Служение

Глава 1

Фредерик потянулся и подгреб подушку, сбивая ее в комок повыше. Он проснулся уже минут десять назад, но продолжал лежать, надеясь, что сон все-таки сморит его обратно и удастся поспать подольше. Не получалось. Давала знать о себе привычка командующего: если ты проснулся – ты на службе. Электронный циферблат на стене показывал шесть сорок утра. До официального подъема дневной смены было еще пятьдесят минут – и Фредерик пошел на компромисс, выбрав просто поваляться в кровати.

Из иллюминатора размером почти в половину стены была видна роскошная туманность в созвездии Ориона, крупный синий Ригель и зеленоватая Беллатрикс.

Но когда изо дня в день видишь одно и то же, приедается даже самая красивая картинка. На космическом корабле гораздо важнее, что ты слышишь. Самый лучший звук – это тишина: свет горит, гидропоника растит овощи, приборы работают. И пока все это звучало в привычном ритме, тем, кто доверил кораблю свои жизни, ничего не угрожало. Если гул усиливается и начинает мелко подрагивать пол, это значит, что корабль готовится к гиперпереходу. Вой аварийной сирены, отрывистые команды, дым, крики и вспышки на обзорных экранах говорят, что идет бой.

Сейчас была тишина.

Война между королевскими домами Дэрами и Делайсисами закончилась два года назад. После подписания мирного договора между солдатами ходили разговоры, что численность войск теперь сократят, и можно будет вернуться домой. Однако кто-то особо умный в штабе подсуетился, подал на высочайшее имя прошение – и вскоре по флоту вышел приказ о переформировании. Малую часть отправили в запас, а остальных разделили на двадцать три ударных соединения, которые отправили с патрулями в разные части галактики.

По итогам боевого опыта Фредерика Тэра повысили на два звания - и в чине контр-адмирала направили возглавить Семнадцатый ударный Флот, отправляющийся в системы, где совсем недавно бушевала война. Сектор был неспокойным. Огромное количество оружия, оказавшееся на черном рынке после войны, усилило космических пиратов. Фронт расплодил контрабандистов.

И если для всех других флотов война закончилась, у Фредерика она перешла в новую фазу: теперь им противостояла не регулярная армия, а бандиты. Хотя, глядя на техническое оснащение противника, разница иногда была почти не заметна.

Первый год прошел в регулярных стычках. Семнадцатый флот вычищал «задворки», команда притиралась друг к другу.

Профилактический облет галактик в созвездии Ориона близился к завершению, но застрял на пути. Третьи сутки флот дрейфовал на орбите необитаемой планеты, которая временно стала им ремонтной базой. В последнем бою несколько кораблей получили настолько серьезные повреждения, что, распоряжайся Фредерик единолично, он перевел бы людей на оставшиеся, а покоцанные взорвал. Но старший помощник Эллим Волаз не любил раскидывать по космосу государственное имущество, поэтому надеялся их починить и пересечь на них еще полгалактики.

И начальника убедил.

Сегодня в делах ремонта должен был произойти важный сдвиг, и, видимо, поэтому Фред и подскочил в такую рань. Поскольку заснуть все равно не получалось, а валяться дальше в постели было неинтересно, Фредерик потянулся еще раз и пошел собираться на выход.

На капитанском мостике дежурила ночная смена, Фредерик сам заварил себе растворимого кофе и расположился с кружкой в адмиральском кресле. На широком обзорном экране был виден освещенный бок мертвой планеты без названия и несколько силуэтов кораблей.

Сзади подскочил адъютант:

- Командующий! Прошу простить за опоздание!

- Соедини меня с Волазом.

Перед креслом засветился виртуальный экран, на котором более плотной картинкой показался сначала прямоугольник голографической связи, а через пару минут стал виден капитанский мостик соседнего линкора и Эллим Волаз. С кружкой в руке.

- Доброе утро, - козырнул Волаз. - Тоже не спится?

- Хочется уже закончить ремонт и двинутся дальше, - кивнул другу Фредерик. - Ты отчеты от бригад получил? Хочу увидеть: сколько за ночь успели сделать.

- Только что закончил совещание и отправил тебе, на флагман.

- Я, конечно, внимательно посмотрю, а пока хочу самое главное услышать от тебя устно и коротко. Сколько успели сделать?

- Ремонт ходовых завершен, и корабли готовы потихоньку двигаться. Техники обещают, что скорость в две световые секунды потянем.

- Наконец-то! - довольно улыбнулся Фредерик. - Ты объяснил своим упрямцам, что пора перейти на транспортные корабли?

- Нет, - ухмыльнулся Эллим. – Командиры доложили, что они починили все, что нужно для продолжения движения. Остальное отремонтируют по дороге.

Фредерик витиевато выругался про себя, вызвал виртуальную панель управления и вывел на экран присланный отчет по состоянию кораблей всего флота.

Семнадцатый ударный флот состоял из четырех крупных эскадр, в бою успел побывать каждый корабль. А некоторые - и не по одному разу. Ремонт был нужен. Это факт. Но не такой – на ходу, своими силами – и не тут: на орбите какого-то безымянного планетоида, где они все как на ладони перед противником. Слишком опасный сектор: не расслабишься.

Отчет демонстрировал тревожно-красные статусы. Три дня назад их было гораздо больше, но и сейчас количество тоже не радовало. Особенно контр-адмирала напрягали три корабля, где у одного в боку были две дыры от абордажа, у второго - нестабильное ядро холодного синтеза в двигателе, а третий шел со снесенным внешним вооружением.

Фредерик пролистал список до конца, оценил общую картинку и нахмурился.

- На линкоре, где с ядром перебои, вообще опасно идти. Передай капитану, что надо проститься с кораблем, и распределяй команду по линкорам: пусть занимают места раненых.

- Ребята и так сделали, что могли, но бросать корабли отказались категорически, – отчитался Волаз. – При малом ходе ядро стабильно.

- Чокнутые самоубийцы!

- Мы просто любим наш флот, - ответил Волаз, совершенно не понимая, чему удивляется Фредерик: сам же такой.

- На твоем малом ходу мы будем по сектору плестись еще лет двадцать, - Фредерик отпил кофе. – Это невыполнение задачи, поставленной генштабом, и, объективно, проблемы в звездном секторе. За счет скоростей и ударной мощи мы за один год зачистили семь крупных банд-формирований, не считая остального. Корабли надо либо ставить на ближайшие ремонтные верфи, либо сбрасывать.

- В связи с этим я предлагаю сделать так: ты отдаешь мне в управление тихоходы, небольшое прикрытие – и мы двигаемся в сторону ближайшего обитаемого мира чиниться. А ты продолжаешь прежний курс и выполняешь задачи генштаба по патрулированию сектора.

Фредерик смотрел файл с информацией о состоянии флота после года активного патрулирования, просчитывал динамику боевого износа и думал: насколько имеет смысл делать остановку сейчас, а не, скажем, еще месяцев через восемь.

Останавливаться сейчас – это снижение темпа зачистки, а если потянуть время – то еще месяца два таких боев, и износ кораблей станет критическим.

Старпом молчал, не мешая командующему думать.

Повинуясь призывному жесту, к контр-адмиралу подскочил стоящий позади кресла адъютант с планшетом:

- Приказ по флоту, - Фредерик положил ногу на ногу и откинулся в кресле, как человек, который все решил и уверен, что сделал это правильно. – Пиши! В связи с необходимостью ремонта кораблей вследствие боевых действий приказываю: определить ближайшую высокотехнологическую планету, которая может обеспечить нам ремонтные доки, капитанам поврежденных кораблей предоставить сводную записку о качестве повреждений и наличия необходимых запчастей, экономическому отделу рассчитать бюджет ремонта, службе персонала разработать график увольнительных на планету посещения и список о представлении к наградам отличившихся солдат и офицеров.

Фредерик сделал паузу, посмотрел на Волаза в упор и добавил:

- Команду с линкора, имеющего нестабильное ядро холодного синтеза, распределить на корабли с недокомплектом персонала, корабль проводить с почестями, полагающими боевому товарищу.По окончании церемонии начинаем движение, форма построения «Марш по территории противника». Коммодор Кимарг держит левый фланг, коммодор Дегаратье – правый фланг, коммодор Верде – арьергард. Эллим Волаз получает группу кораблей, нуждающихся в ремонте, и идет в центре. Авангард возглавит коммодор Каверхан.Приказ – мне на подпись, копию – в штаб космофлота.

Волаз молча козырнул и отключился. Когда друг говорил таким тоном, то сразу становилось понятно, что спорить бесполезно.

Адъютант подал планшет для электронного визирования документа. Часы показывали половину девятого утра, началась дневная вахта. На мостик пришел капитан корабля, виновато вытянулся перед контр-адмиралом.

- Командующий!

- Мне не спалось, - махнул ему рукой Фредерик, сразу переходя на дружеский тон. – Вам сейчас поступит мой приказ. Работайте.

Тэр допил остатки кофе. Корабли его флота уже перестраивались в походный порядок. Чернота космоса словно по линеечке размечалась белыми звездочками, фотонными двигателями кораблей. Первый раз он увидел эту картинку на симуляционном тренажере в Академии космофлота и был ей заворожен. Сейчас он командовал пятью тысячами кораблей и мог одним словом выстраивать эти белые звезды в любую геометрическую фигуру – а все равно любовался.

За креслом тихо переговаривались адъютанты.

- Похоже, командующий решил сделать перерыв.

- Пока затишье, самое время. Мы последних бандитов разгромили почти подчистую.

- Как-то было неожиданно, что на нас тут так набросятся.

- А что ты хочешь от этих рубежей. Война закончилась недавно. Сорви-головы со всей галактики сейчас сюда рванули: вдруг что можно под шумок хапнуть.

- Под какой шумок?

- Ну так военные флоты королевских домов уже не стреляют. Типа, мир. А планетарные обороны покоцаны, системы блокировки гиперпрыжков почти везде снесены. Мы даже навигационные маяки сбитые видели.

- Тебя послушать: на любую планету можно сесть и грабануть.

- А ты думаешь, зачем наш король эти флоты сделал?

- Тогда почему в этом секторе только мы? Пятый и шестой флот идут по рукаву Стрельца: там тишина, никакой войны не было. Прогулка! А у нас тут каждую неделю бои!

Адъютанты понизили голос и продолжили обсуждение почти шепотом. Фредерик уловил обрывки разговора о том, что в семнадцатый флот сослали всех неугодных генштабу офицеров и первым в этом списке был командующий Тэр.

- А Фредерика Тэра за что? Он спас флот у планеты Рудрам, выиграл битву у Веги…

- А ты слышал, как он дважды пошел поперек командования?

- Я не слышал.

- Вот поэтому его и сослали сюда. Расстрелять героя войны нельзя. А отправить героически убиться можно.

- Мерзота какая…

- Зато не скучно.

Кто-то тихо засмеялся. Дальше адъютанты начали вспоминать последнюю войну между войсками короля из дома Делайсис и герцогом из дома Дэров, но слушать это Фредерик уже не хотел. Все, что говорили адьютанты, было правдой: во время боев он придумывал сам диспозиции – и это позволяло ему выигрывать сражения. Каждый раз от расстрела его спасали победы, но генеральный штаб строптивого офицера не прощал – и к концу войны в каюте Тэра накопилось несколько наградных листов и примерно столько же взысканий. Ирония была в том, что именно за способность действовать не по бумажке, его и отправили сюда.

- Шикарная картинка! – однажды сказал ему Эллим. – На каждую твою медальку у тебя по одному выговору. За битву у Веги у тебя Крест героя и разжалование. За битву у Рудрама у тебя медаль за отвагу и разжалование. За битву в туманностях Ориона у тебя орден мужества, личная благодарность короля и…

- Разжалование, - захохотал Фред.

Они тогда отмечали в кабаке около какого-то космопорта окончание очередного сражения и здорово напились. Фредерик командовал соединением из пятнадцати кораблей, единственный из всех офицеров смог выполнить боевую задачу без потерь техники и личного состава. Но снова сделал все по-своему, и информацию о награде получил одновременно с понижением в должности до звания капитана корабля.

- Вот как это у нас на флоте получается!? – стучал кулаком по столу уже набравшийся Волаз. – В одном письме! И ладно бы кому! Но тебе! Ты же нас всех спас!

- Да нормально! – орал ему в ухо такой же нетрезвый Фред. – Отличился – получи медальку, накосячил – получи выговор!

- Ты так доиграешься когда-нибудь до рядового, и тебе будет хрен, а не диспозиция! Вот ты мне говоришь, что хочешь спасти людей, а начальство у нас идиоты, ну так становись сам начальником. Рядовым ты никого не спасешь!

Потом в кабак ввалились не менее нетрезвые солдаты, увидели командира, начали его качать, потом все вместе продолжили отмечать победу, много ели и пили. Кто-то крикнул, что не хватает девчонок, были танцы, мягкие руки, нежные глаза с поволокой, крики: «Да если бы не Фредерик, никто бы не вернулся!».

Кажется, его снова качали, просили сказать речь – и он взобрался с трудом на стол начал говорить, что видел смерть и ему не понравилось.

Потом он вырвался из пьяной компании, пошел один гулять по городу, чуть не свалился в реку, и дальше Фред не помнил ничего, но совершенно точно проснулся у себя в каюте, заботливо раздетый и укрытый одеялом. На тумбочке лежали таблетки от головной боли и стоял кувшин воды.

А еще через день к Фредерику постучался кадровик со списком личных дел.

- Кто эти люди? - поинтересовался тот.

- Прошения о переводе на ваш корабль, капитан, - офицер кадровой службы положил стопочку на стол. – Тут почти четыре тысячи заявок.

- У меня теперь только один корабль, к нему приписано служащих восемьсот человек, и у нас комплект, - посмотрел на него Фред. – К нам некуда.

- Вы не проигрываете битвы, - улыбнулся кадровик. – Вы спасаете людей. Логично, они хотят летать с вами.

- Напиши им, что, когда я возглавлю собственный флот, я про них не забуду. И извинись, что не беру сейчас. Я теперь простой капитан, и у меня только один корабль.

* * *

Следующие одиннадцать лет войны стали чередой небольших сражений, где разработку диспозиций отдавали «на места». Отбивая у королевского дома Дэров планету за планетой, войска короля из дома Делайсис уверенно шли вперед.

После того разговора Фредерик старался особо не высовываться, продвигался по служебной лестнице обратно вверх по выслуге лет, но и проявиться в бою было особо негде. В дополнение ко всему в генштабе сменилось командование, а после подписания мира так и вовсе началась перетасовка кораблей.

Видимо в это время кто-то особе злопамятный вспомнил про Фреда и поспособствовал и чину, и месту службы.

Сектор туманностей Ориона кипел в горниле недавно окончившейся войны, и до спокойствия тут было еще настолько далеко, что беспомощные корабли отпускать было опасно даже с конвоем.

А теперь за четыре часа Волаз получит списки свободных мест на соседних кораблях, челночными ботами и спасательными капсулами перевезет солдат. Пилоты вылетят сами. Потом техники распотрошат корабль. Грузовыми транспортниками вывезут, что смогут. Включат систему самоуничтожения – и в полной тишине корабль расколется на несколько частей.

«Громко мы только рождаемся, - подумал Фредерик. – Умираем мы всегда тихо».

- Созывайте заседание штаба на полдень, - он повернулся к адъютантам. – Навигаторскую службу поторопите, чтобы к часу дня мы получили список планет, которые подходят нам для ремонта. С наземными доками и космическими верфями – все, как полагается. И принесите мне еще кофе.

Глава 2

По мнению блогеров, планета Мирилисайя стала центром климатического туризма благодаря уникальному сочетанию трех лун. Ежегодно космопорты принимали толпы жаждущих увидеть своими глазами незабываемый каприз природы, а стоимость ночной свадебной церемонии считалась просто неприличной.

Второе, что всегда отмечали блогеры, планета полностью преобразилась, когда передала управление королевскому дому Эрлинг. Финансисты, биржевые магнаты, владельцы инвестиционных фондов, графы Эрлинги вложились деньгами – и через двадцать лет скромная аграрная планетка превратилась в экономический бриллиант.

В отличии от своих родственников, которые управляли планетами, Кимарим Эрлинг никогда не попадал на первые полосы газет. Получив кандидатскую степень по истории, Кимарим продолжил изучать ее на практике: прошел высшую школу разведки, пятнадцать лет посвятил действительной службе и вышел в отставку в чине подполковника. Но и потом Кимарим не сел в плетеное кресло на берегу реки в собственном поместье, а перешел работать по профилю на благо собственного Дом.

На Мирилисайе он любил северные земли, где с гор текла прозрачная вода и промывала черный песок на берегу океана. На одном из плато граф выстроил себе особняк с террасой над обрывом и в редкие свободные часы приезжал туда, чтобы смотреть на синие волны. Открытые пространства напоминали ему бесконечные возможности человечества.

В королевском Доме Эрлинг Кимарим занимал не последнюю должность в отделе технического шпионажа.

- Значит, ты считаешь, что этот ученый подошел к точке прорыва? - подытожил Кимарим доклад руководителя агентурной сети.

- Через две недели должны состояться испытания прибора. Две недели из бухгалтерии в лабораторию поступил последний транш, и судя по его объему, они делают что-то колоссальное. Мы предполагаем, что после двух неудачных опытов, они перестраховываются и переплачивают, но результата добьются.

Связь между планетами была просто катастрофически дорогой, информационные пакеты в режиме реального времени обсудить было практически невозможно. Подчиненный вышел на связь с пересадочного контура на орбите и попросил о личном докладе.

- Напомни мне: как ты получил доступ к этой информации?

Кимарим подошел к парапету балкона, вдохнул травяной ветер океана, затем развернулся к столику, за которым сидел его подчиненный.

- Мы внедрили агента в соседнюю лабораторию. А молодые ученые любят обсуждать смежные проекты и в том числе стоимость закупки оборудования для испытаний. Сметы, которые предоставляет интересующий нас отдел, превышает остальные почти в четыреста раз.

- И что, по-вашему, это означает? - прищурился Кимарим.

- Они закончили с лабораторными испытаниями и выходят тестировать систему в открытый космос.

- Вы можете получить доступ к бухгалтерии и проверить накладные?

- Все закупки этот отдел ведет под грифом секретности класса «А». Официально, они выполняют контракт министерства обороны, и со стороны лаборатории доступа нет вообще.

- А в министерство внедрить нашего специалиста можем?

- Только через вербовку. Но это долго. Мы не успеем к запуску.

- То есть, не можете.

- Нет.

Кимарим вернулся к столу, сел, забрал у подчиненного лептоп и погрузился в досье:

- Этот астрофизик, Ар-Даш, о котором вы мне рассказываете, действительно настолько хорош?

- Да, ваша светлость. Королевский дом Делайсис несколько раз предлагал ему переехать работать в столицу и выделял гранты, но он отказался и продолжает работать на Камиззене. Ар-Дашу скоро пятьдесят лет, и каждое следующее его изобретение лучше предыдущего. Мы считаем, что он выходит на пик мастерства.

- Патриот родной планеты? – вопросительно поднял бровь Кимарим. – Это хорошо. Это можно использовать. Есть какие-то проблемы, про которые мне нужно знать?

- Мы с ними справимся.

- Как ты планируешь получить разработанную технологию?

- У нас есть два плана, ваша светлость. Первый позволяет купить технологию, второй – приобрести автора.

- С первым планом вопросов нет, расскажи мне про второй.

Кимарим слушал, пил минеральную воду, любовался далекими волнами и в целом был согласен с предлагаемой идеей. Разработка оперативников показалась ему немного грязной, но на кону стоял такой приз, что деталями можно было и пренебречь.

- Хорошо. Запускайте оба.

- Позволите вопрос?

- Почему я запускаю оба плана одновременно?

- Да. Это будет очень дорого. Не лучше ли обойтись одной?

- Открытие Ар-Даша нам нужно любой ценой, - Кимарим прикрыл глаза. – Мы можем купить все НИИ или его директора, который отдаст нам результаты работы этой лаборатории. Но здание может внезапно сгореть. На него могут наложить лапу чиновники… В конце концов, планетарный канцлер может внезапно воспылать любовью к отдельно взятому ученому-патриоту. Поэтому первый вариант ненадежен, зато он хорошо отвлекает внимание. На втором случае нам мешают личный патриотизм ученого и немножко - местная служба безопасности. В профессионализм последней я не слишком верю, но с патриотами всегда много возни.

- Поэтому придется немного подтолкнуть его к правильному решению.

- Именно.

- Разрешите исполнять?

- Идите, майор.

Солнце медленно опускалось за горизонт, на синеющем небе проступала самая большая зеленоватая луна. Кимарим сидел на балконе и готовил пояснительную записку для герцога Дома Эрлинг: почему разработки ученого с дальней планеты исключительно перспективны и не должны достаться другим королевским домам.

* * *

Восемь тысяч лет назад, когда человечество впервые выбралось в далекий космос и выяснило, что разумных рас во Вселенной куда больше одной, на орбитах населенных планет размещали тяжело вооруженные корабли – на случай неожиданных гостей.

Теперь в этом не было нужды: сектора были пронумерованы, планеты внесены в атласы, основные точки входа и выхода космической струны для дальних переходов были снабжены навигационными маяками – и вместо громоздкой системы стали использовать более дешевый комплекс: орбитальный космопорт, планетарный сверхзвуковой лифт и малый охранный флот из истребителей класса «космос-космос».

Планета Камиззен, четвертая от звезды с одноименным названием, не могла похвастаться большим населением и высоко технологичной экономикой, но зато она удачно располагалась на оживленном транзитном пути в малом рукаве Ориона и успешно зарабатывала неплохие деньги на обслуживании кораблей.

Когда геологоразведка открыла в десяти световых секундах плотный поток астероидов, насыщенных редкими металлами, разработку пояса договорились проводить совместно с Ушвой, седьмой планетой той же звездной системы. А чтобы не таскать руду до планет, прямо в астероиды интегрировали экзо-планету: огромный искусственный спутник, нашпигованный заводами по переработке, логистическими хабами и запасным космопортом для транзитных пассажиров звездного сектора.

Современно и прагматично.

- Планетарная система Камиззен, господин контр-адмирал! - отчитался навигатор. – Четвертая и седьмая планеты обитаемы, между пятой и шестой расположен пояс астероидов, богатый редкими металлами. Для оптимизации переработки по эллиптической орбите двигается экзо-планета Ранезир.

- Камиз-зен, - покатал Фредерик во рту название планеты. - Отлично. Соедините меня с капитанами эскадр.

На экране включились окошки, капитаны почти синхронно поднесли ладони к вискам.

- С прибытием! - Фредерик улыбался товарищам. – Через два часа мы войдем в систему Камиззен. Наша цель – четвертая планета с одноименным названием. Преимущественная раса – люди. Атмосфера водородно-кислородная.

- Большинство могут без скафандров гулять, - с улыбкой пробурчал Волаз.

Фредерик сделал вид, что не услышал комментария:

- Сегодня у нас по плану визит к планетарному канцлеру, переговоры о стоимости и сроках нашего ремонта. Пока я все это буду согласовывать и подписывать, разрешаю дать команде увольнительную на три дня.

- Сколько у нас есть времени до встречи с канцлером? - снова вклинился Волаз.

Фредерик повернулся к адьютантам:

- Сколько?

- В пересчете на внутреннее корабельное время вас ждут через шесть часов с момента приземления.

- Успеем погладить аксельбанты, - пошутил коммодор Тьярро Верде, командующий замыкающей эскадрой.

- Стыковаться с космопортом будем моим кораблем, я жду вас у себя, - кивнул Фредерик в завершении сеанса связи. – И хотелось бы перед встречей с канцлером в храм зайти.

Подчиненные козырнули и отключились. Тэр смотрел, как его флагман замедляет скорость, погружается в статус «орбитальный дрейф», старпом объявляет экипажу состав атмосферы, силу притяжения, внешний вид жителей, климат в точке приземления, основный язык местных, скорость оборота планеты вокруг звезды. Радист уже установил связь со службой навигации орбитальной станции и обсуждает, к какому доку швартовать такую махину, как боевой крейсер.

По данным атласа Академии исследований Вселенной, Камиззен занимал стабильно среднюю позицию, но орбитальный лифт был выстроен по последнему писку моды. Планетарная служба предложила разделить Семнадцатый Ударный флот: большим крейсерам и линкорам с истребителями предоставили доки на искусственной луне, меньшим по размеру эсминцам предложили место на планетном военном космопорте. Фредерик посчитал это правильным и со своей стороны завизировал.

Командиры эскадр прибыли на флагман в течение часа - и теперь рулевой аккуратно заводил грозный корабль на посадочный причал.

- Ну вот теперь точно прибыли! - Фредерик встал с командирского кресла. - Идемте, господа.

По принятому закону в каждом космопорте первое место, которое они посещали, - была медицинская служба. Разнообразие биологических систем порождало огромный риск привнесения в сложившийся биом внешнюю угрозу. После нескольких вымерших планет из-за завезенных цветочков, совершенно невинных на своей планете, но ставших биологическим оружием - на чужой, космолетчики проходили дополнительную процедуру обеззараживания в карантинной зоне.

У выхода их ждало несколько человек с пушистыми ушами и аккуратными четырехпалыми лапками в помпезных сюртуках и выстроенный караул. Синие кителя королевского флота с серебряными шнурами аксельбантов привлекали внимание - и в отдалении начала собираться толпа зевак.

На правах старшего Фредерик Тэр шел первым.

Когда лет через сорок после первого контакта выяснилось, что расы галактики не только различаются геномами, но и воспроизводят общее потомство, ученые были в шоке. Детей смешанного расового генотипа стали называть общим именем «фипро», а внимание с вопросов этики и религии переключили на гораздо более приземленные вопросы: мобильные переводчики и трансформацию образа жизни под особенности разных рас. Серпиотам – носителям генома змей - полагался обязательный недельный отпуск на время линьки, канидам - носителям генома собак - блокаторы на время гона, антропосам, ведущим свой род от обезьян, как короткоживущим - более быстрое продвижение по службе. Потомков медведей – урсусов – высоких, плотных и сильных – принимали в космодесант вне конкурса.

Среди своих офицеров Фредерик Тэр был единственным «фипро»: родитель-серпиот отдал ему повышенную гибкость суставов, быструю регенерацию и глаза с змеиным зрачком. Родитель - антропос - средний рост, прямохождение и внешний вид непокрытого шерстью тела. От кого из них Фредерику перепали густые темно-медного цвета волосы и голубые глаза, контр-адмирал не распространялся. Он вообще никогда не разговаривал о семье. Встречающая делегация была ему чуть выше подбородка.

За левым плечом контр-адмирала спускался по трапу Эллим Волаз, широкоплечий, как все потомки рысей, чистокровный, прямоходящий линкс, с гладко причесанными кисточками на ушах и правильными чертами лица.Впечатление немного портил короткий шрам, идущий наискосок через щеку. Появившийся в память о Бруненне.

Услышав название этой планеты, Волаза обычно спрашивали: на каком из легендарных кораблей флота герцогов Дэров он служил, - и это было величайшей ошибкой. Волаз воевал с другой стороны.

Бруненн подал петицию о выходе из Федерации и был готов отстаивать свои права в Парламенте, но до голосования не дошло. Планету объявили сепаратистами раньше, и в один из дней в ее космопортах появились эскадры дома Дэров с официальным предписанием: усмирить мятежников. Захват планеты произошел в рекордные три дня - и вошел во все учебники по тактике, как пример идеально согласованного управления космических, воздушных и десантных сил. План взять под контроль правительственные структуры и посадить марионеточное правительство был хорош, но не учел фактор Эллима Волаза, сумевшего поднять свой корабль, в неразберихе вторжения проскользнуть мимо захватчиков, долететь до соседнего сектора и послать сообщение в Парламент.

Пока на планете новое правительство подписывало согласие на интервенцию, а политики в верховном парламенте решали, что делать, Волаз с своим экипажем занялся партизанской войной на линиях снабжения. Король поддержал Бруненн, потребовал от Дэров вывести войска и для гарантии выполнения приказа послал собственные.

Так «взятие Бруненна» превратилось в «сражение за Бруненн» - Эллим присоединился на своем корабле к общей драке, а после освобождения планеты вместе с остатками команды набил на плече татуировку, повторяющую траекторию своей дороги за помощью. После боя командор королевского флота переговорил с Волазом, понял, что такими кадрами не разбрасываются, и предложил переходить на службу под знамена короля Делайсиса. Волаз честно сказал, что готов, но служить будет только у того, кто никогда не перейдет в дом Дэров – так через месяц он оказался на корабле у Фредерика.

- Приветствуем королевский флот, - пушистые одновременно склонились. - Машины ждут внизу, господин контр-адмирал. Канцлер распорядился сначала дать вам время на отдых после перелета, а вечером в вашу честь - прием. Мы сопроводим вас от гостиницы.

- Тогда для начала - в церковь!

Чиновники вежливо расступились, освобождая дорогу, охрана аккуратно, но настойчиво освобождала проход. Пассажиры поднимали коммуникаторы и записывали прибытие гостей, чтобы потом поделиться в своих личных профилях. Фредерик не удержался, остановился, приветственно помахал рукой на камеры: он знал, что его «фипро» - антропос и серпиот - считаются самой эстетичной смесью генома в галактике, и активно этим пользовался.

- Опять выпендриваешься! - улыбаясь в усы, пробормотал идущий сзади Волаз.

- Мне по должности положено.

- Формировать имидж королевского флота?

- На каждой планете прибытия, - улыбаясь в камеры коммуникаторов, кивал Фредерик. - Как и вам всем, кстати. Мы для них - уникальный инфоповод. Я вообще удивлен: где журналисты?

- Просто планета непуганая. Живут далеко. Имидж правительству нужен не сильно, потому что конкурентов особо нет. Варятся в своем мире.Вспомни, как нас принимали на Андаранталее: весь космопорт оцеплен, брифинг, съемка с дронов, блогеры, социальные сети несколько дней гудели. Господарь планеты встречал на ступенях своего дворца, площадь полна народу.

- Ну да. Андаранталея - ведущая планета сектора Ориона. Последний раз там драка за власть была с применением бронемашин и атомного оружия. А тут хоть гражданским поулыбаемся. Давай-давай, Волаз! Имидж космофлота сам себя не сделает.

Эллим вздохнул и улыбнулся, показывая острые хищные зубы.

Орбитальный лифт спускал их шестнадцать минут: через прозрачные стекла кабины были видны нежные розовые облака, уходящие за горизонт леса, реки и дороги. Глайдер подали прямо к дверям. Встречающая делегация развлекала светской беседой: немного слов об истории освоении планеты, немного благодарности за разгром космических пиратов, немного светской хроники. Предсказуемо и скучно.

Через три часа скоростного полета кавалькада остановилась у собора Семи Создателей.

Судя по техно-стилю архитектуры, нынешнюю столицу планеты возводили в чистом поле и не более тысячи лет назад. Тогда была мода на геометрические конструкции и отсутствие облицовки. Фредерик перестал смотреть в окно уже через пять минут, потому что такие типовые дома он видел не раз, а функциональность минимализма ему приелась. На космических кораблях было все точно также. Хотелось увидеть необычного. Местного. А его не было.

Собор Семи Создателей Вселенной с его извивами декора, башенками на каждом из семи приделов и статуями внутри здания выглядел в этом царстве геометрии, как привезенный откуда-то извне и по причуде градостроителя поставленный на площадь без попыток вписать его в окружающее пространство.

На заре эры космических открытий, когда смельчаки уходили в Дальний Поиск, прощаясь с родной планетой навсегда, в Галактике зародилась новая вера, очень простая и понятная. Рожденная из тоски по дому.

Первый алтарь ставили Синей Звезде - где после смерти душа встретится с любимыми. Хранителем всех, кто бросил вызов расстояниям, и пожирателем недостойных стал космический князь фотонного ветра Дэрквинд. Ему ставили второй алтарь.

Своих офицеров Фредерик не спрашивал об их отношении к религии, но, когда однажды сказал, что хотел бы сначала пойти в храм, а только потом - в Адмиралтейство, коммодоры присоединились все.

Когда правительственный кортеж подъехал к собору, служба шла к завершению. Народа внутри было немного, священник читал проповедь, в противоположном конце храма тихо перезванивали колокольчики, вкусно пахло. Судя по горящим свечам в руках прихожан, молились Жизни.

- За полчаса успеем? - Фредерик повернулся к коммодорам. Те кивнули в ответ и разошлись по храму. Верде присоединился к службе. Волаз свернул левее, к статуе Воли, перед которой всегда молился за родной Бруненн.

Фредерик вежливо кивнул делегации и прошел в самую правую нишу. Огромный мраморный крылатый бог с перламутровыми глазами словно парил на фоне выложенного мозаикой звездного неба, сливаясь с его чернотой: так изображали Дэрквинда.

Фредерик опустился на колени перед статуей, распахнул руки.

- Снова пришел я к тебе, повелитель космоса, - прошептал он чуть слышно. - Всю мою жизнь тебе я отдал без остатка. Не прошу жалости - прошу милости.

* * *

Коммодор Кимарг первым закончил молитву, подошел к выходу и стал ждать остальных. Общаться с местными ему не хотелось, и он сделал вид, будто разглядывает витражи. Ближайшие из них украшали колонны в приделе Жизни и, как и положено, изображали что-то природное. Флору... или это фауна?

Вторым подошел Верде:

- Еще один хороший год- улыбнулся он.

- Больше двадцать сражений, потеряли линкор, у меня три корабля с ремонтом на миллиарды, раненые, - Кимарг управлял самой мобильной эскадрой и шел у Фредерика «под левой рукой». Ему всегда доставалось. Эскадра Верде работала в арьергарде, защищая от окружения «хвост».

- И у меня тоже, - спокойно согласился Верде, - Но ни одного убитого. Ты видишь, что делает командир?

Кимарг посмотрел на коленопреклоненного Фредерика и кивнул.

- Ты с Фредериком впервые. А я летаю с ним одиннадцать лет, Кимарг, - продолжил Верде. - И каждый раз после посадки он приходит только к Дэрквинду. Мы с Фредом, где только не повоевали. Однажды у нас флагман взорвался: мы с ним тогда служили адьютантами при адмирале. Только год как из учебки. Научились варить кофе, быстро бегать с документами и на совещаниях командования немножко тактику подглядели. А нам приказ: организовать срочную эвакуацию крейсера! Семь с половиной тысяч человек, из которых половина раненые, а вторая половина на боевых расчетах. Вот мы с Фредом бегали тогда! Развозили по другим кораблям: медчасти у всех переполнены, в коридорах клали. Он на последнем боте уходил, помогал тащить носилки и в том же коридоре лег на пол спать. Его медики чуть на операционный стол не повезли: бледный до зелени, весь в крови. Думали, что помирает. Мне док рассказывал.

- И что?

- Он после той истории только к Дэрквинду приходит.

Кимарг развернулся к собеседнику убежденно ответил:

- Это невозможно.

- У меня тоже корабли в решето, но ни одного убитого. Так что я думаю: наш Фред как-тос ним договаривается, - Верде кивнул в сторону встающего с колен контр-адмирала. - Кроме, как метафизикой, я не могу это объяснить. Потери в боях - это нормально, и хороший командир сведет их к минимуму. У Фредерика потерь нет. Только раненые. Иногда они умирают в медчасти. Но в бою никогда.

Контр-адмирал подошел к подчиненным:

- Ну что, королевский космофлот, высшим поклонились - поехали послушаем местного канцлера. Вдруг будет что-то новенькое!

Глава 3

Любой город, построенный по одному архитектурному плану, удивляет приезжего человека стерильностью мысли. Когда человек понимает замысел архитектора, ему становится тошно от однообразия, и он обязательно начинает искать необычные формы: кривую улочку, цветы на подоконнике, опавшие листья на тротуаре, уютный дворик с качельками и песочницей, спрятавшийся за вылизанными фасадами. Может быть, поэтому старые города были привлекательнее для туристов, чем претенциозные постройки современности с их триумфальным шествием стекла, стали, супербетона, искусственного отделочного камня и металлизированного пластика.

В одном из таких старинных городков на Камиззене, в тихом жилом районе, располагался двухэтажный дом с табличкой у обшарпанной двери, «Некоммерческое общество исследований биологических форм жизни». Когда-то здание было покрашено розовой краской, но сейчас штукатурка местами облетела, а местами – выцвела, и стало понятно, что муниципальная постройка ждет очереди на косметический ремонт.

Окна первого этажа были забраны решетками, а если какой-нибудь любопытный прохожий и решался заглянуть, чем же заняты люди в конторе с таким названием, то видел только папки с бумагами на подоконниках. Бюджетной организации денег не хватало – вот и использовали вместо шкафов.

Двери дома чаще всего были закрыты, и со стороны могло показаться, что организация и вовсе не работает, а табличка висит так, по недосмотру властей. Хотя само помещение выставлено на торги, и пока найдется новых хозяин, городской муниципалитет подсуетился, и сдал площадь в краткосрочную аренду какой-нибудь фирме. Из дома редко выходили служащие, но кто переступал порог, знал, что вся эта офисная деятельность – муляж: в конторе с непримечательным названием располагалась служба внешней разведки королевского дома Делайсис.

Рэм не знал, кого ему следует бояться больше. Оба собеседника вызывали у него неконтролируемую тревогу, которую старался спрятать поглубже.

Прямо перед ним, за столом, сидел пожилой толстячок, сутуловатый, с залысинами, одетый в недорогой костюм, мятую рубашку и дешевые очки в пластиковой оправе с толстыми стеклами. В руках он держал открытую толстую папку, проглядывал бумаги и периодически кивал, приговаривая: «Так-так-так…»

Рядом со столом стоял молодой мужчина с обходительными манерами и вежливой улыбкой. Первого Рэм знал и насчет внешнего вида бухгалтера-неудачника не обольщался. Это был глава военной разведки в сектора Ориона, позывной «Клерк». О втором было неизвестно ничего, кроме имени, котором он представился. Левочка.

- Рады, что вы присоединились к нашей беседе, - начал он, - Может быть, чаю?

Вопрос прозвучал безукоризненно вежливо, но глаза не врали, глаза оставались равнодушными. Левочке было совершенно безразлично, станет ли пить чай полностью раздетый Рэм, прикованный к стулу. Не дождавшись ответа, Левочка вздохнул и повернулся к сидящему начальнику:

- Позволите?

Тот протянул верхний лист из папки. Глубоким концертным баритоном Левочка начал читать: «Ромуаль Дерриш, позывной «Рэм», служит в разведке королевского дома Эрлинг в отделе технического шпионажа под руководством графа Кимарима. Пять лет назад был отмечен орденом за проведение успешной операции прикрытия во время эвакуации в сектор Эрлингов профессора по киберпсихологии Людвига Дараля. Женат. Имеет трех сыновей, старший в этом году пошел в школу номер два по адресу…»

«Клерк» махнул рукой:

- Достаточно, я уверен, что наш гость оценил степень нашей информированности.

- Разговор не получится - предупредил Рэм.

- Решил сопротивляться допросу, - тоном уставшего от жизни человека, спросил «Клерк».

- Вы знаете правила, - Рэм нашел в себе силы говорить уверенно, - Дом Эрлинг не воюет с Домом Делайсис, вы не имеете права такими методами получать служебную информацию.

- Перед тем, как отправить вас работать «в поля», над вами поработали психо-инженеры, - мягко заговорил Левочка. – В госпитале вам вживили в мозг специальный чип, который должен запустить программу вашего уничтожения в случае угрозы доступа к тайнам королевского Дома.

- Чип не единственное, что у меня есть.

- Не переживайте. Мы знаем, как работает гипнотерапевты Эрлингов, и если бы вы были знатных кровей, ваши защиты были бы совершенны. Но вы обычный. Вас ведь уверили, что защита абсолютная?

Рэм кивнул.

- Если бы мы попробовали погрузить вас в транс или ввести вам сыворотку правды, ваша программа остановила бы ваше сердце.

- Да, - спокойно произнес Рэм.

- Разработка дома Эрлинг настолько хороша, что имеет собственный интеллект, оценивающий степень угрозы. Но поскольку человек умнее машины, мы нашли в вашем ИИ изъян.

- Какой? – облизнул верхнюю губу Рэм.

- Он не реагирует на физическую боль. И совершенно логично, между прочим. Было бы глупо потерять ценного агента из пореза пальца.

- Я умею блокировать боль, - процедил Рэм.

- Конечно, - кивнул «Клерк». – Нас всех этому учат, но не учитывают, что при правильном подборе стимулов можно пробиться через любые гипноблоки и нейропрограммирование. Левочка, напомни, о чем твоя дипломная работа?

- История японских восстаний в средние века на первой Земле.

- Ты, Рэм, должен понимать, что наша служба в мирное время трудится гораздо интенсивнее чем в военное. Можно сказать, что наша работа как раз и делается для того, чтобы эту войну предотвратить. И информация в нашей войне – главное оружие. Чтобы ее получить, мне нужны умные аналитики и хороший дознаватель. А ты и представить себе не можешь: какую смекалку проявляли наши далекие предки, когда еще не было ни «сыворотки правды», ни гипнообучения.

Рэм с ненавистью посмотрел на Левочку. Вежливый. Безупречный. Рэм насмотрелся на таких. Не любил. Этот, наверняка, такой же. Высокооплачиваемая работа. Премии в конце года. Хорошая квартира. Молодая жена, которая ждет мужа с работы и готовит ему пирог. Иногда любимый супруг задерживается, и она с горечью думает, что придется подогревать.

- Господин Рэм, - снова эта чертова вежливость. – Я уважаю ваш выбор и нисколько не сомневаюсь в вашей стойкости. Уверен, что вы способны молчать до тех пор, пока не умрете от болевого шока. Но, поверьте, я этого не допущу.

«Чертов дознаватель», - мысленно выругался Рэм.

- Зачем я вам?!

«Клерк» прищурился и посмотрел на Рэма в упор, на мгновение сбросив маску бухгалтера-неудачника. Сейчас перед ним сидел волк: бессердечный, безжалостный, привыкший к крови.

- Мне нужно кое-что проверить.

- Меня будут искать.

- Самолет, на котором ты летел, официально упал в океан. Для своих ты уже мертв, Рэм. Зато у нас есть для тебя любопытный ролик.

«Клерк» достал из ящика стола планшет, нажал несколько кнопок и передал устройство Левочке. Тот развернул экран, чтобы сидящему на стуле было видно изображение.

- Я работал в лаборатории номер четыре, - говорил человек на экране. – Пять лет назад ко мне обратился человек из королевского дома Эрлинг и попросил слушать и запоминать все разговоры о разработках Ар-Даша. Раз в месяц я передавал свои записи через анонимный пункт выдачи.

- Дом Эрлинг заинтересован в перспективных проектах. Они занимаются инвестициями, и в этом нет ничего удивительного, - осторожно произнес Рэм.

- Если бы я был столь доверчив, ваши Эрлинги уже были бы хозяевами всех передовых технологий.

- Последним моим заданием было узнать, какое оборудование закупают и когда планируются испытания, - продолжал рассказывать человек на экране. – Я передал эту информацию, получил деньги и приказ немедленно уволится и уехать на другую планету. Когда я спросил: почему такая спешка, мне ответили: что в нашем НИИ планируется изъятие данных, и ситуация может стать опасной.

Рэм молчал.

Левочка остановил запись и вышел из комнаты. Через несколько минут он вернулся в белоснежном медицинском халате с небольшим чемоданчиком в руке.

* * *

Левочка закрыл дверь учреждения и, проводив начальника до машины, любезно распахнул перед ним дверцу:

- Можно узнать?

- Зачем сегодня все это было?

- Да. Мы же знали, что Эрлинги нацелились на Ар-Даша. Знали и то, что они дождутся испытаний, но действовать будут через подставных лиц. Ничего нового для нас Рэм не сказал.

«Клерк» пригладил волосы:

- Мы получили подтверждение всему, что знали. Это немало.

- Будете играть на опережение.

- Ни в коем случае. Пусть все идет, как задумали наши коллеги. Мы приставим наблюдателей и посмотрим. Вмешаемся, когда большую часть работы Эрлинги сделают за нас.

* * *

- Оливеру? Взыскание?

- И предупреждение о неполном служебном, - Де-Бразе настроил коммуникатор, чтобы ведущим каналом была связь с соседним кораблем, а связь с базой – только на прием. Незачем им там, в диспетчерской, слушать пилотские сплетни.

- За что его так?

- А ты не слышал?! – Де-Бразе заулыбался, предвкушая веселый рассказ. – Помнишь, Оливера в доках задержали, где наши корабли на техническую профилактику загнали?

- Неделю назад? Помню.

На искусственной планете Ранезир были выстроены не только заводы по переработке ценнейшей астероидной руды. Мини-планета вмещала и жилые кварталы, и бульвары, и торговые центры, и несколько кварталов развлечений, и административные корпуса и, конечно, систему защиты на непредвиденные случаи. Для поддержания внутреннего порядка на Ранезир откомандировали полк стражей порядка, для отражения внешней угрозы приписали полк космодесантников и небольшой космический флот, состоявший из двух линкоров с неполным вооружением и шести звеньев космических истребителей. Большинство вооружения появилось на Ранезире «для профилактики возможной агрессии», хотя эту агрессию тут никто в глаза не видел, но в документах было принято писать именно так. Вот пилоты и гоняли в свое удовольствие, получив предписание о «регулярном патрулировании территории активной навигации».

- Техники закончили работы на полдня раньше, Оливер с приятелем решили проверить машинки в космосе. А чтобы было не скучно, захватили по девчонке из сервисных систем.

- Остренькие, наверное, ощущения были.

- Не то слово! Командир приходит на взлётку, все – в строю, двух машин нет. У нас алярм, поиск по радарам, и тут они влетают, красавцы. Оливер скорость не рассчитал и врубился в причальные шванцы. Как только не сломал!

- И что командир?

- Ты ж его знаешь. Ему без повода поорать - раз плюнуть. А тут еще Оливер вылезает из кабины, морда счастливая, форма мятая. За ним - Марта. Форма мятая, на подбородке губная помада размазалась.... Такой крик стоял.

- Оливер просто придурок: девочек надо было после приемки катать.

Хорошо быть пилотом. Первый раз Де-Бразе увидел эти корабли в восемь лет: в дождливое воскресенье они решили вместе с отцом сходить в кино. Фильм был научно-популярный, про открытие новой планеты и какие-то там приключения с инопланетянами, но этого всего маленький Де-Бразе не запомнил. А вот взлет истребителя и звездные просторы сохранились в его памяти на всю жизнь. С тех пор книги про космос поселились на его полках, потеснив динозавров и волшебников. Потом ему сказали в летном училище, что таланта летать у него нет, но Де-Бразе наплевал на мнение учителей и подал документы и в охранный флот Ранезира, и в космическую почтовую службу. Куда бы его не взяли, он все равно окажется в этой манящей с детства кабине.

