглядел как обычный пожилой пекарь с холщовой сумкой. На самом крыльце Вальтор на секунду остановился, запустил руку в сумку и достал простую, лишенную эмоций маску. Хладнокровно нацепив ее на лицо для полного сокрытия личности, он сделал шаг вперед.

В следующую секунду структура пространства вокруг здания начала искажаться. Без лишних визуальных эффектов Вальтор развернул изолирующий магический барьер древнего порядка. Черный, едва заметный купол накрыл кондитерскую, намертво запечатав все входы, выходы и подземные пути, полностью отрезав объект от внешнего мира.

Вальтор спокойно толкнул дверь и вошел в главный зал. Привычный аромат корицы и ванили мгновенно смешался здесь с сухим, резким запахом электрического разряда. Шеф-повар Анри, стоявший у стойки, сразу зафиксировал аномальное падение давления воздуха. Десяток официантов синхронно опустили руки к скрытым пазам с пневматическим оружием.

Вальтор прошелся по залу, достал из кармана старые серебряные часы, щелкнул крышкой и аккуратно положил их на ближайший столик. Глухо из-под маски он объявил: «Господа, внимание. Требования просты: вы отдаете мне украденные свитки снабженца и добровольно складываете оружие. В этом случае весь гражданский персонал, посетители и те из вас, кто хочет жить, немедленно покидают здание. Пожалуйста, поторопитесь. Время пошло».

Анри встретил эти слова ледяной ухмылкой. Посчитав человека в маске сумасшедшим, он сделал знак швейцару уничтожить визитера. Но швейцар не двинулся с места.

Позади шеф-повара стоял один из старейших ветеранов Гильдии убийц, одноглазый мастер зачистки. Его зрачок расширился до предела, а лицо приобрело мертвенно-белый оттенок. Он смотрел на частоту и плотность пульсации магического барьера за окнами, сверяя его со старыми секретными архивами, которые наемники заучивали наизусть. Этот почерк тотального уничтожения невозможно было перепутать ни с чем. Ветеран прохрипел, и его голос сорвался на панический писк: «Это... это Валькор. Живое оружие короля Баймора. Он здесь».

Анри мгновенно осекся. Поняв, что любая попытка агрессии приведет к моментальному превращению в пыль, одноглазый наемник метнулся к скрытому сейфу за стойкой. Спустя десять секунд он дрожащими руками протянул Вальтору запечатанный кожаный тубус со свитками снабженца. Задыхаясь от ужаса, ветеран произнес: «Здесь всё. Всё, что забрали из той кареты. Пощади».

Вальтор взял тубус и засунул его в свою холщовую сумку со словами: «Отличный выбор. Я открываю проход в контуре. Бегите, вам здесь больше нечего ловить». Он повел рукой, разрывая узкую вертикальную щель в черном магическом куполе.

В кондитерской началась паническая, но стремительная эвакуация. Наружу ломанулись испуганные посетители из высшего общества, ничего не понимающие повара в белых колпаках, официантки и мелкие служащие. Вслед за ними, бросив оружие, выскочил и одноглазый ветеран. Вальтор хладнокровно фиксировал поток, беспрепятственно выпуская через барьер тех, кто подчинился приказу.

Щелкнула крышка серебряных часов. Время истекло.

Внутри запечатанного зала осталось около пятнадцати человек во главе с Анри. Это было идейное ядро Гильдии убийц. Будучи элитными бойцами, они отказались сдавать оружие, посчитав условия оскорблением чести организации. Анри вскинул измененную пневматическую винтовку, целясь Вальтору прямо в переносье. Группа прикрытия мгновенно рассредоточилась по флангам, пытаясь занять слепые зоны.

Вальтор медленно забрал часы со стола и убрал их в карман фартука. В его действиях не было ни ярости, ни пафоса. Проступала только вековая, уставшая скука. Он спокойно развернулся спиной к противникам, сделал два размеренных шага назад и переступил через массивный дубовый порог, выйдя на твердую каменную мостовую площади. Уже стоя снаружи здания, он тихо произнес: «Предупреждение было. Шанс я вам дал».

Вальтор плавно сомкнул пальцы в кулак внутри кармана фартука.

Прогремел глухой, сокрушительный хлопок, от которого заложило уши. Колоссальный черный купол снаружи мгновенно сжался внутрь здания, увлекая за собой само пространство. Раздался жуткий треск ломающегося камня и скрежет металла, который тут же оборвался абсолютной тишиной. Тяжелые стены, скрытые оружейные станки, перекрытия, полы и застывшие в атаке боевики «Сокола» в долю секунды провалились под собственное основание, сминаясь, схлопываясь в точку и обращаясь в невесомую серую пыль.

Контур исчез. На месте элитной кондитерской посреди стерильной Мраморной площади остался идеальный, геометрически ровный пустой котлован. Вальтор, стоявший прямо на уцелевшей кромке мостовой у самого края свежего обрыва, стащил с лица маску, убрал ее назад в сумку и хладнокровно заглянул в пустоту. Поправив лямку на плече, он неторопливым шагом пошел в сторону трущоб. Окружающие здания Центрального квартала не получили ни единой царапины, так как вектор разрушения был направлен строго внутрь изолированной зоны.

Через полчаса он вернулся в подвал №4. На его фартуке не было ни единого следа сажи, только легкий электрический шлейф выдавал недавнее применение магии. Из лазарета в этот момент вышла Марта. Она коротко и хмуро кивнула присутствующим, сообщая, что Финн полностью заштопан, а раны обработаны. Грегор при ее появлении тяжело выдохнул и наконец отбросил искореженный стальной штырь в угол.

Вальтор размеренным шагом подошел к рабочему столу Элио и с глухим стуком швырнул на него извлеченный из холщовой сумки кожаный тубус. Пекарь хладнокровно доложил: «Сокола больше нет. На Мраморной площади теперь пустой котлован. Те, кто сообразил выдать груз сразу, ушли живыми. Остальные стерты в пепел. Вот документы снабженца, забирай».

Из дверей лазарета, тяжело опираясь на косяк и придерживая бледной рукой свежие бинты на груди, медленно вышел Финн. Услышав этот будничный, леденящий душу отчет босса об уничтожении сильнейшей гильдии города, парень застыл. Его глаза округлились от дикого, неописуемого шока, а челюсть буквально отвисла. Финн, будучи опасным и прожженным паникером из подземелий, сейчас чувствовал себя абсолютно раздавленным той чудовищной, абсолютной мощью, которая скрывалась за маской их чудаковатого пекаря. Он молча переводил взгляд со своих страшных ран на совершенно чистого старика, осознавая, рядом с каким монстром они все находятся.

Тем временем Вальтор тяжело, навалившись всем телом, опустился на стул. Его дыхание было прерывистым, а из воротника рубашки шел едва заметный сизый пар. Жестко посмотрев на аналитика, он полностью лишился шутовских интонаций: «Есть нюанс, Элио. Ближайший год я абсолютно пуст. Мои магические каналы выжжены этим залпом до следующего лета. Физика стареющего тела не держит такие объемы энергии. Я ушел в глухую перезарядку на 365 дней».

Элио молча зафиксировал информацию. Он не стал тратить время на споры. Аналитик просто кивнул, принимая новые вводные как неизбежный факт, и приготовился перестраивать алгоритмы действий банды с упором на скрытность.

Вальтор продолжил, и в его голосе прорезался тон боевого генерала: «Мой мозг и мой тактический опыт никуда не делись». Без единой капли магии его ментальное давление заставляло Элио внимательно слушать. «Я по-прежнему могу просчитать шаг любого министерства в этом городе, а если понадобится, лично вскрою артерию врагу в темном переулке обычным ножом. Руки помнят, база осталась».

Прищурившись, Вальтор с усмешкой добавил: «Кстати, насчет твоего прошлого плана перехвата. Я ведь им так и не воспользовался. Сделал все полностью по-своему, без лишней возни. Впрочем, не переживай, Элио, твой план мне еще, может, пригодится. Твои расчеты лишними не бывают, придержи их пока».