Де-Бразе еще раз запустил программу сканирования ближнего космоса: на экране появилось что-то непонятное:

- Мне не нравится седьмой квадрат. Запусти у себя проверку, давай перекрестно посмотрим!

- У меня тоже сканер не добивает. Подойдем поближе.

- Принято.

Де-Бразе посмотрел на табло со скоростью полета: минут через двадцать сигнал будет уже устойчивым, и можно будет попробовать снова. Выданная нитка маршрута пролегала широким полукругом от Ранезира до пояса астероидов, потом вдоль него против движения камней, разворот и обратно. Информацию о том, что где-то на разработках произошли неприятности, передали на Ранезир с почтового грузовика.

Команданте приказал вылетать немедленно, потребовал погрузить дополнительные медицинские боксы и посильнее передатчики. Боекомплект забил под завязку. Хотя, скорее всего, это просто браконьеры промышляют на полезных ископаемых.

У Де-Бразе и у его напарника еще не было боевого опыта, поэтому оба надеялись, что встретятся с черными копателями и замечательно постреляют.Однако об этом они уже поговорили, бабника Оливера тоже обсудили – и разговор постепенно смолкал.

- Ты слышал, по нашей системе будет проходить Ударный Флот Его Величества.

- Я вчера новости смотрел: они разогнали крупное пиратское гнездо и спасли какие-то музейные редкости. Блогер их долго перечислял, я переключил. Все равно в этом не разбираюсь. Но говорили, что прямо что-то уникальное. И еще они людей освободили, которых пираты в рабстве у себя держали. Будут их всех на Камиззене высаживать.

- Думаешь, к нам на астероиды эти недобитки прилетели?

- Смотри! – Де-Бразе резко осадил болтовню напарника. – База! В девять ноль четыре обнаружен спасательный бот. Расстояние до нас: тринадцать минут. Данные со сканера: девять живых объектов. Бот принадлежит Рудной компании. Идем на сближение, готовимся принять на борт.

- База подтверждает решение. Ждем доклада по итогу встречи.

Тахары рванули вперед. Через пять минут было уже видно невооруженным глазом небольшой спасательный модуль, рассчитанный на десять человек и проблеск аварийного маячка на лицевой части.

- Почему они не посылают сигнала?

- Черт их знает! Приготовится к стыковке!

Первый тахар завис над ботом, пристыковался, открыл шлюз для перехода, принял пятерых. Потом второй истребитель повторил тот же маневр.

- База, прием. На связи Де-Бразе! Приняли на борт горняков. Пять здоровых, у четверых легкие ранения.

- Что случилось?

- Садитесь рядом, - Де-Бразе попросил встать второго пилота, дождался пока на его место сядет один из спасенных и передал ему наушники.

- Здравствуй, Ранезир! – усмехнулся бородач. – Говорит Эми Де-Горже, бригадир отряда сто четырнадцать. Мы вели добычу на астероиде КА-сто. Позавчера на наш астероид пришел военный корабль с планеты Ушва и потребовал, чтобы мы немедленно отдали им добычу и убирались с астероида, назвав его своей личной собственностью.

- Они так сказали?!

- С нами говорил только их командир.

- Они там проснулись век назад?! Все разработки на астероидах ведет Ранезир!

- Тихо! – рявкнуло из динамика. – Продолжайте, Де-Горже. Что было дальше?

- Они отобрали добытую породу, разделили нас на группы и затолкали в спасательные модули. Потом выстрелили нами в космос. Нам повезло: мы были вторыми и прошли через астероидное окно в открытый космос.

- А остальные?

- Не прошли.

Спасательный модуль отстрелили, не просчитав скорость несущихся астероидов, - и ни в чем не виноватые люди взорвались при столкновении с безжизненными камнями.

- Мы подождали четыре часа, чтобы отлететь подальше, и начали отправлять запрос о спасении. Надеялись, что кто-то услышит и подберет. А потом у нас сдох передатчик…

Все было понятно. Сначала человеческая подлость, потом неоправданная жестокость, набор несчастливых случайностей, страх - и вот восемьдесят человек пошли по дороге фотонного ветра. Восемьдесят умелых, отважных ребят, которые не боялись работать в космосе.

- Ушва должна ответить! - ударил по креслу Де-Бразе.

Боевые машины с полностью заряженным боекомплектом намекали: мы готовы убивать. В этой тишине снова ожил комлинк:

- Говорит Нарха, команданте Ранезира. Спасибо за службу, ребята. Мы обязательно разберемся и накажем виновных, но сейчас у вас на борту спасенные и раненые люди. Они уже чуть не погибли. Не надо подвергать их опасности второй раз. Возвращайтесь.

- Слушаюсь, команданте!

И истребители синхронно развернулись на Ранезир.

Глава 4

Ровно в одиннадцать часов пополудни в здании правительства Камиззена начиналось заседание кабинета министров. Планетарный канцлер Вацлав Касанаве присутствовал не на каждой встрече, но именно эту не пропустил. Через полгода кабинет должен был представить на голосование в парламент новый бюджет, поэтому большинство вопросов поднималось по экономике.

Первым и единственным на повестке дня стоял доклад министра космической промышленности. Он любил читать по бумажке:

«…таким образом, я настоятельно рекомендую принять пятилетний план по модернизации оборудования промышленного предприятия «Рудная компания» на Ранезире, вывести двенадцать процентов акций из частной собственности и приобрести их государственной компании. Подобные меры укрепят позиции Ранезира на бирже, повысят капитализацию предприятия. Это особенно важно сейчас, когда королевский дом Дэров обратился к нашим соседям с предложением об увеличении квоты на закупку сырья, а также на достройку Ранезира и загрузку новых мощностей под нужды королевского дома Дэров».

— Неслыханно! — не удержался министр по развитию Адаль Дуглас. Дуглас был известен взрывным характером и манерами невоспитанного человека. Он искренне считал, что необходимость сдерживать себя нужна только в начале карьеры. А дальше можно не сдерживаться. Это позволяло ему играть в панибратство с многочисленными подчиненными: пропустить крепкое словцо, пообщаться, послушать идеи. Если Адаль находил мысль стоящей, он запрягал финансовый отдел на просчет рисков, а потом с блеском представлял как собственную инициативу. – Дэры предлагают Ушве что?! Прочитайте еще раз!

- Они готовы увеличить на нашем Ранезире заводские площади на сорок процентов за свой счет, но всю продукцию с новых цехов в течение пятнадцати лет забирать себе. Мы получим деньги только за обеспечение рабочих и логистику.

- А после?

- Через пятнадцать лет дэровские заводы перейдут к нам в полную собственность с выкупом ниже рыночной стоимости на тридцать процентов.

- За эти годы они технологически устареют и физически износятся, - прокомментировал министр внутренней торговли.

- И канцлер Ушвы согласен это подписать?! – голос Адаля звенел от напряжения. - Я считал, что у наших соседей осталось чуть больше патриотизма.

Остальные участники совещания встретили пикировку сдержанным молчанием. Популистские лозунги хорошо звучали в эфире перед избирателями, но тут это смотрелось неуместно. Королевский дом Дэров курировал военные исследования, управлял одной из самых сильных армий в галактике, владел планетарными системами – и если их эмиссары захотели купить половину разработок Ранезира, то они своего добьются. Потом они оценят качество минералов и доберутся до остального. А тогда Камиззен превратиться из активно развивающегося промышленного мира в сырьевой придаток с дешевой рабочей силой.

— Ну, теперь мы точно знаем, чего они хотят, — подал свой тихий голос министр сельского хозяйства. – А то мы экспертов королевского дома видим уже больше года в нашей системе.

— Мы знали это и раньше, — злобно выплюнул министр внешней торговли. Он еще двадцать пять лет назад приносил на заседание план развития, утверждая, что надо более активно заниматься коммерческой экспансией и устанавливать торговые связи не только друг с другом, но и с планетами соседнего сектора. Его вежливо слушали, кивали и откладывали предложение в сторону. Потом в секторе началась война, а теперь вот: они вынуждены думать, как спастись от участи сырьевой колонии.

— А я согласен с предложенным планом, — поддержал коллегу министр иностранных дел Коен Лиаз. — На данный момент это допустимое решение. Мы согласимся на достройку Ранезира, увеличим нашу долю, не привлекая внимания, и заодно займемся установлением более тесных связей с королевским домом. Но после того, как все наладится, имеет смысл пересмотреть условия.

«Пересмотреть условия» — было любимым выражением осторожного Коена, последние десять лет изящно лавирующего между ближайшими обитаемыми мирами в рукаве Ориона. Он никогда не выступал с выраженной позицией «за» или «против» и имел репутацию старожила, пересидев уже трех планетарных канцлеров.

— Они оборзели, — зло бросил Адаль.

— Если не поднимать налоги, зафиксировать цены на продовольственную корзину для среднего класса и подать в прессе под нужным углом, население нас поддержит, — финансовый директор мягко погладил лежащий перед ним планшет. И Касанаве подумал, что этот жест мог бы быть совсем иным: поднять руку, ткнуть пальцем, добавить металла в голос. Но финансовый просто погладил планшет — и это не понравилось канцлеру.

- Мы могли бы на бирже скупить акции Ранезира, которые торгует Ушва, и получить больше преимуществ при принятии решений, но мы же соблюдаем договор о паритете, к тому же у нас и у самих сейчас не такие полные активы, — печально вздохнул финансовый директор.

- Если Ушва не хочет вкладываться в разработки, почему они не предложили это сделать нам? Мы бы сами освоили астероиды. И вот теперь, когда появилась возможность изменить процент владения акциями, вы говорите, что денег нет?! Почему не заложили себе финансовую подушку? — снова влез Адаль.

— Потому что министерство финансов — это не палочка-выручалочка.

— А глист-сосальщик! — рявкнул министр торговли. — Вечно тянули с нас деньги, а когда понадобилось твердо сказать свое слово, вы как тараканы разбегаетесь, ссылаясь на планетарный бюджет.

Касанаве кашлянул, надеясь, что это прозвучит многозначительно, и не ошибся. Сидящие вокруг стола замолчали. «Они растеряны… — подумал канцлер. — В обычное время они справлялись с обязанностями, но, когда возник серьезный кризис, даже не знают, что сказать. Отличный исполнитель, ловкий карьерист, прожженный интриган и дорвавшаяся до власти свинья, которую оттеснили от кормушки, — какой набор портретов! И с этими уродами надо принимать решение и спасать родину…»

- Есть еще новости. И их я бы хотел сначала обсудить с вами, а только потом пустить в наше медиапространство.

Повинуясь жесту канцлера, секретарь включил голографическую карту планетарной системы. Солнце, семь планет, пояс астероидов, искусственная экзо-планета, еще пять планет и тонкие разноцветные пунктиры трасс космической навигации: пассажирские, военные, коммерческие…

- Два часа назад с нами связался команданте Ранезира, - консул включил виртуальную указку. – На наших горняков было совершено нападением военными Ушвы. Отобрали недельную добычу. Рабочих посадили в спасательные капсулы и отправили в сторону Ранезира. Восемьдесят погибших.

- Это война! –рявкнул Адаль. – Они начинают переговоры о продаже своих акций и теперь убивают наших рабочих.

- В соседнем секторе королевский флот разорил пиратскую базу: может быть, кому-то удалось уйти, и они решили забрать нашу руду?

- Это тот самый флот, который приземлился к нам и собирается ремонтироваться?

- Именно

- Может быть, Дэры нарисовали на своем корабле герб Ушвы и напали, чтобы просели акции?

- Для королевского дома это слишком недостойно. Скорее, на своих кораблях герб Ушвы могли нарисовать недобитые пираты.

- В любом случае, это провокация, чтобы мы не объединились.

- А вы думаете, мы сможем что-то сделать, объединившись?! Это же королевский дом! Кто мы против них!?

- Хватит, - голос Касанаве был тихий и жесткий. – Покричали. Теперь давайте по делу. Для расследования гибели рабочих надо создать комиссию. И прессу заткнуть.

- Там погибли наши люди! Вы хотите скрыть этот факт?

- Мы должны жестко отреагировать и объяснить гражданам нашей планеты, что это – попытка поссорить нас с дружественным народом. Если мы сможем вбить это в голову населению, мы выиграем первый раунд.

- Но это не гарантирует прекращение экспансии, - возразил министр финансов. – Если королевский дом захотел получить наш пояс астероидов, мы бессильны. Воевать с ними мы не можем. Перекупить акции мы не потянем.

- И не понадобится.

- У вас есть план?

Кабинет министров нынешнего состава работал несколько лет и ни разу не сталкивался с проблемой такого масштаба. Создание «Рудной компании» и Договор о паритетном владении недрами пояса астероидов воспринималось таким же стабильным, как утренний восход солнца.

- Предлагаю лавировать между Дэрами и другим королевским домом. Обещать, врать, немножко поддаваться. Предложим выгодный экспорт на планеты дома Эрлингов и снизим цены на ремонт ударному флоту королевского дома Делайсис.

- Продадимся другому королевскому Дому?

- Попробуем стать ценным партнером, за благоденствие которого стоит побороться, - ответил Касанаве. – Они прикроют нас, а мы тогда выставим наши условия по добыче и переработке наших астероидов. В последней войне Дэров здорово потрепал наш король Делайсис, так что они не потянут новый конфликт.

- Думаешь, они отступят?

Вопрос прозвучал, и в зале повисла тишина. Вацлав молчал, министры обдумывали предложенный план. Кажется, альтернативы не было.

- С Ушвой будет разговаривать мое ведомство, - поднялся министр иностранных дел. – Мы донесем до их канцлера, что не хотим войны и готовы протянуть руку помощи.

Касанаве кивнул:

- Совместно нам будет легче отбиваться.

- А если не получится? – Адаль был настойчив.

- На наш мир впервые нападают, Адаль! И если мы готовы сдаться после первого болезненного тычка только потому, что противник сильнее, можно сразу сейчас, прямо из этого кабинета, звонить Дэрам и предлагать им купить и нас. Мы получим такие огромные деньги, что безбедно проживут даже наши потомки.

- Вы сами предложили дать отпор.

- Потому что это моя планета. Мой предок прилетел сюда простым инженером на исследовательском корабле, его сыновья копали эту землю, мои деды строили тут города и заводы. Это моя родина – и я ее не отдам!

Вацлав Касанаве был настоящим патриотом своей планеты.

- Но, если…

- Никаких «если». Или королевские дома нас сожрут, или мы сохраним статус нейтральной планеты галактической федерации под общей властью короля. Хозяин может быть только один! Эту планету я хочу оставить нашим детям.

Министры отводили глаза, уж слишком яростно прозвучала речь Касанаве, но соглашались. Хмурились, вздыхали, боялись, но кивали головами.

- А если мы этого хотим, нужно будет действовать быстро и жестко.

- Ну это мы умеем, - улыбнулся министр торговли. – Если садится за стол переговоров, нам нужны дополнительные козыри. Например, можно не только найти виновника в убийстве наших рабочих, но и вышвырнуть с астероидов захватчиков.

- Опять затраты, - пробормотал министр финансов.

- Сейчас не стоит вопрос о деньгах! Стоит вопрос: кто будет хозяином на Камиззене.

- Я решу эти вопросы, консул, - твердо ответил министр финансов. – Мои предки тоже копали эту землю!

* * *

- «Сова», это «Хорь», прием!

- «Сова» на связи, - бодро отозвался капитан космического корвета. - Слышу вас, «Хорь», прием!

Традиция давать крылатые позывные летающим аппаратам появилась еще в те времена, когда машины едва-едва поднимались выше облаков. В камиззенской летной академии капитан был единственным студентом из совиного рода, и хотя от птичьей генетики у него были только перышки на голове, прозвище приклеилось с первой пары, да так и осталось. Позывной «Хорь» был закреплен за командиром десантного бота, в задачу которого входила высадка и захват астероида.

- Докладываю: три минуты до цели.

Скоростной корвет быстро приближался к работающим ройлерам. Уже было видно, как громоздкие машины облепили астероид, вокруг них вспыхивали крохотные белые облачка пыли - направленные взрывы -как только куски породы откалывались от поверхности, манипуляторы подхватывали их и укладывали в контейнер. Когда ройлер наполнялся, он сигнализировал висящей неподалеку грузовой платформе - та подходила, меняла полный на пустой - и цикл повторялся снова и снова. Полная платформа отправлялась на станцию переработки, в Ранезир.

Капитан подкрутил верньеры, приблизил картинку и увидел не только машины добывающей компании, но и фигурки космонавтов вокруг.

- Визуальный контакт! Приступаем к выполнению задачи! - эмоции зашкаливали. - Пошла жара!

Согласившись показать этим ушвинцам умение жёстко решать вопросы, министры Касанаве потребовали от военных «выдавить агрессоров» с занимаемых позиций и «передислоцировать незаконно присвоенные ресурсы». Как именно это сделать, оставили решать самостоятельно, а в личной беседе порекомендовали деморализовать горняков военным превосходством, после чего захватить платформу, а всех остальных отправить вон. Все равно их патрульные с Ранезира подберут. Но при этом запретили использовать много войск.

Другими словами, кабинет министров требовал зеркального повторения операции. Взбешённый генерал попробовал объяснить Касанаве, что безоружные рабочие и кадровые военные - это совершенно разные люди, но понимания не нашёл, и был вынужден планировать операцию, исходя из полученных директив.

Основной ударной силой стал корвет в сопровождении трех звеньев истребителей и шести взводов космодесанта, которые должен был расчистить наземную поверхность, захватить грузовую платформу и отогнать ее на орбиту Камиззена. По плану под прикрытием корвета истребители прицельно расстреляют двигатели ройлеров грузовой платформы, а захватчикам милостиво разрешат подать сигнал на Ранезир для организации последующей эвакуации.

Генерал считал этот план бредовым, но министры утвердили его единогласно, и пришлось подчиниться.

И в начале даже все получалось.

- Первое крыло! Боевой порядок! Вылет.

- Подтверждаем.

- Второе крыло! Боевой порядок! Вылет.

- Подтверждаем.

- Третье крыло! Боевой порядок! Вылет.

Еще десять юрких космических истребителей рванулось к астероиду. Тридцать корабликов шли ровными линиями, следом неспешно продвигался корвет, направлявшийся к точке координат, откуда удобнее всего можно будет отправить боты с десантниками. В докосмической эре можно было бы романтически помечтать, как враг издали услышит низкий гул летящих кораблей и напугается. А сейчас это полная тишина, почти невидимые лучи, две-три минуты, и становишься молекулами на фотонном ветре. Или космическим мусором... Если не взорвался с кораблем, а замерз в пробитом скафандре.

- Первое крыло - на позиции. Покажем им, ребята! Товьсь!

Все шло по плану.

Истребители были уже на подлете, корвет медленно огибал астероид, десантники проверяли оружие, сидя в ботах. Капитан прильнул к экрану. Приблизил изображение еще сильнее. Что-то не так... Вот ройлеры, вот грузовая платформа, вот рабочие запустили моторчики на скафандрах и стараются отлететь с линии огня, вот шланги... Почему нет микровзрывов? Почему ройлеры не работают?!

- Отворачиваем!Крылья, отворачивайте!

- «Птица», мы над целью!

- Это приказ! Немедленно отворачивайте!

Ройлеры одновременно поворачиваются башнями и ощериваются лучевыми батареями. Космос расчерчивают почти невидимые лучи: жёсткие, прицельные, подпустившие истребители настолько близко, что не промахнёшься. Юркие кораблики расходятся широким веером, но под прицельным огнем недостаточно быстро.

Взрыв. Взрыв. Взрыв.Наглядная демонстрация, как надо было Касанаве защищать свои владения.

- «Хорь», это «Птица». Переходим к плану «Б».

- Принято. План «Б», - подтверждает руководитель десантной группы.

Значит, обнаружен враг. И не будет никого «выдавливания», никаких церемоний. План «Б» - это тотальная зачистка захватчиков.

- «Хорь», на ройлерах батареи, но я не вижу корабли прикрытия.

- Если успеем захватить зенитки, мы с ними разберемся.

- Твое прикрытие сверху – это мой корвет и полтора звена истребителей. Остальных они покрошили.

- Высаживай нас быстрее, пока никто не опомнился.

Капитан снова и снова приказывал запустить дальний поиск: его нервировало отсутствие кораблей. Кто замаскировал зенитные батареи под мирные ройлеры, никогда бы не оставил их без прикрытия из космоса. Смотря, как бегут данные со сканера по экрану, капитан пытался просчитать ситуацию.

Зенитки поставили повышенной мощности. Их ждали?

Тогда корабли должны появиться, когда мы захватим зенитки, чтобы ударить в спину. Или они ждут, когда мы потащим платформу? Потеряем в скорости... Десант будет бесполезен. И истребителей, чтобы нас прикрыть, осталось не много. Скорее всего. Но отступать с позором не хочется.

Капитан выпустил боты, которые по эллиптической орбите летят к астероиду и приземляются каждый на свою платформу. Теперь задачу решает десант, и зенитки постепенно смолкают. А капитан слушает наземный эфир, в котором идут шумы, брань, а потом отчеты по захвату платформ.

- Капитан! - крик связиста звучит одновременно с появлением множественных точек на радаре. - Приближается противник. До огневого контакта - пять минут. Истребителям, использовать грузовую платформу для прикрытия. Двадцать целей.

Двадцать целей! Не спаси десантники «землю», истребителям пришлось бы несладко.

- Развернуться в боевой порядок! «Хорь», взрывайте все за собой и быстро обратно. Я не смогу вас подобрать во время боя!

Платформы на астероиде постепенно начинают превращаться в серые облачка. Некоторые кренятся на бок, срываются с захватов.

На корвет налетают вражеские истребители, проходят лучами вдоль борта, понимают, что защитное поле корвета им не по зубам и уходят в сторону астероида.

Четыре бота стартовали обратно. Оставшиеся две зенитки никак не успокоятся, лупят по истребителям.

- «Хорь»! Что у вас происходит!

- Два отряда оставил для прикрытия. Поймай моих!

Один из ботов получает прямое попадание в бок и взрывается. Корвет достает своими пушками врага - и отправляет его по фотонному ветру. Что делать? Помочь своим истребителям, которые бьются двенадцать против семнадцати или ловить десантников?

- Всем истребителям, выводите бой на зенитки. Там «Хорь». Вас прикроют.

Капитан смещает корвет ближе к астероиду, навигатор состраивает траекторию движения крейсера с десантными ботами, и пока оставшиеся в живых десантники перебегают на корабль, палуба содрогается от выстрелов орудий в противофазе. Это максимум, что они могут сделать для оставшихся на астероиде.

Фактора внезапности больше нет. Гражданских тут уже нет давно. Зато есть хорошо подстроенная ловушка.

- Наводи!

- Залп!

- Заряжай!

- Огонь!

Истребители кружатся у астероида, мерцают картинками на экране, в ангар влетает следующий десантный бот, едва не промахиваясь. Как только уравнивается давление, к нему бегут медики с носилками. Зенитки бьют с астероида, решая уравнение в пользу Камиззена. В начале боя по истребителям счет был восемнадцать против тридцати, теперь девять против тринадцати.

Одна из зениток взрывается.Белое облачко. Пятнадцать товарищей.

- Огонь!

Корвет вздрагивает - залп из всех батарей - и грузовая платформа, которая уже вся изрешечена случайными попаданиями, начинает падать на астероид.

- Огонь!

Командующий космодесантом «Хорь» был человеком крайне уравновешенным и спокойным. Потеря трех ботов не вывела его из себя, а только добавила злости. На последней огрызавшейся зенитке он оставил двух бойцов, подсчитал боезапас и приказал стрелять только наверняка. А пока и вовсе остановиться.

Затея была опасной: его замолчавшую зенитку могли подбить профилактически. Но зато давала большую вероятность успеха. «Хорь» уже подловил два истребителя противника прежде, чем те просекли опасность.

- Перезарядка! - жахает в ушной клипсе бас. У него самый верхний ствол, самый важный, но каждые семь минут его необходимо перезаряжать из-за устаревшей программы. Два нижних боковых лупят по расходящейся траектории, пытаясь дать время на передышку.

- Закончил! - орет в ухе бас взводного, - и снова оживает главный калибр, снося выходящий на них истребитель. - Есть!

«Хорь» успевает глянуть в экранчик на коммуникаторе, где с корвета идет трансляция общей битвы, и с удовольствием замечает, что кораблей противника становится все меньше. В боку корабля явно прибавилось дыр, но тот ещё огрызается, а значит и защитное поле держится, и боковые орудия не все снесены.

В ухе вопят про еще один сбитый тахар, и про новых заход на цели, но уже всем очевидно, что противник отступает. А потом ровно в момент, когда платформа с добытыми минералами оказывается над их зенитной батареей, вражеские корабли дружно дают последний залп перед уходом в гиперпространство – и платформа взрывается и летит сотнями обломков на астероид.

- Они бегут! - успевает услышать «Хорь» за секунду, как их накрывает масса летящей породы, пробивает насквозь все переборки, сметает защитные экраны и засыпает навсегда.

Первым делом капитан хотел метнутся со спасателями на астероид и проверить: не осталось ли выживших. Но вопли в эфире показывали, что дела у десантников плохи, а разбор того бреда, в котором они все оказались, нужно начинать прямо сейчас, где все уже оглохли от криков в эфире, ослепли от вспышек и окончательно озверели.

Когда все разработанные штабом планы пошли прахом, а они дрались, отстаивая не номерной камень в космосе, а честь своей планеты.

На обзорном экране вспыхивали квадратики выходивших на связь командиров. Летные эскадрильи: командира первой нет, за него - третий пилот, Рувиль. Командир второй связывается прямо из кабины истребителя, зрачки расширены, из носа течет кровь. Из третьей не отвечает никто. От десантников - второй зам, майор Мигель. Автоматически козыряет, отчитывается, что командир на астероиде, готовы спасательные группы и если нет других приказов, то он бы тоже отправился...

Победа.

Электроника выводит проанализированную запись боя: по истребителям счет один к полутора благодаря эффективной стрельбе зениток. По людям больше всего потерял десант, лишившись в том числе и командира. Платформа с полезными ископаемыми была взорвана противником и не досталась никому.

Победа.

К астероидному поясу добавились тела и обломки. Кто-то ушел фотонным ветром: вообще ничего не осталось. Капитан просит связиста ужать запись боя и отправить на Камиззен без комментариев. Ему страшно хочется выпить коньяка. В крови выгорает адреналин.

- Файл готов к отправке. Не хотите что-нибудь добавить от себя, - переспрашивает связист.

- Дерьмо, - повернулся к нему капитан, - но посылать это не обязательно.

Глава 5

Для любого человека, чья жизнь связана с космосом, самым ценным будет связь. Даже не воздух, не еда, не топливо.

Единый информаторий с доступом через огромные расстояния, возможность позвать на помощь или передать срочные новости – связь объединяла Галактику в одно целое. Связь была фундаментом государства, кровью дипломатии, скрепляющим раствором экономики.

Сигароообразная туша частной космической яхты постепенно разгонялась и уходила прочь от звезды, к необитаемым планетам системы Камиззен. Впрочем, работников космопорта это не волновало: мало ли куда захочет отправиться полетать министр обороны. По спискам на борту находилось положенных по классу корабля десять человек команды и два гражданских лица. Но у министров не спрашивают о гостях.

С момента старта корабля все гости находились на командном мостике.

- Сколько нам еще?

- Полтора часа с учетом нынешней скорости.

- Вчера ты говорил, что два.

- Я рассчитывал время, исходя из скорости обычного корабля. А оказалось, что яхты министров пропускают быстрее.

- Порадовался?

- Принял к сведению.

Собеседником министра был Ар-Даш – высокий, плотный мужчина, с аккуратной темной бородкой клинышком и слегка раскосыми глазами. Он был одет в простую рубашку, на воротнике которой блестела эмалевая капелька значка с выгравированным циркулем. Право носить такой знак получали только выпускники Академии Наук королевского дома Делайсис. Ар-Даш с блеском защитил докторскую диссертацию по физике, потом по астрофизике, потом по химии, а потом отказался от кафедры в столичном университете и уехал домой, на Камиззен.

Преподавательскую карьеру он для себя не рассматривал, зато с большим удовольствием устроился работать в НИИ и консультировать экспертов по правительственным грантам. Теоретической наукой Ар-Даш занимался из интереса, а прикладной – для удовольствия. Поил чаем толпу молоденьких аспиранток, за кем- то периодически ухлестывал и иногда травил байки из своей молодости, когда он жил в столице, на Рендолле-5, учился в Академии и получил свой диплом из рук одного из Делайсисов.

Через два часа корабль вышел из зоны активной навигации, сократил путь через гиперпространство и появился у седьмой планеты, где Ар-Даш приказал скинуть скорость и зацепиться за геостационарную орбиту.

- Посмотрим, чем мы сможем вас порадовать, уважаемый министр, - Ар-Даш прошел до пульта связи, попросил освободить кресло и по введенному паролю подключился к транслирующим антеннам.

- Ты сказал смонтировать твою систему у седьмой планеты, и мы это сделали. Я читал объяснения, но хотел бы услышать от тебя подробные аргументы.

- Девятая планета окружена крупными спутниками. Все эти объекты нанесены на звездные карты. Если у меня не получится – какие-то спутники мы разнесем, карты нужно будет менять. Придется объяснять причину, и вот тут ты расскажешь про наше маленькое приключение. А вокруг седьмой планеты просто кольца из крупных камней. Если что-то из них пропадет, никто не заметит.

- Согласен, - сдержанно кивнул министр, и замолчал, потому что сохранение тайны было обязательным условием нового изобретения. Корабль дрейфовал на геостационарной орбите. Ар-Даш проверил статусы всех систем и поднялся:

- Пойду послежу за погрузкой.

- Волнуешься?

- Скорее, предвкушаю.

- Первое испытание закончилось неудачно.

- Именно поэтому сегодня все получится.

Ар-Даш спустился на лифте до погрузочной палубы, посмотрел, как андроиды грузят оборудование в челноки, сделал в коммуникаторе пометки, вернулся в рубку и вывел изображение на обзорный экран. Кораблики разошлись широким веером, каждый долетел до указанного астероида, приземлился. Автоматические манипуляторы вывезли большие прямоугольные ящики, распаковали, выставили «тарелки» приема сигнала. Повинуясь указаниям Ар-Даша смонтировали антенны и включили получившуюся конструкцию.

Изобретатель переключил экран на схематическую сетку: на восемнадцати астероидах мигали огоньки.

- Мы готовы, - разогнулся Ар-Даш над консолью управления.

- Выпьешь на удачу? – министр протянул ему фляжку.

- Лучше потом.

- Как скажешь, - однако сам сделал небольшой глоток.

Министр волновался. Вся капитанская рубка была переоборудована под нужды изобретателя - и сейчас, там, где обычно возвышался подиум для капитанского кресла – расположилось два полноценных пульта управления со всеми дублирующими функциями. Правый Ар-Даш забрал себе, сел в кресло и переключил на себя управление внешними устройствами. Слева сел капитан.

- Поехали!

Никто из разумных рас не мог жить без связи. В самые древние времена на подручных средствах рисовали значки и отправляли с птицами или людьми. Отправляли мыслеимпульсы по корням деревьев. Отправляли дымом. Привязанными к стреле. В выброшенной бутылке. Процарапанными точками на глиняной табличке. Мотком умело перевязанных узелочков.

Но этого оказалось мало. Цивилизация набирала обороты и требовала новых скоростей: и придумали радио. Планеты утыкали уродливыми вышками, попробовали транслировать музыку, политические идеи, военные приказы. Электрические кабели закопали под землю. В атмосфере закружились спутники с антеннами, передатчиками и декодирующими аппаратами.

Информация множилась и множилась. Ее требовалось отправлять все больше. И цивилизация пошла дальше: пришло понимание, что по электрическому проводу можно передать сжатые пакеты, додумались до процессоров, оптоволокна, информационных хабов. Научились отправлять приказы на орбиту планеты.

Огромной проблемой стала связь с кораблями в эпоху Искателей: смельчаки уходили по космической струне на огромные расстояния, и не было никакой возможности достучатся. Ровно до тех пор, пока антропосы не встретились с серпиотами.

Потомки змей поделились с землянами принципом сжатия и дешифровки пакетов при отправке через горизонт событий. При расстоянии меньше пяти световых секунд капитаны получили возможность разговаривать друг с другом. А еще через триста лет, когда объединенные команды достигли сектора канидов, в копилку изобретений добавилась сеть передатчиков, работающих по принципу дуплексной радиосвязи, установленная мелкоячеистой сеткой по всему звездному сектору.

Теперь внутри каждой звездной системы работала комплексная установка: сигнал с поверхности шел на геостационарную орбиту, там принимался на спутник и отправлялся дальше. Поверхность, орбита и ближайшие спутники могли общаться в онлайн-режиме. На соседнюю планету проходили только письма. А чтобы связаться с адресатом из другого рукава Галактики, нужно было ждать несколько дней.

Ар-Даш медленно переключал тумблеры на приборной панели, посматривая на монитор. На экране было открыто восемнадцать окон – в них показывалось техническое состояние приборов, закреплённых на астероидах. Повинуясь централизованному управлению, каждая установка раскрыла лепестки принимающей антенны. Корабль начало слегка потряхивать.

- Раскрытие канала – семь процентов и стабильно растет.

- Вибрация корпуса – девятнадцать единиц, - отчитался сидящий за соседним пультом капитан.

На обзорном экране виден космос, голубой край газового гиганта-шестой планеты системы Камиззен и далекий пояс астероидов.

-Десять процентов, подключаю тягу!

Камни кольца едва заметно пришли в движение.

- Мы тут две недели монтировали твои приборы -министр поджал губы. – Не буду грузить тебя цифрами затрат, но ты представляешь: сколько стоит система, которая способна развернуть камень в космосе.

- Нам нужен стабильная геометрическая конструкция, - махнул рукой Ар-Даш. – Я вам это рассказал, вы согласились. В конце концов, пусть лучше деньги налогоплательщиков пойдут на науку, чем на фейерверки с фестивалями.

- Стабилизация положения. Крен два, - вмешался капитан.

Корабль медленно потащило от планеты.

- Зато теперь тебе не скучно, да, генерал! – настроение было отличным: корабль повышенной прочности, понимающий не то, что с полуслова - без слов! – капитан. Астероиды выстроились рядком и развернулись установленными антеннами в сторону чистого космоса.

- Установки вышли на расчетные позиции. Раскрытие канала – пятнадцать процентов.

- Крен восемь. Стабилизация.

Корабль завибрировал: включились двигатели, возвращая яхту обратно на орбиту. Ар-Даш достал планшет, положил на колени и умудрился параллельно что-то писать.

- Раскрытие канала – тридцать.

Двигатели взревели, корабль затрясло.

- Нас тащит в астероиды! – рявкнул капитан, хотя и Ар-Дашу, и министру обороны это было и так видно. – Слишком резко!

- Или система будет работать, или я придумаю новую! – Ар-Даш лихорадочно писал на планшете.

- Раскрытие - пятьдесят. Начинает формироваться гравитационный канал.

- Спутники с орбиты уже слетели бы.

- Именно! Поэтому вы и поставили эту твою дорогущую систему.

- Крен - сорок процентов. Подключаю резервы!

На мостике становится сумрачно, всю энергию перекидывают на двигатели – и корабль резко прыгает обратно на орбиту, уходя на обратную сторону планеты. Свет мигает и снова становится привычно-матовым.

- Раскрытие - шестьдесят! Формирование канала стабильно.

- Расчетное время выхода из-за планеты двенадцать минут.

- Капитан, ускорьтесь, пожалуйста. Через семь минут мы должны быть перед астероидами, на которых стоят наши приборы.

- Ар-Даш, мы и так держимся на пределе. Там через семь минут будет черная дыра, и нас просто утянет.

- Заодно проверим наши мощности! Давай! Тебе обещали приключение. Вот оно!

- Ты чокнутый, Ар-Даш, - простонал министр. Его трясло.

Корабль вылетел из-за планеты. Перед каждым из выбранных астероидов формировалось поле, искажающее пространство. Все соседние камни медленно дрейфовали к новому явлению, на корабле тряслось все, что можно трястись, пол ходил ходуном.

- Раскрытие – девяносто!Вперед!

- Нельзя!

- Мы не можем остановится! Нас размажет отдачей!

Чтобы удержаться на ногах, команда цеплялась за пульты, побледневший министр вцепился в капитанское кресло. Ар-Даш переключился на визуальный контакт и впился глазами в экран, где над астероидами плясали голубые всполохи искусственно созданного гравитационного колодца.

- Раскрытие – девяносто восемь процентов! Приготовится!

- Вперед!

Капитан перебросил энергию на форсаж и рванулся навстречу полю.

- Сто!

Изображение мигнуло, а когда восстановилось, стало видно, как и между приборами с камня на камень побежала волна, превратившаяся в аномалию. Пространство подрагивало. Ар-Даш спешно нажимал на ряды кнопок на своем пульте, пока на обзорном экране не открылся сигнал вызова связи.

- А вот теперь мы кое-кому позвоним…

Министр медленно поднялся с пола. В последний резкий скачок его стул решил сделать кульбит и сбросил своего владельца:

- Ты хочешь сейчас поговорить?!

- Конечно! – Ар-Даш ткнул пальцем в экран, на котором мигала кнопка исходящего вызова. – На связи Рендолл!

- Полгалактики! – прошептал капитан. – Прямая связь! Невозможно.

На мониторе открылось окно входящего звонка. Миловидная девушка в униформе орбитальной станции сделала приветственный жест рукой:

- На связи орбитальная станция планеты Рендолл-7. Неопознанный корабль, мы вас не видим. Назовите себя. Информирую, что в столичном секторе движение со включенной «невидимкой» запрещено. У вас десять минут для отключения маскировки.

- Частная космическая яхта, - ответил Ар-Даш. – Снимаем режим маскировки.

И отключился.

- Конечно, она нас не видит, - он по очереди посмотрел на ошарашенных министра и капитана корабля. – Мы же в системе Камиззен, а она – на Рендолле.

- Ты чертов гений! – стремительно вскочил с кресла капитан. – Я думал, твое поле нас тут всех пережует и выплюнет.

- Я тоже, - расхохотался Ар-Даш. – Хорошо, что мы оба ошибались!

- Ты же дозвонился до столицы! В онлайн-режиме!

- Да!

Ар-Даш вскочил из кресла и начал приплясывать. Голубое марево за обзорным окном металось от астероида к астероиду, показывая начало новой эпохи.

- Сколько времени будет работать эта система?

- Максимум энергии расходуется на открытие канала. А потом я поставлю батареи преобразователей, и года три она простоит без изменений.

- А как это работает?

- Если в общих чертах, то сейчас вы видите рукотворную космическую струну, очень тонкую, стабильную на входе и нестабильную на выходе – как магнитное поле в шаре: оно закреплено по центру и мечется по краям. Поэтому от нас сигнал будет стабильным, а адресата ты выбираешь произвольного.

- Расширить канал можно?

- Аппаратно возможно. Но нужно или нет – надо посмотреть, когда объем входящих-исходящих вызовов наберется.

Ар-Даш внезапно замолчал и в упор посмотрел на министра:

- Не нужно придумывать, как перебрасывать войска.

- Мы изменим ход истории.

- Не надо.

Министр не отводил взгляда от Ар-Даша:

- Ты работал над этим проектом шесть лет. Дольше, чем на любым другим твоим изобретением.

- Не шесть, - тихо и твердо ответил Ар-Даш. – Двадцать восемь. Я придумал его Академии. Однажды к нам приехал граф Делайсис и читал лекцию по астрофизике. Я завалил его вопросами на перемене, а он нарисовал мне в тетрадке принцип работы системы и сказал, что это – фантастика.

- И почему ты ему не поверил?

- Меня увлекла идея. А потом... Ты знаешь, я люблю задачки со звездочкой.

- И что изменилось?

- Теперь я начинаю думать, что Делайсисы были правы, и мне не стоило это придумывать.

И министр увидел в глазах ученого боль. Словно тот понял, что когда-то постоял перед ларцом с сокровищами, а выбрал в итоге отравленный леденец.

- Мы обнародуем твое открытие. Оформим патент. Твое имя и наша планета войдут во все школьные учебники.

- Но никто не узнает, что по каналу можно отправлять не только пакеты данных!

Министр не привык добровольно отказываться от возможностей, но этот взгляд заставил его отступить:

- Я не буду настаивать.

- Договорились, - Ар-Даш кивнул и отвернулся обратно к экрану.

Знал ли королевский дом Делайсис про эту систему? Может быть, они придумали ее, но не применяли? Положили в стол, посчитав, что сейчас не время для таких открытий? Или не знали, но догадывались, и были готовы отдать свои мысли в руки пытливого исследователя? Воспользовались мной или доверили мне?

Ар-Даш стоял молча перед консолью и думал о том, что сейчас самое время позвонить тому графу Делайсису и сказать: «Вот он я, твой студент с магистратуры. Помнишь, ты мне нарисовал на коленке сказку?»

Глава 6

«Гастроли знаменитой певицы Аатмы Кавальери! Последние три билета в партер».

«Предварительное бронирование при подключении к стриму. Оплати сейчас, чтобы гарантированно увидеть…»

«Впервые на Камиззене выступает звезда Ориона Аатма Кавальери».

«Только для настоящих ценителей классической музыки. Арии Кавальери».

«Сто оперных хитов Аатмы Кавальери! Скидка восемьдесят процентов на записи всех концертов по моему промокоду!»

Блогосфера, лента новостей на ведущих сайтах, приглашенные эксперты в телевизионных шоу, биллборды вдоль ключевых магистралей – все разговоры были только о прибытии знаменитой оперной дивы. Места в ложах были раскуплены за полгода, а билеты в партер стоили баснословных денег. Золотоволосая красавица с огромными черными глазами, тонким аристократическим носом и чувственными губами улыбалась с плакатов и банеров. Смотря на это лицо, можно было влюбиться в оперу, возненавидеть оперу и снова влюбиться. И понять, что опера и женщина – это одно целое.

«А теперь новости культуры, - бормотало радио. – В рамках турне «Знакомьтесь, золотой век оперы» на нашу планету прибывает знаменитая певица Аатма Кавальери. Певица окончила консерваторию на планете Габинор, выступала в составе труппы театра, последние пять лет успешно гастролирует соло. Год назад Кавальери получила статус «Золотой голос Ориона». Певица даст на Камиззене десять концертов. Билеты доступны по ссылке…»

Пассажирский планетарный терминал космопорта был не только самым современным из наземных вокзалов, но и самым охраняемым. Одетая в бронежилеты из синей стали, служба безопасности никогда не снимала виртуальных очков, через которые могли просветить любого пассажира. К этому же устройству была подключена стабильная связь с программистами в управляющем центре. Если пассажир не нравился службе безопасности, то они запрашивали базу данных - и на поверхность очков в течение нескольких секунд приходил результат сверки: пропускать или задерживать. Для пассажиров, для частного транспорта и для груза - три отдельных въезда. Многокилометровая парковка, несколько отелей, бесчетное количество ресторанчиков, шестьсот тысяч пассажиров в сутки, почти миллион - в праздничные дни.

Оскар не любил межзвездные перелеты. Он не относился к романтикам, которые с тоской смотрели в звездное небо в детстве, ему не нравилось летать и потом. Должность майора разведки в отделе промышленного шпионажа не предполагала особого восторга при виде новых планет: это была его работа.

Для поездки на Камиззен ему подготовили новые документы, превратив Оскара в директора по развитию небольшой транспортной компании, прибывшего для открытия филиала своей компании и «установления партнерских отношений».

Во время перелета Оскар почти не выходил из своей каюты, еще раз передумав, пересчитав и перепроверив каждый шаг операции, разработанный под руководством графа Кимарима Эрлинга. Масштаб впечатлял. Финансирование, две спецгруппы подготовленных боевиков, лояльные местные банды, давным-давно завербованный агент экстра-класса и два хакера высочайшего уровня. Казалось, единственное, чего не может сделать Оскар, - это сместить канцлера и попросить Ударный флот провести орбитальную бомбардировку. Да и то... Сместить канцлера с такими ресурсами у него бы получилось.

Оскар понимал, что такие полномочия просто так не даются, и был готов держать ответ. Тем более, что граф Эрлинг поручал ему не первый раз операцию такого уровня. И только одна маленькая деталь смущала Оскара: работающий на Камиззене Рэм, не вышел вовремя на связь. Оскар приказал провести самое тщательное расследование, и выяснилось, что самолет, на котором тот летел, взорвался над морем. Какую-то птицу затянуло в двигатель. Несчастный случай. Сто двадцать погибших. Трехдневный траур в стране. Оскар еще раз проверил и перепроверил все отчеты Рэма, не нашел ничего подозрительного, но осадочек остался.

Преодолев формальности обязательного таможенного контроля, Оскар спустила в просторный зал. Среди толпы встречающих он сразу заметил человека с табличкой, на которой было написано название той самой несуществующей фирмы.

Его встречали на электромобиле представительского класса. Не супернавороченный седан, но и не дешевая таксишка. Как раз такой, чтобы подтвердить легенду о директоре по развитию. Группа телохранителей предусмотрительно держалась в стороне.

В глубине темного салона Оскар ждал руководитель местной резидентуры.

- Добро пожаловать на Камиззен, господин майор. У нас все готово.

Оскар кивнул.

- Нужный нам человек готов?

- Желаете поговорить с ним сегодня или сначала отдохнуть с дороги?

- Назначайте встречу как можно раньше, - Оскар откинулся на сиденье дорогой машины. - Лучше всего - прямо сейчас.

Наверное, не слишком вежливо было начинать встречу с разговора в таком тоне, но Оскар хотел сразу дать понять, что готов говорить только по делу. И если собеседник и обиделся, то никаким жестом вида не подал.

- Человек, который вам нужен, будет ждать встречи через два часа. Мы выбрали небольшое кафе в спальном районе.

- Камеры наблюдения?

- На этой планете они штатные. Наномаски на вашем лице достаточно для маскировки.

Оскар кивнул и замолчал.

- Есть еще одно? - тихо произнес собеседник.

- Что еще?

- При исполнении первой задачи мы задействовали резервного исполнителя. Он справился с задачей.

- Что произошло с основным?

- Сбила машина. Молодёжь праздновала выпускной, один не справился с управлением и вылетел на тротуар. Трое пострадавших, наш - в реанимации. Роковая случайность.

Минуту Оскар молчал. Гибель Рэма, попавший в реанимацию исполнитель. И это в самом начале операции. Не много ли совпадений.

- Что со всем остальным?

- События развиваются по нашему плану. Резервный исполнитель справился отлично, и мы рекомендуем продолжать с ним сотрудничество.