Вальтор оперся локтями о стол, приблизив лицо к Элио. В его глаза вернулась ледяная серьезность: «Мне сто с лишним лет, Элио. Все, кого я знал, давно сгнили. Обычные люди для меня словно мошкара, у них в головах только налоги. Я сидел в этой пекарне один, пока не начал находить вас. Тебя, Финна, Людвига, Марту, Грегора... Вы все не вписываетесь в этот мир так же, как и я. И если бы Сокол добил Финна, этот подвал снова бы опустел. А я больше не хочу оставаться один. Любой, кто нападает на моих людей, исчезает. Это закон».

Вальтор резко выдохнул, и на его лицо мгновенно вернулась привычная, пугающе безумная улыбка пекаря. Он с силой хлопнул ладонью по столу, подавшись вперед. С пугающим фанатичным огоньком во взгляде он скомандовал: «А теперь к делу! Раз уж магия временно на перезарядке, мы переходим к истинной, глобальной фазе нашего плана. В городе сейчас начнется паника, магистрат будет дезориентирован, и мы обязаны этим воспользоваться. Наша фундаментальная задача, Элио: пустить по миру этот жалкий городишко и прибрать к рукам вообще всё золото, что у них есть! До последней крохи, до единого вшивого гроша! Мы устроим им такой тотальный финансовый голод, какого Торнбридж еще не видел. Мы выжмем этот город досуха, вытряхнем карманы купцов, оберем до нитки церковную инквизицию и заставим зажравшуюся знать платить за каждый глоток воздуха. Абсолютно все монеты Торнбриджа должны перекочевать в наши сундуки! Элио, перед тобой документы снабженца. Твоя задача немедленно разработать жесткую экономическую схему, завязать всю логистику провианта гарнизона на наши подставные лавки и начать масштабное изъятие активов. Я со своей стороны нажму на нужные рычаги наверху и обеспечу прикрытие. Мы накинем на шею этой дыры финансовую петлю! За работу!»

Вальтор поднялся со стула, безумно подмигнул Элио своими зелеными глазами и неторопливо направился в сторону кухни, на ходу насвистывая старый военный марш.

Элио, всегда сохранявший абсолютное, каменное хладнокровие, на несколько секунд просто застыл на месте, глядя в спину уходящему пекарю. Его аналитический мозг, привыкший работать с четкими математическими моделями и логическими схемами, сейчас выдал системную ошибку. В голове аналитика пронеслась единственная, оглушительно звенящая мысль о том, что старик окончательно и бесповоротно спятил, и это чистой воды безумие.

Масштаб и дикость планов Вальтора по финансовому уничтожению населения города на мгновение выбили Элио из колеи, заставив его по-настоящему осознать, насколько безумен их лидер. Тем не менее, пересилив внутреннее ошеломление и вернув контроль над эмоциями, он хладнокровно придвинул к себе карты снабжения и погрузился в расчеты. Банда осталась перед картой с четким пониманием: ядерного щита больше нет, босс окончательно потерял рассудок, и теперь эту безумную империю придется строить исключительно собственным умом.

Если глава зашла, поставь лайк.Он мне подскажет, что я двигаюсь в нужном направлении)

Первая арка завершена, дальше начинается совсем другая игра. Финансовые схемы, скрытые рычаги и появление тех, кого сложно назвать однозначными. История только набирает обороты.

Глава 6: «Королевская удавка»

Мраморная площадь Центрального квартала была перекрыта тремя кольцами городской стражи. Местные гвардейцы, бледные от животного страха и утренней прохлады, бессильно топтались у деревянных заграждений, оттесняя глазеющую толпу аристократов и торговцев. В самом центре площади, там, где еще вчера высился роскошный фасад кондитерской Сокола, теперь зияла пугающая, неестественно гладкая пропасть.

У самого края глубокого котлована стояли две женщины. Их дорогая столичная одежда резко контрастировала с дешевыми доспехами местной стражи. Посланники Королевского двора прибыли в Торнбридж на рассвете, вырвав бразды правления сыском из рук перепуганных городских властей.

Вивиан Вэнс, старший следователь Королевской канцелярии, медленно опустилась на одно колено у самой кромки обрыва. На ней был строгий камзол глубокого синего цвета из плотной шерсти с серебряным шитьем. Тонкими пальцами, обтянутыми лайковой кожей, она аккуратно коснулась среза мостовой. Камень в месте отрыва был пугающе гладким, словно невидимый клинок с легкостью рассек гранитную твердь.

«Здесь нет следов огня или жара, капитан». Вивиан произнесла это ледяным тоном, даже не удосужившись взглянуть на дрожащего позади начальника городской стражи. «Ни копоти, ни оплавленного камня, ни запаха пороха. Это не взрывчатка и не обычное боевое колдовство».

Вивиан поднялась, отряхнула перчатку и заглянула на дно тридцатиметровой ямы, где лежал ровный, едва различимый слой серой пыли.

«Это чистый разрыв самой ткани мира». Ее голос прозвучал как безжалостный приговор палача. «Направленная пустота высшего порядка. Сила разрушения была заперта строго внутри невидимых стен, поэтому соседние дома не потеряли ни единого стекла. Настолько жуткое и точное стирание всего живого я видела только в закрытых архивах вековой давности, в залитых кровью бумагах времен Экспансии короля Баймора. В живых чародеев такого могущества в нашей провинции я не верю. Значит, мы имеем дело либо с древним предметом невероятной силы, либо в Торнбридж явился восставший мертвец из хроник прошлого».

Вторая женщина сделала шаг вперед. Листы пергамента в ее жесткой кожаной папке зловеще зашуршали. Катарина Бранд, имперский дознаватель по делам казны, чьим ремеслом был поиск укрытого золота и безжалостное уничтожение воровских шаек, выглядела воплощением неумолимой и пугающей государственной мощи. Ее черные волосы были собраны в безупречный тугой узел, а ледяные серые глаза осматривали котлован так, словно это была очередная строчка долгов перед Короной.

«Мне плевать на виды колдовства и возраст твоего выдуманного мертвеца, Вивиан». Катарина отрезала эти слова, захлопнув папку с глухим, режущим слух стуком. «Меня интересует образовавшаяся пустота. И не в камне площади, а в городской казне».

Катарина повернулась к капитану стражи. Под ее прямым, пронизывающим взглядом тот попытался сжаться и стать невидимым, несмотря на свои широкие плечи.

«По моим сведениям, растерзанная гильдия Сокол держала в стальном кулаке чуть ли не половину всего теневого рынка Торнбриджа». Дознаватель начала безжалостно чеканить слова. «Они владели тайными игорными домами, убивали неугодных и, что самое страшное для нас, втайне снабжали городскую стражу едой, сдирая за это втридорога. Сейчас эти хищники стерты в порошок. Горы золота повисли на волоске от падения в бездну».

«Но леди Бранд!» Капитан стражи подал голос, заикаясь от ледяного ужаса. «Свидетели, чудом выжившие повара и посетители в один голос твердят, что в кондитерскую вошел всего один человек! Высокий, в глухой маске без единой эмоции. Он развернул черный купол, потребовал бумаги на поставки еды, а потом просто стер логово гильдии с лица земли! Это безумный каратель!»

Катарина Бранд одарила капитана жуткой ухмылкой, от которой стыла кровь.

«Ваш призрак в маске является лишь грубой силой, капитан. Запомните раз и навсегда. Чистая сила без изощренного ума не возводит защитные барьеры, чтобы выпустить невинных людей перед ударом, и не забирает бумаги с путями поставок еды. Тот, кто отдал приказ уничтожить Сокол, прямо сейчас готовит войну за городскую казну. Уничтожение гильдии не стало актом мести, это кровавая расчистка пути под нового, крайне опасного врага. Некто очень хитрый освободил себе место у государственной кормушки».

Катарина повернулась к своей напарнице и раскрыла Главную книгу долгов города, быстро пробегаясь пальцами по графам собранных налогов.

«Наш враг не станет прятаться в лесах, Вивиан. Он проявит себя там, где пахнет золотом. Сокол мертв, а значит, снабжение стражи Торнбриджа хлебом и зерном полностью парализовано. Градоправители в панике и начнут судорожно искать новых торговцев уже к обеду».

Катарина резко повернулась к писарям и посыльным. Те замерли, боясь даже дышать в ожидании приказов.

«Объявляю в Центральном квартале строжайший досмотр. Приказ первый. Запретить регистрацию любых новых крупных торговых объединений и лавок в Торнбридже до моего личного слова. Приказ второй. Ввести непрерывную слежку за каждой сделкой, за каждой бумагой на груз и за каждой проезжающей телегой через городские ворота за последние двое суток. Мы перережем им все пути для открытого ввоза товаров».