- Я хочу о нем знать все. Что это за человек?

Собеседник протянул планшет с открытым досье:

- Его зовут Эрл. Он - галактид.

Несколько тысяч лет назад, когда ведущие расы образовали единое государство, разместили навигационные маяки у точек гиперперехода по космическим струнам, а колонисты осваивали новые планеты, появились необычные люди.

Они стартовали с планет на собственных небольших кораблях, путешествовали от планеты к планете, зарабатывали извозом или чем-то еще, но не стремились вернуться на твердую землю. Они верили, что после смерти попадут на Синюю Звезду и боялись Дэрквинда. Иногда именно они привозили информацию о новых жилых планетах, и именно они бессчетно исчезали в космосе.

Космические кочевники.

Смешанные расовые браки, невесомость, перегрузки и космическая радиация породили новую расу. Галактиды были двухметрового роста, смуглокожие, желтоглазые и четырехпалые. Во всем остальном - похожие на расу родителей.

Родителями Эрла были каниды, далекие потомки волков.

Эрл оставил свой кораблик на орбите, загнав его в один из многочисленных доков и оплатил положенный сбор за день аренды причальных шванцев. Вместе с прочими пассажирами спустился на орбитальном лифте, без труда прошёл паспортный контроль, арендовал в космопорте муниципальный глайдер и вбил в автопилот присланное место встречи.

На планете проблем не возникло никаких: поддельный паспорт обошёлся ему в сто пятьдесят крон, и мог пройти любую проверку.

Глайдер остановился у входа под аляповато нарисованной вывеской с изображением чего-то странного. Еды, наверное. Человек, который должен был с ним встретиться, сидел у дальнего столика, лицом к входу, половину его лица скрывала нано-маска, из-под которой торчали трубки, уходящие под волосы на затылке: типичный полускафандр для тех, кому воздух планеты непригоден для дыхания.

- Жду вас, - кивнул он в сторону стула напротив. – Нормально долетели?

- Без проблем.

- Закусите?

Эрл вызвал виртуальное меню, сделал заказ и с удовольствием впился зубами в куриную ножку.

- Отличное мясо!

- Мой работодатель получил ваш отчёт о выполнении последнего задания и остался доволен. Мы планируем продолжать сотрудничество.

«Последнее задание? Это он про горняков на астероиде, которых я взорвал что-ли? Любят они с огоньком».

- Обычно я веду дела сразу с заказчиком, - предельно серьёзно ответил Эрл. - Чем меньше передатчиков, тем меньше шансов, что кто-то проболтается.

- Мне нравятся ваши рассуждения, - собеседник отпил из бокала холодный сок. - В наше время мало кто стремится быть хорошим исполнителем. Все лезут в руководство. А ведь именно на хороших исполнителях держится уверенность в надёжном завтрашнем дне.

«Пафосный урод! - скрипнул зубами Эрл. - Давай уже ближе к делу». Звериным чутьем он ощущал лицемерие собеседника, и эта лживая приторная вежливость действовала ему на нервы.

Можно было отказаться от встречи. Но чтобы работать с заказчиками такого уровня, Эрл нарабатывал репутацию годами. Соскочить из-за того, что тебе просто не нравится собеседник, когда ты оказался почти на самой вершине, было обидно. И Эрл терпел. Хотя несколько раз представил, как было бы здорово сейчас вцепиться в эту шею, а потом - резко - в сторону - и хруст позвонков.

- У вас очень многообещающая улыбка, - заметил Посредник.

- Размечтался, - Эрл спрятал улыбку в чашке с чаем.

Эрлу давно надоело работать с мелкими заказчиками: выматывающие согласования каждой копейки, завышенные требования, постоянные попытки выторговать что-то бесплатно. И особенно было противно в момент получения оплаты: заказчик вручал деньги с таким выражением лица, словно делал величайшее одолжение.

Эрл долго нарабатывал себе репутацию. Не боялся крови. Брался за сложные задания. Ни разу не попался и не болтал. Он видел, сколько в их бизнесе погорело народа из-за длинного языка.

Две недели назад ему позвонил последний его заказчик, руководитель крупного пиратского клана, на которого несколько раз Эрл работал, передал координаты встречи и добавил несколько предложений, которые дали понять, что таким людям никто не отказывают. Первую задачу он получил по электронной почте с неизвестного адреса: в письме были инструкции, контакты подрядчиков и деньги на выполнение задачи.

Когда Эрл отправил - согласно инструкции - ответное письмо с отчетом по проделанной работе, ему предложили встретиться лично.

- Сложно было работать на астероидах? - спросил человек в маске.

- Камиззен хорошая система, - Эрл был предельно серьезен. - Но я лучше.

- Моего заказчика порадовало, что вы выполнили все по инструкции и уничтожили столько горняков, сколько было надо. Поэтому мы готовы работать с вами дальше.

- И когда вы хотите предложить мне новый контракт?

- Новый контракт предполагает работу не только в космосе, и вам будет предоставлена некоторая автономия в решении задачи. Вы готовы работать на планете?

- Вопрос цены, сроков и адекватности задачи.

- Я знал, что вы скажите именно так, - гость откинулся на спинку стула. - Откройте коммуникатор: файл пришел к вам на почту. Читайте.

- Здесь написано, что в моем распоряжении будет несколько отрядов и есть разработанный план. У меня появляется вопрос: вы все придумали и подготовили исполнителей. На кой черт вам я?

- Мы обратились к тебе, потому что в этом секторе есть восемь человек, которым такое под силу.

- Девять, - машинально поправил Эрл.

- Восемь, - повторил собеседник. - Банда «Серые мыши» нарвались на семнадцатый ударный флот Его Величества.

- Они работали на вас? - Эрл в упор посмотрел в черные глаза собеседника и наткнулся на такой же жесткий взгляд.

- Каждый умный человек когда-нибудь приходит к мысли, что только надежные друзья являются залогом уверенности в будущем. Встретившись с нами, «Мыши» приняли правильное решение.

- Это не спасло их от Ударного флота.

- От Ударного флота почти ничего не спасает, - ответил тот. - «Мыши» знали о рисках своей профессии.

- Что будет после того, как я выполню ваш контракт?

- Мы будем рассматривать тебя как нашего постоянного партнера. Будет много работы.

- Тогда мне понадобится планета приписки космического корабля, ремонт и модернизация кораблей за ваш счет и юридическая поддержка.

- Адвокат не понадобится, - усмехнулся собеседник. - Мы работаем над такими задачами, где ты или справишься и исчез, или...

- Или не справился и исчез, - закончил за него Эрл.

- Именно, - кивнул тот, не отводя взгляда.

Несмотря на значительную отдаленность от туристического центра города, за столиками сидели представители разных рас, и галактид Эрл в толпе не особо выделялся. Русоволосый, высокий, худощавый, с крупными чертами лица, с мощной выделяющейся челюстью как и у всех канидов, загорелый от космической радиации. Весь какой-то острый, изгибающийся в пространстве. Под стать впечатлению была и мимика: Эрл не улыбался, а скалился. Показывал острые зубы:

- Вам нужно, чтобы было громко или грязно?

- Скоро здесь состоится очень важная встреча - и нам нужно, что люди прибыли на неё правильно подготовленные.

- Приятно, когда доверяют твоему профессионализму.

Собеседник кивнул. У него было совершенно спокойное лицо с внимательным взглядом. Эрл называл таких людей «своя стая»: они получали задачу, любили кровь и не останавливались. Люди с ненасытным волчьим аппетитом.

- Я согласен.

- Мы сняли для вас на Камиззене квартиру. Я отправлю вам на коммуникатор адрес квартиры и электронный ключ. Код банковской карты на случай личных расходов и прочих. Также под ваше управление переходит две группы боевиков из пятнадцать человек, они хорошо подготовлены.

- Надеюсь, в этих группах кроме боевиков есть нормальные программисты?

- В наш век? – собеседник позволил себе улыбнуться. – Конечно, среди них есть нормальные программисты. В каждой группе есть один хакер и второй хорошо понимает в «железе». Все досье вы также получите в коммуникатор. Ребята сидят тихо и без вашего звонка не проявятся.

- Мой гонорар?

- Мы договаривались на предоплату по каждой акции, поэтому деньги за второй акт нашей постановки вы получите сразу же, как поселитесь в квартире. Деньги за третью – в момент ее начала.

- Меня устраивает.

- Не буду говорить, что вы не должны попасться, - человек в маске встал из-за стола. – Я больше с вами лично не увижусь, но весь контроль лежит на мне, поэтому считайте меня вашим постоянным виртуальным спутником.

- Когда я сниму красотку на ночь, не забудьте исчезнуть: я не люблю, когда за мной подсматривают.

- Придется смириться.

Посредник ушел, а Эрл заказал себе еще чашку чая и вспоминал, как разлетались спасательные капсулы при столкновении с камнями. Красиво было сделано.

«Теперь им нужно, чтобы все боялись. Страх мешает думать, страх разъединяет людей. Страх за свою жизнь или жизнь близких. Им нужно понимать, что никто не защищен. Каждый… в любой момент… без причины… просто случай. Но умрет страшно и навсегда».

Эрл улыбался своим страшным оскалом.

В его распоряжении были почти безграничные ресурсы: специальные боевые группы наземного базирования, космические корабли, ракеты с атомным распадом и ребята, которых называют «расходники»: наемники, которыми можно прикрыться или которых можно зачистить после окончания акций. В присланном файле было написано, что будет дополнительная поддержка в электронных СМИ.

Бюджет был похож на средний годовой доход немаленькой колонии.

- Фотонный ветер тебе в морду, - цедил Эрл, просматривая список оборудования для второй задачи, – Если ты называешь это операцией прикрытия, то что же ты планируешь на самом деле?..

Глава 7

Дворец Конфедерации был построен в самом центре новой столицы и по замыслу архитекторов должен был воплощать светлое будущее космической эры: вытянутое вверх тринадцатиэтажное здание сияло огромными панорамными окнами.

Большую часть пятого этажа занимал парадный зал, расписанный сценами из истории освоения планеты. Изящные горельефы плавно переходили с простенков в оформление гигансткого плафона на потолке. Наборный паркет блестел. В двух полукруглых нишах в конце зала разместили оркестр.

По случаю приема из зала вынесли все стулья, но вдоль стен расставили столы с угощением. Касанаве не любил долгие пафосные речи и предпочитал встречать гостей по максимально краткому дипломатическому протоколу, прекрасно понимая, что по-настоящему важные разговоры ведутся за закрытыми дверями. Но встретить офицеров прибывшего космофлота надо максимально пышно. В том числе, чтобы потом те никуда не отправили отчет, что на Камиззене не лояльны к короне.

Сопровождающие чиновники, протокольно улыбаясь, встретили подъехавших космолетчиков на ступенях Дворца Конфидерации, провели их по ковровым дорожкам и отступили на несколько шагов перед дверями с золотыми вензелями, предлагая гостям планеты войти в зал первыми. Фредерик улыбнулся краешком рта и вполголоса обратился к идущим сзади:

- На шаг позади меня, в шахматном порядке.

Коммодоры быстро перестроились и с гордым видом вступили в зал приемов.

Хозяева планеты выстроились в два ряда, освободив центр для прохода гостей. В центре зала их ждал Касанаве, справа от канцлера стояла его супруга - оба были одеты в лазоревые пиджаки под цвет флага Камиззена. Многие в зале носили лазоревую ленту через плечо.

- Добро пожаловать на нашу планету, - Касанаве протянул руку Фредерику, и его рукопожатие было крепким. - Всегда рады королевскому флоту!

- Взаимно, господин канцлер, - Фредерик демонстрировал самую искреннюю из своих улыбок. – Благодарю вас за готовность предоставить верфи для ремонта наших кораблей.

- Мы с глубоким уважением относимся к политике Его Величества Ларля Делайсиса и всегда готовы прийти на помощь.

- Мы в этом похожи, господин канцлер.

Касанаве сделал приглашающий жест, предлагаю Фредерику пройти по залу, взял под руку супругу.

- Предлагаю оставить формальные договорённости нашим подчиненным и сегодня хорошо отдохнуть. Познакомиться с вами приехали самые известные и уважаемые люди нашей планеты, а после мы с супругой надеемся сделать вам приятный сюрприз.

- Прерогатива нашей хозяйки – представить вам наших уважаемых соотечественников, - Касанаве выпустил руку супруги, и та пошла с Фредериком вдоль шеренги, задерживаясь перед носителями лазоревых лент: Министр финансов с супругой.

- Будем рады немного добавить вам денег на счета, господин министр, - протянул ему руку Фредерик.

- Министр иностранных дел с супругой.

- Рад знакомству.

- Глава Академии Наук планеты Камиззен, академик Лесли.

- Королевский дом Делайсис покровительствует развитию научных знаний. И хотя ударный флот имеет к науке крайне опосредованное отношение, мы служим под тем же знаменем.

- А мы очень вам благодарны, господин контр-адмирал. Ваш флот появился очень вовремя у планеты Визац - и вы спасли нашу археологическую экспедицию. И именно вы достали среди награбленного этими разбойниками наши находки.

- Мне сложно что-то сказать конкретное про находки, господин министр. Этот год мы провели почти в постоянных боях, но совершенно точно освобождали рабов, уничтожали бандитов и часть изъятого у них добра сейчас находится у меня в грузовых трюмах.

- Еще и рабов особождали, - охнул академик. - Я говорил сейчас про высокие красные вазы с черными орнаментами. Примерно, с вас ростом...

- Да, такие у нас были, - кивнул Фредерик, припоминая описи. - А что это?

- Это краснофигурные вазы вымерших жителей Антареса. Мы три года оплакивали эту экспедицию. У Антареса была только одна обитаемая планета. Коренного народа там почти не осталось, и единственная община, которая сохранила древнейший культ, ушла на границу с пустыней. Они религиозные фанатики и вообще не подпускают ученых.

- Как же вы про них узнали?

- Есть несколько местных племен, которые удостоились чести кормить храмовых служителей. Как вы понимаете, они все коренные жители. Нам туда ходу нет.

- И тем не менее, вазы откуда-то появились.

- Это целая авантюрная история, - воодушевившись, замахал руками академик. - Антарессцы верят, что среди обычных людей рождаются те, кто может стать сосудом для нового воплощения бога. Одного из наших ученых они признали этим избранным и разрешили проходить обучение в храме, чтобы справиться с воплощением.

- Ну и как? Обучился?

- Он смог убедить главную жрицу отпустить его ещё немного пожить простым человеком. А та надарила ему ритуальных подарков. И вазы в том числе. Теперь вы понимаете: какая это ценность?

Фредерик потрясенно кивнул и повернулся к своим подчиненным:

- Господа офицеры, а на чьих кораблях сейчас хранятся подарки для будущего бога?

- На моих, - улыбнулся Верде. - Все найденные материальные ценности везу я. А если господину Лесли интересна судьба не только ваз, но и людей, то рабов мы распределили поровну.

- Археологи летят у меня, - вступил в разговор Каверхан. - Их там человек под сотню набралось. Главным они выбрали такого... невысокого, загорелого, в квадратных очках...

- И он еще теребит мочку уха, когда думает?! - поспешно спросил академик.

- Совершенно верно. Бесячая привычка.

- Это он! Избранный! Доктор исторических наук Гедоль. Единственный принятый на Антаресе!

- Ну, - усмехнулся Каверхан, - у меня на корабле он тоже единственно получивший разрешение присутствовать на капитанском мостике.

- Не зря обучался, - рассмеялся Волаз. - Чтобы уговорить Каверхана пустить постороннего на мостик, нужно чудо совершить.

Академик потряс руку Фредерику, а затем по очереди каждому коммодору:

- Вы спасли удивительного ученого!

- И вазы, - тихо съязвил Кимар.

- И пять полных ангаров черепков, - добавил Верде. - Мой завхоз задолбался их переписывать.

- Сразу понятно, что «делайсисы».

- Вляпаемся или в битву, или в ученых.

- Или в историческое наследие.

Фредерик закашлялся, чтобы академик не услышал зубоскаливших офицеров.

- Мы передадим вашей Академии по описи все, что смогли забрать во время зачистки пиратских баз. А что касается освобожденных рабов, то, думаю, Камиззен поможет этим бедолагам получить новые документы.

- Я лично возьму на контроль этот вопрос, - вступила в разговор супруга канцлера. - Ввиду беспрецедентной ситуации. А спасенные ценности могли бы стать сенсационной выставкой.

Пожав еще пару рук у господ с лазоревыми лентами, Фредерик проследовал обратно к канцлеру, но ровное построение уже смешалось, гости разошлись по залу, заиграла негромкая музыка. По периметру зала быстро сервировали столики с горячими закусками и сладостями, среди гостей аккуратно двигались официанты с бокалами на подносах.

В одной из боковых ниш четыре скрипача и виолончелист играли отрывки из пьес модного столичного композитора. Звуки были приятны и негромки, достаточные, чтобы можно было заглушить тихий разговор.

- Крайне не вовремя сюда прислали королевский флот, - посол Ушвы пригубил бокал игристого.

- Королевский ударный флот на орбите всегда был хорошим аргументом, - его собеседник, Массерер, был настоящим кортаном, редким геномом Галактики, в далеких звериных предках имеющих хорьков. Черные бусины глаз смотрели внимательно и цепко, аккуратный рот изгибался в улыбке, показывая острые резцы. Однако посол Ушвы склонялся перед ним не из-за редкого биологического вида, а потому что Массерер был номинуном королевского дома Дэров - нерожденным в королевском доме, но принятым в него за личные заслуги.

Вел себя Массерер очень скромно, стараясь не привлекать к себе внимания больше, чем нужно, и не злить Касанаве до начала переговоров по вопросам освоения астероидов. Прибывший королевский флот в сданной партии оказался внезапным джокером, и в уме Массерер уже выстраивал версии: по какой причине именно сейчас эти корабли остановились на Камиззене:

- Думаю, завтра или послезавтра нам следует ждать новостей. Сейчас дом Делайсис укрепил престол и крайне нуждается в видимости мира в галактике.

- Вы думаете, что контр-адмирал привез для Касанаве предложение из столицы?

- Я думаю, что ненавязчивое наблюдение не помешает.

Узнав о прибытие королевского флота, номинум сразу связался со своим патроном и поделился мыслями, что стоит подкорректировать в планах по освоению астероидного пояса.

Номинум легко выстраивал комбинации с политическими лидерами небольших планет, но не совался к военным. Войну он пережил в глубоком тылу, и не стремился взаимодействовать с теми, кто умеет не только держать оружие, но и пускает его в ход.

Граф Эрберхард Дэр крайне редко вмешивался в дела, предпочитая выбирать правильных подчиненных и не мешать им работать. Граф всегда ценил исполнителей, которые могли действовать самостоятельно. Наивысший уровень работы подчиненного - сделать то, что руководство не говорит, но в душе желает.

Массерер уже несколько раз выполнял подобную фигуру высшего пилотажа, хотя до этого дня среди участников игры никогда не было королевского ударного флота. Для графа Дэра в такой позиции, кстати, тоже имеется изъян: он не мог контролировать исполнителя, только принять готовое решение.

И принять за это решение ответственность.

Массерер посмотрел на разошедшихся по залу офицеров королевского флота, нашел глазами контр-адмирала, смеющегося над шуткой Касанаве, и решил, что готов принять на себя риски. А граф пусть принимает свои.

- Они утверждают, что прибыли сюда вынужденно и приземлились только для ремонта кораблей. Вы же слышали про пиратов и спасенную археологическую экспедицию?

- Про пиратов слышали уже все. Но флот, который не стреляет, - гораздо лучший аргумент, чем стреляющий. В любом случае, они здесь, - подытожил номинум. – И надо думать, что с этим делать!

- Я думал, что услышав о вашему предложении, больше заволнуется королевский дом Эрлингов, чем Делайсисы, - кивнул посол в сторону военных.

- Вы кого-то ждали?

- Я думал, что Эрлинги пришлют сюда своего эмиссара. Граф Финерасс Эрлинг - блестящий дипломат.

- А вы допустили бы Финерасса к переговорам?

- Конечно, нет! Я бы постарался предельно далеко держать его от любых встреч.

- Ну и зачем ему тогда сюда лететь? - дернул усами номинум. – Эрлинги умны: я не удивлюсь, когда узнаю, что именно они наняли тех пиратов, подставили научную экспедицию и сделали все, чтобы Ударный Флот ремонтировался на Камиззене. В отличии от Финерасса, который блестящий игрок на поле дипломатии, Эрлинги решили отправить нам послание на языке войны: они не будут вмешиваться, но, если мы не отступим, на нас могут нажаловаться королю.

- Думаете, этот контр-адмирал получает вторую зарплату от Эрлингов?

- Это сложно выяснить, но я уже попросил прислать об этом мальчике всю известную нам информацию. Завтра вечером мы послушаем: что удалось собрать.

- В любом случае, эти ребята действуют мне на нервы.

- Я их немного простимулирую и посмотрим на реакцию.

Интриги были не новым делом для посла, но пока он сталкивался только с планетарным уровнем. Ему было сложно даже представить, что замышляют королевские дома, играющие стратегические партии длиной в столетия.

Но зато у него было хорошее происхождение, дядя в министерстве, мама -руководитель крупнейшего банка Ушвы и родственные связи с ведущими промышленниками планеты. За его собеседником стояли ресурсы целого королевского дома!

И посол был полон решимости разрешить этот политический кризис.

- Здравствуйте, коммодор!

Волаз, как раз в этот момент подцепивший кусок желейного торта на шпажку, вздрогнул - и кусок предательски шлепнулся обратно на тарелку.

- Извините, если напугал.

Эллим обернулся. Перед ним стоял кортан с аккуратными круглыми ушками, улыбающийся искренне и светло. Темные волосы были зачесаны назад по последней моде, костюм сидел идеально.

- Я Массерер, номинум королевского дома Дэров, - поскольку тарелку ставить было некуда, Волаз проигнорировал этикет, руки не подал и просто склонил голову в ответ.

- Как добрались?

- Не скажу, что хорошо, - постарался максимально нейтрально ответить Волаз. – Впрочем, вы наверняка слышали про пиратов в вашем секторе.

- Мы рады, что их стало меньше.

- Это наша работа, - пожал плечами Волаз.

- Я слышал, что некоторые корабли требуют серьезного ремонта.

- Это преувеличение, - Эллим сделал попытку дипломатически улыбнуться недавнему противнику. – Камиззен предоставил нам отличные ремонтные доки, мы скоро закончим.

- Камиззен всегда был хорошей аграрной планетой. Они кормят себя, соседей по солнечной системе, ведут экспорт продовольствия в соседние сектора. Но они никогда не делали хорошую технику. В этой системе за техникой обращаются только на Ушву. И мне жаль, что вы доверили свои корабли неправильным рукам. Вам их испортят, а потом вы двинетесь дальше и – потери будут на вашей совести.

Резкие слова прозвучали неожиданностью: во время светских приемов так откровенно унижать гостей было не принято. Волаз хотел ответить по-резче, но воспитание заставило его сохранять максимально нейтральный тон:

- Зачем вы все мне это рассказываете?

- В надежде на откровенный ответ с вашей стороны.

- И что же вы хотите узнать?

- Почему вас помиловали? - Массерер надеялся сбить Волаза с толку, но не получилось. Коммодор стоял перед ним с тем же выражением лица. – Когда вы вырвались из планетарной блокады Бруннена, на планете уже вступил в действие указ о переходе планеты под новый протекторат. После возвращения с королевскими солдатами, вы воевали против действующего правительства. Все ваши соратники на Бруннене были расстреляны по обвинению в госизмене. А вы живы. Кто за вас заступился? Контр-адмирал Тэр?

- Фредерик Тэр помог, - не стал скрывать Волаз.

- Оценил ваши таланты капитана?

- Была еще одна причина.

- И какая же?

- Как вы правильно рассказали, я нарушил приказ правительства планеты, но воевал не против Бруннена, а исключительно против дома Дэров. Когда-то они пытались забрать мою планету, и мы их выбили. Сейчас вы, кажется, пытаетесь забрать еще одну.

Массерер тоже умел держать лицо. Он кивнул и холодно произнес:

- Передайте вашему контр-адмиралу, что не стоит вмешивать силы королевского флота во внутренние дела планетарных систем. Занимайтесь тем, что у вас хорошо получается: гоняйте пиратов, изучайте космос и спасайте музейные редкости. И не забудьте проверить: как вам починят корабли. Будет обидно, если кто-то взорвется при старте.

- Необычно слышать от королевского дома Дэров пожелания к хорошему старту.

- Королевский дом Дэров занимается совершенствованием военных технологий. Ваши корабли построены по технологиям, разработанными нашими инженерами. Я просто не хочу, чтобы их открытия пошли прахом из-за неумелых рабочих.

Номинум отошел, Эллим сделал попытку снова подцепить желейный кусочек, но тот уже совсем подтаял и не хотел отправляться в рот. Волаз подошел к столу за новым тортом. В этот момент музыка стихла – и, плавно скользя по паркету, в роскошном алом платье с оголенной спиной, в зал вошла блондинка, усыпанная драгоценностями.

- Несравненная Аатма Кавальери! – объявил распорядитель вечера. – В честь наших дорогих гостей из королевского космического флота: ария из оперы «Звездные ветра».

И зал застыл, внимая чарующему голосу.

Глава 8

«На запястье нитка вен,

В волосах – жемчуга нить…

Под музыку вечных проблем

В вечном вальсе кружится жизнь…»

Аатма игриво пробежалась пальцами по клавишам рояля и развернулась к Фредерику.

- Миленько, - он пригубил чашку с утренним чаем.

- Миленько? – нахмурилась певица. – И это все?

- Фредерик поставил чашку на столик и присел на клавиатуру. Рояль загудел.

- У тебя звездный голос, Аатма. Ты вчера пела нам арии, через эти звуки можно было разглядеть млечный путь! А эти песенки… Миленько, но не больше.

- Арии – это только для театров. Те, кто может позволить пригласить меня на авторские выступления, просят содержание полегче.

- Это говорит о дурном вкусе твоих нанимателей.

Аатма взяла несколько аккордов и заиграла рондо.

Двадцатиэтажное здание отеля «Глаза Галактики» располагалось в самом центре столицы, в историческом квартале города. Стоимость номеров варьировалась от «очень дорого» до «неприлично», предоставляя только люксы, супер-люксы и номера с авторскими названиями, которые выпадали из стандартных классификаций. На крыше отеля расположились два пентхауса, один из которых правительство Камиззена предложило занять контр-адмиралу королевского флота. Сам номер состоял из восьми комнат и террасы, превращенной силами ландшафтных дизайнеров в чудесный сад с небольшим бассейном.

Кавальери закончила играть и погладила Фредерика по бедру. Певица была одета в тонкую простыню, мокрые волосы она небрежно заколола шпилькой.

- Вина? – спросил Фредерик, массируя голову женщине.

- Оно уже выдохлось.

- Я сейчас позвоню, и нам принесут ещё.

- Не хочу.

- Тогда сока? Кофе?

- Не хочу никого видеть, - певица откинулась и поймала губами пальцы Фреда. – Только мы.

На приеме Аатма спела несколько арий, и стоило ей завершить выступление сразу оказалась в круге поклонников. Она раздала положенные улыбки и автографов, выслушала стандартные комплименты и легко выскользнула, ссылаясь на необходимость лично поблагодарить Касанаве за приглашение. Канцлера она попросила представить себя гостям, была обворожительна и остра на язык – и, сопровождаемая завистливыми взглядами, позволила увести себя с приема молодому контр-адмиралу.

Утреннее солнце застало их у бассейна, подсветив матовую кожу Аатмы, изящные выпуклости и приятные округлости, - и спать расхотелось. Фредерик гладил певицу по волосам, потом спустился ниже, женщина выгибалась под его руками. Он успел наговорить ей много комплиментов, а потом замолчал, потому что рот был занят поцелуями. Она успела узнать, что ему нравится, когда гладят шею, и что его кожа очень чувствительна.

А потом простыня соскользнула вниз, и они решили её не поднимать.

* * *

- Эрл! – голос звучал резко, но в пределах допустимого приличия. – Эрл!

- Что? – высоченный галактид дернул песьим ухом. – Еще не приехали. Что вам нужно!?

- До прибытия на точку три километра. Вы просили напомнить.

Эрл. Похоже больше на прозвище, чем на имя. На второй день проживания на Камиззене Эрл связался с командирами обеих групп, описал поставленную задачу, обсудил сложные моменты, показал резервный план действий.

Начало операции назначили на раннее утро.

Почему главным назначили именно Эрла, команде не сказали, но по обсуждению предстоящей работы, стало понятно, что навязанный им галактид – парень опытный, бывал в разных переделках и тонкостях диверсионной работы разбирается.

Эрл включил общий канал связи:

- Напоминаю. Наша задача - блокирование работы космопорта. Группа «Мышь», ваша приоритетная цель – захват управления планетарного зала космопорта. Зал управления должен быть вашим к девяти ноль-ноль. Руководителя космопорта командование хочет взять живым. Сотрудников – по возможности. Гражданским населением можно пренебречь.

- Если не получится взять живым – валим?

- Валим, - подтвердил Эрл. - Группа «Хаббл» - ваша цель: вывод из строя космических лифтов. В восемь пятьдесят вы должны быть на позициях и ждать сигнала от «мышей». Окончание операции – десять тридцать.

- «Хаббл» принял! Вопросов нет.

- «Мышь» принял. Вопросов нет.

- Работаем! – Эрл отключил общую связь и переключился на личный комлинк:

- «Зоомагазин» на связи. Дедушке повезли хомячков. Встречайте на орбите.

Эрл откинулся в кресло и довольно оскалился: две группы наемников, которых ему выдали вместе с контрактом, не знали о существовании третьей – и это неплохо. Когда Эрл рассказал нанимателям свой план, они согласились, и этого было достаточно. И деньги вперед перечислили. Единственно о чем не знал наниматель, так это то, что Эрл для операции будет использовать собственный атмосферный шаттл. Предложенный щедрой рукой заказчика самолет был отдан в распоряжении отряду «Хаббл», и Эрл был готов поспорить на большую карамельную конфету, что этот кораблик обязательно случайно взорвется в атмосфере.

Потому что после выполнении задачи, на которую он подписался, исполнителей не оставляют.

А если заказчик не подсуетился сам, то на всякий случай Эрл заложил в шаттл и собственную взрывчатку. В таких вопросах лучше подстраховаться: а то иногда совесть и глупость внезапно и неприятно просыпаются. Подставляться Эрлу не хотелось.

Космопорт Камиззена был построен в лучших традициях гражданской архитектуры: на планете располагался большое и светлое здание, с огромными окнами, почти до самой крыши, с парковкой, с залами ожидания, храмами, ресторанными зонами, магазинами и множеством сопутствующих служб, которые позволяли ежедневно впускать и выпускать с планеты семь с половиной миллионов человек. На орбиту, где швартовались космические корабли, желающих поднимали огромные вакуумные лифты, до которых пассажиров довозили недлинные траволаторы.

Все управленческие службы космопорта стандартно размещали под землей, зарываясь на пятнадцать этажей в глубину. На минус четвертом этаже был центр управления космопортом – и в эту норку стремилась первая группа Эрла.

С первой группой - «Мышами» - Эрл обсуждал план очень подробно:

- Ваша задача – быстро проникнуть внутрь. Вариант первый – громко. Мы берем несколько боевых наземных машин, устанавливаем скорострельные огнеметы, сносим машины и окна – и пока внутри двое поливают все огнем, остальные занимают подземные этажи.

- Не получится, - хмуро прокомментировал Мавик. – Нас придавят пожарные и полиция. Они подорвутся по сигналу камер.

- Отлично! – ухмылялся Эрл. – Значит, надо сделать так, чтобы они не приехали. Как?

- Отрубим камеры наблюдения электромагнитным импульсом.

- Можно сделать ряд ложных сигналов, чтобы они несколько раз приехали на ложный вызов, а потом бы поленились приехать на настоящий, - предложил Эвой.

Все засмеялись. В каждой команде есть такой балагур с заранее выписанной индульгенцией на шутки. Эрлдаже не улыбнулся.

- Это тебя кто такую дурь надоумил ляпнуть?

- Это шутка, Эрл, - вступился Мавик. – Было так в одном средневековом фильме. Там что-то из музея крали. Статую, кажется.

- Дебильный фильм! Еще есть идеи?

В таком тоне они проговорили еще час, потом Эрл вывел голограмму космопорта, показал расположение целей и описал свой план. Команда для вида задала несколько вопросов, но в целом, признала, что план годный. И приняла.

Руководство всей операцией Эрл вел из кабины своего корабля, связь держал открытой, и картинку с камеры из арендованного автобуса получал отличную. На втором мониторе работала программа-навигатор водителя.

Все участники группы «Мышь» уже напылили на лица нано-маски, изменившие внешности, переоделись в выданную форму охраны космопорта и были обеспечены удостоверениями сотрудников. Заказчик ручался, что все документы будут подлинные – и не подвел: автобус без задержек проехал через сканирующие рамки, считал идентификационные карты и пропустил их на территорию. Куда заказчик дел настоящих охранников, Эрлу было неинтересно: они были ему не нужны – их не стало.

В остальном космопорт работал, как обычно. Ближайшие два лифта отправлялись на орбиту в десять утра, к ним выстроились очереди отъезжающих на проверку билетов. Чуть вдали три киборга забирали багаж с ленты траволатора и размещали на платформу погрузки. Четвертый лифт наполнялся крупногабаритными грузами, которые перегружали при помощи небольших кранов из трейлеров или монорельсовой платформы.

В космопорте никогда не бывает тихо.

- Не забудь мне позвонить, как доедешь!

- Мы все документы отправили, от вас ждут презентации и демонстрации образцов. И если будут вопросы по контракту, сразу пишите юристам: мы все на связи.

- Мама! А можно мне вот того желтого пушистика?

- Первый раз в отпуске за восемь лет… Можно же себе позволить!

Гул голосов похож на море: тише или громче, но все время одно и то же.

«Мыши» рассредоточились по залу и, не торопясь, прошли на пульт охраны. Это была первая часть плана: оружие с собой они пронести не могли из-за сканеров, поэтому его нужно было доставить отдельно.

- Восемь двадцать. Пересменка охраны через пять минут, - шепот в клипсе. Это Джером, руководитель первой группы. – Вперед!

Мавик и Ором приложили к замку двери магнитный ключ и, как только та открылась, стремительно бросились на сидящих солдат. Два удара – два раздробленных горла, и Мавик открывает дверь, приглашая остальных.

Лальсо сразу сел к компьютерам: отключить семь камер наблюдения вдоль периметра, разблокировать силовые контуры – и оставшиеся «мыши» просачиваются на территорию космопорта. В полном вооружении, с боевыми дронами поддержки и отдельным мобильным РЭБом для подавления сигналов противника.

- Восемь тридцать! Мы на позиции!

- Есть! – улыбается Лальсо, и космопорт накрывает мягко гудящая волна: последствие размыкания контура силового поля. Напоследок программер отключает все камеры видеонаблюдения по первому этажу, и вместе с Мавиком и Оромом выскакивает навстречу товарищам.

По протоколу первыми под землю отправлялись дроны-разведчики, считывали геометрию коридоров и технических устройств, рисовали оперативную карту. Потом отправлялись боевые дроны для огневого подавления потенциального противника и зачистки территории. Беспилотники могли стрелять сверхзвуковыми ракетами, слезоточивыми гранатами, пулеметными очередями или издавать ультразвуковое волны, от которой у любой расы пойдет кровь из ушей. Для подземных этажей космопорта Рэт предложил использовать сонный газ, а необходимую поддержку обеспечить небольшими реактивными пулеметами.

- Убить всех, кто не спит! – Джером быстро вручил противогазы подбежавшим, и нырнул на первый минус этаж.

Первая комната оказалась пустой, и в нее нырнул Лальсо с портативным компьютером, на ходу активизируя связь с дронами и связь в наушнике.

- Лальсо! – это Джером, на фоне голоса слышны далекие выстрелы. – Что у нас?

- Дроны дошли до четвертого этажа. Все чисто. Движения нет, устройств нет.

- Роботы?

- Нет.

- Мавик, отправляй свою группу по параллельному коридору. Ором, твоя группа блокирует лифты.

- Выдвигаемся!

- Принято!

Картинка на компьютере немножко дергается. Дроны прошли уже до седьмого этажа, пока один выпускает сонный газ, второй прикрывает и отстреливается от внезапного нападения. Лальсо видит на экране девять тепловых сигнатур – и без задержки отправляет в место их скопления мини-ракету.

Пол чуть вздрагивает.

Ракета в замкнутом коридоре – это без шансов. Зачем выскочили эти идиоты? Решили красиво самоубиться о боевой дрон? Красиво не получится. Там сейчас в коридоре уже не кричат, только капли и элементы органики.

«Мыши» экипированы в облегченную наземную тактическую броню – комбинезоны, которые можно носить под одеждой как трико. Они не защитят от прямого попадания атомной бомбы, но отразят пулю, лазерный луч и регулируют температуру тела. После работы боевых дронов зачищать нечего, но Лальсо забаррикадировался в своей комнатке на минус первом и не теряет контроль над техникой, потому что программеры из космопорта могли перехватить управление машиной. А вот люди не подводят.

Эрл сидел в удобном кресле первого класса бизнес-джета, совершающего неторопливый полет с одного континента на другой. На столе перед ним стоял раскрытый лэптоп, в ушах белели модные аудио-клипсы, а на экране отображалась дорожка. На первый взгляд, может показаться, что он слушает музыку. Справа стоял второй лэптоп с картинкой, напоминающей компьютерную игру-стрелялку с бегающими солдатиками.

Периодически на картинку попадают широкие планы, картинка дергается, и солдатики падают. Очень реалистичная графика. Тем более, когда она - про настоящее, существующее, подлинное. И солдатики живые. Впрочем, уже не все.

Эрл подключился сразу ко всем каналам связи и слушал, как выполняется организованная им работа.

- Мавик на связи. Мы на минус девятом. Чисто.

- Ормос, это Джейсон, что у тебя?

- Мы застряли на восьмом. Сильный заградительный огонь. Устройств нет.

- Я иду параллельным коридором. Выйду в тыл. Лальсо, дай точку.

- Принято. Точку скинул.

Выстрелы. Солдатики бегают и падают. Яркая вспышка засвечивает экран – значит, еще одна ракета пошла. И среди какофонии криков в звуковую дорожку встраивается голос из другой клипсы:

- Клетка с хомячком для дядюшки отправлена. Прошу встретить багаж у пятой платформы.

Эрл посмотрел на часы, сделал небольшой глоток сока и довольно прищурился. Эти шумные людишки в бронескафандрах отлично бегают по подземным переходам, но тонкую работу им доверять нельзя.

- Джейсон, мы у зала управления. Там глушилка, потеря сигнала с дрона-разведчика.

- Работаем по плану «А».

Лальсо отправляет им портативный РЭБ и продолжает взламывать коды доступа двери.

- Есть! Я перехватил управление техникой. Две минуты.

Мавик с бойцами смотрит на стрелку секундомера и ждет. За стеной слышны выстрелы и крики: Лальсо развлекается, заставляя охранный дроид стрелять по своим. Через полторы минуты разъезжаются двери в зале управления космопортом. Через раскрытые двери влетает РЭБ – и наступает тишина.

На секунду становится темно, потом электрические реле переходят на аварийный режим, и большом зале все становится желтоватым. Кроме больших пятен на полу: они - коричневые. Система перегрузилась – и снова все работает. Из отряда три бойца занимают места у пультов. Остальные рассредотачиваются по залу.

- Люблю свою работу, - звучит в наушниках голос Лальсо, а вслед ему вдоль стен поводит пулеметными стволами охранный дроид.

- Меньше кровожадности, - напоминает Мавик. – Ищем директора, его просили живым.

Двое бойцов прикрывают вход, остальные разбегаются по залу, заглядывая в лицо сидящим и лежащим сотрудникам космопорта.

- Почему Эрл сказал, что он будет здесь? Директору же полагается собственный кабинет!

- Зачистка завершена! – звучит в левом ухе у Эрла отчет Орома. – Мы контролируем все этажи. Блокируем лифты и лестницы.

Пол периодически сотрясается от микровзрывов. Видимо, Ором не рискует – и просто обрушивает за собой проходы.

План подземных этажей космопорта команда изучила со всей возможной тщательностью и точно знала, что есть три выхода: наверху через общий зал, аварийный и тот технический туннель, по которому они пролезли.

- Камеры наблюдения наши! Подменная трансляция включена!

Теперь на мониторы полиции транслируется картинка записи, которую они сделали неделю назад при помощи компьютерной программы. Если приглядываться, то можно заметить подмену, но кто там будет приглядываться в скучной стабильной трансляции мельтешения людей в космопорте?

Орбитальный пассажирский лифт уже полон: медленно закрываются двери, провожающие машут руками, желают счастливого пути, и кабины начинают медленно набирать разгон – до орбитальной платформы ему ехать тридцать минут.

- Сканеры взяты под контроль!

- Группа «Хаббл» на позициях.

Часы на мониторе компьютера показывают десять утра. По залу космопорта проносится звук реактивного пулемета – и люди начинают падать, кричать, в панике разбегаться и прятаться под столики. Группа «Хаббл» пролетает на ховербордах сквозь залы, поддерживаемые боевыми дронами, не жалея патронов, пока не долетают до зала орбитальных лифтов.

Прицельным минометным огнем разбиваются двери, сделанные из тройного тексталита, и вверх отправляется скоростной дрон с зарядом взрывчатки. Через пять минут он должен догнать орбитальный лифт, вцепиться в его нижнюю платформу и взорваться. «Хабблы» запрыгивают обратно на летающие доски и стремятся прочь из космопорта, потому что через десять минут тут должно уже все гореть.

Дроны прикрытия продолжают стрелять налево и направо, залы залиты кровью, крики ужаса, крики боли - кажется, что кричат все и отовсюду, - на выходе давка. «Хабблы» расстреливают стеклянную стену, чтобы вылететь на улицу из созданной западни.

«Мыши» выбегают из зала управления космопортам и несутся к техническому коридору. Лальсо бережно прижимает ноутбук, в котором столько полезных авторских программ.

Эрл смотрит на часы – десять тридцать – и набирает номер на коммуникаторе:

- «Добавь огоньку», - хищно скалится он, и оператор, которого они подсадили в грузовой лифт, дает команду.

Огромные трубы орбитальных лифтов начинают дрожать от взрывов, пассажирские кабины крошатся, огонь лижет стенки и медленно, а потом все быстрее и быстрее засасывается вверх. И Эрл набирает на коммуникаторе несколько знаков – и грузовая платформа разлетается, огромные куски стали и текстурума корежат соседние лифты, падают на землю, сминая здание космопорта.

Огонь мчится по трубе вверх все выше и выше, поднимается до облаков. С неба продолжают падать куски обшивки, вещи, иногда фрагменты тел – и с борта бизнес-джета, который стремятся увести подальше от места трагедии, Эрл видит, как у орбитальной платформы, на грани космоса и атмосферы, расходятся крепежи лифтов – и вся конструкция складывается и начинает стремительно лететь к земле, накаляясь и сгорая в атмосфере.

Навстречу ей поднимается черное облако дыма, вьется огонь и слышны взрывы.

- Вот такие у нас боевые хомячки, - усмехается Эрл, закрывает ноутбук и с чувством приятной усталости от хорошо выполненной работы закрывает глаза.

* * *

Дроны крупнейших телеканалов должны были успеть к месту катастрофы первыми, но, как всегда, проиграли частному контенту. И дело было даже не в тех тысячах роликов, которые пассажиры успели снять на свои телефоны и выложить в сеть, прежде чем взлететь на воздух вместе со зданием. А в том, что вездесущие блогеры с помощью нейросеток создали из этих роликов другие ролики, разместили у себя и теперь вещали с умным видом на фоне этой нарезки.

Официальным телеканалам осталась только картинка разрушений и трансляции с камер наблюдений, доступ к которым можно было получить только с разрешения полиции. Зная, насколько пронырливыми бывают блогеры в погоне за «горячим контентом» у полиции и телеканалов была фора примерно в сутки на эксклюзив.

Сутки на эксклюзив. Сутки на раскрытие преступления. Потом преступник ляжет на дно – и будет там сидеть до следующего громкого дела, которое также выльет в инфополе миллионы текстов, фотографий и роликов – и картина предыдущего замажется.

Впрочем, от официальных каналов никогда и не ждали мгновенной реакции. Ждали экспертного мнения, разбора фактов. Поэтому заголовки на страницах крупнейших новостных порталов выглядели нетипично несерьезно.

«Кто ответит за катастрофу века?»

«Полмиллиона трупов. Мир содрогнулся»

«Дорога в небо стала дорогой в ад»

«Что произошло на самом деле! Мнение эксперта»

«Вы не имеете право: семь слов, которые нельзя говорить родственникам погибших»

Под каждым заголовком страшные кадры с места взрыва.

- Там большая беда, командир, - Волаз попросил о докладе с раннего утра.

О взрыве космопорта ему доложили дежурные с орбиты, которые видели взрыв с иллюминаторов и прислали записанную «картинку». Пользуясь своим высоким званием, он позвонил военным Камиззена, сослался на размещенные для ремонта суда на поверхности планеты, немного приврал про необходимость срочной доставки запчастей и крайне строгое начальство, - и получил подробный рассказ с места событий.

- Докладывай!

- Нижние залы и все орбитальные лифты вдребезги, завалы разбирают до сих пор, почти триста тысяч погибших. Выглядит, как после бомбардировки. Орбитальная платформа цела только благодаря диспетчеру, который сообразил включить аварийную расстыковку лифта.

- И сколько людей упало на планету вместе с кабинами?

- Еще около двадцати тысяч.

- Официальная версия - технические неисправности?

- Нет. Сразу говорят, что теракт. Полиции там сейчас больше, чем спасателей. Подогнали строительную технику и два полка солдат разгребать завалы. Киборги ищут выживших, но пока никого.

Волаз с докладом прибыл как раз к завтраку, и с удовольствием уплетал хрустящие булочки с ароматным джемом. Себе Фредерик оставил кашу, поджаренные ломтики мяса и сок. Столик сервировали на террасе, откуда открывался прекрасный вид на парк и главный собор города. Представить, что где-то там, за домами, скрывается полыхающий ад пожаров было нереально.

- Как думаешь, насколько времени будет блокирован пассажирский космопорт? Я обещал нашим солдатам увольнительную на планете.

- Именно этот? Не меньше года. Но на другой стороне континента есть ещё один орбитальный лифт. Наши могут использовать его.

Фредерик молча смотрел на город:

- Знаешь, о чем я думаю, Волаз... Солдаты в увольнительную смогут спускаться на другом лифте, наши починенные корабли стартуют прямо с планеты, и лифт им не нужен. Но номинум дома Дэров во время приема предупредил тебя ни во что не вмешиваться.

- И он, наверняка, знал, что я передам тебе этот разговор.

- Я не верю в совпадения, Волаз.

- Думаешь, что космопорт взорвали специально, чтобы не дать улететь кому-то с планеты?

- Я слышал, что скоро сюда приедет канцлер с Ушвы и думаю, что террористов пригласили на Камиззен специально, чтобы... сорвать переговоры, настроить общественность... дать козырь одному из канцлеров. Не знаю, Волаз. Но я совершенно точно не хочу впутывать наш флот в эти политические игры.

- Будем чиниться побыстрее, чтобы отбыть отсюда пораньше?

- Именно так. Максимум, что мы можем, - доложить адмиралу в генштаб и рекомендовать прислать третью сторону. Пусть помогут им найти общий язык. Мы - нейтральная сторона и к политике не относимся никак.

- Ага, - ухмыльнулся Волаз. - Такая небольшая нейтральная сторона, которая может за полдня разбомбить обе планеты в нафиг и, не заметив, пойти дальше.

Дверь на террасу открылась.

- У нас гости? – Аатма вышла на балкон во всей красе. Черные кудри вьются в легком беспорядке, легкий макияж, гарнитур с крупными аквамаринами лежит на полуобнаженной груди, белый шелк халата струится при каждом шаге, распахиваясь ровно настолько, чтобы показать босую ножку.

Потрясение настолько явно отразилось на лице у Волаза, что певица рассмеялась.

- У тебя очень старательные подчиненные, - она чуть запахнула халат, прикрывая излишне открытую грудь. – Так рано, и уже с докладами.

- Это Эллим Волаз, мой друг, - представил помощника Фред, выделив последнее слово. – Ночью взорвали гражданский космопорт.

Аатма не торопясь дошла до столика и, изогнувшись, опустилась в третье кресло. Эллим выдохнул и сосредоточил взгляд на цветочном кусте за спиной певицы.

- Это ужасно, - вздохнула она и потянулась за фруктами, рукав спал на плечо, и она не стала поправлять. – Я могу дать благотворительный концерт. Все деньги с билетов пойдут на восстановление космопорта. А вы можете дать своих вояк, чтобы те быстрее построили новый космопорт. На моей родной планете солдаты часто работают на стройках.

- А вы деятельная натура, госпожа Кавальери, - хмыкнул Эллим, которого покоробило слово «вояки», и флер певицы начал потихоньку рассеиваться.

- Я не люблю вздыхать и плакать, господин Волаз, - певица резала грушу на тонкие кусочки и после этого впивалась острыми зубками. – Если я могу помочь, я помогаю.

Женщина доела фрукты и встала:

- Пойду в бассейн. Не буду мешать вашему совещанию.

Белый шелк скрылся за кустами, и Эллим кивнул Фредерику.

- У тебя снова самая роскошная женщина планеты.

- Судьба полусерпиота, - шутливо развел руками Фредерик. – Мы считаемся самым красивым «фипро» галактики, а в кителе я вообще неотразим. Они напрашиваются, я этим пользуюсь. Вернемся к делам.

Волаз прислушался: по террасе струился глубокий, с чувственной хрипотцой голос. Скрытая от мужчин декоративными насаждениями, Аатма пела о поцелуях.

- Как идет ремонт?

- По графику, Фредерик. Запчасти у нас преимущественно свои. Рабочих предоставили.

- Съезди на верфи лично. Убедись, что нет подлогов.

- Сегодня поеду.

- И держи меня в курсе по поводу взрыва космопорта: что за бомбы, кто подозреваемый, и все такое прочее. Мы с тобой планировали сегодня отправлять обратно капитанов и начинать первую волну увольнительных. Действуем по графику. Верде и Кимарга я отправлю наверх присмотреть за флотом. Тебя хочу попросить руководить ремонтными процессами на планете. Я за три – четыре дня нанесу все дипломатические визиты и тоже вернусь на флагман.

- Есть еще парочка непроверенных комментариев, Фредерик.

- Рассказывай! – приказал контр-адмирал, тоже прислушиваясь к женскому голосу и плеску воды.

- Военные, с которыми я разговаривал, упоминали, что впервые встречались с таким объемом разрушений. И складывается впечатление, что взорвалось сразу по всей длине орбитального лифта.

- Ты не думал, что это может быть просто дистанционная команда и заранее заложенные снаряды по всей длине.

- Длина слишком высока. Чтобы отдать такой приказ, нужно вывести в атмосферу несколько источников сигнала. А группа самолетов будет слишком заметна.

- А если в разных плоскостях повесить? Один летит влево, другой вправо. Ближе к земле какой-нибудь легкий аэроплан. У границы стратосферы – погодный спутник. У самой земли – дрон из магазина для детей. И сигналы отправлять с чего-нибудь доисторического…

- Я подкину твою версию – пусть проверят.

Волаз закончил пить кофе, встал из-за стола, козырнул контр-адмиралу и постарался вздохнуть максимально незаметно. По террасе плыл влекущий концертный голос.

Глава 9

Среди должностных обязанностей посольских работников всегда был процесс сбора данных о планете пребывания, поэтому, когда номинум получил от графа Эберхарда Дэра указание встретиться с нужным человеком, послушать и записать его рассказ, он не удивился. Местом встречи выбрали ресторан на первом этаже старинного особняка.

Центральный зал была отделан панелями из натурального дерева, в специальных декоративных нишах переливались перламутровые статуэтки и витражные миниатюры. В отдельном кабинете, который Массерер забронировал для встречи, стоял полукруглый диван с множеством подушек, на стенах висели пейзажи в резных рамах. Подделки, конечно. Но очень качественные.

Номинум успел расположиться и сделать заказ, когда хостес открыл дверь и пропустил вперед человека средних лет, одетого в неброский пиджак, свободные брюки и легкую рубашку.

- Свенельд, аналитический отдел штаба семнадцатого флота, - протянул он руку номинуму. – Вас должны были предупредить.

- Я вас жду, - Массерер на правах хозяина сделал широкий жест рукой. – Располагайтесь. Пообедаем? Я угощаю.

- Тогда мне рюмку биттера и легких закусок.

Хостес кивнул и исчез. Мужчины перекинулись ничего не незначащими фразами про природу и путешествия, дождались сервировки стола, подачи блюд, и попросили официанта больше их не беспокоить.

- Есть такие люди, которых уважаешь за гениальность, но в обычной жизни их терпишь с трудом, - произнес Свенельд и наколол кусок рыбы на двузубую вилку.

- Это вы, несомненно, про вашего командующего? - Массерер отхлебнул пива и незаметно включил запись.

- С Фредериком очень сложно, - кивнул собеседник. - Когда он был капитаном соединения, еще как-то можно было работать. Но как только Тэру вручили эскадру, все изменилось.

- Что изменилось?

- Раньше мы работали, как положено: адмиралтейство отправляло приказ, мы в штабе флота собирали группу для решения тактической задачи, предлагали план, согласовывали на всех уровнях - и командующий эскадрой доводил его до подчиненных.

- А сейчас у вас как?

- С приходом Фредерика все изменилось: нам оставили только мелкие задачки. По всем серьезным сражениям мы только проверяем уже готовые расчеты. Эллим Волаз приносит тактическое решение, мы берем под козырек и исполняем.

- Наверное, Фредерик приносит, - поправил штабного Массерер: в общих чертах номинум представлял, как работает оперативный штаб в космических войсках. Командующий всегда взаимодействовал с тактическим центром напрямую.

- Сейчас это делает Волаз, - настойчиво повторил Свенельд. - А раньше Тьярро Верде приносил.

- Верде - это кто? - спросил Массерер: общую информацию он знал, но хотел дополнительно убедиться в своей правоте.

- Друг Фредерика. Они вместе учились в военной академии. Сейчас он командующий адьегардом в Семнадцатом флоте.

- Вы хотите сказать, что контр-адмирал почти не общается со штабом флота?

- Да он даже на операционном заседании в генштабе специально садится в конце стола!

- Кто же разрабатывает у вас планы сражений?

- Не могу сказать, что он делает это в одиночку, но…

Свенельд в упор посмотрел на собеседника, проверяя: не смеются ли над ним. Взгляд Массерера был очень внимателен и предельно серьезен.

Служба стратегического планирования королевского дома Дэров внесла Фредерика Тэра в списки потенциально интересных лиц, как любого другого выпускника военной академии. Но последние три блестящие победы заставили взглянуть на него более пристально.

Найти обиженного в самолюбии штабного офицера было несложно, а вот выйти именно на Свенельда, который провел в штабе у Фреда последние три года, было удачей.

Как именно сотрудники Службы убедили аналитика поделиться историями про ударный флот, Массерер не интересовался: смогли - и молодцы. Стоимость рассказа была озвучена в смешные пятьсот золотых крон. Четыре часа Свенельд рассказывал, как работает штаб Фредерика Тэра: кто с кем дружит, а кто - едва терпит, кто принимаем решения, а кто просто бегает на подхвате.

Фредерика Свенельд и не выносил, и был готов говорить о нем откровенно:

- Меня перевели к нему из генерального штаба флота, я считался одним из лучших аналитиков. Мне доверили работать на передовой, а Фредерик превратил меня в зеленого выпускника, которому доверяют только перерисовывать планы командующего.

И когда все тайны закончились Массерер спросил на удачу: видел ли Свенельд, как разрабатывался план действий по легендарной битве у Рудрама?

- Я тогда был приписан к его флагману и стоял рядом на мостике, когда прислали приказ об атаке ваших войск. Командующий собрал всех нас и всех своих капитанов, раскрыл диспозицию на обзорном экране, включил прямой канал трансляции из генштаба, молча выслушал, козырнул, отключился и повернулся к нам.

Белый от ненависти, глаза бешеные.

- Вы поняли, господа офицеры, что хотят от нас эти штабные крысы?! - вскочил с кресла, ударил кулаком по спинке. - У нас шетьдесят кораблей, у противника - триста пятьдесят. Наши адмиралы потребовали, чтобы мы встали тут заграждением, пока они уходят за систему Веги. Там они соберут силы и дадут победоносное генеральное сражение. Но мы этого не увидим, потому что таком плане, как они прислали, мы можем только героически сдохнуть!

С ним в такой момент только Верде позволял себе спорить, но Фредерик наорал на него и выскочил с мостик:

- Мы для этого с тобой учились, Тьярро?! – крикнул он в лицо капитану. - Для этого не спали, фигачили на занятиях, сессию зубрили?! Для этого мы с тобой бегали адьютантами?!

Верде схватил меня за руку, я только успел взять планшет – и мы побежали за Тэром. Командующего мы нагнали в тренажерном зале, где тренировались десантники. Фред в раздевалку метнулся, а потом сходу врубился в спарринги. У нас в космодесанте служат урсусы. Фредерик против них как глист. Тренер сначала одного против него поставил, потом двоих. Они его минут через десять, конечно, завалили. По матам поваляли в полсилы, потом помогли подняться.

Фред хохочет, потирает плечо, глаза шальные. Выбывшие из поединка десантники ему руку жмут, тренер что-то сказал, командующий отмахнулся, потом бегом к нам, выхватил у меня из рук планшет, начал рисовать схему и сбивчиво объяснять: расположение противника, скорость ветра, угол наклона орбиты, силы притяжения, скорость нашей эскадры. Я стою, как дурак, ничего в этом хаосе не понимаю. Я потом дважды посмотрел: каракули, стрелочки, формулы, наброски - все вместе, просто помойка. А Верде еще уточнял, пометки делал.

Потом Фредерик остановился, положил Тьярро руку на плечо и серьезно спрашивает:

- Ты понял? – дождался кивка, и снова его как подменили, улыбается зло: Все! До завтра! Если я что еще придумаю - обсудим!

И обратно к десантникам - ввязался в следующих спарринг. А мы с Верде полночи разбирали эти каракули, раскладывали на последовательность действий. Фредерик забрал результаты, три дня не выходил из своей каюты – а потом приносит диспозицию.По ней мы и пошли в бой при Рудраме.

Массерер читал про эту битву в сводках с фронта. Ее обсуждали в кабинетах послов, о ней спорили до хрипоты военные, ее уже преподавали в университете. И все воедино приходили к мысли, что автор плана - гений.

Все триста пятьдесят кораблей дома Дэров сгорели в атомном пламени, в который Фредерик превратил атмосферу газового гиганта. В заведомо проигрышной битве коммодор Тэр не потерял ни одного корабля.

Триста пятьдесят - ноль.

Служить рядом с таким человеком можно было бы очень достойно. Аналитические навыки Свенельда и нестандартное мышление Фредерика могли бы породить уникальные решения. Но нет. Штабной офицер не увидел в этом открывшихся возможностей.

Завышенные ожидания и оскорбленное самолюбие. Лучше всего вербовка агентов происходит благодаря этим чувствам, за деньги люди предают с гораздо меньшей отдачей.

Поблагодарив Свенельда за рассказ и проводив до дверей кабинета, Массерер вернулся на диван. Номинум спокойно завершил ужин, расплатился по счету, вышел, сел в служебную машину и только тогда открыл коммуникатор.

- Фредерик Тэр. Что он за человек? – спросил Массерер.

- Крайне целеустремленный, амбициозный, умный, несомненно, талантливый в том смысле, как это понимают в королевском доме Дэров, - внешность и голос собеседника были созданы искусственным интеллектом, но номинум знал, что общается с ним живой человек. А видеть собеседника ему пока не положено. Уровень доступа не тот.

- Есть что-то необычное, на что стоит обратить внимание?

- У него нет прошлого.

- Уточни.

- Согласно официальным источникам, Фредерик Тэр родился на одной из окраинных планет, особо пострадавших во время последней войны. Во время планетарной бомбардировки он потерял семью, и до восемнадцати лет воспитывался в интернате. При переезде на другой континент все документы были утеряны. В девятнадцать он поступил в военную академию космофлота Делайсисов в столице, на Рендолле-7, по рекомендательному письму и поручительству. Через два года он становится лучшим учеником курса. После выпуска распределен в действующие войска. Имя его благодетеля зашифровано, но потом, когда Фредерик откровенно не подчиняется генеральному штабу, вместо расстрела, его только понижают в звании.

- Ты думаешь, за ним кто-то стоит?

- К тридцати восьми годам он дослужился до контр-адмирала.

- Он победил при Рудраме и единственный, кто прошел через нашу маскировку «Туманность Андромеды»…

- Есть еще двенадцать менее известных сражений, на которые тоже стоит обратить внимание. Мальчик из глухой провинции, к тридцати восьми годам возглавивший ударный флот, несомненно, очень талантлив.

- Но этого мало, верно? - Массерер понял, к чему клонит собеседник.

- Именно. Карьера все равно просто головокружительная! По собранным данным, создается впечатление, что вся эта череда засекреченных и пропавших документов, работа кого-то на самом верху.

- Думаешь, он сынок кого-то из генштаба?

- У нас было два дня, чтобы собрать информацию. Чтобы ответить на такие вопросы, нам нужно не меньше недели.

- Продолжайте искать. А пока мы поступим следующим образом, - номинум подгрузил из облачного хранилища запись разговора со Свенельдом. – Отправляю файл в наш архив. Расшифруйте голосовое сообщение, добавьте к нему пояснительную записку с найденной информацией.

- Сделаем.

- Если Свенельд не врет, и Фредерик действительно сам разрабатывает эти тактические планы, его нельзя отпускать из виду.

- Мы проверим, - отозвался нарисованный человечек с экрана. - Проверим и выйдем на связь.

* * *

«Камиззену плюнули в лицо! Камиззен утрется?»

«Только на моем канале. Настоящая правда о переговорах»

«Касанаве: Ушву надо вынудить остановиться».

«К чему готовится, если канцлеры не договорятся?»

«Опрос: как на Камиззене относятся у Ушве. Страшные цифры».

«Пять самых богатых людей планеты: кто наживается на нашей ссоре».

Касанаве в гневе опустил крышку лэптопа и посмотрел на министров:

- Что это такое, я вас спрашиваю?

- СМИ просто гонятся за популярностью. Сейчас выплеснут пену – и успокоятся.

- Канцлер Ушвы уже спустился на планету: через два часа начнется встреча – и мне не нравится, какая распечатка про общественное мнение ляжет ему на стол перед началом нашего диалога.

- Главное, что он услышит от нас. А мы настроены иначе.

Касанаве прищурился и промолчал. Три дня специально созданная комиссия рыла землю в поисках виновных в гибели горняков на астероидах. Команданте Ранезира прислал длинный отчет, что на территории экзо-планеты его безопасники перерыли все закоулки и никаких чужаков за последние полгода не прилетало. В конце письма указал, что все спасенные в космосе выжили.

От Ушвы пришел сухой текст соболезнований с уверениями, что они тоже будут разбираться. Посол, сидящий на Камиззене, прибежал к Касанаве в тот же день, был крайне эмоционален, убеждал, что Ушва никогда бы не пошла на такой шаг. А эмблемы на кораблях можно какие угодно нарисовать.

Пресса писала на разные голоса, то обвиняя Ушву во всех бедах, то угрожая Касанаве.

Обсуждение СМИ, на которое канцлер Камиззена позвал самый близкий круг управленцев, вышел коротким и злым.

Планетарный канцлер Ушвы Рихенза фон Аренберг был невысоким статным блондином с напористым носом и синими глазами навыкате. Узнав о случившемся в астероидах, Рихенза сразу же написал Касанаве и настоял на личной встрече. На Ушве оставался всего один месяц до выборов, дел было невпроворот, но Рихенза готов был потерять неделю работы в предвыборном штабе ради личной встречи. Касанаве широкий жест оценил и отписал, что к переговорам готов. Однако извиняться гость не планировал и, как только закончилась протокольная фраза приветствия от принимающей стороны, пошел в наступление:

- Я приехал, чтобы лично обсудить агрессивные действия, которые случились в астероидном поясе.

- Вы решились признать, что это была ваша инициатива? – растягивая слова, немедленно ответил Касанаве.

- На работающих горняков было совершено разбойное нападение, - продолжил Рихенза, словно не заметив встречного вопроса. – Спасшиеся утверждают, что на бортах кораблей агрессоров был герб нашей планеты. Добыча на астероиде прекратилась. Там осталось наше оборудование и почти полная платформа сырья. Через неделю к этому астероиду подлетели ваши корабли, Касанаве, напоролись на встречное сопротивление, разрушили и платформу, и выстроенные штольни. Все верно?

- И было убито сорок три человека!

- Наличие ваших кораблей и агрессивных действий вы не отрицаете?

- Нет. Мы отвечали на вашу провокацию.

- Разрушение платформы, потерю сырья и штолен вы тоже не отрицаете?

- Это восполнимые потери.

- А вот теперь главное! – Рихенза жестко посмотрел на собеседника. – Ни один боевой корабль не вылетал с моей планеты за последний месяц. У нас начался последний месяц предвыборной гонки и по Конституции на это время блокируется движение всех военных кораблей! Я не знаю, кто именно убил работяг, но именно ваши корабли раздолбали работающие модули и разрушили ценное оборудование.

- У нас погибли военные!

- Потому что это вы сразу начали стрелять! А надо было сначала поговорить с нами!

- А Дэры вам бы позволили?! – рявкнул Касанаве.

В зале стало тихо. Слово было сказано. И слово было не про печальное недоразумение, произошедшее на астероидах, а про будущее, которое волновало канцлеров гораздо больше, чем они могли показать друг другу.

- Наша планета была и остается частью системы Камиззен, - спокойно и твердо ответил фон Аренберг. – Поэтому, если у вас возникли сомнения, давайте начнем с них. Астероиды подождут.

- Мы знаем, что к вам приехали номинумы королевского дома Дэров с предложением о покупке пакета акций «Ранезирской рудной компании».

- Приехали, - кивнул фон Аренберг. – Один из них попросил разрешения посетить Ранезир, второй приехал к вам. Уверен, вы уже познакомились.

- Познакомились, - скривился Касанаве.

- Дэры предлагают нам долговременное сотрудничество и описывают два варианта, как это можно осуществить. Либо они арендуют площади на ранезирских заводах, завозят свое оборудование и начинают переработку. Мы получаем плату за аренду, а по истечении срока контракта, нам оставляют налаженное производство…

- Вы подсчитали, сколько можно озвучить арендную плату?

- Несомненно. И королевский дом тоже подсчитал: там хорошие цифры, и спорить с ними я бы не стал.

- Не хотите портить отношения с королевским домом?

- Не хочу, - Рихенза не поддавался на провокации Касанаве. Видимо, все уже просчитал.

- Сколько наших цехов они хотят заменить на свои производственные линии?

- Примерно треть.

- Немыслимо! – не удержался от возгласа министр финансов.

- А что во втором предложении? - быстро сказал Касанаве, не давая своему подчиненному развить свою мысль.

- Они достраивают Ранезир. Монтируют свои заводы, и мы будем вести переработку одновременно. Мы укажем, какой объем ежегодной добычи полезных ископаемых они не смогут выгребать из наших астероидов. По истечение срока договора все их заводы остаются у нас.

- И изношенное оборудование, которое можно будет только выбросить, - проворчал министр промышленности.

- Несомненно, - согласился канцлер Ушвы. – Но использование мощностей Ранезира, зарплаты рабочим на этапе строительства, страховку, медицинские услуги и медиаподдержку проекта – все это королевский дом берет на себя. Это очень существенно сэкономит наши планетарные бюджеты.

- Вы, конечно же, подсчитали выгоду от обоих предложений, - припечатал Касанаве.

- Подсчитали, - кивнул фон Аренберг. – Стратегически нам выгоднее достроить Ранезир. Об этом я хотел разговаривать с вами после наших выборов.

- А если все так радужно, канцлер, то какого хрена вы поперли на геологов?! - Касанаве молча смотрел на Рихензу, тот не отводил взгляда.

- Это я вас хочу спросить, канцлер, - веско произнес фон Аренберг. – Почему вместо того, чтобы поговорить со своим постоянным и дружественным соседом, вы подняли военных и разнесли платформу?! Мне доложили, что у вас даже есть потери, тогда как с Ушвы не поднималось ни одного военного корабля.

Несколько минут канцлеры планет продолжали играть в старую, как мир, игру: я знаю, что ты знаешь, что я знаю, просто сейчас выгоднее договориться и списать все на пиратов, которых спугнул королевский флот.

И вроде никто не виноват.

Обстоятельства непреодолимой силы.

- Космическое пиратство – это бич нашего времени, - процедил Касанаве. – Вы слышали: у нас остановился на починку семнадцатый ударный флот Его Величества. Эти бандформирования настолько хорошо вооружаются, что потрепали даже военных.

Фон Аренберг кивнул:

- Очень хорошо, что они к нам завернули. Я надеюсь, что королевские войска наведут порядок и подобное больше не повторится.

Глава 10

Еженедельное пятничное совещание штаба семнадцатого флота решили провести в формате он-лайн трансляции. Установленный ритм встреч руководящего состава не прерывался во время стоянки, но общее настроение поменялось. Ремонт - не отпуск, но все равно хороший повод немного расслабится.

Модератором встречи был капитан флагмана, пришвартованного на орбите: его равноудаленное положение и от начальства, оставшихся на планете, и от коммодоров эскадр, ремонтирующихся на космических верфях, позволяло держать канал связи стабильным для всех.

В десять тридцать по местному времени из наземных доков к эфиру подключился Волаз, с адмиральского флагмана вышли на связь начальник навигационной службы, главный аналитик штаба, главный интендант и руководитель службы персонала. Командующих эскадр с руководителями собственных отделов решили дополнительно не гонять – их подключали связисты прямо с мостиков. На общем экране были четко видны лица девятнадцати офицеров.

Ремонт шел строго по графику: каждый узел, каждый модуль проходил положенную диагностику, отчёты тут же отправляли в центральный банк данных. И, судя по взятому темпу, через три-четыре дня техническая служба полностью соберет информацию о повреждениях и приступит к ремонту.

Руководитель технической службы решил воспользоваться остановкой в полной мере, и не просто починить корабли, но и провести тотальную проверку состояния всего флота. А потом привести к идеальному состоянию не только то, что едва летало, но и все, что начало подавать признаки износа.

Закупки оборудования и продовольствия также шли по плану, но тут результаты доклада были предсказуемы. Главного интенданта – за глаза, разумеется, - Фредерик иногда в шутку называл «мой любимый клещ», подразумевая под этим характер подчиненного: если вцепится, то не отпустит. Однако именно благодаря этому человеку, флот был всегда обеспечен и экипирован с запасом. И когда однажды интендант заикнулся, что возраст не тот, чтоб козликом прыгать по звездным системам и пора бы уже уволится в запас, командующий несколько часов уговаривал его остаться, потому что с таким человеком чувствовал себя, как за каменной спиной.

Медицинская служба порадовала рассказом о выздоравливающих, служба персонала показала графики расписанных увольнительных. Согласно приказу Фредерика, каждый боец получил три дня отдыха с правом посещения планеты. Внутри флота построили целую систему логистики, при которой малые транспортные корабли сначала собирали военных с разных кораблей, а потом отвозили их на планету.

И все равно, несмотря на эту отлаженную суету и не прекращающиеся рабочие процессы, остановку в целом воспринимали как повод хорошо отдохнуть.

Навоевались за год.

Кимарг пошутил, выступив с предложением перенести общий подъем на часок попозже. Все посмеялись. И так начало дневной смены перенесли на десять утра. Куда уж позже?

Штабные аналитики доложили, что последнюю боевую операцию проанализировали. Диспозиции в начале сражения, характеристики противника, оперативный ход сражения – все прокомментировали и загрузили в тактический симулятор. Можно проводить обучающую лекцию и направлять капитанов кораблей на практику.

Это была уникальная система внутреннего обучения, которой больше не было нигде. Только в Семнадцатом флоте.

Быстрый разбор сражений коммодоры проводили с капитанами кораблей в течение трех суток после завершения битвы. Заниматься полным анализом, докапываясь до мельчайших деталей с привлечением штабных аналитиков, предложил полгода назад Тьярро Верде.

- Ты бы еще командирские курсы открыл у себя, - иронизировал тогда Фредерик. - Зачем тебе это надо?

- Повышение квалификации летного состава.

- Не надо мне канцеляритом тыкать. Давай, по существу.

- Если я тебе скажу, что мы служим под знаменем королевского дома Делайсис, а они покровительствуют фундаментальной науке и просвещению в целом, ты поверишь?

- Патриотично. Но тоже не убедительно, - Фредерик знал, что друг расскажет правду, но отговорки тоже послушать был не против. За годы общей службы он понял, что Верде ненавидит, когда его начинают загонять в угол и требовать.

Верде хмыкнул:

- У меня половина капитанов имеют опыт меньше двух лет, а идем мы в арьергарде. Если будет большая заварушка, тебе надо быть уверенным, что мягкое подбрюшье надежно прикрыто.

- Во всех наших боях у меня не было к тебе претензий.

- В этом беда, Фред. Я вижу картинку боя целиком, а мои капитаны – еще нет. Если я что-то не увижу, у нашего флота могут быть проблемы.

- Хочешь подстраховаться?

- Хочу минимизировать риски. Чем больше моих ребят смогут считывать общую панораму боя и свое место в нем, тем меньше шансов, что кто-то накосячит.

- Тогда я бы предложил тактические симуляторы подключить. Пусть твои капитаны-новички порешают сложные задачки, а потом с более опытными обсудят свои идеи.

- Именно это я тебе и отправил на подпись, Фред. Только у нас на кораблях стоят очень простые версии симуляторов. Чтобы мы достигли нестыдных результатов, моим капитанам нужны доступы к твоему, адмиральскому. Там можно и задачи сложнее сделать, и возможностей их решения больше.

Фредерик покрутил в голове предложенную идею, обсудил с другими коммодорами, а потом написал в генеральный штаб большую докладную записку о необходимости дополнительного обучения младшего офицерского состава, и в связи с этим просьбу о расширении допуска к тактическим программам. Из штаба Фредерику немного попеняли за нецелевое использование свободного времени персонала, но тот отмахнулся бумажкой из отдела кадров о том, что свободное время на то и свободное, чтобы персонал выбирал себе занятия по душе. А эти «командирские курсы» вообще факультатив.

Еще месяц в генеральном штабе тянули с решением, но разрешение все-таки дали.

Два друга принялись внедрять систему со всем усердием, и через пару месяцев в очередном сражении с пиратами, радовались возросшему уровню маневренности флота. О чем Фредерик отписал командующему, не забыв указать автора.

Меньше, чем через сутки, Тьярро Верде получил благодарность из генштаба и предложение о переходе на другой флот с повышением в звании.

- Тебя пытаются украсть, - прокомментировал присланный документ Фредерик.

- Тебя пытаются ослабить, - Тьярро забрал коммуникатор, на котором показывал командиру письмо. - Ты по-прежнему не ладишь с начальством, зато отлично выполняешь задачи, укрепляешь флот и собираешь собственную команду. На твоем месте я был бы с ними посговорчивее.

- Ну, допустим, команду такого масштаба я собираю впервые. До этого мы с тобой служили в меньших соединениях. А генштаб я не люблю. Они пытались нас убить.

- Не можешь простить им Рудрама?

- Не могу.

- Мы с тобой потом сами разбирали эту тактику. Если бы мы проиграли, силы двух сторон оказались бы в паритете, и можно было начинать переговоры. А разбив их флот, мы сместили преимущество на нашу сторону - и война продолжилась еще на полгода.

- Ты мне еще цифры покажи: сколько бы сгорело нас тогда, и сколько погибло за следующие полгода.

- И приведу! Генштаб тогда был прав!

- Ну пойди и сдохни за него! Я спасал своих людей, и считаю, что был прав я! Нельзя посылать триста тысяч людей на смерть только ради того, чтобы начать переговоры!

- А ты давай сам дослужись до адмирала, возглавь центр стратегического планирования - и я посмотрю, какие ты будешь принимать решения!

- Если я когда-нибудь отдам такой приказ, ты меня пристрелишь!

Верде часто спорил с Фредериком: о флоте, о диспозициях, о кадровой политике, но после этой фразы кивнул и промолчал. Потому что на одном из кораблей, который спасло решение Фреда, капитаном был он сам. И потому, что был согласен с утверждением: нельзя менять жизни на письмо.

Нынешнюю аналитику Волаз предложил без контр-адмирала не заслушивать, а того еще сутки дела задерживали на планете. Выгруженные археологические находки действительно оказались какими-то сверхредкими ценностями - в рекордные сроки и, несомненно, благодаря личной заинтересованности супруги канцлера на Камиззене открывалась выставка с пафосным названием «Возвращенное».

На заседании штаба Эллим Волаз показал всем рекламный плакат, где крупно было напечатано «Выставка стала возможна только благодаря семнадцатому ударному флоту Его Величества Ларля Делайсиса». По центру крупным планом были фотографии ритуальных сосудов с Антареса.

- О! Кимарг, узнаю подарки твоему демону! - улыбнулся коммодор Дегаратье.

- Вам не надоело? - по дороге с планеты на орбиту Кимарг обмолвился, что на протяжении полета с руководителем археологических раскопок он с удовольствием общался, и поскольку все рабочие вопросы решили, то начальников служб отпустили, а коммодоры остались просто поговорить.

Теперь вместе с модератором встречи их было шестеро.

- Знаете, а это вообще-то весьма любопытно, - Кимарг тоже дождался, пока с линии связи отключатся штабные офицеры. - Антаресцы верят в то, что боги и демоны не могут проявиться в мире в физической оболочке. Им для этого нужны так называемые Имяносители. Но поскольку наши тела не могут выдержать бога полностью, то из всей силы проявляется только какой-то кусочек.

- Кусочек? Что ты имеешь ввиду?

- Гедоль мне рассказывал, что в него должен был подселиться демон созидающего огня Белейрис. И если бы тот подселился, он бы тоже что-то с огнем получил.

- Выдыхал бы огонь изо рта?

- Во время лекций.

- Смейтесь, смейтесь,- Кимарг сделал вид, что почти обиделся. Дегаратье всегда был несдержан на язык.

- Прости, - примиряюще поднял руки тот. – Уж больно картинка смешная привиделась. Так что пообещали этому ученому?

- Как он объяснил, он бы мог сдвигать причинно-следственные связи, чтобы загорелось.

- Это вроде того: у меня искрит провод, но техник именно в этот момент отвернется, и вспыхнет.

- Ну что-то типа того. Мы недолго разговаривали: некогда было. Но там столько философии, что я не слишком понял.

- Я отправил Фредерику протокол заседания, - кашлянул Волаз. - Но визирования не получил.

- Он может быть на выставке, - предположил Кимарг.

- Он никогда не пропускал заседания, - обрубил Эллим. - В экстренных случаях, меня предупреждают его адъютанты. Сегодня никто на связь не вышел.

- Может быть, что-то личное? - протянул Каверхан.

Коммодоры улыбнулись: благосклонность певицы к полусерпиоту не описал только самый ленивый таблоид, и, хотя сами коммодоры не любили сплетничать, но голос, фигуру, позу и спущенный на плечо халат на утренней террасе, обсудили. И немного командиру позавидовали.

- Набери адъютанту, если так срочно. Скольких он взял с собой?

- Двоих. Я им уже набрал. Оба говорят, что Фредерик вчера посетил выставку этих самых древностей, а потом командующий захотел побыть один, и его не тревожили.

- То есть он не на связи сколько?

- Почти двадцать часов.

Коммодор Дегаратье прекратил улыбаться и приказал связисту срочно связаться с контр-адмиралом. Его флагман тоже стоял на орбите Камиззена, и можно было дозвониться без задержки. Фредерик не отвечал.

- Эллим, а ты сейчас на наземных верфях, верно, - помрачнел он.

- Именно! Ты тоже попробовал его вызвонить?

- Напряги адьютантов, пусть достучатся до командира. У нас были разные события, но график связи неизменен, и если он не подключился и не предупредил, мне это не нравится. Я готов сам спуститься с орбиты на Камиззен, но тебе же быстрее. Ты уже на планете.

Через три часа Эллим Волаз собрал всех коммодров на экстренное совещание. Судя по изображению за спиной, он вышел на связь из отеля. Номер вскрыли: на кровати лежал брошенный белый парадный китель. Серебряные шнуры аксельбантов и наградные плашки валялись, словно их скидывали второпях. Рядом лежала контр-адмиральская шпага с выгравированным гербом дома Делайсис на эфесе.

Все документы и деньги исчезли. Иногда в окно трансляции попадали люди в серой глухой форме. Видимо, полиция.

Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как почти сутки назад Фредерик Тэр спокойно входит в номер, а через сорок минут почти выбегает из отеля и садится в глайдер частной транспортной компании. Через семь кварталов автомобиль включил режим маскировки - и пропал с радаров службы дорожной инспекции.

Все.

Услышав новости, офицеры начали зубоскалить.

- Фредерика уже трижды хоронили. По всем приметам он должен жить долго!

Но шутки быстро закончились. Волаз рассказал, что эксперты обнюхали в гостинице каждый уголок, а полицию он так застращал, что начальник городского управления уже посадил за просмотры дорожных видеокамер всех свободных сотрудников.

Просветили приборами каждый миллиметр. Покадрово проследили путь машины. Не было контр-адмирала. Вот он выходит на улицу, вот - садится в авто, а потом проезжает перекресток, сворачивает на аллею – и пропадает.

- Они открывают дело о пропаже человека, - цедил Волаз, максимально напрягая челюсти, чтобы не начать материться в прямом эфире. – Но сразу говорят, что надежды мало. Я выезжаю в дом правительства, буду просить аудиенции у канцлера и содействия в поиске. Чтобы пнул полицию побольнее и придал ускорения.

Тьярро Верде посерел лицом и отключился. На бегу передавая дела своему заместителю, он выскочил в ангар, отмахнулся от козыряющих подчиненных и потребовал срочно подготовить к вылету боевой истребитель-тахар. Это корабли летали в космосе и могли садится в атмосфере.

На второй курсе в учебке у него была практика вождения этих кораблей, Фредерик тогда настолько влюбился в боевых птиц, что подумывал, а не пойти ли ему в пилоты. Верде гонял вместе с ним: сердцем не прикипел, но навык остался.

- Ты за старшего, я на связи, - припечатал он заму, залезая в пилотское кресло. – Рубка! Я готов, командуйте вылет!

Заместитель смотрел, как закрывается люк, причальные шванцы разворачивают боевой тахар в сторону космоса, запускают двигатели, перегоняют на взлетную полосу, а потом с потолка опускается прозрачная стена, отсекающая воздушную зону, и с той стороны раскрываются гермодвери в открытый космос.

Тахар повел направленными вперед черными крыльями, взял разгон и вылетел на планету. Верде наплевал на официальную дорогу через орбитальный лифт и монорельсы, обматерил наземное ПВО, которое хотело его сбить, увернулся от разъяренных вояк, планировавших перехватить его в атмосфере, и посадил боевую машину на центральной площади перед дворцом правительства.

На прием к Касанаве он попал одновременно с Волазом. Эллим оценил виражи приятеля, дождался, когда Верде выпадет из кабины: перегрузкам было наплевать на моральное состояние пилота, а Тьярро шел круто – так что получил не менее 5 G – и старался не смотреть ему в лицо: не потому, что совесть не чиста, а потому что на Верде вообще было страшно смотреть.

Так прошло еще восемь часов.

От автора: Дорогие друзья! Ну что ж. Мы взяли и убрали главного героя из романа. Можно писать в комментариях: что случилось. И наши любимые предположения: кто виноват и что делать?

Самому догадливому читателю - приз от автора :)

Выкладка следующей главы будет завтра, в 23-00. У вас есть все шансы успеть догадаться!

И спасибо, что продолжаете следить за жизнью людей в этой далекой Галактике. Ваши комментарии и лайки придают мне сил и фантазии делать историю интереснее и писать продолжение быстрее.

Глава 11

- Очень хорошо, что вы приехали пораньше, - Касанаве был сама любезность: улыбался, широким жестом приглашая Волаза и Верде за стол. - Бокал белого? Рекомендую выбрать прошлогоднее. Тот год выдался крайне дождливым, но получившееся вино получилось идеально легким.

- Благодарю, - Эллим улыбнулся, искренне надеясь, что улыбка не походила на оскал. Этот пройдоха-канцлер вел себя так, словно стрельба ПВО над столицей и посадка боевого тахара на площадь у них случаются каждый день. – Но мы по делу. Не хочется смешивать чудесное вино и дурные новости.

- Не спорю, - Касанаве перестал улыбаться и сдержанно кивнул в ответ. – Впрочем, новости могут быть и не такими плохими. Давайте послушаем, - он наклонился над селектором: Начальника полиции пригласите.

Главный полицейский города пришел не один, а с подчиненным. средних лет, с темно-каштановыми волосами, слегка раскосыми глазами и удивительно отталкивающим выражением лица.

- Это наш лучший следователь, господа, - представил его вошедший. - Бруно фон Ратцель.

- Фон Ратцель? – переспросил Верде, вспоминая информацию про систему Камиззен: в нем что-то говорилось про подобную приставку к фамилии.

- Бруно фон Ратцель приехал к нам с Ушвы, второй обитаемой планеты в нашей системе, - ответил на вопрос начальник полиции. – Приставка «фон» означает, что он входит в сорок благородный семейств планеты.

- Достаточно обо мне, - голос Бруно был крайне невыразителен. – Мне поручили вести дело о пропавшем контр-адмирале. За прошедшие сутки я выяснил, что ни через один космопорт планеты контр-адмирал не вылетал. Любой планетарный транспорт: самолеты, поезда, автобусы – его не перевозил. Я запустил по планете глобальный поиск через систему распознавания тел – его нет. Можете ознакомиться с документами.

Волаз бездумно взял протянутую папку, поворошил листы в многостраничном отчете: что пересматривать, если на всех написано одно и то же.

Бруно запустил поиск по модели расходящихся кругов, отмечая: где мог находится контр-адмирал через пять минут после исчезновения машины с камер, через десять, через двадцать и так далее, пока он не просканировал всю планету.

Везде в отчете было одно и тоже. Машины нет. Человека нет.

И ведь не иголка в стоге сена! Метр девяносто, почти сто килограмм веса, глаза со змеиными зрачками, королевские вензеля на плечах - даже в непарадном кителе внешность неприметной не назовешь. И как сквозь землю провалился! Никто ничего не видел.

Адъютанты клялись, что Фредерик отпустил их после приема, от шофера отказался. Сказал, что возьмет автомобиль в аренду.

Полиция проверила все камеры наблюдения и чуть ли не рентгеном просветила помещение в поисках чужих отпечатков. Ничего. Все отпечатки принадлежат или контр-адмиралу, или его адъютантам.

- Вы все проверили?- больше для проформы спросил Волаз.

- Я поставил это дело на личный контроль, коммодор, - с нажимом произнес Касанаве. – Мы миролюбивая и лояльная планета. А пропажа высшего офицера королевского флота – это особенное дело. Последнее, что бы мы хотели, - это ссорится с королем Дома Делайсис.

Касанаве забрал папку с отчетом, полистал и вернул полицейским. Волаз поймал неприязненный взгляд Бруно, направленный на Касанаве. Словно тот не бумаги листал, а в душе у него копался.

- Не вижу тут результатов из больниц. Вы их запрашивали?

- Страницы с восьмой по одиннадцатую, - ответил следователь. – Также была запущена генетическая проверка по всем неопознанными биологическими формами, в том числе дискретным.

- Что такое «дискретные формы»? - спросил Волаз.

- Имеющиеся у нас в расчлененном виде, а также в виде частичных продуктов горения и растворения в кислотных жидкостях.

Волаза передернуло:

- Когда будут готовы результаты?

- Они представлены на двадцать первой странице: результат отрицательный.

- Не все вы космопорты проверили, - Касанаве передал папку Бруно.

- Что вы хотите этим сказал, господин консул? – немедленно окрысился тот.

- На нашей планете есть частный космопорт, принадлежащий дипломатическому посольству королевскому дому Дэров. На последнем приеме их представитель упомянул, что планирует скоро вылетать с нашей планеты, - Касанаве приподнял уголки губ, так чтобы на лице появилась чуть виноватая улыбка. - Мы с номинумом немного не сошлись во взглядах, а потом активно подискутировали на приеме. Как мне доложили, корабли улетели. Этого в ваших отчетах нет.

- По закону о неприкосновенности королевских домов, их дипломатический космопорт не является территорией нашего государства, и я не имею права проводить там досмотр, - выговорил Бруно, почти не разжимая зубов.

- Возможно, ваш контр-адмирал как-то договорился с номинумом королевского дома Дэров, и те организовали его побег. У них точно хватит ресурсов и технологий провернуть эту историю с видеокамерами.

- Фредерик почти пятнадцать лет воюет против армии Дэров, - перебил Волаз. – Он никогда не перейдет на их сторону!

Касанаве перевел взгляд сначала на начальника полиции, потом на Эллима.

- Королевский Дом Дэров проиграл в противостоянии королевских домов, однако ничего не мешает им желать отыграться. Их космический флот точно превосходит ваш семнадцатый по объему и по вооружениям. Но из военачальников, которые достойны упоминания, я могу назвать ….

- Да что вы,.. – начал Волаз.

- Я исхожу из фактов, которые так фундаментально и оперативно собрали наши следователи. И из логики нынешних политических реалий в секторе Ориона, - прервал его Касанаве. - Ваш командир оставил в гостинице форменный китель и награды, но взял все имеющиеся деньги. Сел в машину с отражателем камер видео-регистрации. Никуда не приехал, не вылетел с планеты официальными каналами, не попал ни в больницу, ни в морг. Остается только одно – за ним прислали машину и тайно вывезли с планеты.

- То, что вы говорите, очень логично, - присоединился к диалогу Тьярро Верде. – Но такой поступок совершенно неприемлем для офицера королевского флота.

-Почему? – искренне удивился Касанаве. – У вас все адмиральские должности заняты, так что Фредерик Тэр сейчас достиг своего потолка и будет там оставаться, пока не освободится место. Возможно, очень долго. А перейдя к дому Дэров, он сможет развернуться по полной. Возглавив их войска, он станет первым очень скоро. Ему хватит на это таланта, ума и амбиций.

Волаз по мере речи Касанаве все больше мрачнел.

- У вас есть доказательства? – почти прошипел он.

- Нет ни одного, - расслабленно пожал плечами Касанаве. – Я о вылете кораблей сам узнал буквально перед вашим приходом.

- Тогда почему вы обвиняете контр-адмирала в предательстве?

- Я не обвиняю. Но у меня нет доказательств и обратного, поэтому я подхожу к этому делу как политик: а у нас лучшей тактикой является презумпция вины. Любое действие трактуется как враждебное.

- Эту версию можно проверить, если вы разрешите досмотр.

- Вы наверняка знаете, что обыск дипломатического представительства королевского дома – это повод для начала интервенции. Понимая статус вашего коллеги, я могу попробовать попросить разрешения.

Верде замер: его отец и мать были юристами и еще в детстве рассказали своему сыну об особом статусе королевских домов, фактически, стоящих над законом. Если сейчас номинум им откажет, никто ничего сделать не сможет. А канцлер не пойдет на открытую конфронтацию.

Касанаве поймал этот взгляд - понимающий уровень ответственности и степень возможного наказания - и нажал на кнопку селектора.

- Соедините меня с номинумом королевского дома.

- Здравствуйте, канцлер, - раздалось из динамиков. – С вами говорит первый секретарь посольства. Как мне озвучить повод вашего звонка?

- Личная просьба.

- Соединяю.

В комнате раздались первые такты старинной музыки, а потом система связи вывела на экран видеотранслятора сидящего за рабочим столом Массерера.

- Господин номинум, - склонил голову канцлер.

- Господин канцлер, - отзеркалил его жест Массерер, потом заметил сидящих вокруг стола военных. – Господа офицеры.

- У нас к вам крайне деликатное дело, - канцлер обвел рукой собеседников. – Почти сутки назад на нашей планете пропал контр-адмирал королевского ударного флота.

- Мне доложили, что какой-то отчаянный пилот рискнул приземлиться на боевом тахаре в центре столицы, - Массерер откинулся на спинку кресла и улыбнулся. – Я сначала подумал: анекдот. Но потом посмотрел ролики в центральном информатории, и убедился: да. Действительно. Боевой тахар. Так это были вы? Хорошее пилотирование.

Верде приложил руку к груди в полупоклоне.

- Свалиться с орбиты прямо на прием к канцлеру, - номинум широко улыбнулся. – Касанаве, я бы на вашем месте добровольно отдал им потерявшегося товарища.

- Наша полиция осмотрела все, кроме одной территории

- Кроме резиденции королевского дома, как я полагаю?