Катарина Бранд туго затянула кожаный ремешок своей папки. Ее взгляд устремился на серые крыши трущоб, убого раскинувшихся на окраине города.

«Тот, кто держит на цепи человека в маске, попытается перехватить сделки на поставку еды. Ему понадобятся амбары, повозки и сотни рабочих рук, чтобы провернуть эти горы золота через наши книги. И как только в бумагах Торнбриджа появится хоть одна подозрительная запись в обход налогов, я лично накину на шею этого гения судебную удавку. Ищите денежный след. Живо за работу».

В подвале номер четыре пахло застоявшимся лечебным отваром, подгоревшим ламповым маслом и дешевым листовым чаем. Жесткий свет от подвешенной к потолку керосиновой лампы разрезал пугающий полумрак, падая на заваленный картами рабочий стол Элио. На окраинах города уже вовсю разворачивалась беспощадная королевская облава, и расчетливый ум банды физически ощущал, как удавка стражи начинает стягиваться вокруг их тайного убежища.

Информацию о прибытии столичных ищеек Элио получил заранее. Его личная стая уличных мальчишек из Нижнего квартала сработала безупречно. Грегор регулярно платил им мелкой медью, и подростки чутко караулили у Западных и Центральных ворот, подмечая любую угрозу. Когда на рассвете в город въехала закрытая карета со столичными гербами в окружении элитной гвардии, Элио немедленно получил весточку. Мальчишки подробно описали двух женщин. Одну в строгом камзоле сыскарей, вторую с жесткой кожаной папкой казначейства. Сопоставив это с экстренным оцеплением площади, Элио мгновенно разгадал появление Вивиан Вэнс и Катарины Бранд. Он знал их повадки и понимал, насколько они смертоносны.

За два часа до рассвета банда строго распределила задачи для грядущего рискованного дела. Вальтор, чьи колдовские силы иссякли на целый год вперед, одобрил задумку Элио, передав ему бразды правления. Роли распределились четко. Элио становился главным мыслителем, направляющим каждый шаг. Людвигу отводилась роль гласного представителя банды, способного без капли страха жонглировать бумагами перед лицами суровых чиновников. Грегор брал на себя кулаки и управление бойцами в трущобах. Финн, невзирая на болезненное ранение, становился связным между тайными складами и ребятами на улицах.

Особое и очень важное место в плане занимала Марта. Пока мужчины прокладывали опасные маршруты, она превратила дальнюю каморку сырого подвала в скрытый лазарет и тайник с припасами. Марта наварила заживляющих зелий, приготовила мази и чистые бинты. Ее задачей было спасать раненых. Если кто угодно из нанятых бродяг или парней нарвется на стражу, они должны ползти строго к ней, минуя городские лечебницы, где их тут же схватят люди правителя. Более того, Марта продумала маскировку. Она сшила для уличных бойцов неприметные лохмотья ремесленников и старьевщиков, чтобы никто не заподозрил в них бандитов.

Из приоткрытой двери лазарета, тяжело опираясь на косяк, медленно вышел Финн. Его грудь и плечо стягивал чистый холст, сквозь который зловеще проступали желтоватые пятна лечебных мазей Марты. Парень выглядел измученным после потери крови, но держался стойко, устроившись на свободном ящике рядом с товарищами без лишней суеты.

«Элио, у ворот уже собираются наши люди». Финн произнес это глухо, прижимая ладонь к повязке. «Марта подлатала меня на славу, так что я готов направлять парней на Южной окраине, когда начнется заварушка».

Элио даже не поднял головы от расстеленной перед ним карты Торнбриджа. Его левая рука безостановочно выводила на полях пергамента ровные столбцы пугающих цифр.

«Твоя помощь спасет нам жизни, Финн, но пока побереги силы». Элио ответил хладнокровно, аккуратно промокнув чернила сухим песком. «Сейчас у нас другие задачи. Наша главная колдовская защита пропала, поскольку тело босса истощено, и могущественная магия нам недоступна. Вот это настоящая беда, и мы обязаны выжить без нее».

Грегор, сидевший на ящике в углу и от мрачной скуки крутивший в руках огромный стальной болт, тяжело вздохнул и с грохотом швырнул кусок железа в дальний угол.

«Нам прижали хвост, Элио». Гигант пророкотал это с ноткой отчаяния. «Ребята с Южной окраины донесли, что на Мраморной площади рыщут столичные ищейки. Две женщины. Одна из сыскарей, а вторая из казначейства. Градоправители запретили закупать еду большими объемами. Мы не сможем открыть ни одну лавку, чтобы перехватить сделки Сокола. Любая бумага с нашей подписью вспыхнет в Ратуше еще до обеда. Что будем делать? Моими кулаками этих писарей не напугать».

Элио откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок. Его зеленые глаза жадно впились в карту города, выискивая малейшую брешь в обороне Западных ворот, через которые в Торнбридж стекалась вся еда.

«Королевскую стражу нельзя перебить силой, Грегор. И в лоб их не протаранить, ведь эта Катарина Бранд заморозила открытие новых торговых домов и велела обыскивать все повозки. Любая телега с зерном, записанная на новую контору, будет немедленно схвачена. Но у каждой, даже самой жестокой королевской бумажной волокиты есть одна убийственная слабость. Это ее собственные правила».

Расчетливый ум банды вытащил из стопки старую, пожелтевшую книжицу. Это был Сборник городских налогов и правил Торнбриджа тридцатилетней давности.

«Смотрите сюда». Элио жестко постучал указательным пальцем по мелкому рукописному тексту на полях. «Раздел десятый, пункт тридцать четыре гласит. Личная еда, пайки на день и мелкие припасы, которые наемные рабочие городских лавок несут на себе для нужд заведения, весом не более одного обычного мешка до сорока фунтов на человека, полностью освобождаются от любых дорожных и ввозных поборов Короны. И, что самое главное, это запрещено записывать в Главную книгу долгов».

Финн, внимательно слушавший друга, понимающе усмехнулся, ухватив саму суть безумной затеи.

«И что это значит? Ну, протащит один рабочий мешок зерна без налога. Нам нужны тысячи мешков, Элио! Нам нужно накормить целую армию стражников и забрать их золото. Один мешок выглядит как капля в море».

«Один мешок является каплей». Элио ответил ледяной, почти пугающей ухмылкой. «А если этих мешков будет тысяча? Каждый божий день».

Элио поднялся со стула. Его фигура в мрачном полумраке подвала казалась монолитной и грозной. Задумка была выверена до мельчайших шагов.

«В Торнбридже по причине разрухи и войны треть людей умирает от голода. В трущобах у Западных ворот гниют тысячи безработных, калек, нищих и бродяг, которые не видели куска мяса неделями. Городская власть считает их грязью, а Катарина Бранд даже не замечает их в своих умных книгах. Для казначейства этих людей просто нет на свете. Но для нас они станут легальной и несокрушимой армией носильщиков».

Элио доходчиво растолковал опасный план. Из темных подворотен набирались люди за одну миску горячей похлебки и три медных гроша. На бумаге они превращались в законных работников крошечных лавок банды. На Западных воротах они обеспечивали полностью законный вынос зерна, по одному мешку на худую спину, обходя все королевские поборы и списки. Затем зерно тайно свозилось на спрятанные склады, чтобы позже уйти городской страже за звонкую монету.

«План следующий». Элио скомандовал с металлом в голосе. «Грегор, берешь Людвига и мешок мелкой меди. Идете в самые глубокие трущобы. Вы нанимаете всех бродяг, у кого хватит сил не упасть под тяжестью ноши. Условия просты. Одна миска густого горохового супа вечером и три медных гроша в руку. Взамен каждый из них ставит кривой крестик на нашей бумаге. По закону они становятся грузчиками и подсобниками наших трех крошечных, давно открытых подставных лавок, торгующих старьем».

Грегор хищно ухмыльнулся. Его покрытое шрамами лицо расплылось в осознании того, насколько гениальна и коварна эта ловушка.

«И утром мы отправляем эту голодную толпу к королевским складам?»