Касанаве кивнул:

- Именно так, господин номинум. Поэтому мы обращаемся к вам с просьбой: разрешить нашим полицейским пройти к вам в резиденцию.

- У нас нет вашего контр-адмирала. Королевский дом не планирует повторной эскалации конфликта. Это официальная позиция Дома Дэров.

- Мы не сомневаемся в ваших словах. Однако, возможно, какая-то третья сторона именно это и хочет сделать. Господин номинум, офицеры королевского флота присоединяются к моей просьбе, чтобы исключить любые намеки на вашу причастность.

- Смелое заявление, - Массерер сжал губы в узкую полоску. – Я бы даже назвал его «выходящим за рамки дипломатических отношений».

- Господин номинум, - шагнул к канцлеру Верде. – Я коммодор ударного флота Его Величества. В нашей просьбе нет намерения оскорбить королевский дом или лично вас. Но мы ищем товарища, с которым сражались рядом. Королевский Дом Дэров много столетий воспитывает рыцарей войны. И вы как никто другой должны нас понять: своих не бросают, даже если война уже кончилась. И мы не бросим.

Массерер смотрел на Верде - тот не отводил взгляда.

- Хорошо, - наконец прозвучало в кабинете, и Касанаве тихо выдохнул. – Я разрешаю осмотр резиденции и сниму подавление видео-трансляции в окружающем квартале.

- Нас будет три взвода полиции, - присоединился к разговору совершенно спокойный Бруно. – И еще нам нужно разрешение на съемку, чтобы прикрепить к делу и больше вас не тревожить.

- Видео-съемку внутри здания разрешаем частично. Помещения вы досмотрите все, но некоторые попадут в ваши бумаги только в виде описаний свидетелей.

- Благодарим вас, господин номинум, - вклинился в разговор канцлер, чтоб прекратить поток требований. – Тогда мои подчиненные выдвигаются и скоро будут у вас.

- Будем ждать, - Массерер отключился.

Офицеры флота поднялись, за ними – полицейские.

- Благодарим за помощь, господин канцлер, - Волаз приложил руку к груди и поклонился. – Не смеем задерживать более.

- Понимаю, - Касанаве утвердительно покивал головой. – Поезжайте.

– Если будут новости, мы на связи в любое время, - Волаз стремительно пошел к двери.

- Покажете мне адрес посольства, - обратился Верде к следователю. – Пока полиция будет собираться, я успею сделать несколько кругов над зданием и обеспечить аэрофотосъемку.

- Я бы хотел при этом присутствовать.

- У меня двухместный тахар, полетели вместе.

Начальник полиции спешил следом, по телефону надиктовывая распоряжения.

Через несколько минут в кабинет снова постучали.

- Войдите! – они что-то забыли?

Но новым посетителем оказались не офицеры королевского флота, а свои чиновники. Хотя и нежелательные.

- Встретил на лестнице космолетчиков, - министр по развитию умудрился вложил в два слова весь спектр эмоций. – Интересные люди, - Необычные, - вильнул Касанаве. Трусоватый Адаль был последним, с кем канцлеру хотелось обсуждать только что закончившийся разговор. - Я тоже так подумал, - Дуглас прощупывал почву. Касанаве чувствовал это почти физически. - Как вы думаете: они по должностной инструкции так ретиво ищут командира? - Я бы сказал «да», но есть одна вещь, которая этому противоречит. - Боевой истребитель на площади? - Именно. По инструкции замы не срываются с орбиты, а вежливо отправляют какой-нибудь скучный запрос в полицию. Дня через три... А эти как с цепи сорвались: требуют, нервничают, стреляют. Дуглас подошёл к окну, отодвинул портьеру, посмотрел, как Верде и Бруно залезают в тахар и вернулся к канцлеру.Стекла задрожали - и за окном величаво поднялась в воздух чёрная боевая птица. Взлетал Верде аккуратнее, чем садился. - Как вы рискнули попросить королевский дом разрешить обыск посольства? - Боитесь, Адаль? - Боюсь, - не стал скрывать он. - Дело крайне неприятное: контр-адмирал ударного флота - очень большая величина. А мы как раз собирается договариваться с Дэрами. Если бы я читал какой-нибудь третьесортный детектив, то решил, что нас подставляют, чтобы сделать более сговорчивыми. Касанаве помрачнел ещё больше. Он и сам прокручивал в голове такую версию, не нашёл в ней изъяна и утро провёл в размышлениях: как отвести от планеты гнев ударного флота Делайсисов и не поссориться с Дэрами.

За полчаса до приезда королевских офицеров канцлер позвонил в посольство, выложил Мессереру всё как есть, и, заручившись его поддержкой, разыграл перед Волазом и Верде спектакль со спонтанным звонком. Номинум королевского дома был любезен и согласился принять участие в шоу - но, черт возьми! - теперь не вывернешься из сделки. За такую услугу нельзя не отплатить тем же. И Адаль, сам того не понимая, ткнул в больное место. - Как вы думаете, канцлер, а где на самом деле контр-адмирал? - Даже не представляю, - Фредерик заботил Касанаве в последнюю очередь, - шеф полиции заверил, что этот следователь - один из лучших на планете. Найдёт. Давайте лучше ближе к нашему делу. - К какому именно? - Адаль улыбнулся одной из тех улыбок, что хорошо смотрятся на предвыборных плакатах и во время заседания Совета директоров. Касанаве посмотрел на этот искусственный лучезарный энтузиазм, и ему стало противно - Завтра в десять у нас заседание, и я хочу услышать комментарии по поводу предложения королевского дома Дэров. Мы отдаём им переделывать наши заводы или разрешаем достроить Ранезир. Вы должны были посчитать, какое из этих двух предложений будет выгоднее для нас. - Мы считаем, - Дуглас немножко убавил «свет» улыбки. Он знал, что с министерством финансов они получили одинаковую задачу, но Зонг Фуа его на дух не переносил, и поэтому цифры перед заседанием не покажет. И не договоришься работать в одном направлении. - Тогда до встречи на заседании. - До встречи!

Канцлер сел за рабочий стол, открыл лептоп, прочитал сообщение от начальника полиции о том, что доехали нормально, в посольство их пустили, боевой тахар приземлился на перекрёстке, но AI дорожного мониторинга быстро сориентировалась, присвоило объекту статус "спецтранспорт" и отправила машины жителей в объезд. - Да уж... - пробурчал Касанаве. - Спецтранспорт. И все-таки интересно: куда делся этот чертов контр- адмирал?

Машину, которую арендовал Фредерик, нашли на гостевой парковке соседнего дома здания дипмиссии. Судя по записям с камер, из нее никто не выходил, бортовой компьютер был взорван, контр-адмирала в ней не было.

Через три часа Верде поднял машину в воздух и взял курс на ремонтные доки, где стояли их корабли. Волаз молча сидел рядом и смотрел в окно:

- Они не будут его искать.

- Я поговорил со следователем, Эллим, и тот непрозрачно намекнул, что канцлер и так сделал больше, чем можно. Обыск дэровского посольства запрещен, но ради нас он уговорил на это номинума.

- Наймем частных детективов?

- Я уже связался с тремя конторами – мне все отказали.

- Мерзавцы!

- Когда я говорил, что с официальной стороны расследование ведет фон Ратцель, мне отвечали, что если не нашел Бруно, то работать бессмысленно.

- Фон Ратцель тоже не нашел.

- Утроим гонорар.

- Попробуем. Но это еще не все, - Верде переключил канал связи на воспроизведение и включил голосового помощника. – Коммодор Верде, опознание по голосу.

- Голос опознан, права подтверждены, - наполнил кабину голос искусственного помощника.

- Зачитай приказ генштаба, который касается пропажи контр-адмирала.

Волаз в ужасе посмотрел на Верде:

- Ты тоже не ждешь ничего хорошего? – горько процедил тот. – И я. Получил распоряжение две минуты назад, с флагмана переслали.

«Коммодора Тьярро Верде повысить в должности до исполняющего обязанности контр-адмирала Семнадцатого ударного флота. По завершению ремонтных работ продолжить движение заданным курсом. Обеспечить выполнение боевых задач согласно полученным директивам. Поиски контр-адмирала Фредерика Тэра передать властям планеты Камиззен».

- Это точно прислали из генштаба? – не поверил Волаз, уже не вслушиваясь в остальной текст приказа.

- Точнее некуда. Я теперь исполняющий обязанности, Фредерика они бросили на местных властей, а тебя переводят в двадцатый флот со званием «капитан».

Волаз долго и с чувством ругался, Верде послушал товарища минуты две, а потом заложил фигуру высшего пилотажа, и Эллим подавился.

- А теперь слушай, что мы будем делать, - рявкнул Тьярро. – Я отпишу в штаб о катастрофических повреждениях, которые вскрылись при детальном осмотре, и отыграю нам хотя бы две недели. Тебя назначу к себе правой рукой, и ищем командира дальше.

- А кто будет за ремонтом следить?

- Я займусь всем флотом, ты – поисками. Если нужны будут еще глаза и руки, дернем желающих из команды. Звони этим… частным сыщикам…

Волаз начал набирать номера телефонов. Верде вел боевой тахар, кусая щеку, чтобы не показать сейчас слабину. Это потом, когда они найдут Фредерика, он позволит себе расслабиться и, может быть, даже закидается снотворным и проспит пару суток. А пока никак нельзя.

Ершистым, эмоциональным, неудобным, Фредерик был еще на первом курсе учебки, где они и познакомились. Иногда он шел к доске, словно на расстрел. С веселым куражом и злостью, которая была совершенно не понятна Тьярро, любимому сыну из обеспеченной семьи. И последующие дни и ночи, когда Фредерик вгрызался в учебники, читая заданный параграф и еще пару книг сверху заданного просто потому, что встретилось незнакомое слово, тоже были непонятны.

- Ты учишься так, будто боишься, что вот-вот тебя отсюда выгонят. Ты же лучший студент курса. Почему нельзя просто расслабиться и пожить?

- Вот я и хочу пожить нормальной жизнью, Тьярро. Поэтому не мешай. У меня еще полкниги осталось.

-Фред, ты просто включил в себе выживальщика. Меряешь жизнь от сессии до сессии и сбегаешь в библиотеку набираться сил перед новой битвой и зализываешь раны.

- Верде, не занудствуй.

- А ты не отбрыкивайся! Сходи к нашему психологу: он тебе лучше расскажет, как это может потом жахнуть. А то получишь отметку в личное дело «профнепригодность», запихнут тебя куда-нибудь в штаб к бумажкам. И нафига тогда все эти твои учебники по тактике?

- Ну вот кто тебя послал на мою голову? – Фредерик для понта еще повозмущался, но по взгляду было понятно, что мнение друга он услышал и принял к сведению, а не к сердцу.

Военную академию они закончили двумя лучшими студентами курса, получили назначение на один корабль. С тех пор воевали вместе. Один раз Верде спас Фредерика, вытащив полуживым с мостика горящего линкора. Фредерик спас Верде трижды. Последний раз - прямым нарушением приказа, полученного из генштаба.

Глава 12

На полученный официальный рапорт полиции Камиззена с директивой «Пропал без вести» Верде даже не обратил внимание: после письма из генштаба он уже все понял. Смахнул в гору бумаг и снова углубился во вчерашний отчет о ремонте кораблей эскадры авангарда.

Частные детективы тоже ничем не радовали, хотя надежд на них возлагалось больше, чем на официальную полицию. И поэтому, когда вечером третьего дня адъютант принес запрос о встрече от Бруно фон Ратцеля, коммодоры удивились.

Мрачный Тьярро Верде, обсуждавший в этот момент с Волазом очередной провал, попросил сопроводить гостя в кают-компанию флагмана, который он за это время посадил на планету для капитального ремонта отражателей и собирался утром отправляться на нем обратно на орбиту.

За прошедшие дни его лицо заметно осунулось. Между отчетами ремонтных бригад, счетами из бухгалтерии, споров с въедливым интендантом и руководством всеми операционными процессами, Верде не успевал думать ни о чем больше. Но когда Волазу нужна была помощь в поисках, Верде бросал работу и присоединялся.

Только вот результата не было.

Фон Ратцель сидел на краешке стула с выражением обреченного терпения на лице. На столе перед ним лежала папочка, рядом – полицейская фуражка. Поверх папочки – руки: можно было увидеть, насколько у следователя сухие и длинные пальцы и как аккуратно подпилены ногти. Увидев входящих офицеров, Бруно начал медленно подниматься, но Верде махнул ему рукой: мол, сидите.

- Вы принесли новые сведения? – с порога начал Волаз.

- Мои сведения касаются некоторых пунктов по делу пропажи контр-адмирала Фредерика Тэра, - словно не обратил внимания на сказанные слова Бруно. – Вы имеете право принять решения: стоит ли предавать их огласке.

- Оставьте официоз, Бруно, - устало ответил Верде, которому уже претила вся эта официальная обстановка, усугубленная недавно полученным еще одним рапортом из штаба флота.

Фредерика Тэра заочно объявили перебежчиком. Тон послания был приторно аккуратный: война закончилась, а значит королевский дом Дэров «врагом» назвать уже нельзя. Формулировка была подленькая… «Провел сепаратные переговоры и перешел на сторону королевского дома Дэров, потерпевших поражение в вооруженном конфликте».

Проклятые двойные стандарты!

Королевский дом нельзя обвинять напрямую – юристы сразу выставят миллионные штрафы. Как же! Правящие галактикой не могут быть неправы. Да, иногда между ними случаются разногласия, которые не всегда удается решить мирным путем.

Тысячи лет Дэры занимаются войной: лучшие военные инженеры – у них, лучшая боевая техника – у них, лучшие Академии – у них.

Делайсисы занимаются наукой: разработки, исследования, гранты… Новые технологии и археологические раскопки, наномедицина и физика космоса – это они. Университеты, школы, учебные программы, оснащение НИИ, стипендии одаренным детям, поощрение ученых – все они. Не случайно академик на Камиззене так обнимал Фредерика на приеме у канцлера: войска дома Делайсис спасли уникальные музейные редкости. Можно сказать, работа по профилю.

Во время войны Волаз называл дом Дэров одним емким словом: «враг». После подписания мирного договора – «побежденный враг». Называть их как-то иначе он не привык.

А документ генштаба был составлен человеком, который хорошо разбирается в политике. Формулировочки мягкие – юристы не подкопаются – а военные поймут: генштаб подозревает контр-адмирала Фредерика Тэра в предательстве королевского флота и переходе на сторону бывшего врага. Словно собственный генштаб подслушал канцлера Касанаве и выступил с той же самой презумпцией виновности.

Контр-адмиральский доступ к секретной информации заблокировали, все пароли поменяли.

С тоном послания Верде не мог определиться, но от бумаги веяло то ли радостью, то ли удовлетворением – и все это вместе так отчётливо пахло предательством, что он не удержался, собрал всех капитанов, зачитал текст, посмотрел в ошарашенные лица подчиненных... и рассказал, как пошел на должностное преступление: максимально преувеличил масштаб повреждений, чтобы остаться на планете и найти командира самостоятельно.

Что бы там не писал генштаб, здесь, на передовой, они своих не бросают.

- Хм, - вежливо откашлялся фон Ратцель. – Я провел доследование. Фредерика Тэра последний раз видели на фуршете после открытия выставки спасенных ценностей, и я подумал, что там произошло что-то важное для него. Причем настолько личное, что он отпустил адьютантов и поехал сам.

- И? – заинтересовался Верде.

- Я опросил свидетелей, господин коммодор, и получил следующее. Среди гостей была певица Аатма Кавальери. Несколько раз Фредерик брал ее под руку, они прогулялись по трем залам выставки, он разговаривал с ней шепотом – семь из двенадцати свидетелей видели их поцелуй. Через двадцать три минуты с начала разговора она ударила контр-адмирала по щеке, разбила бокал и сразу уехала. Пощечину видели господин президент Академии наук, консул планеты Касанаве и более двадцати лиц в должностях пониже. Прошу прощения, господин коммодор, если…

- Продолжайте, фон Ратцель. Мне важно все, что поможет понять, где наш командир.

- Я запросил сведения о биографии вашего контр-адмирала, и получил информацию, что он никогда не терпел поражения на любовном фронте. По крайней мере, ни одного подобного публичного скандала не было. Возможно, что-то знаете вы?

Эллим честно напряг память, но тоже не припомнил. Он служил рядом с Фредериком три года, и все это время, на какое бы мероприятие они не приходили, на Фреда вешались пачками – он только проводил отбор кандидаток. Верде тоже отрицательно покачал головой.

- Я так и думал, - кивнул им Бруно. – Тогда я проверил данные, которые касались пребывания на нашей планете Аатмы Кавальери. Я просмотрел движение денег на всех ее счетах и покупки во время гастролей за последний год. Что касается трат, то в них не было ничего необычного. Певица покупала платья, ювелирные украшения, предметы антиквариата, занималась благотворительностью, оплачивала слуг и некоторое «разное», что, возможно, заинтересует полицию нравов на ее родной планете, но на нашей - это не преследуется, и к делу о пропаже контр-адмирала не относится. А вот четыре месяца назад на ее счет поступила сумма, которая в шесть раз превышала стандартный ангажемент.

Волаз вскочил и зашагал по кают-компании вдоль стола. Повернул обратно. Верде остался сидеть, только лицо его еще больше остекленело.

- Вы хотите сказать, что кто-то решил сыграть на азартной натуре Фредерика? С певицей заранее договорились, и для надёжности она спровоцировала публичный скандал, - Верде представил, что бы он сам сделал на месте командующего. - Да он землю взроет, чтобы исправить ситуацию!

- Будет доказывать, что был прав?

- У Фреда есть пунктик: он очень уважительно относится к женщинам. И он не мог расстаться со скандалом. Вы уже поговорили с этой певицей?

- Я планировал сначала подтвердить мои предположения у вас, коммодор, - фон Ратцель закрыл папку с докладом. – И если, как вы сказали, в мотивации контр-адмирала я не ошибся, то теперь можно нанести визит и госпоже Кавальери.

- Вы не задержали ее?!

- У меня пока нет никаких оснований. Если она действительно причастна, то задержание бы только навредило. Я поставил несколько человек в наружное наблюдение, и, если бы случилось что-то необычное, меня бы известили. Но за истекшие три дня певица посетила обязательные репетиции в нашем главном оперном театре, несколько раз появилась перед журналистами, приняла участие в ток-шоу и посетила несколько магазинов. Сегодня вечером у нее выступление в нашем оперном театре. К тому же прогноз погоды обещает очень сильный дождь. Поэтому я планирую нанести ей визит завтра, а пока хотел бы осмотреть личную каюту командующего Тэра.

- Я могу поехать с вами, господин следователь? - поднялся из-за стола Верде.

Бруно фон Ратцель встал следом:

- Я проинструктирую, что надо делать.

- Спасибо, - офицеры по очереди пожали руку полицейскому. – Мы будем ждать новостей, как можно скорее.

- Если вам будет нужна помощь, у меня семь тысяч бойцов десанта, - добавил Верде. - Мы отыграли у начальства пока только две недели – но не улетим без нашего Фредерика. Адъютант проводит вас в каюту. Связывайтесь в любой момент.

- Я учту, - Бруно еще раз кивнул и вышел.

Кавальери была дивно хороша: бархат кожи, плавный изгиб тонкой шеи, небрежные завитки волос - на этой фигуре даже домашнее платье смотрелось царским нарядом. Золотому голосу оперы правительство предоставило на время гастролей трехэтажный особняк в престижном районе столицы.

Горничная сервировала стол легкими закусками и ароматным чаем, нарезала вишневый пирог, предложила коньяк. Гости отказались. Бруно вежливо спрашивал про последнее выступление, про оперу и про общее впечатление о Камиззене. Певица улыбалась, отвечала. Через полчаса она зевнула, вежливо прикрыв рот изящной ручкой.

- Поймите меня правильно, господа, у меня очень напряженный график, и завтра с раннего утра планируется репетиция. Если у вас больше нет ко мне вопросов, я бы попросила дать мне возможность выспаться.

- Буквально несколько слов, госпожа Кавальери, - Бруно поставил чашку на блюдце. - Последний раз вы выходили в свет вместе с контр-адмиралом Фредериком Тэром.

- Я не делала из этого секрета, - повела плечом Аатма. - Мы встречались несколько раз. Фредерик был очень мил, и мы с удовольствием проводили вместе время. Знакомство с ним сделало мою жизнь намного приятнее.

Верде в беседу не вмешивался, кивал, смотрел понимающе - делал все то, что просил Бруно. Аатма держалась как хозяйка дома, и с такой молчаливой поддержкой ее голос звучал все увереннее.

- Почему же вы решили расстаться?

- Это очень странный вопрос, господин Бруно, - певица надкусила пироженку и положила обратно на тарелку. - Я никогда не думала о серьезных отношениях с контр-адмиралом.И он, скорее всего, тоже вряд ли планировал увезти меня на своем корабле. С такими как я обычно проводят несколько ночей, но даже не думают позвать замуж.

Аатма куснула губку и порозовела. На ресницах показалась крохотная слезинка. Или показалось? Взгляд Верде стал настолько красноречив, что Бруно решил, что коммодор не выдержал и «поплыл».

«Пора!»

- Последняя маленькая формальность, госпожа Кавальери, и мы избавим вас от нашего общества, - Бруно нажал на кнопку ручного коммуникатора и спросил у невидимого собеседника: Лоруак, вы что-нибудь нашли?

Выслушал ответ, нахмурился и гораздо более сухим тоном, чем только что беседовал, распорядился:

- Несите сюда!

Через пару минут в гостиную вошел молодой человек в форме следственного комитета. В руке он держал скомканный мужской клетчатый платок, который положил на стол перед следователем и аккуратно развернул. На столе лежали часы с разбитым стеклом.

- Нашлись за два с половиной метра от калитки, в цветах, - отрапортовал Лоруак. – Блеснули в свете фонариков. Вчера гроза была. Хорошо, что их помыло. А так бы и не заметили…

Глаза певицы сделались огромными. Тьярро молчал, с любопытством наблюдая, как Бруно достал из нагрудного кармана карандаш, тупым концом перевернул часы и начал отскребать грязь с задней стенки корпуса. Было видно, что часы механические. А через минуту проступил герб Делайсисов и выгравированная надпись «Фредерику Тэру за безупречную верность».

- Наградные, - констатировал непреложный факт следователь, не отрываясь смотря на певицу. – Лоруак, находку оформили по протоколу?

- Так точно, господин фон Ратцель! Оформили, как положено. Пригласили свидетелей, записали на видео. Я уже все на центральный сервер Следственного комитета загрузил и к делу прикрепил, - добавил он с ноткой гордости.

Кавальери изумлённо приоткрыла рот.

- Я не знаю, откуда на моей клумбе взялись эти часы!

- Не лукавьте, - прищурился фон Ратцель, достал из портфеля папку, открыл и начал выкладывать листы с записями. – Не является секретом, что контр-адмирал Фредерик Тэр пользовался вашей благосклонностью. Вы провели четыре ночи в гостинице, в номере адмирала. Прислуга отеля подтвердила данные с камер: ваши прощания были очень милы. Особенно красиво он провожал вас до автомобиля. И букет, который он вам подарил утром, тоже был.

Бруно постучал пальцем по столешнице и понизил температуру голоса на пару градусов:

- Вы выбросили цветы через квартал, но одна из горничных увидела это через окно номера, в котором убиралась, сбегала и подобрала. Цветы стояли в ее квартире четыре дня. Она пересобрала ваш букет – и его хватило на три комнаты. А вот карточку, которую Фредерик вложил для вас, я изъял.

Следователь перевернул очередной лист и снял со скрепки мини-открытку из дорогой бумаги: «С надеждой на новую встречу».

- Видите, госпожа Кавальери. Он провел с вами несколько ночей, проводил до машины, подарил букет, который еле поместился в руках, на встречу надеялся. Даже если вы устали от поклонника, контр-адмирала не бросают во время скандала на светской встрече.Так что могу поспорить, что он сюда приходил.

- Если он и приходил, я ничего не знаю. В доме его не было, а в саду у меня нет охраны.

- Я думал об этом, - Бруно поднялся со стула и начал ходить по комнате. – Узнав про часы, я первым делом подумал, что это был последний шанс оставить знак для тех, кто будет его искать. Даже если его руки были связаны за спиной, можно незаметно расстегнуть застежку ремешка. Сейчас такие часы мало, кто носит. Но Фредерик их любил, гордился наградой и носил постоянно.

- Его не было в моем доме! – взвизгнула певица.

- А я уверен, что был! Несколько дней назад я разговаривал с офицерами его флота. Контр-адмирал регулярно участвует в тренировках с своими солдатами. И если бы его попробовали схватить в вашем саду - то вся ваша хваленая флора лежала бы в руинах! Включая калитку и фонарики вдоль дорожки. А вот если вы пустили его в дом, пригласили за стол, примирились, а потом он разомлел и уснул в вашей постели…

Бруно остановился ровно за певицей и голос его загремел сталью:

- Я сейчас вызову сюда экспертов, и мы снимем все отпечатки пальцев с ваших сервизов, с белья и стульев!

- Вы ничего не найдете! – закричала Аатма. – Прислуга все убрала!

Стало тихо.

Верде медленно поднялся со стула.

- Госпожа Кавальери, - с легкой дрожью произнес он, - если вы сейчас подробно расскажете нам, что произошло с вами и нашим командиром в этом доме, мы не станем предъявлять вам обвинение в госизмене, и вы пойдете по делу как вынужденный соучастник, что позволит вам избежать хотя бы тюрьмы...

- Но если я найду хоть одно несоответствие в ваших словах, - холодно добавил Бруно, вытаскивая из папки чистый лист бумаги и ручку, - То вы пойдете под суд. И с учетом высокого поста, который занимает человек, похищенный при вашей помощи, минимально, чем вы отделаетесь, - ссылка! Но до нее вы не доживете. Вы видите, кто со мной пришел? Флот не бросает своих! Пишите! – рявкнул он под конец фразы.

* * *

- И я все равно не понимаю, что ей не хватало в жизни, чтобы пойти на такое, - устало потер виски Тьярро Верде, когда часом позже они ехали в машине к зданию Следственного комитета. Правительство выделила офицерам космофлота машины – и Верде предложил подбросить полицейских до офиса. – Красавица. Знаменитость. Я слышал на приеме, как она арии поет: меня в дрожь бросало. И такая крыса!

- Ага, - согласился не менее уставший Бруно фон Ратцель. – Я сейчас банальность скажу, но иногда за внешним блеском скрывается откровенное гуано. Впрочем, вы сами знаете – обратные примеры тоже встречаются. Взять хотя бы вашего помилованного сепаратиста, Эллима Волаза.

- Фредерик правильно тогда поступил, - мотнул головой Верде. – Волаз сражался за свободу родины. А то, что собственное правительство эту свободу продало захватчикам, Эллима не волновало.

- Говоря вашим языком, Фредерик опирался на показания внутренних приборов.

- Мне кажется, что в этом мы с вами похожи, Бруно. Вы тоже не поверили официальным источникам и начали копать дальше, потому что ваши внутренние приборы показывали лживость доказательств.

- А часто Фредерик отклоняется от буквы закона?

- А вы?

Ратцель хмыкнул. Пейзаж за окнами сменился с пышных садов частного сектора на современные небоскребы. Рыдающая певица осталась позади, под домашним арестом. Программисты из Комитета копали историю ее линков в коммуникаторе в надежде выйти на нанимателя.

- Наш Фредерик, конечно, бабник. И не очень дружит с начальством. Но он прекрасный командир, -

Верде вспомнил последние успешные битвы, додумал мысль до логического конца и помрачнел еще больше:

- Его похищение могли организовать, чтобы переломить ход будущего сражения. Сейчас место Фредерика временно передали мне, но я не уверен, что выиграю следующую битву. Тэр гораздо талантливее меня.

- Зато вы честный, - тихо прокомментировал Бруно.

Он тоже понимал, что шансов увидеть контр-адмирала живым ничтожно мало, и с каждым днем становится все меньше. Чтобы лишить королевский флот талантливого военачальника и посеять раздор между его командой накануне нового витка сражений, Фредерик-перебежчик годился лучше, чем просто убитый.

Хотя и убитый тоже подходит.

Глава 13

Тьярро Верде дождался, пока Бруно выйдет из машины, и немедленно попросил связаться с мостиком флагмана.

Адъютант вел глайдер на предельно разрешенной скорости, и город за окном слился в реку сияющих огней вечного праздника. Из салона машины было видно, как стеклянные фасады небоскребов превращались в зеркальную реку, как нескончаемая вереница окон прерывалась на вспышку рекламной вывески. А потом глайдер вильнул – поднялся на скоростной диаметр на уровне двадцатых этажей, а следом – Верде почувствовал, как его слегка вдавило в кресло – еще выше: и теперь они двигались по междугородней трассе прочь из столицы.

- Какая сейчас скорость? – поинтересовался он, чтобы не уснуть. Часы показывали почти половину второго ночи, и глаза у Верде закрывались.

- Триста десять километров, - отозвался водитель. – Ехать около пяти с половиной часов. Вы бы поспали…

- Позже, - усталый голос Верде потеплел: он сам когда-то был вот таким адъютантом, бегал с документами, водил машину, мог не спать всю ночь и теперь понимал, каково быть вот таким… молодым, – Как мостик ответит, пусть соединят меня с полковником Глендом. Надо поговорить.

- Сделаю!

Верде услышал в голосе водителя недовольные нотки и закрыл глаза. Это было предсказуемо: мало кто из офицеров любил службу внутренней безопасности и ее бессменного начальника. А вот Тьярро Верде с большой теплотой отзывался об Акселе Гленде, периодически играл с ним в карты и без опасений выпивал в увольнительных. Единственно, что никогда не получалось у Верде, - застать Акселя врасплох. Вне зависимости от времени суток тот всегда появлялся затянутым в мундир.

Вот и сейчас, как только связь установили, на небольшом экранчике в машине возникла видео-проекция полковника, одетого по всей форме:

- Добрый вечер! – кажется, голос Акселя был каким-то тусклым, словно из него откачали все эмоции, но расширенные зрачки сразу рассказывали, что их хозяин не спал и сейчас работает, накачавшись стимуляторами.

- Что не спишь?

- Двое наших офицеров имели на планете подозрительные контакты, - Аксель попытался подавить зевок. – Проверяем.

- Подчиненным не мог отдать?

- Я ждал вашего звонка, - нахмурился Гленд, который своим педантизмом мог довести до белого каления кого-угодно, но не Верде, привыкшего к его манере общения.

- Ждал звонка, пытался не уснуть и поэтому начал работать?

- Не люблю нецелесообразно расходовать время.

Верде кивнул: несколько общих фраз давно стали для них своеобразным ритуалом, предшествующим серьезному разговору.

Впрочем, сам Верде сейчас выглядит, наверное, точно также. И Эллим всю неделю спит урывками, по два-три часа.

- Вам что-то удалось узнать, Тьярро?

- С посольством нам подсунули обманку. Тэра похитили на обратном пути от певицы к гостинице. Следователь отправился отправлять запросы в службу мониторинга дорожного движения и свидетелей будет искать. Но я пока ехал, все думал: а как можно узнать, в каком месте и когда будет человек?

- Если мы хотим узнать: где на планете находятся наши солдаты, можно по индивидуальному коду коммуникатора отследить?

- То есть ты можешь увидеть, как я сейчас еду на верфи?

- Могу, - кивнул Аксель. - Это базовая программа королевского флота. Называется «Планетарный поиск». Стоит на всех военных кораблях. Когда мы спускаемся на планету, служба безопасности может посмотреть: кто где находится. Ресурсов жрет много, но сканирует очень точно.

- Насколько точно?

- В пределах пять-шести метров.

- И как работает? Если не вдаваться в технические подробности?

- Так же, как радиомаяк при наведении цели, только вместо маяка – коммуникатор.

- Я тебе сейчас задам риторический вопрос, Аксель, но, может быть, ты знаешь: мы ведь искали Фредерика через планетарный поиск?

- Вопрос совершенно разумен, командующий, - по-прежнему без эмоционально ответил безопасник. – Мы запустили ее сразу, как вы отбыли на встречу с канцлером. Коммуникатор Фредерика Тэра на пинг не отзывался.

- Выключен?

- Или уничтожен.

Верде побарабанил пальцами по сиденью:

- А у гражданских такая система может быть?

Аксель несколько минут думал, потом неуверенно сказал:

- Можно предположить, что по схожей системе работает мобильное приложение «Семья». Родители покупают телефон ребенку, оператор синхронизирует аппарат с геолокацией. И взрослый видит в реальном времени на карте города перемещение своего ребенка.

- Крайне простая схема.

- И очень популярная.

Собеседники молча посмотрели друг на друга. Аксель потянулся к горлу и расстегнул пуговицу на воротнике.

- Это невозможно, Верде! Чтобы провернуть такую штуку, надо знать уникальный код коммуникатора Фредерика. Это информация под грифом «совершенно секретно». Его знает только сам контр-адмирал, руководитель службы связи на нашем флоте и сотрудник в Генштабе. Больше ни у кого допусков нет.

- Забудь пока про Генштаб, Аксель, - рубанул Верде. – Все равно их мы не проверим. Ты мне скажи: наш начальник связистов мог сдать этот номер кому-нибудь?

Аксель нахмурился:

- Исключено.

- Тогда мы снова сталкиваемся с мифом, что Фредерик сам решил исчезнуть с планеты. А вывезти человека с планеты незаметно могли только Дэры.

- Тоже исключено, - покачал головой полковник. – Фредерик не мог перейти на сторону врага.

- Тогда как можно узнать код коммуникатора?!- рявкнул Верде. – Наши не сдавали, Фред не сдавал!

- Коммуникатор можно взломать, - глайдер вошел в грозу, и голос Акселя Гленда на несколько секунд прервался. - … на время.

- Что ты сказал? – переспросил Верде. – Связь прервалась. Повтори.

- Чтобы взломать коммуникатор, нужно, чтобы Фредерик отдал его на время.

- На сколько?

- Зависит от уровня хакера.

Верде помолчал, потом откинулся на подушку сиденья:

- У меня картинка сошлась.

- Расскажи. Я послушаю и проверю.

- Машину, на которой Фредерик уехал из отеля, нашли около посольства королевского дома Дэров. И если бы номинум не снял шумоподавление, мы бы ее очень долго искали. Одновременно с этим Фредерик приезжает к Кавальери мириться после ссоры, проводит с ней шесть часов и, по словам певицы, уезжает.

- Ты хочешь сказать, что первую машину специально пригнали к посольству Дэров, чтобы мы потеряли время на поиск по ложному следу?

- Именно. Если бы не Касанаве, который всю инициативу взял на себя, мы бы отправляли в Генштаб прошение о досмотре резиденции.

- Они бы на это не пошли, - покачал головой Аксель.

- Согласен, - кивнул ему Верде. – Действующее разрешение нашего генштаба на обыск посольства – это прямая провокация новой войны. Наш король повторной эскалации не хочет. И генштаб бы молчал.

- Пошли Касанаве бутылку хорошего вина! – Аксель понимал Верде с полуслова. – Он очень нам помог.

- Пошлю. Теперь давай про вторую машину. Как мне рассказал следователь Бруно, наш командующий вышел от Кавальери, сел в какой-то транспорт, но не приехал в гостиницу.

- А что показывают дорожные камеры?

- Ничего.

- Если Фредерика перехватили по дороге, то борьба могла быть или в машине, или во время остановки на светофоре, когда на транспорт напали грабители. Или внутри машины пустили сонный газ или ему сразу вкололи парализатор. Все это видно на камерах. Но для этого нужно точно знать, где именно будет командующий.

- Вот я и думаю: как могли отследить перемещение Фреда? Доступа к нашей программе у них нет. Подключить гражданскую систему они не могли: для этого нужен код. А певица его не знала.

- Отсутствие изображения на дорожных камерах - это подмена картинки, - уверенно сказал Аксель. – В момент посадки человека в транспорт и в момент его выхода. Но это очень высокопрофессиональная работа. Хакер, который влез в сеть дорожного мониторинга, должен быть мастером.

- И он же забрал коммуникатор, пока Фредерик был с певицей, взломал его и вернул на место.

- У нас стоит несколько степеней защит. Взломать их все за шесть часов не под силу хакеру с маленькой планеты на окраине галактике. Не уровень Камиззена.

- А если специально привезли? Чтобы похитить Фредерика.

- Для этого надо знать, где именно мы будем чиниться. А командующий сам это решил недавно. И хотя бы первые несколько степеней защиты надо знать, как обойти.

- Только если эти несколько первых степеней им не передали, - припечатал Верде.

- Ты думаешь: у нас завелась крыса? – полковник впился глазами в собеседника, на мгновение показав свое настоящее лицо: жестокое и непрощающее. Он не стал вступать в спор с исполняющим обязанности командующего потому, что его служба давно установила за каждым высшим офицером самое плотное наблюдение – и если бы они хоть раз заподозрили кого-то из них в нелояльности, этот человек больше бы во флоте не служил.

- Займись этим, Аксель! Крыса смогла за несколько часов взломать наши системы, узнать коды и уйти непойманной.

-Если крыса сидит у нас, я найду ее. Не так много человек имеют доступ к этим данным, и еще меньше – умеющих его получить.

Аксель козырнул и отключился.

Верде закрыл глаза: до корабельных верфей осталось лететь около четырех часов, и это отличное время поспать. Потом навалится работа по управлению флотом. Может быть, Бруно пришлет результаты или Аксель успеет что-то выкопать. Вдвоем они быстрее найдут Фредерика.

В смерть друга Тьярро не верил категорически.

* * *

- Хорошо получилось, - Лоруак с удовольствием закончил печатать отчет и отправил его на центральный сервер, прикрепив к нужной папке. – Шеф, вы в систему планирования работы не внесли наше посещение Аатмы Кавальери. Не забудьте! Задним числом-то уже не поставить, а сутки почти закончились.

Бруно фон Ратцель кивнул и застучал пальцами по клавиатуре.

Лоруак ждал пояснений.

Получив задание подробно осмотреть все палисадники, пока фон Ратцель и космофлотчик будут разговаривать с певицей, лейтенант принялся перебирать каждую веточку, но, когда в цветах нашлись часы, что-то показалось ему неправильным. За прошедшие пять часов это чувство не исчезло, а продолжало подленько скрестись.

- Не переживайте, лейтенант, - устало произнес следователь. – Если бы наша певица неделю назад наняла адвокатов, а те запросили бы экспертизу прямо сейчас, то можно было бы доказать, что часы пролежали не три дня, а только одни сутки. Но время она упустила и сейчас ничего не докажешь… А потом: кому это надо? Признание – королева доказательств.

- То есть часы... Поддельные?!

- Не держите меня за дурака, Лоруак. Часы самые настоящие! Получены Фредериком Тэром в награду за какую-то там военную операцию. Я забрал их из каюты контр-адмирала на флагмане.

Лоруак хотел что-то сказать, но получилось только невнятное:

- Зачем?

- Потому что доброе имя дороже наградных часов, - припечатал фон Ратцель. – А певица наша дама театральная, за просто так ничего бы не рассказала.

- Вы всех разыграли, - вздохнул Лоруак. – Опять...

-Не нравятся мои методы - можешь написать прошение о переводе в другой отдел, - Бруно откинулся на спинку стула. – Но! Если бы я понял, что наша певица не врет, я бы тебя не вызвал. Мы бы извинились и ушли. И рисовали бы мы с тобой другую версию.

- То есть вариант с переходом контр-адмирала на сторону королевского дома Дэров вы не рассматривали?

- Нет. Я разговаривал с его подчиненными, Лоруак. Они пошли поперек своего генштаба, чтобы найти командира. Предлагали мне в помощь десант и боевые эсминцы, - он немного помолчал. – Они верят, что он их не бросил. Доверие и закон нельзя подменять презумпцией вины, и вот за это и я готов драться до последнего.

Бруно отошел к кофеварке, сделал себе полную чашку и встал у окна.

- Что удалось узнать о вылетевших с планеты кораблях?

- Мы получили йонные коды двигателей.

- Отправьте их команданте Ранезира. Попроси проинформировать нас, если эти корабли пройдут мимо них… Хотя вряд ли, вряд ли… Они же не идиоты, - следователь посмотрел в окно и вернулся за свой стол. – Кто-то очень умный посоветовал нашей оперной диве, как надо себя вести. Этот кто-то продумал похищение, и, скорее всего, убийство контр-адмирала. Без подброшенных часов и спектакля мы бы ничего не доказали. И этот кто-то смог заменить записи на всех видеокамерах в отелях, выкрасть личные документы из номера и обставить исчезновение как побег. Этот умный никогда не свяжется с нашей певицей… И вот пока мы не вычислили его, у нас с тобой еще много работы.

Глава 14

Экзо-планету Ранезир строили почти двадцать лет. Элементы основного каркаса монтировали на планете, потом транспортными кораблями доставляли на предполагаемую орбиту и уже в космосе собирали воедино. Создав внешние контуры, постепенно застраивали внутренние: жилые кварталы и заводы, ангары и доки, склады и технические службы. Чтобы избежать проблем с психикой, строители сменяли друг друга каждые три месяца. Исключением был только руководитель стройки - галактид Нарха.

Оказавшийся отличным хозяйственником, сначала он курировал рабочие процессы, а по окончанию – принял пост бессменного руководителя. Свой любимый Ранезир галактид не покидал, по-прежнему предпочитая видеть вокруг себя безграничную Вселенную, а не планетные закаты.

Слово «комендант» он произносил на своей галактической интерлингве как «команданте», и, на удивление словечко прижилось.

Не приходить на работу в собственный кабинет директору Ранезира было нельзя, но никто же не запрещал ему в нем отдыхать. И, разобравшись со всеми делами, Нарха к середине дня добрался до своих начальственных апартаментов, перевел директорское кресло в положение «полулежа» и развернулся от стола к огромному обзорному экрану. За прозрачным полимерным стеклом сияли далекие туманности и зеленела Беллатрикс.

Одним из первых своих распоряжений после вступления в должность Нарха выпустил приказ, чтобы в его кабинет все заходили без стука. Он ненавидел формальности.

- Капитан Де-Арси по вашему приказу прибыл, команданте! – серьезным тоном поздоровался вошедший со спинкой кресла, а потом, улыбаясь, добавил уже совершенно другим тоном. - Ты запрашивал сводки по нашим маневрам вдоль астероидов. Я все принес.

- Смотри, какая красота! - Нарха даже не повернулся.

- Не налюбуешься?

- Никогда, - из-за спинки махнула рука. – Неси сюда свои сводки! Я буду смотреть, а ты расскажешь, что там по маневрам? Есть что-нибудь интересное?

Де-Арси обошел стол, притащил второй стул и сел рядом:

- Все нормально у нас. Только недавно закончили ремонт, закупились запчастями, все вакансии закрыли. Новости с Камиззена идут дурнее некуда: народ нервничает. Как думаешь, не собираются и нам досыпать неприятностей?

Нарха понял, что Де-Арси зашел не только с докладом, но и поговорить, и стек в кресло еще ниже. Теперь он полулежал в той же позе, к которой привык, когда был хозяином своего собственного корабля и мотался по галактике.

- На Камиззене правит Касанаве. Он такой глупости не сделает. Помнишь, месяц назад со стороны Ушвы к нам корабли подошли и грозно маневрировали. А эти даже не пошевелились. На что хочешь спорю, командир там нормальный и держит своих вояк на сворке. Я больше за Ушву боюсь.

- Науськают их, думаешь?

- Мне отписали, что туда целый номинум дома Дэров прибыл. Не просто так.

- У нас тоже целый номинум гостит.

Де-Арси вздохнул.

Номинум Фукс, навязанный Нархе канцлером Ушвы, оказался крайне раздражающим гостем. Первый месяц он активно совал нос в системы безопасности Ранезира, а теперь почти на каждом совещании просил слова, призывал усилить оборону. Активно спорил.

Перед этой общей проблемой сплотились даже промышленники с разработчиками, что несказанно радовало Нарху, считающего что «союз меча и орала» сделало совещания гораздо продуктивнее. Правда «орало» как раз это недоразумение, а «меч» в виде шутника Де-Арси и полковника десантных войск Руперта фон Вагензайла ковался пока втайне.

И Нарха не хотел пока знать об этом ничего.

- Давай мы Фуксу что-нибудь устроим? – заныл Де-Арси. - Не может же один говнюк портить жизнь такому количеству хорошего народа?

- Не трогайте его, - вздохнул Нарха. - Это такой тип людей... Для него скандал - родная стихия. Он пока всем кровь не перепортит, отчет своему благодетелю написать не сможет. Тут ты ему не соперник.

Де-Арси почесал кончик носа, потом скрестил руки на груди и мечтательно улыбнулся. Судя по блуждающему взгляду, команданте его не убедил, и мысли капитана пошли продумывать это «что-нибудь» более тщательно.

- Пойми, Де-Арси, я очень боюсь, что наши планетарные канцлеры сами себя перехитрят. На Ушве выборы через месяц, а на Камиззене – через три, и я почти уверен, что в борьбе за власть кто-то обязательно ухватится за такую наживку, как протекторат королевского дома.

- А еще может вылезти какая-нибудь внезапная оппозиция, которая на Дэровы деньги устроит что-нибудь громкое и грязное.

Де-Арси был уроженцем западного материка Ушвы, и в детстве видел, как рухнуло прежнее государство, как бандиты рвали власть друг у друга – а потом с восточного материка пришел Адальберт фон Рихенза, навел порядок и всей планетой был выбран общим канцлером. Прожив половину жизни в мире и покое, Де-Арси совершенно не хотел повторения того разгула, которое видел ребенком.

- Рад, что мы понимаем друг друга правильно, - тихо сказал Нарха. – Лично я ничего против Касанаве не имею: он, наверняка, имеет огромный доходы с нашей промышленности, но он любит Камиззен и будет стоять за него до конца. В этом я на его стороне. Человек должен любить свою Родину. Особенно, когда этот человек у власти.

- По-моему, ты его идеализируешь…

- Команданте! Новости с Камиззена! – в кабинет заскочил секретарь. – Включите второй канал!

Нарха запустил присланный ролик о взрыве космопорта, и с каждой минутой лица собеседников становились все более мрачными.

- Страшная трагедия, - выдавил Де-Арси. – Столько людей погибло…

- Сразу говорят, что теракт. Как и у нас с геологами.

- Как думаешь: кому это было нужно?

- Не знаю, Де-Арси. Выборы же скоро. А, может быть, это как-то с королевским флотом связано. Я получил сводку, что они в нашу систему чиниться прилетели. Может быть, это бандиты пытались кому-то из командования отомстить?

- А там и королевские солдаты погибли?

Нарха вздохнул и с сожалением сел в кресле:

- Да кто ж нам скажет… Но за Ранезир я боюсь. И давай-ка мы вот что сделаем: ты берешь свой линкор, встаешь на пути кораблей с Камиззена на Ушву и проводишь тотальный досмотр. Как заметишь что-нибудь подозрительное, сразу отправляешь мне сигнал. Я отправлю помощь.

- Думаешь, мы кому-то интересны? – усмехнулся Де-Арси.

- Боюсь пропустить какой-нибудь невзрачный кораблик, который попросится к нам пополнить запасы воздуха, мы их пустим, а потом про Ранезир будут такие же новости показывать.

- Чтоб отправить надолго целый линкор нужен какой-то очень серьезный повод?

Нарха улыбнулся.

- Вы с Рупертом уже придумали, как пошутить над Фуксом?

Де-Арси изобразил оскорбленную невинность. Нарха улыбнулся:

- Да понял я, понял. Давайте, сегодня шутите, завтра я издам приказ, чтоб Фукс посчитал это дисциплинаркой, - и ты уматываешь. А я тут поднапрягусь с нашей милицией. Вагензайла с его десантниками привлеку, запустим фильтрацию – может, их агенты тут уже давно. А Фукс так, для шума больше.

- Ты так говоришь, будто собираешься превращать Ранезир в закрытую территорию?

- Мы вместе смотрели новости, Де-Арси. Если с таким же размахом эти гады бомбанут у нас, половина Ранезира разлетится. Миллионы погибнут. Да я военное положение и комендантский час введу, чтобы этого не повторилось! Народ на боевые расчеты поставляю! Фукс вообще сиять будет как елка новогодняя.

- Я понял, понял. Согласился. Ухожу. Готовь свою ругательную бумажку к завтрашнемуу совещанию.

* * *

- Команданте, я уже много раз докладывал вам, что дисциплина в войсках Ранезира нуждается в кардинальной замене командующего! Но сегодня они перешли все допустимые границы!

Нарха с чувством внутреннего удовлетворения смотрел на перекошенную физиономию Фукса и нервный тик над левым глазом.

- Вы совершенно правы, господин Фукс, этого оставлять никак нельзя.

Сидящие за общим столом представители управляющих департаментов тихо давились от смеха, представляя по рассказу пострадавшего, как метко разыграли посланника Де-Арси и Руперт фон Вагензайл. Капитан линкора и полковник космодесанта подружились в первый год совместной службы, и были главными возмутителями спокойствия на Ранезире. Больше всего доставалось от Де-Арси, который помимо розыгрышей еще вел сатирический канал в информатории и не скупился на фельетоны. Язык у Де-Арси был острый, чувство юмора и меры присутствовало в равных пропорциях, а сарказма и злобы – наоборот, не имелось совсем. Среди десантников Вагензайла нашелся неплохой художник-самоучка, и блог Де-Арси расцвел авторской иллюстрацией.

- Хотел бы я почитать этот фельетончик, - склонился к уху соседа глава департамента образования.

- Сейчас команданте для вида покричит, потом какой-нибудь приказ подмахнет и отправит нашего героя отдохнуть на гауптвахту, - тем же тоном ответил ему глава департамента логистики. - Вот он там и настрочит. Нам на радость и себе на развлечение. Надо будет ему комментариев побольше отсыпать, чтоб на «губе» было не скучно.

- Я уже не первый раз сталкиваюсь с предвзятым отношением у вас, команданте! - продолжал разоряться Фукс.

- Не стоит переходить на личности, господин номинум. Мой подчиненный совершил правонарушение. Согласно уставу Ранезира, ему полагается дисциплинарное взыскание. И он обязательно его получит!

- Очень рассчитываю, команданте, что вы остановите это безобразие, - процедил Фукс и сел обратно.

Совещание потекло своим чередом, под конец Фукс снова попросил слова, предложил провести разведку по обе стороны астероидного пояса в целях «профилактики возможной угрозы». И внезапно для всех команданте эту идею поддержал. Продиктовал приказ, в котором вместе переплелись дисциплинарное взыскание шутнику Де-Арси и необходимость обязательного патрулирования навигационного коридора.

В итоге проштрафившемуся капитану полагалось взять свой корабль и вылетать на две недели болтаться в космосе и осматривать каждый корабль, двигающийся со стороны Камиззена на Ранезир.

* * *

Двое суток с момента посещения певицы не принесли ничего нового. Засидевшись за просмотром очередных записей с камер дорожного наблюдения, Волаз сделал попытку уснуть прямо за столом, но взял себя в руки, дотащился до кровати и упал на подушку.

А проснулся в холодном поту, резко сел на кровати и впился глазами в висящий на стуле китель, чтобы гарантированно понять, в какой реальности находится. Ему снился Фредерик. Впервые с дня пропажи. Друг был полупрозрачный. Он шел по главному коридору флагмана, одетый в какой-то спортивный костюм белого цвета, но при полных орденах и с синей адмиральской лентой через плечо. «Ты куда так вырядился?»- спросил Волаз во сне. Фредерик остановился и начал осыпаться пеплом. Было настолько страшно, что Эллим не выдержал и выскочил из сна. А через минуту в его каюту поскребся адъютант.

- Де-Силей хоть представился, кто он такой и почему он хотел поговорить именно со мной? – Волаз на ходу пытался застегнуть китель и начать снова логически думать, выпутываясь из одуряющего сна.

Адъютант суетился в гостиничном номере, настраивал видео-связь с флагманом, откуда среди ночи пришел экстренный вызов и приказ разбудить командира.

- Так точно! Он уроженец Ушвы, водит почтовик по системе Камиззен. Сказал, что имеет точные сведения о контр-адмирале Фредерике Тэре и расскажет только его заместителю. Никому больше говорить их не будет.

Эллим рванулся к столу. Экран передатчика светился, показывал комнату для допросов, пленника и руководителя службы внутренней безопасности Акселя Гленда.

– Полковник, - Эллим вскинул три пальца к виску.

- Коммодор Волаз, - козырнул ему «безопасник», - Я настроил второй канал на коммуникатор командующего Верде.

На мониторе открылся еще один экран, на котором было лицо Тьярро, такое же заспанное. Конечно, половина третьего ночи. Самое время страшных снов.

- Приступайте, – сипло приказал Верде и потянулся за стаканом воды.

Де-Силей был одет в форму почтовой службы, немножко порванную, но Эллим решил, что даже спрашивать не будет: когда и кем. Если это сделали его ребята, то он их понимает, а если нет – тогда тем более все равно. Эллим откинулся на стуле, скрестил руки на груди:

- Ты сказал, что знаешь, где находит контр-адмирал Тэр. Я его старший помощник, коммодор Эллим Волаз. Слушаю тебя.

Де-Силей заговорил – и рваный рукав, и жуткий сон – все отошло на второй план.

- Я оказался плохим гражданином, господин офицер, - монотонно говорил работник почты, подводя историю к концу. – Как оказалось, есть предел моей верности. Номинум совсем обезумел от безнаказанности. Когда он раздробил вашему адмиралу пальцы, я понял, что больше не могу им служить. Я дождался, пока мы будем проходить максимально близко к путям сообщения и сбежал на аварийной капсуле.

Эллим с трудом протолкнул через сжатые зубы вопрос:

- Зачем они везут его на Ушву?

- Если переговоры закончатся неудачей, номинум приказал… Искалеченный труп подкинуть на космодром. Чтобы Камиззен и Ушва не смогли позвать на помощь. Вы же не простите, если мы вашего… того…

Эллим молчал.

- Я не знал! - выкрикнул Де-Силей, - Мой корабль - простой почтовый курьер. Нам сказали, что будет живой груз особой ценности. Думали: опять птиц везут в зоопарк. А потом я увидел, как его по коридору протащили и подручные орали на доктора, что пленник есть отказывается и чтоб зондом его кормил. А через неделю номинум проговорился. Он тогда совсем вызверился: когда ваш командир что-то про Дэрквинда сказал. Потом стало совсем плохо. Я боюсь, что…

Де-Силей сглотнул и закончил совсем тихо:

Я же не выгораживаю себя! Надо было вам рассказать, что ваш командир не предатель. И наша Ушва не имеет к этому никакого отношения!

-Спасибо, - Верде кивнул Акселю, показывая, что услышал достаточно. – Сейчас такие времена, что иногда сложно понять: где правда. Но я понял, что ваша планета не виновата. Подробности расскажешь моему коллеге.

Тьярро переключил обе линии на мостик и первое, что увидел, как принявший вызов дежурный, удерживает зевок. Конечно. Четыре утра…

- Командующий, - вскинулся радист, увидев два перекошенных лица высших офицеров.

- Срочно свяжите меня с командирами эскадр! - приказал Верде. – Скажите, что есть сведения про Фредерика Тэра. Эллим, готовься вылетать с планеты!

Когда через десять минут Волазу пришел встречный вызов, мостик уже напоминал растревоженный улей. Навигатор понимающе развернул на обзорном экране расположение флота: геометрические фигуры ближайшей луны, множество светящихся точек, дрейфующих на орбите.

Слева в прямоугольниках видео-вызова замерли встревоженные коммодоры. Взмахом руки Верде оборвал приветствие:

- Волаз, докладывайте!

- Примерно восемь суток назад с Камиззена на Ушву вылетел малый транспортный корабль почтовой службы этой звездной системы, арендованный номинумом дома Дэров. На борту – Эллим сглотнут, - находится заложник – контр-адмирал Фредерик Тэр.

Коммодоры переглянулись, Дегаратье даже наклонился над экраном:

- Командующий, у меня есть линкор с новейшим двигателем, среди наших он самый быстроходный. Разрешите…

- Нет! Кимарг, твои корабли стоят перед чистым космосом, - Верде перешел на «ты» даже не заметив. – Остальные заперты активной навигацией сектора, им долго вылетать. Бери свой самый быстрый корабль, догони и останови их. Они быстро не идут, чтобы не привлекать внимание. Эллим возьмет линкор у Дегаратье и вылетает за тобой следом. Пожалуйста, Кимарг, выпотроши их, но достань командира.

- Приказ принят! Мы отобьем его! - взволнованный коммодор козырнул и отключился.

- Эллим, поднимаешься с планеты, на орбите тебя будет ждать скоростной десантный бот, который отвезет на линкор к Дегаратье.

- Ближайший орбитальный лифт взорвали, придется ехать на другой континент. Черт! – Эллим в бессильном гневе ударил кулаком по столу. – Командующий Верде, приказ принят, выезжаю немедленно!

- Отправляю бот и готовлю линкор к старту по прибытию Эллима Волаза, - козырнул Дегаратье и тоже отключился.

Волаз вскочил и подозвал адьютанта:

- Собираемся! Заказывай машину: через полчаса мы должны уехать из этого города.

Мышиная возня экстренных сборов шла мимо Эллима. Не задумываясь о сохранности, вместе с адьютантом они в четыре руки бросали в чемоданы вещи. Потом пришло оповещение, что такси до монорельса ждет внизу. Волаз ехал, невидяще смотрел в окно и беззвучно шептал:

- Ты только держись там, Фредерик… Не смей умирать. Не смей… в пепел…

Глава 15

- Капитан! Мы засекли нетипичный корабль, – навигатор с улыбкой крутанулся на стуле.

- Отлично! – Де-Арси отбросил судовой журнал, который наконец-то сподобился заполнить. - Где он?

- Прошел по касательной орбиты пятой планеты и прет прямо на нас.

«Одиссей» уверенно шел вперед, команда полна задора, досмотр судов ни у кого не вызывал вопросов: капитаны кораблей с удовольствием обнимали ранезирцев, понимающе открывали отсеки и желали удачи. Радостное настроение капитана немного омрачалось внезапно обнаруженными странностями, которые по отдельности вроде были ничем не примечательны, но, когда они появились на странице журнала друг за другом, стали очевидны.

- Впервые это занудство по заполнению журнала оказалось полезным.

Во-первых, приборы показывали слишком быструю скорость движения для частной яхты. Во-вторых, – двухдневные проблемы со связью. Солнце выдавало вспышку за вспышкой – и магнитные бури превращали все сеансы связи с Ранезиром в игру «Угадай приказ командующего».Связист разводил руками, показывал цифры и очень убедительно говорил, что ничего сделать не может. Он же связист, а не Дэрквинд. Космофизику в академии Де-Арси проспал на задней парте, как можно стабилизировать эфир не знал. Но, в конце концов, приказ о досмотре кораблей и перехвате подозрительных личностей был понятен, летали они в своей системе, которую знали прекрасно. Успокоится звезда – и все снова наладится.

Ярко-красная точка двигалась по экрану прямо навстречу. Встреча была неизбежна.

Но уж как-то подозрительно быстро он двигается…

- Дайте мне на экран цифры скорости этой лоханки!

Повинуясь приказу, по экрану побежали данные. Черт! Что это за сумасшедшая скорость? И, судя по детектору массы, это вообще что-то странное. Авторский проект что ли?

- Ребята, необычный корабль! Слишком большой и быстрый… Отправьте им любезное предложение отрубить двигатели и сдаться.

Запрос ушел, для лучшего понимания «Одиссей» оскалился предупредительным выстрелом. Но чересчур быстрый транспорт не остановился и шел по-прежнему напрямик.

- Визуальный контакт! – отчитался по уставу навигатор. – Легкий эсминец «Д»-класса. Курс ровно на нас. Системы наведения не активны.

- Потрясающая наглость! – изумился Де-Арси. Корабли «Д-класса» были самыми быстрыми и маневренными, но этим их достоинства почти исчерпывались.

- Предупредительный поверх брони и повторите предложение, - капитан уже не улыбался. Что потребовалось от них эсминцу, думать было некогда. Но это явно были не те, кого они вылетали встречать. – Не на таран же они собрались?..

Корабли стремительно сближались.

- Психи какие-то! – Де-Арси врубил по кораблю боевую тревогу. – По двигателям, полный огонь!

«Одиссей» вздрогнул от одновременного выстрела всех передних батарей. Действия противника были лишены какой-либо логики. Чего они добиваются? Они не стреляют в ответ. Не выходят на связь. Им раскурочили двигатели - они отстрелили ходовую часть, чтобы сохранить инерцию разгона. Проскочили в «мертвую зону» орудий «Одиссея».

- Капитан, нас берут на абордаж!

- Какой нахрен абордаж?!

До того самого момента, когда взрыв на капитанской палубе, не положил конец побоищу, Де-Арси не покидало ощущение, что он попал в какую-то параллельную реальность, где происходит все, что не может происходить никогда.

* * *

Де-Арси плохо помнил, как выполз из-под упавшего кресла, щедро посыпанного сверху обрывкам проводов и колотым пластиком. Болело, кажется, почти всё. Затылок был липким от крови, пахло нестерпимо. Память обрывками показывала картинки какого-то самоубийственного абордажа, сотрясение рубки от взрывов в соседних отсеках, разлетающееся пластиковое крошево, королевских космодесантников, а потом кто-то крикнул: «Ложись!» - и всё. Дальше не помнил.

Де-Арси медленно сел, сдержал два рвотных позыва, а третий не сдержал. Вытерся рукавом. Вся капитанская палуба была завалена телами. Взрыв был, похоже, объемный, потому что больше не шевелился никто. Немое мигание аварийного освещения делало обстановку еще более инфернальной.

Медленно проясняющееся сознание подкинуло информацию, что пахнет горелой изоляцией, кровью и мясом. Тоже горелым. Де-Арси протянул дрожащую руку и толкнул лежащего на пульте навигатора, тот медленно и тяжело упал на пол. Остальные были далеко – и Де-Арси не пополз. Они все лежали. Синие мундиры космического флота вперемешку с родными песочными. В ушах звенело, мерещились стоны.

- Внимание, повреждена система подачи воздуха, немедленно покиньте помещение! – обезличенный голос компьютера немного прояснил голову.

Опираясь на единственную ступеньку мостика, Де-Арси попробовал хотя бы сесть. Тело не выдержало такого кульбита и сделало попытку завалиться набок. Он едва удержался, зато увидел, как под завалом тел шевельнулась чья-то рука. Стараясь не думать о боли в ребрах и шуме в ушах, он принялся спихивать мертвые тела в сторону.

- Сейчас, сейчас, потерпи, достану, - Де-Арси был почти счастлив, что в этой мясорубке уцелел не он один, и каково же было разочарование, что обладатель руки был одет в синее.

Королевский флот!

Серебряные глаза с черными расширенными зрачками чистопородного кэтера, не двигаясь, смотрели в пустоту, дыхание едва было слышно, судорожно дергались пальцы на руке. Нога распорота – и крови с нее натекло: вся штанина мокрая.

Де-Арси с трудом выпутал с пояса кэтера ремень, насколько хватило сил, перетянул ногу выше раны - и с чувством выполненного долга привалился к консоли управления. Больше все равно ничего не сделаешь. Жаль, что раненый не пришел в сознание: когда рядом с тобой собеседник, выдерживать все это было бы проще. Аварийное оповещение продолжало повторять свой совет, но Де-Арси и сам уже чувствовал, что дышать становится все сложнее.

А еще, что до спасательной шлюпки ему не доползти.

Цепляясь за пульт, он с трудом поднялся, дотянулся до аварийного щитка, навалился на умерший навигационный стенд, вздохнул, взвыл от боли, стараясь сосредоточиться, открыл дверцу аварийного шкафчика и достал маску для дыхания. От проделанных усилий Де-Арси совсем замутило. Он подождал, пока пройдет приступ, снова вытер рот и, наконец, смог пристроить шланг к баллону с воздухом. Глубоко вздохнул, потом дополз до раненого, положил ему маску на лицо, открыл вентиль, подождал минуту, потом снова вдохнул сам. Сознание прояснилось – и Де-Арси обратил внимание на погоны на кителе:

- Ого! Целый коммодор. Что ж ты сам-то поперся?

Он считал до тридцати и дышал с раненым по очереди. Сознание периодически уплывало, голос автоматической системы звучал все глуше.

В стандартном баллоне воздуха на три часа, если поделить на двоих, - ровно вполовину меньше. Но корабль перешел в аварийный режим, постепенно будут опускаться переборки, перекрывая отсек за отсеком. И случится это раньше, чем закончится воздух.

А он даже встать больше не сможет, и бросить раненого тоже не сможет. Не сегодня.

И за ними никто не придет.

Бездарно, как же бездарно все заканчивается.

- Хотел бы я узнать, - прошептал Де-Арси, снова перекладывая маску на лицо раненого, -Ради чего мы здесь все подохли?

* * *

Галактид Амарго прибыл на Ранезир ровно через пять лет после того, как Нарха принял пост команданте. Космические дороги привели его сначала в космопорт Ушвы, где в припортовом баре он узнал про экзопланету и заодно подхватил пару заказов, которые нужно было доставить на Ранезир в обход полиции и торговых пошлин. А буквально за час до отлета к нему подсел человек, поинтересовавшийся: не может ли галактид подкинуть и пассажира?

Отвезти надо было срочно, а вопросы про документы не задавать.

Амарго не очень любил такие истории: если вскроется нелегальный груз - всегда можно было ответственность спихнуть на заказчика. А человека не спихнешь. С другой стороны, на искусственной планете живет семь с половиной миллионов, что им еще один.

Амарго прикинул риски, подумал, что в каждом доме всегда будет парадный вход, задняя калитка, красивые окна и крысиные норы. Координаты для полета по такой «норке» ему заказчик предоставил. И платит вперед. А человек тоже платит вперед. Причем в пять раз больше. И лицо приятное…

По дороге пассажир смог найти нелегальный груз, Амарго получить некоторое количество неприятных минут. У выхода из «крысиной норы» их ждал взвод полиции, который быстро скрутил обоих - и вот из богатенького космического бродяги галактид превратился в заключенного камеры-одиночки на Ранезире.

Через сутки его повели в комнату для допросов. Усадили за стол, наручники не снимали. Минут на тридцать оставили одного, видимо, для более глубокого осознания своей вины. А когда дверь, наконец, открывалась, в комнату вошел не только полицейский, но и бывший пассажир. Только одет он был теперь не в поношенную куртку, а в чистенькую военную форму с какими-то статусными погонами на плечах.

- Освободите! - махнул он в сторону Амарго. - Теперь давай познакомимся.

- Я тебя знаю, - галактид откинулся на стул. – Ты - Руперт. Имя настоящее?

- Совершенно настоящее, - бывший пассажир выдвинул стул и сел напротив. - Руперт фон Вагензайл, полковник десантного полка. Четыре месяца назад к нам на Ранезир какие-то уроды организовали постоянную доставку наркоты с Ушвы. Мы с ребятами ищем курьеров и «крысиные норы». Поэтому все корабли, которые приходят к нам не через официальный космопорт, получают попутчиков. Так никто не может удрать.

- А попутчики, я так понимаю, ваши люди?

- Правильно понимаешь, - кивнул Вагензайл и положил мощные руки на стол.

- Неужели ваши поставщики ни разу не заинтересовались, куда деваются их посланцы?

- Они всегда нанимали галактидов и платили за дорогу в один конец.

Амарго отвернулся: он вляпался. В такой ситуации доказать свою непричастность было почти нереально. Но Руперт подождал немного, забрал у стоящего рядом полицейского планшет и протянул его собеседнику:

- Подписывайте!

- Что это?

- Ранезир не имеет к вам претензий. С вашей помощью мы вычислили ещё одну «крысиную нору». Всю дрянь, которую вам загрузили, мы уничтожили. Вы свободны.

- А мой корабль?

- Стоит в одном из наших доков. Я выделю вам сопровождающего, он проводит.

- А деньги?

Вагензайл засмеялся. Смех у полковника был молодым и задорным.

- Мы не трогали ваши деньги, Амарго. И то, что я вам заплатил за билет, тоже можете оставить себе, - он перестал смеяться. – Но если не секрет: что такого случилось, если вы решились связаться с наркотой?

- Корабль надо чинить, - криво улыбнулся галактид. – Двигатель, считай, под замену. Совсем старичок износился.

- Ясно, - десантник побарабанил пальцами по столу. – А ты с рождения в космосе?

- Конечно. У меня родители галактиды. Отец с матерью даже на больших кораблях летали.

- А ты почему на таком маленьком?

- Зато на собственном! – резко возразил Амарго.

- Ясно, - поднялся со стула Вагензайл. – Тогда у меня к тебе есть хорошее предложение.

- Нужно что-то отвезти на Ушву?

- Мы сейчас организовываем собственный охранный флот, Амарго. Команданте уговорил канцлеров выделить нам бюджет на корабли, но капитанов мы договорились набрать сами. И галактидов мы любим.

- С какой стати?

- При всей своей красивой оболочке, Ранезир - это огромный космический корабль, и планетчикам у нас бывает непривычно. Психологи помогают, конечно, но галактиды быстрее приживаются.

- И насколько вы предлагаете мне у вас остаться?

- Стандартный контракт - один полный оборот вокруг солнца. Но если что, контракт бессрочный. Я тоже хотел только год тут послужить, а потом как-то пошло-пошло, и через пару месяцев мы с команданте отметим пять лет совместного ранезирства.

Амарго выслушал условия и подумал, что методы подбора персонала у этих людей очень странные, но... деньги предлагают неплохие. Год стабильной жизни, проживание, питание и лечение за счет работодателя. Огромные скидки на техобслуживание… Родной кораблик можно будет почти даром модернизировать.

И согласился.

Через месяц капитан Амарго без памяти влюбился в химика-технолога Ясмину Озарис и первым приглашенным гостем на свадьбу стал полковник космодесанта. В свою командировку на Ранезир Ясмина привезла семилетнюю дочку от первого брака, через год после свадьбы снова родилась девочка - счастливый галактид говорил, что он окружен любящими женщинами, а для полового равновесия завёл попугая по имени Капрал.

Но иногда даже в самой любящей семье случались сложные дни.

Считается, что для жен галактидов природа предусмотрела специальные подпорки, чтобы не сносило крышу. Из вольфрама и титана и с покрытием из нержавейки. Но бывают такие дни, когда не выдерживает ничего и вылетают самые надежные крепежи.

Ясмина устала. От вечно одинакового космоса за окном, от одних и тех же лиц на работе, от страшных новостей про стрельбу и теракты и больше всего - от дурацких обучающих программ. Обновления не скачивались, видеозаписи были рассчитаны на идиотов, дочка ничего не понимала и приходилось объяснять все заново.

Амарго был с этим согласен заранее. Горячо сочувствовал. Помогал по мере сил. Он выписывал палочки в прописях и объяснял таблицу умножения «на два» и «на три», даже если после трудового дня валился с ног от усталости. Все своё свободное время он посвящал семье.

В конце концов, не он составлял эти чертовы программы!

Но когда у Ясмины наступал плохой день, все свои аргументы спокойнее было держать при себе: пока гроза не отгремит, все равно не успокоится.

Ясмина не ругалась, но с такой яростью перестилала белье и вытирала пыль, что любой попавший под эти флюиды должен был добровольно осознать себя ничтожеством и пойти топиться в раковине. Даже если в ней не было воды. Особенно если в ней не было воды! А еще Ясмина могла ласковым голосом высказать какое-нибудь замечание, после которого Амарго ощущал себя полным ничтожеством и думал, что уж лучше б его жена била тарелки и кидалась в него подушками, чем вот это вот всё.

В дополнение ко всему сегодня ещё была и нескучная ночь: системы дальней разведки обнаружили странные маневры в астероидах, дежурная служба Ранезира сообщила об этом Руперту фон Вагензайлу, тот поднял по тревоге весь летучий отряд - и Амарго, капитан линкора, через двадцать минут уже командовал: «К вылету готов!», стараясь одновременно выпить глоток кофе и попасть рукой в форменную куртку.

Амарго даже не пытался объяснить Ясмине, что ему тоже не нравится по ложной тревоге носится как подорванный заяц. Он вообще бы вместо этого с огромным удовольствием проспал эту ночь под теплым одеялом, обнимая любимую жену. Но что делать, если дикие скачки из кровати на корабль и обратно - тоже его долг. Такой же, как долг отца и мужа.

Ясмина молчала, яростно нарезая салат на ужин. Элизабет Озарис тихо плакала, уткнувшись в рукав приемного отца. На столе лежала раскрытая пропись с кривыми палочками и ровными крючочками и казалась доказательством приговора к расстрелу. Амарго пытался продемонстрировать спокойствие, чтобы дочь почувствовала себя под защитой, но чувствовал, что получается плохо. У самого на душе было тошно. Вот-вот война начнется, он полночи всматривался в радары, сзади на капитанском мостике сидел Вагензайл в десантной броне - только шлем снял - готовый резать обшивки кораблей и убивать террористов. Пилоты дежурили в истребителях. «Мы готовы!» - пело смертоносное железо. А тут такие переживания из-за каких-то чертовых прописей!

Поэтому, когда на коммуникаторе высветился номер входящего звонка, Амарго даже порадовался: Нарха написал, что ждёт в своей каюте его и Руперта. Пока просто поговорить.

- Что-то серьезное? - сразу пришел видео-кружок от Вагензайла.

- Не могу сказать, - отписал Нарха. - Но чем раньше обсудим, тем быстрее решим.

Амарго решительно встал, Элизабет вцепилась ему рукав:

- Папа, можно с тобой?

- Я иду домой к команданте. Там будет взрослый разговор.

Красный от плача носик, глаза снова налились слезами - Амарго быстро отвел взгляд. Дочка всхлипнула:

- Я тихо-тихо посижу.

Амарго хотел было сказать обычное «Ну если мама...», но осекся. Он сейчас уйдет, а Лиза останется самой виноватой, хотя прописи писали вместе:

- Идем! Хватит на сегодня учебы!

Ясмина сжала губы и выразительно посмотрела на мужа, но галактид уже все решил:

- Если совещание затянется, Лиза придет домой сама. Тут же всего три этажа разницы, - взял дочку на руки и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 16

* * *

Ярки, вечные спутники галактидов, были маленькими зверьками с пушистыми хвостиками, темно-зеленым мехом и ярко-синими глазами. Несколько лет назад они прилетели вместе с Нархой, а теперь прижились на Ранезире и были местной достопримечательностью. Когда девочка гладила их по головкам, они забавно верещали, а в остальное время клянчили кусочки хлеба и носились друг за дружкой. Команданте в этом году отметил уже пятидесятилетие, но семьей до сих пор не обзавелся и поэтому особенно нежно относился к чужим детям.

Доносившийся из соседней комнаты смех девочки был радостен - а вот на «домашнем» совещании настроение было крайне тревожным.

Нарха рассказал, что четвертый день в системе усиливается солнечный ветер, связь шалит, Де-Арси не выходит на связь, и если вчера еще его можно было увидеть на системах дальнего обнаружения, то сегодня утром он пропал совсем. Как отрезало. Конечно, связь - штука подлая, и факт ее отсутствия ничего не значит, но не в нынешней обстановке. Нарха включил на домашнем ПК звездную карту и очертил электронным карандашом зону наиболее активной навигации:

- Я крайне опасаюсь повторения камиззенской катастрофы на Ранезире, - команданте закрашивал астероиды. - Поэтому отправил линкор встать заслоном с обязательной проверкой всех кораблей.

- Вот тут у нас узкое место, - ткнул пальцем в экран Вагензайл. - И ты правильно его сюда поставил.

- Только связи с ним нет, - припечатал Нарха. - Зато есть кое-что еще любопытное.

Нарха достал маркер другого цвета и нарисовал неправильную трапецию:

- Вот в этом квадрате последовательно от Камиззена на Ушву наши «лапочки» засекли очень странное движение: судя по траектории, это или частный корабль, идущий на предельной скорости. Или кто-то из военных.

- Думаешь, королевский флот?

- Не знаю, - Нарха положил маркеры и потянулся к чашке с чаем. - «Лапочки» не могут потрогать.

- Если наши системы обнаружения не могут потрогать, значит, корабль включил «невидимку». А насколько я помню, гражданским кораблям запрещено носить такую маскировку.

- И получается: с Камиззена на Ушву прет военный корабль королевского флота, который мимо Де-Арси не пройдет. А тот будет требовать открыть шлюз и разрешить досмотр. Эти его пошлют куда подальше, и Де-Арси попытается провести досмотр силой. Хочешь, я угадаю, что сделают в ответ военные?

- Нарха, не драматизируй, - Руперт тоже потянулся за чашкой. – Я и так знаю, что будет дальше. Но мы нафиг не сдались ударному флоту. Ранезир - промышленный кластер в космосе.

- Если этот гонщик не изменит свой курс, то через полтора дня он встретится с Де-Арси. А тот получил приказ: не пропускать никого.

- Дальше можешь не продолжать, - Амарго прислушался, как за стенкой смеется дочка. - Если связаться с Де-Арси не получается, надо лететь. Предупредить или помочь. Смотря, кто там летит навстречу.

- Ты понимаешь, что, если это вояки, у вас шансов нет?

- Руперт, - галактид почесал за ухом, - Я ж не идиот, воевать с ударным флотом. Мы просто предупредим Де-Арси.

Вагензайл посмотрел на раскрашенную карту на мониторе:

- А если это не военные, то тебе нужна будет огневая поддержка и мобильный отряд для абордажа. Я дам тебе десантные боты и три взвода.

Нарха застонал:

- Какого абордажа?

Дальнейший спор получился очень бурный: Вагензайл настаивал, что космодесант надо брать обязательно и десяток истребителей тоже не помешают. Нарха отвечал, что отправлять второй и последний ранезирский линкор смысла нет: сгонять предупредить можно и на чем-то легком. Вспомнил про личный корабль Амарго, который тот загнал в один из ангаров искусственной планеты полтора года назад, когда думал, что скоро снова улетит в вечные странствия по галактике.

В процессе спора Амарго обнаружил, что Лиза уже давно сидит рядом с ними и греет уши спором взрослых дядей. Устыдился, предложил заказать пиццу. Руперт возразил, что пиццей тут никто не наестся, а сидеть им ещё долго, - и заказал целый обед из ближайшего ресторана. Пока все ели и подкармливали ярков, решили, что Де-Арси надо спасать. И лучше полететь на полноценном линкоре, а то мало ли: кто там такой шустрый летит по космосу. А Нарха параллельно будет пытаться достучаться до капитана по стандартному каналу связи.

Руперт помчался собирать своих людей, потому что с десантниками так всегда: лучше они просто так покатаются, чем понадобятся - а их нет. Тут возмутился уже Амарго и сказал, что, если так серьезно собираются, то бригада доктора Боливара ему тоже положена.

Боливара привез на Ранезир Вагензайл и отрекомендовал его как лучшего врача всех времен и народов. Чем главу хирургического отделения центрального госпиталя Ушвы смог заманить в космические приключения авантюрист-полковник, было неизвестно. Сам Руперт утверждал, что обещал врачу обширное поле для практики и полное невмешательство в медицинские вопросы. Нарха пару раз поговорил с Рупертом, потом с Боливаром, добавил крайне щедрые премиальные и отдал врачу всю огромную больницу Ранезира.

- Это называется «купил», - ухмылялся Руперт во время очередных посиделок. – И это нечестно! Вот откомандируют нас обратно на Ушву, и останемся мы без нормального врача.

- Не поедете вы на Ушву, - улыбался в ответ Нарха, привычно закидывая ноги на директорский стол. – Я полгода назад подал прошение в министерство обороны о постоянном дислоцировании вашего полка на Ранезире. Мне все подписали.

- Ну ты и выжига! – изумился Руперт. – Как же ты это провернул?

- Не бери в голову, - махнул Нарха рукой. - Я просто воспользовался тем, что вы военные. Если, чтобы друг остался со мной на Ранезире, нужно подмахнуть бумажку в генштабе, - я добился подписи. Делов-то!

Нарха вызвал секретаря, быстренько написал приказ об очередной необходимости патрулирования. Амарго поцеловал дочку, сказал ей идти домой, а сам помчался на стартовую площадку. Вызовы разбежались на коммуникаторы экипажа, созывая на корабль. Завхоз носился по площадке, сверяя списки на погрузку. Доктор Боливар считал коробки с лекарствами. По трапу забегали медсестры, реаниматолог остановил старпома вопросами о состоянии госпиталя на корабле.

Амарго стоял на мостике, смотрел, как оживает корабль, забегают и рассаживаются офицеры, ползет по управляющему экрану бегунок статуса готовности отсеков. А он даже не успел зайти попрощаться с Ясминой, а, с другой стороны, пусть теперь поволнуется и поймет, что на самом деле важно.

А не вот эти палочки-крючочки.

* * *

Спокойный взгляд серых глаз Тьярро Верде создавал обманное впечатление о флегматичной натуре командующего. Последние две недели он продолжал, как автомат, исполнять служебные обязанности, но Волаз, помнивший, и как ведет себя командующий арьергардом в бою, и виражи в тахаре над столицей, чувствовал, что перемены происходят. И не факт, что к лучшему. Если бы они все были на гражданке, Волаз бы назвал это глубоким горем, но поскольку они все давно воевали, смерть была всегда рядом, говорить между собой у них об этом было не принято. Если совсем припирало, то на флоте работала служба штатных психологов – было кому выговориться.

Последние десять минут Верде аккуратно подравнивал стопку бумаг толщиной с хороший именинный торт. Изящные сухопарые кисти двигались размеренно, повторяя одни и те же движения.

- Следователь прислал новые результаты, - повернулся он к экрану дальней связи, где замерло изображение Волаза. – Он вычислил, на каком корабле увезли Фредерика и что это за люди.

- Код корабля мне вышли, - сощурился Эллим. – Я сейчас между пятой и шестой планетами. Они должны быть где-то в нашем районе.

- Его выкрали сектанты, - негромко проговорил Верде. – Фанатики, считающие серпиотов детьми дьявола. Чтобы изгнать зло обратно, они проводят очистительные обряды.

- Насколько это серьезно?

- С момента кражи прошло две недели, - Эллим слышал, как командующий тщетно и мучительно пытается держать официальный тон. – Он не выдержит. Его убили.

- Я отомщу, - прорычал Волаз. – Так страшно, как могу придумать! Так страшно, чтобы об этом побоялись рассказывать даже легенды! Даже если это будет стоить мне жизни.

- Твоя смерть не вернет Фредерика.

- Командующий!

- Я задолжал ему три жизни, - Верде смотрел все тем же мертвым взглядом. – Но так быть не должно. Код корабля я отправил. Их надо найти и передать суду. Для веерного поиска я отправлю тебе пятнадцать кораблей. Кимарга пока не тормози, пусть тоже ищет.

- Мне до него еще часов восемь.

Верде с трудом перевел дыхание:

- Если от Фредерика что-то осталось, привези для похорон.

Связь прервалась. Эллим сделал попытку встать, но не смог. Так и сидел дурак-дураком.

* * *

Руперт зашел на капитанский мостик пораньше. Необходимости быть в центре управления у полковника десантных войск не было, но он любил лично видеть причину приказов, которые отдавались его ребятам. Весь обзорный экран был расчерчен навигационной сеткой, и на ней яркой красной точкой пульсировал корабль, который они так искали.

Руперт подошел к капитану, встал за правым плечом.

- Уверен, что это они?

- Уверен, - развернулся в кресле Амарго. –Мы их нашли!

- Не похож на тот самый корабль. Это какой-то почтовик… Хотя… мчится, конечно, очень резво. Какая траектория курса, а?!

- Думаешь, пропустить?

- Да ладно. Мы все равно пока здесь, а Нарха приказал проверять все корабли. Досмотрим.

- Если бы «лапочки» обнаружили военный корабль, у нас по всему навигационному коридору вопил алярм. Так что если это тот, который подозревает Нарха, то это умно придумано. Старенький почтовик. Кто ж заподозрит в нем террористов...

Амарго засмеялся:

- Носовые орудия, предупредительный выстрел! Здороваемся! И отправьте им требование о досмотре.

Но гражданское судно в ответ дало залп из таких орудий, которых по определению не должно было быть на этом классе кораблей.

- Твою ж мать! – Вагензайл вскочил из-за кресла, куда успел нырнуть за секунду до попадания. – Как хорошо, что у нас щиты!

- Орудийная палуба, - рявкнул злой как черт Амарго, - Впритирку над двигателями огонь! Аккуратно. Чтоб остановились. Руперт, приготовься со своими ребятами…

- Уже ушел, - Руперт хлопнул Амарго по плечу. – Пригаси им двигатель, а мы двумя ботами взрежем это корыто!

- Какое взрежем?! Ты забыл, что мы не на войне?! Только через шлюз! Вдруг там просто капитан нервный, а мы им корабль испортим - и придётся платить потом. Нарха будет орать…

- Да он всегда орет, – полковник переключил коммуникатор на своих, но говорить начал ещё в рубке, чтобы было слышно и капитану корабля: Выдвигаемся двумя отрядами. Жду у десантного бота через десять минут. Первый отряд возглавляю я, второй – майор Коннор.

С этим чертовым кораблем всё было не так! После первого выстрела он пытался резко сменить курс, потом еще раз пальнул, но как-то спешно, бестолково и в обратную сторону, потом открыл шлюзы.

Два десантных бота влетели в совершенно пустой ангар, два отряда разбежались по кораблю веером, поддерживая связь по рации, встроенной в шлемы.

Нижний, технический, этаж был пуст. На втором, жилом, их встретили не люди, а странный запах и выстрелы. Космодесантники удивились, перестроились в боевой порядок и ответили. Организованное сопротивление закончилось быстрее, чем Руперт ожидал, а неорганизованное вызывало недоумение.

- Что они тут употребляли? – хмуро поинтересовался Коннор, не понимающий причин, по которым гражданские решили атаковать космодесант. Вопрос был риторический. Стоило снять шлем, как в нос шибанул отчетливый запах хуаны.

Десантники продолжили продвижение по коридорам корабля. Выскочив из-за поворота, какой-то штатский попытался выстрелить в Вагензайла из бластера, но луч легко отразился от доспехов из синей стали, оставив на стене черное выжженое пятно. Руперт приложил смельчака с размаха рукавицей и продолжил пробежку, не отвлекаясь на сползающее по стене тело.

В наушнике монотонно ругался брезгливый Коннор, который нашел чью-то личную каюту. Содержимое для десантника интереса не представляло, но майор в красках расписывал, как бы хотел пригласить сюда следователей. И прокурора в придачу. А лучше сразу расстрельную команду.

- Любишь ты, Коннор, крайние меры, - проворчал Руперт, простреливая замок очередной каюты и распахивая дверь с ноги. Его ждал повешенный. То есть сперва Руперт увидел неподвижный силуэт, и это единственное, что помешало ему выстрелить, потому что человек висел низко, чуть касаясь пола.

Мужчина. Молодой, волосы в колтунах и крови, голый по пояс, босиком. Через миг Руперт увидел и натянутую веревку, и спину с отвратительными ранами и стянутые сзади руки.

- Вашу ж мать, - выругался Руперт, поводя стволом бластера по периметру каюты. – Кому ж тут так неймется-то?

Он шагнул в каюту, убедился, что палача в комнате нет – и вдруг на потемневшем лице казненного открылись глаза. Огромные голубые глаза, медленно фокусирующиеся на Руперте узкими змеиными зрачками. Живые и полные муки.

Руперт ошибся. Это была не казнь, это была пытка. Ноги повешенного доставали до пола, стоя на цыпочках. Вагензайл выстрелил, пережигая веревку, и человек пошатнулся, с хрипом потянув на себя воздух, а потом начал молча заваливаться.

Руперт подтащил тело к стулу, раздернул узел петли на шее, под десантным ножом разошлась веревка на руках, и Вагензайл выругался еще раз, рассмотрев искалеченные руки. Тот даже не застонал, когда изломанная синюшная кисть упала на бедро. Сел. Но идти он не сможет. И если вести под руки… под руку… Да там даже держать не за что! Вообще не понятно, как он до сих пор в сознании. Где не порез, там ожоги или гной.

- Коннор! Я на второй палубе. Нужны носилки для эвакуации раненого.

Майор забурчал про то, что для нормального десанта позор брать на абордаж корабль укуренных идиотов, но Вагензайл знал, что носилки будут и очень скоро. Руперт быстро осмотрел каюту, нашел графин с водой, подошел к сидящему на стуле, потряс за плечо и, дождавшись хотя бы какого-то взгляда в свою сторону, прислонил графин к губам, поддерживая запрокинувшуюся голову упрямца.

- Давай, давай, дружище… по чуть-чуть, - Вагензайл лил потихонечку, стараясь не представлять, насколько больно дается этому змеиноглазому каждый глоток.

Носилок Коннор не нашел, зато принес два штандарта королевского дома Дэров, больших парадных с вышитыми гербовым мечом и девизом. Два десантника перевязали полотнища крест-накрест, выставив бластеры на малую мощность, сплавили бахрому. Древки были крепкими, а ткань хорошая – так что должна была выдержать. Бывший висельник следил за ними молча, его лицо медленно заливала зеленоватая бледность. Когда импровизированные носилки подтащили к стулу, он усмехнулся и улегся сам, и только после этого потерял сознание.

- Тащите сразу в реанимакапсулу, а потом к Боливару, - Коннор подхватил импровизированные носилки и выскочил из каюты. У Руперта на шлеме мигала кнопка внешнего вызова.

- Вагензайл на связи!

- Капитан Амарго! Мы готовы включать захваты и принимать корабль в наш грузовой док. Что у тебя?

- Отправил раненого. Я дойду до рубки и свяжусь. Не люблю неожиданностей.

Осторожный Амарго тоже их не любил, поэтому согласился подождать. И не зря. Руперт только получил отбивку, что раненый доставлен на бот и перегружен в реанимокапсулу, как в ухе рявкнул бас:

- Полковник! Мы дошли до рубки, они там забаррикадировались и грозятся взорвать корабль. Убеждаем и выколупываем?

- Давай попробуем все-таки поговорить. Вдруг найдем кого-нибудь нормального.

По кораблю взвился аварийный красный свет.

- Полковник, они врубили систему самоуничтожения корабля! До взрыва двадцать минут. Мы попробовали вскрыть дверь – но там полная истерика!

- Эвакуируемся, ребята! Черт с ними! – в некотором ошалении ответил Вагензайл, который за пятнадцать лет службы ни разу не сталкивался с придурками, которые предпочли взорвать корабль вместо переговоров.

На обратном пути десантники обменивались впечатлением от увиденного и, судя по выражениям, жалели не людей, а того, что они так легко отделались. Пристыковавшись к родной «Ириде», Руперт снял шлем и кивнул встречающему Коннору. Тот стоял руки в карманах и с довольной улыбкой.

- Что наш найденыш? К докторам доставил?

- Сдал с рук на руки. Наш эскулап сразу ему диагностику полную вкатил и кровь по базе пробил. Знаешь, кого мы спасли?

И вот тут Руперт порадовался, что отключил рацию.

* * *

Невысокий, крепкий и полноватый доктор со странным именем Боливар – по словам врача, родители решили назвать его в честь какого-то коня – был достопримечательностью полка космодесантников. Врач в сто-каком-то поколении умел оперировать в невесомости, вправлять вывихи, не вытаскивая пациента из брони, стрелять из положения сидя, лежа, «в правой руке скальпель» и «дорогая, подвинься, тут враги пришли». Сейчас же доктор Боливар увлекал Руперта по коридору в сторону медблока.

- Вы его ко мне притащили, вы и уговаривайте! – Боливар был почти на полторы головы ниже Вагензайла, но это не мешало ему отчитывать полковника как нерадивого интерна. – Я свою работу сделал!

Руперт лениво отпирался, но послушно шел.

- Иначе совсем нельзя?- делал он слабые попытки откосить,не предполагая, что нужно сказать контр-адмиралу космического флота, чтобы тот начал есть, если твердо решил этого не делать. – Можно же капельницами кормить, внутривенно. Или зондом… Мне, я помню, вы такую штуку засовывали.

Доктор возмущенно запыхтел, напомнив недовольный чайник.

- Можно, конечно, - сказал он недобрым голосом. – По накатанной дорожке пойдем. Его уже так кормили, не церемонились. Все вены в дырках, нёбо рассажено, глотка. Только-только поджило. А мы заново… можно еще петельку на горло накинуть – и вперед. Галопом к выздоровлению.

Вагензайл поморщился.

Фредерика Тэра передали Боливару сразу по прибытию. Десантники каталку ждать не стали, подхватили реанимационную капсулу - и бегом по кораблю. Боливар как умел пересобрал раздробленные пальцы, тихо ругаясь, что и он не мастер по хирургии серпиотских рас, и пациента привезли поздно. Один палец точно спасти не получится: гангрена, мать ее! Прочие раны, несмотря на крайнюю болезненность, угрозы для жизни не представляли, но даже самый сильный организм за полторы недели непрерывной боли сдает позиции.

На первые сутки после операции Боливар Фредерика из реанимации не отпускал, вливал физраствор и держал на обезболивающих. Следующие двое суток пациент просто проспал. На третьи доктор начал потихоньку снижать седативные - Фредерик проснулся в сознании – и нате вам. Отказывается есть.