«Именно». Элио коротко кивнул. «Они придут на Западные ворота не как торговая телега банды, а как бесконечная, полностью законная живая река. Каждый из них берет со склада один мешок зерна по самым настоящим бумагам, которые нам вернул Вальтор. Затем каждый спокойно несет свой груз мимо копий стражи как свою личную еду. Стражники не смогут содрать с них ни единого гроша налога. А Катарина Бранд не увидит этой лавины в своей Главной книге, потому что закон строго запрещает вписывать туда мелкую еду наемных рабочих. Все зерно, весь хлеб будут вынесены легально, бесплатно и абсолютно невидимо для надзирателей Короны».

Элио с глухим стуком захлопнул свод правил и посмотрел на Вальтора. В этот момент старик приоткрыл один зеленый глаз и довольно, по особому безумно оскалился.

«Мы построим империю на спинах бродяг, пока сыщики сбиваются с ног в поисках чародеев прошлого. Выходим на улицы. Нам нужно собрать армию нищих до первых лучей солнца».

Рассвет над Западными воротами Торнбриджа выдался сырым, зябким и пугающе туманным. Из соображений безопасности стража на воротах была удвоена. Охраной командовал лично старший смотритель пошлин, грузный и потный чиновник в дорогом кафтане. Его окружала толпа писарей с чернильницами и десяток суровых гвардейцев в тяжелых доспехах.

На столах смотрителя громоздились новые, еще пахнущие свежими чернилами приказы Катарины Бранд. Указы были беспощадны. Останавливать любые крупные торговые повозки, обыскивать каждый тюк и изымать все горы зерна, которых нет в утреннем списке Короны. Но суровая городская стража оказалась совершенно слепа к тому, что надвинулось на них из тумана в шестом часу утра.

Вместо ожидаемых тяжелых купеческих обозов к воротам начала выползать бесконечная, пугающе молчаливая вереница людей. Это была армия оборванцев, нищих и калек из самых зловонных трущоб. Они брели плотной цепью, которая змеей растянулась на сотни метров вдаль вдоль крепостной стены. И у каждого на костлявых плечах лежал ровно один холщовый мешок с отборным армейским зерном.

«Стоять! Ни шагу дальше!» Капитан гвардии в панике выхватил клинок, а солдаты со звоном опустили тяжелые пики, преграждая путь первой десятке оборванцев. «Сброд, назад! Отобрать груз! Это незаконный грабеж еды со складов стражи!»

Из толпы бродяг уверенно и пугающе спокойно вышел Людвиг. На нем был чистый, хотя и дешевый наряд торговца старьем. На его бледном лице играла ледяная улыбка, от которой веяло смертельным спокойствием. В руках он сжимал плотную кожаную папку с печатями правителя города.

«Спокойнее, капитан». Людвиг аккуратно, двумя пальцами брезгливо отодвинул лезвие пики от своей груди и с грохотом опустил стопку бумаг прямо на стол начальника ворот. «Здесь нет ни единой крошки ворованного. Каждое зернышко переносится в строжайшем согласии с правилами Торнбриджа».

Толстый смотритель, тяжело сопя, нацепил на нос очки и судорожно впился глазами в бумаги. Позади него писаря в панике начали лихорадочно листать Сборник городских налогов.

Каждый лист в папке Людвига был непробиваемым щитом. Сначала шла настоящая бумага от начальника складов на выдачу зерна. Все номера совпадали с теми, что Вальтор забрал у Сокола. Следом лежали триста сорок договоров о найме. Они доказывали, что каждый бродяга в этой жуткой очереди нанят как младший подсобник лавки Зеленый лист, одной из мелких подставных точек Элио. В самом конце лежал документ о взвешивании. Он клялся, что ни один мешок в толпе не весит больше тридцати девяти фунтов, что спасало груз от налога ровно на один жалкий фунт.

«Что за чертовщина здесь написана, тупица?!» Смотритель яростно зарычал, тыча дрожащим пальцем в лицо своему главному писарю. «Почему мы не можем кинуть их в темницу? Их тут триста человек! Они уносят половину дневной еды города!»

«Мы не имеем права, господин». Писарь пролепетал это, бледнея от страха и сверяя печати. «Раздел десятый, пункт тридцать четыре четко говорит, что это их личная еда. Они не купцы, они наемные работники лавки Зеленый лист. Закон Короны железно разрешает им нести до сорока фунтов зерна на брата без уплаты пошлин и без записи в Главную книгу. Если мы отберем эти мешки, мы сами станем грабителями и нарушителями святого королевского закона. Нас самих бросят в подземелья».

Смотритель ворот побелел от бессильной ярости. Его кулаки сжались так сильно, что хрустнули пальцы. Он обреченно смотрел на бесконечную реку нищих, которые один за другим молча, словно призраки, проходили мимо ошеломленных гвардейцев. Солдаты стояли с опущенными пиками. Ведь строгие приказы Катарины Бранд требовали ловить торговые телеги, но там не было ни единого слова о том, что делать с толпой бродяг, у которых в карманах лежат абсолютно чистые законы Короны.

Пока толстяк в холодном поту пытался найти спасение в бумагах, живой конвейер работал с пугающей точностью. Оборванец подходил к столу, молча совал в лицо гвардейцу знак работника и печать на мешке. Писарь, скрипя зубами от злобы, ставил в пропускном листе галочку в графе личной еды. Нищий переступал черту ворот и растворялся в узком переулке трущоб.

Там, в глубокой мрачной тени между заброшенными мастерскими, их поджидал Грегор. Огромный боец стоял у ворот гигантского, незаметного амбара банды, обнесенного высоким забором. Прибывший бродяга послушно сбрасывал свой мешок в кузов большой телеги, спрятанной внутри. Верные люди Грегора тут же вкладывали в грязную ладонь бедолаги тяжелый медный жетон на вечернюю похлебку и три спасительных медных гроша. Получив награду, нищий разворачивался и быстро шагал обратно к государственным складам за новой порцией.

В этой же спасительной тени, скрытая за горой пустых бочек, неусыпно дежурила Марта. Она зорко следила за каждым шагом бродяг. Ее цепкий взгляд выхватывал любые признаки слабости, сильной дрожи или начинающегося жара. Если хоть один человек упадет, стража на воротах может поднять тревогу. Двум грузчикам, разбившим ноги в кровь о камни, Марта молниеносно помогла, туго перевязав раны и смазав их жгучим отваром. Боль отступила, и они вернулись в строй. Но главное, она сурово следила за настроем людей, перехватывая тех, кто слишком нервничал. Она берегла скрытность всей нашей задумки от лишних глаз королевских соглядатаев. Марта была тем самым невидимым щитом, который не давал плану рухнуть в пропасть.

За три часа утренней суматохи этот живой конвейер беспрепятственно, по закону и без единой уплаченной монеты перетащил во тьму амбаров банды двенадцать тонн отборного зерна. В умной Главной книге Катарины Бранд, которая сейчас надменно проверяла отчеты богачей в Ратуше, эта чудовищная кража отразилась как абсолютная пустота. Королевские ищейки были вслепую разбиты их же собственным оружием.

К девяти часам вечера в подвале номер четыре царил дух мрачной и опасной победы. Конвейер замер с приходом ночи. Тайный склад на окраине трещал по швам от украденного зерна. Банда вырвала кусок хлеба изо рта Сокола всего за день, не имея на руках ни одной торговой грамоты.

Грегор сидел у стола, тяжело пересчитывая остатки меди в мешке, и его покрытое шрамами лицо озарялось редкой, хищной улыбкой. Рядом уютно устроился Финн. Бледность еще не сошла с его щек после ранения, но в глазах полыхал дикий, звериный азарт. Он беззаботно крутил пустой кожаный футляр от бумаг, полностью разделяя радость товарищей.

«Я же говорил, мы их раздавим!» Финн хрипло рассмеялся, откинувшись назад. «Элио придумал нечто безумное. Сама мысль, что мы водили за нос королевских цепных псов, заставляет кровь кипеть. Да у этих судейских баб сейчас головы лопнут от злости. Стража на воротах до сих пор не может закрыть рты от шока. Мы переехали их колесами их же дурацких законов».

Вальтор сидел у кухонного стола и равнодушно точил старый хлебный нож о шершавый камень. В его скупых движениях таилась угроза человека, который готов в любой миг перерезать глотку. Сталь монотонно и зловеще скрежетала.