- Если больной не хочет жить, медицина бессильна, – настойчиво вещал доктор. – Я сначала думал, что это из-за руки: рассказал ему, что современные технологии сделают ему отрезанный палец не отличить от настоящего. Я все собрал, как надо, все кости, хрящи - все сохранил. Тебя в пример приводил с бионическим слухом. А тут просто палец, чистая органика. Любая клиника протезирования нарастит ему новенький за неделю, не отличит от настоящих. И стоит недорого. Он вообще не реагировал. Значит, не в этом дело.

- А в чем?

- Вот ты и разбирайся. Ты его из петли вытащил. Тебе поверить должен.

- Других забот у меня нет, - пробурчал Вагензайл.

Забот хватало.

Вагензайл понял, что сбежать не получится, и смирился. Хотя вот именно сейчас было совсем не вовремя. Всем штабом они расчертили этот проклятый квадрат на сектора и методично осматривали каждый астероид - никаких следов Де-Арси найти не удалось. Была дрейфующая хвостовая часть военного эсминца Д-класса. Специалисты из технической службы по-быстрому сгоняли в скафандрах на эти обломки и привезли результаты экспертизы: двигатель отстрелян на пиропатронах, а сделать такое можно только из центральной рубки. Значит, боя не было. Насколько давно тут дрейфует этот кусок металла, сказать нереально: космос же, ничего не портится. Может, день, а может, с Троянской войны. Версию, что корабль подбил «Одиссей», отмели сразу. Во-первых, капитан Де-Арси любого уболтает. А во-вторых, сейчас не война, чтоб из линкоров стрелять. Но даже если был бой, то легкий эсминец де-арсиному линкору на один чих. А линкора нет. И Де-Арси молчит. И с Ранезиром связь такая, что по входящей картинке не понятно: то ли Нарха тебе отвечает, то ли его ярки по пульту связи прыгают. А тут еще и контр-адмирал со своей голодовкой.

- В конце концов, Руперт, - продолжал доктор, - вы за него тоже отвечаете.

- Вы в ответе за тех, кого притащили? - огрызнулся Вагензайл. - Мне еще в детстве не нравилась эта сказка.

- Если ты мне скажешь, что он для нас - просто ценный груз, я на тебя обижусь навсегда!

Руперт кивнул, делая вид, что принял угрозу всерьез, но решил ничего не объяснять. Должны же остаться в галактике идеалисты с невывернутыми мозгами. А на докторов вообще бессмысленно обижаться.

Так они и подошли к лазарету.

Двери каждого бокса были матовые изнутри и полностью прозрачные со стороны коридора. Перед одной из них стоял Амарго с таким выражением лица, что и доктор, и десантник рванули со всех ног. Руперт ожидал всего, в том числе развешанных кишок по стенам, поэтому открывшаяся идиллическая картина вызвала оторопь.

На кровати, опираясь на подложенные подушки, лежал Фредерик Тэр. Убранная в прозрачный кофр прооперированная рука была аккуратно обернута одеялом. На краешке койки чинно сидела Элизабет Озарис в больничном халате, подвёрнутом, где только можно, но все равно катастрофически большом для восьмилетней девочки. На ее коленях стояла тарелка с чем-то протертым, которое она на маленькой ложечке подносила ко рту контр-адмирала. Тот покорно глотал. Видимо, тоже проникнувшись серьезностью момента.

- Охренеть! - обрадовался Руперт, что проблема разрешилась сама собой. - Амарго, а я и не знал, что вы рискнете взять малышку с нами.

- Я тоже не знал, - галактид развернулся к десантнику. - Ясмина меня убьет!

- Не будем мешать процессу, - Боливар энергично взял отца под локоть. – Идите ко мне в ординаторскую, я туда вашу Лизу приведу.

- И я с вами, - Руперт прочитал просьбу в глазах доктора и схватил Амарго за плечо, плавно увлекая от двери. – Боливар зайдет, поможет девочке… А контрик у нас лежачий, ничего ребенку не сделает. Пошли-пошли… не будем мешать обеду.

Амарго дал себя увлечь, порываясь вернуться, но Руперт держал крепко и, пока за шагнувшим в палату доктором не закрылась дверь, не отпускал.

- Ну ты мне скажи, как?!

- Ты халат на ней видел? Его кто-то выдавал.

- Медсестры! – ударил кулаком по стене Амарго. – Заговорщицы хреновы!

- Давай, двигаем в ординаторскую, пока туда не пришел наш главный по больнице! Попробуем его прижать его бандиток.

Глава 17

В ординаторской было нетихо, но очень уютно, как всегда бывает, когда одновременно обедать собирается большая толпа родственников. Кто-то рассказывает анекдот, дожидаясь кипящего чайника, кто-то мажет маслом бутерброды, отстаивая свой кусок сыра, а кто-то уже поел и шуршит оберткой конфеты.

Руперт с Амарго подождали, пока за ними сойдут обратно двери, но дальше не пошли. Встали на пороге.

- О, капитан! – отсалютовал кружкой анестезиолог. – Проходите! Будете чаю?

- Мы не за этим, - строго сказал Вагензайл. - Мы про Элизабет.

- Они узнали, - спокойно констатировал второй хирург, поворачиваясь к медсестре. – С тебя сотка.

- Вы на это еще и спорили?! – взвился Амарго.

- Мы по-дружески, - отозвались спорщики. – Садитесь, капитан.

Амарго демонстративно чеканя шаг прошел к столу, сел. Перед ним быстро поставили кружку с чаем. Положили конфетку. Руперт развалился на диванчике, обняв сидящую медсестру.

- Мы нашли ее два дня назад, капитан. И то, если честно, случайно. Бегали на склад медикаментов, чтобы забрать анестетики для серпиотов. А тут она… Постель себе сделала из коробок и простынок.

- Очень милый домик из простыней, - вклинилась старшая медсестра. – Играла там, ничего не испортила. Чудо-ребенок.

Открылась дверь, и в комнату вошел доктор с пустой тарелкой. Прячась за его спиной, семенила главная виновница торжества. Боливар поставил тарелку на стол, слегка подтолкнул девочку вперед:

- Вот наша умница, - торжественно произнес он. – Убедила больного кушать, накормила и подбодрила. Похлопаем!

Врачи заулыбались и дружно поддержали инициативу. Амарго сидел, не зная, что сказать. Руперт смотрел на эти семейные разборки и откровенно развлекался: Лиза была той еще непоседой – и вечно что-то придумывала эдакое. Хотя незаметно проскочить на корабль и удрать с папой в космос, было чересчур даже для нее.

- Лиза, почему ты сбежала из дома?!

- Меня мама не любит, - хлюпнула она носом и снова спряталась за врачом. – Она любит только маленькую. А со мной стало трудно, - она в точности скопировала интонацию Ясмин. – И я решила, что лучше улечу с тобой, совершу подвиг, и тогда мама снова… снова…

Девочка уткнулась во врача и заплакала. Амарго вздохнул, подошел к ним и обнял приемную дочь:

- Солнышко мое. Мы ведь уже три дня в космосе, что же ты кушала?

- Меня вчера тетя Мила накормила.

Амарго метнул грозный взгляд на старшую медсестру, которая – по его мнению – должна была не только накормить найденного ребенка, но и немедленно доложить капитану. Но медсестра повидала в госпитале столько грозных взглядов, что не обращала внимания ни на один.

- А еще у меня были сухарики…

- А почему же ты сразу не вышла? Любой служащий на корабле сразу бы отвел тебя ко мне.

- Я… я… я… я сначала боялась, что ты высадишь меня. Или обратно повернешь. А потом я уснула, и утром решила набраться храбрости. А храбрость все не набира-а-алась!

Амарго прижал девочку к груди, гладил ее по голове и слушал навзрыд рыдающую дочь. Медики делали вид, будто в комнате никого нет, пили чай и не мешали: когда нужно, они умели быть бесконечно тактичными.

- Мама тебя очень любит, Лизонька, - сказал на ухо Амарго. – Просто иногда мы говорим ненастоящими словами.

- Что такое «ненастоящие слова»?

- Когда слова идут не от сердца, а за нас говорят усталость, страх, обида или злость. Я тебя научу их слышать. А пока пойдем, покажешь мне свой домик.

Лиза так и поехала на склад у капитана на руках. Обратно они вернулись с плюшевым зеленым четырехлапым зверьком. За это время в ординаторской стало просторнее: остался доктор, старшая медсестра и пара врачей, заполняющих истории болезни.

- Мы принесли вам удивительного зверя! – представил капитан находку с порога. – Давай, Лизок!

- Это моя лягушечка, - девочка положила игрушку на стол перед врачом. – Я копила туда храбрость, мне чуть-чуть не хватило, но там уже ее много набралось. Можно я ее нашему адмиралу дам? Он так быстрее поправится.

- А ты думаешь, ему храбрости не хватает? – улыбнулся Боливар.

- Думаю, что ему будет с ней лучше, - нахмурила носик девочка. – Он там один совсем. А с лягушечкой ему будет не так грустно.

- Амарго, - повернулся доктор к галактиду. – Вы, конечно, принесли удивительную целебную силу, но она работает только вместе с вашей дочкой. По отдельности – не получится.

Капитан махнул рукой.

- Но при малейшей опасности…

- Да какой опасности, он еле-еле двига… - доктор поймал взгляд капитана и сделал правильные выводы. – Слушаюсь, капитан! При первых признаках потенциальной угрозы доступ в лазарет будет только по пропускам.

Амарго протянул руку Лизе и пригласил к выходу. Девочка по очереди обняла доктора и медсестру, сцапала под мышку плюшевого зверька и пошла к отцу.

- Только мы лягушечку занесем.

- Сейчас?!

- Конечно. Ты меня нашел – и нам теперь вдвоем хорошо. А он там совсем один.

Амарго вздохнул, но позволил дочери себя уговорить, впустил ее в палату, а сам остался у дверей, вытащив бластер из кобуры и сняв с предохранителя. Наверное, это смотрелось смешно, но там был его ребенок, а в каком состоянии этот бедненький-несчастненький…

Лиза подошла к кровати и погладила лежащего полусерпиота по плечу – тот открыл глаза.

- Добрый день, Элизабет, - после неудачного повешения голос был тихий и шипящий, что роднило Фредерика с чистокровными змеями.

- Я снова с вами, - девочка забралась на постель. – Доктор сказал, что вы - серпиот и любите, когда тепло и уютно.

- Я полусерпиот, Элизабет, но «уютно» я тоже люблю.

- Папа говорит, что «уютно» - это когда тебя обнимают и кормит вкусненьким.

- В целом, я с ним согласен. Благодаря тебе я уже наелся. Можно считать, что мое «уютно» наступило.

- Я принесла друга, который будет вас обнимать, - Лиза положила плюшевую лягушку на забинтованную грудь Фредерика. – Она легкая, и не будет больно. Видите, какие лапки! Дайте руку!

Девочка разложила между забинтованных пальцев лягушачьи лапы.

- Откуда же здесь появился такой чудесный зверь?

И Лиза рассказала, как поругалась с мамой, тайком пробралась на корабль к папе, пряталась на складе и боялась показаться на глаза. А потом ее нашли – и она стала бояться, что отправят обратно. Вот только папа, оказывается, переживал не о ее подвиге, а про то, что она не кушала, сбежала и никому не сказала.

- Теперь у меня все хорошо, и храбрость, которая накопилась в моей лягушке, мне не понадобится. А вам пригодится. Вам же надо поправиться и всех победить!

- Кого победить? – удивился Фредерик.

- Всех тех гадов, которые с вами это сделали! Я пойду, меня за дверью папа ждет. Но вечером я буду вас кормить. Вы без меня не начинайте.

- Я буду спать, Элизабет, - улыбнулся Фредерик, - спать и ждать вас.

Девочка поправила лежащему одеяло и вышла из палаты.

Через полтора часа доктор Боливар совершал обход своих подопечных, и в который раз был удивлен высокопоставленному пациенту. Контр-адмирал Ударного космического флота, похоже, спал, обняв плюшевую игрушку. Показатели здоровья на мониторах демонстрировали стабильную положительную динамику.

- Сфотографировать бы это идиллию, да нельзя, - вздохнул доктор, загружая данные в медкарту. – А без фотки разве ж кто поверит…

Фредерик заворочался, потревожил сломанные ребра, застонал. И резко умолк, стиснув зубы.

- Спите, спите, - Боливар поправил выпадающего плюшевого зверя. – Вы среди своих. Теперь уже можно не притворяться.

Фредерик мгновенно открыл глаза – незатуманенный лекарствами взгляд был острым и злым. По щеке скатилась слеза.

- Где я?

- Притворяетесь, значит, - доктор вздохнул, подвинул стул и сел рядом. – Не спите.

- Где я? – повторил свой вопрос Фредерик.

- Вы на патрульном линкоре промышленной экзо-планеты Ранезир, контр-адмирал. Мы сейчас двигаемся в астероидном поле и ищем пропавших друзей. Досматриваем все корабли. Вот и тот, что вас вез, досмотрели.

- Куда вы меня везете?

- Пока никуда. Мы просматриваем астероиды, а вам все равно надо лечиться. Так что приходите в себя. Как наша звезда стабилизируется и вернется связь, мы организуем звонок на ваш флот.

Фредерик попробовал двинуться на кровати, но снова задел болезненный участок, вскрикнул и выронил игрушку. Боливар поднял лягушку с пола, отряхнул:

- Вернуть вам?

Лежащий откинулся на подушки, стиснул зубы, на мониторе прыгнула кривая сердечного давления.

Боливар положил плюшевого зверя рядом с подушкой, пододвинул стул и сел у кровати:

- Где болит?

- В груди, - Фредерик протиснул сквозь зубы слова. – Дышать больно.

Доктор нашел незабинтованный участок около сердца, положил свою ладонь, начал медленно поглаживать:

- Я могу кольнуть вам сейчас обезболивающих, Фредерик. Или снотворного. Болеть станет немного меньше, и вы уснете, но скачки на мониторе не исчезнут. Потому что это у вас психосоматика выскочила. Так что держите вашего зеленого зверя крепче и рассказывайте.

- Что именно вам рассказывать, доктор?

- Считайте, что я собираю в анамнез историю вашей жизни, чтобы понять: как вас быстрее поставить на ноги. Начинайте с детства. Как вы закончили школу, почему решили пойти в космический флот, кто ваши родители, с кем вы дружите – все по порядку. Если мне что-то для лечения понадобится, я спрошу еще.

Фредерик прижал к себе плюшевую лягушку и горько усмехнулся.

- У меня очень короткий рассказ.

- Не переживайте: я любопытен и буду спрашивать детали.

- Мне было одиннадцать с половиной, когда Дэры пришли на нашу планету и разбомбили мой город. Отца убили, мать пропала, я прибился к местной шпане и полгода выживал на улице. Потом я попался при облаве и был отправлен в приют. В восемнадцать я сбежал. Меня подобрал человек, который стал мне приемным отцом и помог поступить в академию космофлота. За следующие семнадцать лет я нашел двух друзей, дослужился до контр-адмирала и разругался с генштабом. Вот и вся жизнь.

Боливар молча смотрел на Фредерика – тот отвернулся к стене.

- Бедный мальчик, - доктор погладил Тэра по голове, и кривая на мониторе прыгнула еще раз. – Я не буду говорить Лизе, что ее подарок – ваша давно не подаренная игрушка. Но даю честное слово, что у вас ее никто не отберет.

Фредерик повернулся к доктору и скривил губы в подобие улыбки:

- Зато я отлично играю в солдатиков.

- Конечно. И в космические кораблики, - Боливар еще раз погладил пациента по сердцу. – У вас было страшное детство, но вы внезапно знаете, что такое «доверие», поэтому поймете нас. Мы вам пока не друзья, но Лизе вы нравитесь, и когда она вечером прибежит за вами ухаживать – разрешите себе получить ее заботу.

* * *

Эллим сидел в капитанском кресле и невидяще смотрел в обзорный экран. В этот момент красота галактики напоминала ему о том, что вся эта сверкающая бесконечность всегда была, есть и будет равнодушной к маленьким копошащимся людишкам. И в том числе к нему самому.

Очень велико было искушение вспомнить, что у него есть начальник, отправить отчет Тьярро Верде и заодно передать право решать. А пока тот думает, закинуться каким-нибудь снотворным, лечь носом к стене и отключиться.

«Хорошо бы проснуться, как в детстве, - думал Эллим и смотрел на звезды. – Вечером тебя обидели, а утром проснулся – и все забыл. Помнишь только хорошее. Если солнце с утра, можно с мальчишками куда-нибудь укатить. Играть до обеда. Потом примчаться, получить затрещину от матери за драные штаны, наесться до отвала. А если дождь – натаскать подушек под стол, туда же плед стянуть и книжку любимую. И читать, читать, читать…

Вот бы сейчас также: уснуть – а завтра проснуться в далеком накануне. Фредерик еще здесь, собирается на выставку, привычным жестом поправляет наградные часы на руке. Кимарг хмурит брови после очередной шутки Дегаратье. И нет ни этой страшной потери, ни переговоров с ненавистными Дэрами, ни погони, ни почти мертвого Кимарга. И никто не ошибся. И никто не опоздал».

Эллим сжал подлокотники так, что побелели костяшки. Хорошо было в детстве. А здесь и сейчас он отвечает за все, что произошло. Верде, конечно, отчет отправить надо, но никакой отчет не заставит забыть, что он сам отвечает за себя и трусливо прятаться за субординацией он не будет.

Эллим хорошо помнил, как во время войны Фредерик собирал капитанов на заседание флота, зачитывал им вслух приказы из генштаба, а потом обычно говорил: «Теперь мы будем с вами выполнять две главные задачи офицера на войне: победить и выжить. И поэтому делаем так!..» Эллим видел, как после боя Фредерик Тэр уходил в свою каюту и просил связиста перевести на личный монитор прямую линию из Адмиралтейства. Закрывал наглухо дверь. И никогда не рассказывал, что ему выговаривало начальство. Но вот только в следующий раз, когда снова присылали диспозицию, Фредерик вновь переиначивал ее под себя.

Флот верил Тэру безоговорочно. А теперь попал в беду командующий – и, наверняка, надеется на них. Эллим не мог предать это доверие.

Кимарг выполнил приказ, совершив невозможное. Он прибыл максимально быстро, смог найти описанный Де-Силеем линкор и остановить его силами облегченного эсминца. Совершенно бесполезное невозможное: Фредерика Тэра на борту не было. Недопустимое бесполезное: линкор был приписан к охранному флоту Ранезира, а соваться в конфликт с местными Фредерик запретил им категорически. Кимарг не виноват, но именно он сейчас лежит в коме. А Эллим сидит в капитанском кресле и не знает, как поступить лучше.

Догонять коммодора, сорвавшегося в погоню, Волазу отдали самый быстроходный корабль из второй эскадры: команда была в курсе, за кем они отправляются, - и стартовала сразу же, как только катер старпома залетел в док. Между первым и вторым кораблем на момент старта было четырнадцать часов разницы.

Эллим приказал гнать на предельно допустимой скорости, выгрызая время у пространства. Механик через пару часов заикнулся, что неплохо бы немного понизить мощности, иначе двигатели могут полететь, но Волаз в ответ на него так зыркнул, что механик понял: если скорость снизится, то полетит он сам. И хорошо, если с работы, а не в космос без скафандра. Крейсер мчался вперед, сокращая полученную Кимаргом фору. Волаз неподвижно стоял на мостике, смотря в звездное скопление, и ему казалось, что это он сам мчится выручать друга и тащит за собой огромный корабль.

Вопль радиста: «Засекли!» - показался Эллиму разрешением дышать. А потом все пошло не так. Вместо описанного перебежчиком почтового тихохода в космосе дрейфовал линкор Ранезира, в который впился как шершень эсминец Кимарга с отстрелянными двигателями. Признаков жизни эта конструкция не подавала.

Волаз бросился на корабль вместе со штурмгруппой. Первое, что пришло ему в голову: ранезирцы первыми перехватили почтовик, а Кимарг атаковал их всем скопом. Королевские десантники приготовились драться, пока не пробьются к командиру, но только сражаться не пришлось. Пробежавшись по нижним коридорам, Эллим запросил дополнительные катера для эвакуации раненых и потребовал разблокировать все модули медотсека: потерпевших было очень много. Кроме того, на корабле была повреждена система воздуха, и переборки постепенно закрывали отсек за отсеком. Прибыли бы они на несколько часов позже - спасать было бы уже некого.

Они облазили все каюты, склады и доки, куда могли загнать кораблик с командующим, - и не нашли ничего. Зато в рубке обнаружили Кимарга и капитана-ранезирца. Они сидели, прислонившись к пульту управления. Точнее, сидел ранезирец, коммодор королевского флота лежал, опираясь на его колено. У них была одна кислородная маска на двоих. И Эллим не знал, что его потрясло больше: счастливая улыбка ранезирца или то, что маска была на лице у Кимарга.

Глава 18

Как быстро понял главврач, Фредерик Тэр совершенно не умел разговаривать с детьми. И даже не пытался учиться. Поэтому Элизабет Озарис он называл полным именем до тех пор, пока она сама не сказала, что так ей не нравится.

- Почему? – спросил он.

- Меня так называют только когда хотят поругать.

- Ругательная форма имени? – удивился Фредерик.

Лиза попробовала было объяснить, что есть официальное имя, ласковое имя, а ругательная – это только интонация. И можно с ругательной интонацией использовать ласковое имя – и тогда оно станет ругательным. А можно ласково произносить полное имя – и тогда оно из официального превратиться в ласковое.

Фредерик окончательно запутался, спросил: зачем такие сложности, если человека можно называть одним именем. Лиза попробовала объяснить, запуталась сама и стала задавать встречные вопросы:

- А у вас есть ласковое имя?

- У меня есть полное и краткое имя. Кратким меня называют друзья, но полное мне нравится больше.

- А мне больше нравится ласковое имя.

На том и остановились.

Лизе нравилось сидеть с контр-адмиралом, тот не возражал, а доктор смотрел на результаты лечения и довольно потирал руки. Лиза приходила к завтраку, садилась рядом и начинала говорить. В отличие от мамы, которая часто обрывала разговор фразой: «Ты еще маленькая», - Фредерик не сказал ей этого ни разу. Лиза сидела с ним рядом во время долгих и скучных процедур, когда больному нужно было лежать неподвижно во время компрессов или под капельницами, и читала книжки. В первый день они медленно перевалили через сказку про бедную и честную девочку, которой фея подарила платье и билет на космический лайнер, чтобы поехать на бал к королю. Во второй Фредерик прослушал историю про отважного принца, спасшего принцессу от чудовища. В третий – про семь кортанов и красивую серпиотку, которую хотели выдать замуж, а она сбежала на космическом корабле и стала лихой атаманшей.

Лиза поначалу кривила носик во время перевязок, но доктор специально подозвал ее поближе:

- Если ты лечишь человека, ничего противного тут быть не может, - менторским тоном добавил он. - Дай мне мазь в зеленом тюбике! А вы, Фредерик, подставляйте шею. Лизина рука легкая – больно не будет.

Фредерик покорно позволил распустить шнуровку на больничной рубашке и запрокинул голову, чтобы было легче достать до толстой синюшной полосы. Лиза прикусила нижнюю губку и мазала по травмированной коже. Доктор искоса посматривал и надрезал бинты, чтобы сменить повязки.

- Вы отлично идете на поправку, контр-адмирал. Еще денек, я подкачу вам рентген – и мы глянем, как заживают ваши пальцы на правой руке. Судя по тому, что я вижу, завтра к вечеру вы уже сможете взять в руки ложку.

- Доктор, а левая рука?

- Кофр и стенты придется поносить еще пару недель. Как срастутся кости, стенты вытащим, а пока руку надо беречь. Ну а после удаления стентов подождите еще недельку, и можно будет делать органический протез пятого пальца.

На следующий день помимо тарелки с протертой кашей Лиза принесла стакан чая и с торжественным видом вытащила из кармана халата печенье.

- Это тоже вам, - она разорвала пачку и начала ломать печенье на маленькие кусочки, чтобы Фредерику было не так больно глотать.

- Неужели мой доктор расщедрился на такую вкусноту?

- Я его даже не спрашивала, - довольно улыбалась Лиза. – Но ведь у вас не болит живот. А если не болит, то значит вам можно есть все. Одна каша – это очень невкусно. Я бы не стала есть одну кашу.

Фредерик сдержанно улыбнулся и попросил помочь ему сесть на кровати. Лиза спрыгнула и протянула руку, чтобы тому было за что ухватиться. Медленно и аккуратно Фредерик взял ложку и попробовал кушать сам. Пальцы ныли, но слушались, хотя и сильно дрожали. На то, чтобы управиться с тарелкой ушло почти полчаса.

- Давай немного походим.

Загипсованной рукой Фредерик опирался на Лизу, второй – вел по стене. Опирался по-настоящему, не для вида, плечо ломило, и Лиза понимала, что без нее он упадет. С каждым шагом Фредерик двигался все увереннее, но после пяти шагов по палате сильно устал, с трудом добрался до кровати и резко сел, стиснув зубы. Глубоко и медленно дышал.Сидел на постели, пока не прибежал дежурный.

- Что у вас случилось?! – по монитору у кровати скакала кривая. – Что вы делали?

- Ничего, - прошипел Фредерик, у которого болело, кажется, все, - мы закончили завтракать.

- Вам нельзя пока сидеть, давайте я вас положу.

- А мы даже хо… - начала было Лиза, но, поймав взгляд Фредерика, резко замолчала.

- Что вы хо..? – врач аккуратно укладывал Тэра обратно, поддерживая за плечи.

- Хотели вас позвать, - нашлась девочка.

- И правильно! - врач поправил одеяло и поднял кровать в положение «полусидя». – В следующий раз нажимай вот на эту кнопку у кровати, мы сразу прибежим. А вы не геройствуйте, контр-адмирал. Если сейчас слишком резко вскочите, навредите себе гораздо больше. Подождите еще сутки.

Врач еще поговорил, что сейчас лучше всего было бы уснуть, а Лизе перестать тревожить больного, но Фредерик честно ответил, что выспался, а Лиза сделала большие жалобные глаза и упросила остаться.

Как только за врачом закрылась дверь, она немедленно показала ушедшему язык.

- За что ты ему так?

- А почему он на вас так ругался? Вы же не виноваты. И вообще он нечестно. У меня дома вотточно так же!

И Лиза рассказала про свою обучающую программу, про непонятные задачки о яблоках в корзинках и особенно о гадких прописях с крючочками и палочками, которые вечно получаются кривыми, а мама ругается и заставляет переписывать до бесконечности. Последний раз целых четыре раза пришлось! Фредерик слушал и не сочувствовал. Совсем. Даже не кивал. Лиза с намеком спросила:

- Вот нормальные родители так разве поступают?

- Понятия не имею, - честно ответил Фредерик. – Но если бы моя мама весь вечер сидела бы со мной, проверяла прописи и решала задачки, я был бы самым счастливым человеком на свете.

Лиза немного обиделась, что ее не пожалели, но потом любопытство пересилило, и она спросила: а кто же тогда помогал господину контр-адмиралу с уроками?

- У меня тоже была обучающая программа, Лиза. И воспитатель, который проверял, как весь класс справляется с заданиями. Нам специально наняли воспитателя-человека.

- А почему?

- Роботам нельзя бить людей, у них это прописано в базовой директиве. А людям – можно.

Лиза нахмурилась и представила большой класс, в котором девочки и мальчики сидят в наушниках перед мониторами, слушают запись, потом в тетрадях пишут решение задачи, а между столами ходит воспитатель (в лизином воображении он представлялся тощим и лопоухим) с палкой и бьет детей. И поежилась.

- А почему мама и папа с вами не занимались?

- Их убили, когда я был маленьким.

Лизе понадобились уточнения. Фредерик в общих чертах объяснил, что такое «военный сирота». Лиза долго хмурилась, а потом закивала:

- Ага! Вот в чем дело!

Теперь заинтересовался Фредерик.

- Мама смотрела фильм по телевизору, и там девочку отдали в приют, потому что ее родители умерли. И в этом приюте их били по рукам, если они писали с ошибками, - Лиза встала в позу, которая, видимо, должна была изображать какого-то персонажа фильма, нахмурила брови и наставила палец на Фредерика: Вы должны быть благодарны, мисс Эйр, что вас вообще сюда взяли! – потом снова прыгнула на кровать. – Я все думала: за что ей быть благодарной, если ее там постоянно унижают.

- И она так все время и терпела?

- Нет, конечно. Там дальше было что-то скучное про любовь, но она точно выросла и уехала от этих мерзких людей.

- Но ведь вы тоже не захотите останавливаться на яблоках и крючочках, да, Лиза?

Лиза согласно закивала головой, а вечером, в капитанской каюте, залезла к папе на колени и поклялась, что больше никогда-никогда не будет обижаться на маму. Ни за какие задачки. И рассказала про сирот и воспитателя с палкой. Амарго подумал, что, пожалуй, он не будет запрещать дочери общаться с контр-адмиралом. Может быть, и к лучшему, что они встретились.

* * *

Врач проверил какие-то показатели на мониторе и кивнул Эллиму:

- Я дал ему сильный транквилизатор. Минуты через три он очнется, но прошу вас... недолго.

- Сколько?

- Минут пять, пока больше не надо. И еще...

- Что?

- После черепно-мозговых травм люди иногда плохо помнят прошлое, а тут еще кислородное голодание было. Могли начаться галлюцинации. Лучше бы пару дней подождать.

- Мы не можем ждать!

- Спрашивайте самое главное. И постарайтесь простыми вопросами.

Эллим кивнул.Ранезирец медленно открыл глаза, сощурился от света и закрыл обратно.

- Эй! - Волаз легонько ударил пленного по щеке. - Меня зовут Эллим Волаз. Я коммодор королевского космического флота. Вы помните, кто вы?

- Де-Арси, - четко ответил лежащий. - Капитан охранного флота Ранезира.

- Вы находитесь на борту крейсера «Аркадия», всем вашим людям оказывается медицинская помощь.

- Есть выжившие... Хорошо, - лицо Де-Арси приобрело совсем белый оттенок. - Что это было, коммодор?

И Эллим рассказал: про террористов на Камиззене, про похищение Фредерика, про перебежчика, про следователя, про бешеную гонку и погасший ранезирский линкор.

- Мы тоже искали террористов, - перешел Де-Арси на шепот. – Хотели перехватить. Мы не знаем, где ваш Фредерик. Не нужно уничтожать наши планеты, люди не виноваты! Надо успеть…

Ранезирец нахмурился, а потом попытался вскочить с постели: Волаз едва успел придавить его обратно, пока не вылетел катетер из вены. На шум прибежал медбрат, привязал Де-Арси ремнями к кровати.

- Все будет нормально, - попробовал он успокоить Волаза. – Это он глюки ловит. Побегает - и перестанет.

«Ничего уже не будет нормально,» - мрачно подумал Эллим и вышел из палаты.

Волаз прошел до мостика, сел в капитанское кресло, поймал вопрошающий взгляд старпома.

- Вы что-то хотели сказать?!

- Курс дальнейших поисков рассчитан, коммодор, - козырнул офицер. – Я загрузил в навигатор возможные варианты курса по данной системе, но их много, и для ускорения поиска понадобятся еще корабли. Под свою ответственность я отправил командующему флота запрос о дополнительных судах, и Тьярро Верде направил нам в помощь пятнадцать эсминцев. Согласно расчетам, они будут в нашем квадрате через полтора дня.

Волаз молча смотрел на подчиненного, на его щеках начинали проступать красные пятна.

- Идем на разворот согласно вашему курсу. Захваченный корабль забираем с собой и начинаем ремонт. Как только починим им систему воздуха, отпускаем с захватов – и пусть дальше летят сами. Компенсируем Ранезиру стоимость и попробуем договориться, чтобы по поводу остального не было претензий.

Старпом прошел к своему пульту, сел, включил громкую связь по кораблю:

- Команда, говорит мостик. Это не тот корабль. Продолжаем поиски.

Сзади Волаза кто-то захлопал – тот мгновенно обернулся. Офицеры вставали и аплодировали. Все громче и громче. Потрясенный Эллим стоял молча, смотрел и неожиданно для себя самого плакал.

* * *

Связи не было еще целые сутки, а когда сигнал стал хоть как-то проходить, оказалось, что стабилизировался канал только на крайне малые расстояния. Ранезир еще отвечал, а вот Камиззен и Ушва пока были недоступны.

Доклад Амарго был похож на авантюрный роман с легкой ноткой трагического недоумения.

Нарха схватился за голову.

- Все правильно вы сделали, - уверенно подытожил он после доклада. – Жаль, эти козлы корабль взорвали. Таких уродов на Синей Звезде встречать не хочется.

- Может, Дэрквинд перехватит?

Нарха помолчал, погладил прыгнувшего на колени ярка:

- На Ранезире вас не жду. Продолжайте искать Де-Арси: может, хоть спасательные боты будут, по каналу связи пробивайте.

- Мы постоянно его вызываем. Ничего.

- Я ввел на Ранезире военное положение. Никого не пропускаем дальше приемных доков. Но, Амарго, пока нет Де-Арси, вставайте на пути кораблей. Занимайтесь досмотром.

- Сдается мне, Нарха, что тот, кого мы ищем, уже нами найден. Этот корабль с контр-адмиралом.

- А если нет? Что ваш контрик говорит?

- Он такой же наш, как и ваш, - буркнул Амарго. – Ничего не говорит. Он только-только в сознание пришел, и Боливар рычит на всех, когда мы пытались задать ему пару вопросов… Вагензайла прогнал.

«А пока этот «наш-ваш» разговаривает только с моей дочерью, - мысленно добавил Амарго. – Но поскольку Фредерик – шишка на ровном месте, бедненький-несчастненький и бла-бла-бла, приходится терпеть»,

В душе Амарго понимал, что найденный контр-адмирал королевского флота тут вообще ни при чем, и он выливает на неповинную голову собственные проблемы, но с ядовитыми мыслями ничего поделать не мог. А Фредерик просто оказался крайним на раздаче.

- Тогда действуем, как договорились: ты встаешь заслоном и проверяешь корабли, вызываешь Де-Арси. А как Боливар разрешит поговорить с вашей находкой, наберешь мне – и мы пообщаемся.

- И Ясмин сообщи, что дочка со мной полетела.

Нарха склонил голову и молча посмотрел на Амарго:

- Я немедленно с ней поговорю. Это... Тут было нелегко.

- Спасибо, Нарха! Я в долгу перед тобой.

- На Синей Звезде сочтемся.

Амарго отключил связь и посидел еще пару минут, пока сердце не успокоилось. Потом посмотрел на часы, решил, что время позднее, а детям положено ложиться пораньше, а не когда связь с Ранезиром соизволит наладится, и решил сходить за дочерью в медотсек.

Дверь в палату контр-адмирала была приоткрыта, и голоса были слышны в коридоре. Лиза ругала контр-адмирала, тот даже не пытался извиняться. Причиной ссоры стал морской бой. Фредерик не знал эту игру, но согласился попробовать. Суть он уловил моментально – на второй раз безжалостно обыграл Лизу, а после пятого выигрыша подряд сказал, что это ему неинтересно. А вот если Лиза принесет карты…

Девочка посмотрела свои исчерканные листочки с утопленными кораблями. Ну, конечно, он адмирал, ему легко. А она – маленькая девочка. И ему ещё и не интересно!

- А маленьким надо уступать, - неожиданно зло выпалила она, сметая свои листки в мусор.

И опять Фредерик отреагировал совершенно не так, как папа и мама. Он не стал соглашаться:

- Почему?

- Как почему? – Лиза даже растерялась. Это же все знают! - Потому что они слабые.

Фредерик пожал плечами:

- Вызывая на бой того, кто тебя сильнее, ты либо считаешь себя равным, либо готовишься проиграть, либо ты – дурак. В любом случае более сильный никак не несет ответственность за твое решение.

На пятый день лечения Фредерик двигался все свободнее, уже почти не хрипел и лежал меньше:

- Но вот к тебе, Лиза, я никак не могу относиться, как к слабому.

- Почему?

- Когда я увидел, как ты заходишь в огромном халате с тарелкой и начинаешь кормить меня, я понял, что веду себя неправильно. Передо мной ребенок, который пытается хоть как-то помочь, а я, боевой офицер, лежу и капризничаю.

Лиза заулыбалась. Фредерик хвалил ее тоже, не как маленькую. А как-то по особенному, по-взрослому, отчего внутри становилось жарко и гордо.

Амарго вздрогнул, когда на плечо опустилась тяжелая рука:

- Подслушиваешь, капитан, - ухмыльнулся Вагензайл.

- Что-то случилось, полковник? – галактид не хотел отвечать на вопрос, потому что занимался он именно тем, что сказал десантник, но признаваться в этом было как-то неловко.

- Я сегодня поймал доктора Боливара и не отпускал, пока он не разрешил мне потревожить нашего найденыша. А ты, смотрю, увлекся? Давно тут стоишь?

- Мне важно, что он заливает моей дочери в уши.

- Ну и как?

- Пойдем поговорим, пока врач не передумал, - Амарго решительно зашагал в сторону палаты, для приличия постучал по косяку двери и вошел. Руперт неслышно просочился следом.

Галактид не возлагал больших надежд на этот разговор. Было бы срочно – они бы распросили Фредерика, как только бы тот пришел в себя. Но в той ситуации, что сложилась, днем раньше, днем позже – никакой разницы. Несомненно, контр-адмирал знает массу ценной информации, но совершенно не той, которая нужна ранезирцам. А коли так – зачем лишний раз тревожить человека. Он и так много пережил. Пусть выкарабкивается.

Глава 19

Фредерик сидел за столом, Лиза – напротив него. Увидев входящих, девочка открыла рот, чтобы что-то рассказать, но, повинуясь отцу, замолчала, слезла со стула и вышла из комнаты. Фредерик на мгновение напрягся, но быстро сориентировался, поприветствовал входящих и предложил проходить, не стесняясь, словно был у себя дома.

Вагензайл уважительно хмыкнул.

За прошедшие дни Тэр сильно изменился – и уже мало походил на тот кошмар, который притащили десантники майора Коннора. Ровная спина, легкий румянец, а что скрывает больничная рубашка – если не знать, то и не догадаешься. Лишь из-под воротника немного видна полоса на шее от веревки, и рука лежит в кофре. Не спрячешь.

Амарго сел на соседний стул, Вагензайл плюхнулся на кровать. Настольная лампа создавала почти домашний уют, сбивая с делового настроя. На столе лежали листочки с «морским боем».

- Рад, что вы идете на поправку, Фредерик, - Амарго кивнул в сторону подбитых Лизиных кораблей. – Как успехи?

- Спасибо за спасение, капитан, - контр-адмирал смотрел спокойно и ровно. – Ваши врачи меня хорошо лечат.

Амарго вздохнул, понимая, что гость им не доверяет совершенно и будет играть в сдержанную вежливость до конца. Он задумался, как правильно сформулировать следующий вопрос, но тут на помощь пришел Руперт и, не скрываясь, вывалил на Фредерика всю правду. И что Нарха боится террористов, и что пропал линкор Де-Арси, и что они осматривали все корабли на маршруте, поэтому самого Фредерика нашли случайно, и им самим теперь жутко интересно: почему офицер королевского флота оказался на почтовом грузовике в полуразобранном состоянии.

Амарго порадовался, что не поделился с Вагензайлом размышлениями о том, что контр-адмирал может стать хорошим гарантом спокойствия, если его доставить на Ранезир заложником, но тут Руперт завершил свою речь на фразе: «И даже не думайте, что вы – заложник! Вы наш гость, и будет здорово, если сможете познакомиться с Ранезиром». И все.

Правильнее было бы составить список вопросов, но, видимо, Фредерик принадлежал к тем людям, на которых, чем меньше надавливать, тем лучше. Королевский офицер на откровенность ответил откровенностью. Рассказал, как привел флот чиниться на Камиззенские верфи, как познакомился с Аатмой Кавальери, поссорился с ней, получил приглашение примириться перед расставанием навсегда, вызвал такси, приехал, помирился, выпил вина, полусонный поехал обратно. А потом на машину напали, он отбивался, пропустил удар по голове – и когда очнулся, то обнаружил себя на космическом корабле и в наручниках.

История очень расстроила Вагензайла:

- С такой историей, получается, теперь по бабам надо с бластером ходить.

О такой перспективе Фредерик даже не задумывался и заметно помрачнел. Самая простая мысль: бросить шляться по бабам вообще, а подумать о постоянной подруге, в голову обоим не пришла.

- А вам не рассказывали, почему вас похитили? Куда и зачем везли?

- Половину дороги мне рассказывали, что я смертельно оскорбил Дом Дэров нечестными методами войны, и должен понести наказание. Потом били, но без огонька. А потом меня стали вытаскивать из камеры на приватные разговоры…

- С кем?

- Он называл себя Барнсом и утверждал, что личный секретарь номинума. Но явно врал.

- Почему?

- Королевские дома не берут в личные секретари нетрезвых и неуравновешенных людей. Этот Барнс мне стремился доказать, что королевский флот считает меня перебежчиком, я ответил ему пару раз – и вот… - Фредерик показал на руку в кофре. – Люди на посту личного секретаря умеют вести жесткие переговоры словами, а не молотком.

Амарго хмыкнул, но, почувствовав, что контр-адмирал стал им доверять чуть более, решил тоже ничего не утаивать.

- У нас не очень хорошие новости для вас, - он протянул коммуникатор с новостной лентой, которую успел выкачать, как только корабль вышел в зону связи с Ранезиром

Фредерик аккуратно взял коробочку поджившими пальцами и резко положил на стол, потому что рука задрожала.

- Что это значит?

- Это последние новости с Ранезира. В газетах пишут, что вы перешли на сторону Дэров, а вашим флотом теперь управляет некто Тьярро Верде. Если бы я искал виновного, я бы подумал на него в первую очередь.

- Я учился и воевал вместе с Тьярро, и прекрасно его знаю! – голос Фредерика мгновенно набрался стали, а потом также внезапно стих. – Он не мог. Никто из моих коммодоров не мог…

Вагензайл подошел к Тэру и положил ему руку на плечо:

- Я тут совершенно не детектив, но могу точно сказать, что преданность королю теперь у вас прописана прямо на шкурке. А такие документы подделать не получится!

Фредерик покривился, но по глазам было видно, что фраза ему понравилась.

- А что это за секретарь Барнс такой, мы можем у нашего Фукса спросить.

- Кто такой Фукс?

Амарго неподобающе обстановке расхохотался и рассказал про присланного на Ранезир горе-советника, его ссору с Де-Арси и розыгрыш, который тот провернул вместе с Вагензайлом. Получилось действительно смешно.

- Было бы здорово вам и с команданте поговорить, - подытожил рассказ Вагензайл. – Он мужик умный, знает больше нашего и может что-нибудь дельное посоветовать. А пока мы можем что-то для вас сделать?

Фредерик кивнул, окинул больничную палату, по которой первый день смог ходить, не чувствуя предательскую слабость, и посмотрел на Амарго чуть ли не с вызовом:

- Мне нужно связаться кое с кем по закрытому каналу. Вы можете обеспечить эту связь, капитан?

- Узнаем, - уклончиво ответил тот. – Три часа назад поговорить можно было только с Ранезиром, и если наша звезда не стабилизировалась, то ничего не выйдет.

- Давайте попробуем.

-Руперт! А вам не кажется, что градус откровенности можно было бы и понизить? – Амарго широким шагом двигался на капитанский мостик, держа в руке бумажку с личным кодом Фредерика Тэра. Сверху на листке располагалась диспозиция корабликов, неутопленных Лизой, и подпись под этими клеточками смотрелась классическим визированием штаба перед началом атаки.

Вагензайл пожал широченными плечами, а потом неожиданно задумчиво произнес:

- Я видел его там… умирающего… Он очень гордый. Боливар мне тут сказал, что я за него немного отвечаю, раз притащил на наш корабль… В общем, если его бросят свои, я надеюсь, что он останется с нами.

* * *

«После завершения военного конфликта между королевскими домами экономика в секторе Ориона демонстрирует уверенный рост. По прогнозам наших аналитиков, наиболее выгодные дивиденды по акциям в краткосрочной и среднесрочной перспективе будут демонстрировать следующие отрасли...» - Рунель отключил биржевую сводку и откинулся на сиденье автомобиля. После окончания войны экономика всегда была на подъеме, и было бы странно услышать обратное.

- Приехали, господин Рунель, - профессионально вышколенный шофер остановил машину у лучшего отеля города.

Пассажир подождал, пока ему откроют дверь, подхватил тонкий черный кейс с соседнего сиденья, мельком глянул на свое отражение в зеркальной двери - немного старомодный, но идеально подходящий хозяину костюм, платиновые запонки, металлическая оправа очков. На лацкане пиджака значок - серебряный колокольчик, - знак особого расположения королевского дома Эрлинг. Ничего лишнего.

Деловой центр планетарной столицы всегда отличается особым настроением. Пульсирующая деловая жизнь, круглосуточная работа, светящиеся окна зданий межпланетных корпораций, всепланетных фирм и мелких локальных фирмочек. Бегущие по делам люди. Разговаривающие люди. Смеющиеся люди. Плачущие люди.

Запущенный вечный двигатель экономики.

Планетарная столица сначала была городом-спутником, специально построенным для кварталов бизнес-центров, а потом роли поменялись. Каменный замок на холме, узкие улочки и дома первой космической эпохи превратились в музей под открытым небом, а бизнес-кварталы разрастались все дальше и дальше.

Пятидесятиэтажные небоскребы, многоярусные дороги, площадки для посадки глайдеров на крышах и на вынесенных «языках» парковок, вертикальные сады, очень много стекла, карбона, сверхпрочной риарден-стали. Штаб-квартира королевского дома Эрлинг архитектурно ничем не выделялась в этом городе прямых линий и деловых отношений.

Две прямоугольные башни, соединенные на уровне тридцать четвертого этажа панорамной галереей, венчались посадочными платформами для стратосферных глайдеров, которые могли сразу перевезти своего хозяина на орбиту.

На табличке у входа был размещен герб королевского дома — безъязыкий колокольчик.

По долгу службы Рунель часто бывал в подобных местах. Ведущий биржевой аналитик планеты не бедствовал и поэтому четко видел: все офисы похожи друг на друга. В зависимости от амбиций, вкуса и кошелька владельца меняется только антураж. Здесь было всего в меру. Платина, зеркала, драгоценные камни, декоративные панели из гелиодора, вошедший в моду при короле Ларле Делайсисе, мягкие ковры и вышколенный персонал. Нынешняя встреча отличалась только уровнем защиты.