В этот миг тяжелая дубовая дверь подвала протяжно скрипнула, и внутрь шагнул Элио. На его плечах серой пеленой лежала дорожная пыль, а лицо было холодным и напряженным, как маска смерти. Холодный ум не давал ему праздновать, пока враг дышит. Логика кричала о новых бедах.

Элио подошел к столу, сбросил плащ и резким движением расправил свежую карту города. На ней уже кровоточили новые красные кресты.

«Рано радуешься, Финн. Нашу лазейку скоро захлопнут». Элио оборвал веселье ледяным тоном. «Моя задумка безупречна на бумаге, но я недооценил скорость этих столичных гадюк. Вивиан Вэнс и Катарина Бранд не тупые провинциальные крысы».

В подвале повисла гробовая тишина. Грегор перестал звенеть монетами, а Финн напрягся, как натянутая струна. Марта, вошедшая из лазарета с окровавленными бинтами, застыла у стены, ловя каждое слово.

Катарина Бранд уже к вечеру почуяла неладное. Она поняла, что при закрытых воротах амбары города опустели на двенадцать тонн. В ответ Вивиан Вэнс немедленно расставила тайные посты. Стражники начали выхватывать бродяг из темных переулков и жестоко их допрашивать. Ищейки уже выбили из них признание, что все нищие работают на три мелкие лавки старьевщиков.

«К завтрашнему полудню Бранд найдет нужный закон и разорвет договоры с бродягами приказом Ратуши». Элио жестко подвел итог, посмотрев на Вальтора. «Наша спасительная тропа проживет еще от силы двенадцать часов. Враг меняет правила игры на ходу. Нам нужен новый план, иначе мы покойники».

Скрежет ножа резко оборвался. Вальтор лениво подбросил клинок в воздух, играючи перевернул его и поймал двумя пальцами за самое острие. В его зеленых глазах вспыхнул тот самый жуткий огонек управляемого безумия, от которого у врагов стыла кровь. Губы старика изогнулись в издевательской улыбке.

«Столичные ищейки? Казначеи Короны?» Вальтор глухо хмыкнул и покачал головой. «Элио, мальчик мой, ты так дрожишь, будто к нам в подвал ломится сама Первозданная Тьма. Хотя нет, Тьма куда милосерднее этих столичных девок. Тьма забирает ровно десять душ из ста, принимает кровавые жертвы строго по пятницам и, что самое главное, не заставляет писать три стопки бумаг перед тем, как сожрать тебя. Королевские бумагомаратели являются истинным, беспросветным злом, перед которым меркнут любые чудовища из Бездны».

Старик поднялся, подошел к столу и кончиком ножа с силой проткнул карту прямо в то место, где была нарисована Ратуша.

«Леди Бранд думает, что затягивает петлю на нашей шее? Очаровательно». Вальтор сухо, каркающе рассмеялся. «В мое время дознаватели хотя бы жгли людей на кострах. Это было красиво, от огня исходило приятное тепло, и всегда можно было испечь пару отличных булочек на углях. А от этих девок веет только запахом прокисших чернил и бумажного ада. Раз они хотят поиграть со мной в удушение, что ж, я высший маг Бездны. Я знаю об удушении абсолютно всё».

Вальтор навис над столом. Его взгляд стал пугающе острым, а зеленые глаза потемнели до цвета болотной тины.

«Они перекрыли дороги, чтобы заморить нас проверками? Мы обернем их же копья против них самих. Элио, твоя задача не спасать бродяг. Твоя задача высчитать, как быстро Торнбридж начнет жрать сам себя от голода. Мы спрячем муку так глубоко, что через неделю градоправитель начнет варить похлебку из собственных приказов, а цены взлетят выше, чем мои огненные шары в лучшие годы. Мы устроим им такое пекло на рынках, что сама Смерть покажется им милым гостем. Королевские сыщики приехали искать колдуна, а в итоге уползут отсюда без единого гроша, когда мы выпотрошим их казну».

Старик тяжело, с пугающей силой хлопнул ошеломленного Элио по плечу и направился в темноту кухни. На ходу он обернулся и бросил взгляд на Финна.

«И завязывай со своими громкими речами, Финн. У меня от твоих криков о мощи и крови тесто киснет. Уничтожать королевских псов мы будем не мечами и не проклятиями. Мы размажем их цифрами и долгами. Поверь старому темному магу, удар тяжелой долговой книгой по голове калечит людей куда страшнее, чем вызов рогатых демонов. Это гораздо больнее. За работу».

В подвале воцарилась суровая, напряженная тишина. Финн хищно оскалился, оценив жестокую шутку босса, а Грегор с хрустом размял огромные кулаки.

Элио несколько секунд молча гипнотизировал карту. Его мозг бешено искал пути к победе. Бросить вызов всей казне Короны без магической защиты было чистым самоубийством. Но теперь это было выверенное, смертоносное и дьявольски красивое безумие.

Элио взял перо, обмакнул его в чернила и произнес ледяным тоном, не терпящим возражений.

«Нам понадобятся новые цены на муку. Грегор, поднимай людей. Ставки растут. Теперь мы играем на выживание».

Глубокая ночь разорвала Торнбридж на два невидимых фронта. В Центральном квартале, в ярко освещенных кабинетах, имперские писаря под надзором Катарины Бранд в панике переписывали законы. А в это же время в сыром и пугающем полумраке подвала номер четыре Элио завершал расчеты новой фазы войны. Фазы медленного и мучительного удушения врага.

Лампа над столом Элио едва мерцала, отбрасывая зловещие тени. Перед ним лежали три бумаги. Сколько съедает стража, сколько зерна осталось у города и сколько хлеба могут испечь печи Торнбриджа.

«Система захлопнет ворота для наших бродяг ровно в полдень». Элио произнес это равнодушно, не оборачиваясь к Финну, который нервно чистил яблоко ножом. «Это предсказуемый удар Катарины Бранд. Но за оставшиеся часы наши люди успеют вынести еще шесть тонн еды. В сумме у нас будет восемнадцать тонн. Это смертельный для города объем».

Запасы еды у стражи упали ниже той черты, за которой начинаются кровавые бунты. В качестве удара на опережение Элио скупил через чужие руки все права на подвоз дров и соли для трех главных пекарен города. Без дров и соли выпечка хлеба умрет, даже если у пекарей чудом останется мука. Все пути были перерезаны.

«Если завтра утром Бранд закроет наши лавки старья, она лишь затянет удавку на собственной шее». Элио с пугающим спокойствием свернул бумаги. «Изъятые нами восемнадцать тонн зерна это не просто кража. Это рычаг, который перевернет город. Завтра цена буханки хлеба взлетит ровно в два с половиной раза. Рынок сойдет с ума от паники быстрее, чем инквизиция подпишет бумагу на наш арест».

Пока Элио готовил расчеты грядущего городского голода, Вальтор применил свои тяжелые, безжалостные рычаги. Для этого ему не понадобилась магия Бездны. Вековой опыт кровавых интриг работал безотказно.

В два часа ночи в наглухо запертый кабинет градоправителя Торнбриджа, старого и насквозь продажного Майера, проскользнул человек в темном плаще. Охрана у дверей даже не пошевелилась, ведь они получили по серебряной монете и прямой приказ ослепнуть на этот час.

Майер, сидевший за столом с бокалом дешевого пойла, в ужасе подскочил, когда из мрака угла бесшумно вынырнул Вальтор. Старик выглядел спокойно, на его губах играла мягкая улыбка, но его зеленые глаза в темноте кабинета сверкали как два острых клинка.

«Кто вы... Как вы вошли?» Бургомистр пробормотал это, в панике нащупывая колокольчик вызова стражи.

«Оставь жестянку в покое, Майер». Вальтор неторопливо, как полноправный хозяин, подошел к столу и придвинул себе кресло. «Я пришел поговорить о твоей шкуре. И о дедушке твоего покойного отца, который много лет назад подписал тайную бумагу о сдаче южной крепости силам Тьмы за тридцать серебряных векселей. Настоящий кусок пергамента с его личной кровной печатью прямо сейчас лежит в очень глубоком подвале. Если Королевские сыскари узнают, что весь твой род жирует на деньгах колдунов Бездны, Катарина Бранд сожжет тебя на площади прямо в твоем дорогом кафтане».

Градоправитель мгновенно побледнел как мертвец. Его дыхание сперло, а лоб покрылся крупными каплями холодного пота.

«Что вам нужно?» Прохрипел он, дрожа от животного страха.

Вальтор вытащил из кармана чистый лист с городской печатью, который Элио подготовил заранее, и издевательски аккуратно расправил его на столе перед чиновником.

«Пустяк, Майер. Чистая формальность». Вальтор протянул ему скрипучее перо. «Столичные ищейки утром притащат тебе указ о закрытии мелких лавок под предлогом сыска. Ты послушно подпишешь их бумагу, чтобы отвести глаза. Но прямо сейчас ты подпишешь вот этот скромный городской приказ о праве местных торговцев спасать городскую стражу от голода. Наш указ заставит три лавки старья свободно раздавать запасное зерно, чтобы люди не подняли бунт».

Вальтор наклонился ближе. Его голос упал до леденящего душу шепота.

«Законодательная ловушка, Майер. Ты скрепишь печатью их указ, но твой ранее подписанный городской приказ сделает его невыполнимым. Королевские сыщики увязнут в спорах с судами минимум на три дня. А за три дня я успею выкачать половину твоей казны. Пиши, мой дорогой. Чернила сегодня единственное, что спасет твою жалкую жизнь».

В шесть часов утра двери кабинета градоправителя с грохотом распахнулись. В комнату решительным шагом ворвались Катарина Бранд и Вивиан Вэнс. Казначей со злобой швырнула на стол Майера плотную стопку бумаг с королевским сургучом.

«Подписывайте, Майер». Катарина отрезала как ножом, даже не удостоив взглядом бледного чиновника. «Это приказ о немедленном аресте имущества и закрытии трех лавок. Наша проверка доказала, что через них за сутки испарилось двенадцать тонн зерна. Конвейер бродяг должен умереть прямо сейчас. Мы выставляем стражу у их складов».

Градоправитель Майер, пряча трясущиеся руки под столом, тяжело вздохнул и послушно поставил размашистую подпись под указом Короны. Он в точности выполнил ночное требование Вальтора. Но сразу после этого он дрожащей рукой придвинул к Катарине ответную бумагу, тот самый спасительный городской приказ, подписанный ночью в страхе за свою жизнь.

«Я подписал ваш указ, леди Бранд». Бургомистр произнес это тихо, глотая слова. «Но дать ход аресту имущества прямо сейчас я не имею права».

«Что?» Глаза Катарины сузились до двух ледяных, полных ярости щелей. «Вы только что скрепили печатью волю Короны!»

«Верно, но одновременно вступил в силу местный закон Торнбриджа, который я обязан чтить». Майер в ужасе постучал пальцем по гербу города. «Согласно правилам, если запасы гарнизона падают ниже грани выживания, управление едой переходит к местным торговцам во избежание кровавых бунтов. Приказ уже подписан. Моя подпись под вашим документом дает добро на сыск, но городской закон обязывает эти три лавки работать дальше. Если мы закроем их прямо сейчас, законная выдача хлеба нищим умрет. И через два часа пять тысяч обезумевших от голода бродяг с Южной окраины придут к Ратуше с факелами. И первыми они сожгут ваши красивые кареты со столичными гербами».

Вивиан Вэнс, стоявшая у окна, резко обернулась. В ее руках была свежая сводка от дозорных.

«Катарина, мы проиграли». Вивиан произнесла это глухо, и ее утонченное лицо посерело от ужаса. «На рыночной площади час назад открылись две новые пекарни. Хлеб там есть. Но цена взлетела в разы. Купцы в панике скупают соль и дрова, на улицах уже дерутся за место в очередях. Власть скована слухами о голоде. Если мы силой заставим бургомистра отменить местный закон, город взорвется изнутри, потонет в крови без всякого колдовства».

Катарина Бранд медленно опустила тяжелые руки на стол. Ее ногти с побелевшими костяшками с силой вдавились в пергамент, сминая королевскую печать. Она впервые в жизни столкнулась с врагом, который бил ее не огнем или сталью, а идеально выверенными бумажными противоречиями и жесточайшей удавкой голода.

«Этот призрак в маске на Мраморной площади являлся лишь обманкой». Катарина процедила это сквозь стиснутые зубы, и в ее серых глазах заплясало бессильное бешенство. «Нами играют, Вивиан. Кто то загнал нас в клетку наших же собственных законов. Они просчитали каждый наш вдох, каждую запятую правил. Это не кучка грязных наемников. Это дьявольски умный архитектор».

В этот же самый миг в глубоком и мрачном подвале номер четыре Элио хладнокровно обмакнул перо в чернильницу и вычеркнул имя Катарины Бранд из списка угроз. Первая утренняя атака бездушной королевской машины была полностью сожрана самой же машиной.

Вальтор, сидевший напротив Элио, лениво откусил кусок яблока и с издевкой подмигнул Финну.

«Я же говорил тебе, Финн. Легкое перо ломает кости лучше двуручного меча, а хитрая бумага калечит империи быстрее, чем каменный дождь с небес. Шестеренки системы закрутились в обратную сторону и перемалывают своих же создателей. Элио, готовь расчеты на завтра. Мы только что открыли наш первый невидимый теневой банк».

После того как Элио блестяще провернул этот смертельный трюк с градоправителем и сломал хребет первой атаке королевских ищеек, давящее напряжение в логове банды немного спало. Вальтор медленно и грозно поднялся со стула. Он подошел к сырой, покрытой слизью кирпичной стене, где пластами отваливалась гнилая штукатурка, и провел сухой ладонью по черному пятну плесени.

«Знаешь, Элио». Старик произнес это негромко, чеканя каждое слово, и не оборачиваясь к заваленному картами столу. «Этот подвал служил нам надежным панцирем, пока мы резали глотки в темных подворотнях и мстили шайке Сокола. Но сейчас, когда ты начинаешь захватывать целые рынки, подчинять себе городские законы и менять русла золотых рек Торнбриджа, эти подземные норы становятся нам откровенно малы. Нам критически не хватает воздуха для маневра».

Вальтор повернул голову. Его зеленые глаза хищно блеснули в полумраке, обещая новую кровь и новые завоевания.

«Мы задохнемся в этой сырости. Скоро нам потребуется настоящее, видимое пристанище. Солидное логово, где можно будет без страха принимать жирных купцов и диктовать свои правила городским чиновникам, не боясь, что во время подписания бумаг нам на головы польются помои из уличных стоков. Нам пора выходить на свет и захватывать верхний Торнбридж. Нужно найти просторное здание, которое кричит о силе и богатстве. Что скажешь? Готовы ли мы заявить о себе и стать законными королями этого города?»

Элио медленно поднял тяжелый, уставший взгляд от бумаг. В его холодных зеленых глазах впервые за эти безумные сутки отразилось глубокое, пугающее понимание глобальных планов их вожака. Война за выживание превращалась в завоевание империи, и этот гнилой подвал больше не мог сдержать их разрушительную мощь.

Глава 7: «Бумажная крепость»

В кабинете финансовой инквизиции пахло плавящимся пчелиным воском, крепким трубочным табаком и едкими чернилами. Напольные часы отсчитывали последние минуты перед тремя часами ночи. Массивный дубовый стол освещали тяжелые бронзовые канделябры, выхватывая из густого полумрака стопки изъятых документов, контракты подставных контор «Зелёный лист» и подлинники ведомостей Торнбриджа.

Катарина Бранд сидела совершенно неподвижно. Её осанка оставалась безупречной после восемнадцати часов работы, однако в серых глазах затаилась опасная усталость. В тонких пальцах инквизитор сжимала серебряную лупу, медленно ведя стеклом вдоль строк балансового отчёта.

«Это не просто сухие вычисления, Вивиан», негромко произнесла Катарина. Её голос прозвучал словно удар хлыста. «Это изысканная бюрократическая жестокость».

Вивиан Вэнс, сидящая на широком подоконнике, лениво перелистывала пухлые протоколы допросов. Услышав коллегу, следователь подняла голову.

«Что ты там обнаружила?» поинтересовалась она, легко спрыгивая на деревянный пол. «Очередную ошибку в реестрах? Законную зацепку для блокировки счетов?»

«В том и проблема, что ничего», Катарина с глухим стуком опустила лупу и потерла переносицу. «За прошедшие пять лет я провела полную ревизию трёх министерств. Отправила на эшафот двух герцогов за растраты казны. Я взламывала лучшие шифры Империи. Но здесь... Взгляни на сведение финальных показателей».

Катарина развернула пергамент. На желтоватой бумаге были вычерчены три пересекающиеся линии: объём потребления муки гарнизоном, выручка фиктивных лавок и затраты на физический износ печей.

«Ни единой помарки. Все цифры сведены с пугающей точностью до сотой доли медного гроша. Схема выстроена так, что согласно Уложению эти конторы не обогащаются, а лишь сокращают транспортные расходы города. Этот неизвестный комбинатор знает наши налоговые своды лучше министра финансов. Он наглухо запер нас в рамках наших собственных законов».

Вивиан наклонилась над столом. Как опытный следователь, она уловила другую деталь.

«Обрати внимание на почерк. Вертикальные штрихи имеют специфический наклон, а чернильные связки идут справа налево. Писавший это человек определенно левша».

«Причем с железным самоконтролем», добавила Катарина со странным профессиональным восхищением. «Он выводил эти цифры, прекрасно осознавая, кому в итоге попадут документы. Он издевается над нами, Вивиан. И проворачивает это чертовски изящно».

«Наш теневой счетовод обретает физические черты», Вивиан отошла к доске с донесениями тайной стражи. «Вчера я допросила нищих, получавших жетоны на бесплатный хлеб. Они напуганы и невыносимо пахнут сточной канавой, но их свидетельские показания сходятся».

Следователь постучала пальцем по приколотому листу.

«Описывают молодого мужчину. Ростом около метра восьмидесяти, с широкими плечами. Движения выверенные, речь приказная. Никто не смел ослушаться, от него веет давящей уверенностью. И отличительная черта: светлые зелёные глаза, которые смотрят так, будто просчитывают траекторию падения твоего трупа. Имени не знает никто».

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Катарина подошла к окну. Вместо привычной ярости внутри неё разгорался глубокий охотничий азарт. В столице её окружали жадные вельможи, а здесь, в этой грязной провинции, нашёлся разум, превосходящий ожидания.

«Он ядро всей структуры», ровно произнесла Катарина. «Недавний взрыв на площади был лишь отвлекающим манёвром для стражи. А этот парень управляет всем механизмом».

«При этом он явно местный», губы Вивиан тронула предвкушающая улыбка. «Или очень давно здесь осел. Подобную выправку трудно спрятать в городе, где большинство мужчин пахнет дешёвым элем и безысходностью».

«Мы не станем устраивать облаву на криминальных окраинах. Мы заставим его прийти самостоятельно. Объяви через Магистрат внеплановую Продовольственную комиссию. Потребуй личной явки законного представителя лавок в Ратушу к девяти утра».

Катарина аккуратно положила лупу поверх отчёта.

«Посмотрим, как этот махинатор сможет защитить свои ведомости, глядя мне прямо в глаза».

Утреннее официальное уведомление принесли в штабной подвал на рассвете. Свиток с громоздкой сургучной печатью шлёпнулся на дубовый стол. Грегор, вернувшийся с ночной инспекции дальних складов, рухнул на табурет и принялся вытряхивать зерно из сапог. Финн молча изучал чертежи новых мельничных приводов, изредка поправляя инструменты.

«Бьют по официальным правилам», произнес Финн, оторвавшись от схем и взглянув на печать. «Осознали невозможность силового захвата, поэтому запускают нудную бумажную волокиту. Хотят задушить нас параграфами».

Элио костяным ножом вскрыл плотный конверт. Глаза быстро пробежались по каллиграфическим строкам.

«Явка обязательна для законного представителя. В случае игнорирования патенты аннулируются безоговорочно», ровным голосом зачитал он.

Вальтор сидел в самом темном углу помещения и увлеченно полировал коллекцию метательных ножей. Услышав текст послания, он негромко рассмеялся.

«Эта столичная девочка Катарина обладает зверским аппетитом. Главное, чтобы она не подавилась твоими расчетами в запертом кабинете. Каков план действий?»

Главный счетовод поднялся. Его холодное спокойствие подавило расслабленную утреннюю атмосферу убежища. Он педантично убрал приглашение в кожаную папку к остальным соглашениям бургомистра.

«Я приму вызов. Грегор, ты пойдешь со мной. Мы дадим инквизиции возможность поиграть в дипломатические переговоры».

«Это очевидная ловушка», нахмурился Грегор, зашнуровывая сапог. «Инквизиция попытается сковать нас кандалами прямо на пороге. Но раз надо, я прикрою».

«Исключено», отрезал Элио, поправляя воротник тёмного камзола. «Пока у меня на руках подлинный мандат Магистрата, мой арест вызовет раскол в управлении городом. Бранд слишком дорожит репутацией для таких грубых ошибок. Она жаждет увидеть автора отчётов. И она его увидит».

Ровно в девять утра дубовые двери малого зала Ратуши с протяжным скрипом отворились. Элио вошел в сопровождении массивного Грегора, чье суровое присутствие заставило писарей невольно замереть. Вивиан Вэнс подобралась, заняв позицию у мраморной колонны.

Гости шли бесшумно. Простой суконный камзол Элио без украшений подчеркивал его деловой настрой. Он остановился в пяти шагах от стола и опустил ладонь на деревянную спинку стула, пока Грегор остался стоять чуть позади, скрестив мощные руки на груди.

Катарина Бранд подняла глаза. В этот миг сухие цифры её отчётов обрели осязаемое воплощение. Перед ней стоял человек, чья холодная расчётливость полностью соответствовала его выдающемуся интеллекту.

«Приветствую вас в стенах Ратуши», произнесла она, стараясь сохранить ровный тон. «Назовите свое имя для внесения в протокол».

Взгляд оппонента моментально оценил расстановку сил в помещении.

«Моё полное имя Элиан», лаконично ответило раскатистое эхо в пустом зале. «Я прибыл защитить наши контракты и продемонстрировать точность ведомостей».

Катарина сделала короткий властный жест, приказывая писарям опустить перья. Летопись пока подождет.

«Элиан», инквизитор мягко попробовала имя на вкус. «Без родовой фамилии и титула. Вы смело утверждаете, что прибыли защитить точность. Однако я вижу масштабную диверсию, лишившую казну двенадцати тонн стратегического сырья».

Она напряженно ждала оправданий или вспышки гнева. Но лицо казначея оставалось непроницаемым.

«Вы путаете диверсию с грамотным распределением провианта, леди Бранд. Зерно было легально изъято по подлинным ордерам интенданта гарнизона. Мы лишь помогли городу выполнить обязательства, когда гильдия Сокола рухнула».

Вивиан усмехнулась. Правовая броня этого человека казалась абсолютно неуязвимой.

«Казуистика высшего разряда», Катарина покрутила в пальцах его отчёт. «Вы протащили груз мимо таможни под видом пайка для бродяг. Исполнено красиво. Но час назад я подписала экстренный указ об аресте имущества ваших лавок. Каллиграфия вас больше не защищает».

Элиан не шелохнулся. Плавным движением он извлёк из папки плотный лист с крупной сургучной печатью и пустил его скользить по зеленому сукну прямо к рукам Катарины.

«Ваш указ безупречен исключительно для столицы», хладнокровно парировал он. «Здесь документ лишен юридической силы. Перед вами мандат обеспечения продовольственной безопасности Торнбриджа, заверенный личной подписью бургомистра Майера».

Катарина выхватила бумагу. Глаза лихорадочно пробежали по исписанным параграфам.

«Данный мандат обязывает нас продолжать раздачу еды во избежание голодных бунтов», методично вбивал словесные гвозди голос Элиана. «Приоритет отдаётся устранению немедленной угрозы населению. Вы не имеете права арестовать имущество. Подобное действие будет трактоваться судом как прямой вооруженный грабёж Магистрата».

Катарина почувствовала, как раздражение сменяется леденящим восторгом. Этот делец заставил коррумпированного чиновника парализовать цепь инквизиции. Переиграл бюрократическую машину её собственными правилами.

«Из изначальных трех дней один уже истек. Через оставшиеся сорок восемь часов вы будете вынуждены отозвать претензии», Элиан убрал руку в карман камзола. «Состава преступления нет».

Вивиан сделала несколько хлопков.

«Блестяще. Он держит нас за дур, используя наши королевские законы».

Катарина подошла вплотную к столу.

«Вы выиграли этот раунд», жестко произнесла она. «Но у меня остаются еще двое суток. За эти сорок восемь часов я переверну каждый лист и обязательно найду брешь в ваших расчетах. И тогда вы приползёте сюда уже не в статусе почетного представителя».

«Буду ждать, леди Бранд. Мои документы лишены слабых мест».

Теневой представитель отвесил присутствующим скупой полупоклон и размеренным шагом покинул помещение вместе со своим спутником, оставив инквизицию в просчитанном тупике.

Вернувшись в штабной подвал, Элио опустил папку на стол, смахнув кипу старых ведомостей.

«Ратуша парализована, однако не сломлена окончательно. Бранд начнет искать неучтённое золото».

«Что предпринимаем?» поинтересовался Вальтор, откладывая сверкающий клинок. «Если мы затаимся, эта упрямая девка перекроет нам финансовый кислород через заставы».

«Мы перепишем структуру местного рынка. Немедленно переходим к скупке чужих долговых расписок».

Он быстро начертил на доске многоуровневую схему.

«К завтрашнему утру гильдия Мельников обанкротится, поскольку Катарина сама заморозит их счета. Мы оперативно выкупим их обесцененные векселя. К исходу первых суток наша контора станет главным кредитором Торнбриджа. Инквизиция придет арестовывать муку, а найдет лишь чужое имущество, находящееся в банковском залоге Короны».

Грегор мрачно усмехнулся.

«Скупим весь город, пока столичные ищейки бегают в поисках контрабанды».

«Мы станем самой системой», холодно резюмировал Элио.

День пролетел в напряженных приготовлениях, а около часа ночи начался грозовой дождь. В конторе гильдии Мельников мастер Олден с посеревшим лицом обреченно смотрел на уведомления об аресте счетов.

Дверь распахнулась без стука. Массивная фигура Грегора пропустила казначея внутрь.

«Столичная инквизиция перекрыла вам кислород, господин Олден», бесстрастно начал вошедший, стряхивая капли воды с плаща. «Утром вам будет нечем платить рабочим, печи остынут. Вы лишитесь патента».

«Я разорён по вашей вине!» истерично взвизгнул пекарь, вскакивая из-за стола. «Вы гарантировали безопасность логистики! А теперь Бранд опечатала амбары. У меня тридцать человек завтра выйдут на смену, и если я не выдам им жалованье, они сожгут гильдию!»

«Вы разорены вследствие отсутствия резервного фонда и неумения анализировать риски, мастер Олден», Элио подошел ближе, его тон оставался ледяным. «Ваша гильдия привыкла жить одним днем. Мы лишь ускорили неизбежное. Я прибыл ликвидировать последствия вашей недальновидности».

Олден тяжело оперся о стол, затравленно озираясь: «Чего вы хотите? Забрать мельницы? Оставить меня ни с чем?»

«Я хочу заставить их работать», Элио положил на стол договор, придвинув к нему чернильницу. «Переуступка долга. Мы выкупаем ваши обязательства с потерей трети их стоимости. Вы получаете наличность сейчас, чтобы запустить печи и расплатиться с людьми. С этой секунды все производственные мощности находятся в залоге у нашей конторы. Подписывайте. Мешки с монетами ждут у чёрного хода».

Спустя десять минут первый узел новой монополии был затянут.

Элио вышел под проливной дождь, плотнее запахивая воротник суконного камзола. В узком переулке под дырявым деревянным навесом прятался от ливня одинокий прохожий. Подняв взгляд на идущего мимо человека, мужчина внезапно замер. На его лице промелькнуло желание отпустить колкую шутку, но, оценив непреклонное спокойствие идущего, он вовремя передумал.

Элио остановился. Поза оставалась монолитной.

«Элиан... здравствуй. Давно не виделись», просто произнес незнакомец, делая робкий шаг из тени.

Лицо казначея сохранило выражение абсолютно ледяной маски. Он даже не сдвинулся с места.

«Здравствуй», ровно ответил он. Его низкий голос перекрывал шум дождя. «Извини, меня ждут дела».

Он не стал дожидаться продолжения. Плавно развернувшись, Элио размеренным шагом растворился в плотной стене ливня. Раскат грома разорвал ночную тишину, заглушая слова потрясенного прохожего. Фокус событий уже сместился в портовый район.

Там промокшая Вивиан Вэнс выбивала показания из начальника доков, угрожающе вращая в пальцах стилет.

«Где находится финансовое обеспечение синдиката?» обманчиво ласково спросила следователь, вогнав лезвие в деревянную панель в дюйме от уха чиновника. «Где спрятано золото?»

«Они не возят металл в сундуках!» истошно завопил окровавленный начальник порта. «Золото вообще не покидает пределов Имперского Кредитного Дома в столице! Эти безумцы торгуют клиринговыми расчётами! Вы ищете то, чего здесь физически нет!»

Вивиан замерла, глядя в тёмное окно. Теневой делец не стал прятать монеты. Он превратил в свой сейф банковскую систему самой Короны.

Ранним утром в Ратуше Катарина Бранд неподвижно стояла над картой Торнбриджа.

«Двенадцать мельниц, склады, пекарни. Везде одно и то же: имущество в легальном залоге у частных ростовщиков. Мои приказы здесь недействительны».

Вивиан остановилась на пороге кабинета, тяжело дыша.

«Он использует долговые обязательства столичных банков. У нас нет юрисдикции для вмешательства».

Катарина медленно закрыла глаза. В её побежденном взгляде не осталось гнева, лишь чистое аналитическое восхищение противником.

«Он заставил меня заморозить их счета, чтобы они сами приползли к нему за кредитом. Я своими руками отдала ему весь производственный сектор. Отзывай ордера, Вивиан. Мы проиграли битву за склады. Ищите держателя столичного счета».

Позже, спустившись обратно под сырые своды штабного подвала, Элио повесил промокший камзол у растопленной печи. В помещении было душно, пахло сыростью и оружейным маслом.

Грегор уже разливал горячий эль по кружкам. Финн вносил последние правки в бумаги, а Вальтор, как обычно, крутил в пальцах метательный нож.

Из кухонного отсека вышла Марта с большим подносом, на котором дымились свежие пирожки. Её ледяное лицо в этот момент сияло тёплой, почти материнской улыбкой. Она поставила поднос на стол и с явным одобрением посмотрела на Элио.

«Ты даже не представляешь, как я рада, что ты у нас появился, Элио», сказала она с такой искренней теплотой, что это звучало почти непривычно. «С самого первого дня, как ты переступил порог нашего подвала, я поняла, что ты станешь тем, кто вытащит нас из этой дыры. Ты нас спасёшь, я знаю. Ты наша надежда».

Людвиг, сидевший в углу с котом на коленях, согласно кивнул. Его бледное лицо растянулось в редкой, но искренней улыбке.

«Я тоже рад, что ты с нами, друг», отозвался он, поглаживая урчащего кота. «У меня не так много друзей. Вернее, они все давно мертвы. А ты живой. И это многое меняет».

Вальтор, услышав это, довольно хмыкнул и подкинул в воздух нож, ловко поймав его за лезвие. Его зелёные глаза безумно блеснули.

«Хватит умиляться, мои верные подданные!» картинно провозгласил он, вскакивая на стул, чтобы казаться выше. «Марта, твоя интуиция тебя не подвела. Элио это не просто мозг. Это боевой топор, который мы только что заточили для нашего великого дела! Финн, готовь чертежи новой печи! Грегор, закупай пряжу! А я пока разработаю план переезда в пекарню! Мы будем жить прямо над мукой! Спать на мешках! И каждое утро вдыхать аромат свежего хлеба вместо этой затхлой плесени! Это гениально!»

Грегор молча протянул Вальтору кружку с элем, тот схватил её и залпом осушил, вытирая седую бороду.

«Гениально, мастер Вальтор», с серьёзным лицом сказал Финн, пряча улыбку в кружку. «Особенно часть про пряжу».

Элио сделал последний глоток эля и поставил кружку на стол. Огонь в печи догорал, отбрасывая на стены длинные тени. План с особняком больше не был просто идеей. Он уже начал обрастать деталями, цифрами, людьми. Элио посмотрел на команду. Марта улыбалась, Людвиг гладил кота, Вальтор что-то чертил на клочке бумаги, Грегор и Финн тихо о чём-то спорили у стены.

Они не знали, что будет завтра. Но они знали, что будут делать. И этого было достаточно.