Волновался ли Рунель, когда его пригласили на личную встречу с графом королевского дома? Да. Но не слишком. Он знал себе цену. Видел результаты своей работы и давно хотел повышения. «Похоже на счастливый билетик», - улыбнулся он своим мыслям и тут же одернул себя: «Не глупи! Почти сорок лет ты проводишь успешные сделки и ни разу не проиграл по-крупному! Это заслуженная награда, а не случайная блажь! Наконец-то тебя заметили!»

Рунель неторопливо шел по коридору мимо расставленных охранников.

- Пожалуйста, передайте нам ваш дипломат и обопритесь о стену.

Рунель молча передал вещи и встал к стене. Охранник поднес к его голове портативный анализатор ДНК, срезал волос, провел по виску - прибор собрал образцы тканей и выдал стопроцентную подлинность. После заказного убийства кибер-модификантом одного из графов, служба безопасности перестраховывается. Правильно делает.

На протяжении последних пяти тысяч лет королевский дом ведущих экономистов галактического государства не менял официального стиля одежды. Сидящий за столом Кимарим Эрлинг встречал гостя в длинной, темно-синей сутане, вышитой золотыми нитками по подолу и у воротника. Длинные белые волосы он подхватил мягкой бархатной резинкой, и, заплетенные в косу, они вальяжно лежали на плече.

- Господин граф выразил желания познакомиться с вами, - секретарь широким жестом пригласил Рунеля пройти ближе к столу.

- Большая честь, - поклонился биржевой аналитик.

- Покажите мне ваши выкладки, - доброжелательно приказал граф.

Рунель открыл кейс, достал ноутбук и загрузил сводные таблицы. Он показывал графики, останавливался на самых важных местах, успокаивающе описывал положительные прогнозы и думал: зачем его позвали на личный доклад если все это можно получить по почте вместе с докладными записками. «Зачем же вы меня позвали?»

- Я посмотрел на вашу работу в последний год, - прервал его граф. – В целом, она оставляет приятное впечатление. Вы умело рискуете и не зарываетесь. Королевский дом доволен вами.

- Благодарю, - поклонился Рунель. Его щеки порозовели от удовольствия. Получить даже такую небольшую похвалу от представителей Дома, который воспитывал лучших финансистов государства, стоило дорого.

- В течение следующих двух недель мы хотим усилить наше присутствие в секторе Ориона и выбрали вас, как наиболее разбирающегося в этом секторе.

- Сейчас там нет ничего, что стоило бы вашего внимания, господин граф. Экономика идет на подъем, я провел несколько биржевых операций – и контрольные пакеты акций компаний, которые оцениваются как перспективные, принадлежат либо нам напрямую, либо через подставных лиц. Все остальное – стабильно неинтересно.

Граф прищурился и посмотрел на Рунеля холодными фиолетовыми глазами:

- В ближайшем будущем я хотел бы заняться вложением в научные разработки. От моего ассистента вы получите списки исследовательских институтов, которыми займетесь в первую очередь.

Рунель помрачнел.

- Что вас расстроило?

- Ваша светлость, как правило, НИИ не являются частными корпорациями, поэтому экономически они устойчивы к биржевым играм.

- У вас будет полная финансовая свобода и команда, которая подскажет вам варианты, как можно перевести государственные институты в частный сектор. Естественно, не привлекая внимания. Я крайне заинтересован в вашем положительном результате.

- А официально?..

- Это не должно вас занимать, Рунель. Скопление Ориона только-только перестало быть местом битвы между Делайсисами и Дэрами, и пока там все не успокоилось, нам нужно, чтобы вы быстро выполнили мое поручение. Мы уже подготовили вам место для работы и вывели несколько научных разработок из-под патроната государства. За командировку и работу вы получите тройной гонорар.

- Деньги – это не главное. Если дом Делайсис узнает про перекупку…

- Это будет хорошая возможность показать свои возможности, — тон, с которым это было сказано, не оставлял сомнений: Кимарим не приемлет отказа. — И возможное подспорье для ваших детей. У вас ведь сын хочет стать астрофизиком?

- Да, — кивнул Рунель. — Он учится здесь, в университете.

- Мы сможем поспособствовать его поступлению в столичный университет, на Рендолле.

Он работает под личным кураторством короля Делайсиса и считается лучшим вузом.

Золотой билет в будущее.

Рунель понимал, что ему могли просто приказать, но граф Эрлинг хотел получить не просто исполнителя, а такого, чтобы работал с горящими глазами, с личным интересом. А поэтому удостоил личной аудиенции. Видимо, в этом скоплении действительно ученые раскопали что-то очень важное...

- На какие именно НИИ я должен обратить особое внимание?

**Волаз знал, что так нельзя. Что все это, наверняка, блеф или провокация.

Связь с Камиззеном появилась, но работала из рук вон плохо. Он отчитался перед исполняющим обязанности контр-адмирала флота, а потом они на пару придумывали еще одну красивую сказку для генштаба, объясняющую и повреждения на линкоре у Кимарга, и раненых, и гонки по системе в поисках командующего. Подбитый ранезирский линкор Верде приказал загнать на ближайшую выделенную им верфь и в экстренном режиме заняться починкой.

О невиновности Фредерика Тьярро Верде уже знал: въедливый следователь накопал еще материалов, которые по внутренним соображениям никому не афишировались. В совокупности с признанием почтальона хватит для опровержения любого обвинения. Жаль только, что даже завершившееся расследование еще никого с того света не вернуло.

Генштаб пока пребывал в неведении, а вот Верде уже начал постепенный разворот боевых порядков, передислоцируя эскадры арьергарда в зоны свободного космоса, а на их место поднимая починенные с планеты. Внутренним приказом по флоту Верде закреплял за Эллимом Волазом должность советника командующего.

Возможно, это было поощрение за верность умершему другу. Наверное, это стоило рассматривать как особенную степень доверия.

Эллим слушал указания Верде как будто из тумана, в нужных местах поддакивая: «Так точно!» - и почти не запоминая слова нового командующего. Внутри было гадко.

А теперь снова раздается звонок посреди ночи, и ошарашенный адъютант будит и говорит, что звонит Фредерик… И нельзя поддаваться!

В рубке дежурный связист вывел трансляцию канала на личный монитор и тактично молчит, но сидит неподалеку: если будут перебои, он готов помогать с настройками. Эллим прибежал на мостик, даже не причесавшись – как подняли с постели, так и помчался. Подумаешь, лохматый!

Картинка, конечно, не очень, прыгает иногда. И звук плывет периодически. Но с той стороны монитора обстоятельно и спокойно человек с нашивками капитана корабля рассказывает, что они патрулируют навигационный коридор у Ранезира и среди досмотренных судов был тот, на котором нашли Фредерика Тэра. С чего бы им вообще досматривать корабли? И откуда они знают его личный код?

Но вырвался совершенно другой вопрос.

- Я могу его увидеть?

Волаз был уверен, что сейчас пойдут отговорки.

- Разумеется, - кивнул ему с экрана галактид, представившийся Амарго, и обернулся к кому-то за спину. – Переключите.

Изображение мигнуло, картинка сменилась на какое-то светлое помещение, затряслась, замелькали стены, приборы, и Волаз понял, что это переставляют камеру. Наконец, картинка стабилизировалась, помехи исчезли – теперь на него смотрел Фредерик. Исхудавший.

Но не подделка. Не ложь. Глаза совершенно невозможно-счастливые.

За пределами экрана прошуршала закрывающаяся дверь. Их оставили вдвоем.

- Тебя не сместили с должности, - сухо сказал Фредерик, поведя бровью в сторону погон. – Я рад.

- А должны были? - машинально отозвался Волаз: голову мутило, как после хорошей пьянки. Эллим уже понял, что начальник находится в больничной палате, и после всего, что рассказал тот почтальон, неудивительно. Прислонился к подушкам. Бледный до синевы. Но точно живой.

- Мне говорили, что в генштабе не сомневаются в моем предательстве и поэтому всех моих офицеров смещают в должностях, а тебя, как отъявленного сепаратиста…

- Тебе врали, Фред! Ты вне подозрений! И все мы, соответственно, ничему соучаствовать не могли.

Волаз постарался максимально кратко изложить события последних недель: про следователя Бруно, помощь номинума, боевой тахар на площади, розыгрыш Аатмы Кавальери, перебежчика-почтальона и фантастический отчет о длительности ремонта за авторством Тьярро Верде. И видел, как с каждым словом расправляются плечи командира, словно ссыпается с них тяжесть свинцовых блоков.

- Ну а ты сам… - переключился Волаз, но Фредерик был бы не самим собой, если бы позволил себе рассказывать о плохом самочувствии.

- Лечат. Да. Да. Нет. Нормально. Нет. Ни разу. Уже лучше. Эллим, не выдумывай! – Фредерик покровительственно усмехнулся. – Я ответил на все твои вопросы про лечение и содержание?

Волаз почувствовал, что набат в ушах начал стихать, и тихо спросил:

- Ты уверен, что они тебя отпустят?

- Уверен, Эллим. Они тут все совершенно другие! – он подался вперед к экрану. – Я уже два дня на ногах, а они охрану даже для виду не поставили!

Волаз кивнул, но насчет фразы «на ногах» не обольщался. Бледность эта синюшная, опирается на подушки, пару раз в камеру попалась загипсованная рука и воротник рубахи поднят… Что-то прячет. Хрипит.

А Фредерик вернул на место полуулыбку и иронично продолжал:

- Въехал я в эти хоромы просто эпически. У меня тогда временное просветление случилось, я услышал, как ломают двери – и вижу, как на пороге каюты появляется десантник с полковничьими отметками в полной броне. Во! – думаю – Дэрквинд за мной ангела-полковника прислал. И мне этот ангел носилки предлагает. А на них написано: «Должен – значит, можешь». Я шаг вперед сделал и думаю: «Могу и должен…» Потом провал в памяти. А когда я снова глаза открыл, передо мной ребенок на кровати сидит и кашу протягивает. У меня вообще от такой дисгармонии крышу снесло.

Не буду тебя утомлять подробностями, просто поверь: у нас такого не может быть никогда! Но ничего кроме доброты я от этого корабля не видел.

- Ты знаешь, чей это девиз? - сглотнул Волаз.

- Конечно, - ухмыльнулся Фредерик. – Королевского дома Дэров. Вот их полотнища я и попирал своим почти сдохшим телом!

- Ты можешь сейчас ходить?

По экрану побежали помехи, и экран погас. Через пару минут в палату заглянул Руперт фон Вагензайл, забрал камеру из рук Фредерика, откинувшегося на подушки, и двинулся к выходу.

- Руперт, - окликнули его сзади. Полковник развернулся. – Отличные вы мне носилки соорудили.

- Филигранная плавка и лазерная нарезка, - ухмыльнулся Вагензайл. – Ателье десантников Ранезира всегда к вашим услугам, контр-адмирал. Кстати, мы срезали с этих флагов золотую бахрому и собираемся сегодня с моими ребятами немножко покидать карты. Вы играете в покер?

- С удовольствием, - улыбнулся Фредерик. – Проводите?

Глава 20

- Опять полным ходом на Ранезир?! – раздался вопль главного механика, прочитавшего приказ Волаза.

- Не опять, а снова, - рассмеялся Эллим. – Разворачиваемся и побыстрее. Пятнадцать эсминцев от Верде перехватим по дороге и с собой заберем. Внешние обшивки ранезирского линкора починили, внутрянку по дороге доделаем. Запускайте двигатели на полную – и за нами.

Стараясь, чтобы походка хоть как-то соответствовала званию, Волаз промчался коротким путем к каюте, соседней с его личной. Обычно эту комнату отдавали в распоряжение капитана-гостя, и занимать ее должен был Кимарг, но тот еще будет с месяц валяться в госпитале. В один голос все доктора утверждали, что, учитывая обстоятельства, коммодор еще легко отделался. Будет как новенький! Месяца через два.

Но гостевая каюта не пустовала.

Часовой у порога вытянулся в струнку и козырнул, но Волаз нетерпеливо отмахнулся, влетел внутрь и, не дождавшись, пока закроется дверь, прямо с порога выпалил:

- Можете собиратся!

- За вами магнитные потоки не завихряются? – насмешливо сощурился Де-Арси, садясь на кровати. – Или все-таки решили отправить меня подышать свежим вакуумом?

Ближе к вечеру его накрывали головные боли, но с каждым днем они проходили все быстрее и быстрее.

Поначалу Де-Арси во всем винил себя. Называл бездарнейшим командиром, допустившим жертвы среди подчиненных. Даже врач забеспокоился.

Волаз объявил себе отгул и пол дня просидел у постели ранезирца, пытаясь вдолбить в ушибленную голову Де-Арси, что у обоих были однозначные приказы. Первый не мог пропустить корабль без досмотра, а второй в ответ на выстрел атаковал врага.

Так что Де-Арси, конечно, идиот, что стрелять начал первым, но, если бы он потом открыл огонь на поражение, то королевский корабль взорвался еще на подлете. Расстояние было такое, что фиг промахнешься. И мертвых был бы полный корабль. Мертвых совершенно напрасно, потому что цели-то у них совпадали и драться было не за что.

А поскольку линкор Волаза прибыл на те же координаты через сорок минут после окончания стычки, то встреча была бы неизбежна. И количество убитых возросло бы мгновенно с огромным довеском, потому что Де-Арси хоть и капитан линкора, но на войне никогда не был. А у Волаза и броня лучше, и вооружения больше, и приказ «Убейте всех!» - ему отдавать тоже не впервой. Рука бы не дрогнула.

А так … за глупость в итоге расплатился здоровьем Кимарг, и по выписке из лазарета с него еще спросят. Ссорится с Ранезиром командующий не хочет, поэтому затраты по ремонту возьмет на счет королевского флота. Вопросы по компенсациям раненым будут решать юристы.

И Де-Арси сдался. Чтобы по-настоящему спорить, он был еще слишком слаб, а позитивный взгляд на жизнь в целом, не давал скатиться в тяжелую депрессию. И как только физически стало полегче, он махнул рукой и согласился с доводами Эллима: «Тебя так послушать: никто не виноват, но все по уши в дерьме!»

Как только разрешили врачи, Волаз переселил Де-Арси из госпиталя в соседнюю каюту, потому что шутник-капитан казался единственным просветом в череде черных дней. Рассказы о патрулировании сектора и досмотре всех кораблей давали Фредерику хоть какой-то шанс.

Де-Арси быстро выздоравливал, травил байки о жизни на Ранезире, спрашивал о своем экипаже, о «вашем коммодоре ушастом» и никогда - о своем будущем, словно верил в изначально хороший конец. И этим подкупал Волаза окончательно. Эллиму словно выдали какой-то неограниченный кредит на порядочность.

- Кончились твои каникулы!

- Что, прямо сейчас выгоняешь?

- Дня через три!

И сияющий Волаз вывалил весь ворох добрых новостей: и что неизвестных террористов перехватил Амарго, и что Фредерик жив, и его выхаживает какой-то известный доктор.

- Боливар, - вставил Де-Арси. – Если ваш контрик попал к Боливару, то ему очень повезло.

Волаз очень пожалел, что не сам прикончил тех, кто пытал Фредерика, но получить все и сразу – надо совесть иметь.

- Мы договорились, что встретимся у Ранезира, - припечатал он в конце речи. – Вы бы видели лицо вашего Амарго, когда я сообщил, что и вы, и ваш корабль, и экипаж – все у меня. Они вас там по всем астероидам ищут и заочно оплакивают.

- Вы сами, наверняка, уже рады от нас избавиться?

Волаз в шутку стукнул его в плечо: «Не говори ерунды!» Настроение у обоих было просто отличным.

* **

Поздно вечером того же дня, когда состоялся разговор королевских офицеров, Амарго бесцеремонно выдернули из каюты в коридор. Боливар стоял, уперев руки в боки, а четыре врача за спиной были достойной группой поддержки.

- Что?! – не выдержал галактид молчаливого давления.

- Я, балда, дал разрешение поговорить с контр-адмиралом, - наставил на него палец глава ранезирского госпиталя. – Но то, что пациент пошел на поправку и может отвечать на вопросы, не дает вам никакого права лишать его медицинского обслуживания!

- Доктор, - закипел Амарго, тоже переживший не самый легкий день, - вы охренели? Кто его лишал?!

- Где Фредерик?!

Амарго постарался ответить максимально спокойно:

- Четыре часа назад он был в палате.

В голове быстро побежали мысли об обещании доставить контр-адмирала Тэра в целости на Ранезир, которое он дал тому типу с рысьими ушами и хищным взглядом. При взгляде на Фредерика сложно было представить, что этот человек может отправить в бой десять миллионов человек … или сколько у него там, в ударном флоте. А при взгляде на этого Волаза – было понятно сразу: расстрелять корабль для него вообще труда не составит. Если Фред потеряется.

Амарго набрал рубку:

- Дежурный на связи!

- Доложите: где сейчас находится найденный нами офицер королевского флота?

- Приступаю к проверке камер!

Амарго молча смотрел на Боливара, тот отвечал тем же. Тишину нарушил доносящийся издалека обиженный голосок Лизы:

- А меня почему не взяли?

- Лизонька, это взрослые игрушки, - из-за поворота вышел Фредерик, поддерживаемый с одной стороны Вагензайлом, а с другой – Лизой. На плечи девочки была накинут кусок бархатной ткани, завязанный на шее большим узлом, чтоб не сваливался. В золотом шитье Амарго узнал герб королевского дома Дэров.

- Ну все! – полковник остановился в десяти метрах от капитана и врачей. – Попались.

- Тактическое отступление? – махнул головой Фредерик в сторону коридора.

- Папа, дядя Боливар! – первая сориентировалась Лиза. – Не ругайтесь, пожалуйста, это я их задержала. Они мне плащ делали!

Фредерик покаянно посмотрел на врача и попробовал отодвинуть девочку в сторону – его повело:

Фредерик покаянно посмотрел на врача и попробовал отодвинуть девочку в сторону – его повело:

- Королевский флот не прикрывается детьми, - его голос слегка дрожал. - Доктор, простите, задержался.

Боливар пошел навстречу пациенту и, не доходя несколько шагов, замер:

- Да вы пьяны! Вагензайл! Что вы сделали с адмиралом?! Ему же нельзя!

- Играли в карты, - полковник подтянул Тэра обратно, не обращая внимания на обвинения. – И выпили, конечно. Не ругайся, док. Было столько поводов!

- Быстро в палату! – рявкнул Боливар на обоих, перекрывая хохот Амарго. – А вы что ржете, капитан! У него же капельницы до сих пор! Он только на ноги встал!

Амарго попытался сделать серьезное лицо, но получалось с трудом. Лиза, уже разобравшаяся, что дядя-врач ругается больше для острастки, чем по делу, скакала вокруг, как коза, пытаясь привлечь внимание к своему сказочному плащу.

- Кстати, об этом я хотел отдельно с вами поговорить, - гордо выпрямился контр-адмирал. – Мне принципиально не нравится мышечная слабость, и я требую включить в восстановительный курс терапии регулярное посещение спортзала.

Боливар от такой наглости даже замолчал, а потом разразился длинной тирадой, что это на войне контр-адмиралы могут командовать, сколько им влезет, а когда их еле живых притаскивают на операционный стол, то права голоса они не имеют. Долго говорил. Под конец тирады Боливар потребовал у Амарго планшет и сказал, что дурь из головы лучше выветривается в спортзале, чем за картами, но все должно быть по распоряжению врача. А пока он пишет, эти двое алкашей пусть валят с глаз долой! И если завтра одна самонадеянная личность изволит перестараться, то и ладно: полежит пластом два-три дня, впредь будет умнее.

Контр-адмирал вызов принял и, кажется, даже не обиделся. Вагензайл сказал, что проследит за тренировками лично, а если Фред решит загантелить себя по полной, то таскать контр-адмирала десантникам не впервой. Тем более, что без реанимационной капсулы он весит гораздо меньше.

- Очень странно, что вы не выставили охрану у моей палаты, - высказался напоследок шумного разговора Фредерик.

- Успокойся, - дернул его в сторону коридора Руперт. – Коли тебе так спокойнее, я уже завтра заминирую подход к медотсеку и посажу пару снайперов.

Фредерик не ожидал такого выверта мыслей и начал перечислять, что и он вообще-то на корабле чужой, и как чужой может навредить, если будет бесконтрольно шляться по коридорам.

Вагензайл обозвал его занудой и добавил, что бесконтрольно на этом корабле можно только пить. Но только с десантниками.

А чужих, которые могут навредить кораблю, сюда вообще не пропустят!

* * *

Оскар никогда не размышлял, как будет выглядеть их штаб-квартира на время проводимой операции. Он достаточно доверял профессионалам принимающей стороны, которые должны были обеспечить, в первую очередь, безопасность, а вопрос комфорта сразу выносил за скобки. Десять лет опыта работы «в поле» приучили его к мысли, что питаться можно всем, что заглушает чувство голода, спать можно везде, где ты чувствуешь себя защищенным, а всем остальным – можно пренебречь.

Если надо.

Оскар знал, что в разведшколе про него даже ходила байка, что однажды он эвакуировался с задания в желудке крупной рыбы. То ли педагог какой рассказал, то ли само собой зародилась. Из недр студенческого фольклора часто всплывало что-нибудь эдакое фантастическое.

Всем, кто подходил спросить: правда ли это? - всегда отвечал: чистая правда. А потом долго и занудно рассказывал, что изоляционные скафандры им выдали очень хорошие, а вот операцию отхода планировали какие-то идиоты, и поэтому пришлось вместо комфортного вертолета отправиться вот таким экзотическим путем.

На Камиззене под штаб-квартиру взяли в аренду небольшой ресторанчик в задрипанном бизнес-центре, где пахло дешевой едой, кондиционеры работали через раз, но зато было несколько выходов. В том числе отдельно подготовленный, через подземные коммуникации.

По защищенному каналу Оскар выслал начальству отчет о проделанной работе и ждал вызова. Минут через двадцать: Кимарим читал быстро.

Встречный звонок пришел по протоколу двойного шифрования. Оскар ввел нужные десять символов, потом еще десять, потом двенадцать, голосом проговорил несколько стихов для идентификации интонации и, наконец, увидел начальство.

Кимарим Эрлинг сидел в кресле из дорогой кожи. Темно-синяя сутана была наглухо застегнута, высокий воротник украшали вышитые ирисы.

- Ознакомился с твоим отчетом, майор, - граф одобрительно кивнул. – Хорошую работу проделал.

- Во славу Дома Эрлинг, ваша светлость!

- Как настроения на Камиззене? – Кимарим подвел черту под событиями, изложенными в присланном тексте.

- Убийство горняков стало причиной переговоров с соседней планетой. Мы не стали сильно раскачивать эту новость в прессе, закинули слухи и на этом остановились. Взрыв космопорта отлично лег в нашу схему – на планете началась паника. Канцлеру с трудом удалось ее подавить.

- Вы пишете, что операцию проводил резервный вариант.

- Галактид по имени Эрл. Он показал себя с хорошей стороны. Я принял решение использовать его и дальше.

- Доверяешь? – уточнил Кимарим.

- Я проверил его в деле: и с горняками, и с космопортом, и с контр-адмиралом он показал себя отлично.

Кимарим замолчал, и Оскар дал время начальнику на раздумья. Привлекать резервных полевых агентов граф не любил, но иногда проверенные люди гибли во время операций, получали ранения или уходили в отставку, и их приходилось заменять новыми.

- Ладно, - согласился граф. – Если он и дальше проявит себя хорошо, можно будет приглашать в нашу команду. Что по третьему этапу?

- Замена горничной певицы на нашего агента прошла без происшествий. С контр-адмиралом флота получилось даже легче, чем ожидалось: мы просчитали его характер, типовые поступки, и успели вывезти с планеты по закрытому каналу. Его флот в ярости, ищут командира, угрожают канцлеру и даже попробовали поссориться с номинумом Дэров.

- Тупые вояки, - рассмеялся Кимарим. – Все, как мы думали. Как вы смогли украсть Фредерика?

- Пока Фредерик мирился с Кавальери в постели, наш агент смогла взломать его коммуникатор. Мы загрузили данные в приложение «семья», отследили перемещение через стандартный спутник и вытащили его из машины.

- Ничего не попало в службу мониторинга транспорта?

- Дорожным камерам скормили подставную картинку. Сделано на совесть. Обнаружить подделку сможет только программист очень высокого уровня, они в дорожной полиции не работают.

Кимарим одобрительно кивнул.

- А как вывезли с планеты?

- Арендовали несколько контейнеров на почтовом корабле, проклеили антисканирующей пленкой и отметили, что везем опасную биологическую субстанцию. На таможне нас пропустили без проблем, - Оскар позволил себе покровительственную улыбку: Непуганая планета, ваша светлость. Люди здесь доверяют автоматике.

- Сколько человек принимало участие в операции? – нахмурился Кимарим.

- Я тоже думал, что слишком много глаз – это плохо, ваша светлость, - согласился Оскар. – Поэтому в операции по похищению контр-адмирала принимало участие шесть человек, включая нашего хакера и организатора Эрла.

- Ты можешь гарантировать, что на корабле Фредерика не отпустят?

- Могу, - кивнул головой Оскар. – Эрл предложил использовать сектантов, которые считают серпиотов детьми демона смерти и врагами человеческого рода. Чтобы они не начали думать, Эрл загрузил им несколько килограммов наркоты и приставил верного человека проследить, чтобы она вся пошла в дело. Как только события пересекли точку невозврата, он покинул корабль, якобы случайно нашелся в космосе и скормил космофлоту нашу легенду.

- Как зовут этого вашего «верного человека»?

- Де-Силей, ваша светлость. Он отлично разыграл совестливого почтальона. Королевские военные его отпустили и отправились выручать своего начальника.

- Если они успеют вытащить Фредерика, твоя легенда рассыплется.

- Не успеют. Де-Силей поставил на корабле таймер самоуничтожения. Если военные успеют до взрыва, то получат своего контр-адмирала по кускам. А если не успеют, не найдут ничего.

Кимарим поправил косу и опустил взгляд на присланный отчет.

- Тебе осталось последние два шага, майор. Не удивляешься, что пока все идет слишком гладко?

- Это моя работа, ваша светлость. Мы все предусмотрели.

- Ты написал мне, что хочешь забрать ученого с Ранезира. Настолько уверен, что он будет именно там?

- Ар-Даш не станет сотрудничать, пока на его Камиззене спокойно. Но мы уже дестабилизировали планету – и скоро его насильно отправят в эмиграцию. Свои же и предложат. А единственный пересадочный гражданский космопорт находится на Ранезире. Он отправится туда, и мы его перехватим по дороге.

- Тогда действуйте, майор. За вашу самодеятельность с королевским флотом хвалю. Контр-адмирала мне немного жаль, но это отвлечет королевский дом Делайсис от наших движений. Ты все сделал правильно.

- Спасибо, ваша светлость!

Перед разговором с Кимаримом Эрлингом Оскар успел три часа поспать, но организм настойчиво намекал, что после девятнадцати часов работы этого катастрофически мало, и неплохо было бы полежать еще. Вот еще пара дел – и можно будет!

Пообещав организму, что тот скоро встретится с желанной кроватью, Оскар вышел в общую комнату, подошел к кофе-машине, сварил себе самого крепкого кофе и подозвал зама:

- Что у нас по медиа-поддержке?

- Постепенно разгоняем, господин майор, - к девяти утра общий охват аудитории составил пятьсот тысяч. К полудню будет еще несколько крупных вбросов, и мы дойдем до трех миллионов. Остальные шесть получим за счет вирального эффекта.

Оскар хотел было спросить: а не отследят ли сетевые роботы точки вброса, но подумал и промолчал: медийщики свою работу знали.

- Что государственные структуры?

- Есть несколько публикаций в крупной прессе от имени пресс-службы канцлера Касанаве. Общий смысл: кризиса нет, все спокойно.

- И какая реакция читателей?

- Недоверчивая, - невольно улыбнулся зам. – Мы хорошо подготовили почву рассказами о геологах, космопорте и переговорами с фон Аренбергом. Властям не доверяют, и считают, что истребитель и стрельба над столицей – это признаки проблемы с королевским флотом. Ну а власти, как всегда, все скрывают и замалчивают.

- Удачно, конечно, они тахар над столицей запустили, - кивнул Оскар. – Кто бы мог подумать…

- Мы на такой эффект даже не рассчитывали.

- Внезапно в королевском флоте у командира есть друзья, - усмехнулся майор. – Впрочем, мы чего-то подобного ждали, но не настолько оперативно и не настолько…

Оскар замялся, подбирая слово поточнее.

- Выгодно для нас, - закончил зам.

- Да, конспирологические теории – это вообще хорошая история для создания общественного мнения в массовом сознании, - согласился Оскар. - А что у нас с Де-Силеем?

- Космофлот агента Де-Силея отпустил, поставив на него несколько маячков.

- Не доверяют, - Оскар улыбнулся. – И правильно делают. Где он сейчас?

- Согласно легенде, он летит домой. Два часа назад Де-Силей официально купил билет на корабль до Ушвы. Там мы его встретим, снимем жучков и вывезем из системы.

- Что наша хакерша?

- Уже вытащили. Сымитировали поиск работы, собеседование и переезд на другой континент.

- Полиция?

- Пока проблем нет, но дело по поиску контр-адмирала отдали Бруно фон Ратцелю, это один из лучших следователей на планете. Он слишком быстро разобрался с певицей и подставой с машинами.

- Подкиньте ему что-нибудь про Кавальери… Этакое большое суетное и пустое. Чтобы занять этого полицейского на неделю. А больше и не понадобится.

Оскар не выдержал и зевнул. Все-таки еще три часа сна он честно заработал. А может быть, даже и все шесть!

* * *

- Я, конечно, ругался на вас и ругаться буду, - Боливар задержал Вагензайла в столовой следующим вечером. – Но после ваших вчерашних посиделок у него словно реактор внутри заработал.

Наутро у Фредерика проснулся зверский аппетит, а как только с кашей было покончено, он потребовал – именно потребовал, а не попросил! – чтобы ему выдали выписанные доктором упражнения по лечебной физкультуре и спортивную одежду.

Боливар сам принес распечатки и длинную инструкцию с ограничениями. На список «нельзя» Фредерик посмотрел пренебрежительно, а Боливар в ответ попросил Лизу сбегать за Вагензайлом. Полковник текст оценил, положил бумажки на стол и сказал, что своих десантников он умеет строить, с одним контр-адмиралом должен справиться и отправил Лизу к Коннору за спортивными штанами и майкой. Телосложением майор был похож на Фредерика, должно подойти.

Лиза прибежала с найденной одеждой, сгребла со стола бумажки и сказала, что будет по ним подсказывать. Тут она слегка переоценила свои силы, потому что почерк доктора Боливара не брал даже профессиональный дешифратор. Пока медсестры укладывали гипс на перевязь и просили не совершать подвигов на ниве занятий спортом, Лиза попробовала вслух зачитать написанное. У нее получилось такое, что смутился даже Вагензайл. Лиза спросила: что это означает? Фредерик объяснил, но от себя добавил, что вообще не представляет, как это относится к спорту, и попросил листочки оставить ему почитать на досуге. Кажется, это гораздо интереснее, чем он думал.

Заодно спросил, если главный хирург пишет такое назначение, то что бы ему написал ранезирский врач по лечебной физкультуре? Вагензайл ответил: что тут он точно не специалист, но бригада Боливара – это уникум, и если они захотят, то найдут применение всему тому, что сейчас прочитала Лиза. Фредерик усомнился, Руперт аргументировал историями из практики.

Они прошли по коридору до тренажерного зала, и Фредерик был поражен, увидев несколько десятков человек, которые пришли на встречу к нему. Это были те, кто брал на абордаж фредовых похитителей, и теперь они хотели посмотреть и познакомиться со спасенным.

В итоге тренировка затянулась. Обратно они тоже шли медленнее: Фредерик здорово устал, но держался и шел сам. И это устраивало всех, кроме Боливара, который ворчал, что некоторые несознательные граждане, стоит им только встать на ноги, сразу считают себя супергероями, киборгами и железными дровосеками. Тогда как тело – штука сложная, и требует заботы. А не только кнута и шенкелей.

Фредерик настолько вымотался, что вообще никак не реагировал на доктора и молча хлебал обед. Лиза на всякий случай сделала большие умильные глаза, а Руперт пожал плечами:

- Не ворчи, док. Обещаю, что сегодня Фредерик больше никуда не пойдет.

Полковник улыбнулся своей самой наглой улыбкой:

- Мы с ребятами сегодня сами к нему придем. Фред отыграться хотел – пусть попробует!

Глава 21

Если посмотреть в мощный телескоп, то можно легко рассмотреть на фоне пояса астероидов совершенно ровный кружок. Это – искусственная планета Ранезир. Сторона, повернутая к солнцу, блестела серебристым металлом, а обратная – скрывалась в тени. За двадцать восемь лет службы по ее бокам ни разу не попадали астероиды, ее не корежили кометы, и даже мелким камешкам не давали подлетать к Ранезиру. Его любили и берегли.

Если вы не сотрудник «Рудной компании» и не капитан космического грузовика, то знакомство с Ранезиром вы начнете с гражданского космопорта. Вас встретит огромный пассажирский терминал, способный принять одновременно двадцать пассажирских лайнеров. Несколько из них вы точно увидите на стартовых площадках: трафик на Ранезире просто бешеный.

Кроме логистического хаба, грузовых доков и технических служб в терминал были включены зал ожидания, гостиница, развлекательная зона и огромное количество магазинчиков с бестолковыми сувенирчиками и красочными безделушками. Наибольшей популярностью пользовались брелки для рюкзаков, сделанные из осколков местных астероидов.

Отделка помещений всех залов была выдержана в одном дизайне: и общий пассажирский зал, и комнаты для ВИП-гостей были оформлены в стиле эпохи раннего освоения космоса. Сюжеты картин и мозаик, инфостойки в форме древних планшетов, форма сотрудников космопорта наводили на мысль о машине времени, которая перенесла тебя в Эпоху Искателей.

Каждый предмет словно нес на себе отпечаток времени и мог стать центром какой-нибудь удивительной истории из прошлого, когда корабли людей впервые вошли в атмосферу новой планеты, приземлились, распахнули двери шлюза – и на поверхность прыгнул первый смельчак, снял шлем и сказал: «Здравствуй, мир

Для прибывающей «Ириды» освободили главный причал, а в зале прилеты стояла делегация, среди которой с наибольшей почтительностью обращались к высокому синеглазому галактиду в простой коричневой куртке.

- Как вы думаете, Нарха, на кого похож этот контр-адмирал?

На мгновение Нарха представил, как сейчас по трапу будет пафосно спускаться контр-адмирал в парадном мундире, с ледяным взглядом и выправкой, по которой можно проверять строительный отвес.

- Амарго сказал, что он - нормальный, - команданте Ранезира пожал плечами и смиренно подставил голову секретарю, чтоб тот поправил скосившийся набок форменную фуражку. - Я уже послушал про него и от Боливара, и от Вагензайла. Оба рассказали много хорошего, а я им верю.

Нарха лукавил.

Три дня назад, сразу после разговора с Амарго, команданте отправил в штаб королевского космофлота письмо о найденном контр-адмирале, подчеркнул крайне разобранное состояние последнего, приписал даже пару строчек из отчёта Боливара. Даже в простом перечислении все эти трещины в костях, переломы и повреждения мягких тканей смотрелись впечатляющее. Вагензайл сказал еще проще: «Я нашел не человека, а почти готовый фарш! Удивительно, как он там с катушки не съехал, такое вытерпеть!»

А из штаба космофлота пришел документ, что в связи с подозрением о переходе на сторону потенциального противника дело пропавшего Фредерика Тэра находится в ведомстве контрразведки флота. Поэтому Нархе поручалось перебежчика задержать, обеспечить надзор и ждать представителей уполномоченных органов.

- Они мне его что, в тюрьму велят посадить?! - возмущался Нарха. Но возмущаться можно было сколько угодно, а через десять минут к нему должны были прибыть гости, и надо будет что-то говорить про этот ответ.

Хотел порадовать Фредерика, а теперь человеку, который недавно смог снова ходить без посторонней помощи, придётся рассказывать, что его записали в предатели.

Линкор встал на указанные метки, открыл главную аппарель, и Нарха, уже успевший нацепить протокольную улыбку, внезапно для себя начал улыбаться по-настоящему. Потому что первым по трапу спускался капитан Амарго, а сзади него - Фредерик Тэр, почетный гость, контр-адмирал королевского флота, герой войны и прочее и прочее, в одежде с чужого плеча (Нарха был уверен, что распознал куртку и брюки Вагензайла) держащий за руку Элизабет Озарис.

Девочка важно вышагивала, подстраиваясь под неторопливый шаг своего спутника.

И вместо сурового и гордого космического волка Нарха увидел простого человека, который трогательно держал детскую ладошку.

Позади них, - руки в карманы, - улыбающийся своей неотразимой белозубой улыбкой, шествовал Руперт фон Вагензайл. И Нарха был уверен, что идея процессии принадлежит именно этому выпендрежнику.

Фредерик посмотрел на зал прилета, увидел мельтешащую толпу и небольшую группу людей, прямиком к которой направился Амарго.

- Добро пожаловать на Ранезир, - подошли встречающие: Я – Нарха, команданте этого большого безобразия.

- Я много про вас слышал, - Фредерик отпустил лизину ладошку и пожал протянутую руку. – Фредерик Тэр.

- А я про вас.

Нарха оказался типичным галактидом: высоким, загорелым от космической радиации, четырехпалым – этим он напоминал Амарго, но на этом сходство заканчивалось. Судя по морщинам, команданте было лет шестьдесят, у него была широкая кость, и многие, кто видел его первый раз, думали, что он – толстячок.

Впрочем, впечатление было ошибочно лишь частично: Нарха любил вкусно покушать, а вот ходить в спортзал просто не успевал из-за работы, поэтому пару килограмм мог бы и сбросить. Но не хотел.

Большие глаза, густые брови, крупный прямой нос и выпирающий подбородок делали его лицо очень рельефным. Свои светлые, русые волосы команданте стриг коротким ежиком. Верхние две пуговицы на рубашке он расстегнул, и Фредерику была видна дешевая цепочка с маленькой синей шести-лучевой звездочкой.

- Как долетели?

- После того, как меня подобрали ваши, уже без происшествий.

- Теперь все будет хорошо, - Боливар одобряюще посмотрел на Фредерика и тоже пожал руку Нархе. – Больница уже не нужна, стационара на дому будет достаточно. А там и ваши прилетят.

- Пойдемте! – Нарха повернулся к выходу, где как-то незаметно появились десантники Вагензайла. – Вон Руперт нам уже охрану подогнал… Мы приготовили для вас гостевые апартаменты, потом можем Ранезир показать.

Фредерик покосился на Вагензайла, который, улыбаясь, кивнул:

- А вечером, если вас команданте отпустит и док разрешит, мы бы еще потусили. Ваших еще дней пять дожидаться.

- Я зайду, - кивнул Фредерику Боливар. – И посмотрим. Знаю я это ваше «потусим»…

Нарха увлек за собой контр-адмирала, свита двинулась за ним:

- Смотрю, мои уже взяли вас в оборот, господин контр-адмирал.

- Лучше просто Фредерик. Я вашим людям обязан жизнью, Нарха. После такого общаться на «ты» как-то глупо.

- Согласен, - кивнул команданте. – Тогда прошу к столу. А по дороге Ранезир посмотрите.

В кольце из десантников Фредерик и Нарха дошли до поданного глайдера. Руперт увязался за ними. Амарго подхватил дочку на руки и откланялся. По лицу капитана линкора было видно, что он отчаянно трусит перед встречей с женой, но форс будет держать до последнего. Лиза мрачнела и вздыхала, и в конце прощания не выдержала, попросила высокого Фредерика присесть и крепко-крепко обняла его, громко прошептав на ухо, что очень ждет его в гости, будет скучать и обидится навсегда, если тот не навестит их на Ранезире. Фредерик обещал. Боливар ушел контролировать выгрузку с линкора медицинского оборудования – и после громкого расставания машина тронулась.

Фредерик откинулся на сиденье и с интересом смотрел, как проносились за окном искусственные деревья, тротуары, двери огромных складов, идущие люди, другие машины и грузовые платформы.

- Как будто настоящая планета, - он показал на пейзаж.

- Мы постарались сымитировать реальность, максимально приближенную к Камиззену, - ответил Нарха. У нас есть даже оранжереи и парки.

- С замкнутым циклом?

- Конечно! Чем хороша природа – почти девяносто процентов себя она перерабатывает обратно.

- Знаете, - Фредерик повернулся к Нархе, - у меня в детстве было очень сложно с книгами, а вот когда я поступил в Военную Академию, то просто дорвался до чтения. Читал все подряд, наверстывал упущенное. Сверстники меня сильно обгоняли по начитанности. А я бесился от этого. Сильно комплексовал. Однажды на лекции нам рассказали про галактидов. Про то, что если смотреть эволюционно, то так только мы вышли в космос наш пищеварительный тракт становится анахронизмом. И поэтому вы – следующая ступень эволюции.

- Почему? – не понял Нарха, как от оранжерей контр-адмирал перескочил на эволюцию галактидов.

- Сейчас, - Фредерик прикрыл глаза. – Простите, у меня с детства очень хорошая память. В вузе я ее «прокачал» учебой… И привык говорить только выводы.

- Ничего-ничего, - качнул головой Нарха. – Зато я люблю слушать. И читать. Правда, я не только в юности этим занимался, но и сейчас. Если книжка интересная, то не оторвать. Так что там... про нас рассказывали в вашем институте?

- Оранжерея на космическом корабле – это огромная логистическая дыра, - начал Фредерик. – Гидропонная система, организация света, контроль воздуха, защита от радиации, создание искусственной гравитации. И все это только ради того, чтобы получить либо эстетическое удовольствие, либо пригодный в пищу объект, который превратиться в биологические отходы, которые тоже нужно конвертировать.

- Пока логических нарушений не вижу, - подтвердил Нарха.

- Гораздо проще поставить молекулярный синтезатор. Вы загрузите базовые углеродные, азотные и прочие резервуары, и машина напечатает пищевую плитку, в которой будет ровно столько микроволокон, макроэлементов, витаминов и аминокислот, сколько нужно каждому члену экипажа.

-А если задать параметры эстетики формы, то пищевой брикет можно будет сделать еще и аппетитным.

- Только если все время брикеты жевать, со скуки подохнуть можно, - вставил Вагензайл.

- Тем не менее, - продолжил Фредерик. – Наш пищеварительный тракт – сложнейший химический реактор, предназначенный эволюцией, чтобы перерабатывать сложную и иногда опасную пищу. Если пища становится простой и безопасной, тогда сложный желудок нам не нужен.

- И поэтому ваш лектор считал, что у галактидов пойдет упрощение внутренних органов? – недоверчива спросил Нарха.

- Именно так. Рост, цвет кожи и четыре пальца вместо пяти – это начало. Вы – новое человечество, - Фредерик улыбнулся. – Я всегда хотел встретиться с вами вживую.

- Ошибался ваш лектор, - припечатал Нарха и обратился к водителю. – В парк гони! Покажем нашему гостю, какие у нас деревья вымахали!

Руперт предвкущающе хмыкнул:

- Сады у нас охрененные, Фред!

- И как вы их поддерживаете?

- По тому же принципу, что живут галактиды, - пожал плечами Нарха. – Сырья в космосе – хоть отбавляй. Молекулярный водород и гелий – основы всего, что есть в Вселенной. Ставим на корабль реактор ядерного синтеза, и все. Синтезируй все, что пожелаешь. Хоть брикетики, хоть оранжерею.

- Оранжерею лучше, - добавил Вагензайл. – Там растут цветы, кусты, и можно пригласить девушку.

- Ну конечно, - смеясь хлопнул себя по коленке Нарха. – Куда же ты и без девушки?!

- Никуда! – вальяжно ответил полковник. – Это Амарго у нас примерный семьянин, а ты -закоренелый холостяк. А я – совершенно свободен и открыт к любым предложениям.

- Позер, - засмеялся Нарха. – Вы-то улетели, а мы Лизу три дня по всем складам искали. Ясмин чуть с ума не сошла.

- Мы сами прифигели, - Руперт мгновенно стал серьезным.

Фредерик кивнул.

- Как она? - спросил полковник. - Шумно было?

- Как обычно, - пожал плечами Нарха. - Сначала она хотела Лизу крепко отругать, потом неистово наказать, а потом молилась: лишь бы была живой. Так что сейчас Амарго придет домой, и ждет их, скорее всего, много слез счастья. Ну а свою законную трепку Лиза получит чуть попозже. Что, в общем, правильно.

Глайдер пролетел по искусственным улицам, пересек несколько перекрестков, плавно поднялся по развязке на несколько уровней выше и остановился перед площадью, в конце которой были три арки и за ними зеленели деревья.

- Вы сможете прогуляться немного? – спросил Нарха.- Или посмотрим сверху, а зайдем попозже, когда окрепните?

- Давайте сейчас, - Фредерик вышел из машины. – А то у меня с парками не очень хорошая ассоциация. Пусть ваше ранезирские оранжереи ее перекроют.

Они дошли до сада и пошли по широкой аллее. С двух сторон росли невысокие, аккуратно подстриженные кусты, периодически встречались лавочки, гуляли люди, многие здоровались с Нархой. Сверху плыли облака.

- Нас очень выручает эта система, - команданте с любовью погладил листья. – Планетчики приходят сюда нервы лечить.

- Это те, кто выросли на планетах, не галактиды, - прокомментировал Вагензайл.

- У нас их большинство, и многим трудно жить весь год в замкнутом пространстве. А с такими садами - полегче.

- А облака откуда? Пароиспарители?

Нарха остановился и запрокинул голову: как раз облака разошлись, и ему на лицо упал солнечный луч.

- Голограмма.

Команданте постоял немного, потом двинулся дальше:

- Свернем в боковую аллею, оттуда до нашего ресторана идти ближе.

Фредерик изумленно смотрел по сторонам, слушал пение птиц, видел как ветер качает листья, скачут по дороге солнечные зайчики… Даже если это все – имитация, но кажется, что идешь по планете, а не внутри огромной мертвой коробки.

- Красиво?

- Обалденно, - согласился он со словами Руперта. – Честно! Не ожидал.

- А какие у вас ассоциации с парками?

Фредерик махнул рукой:

- Гораздо более прозаичные. Мы тогда закончили сражения в системе Веги, и господарь планеты пригласил нас посмотреть, как он восстановил планету за два мирных года.

Адмирал прилетел на планету принимать парад в честь установления мира. Мы – я один из восьми капитанов – при нем. Свита. Сопровождающий нас экскурсовод пафосно размахивала указкой и восторженно рассказывала, сколько сил и средств было затрачено на реновацию. Я стоял за спиной адмирала и слышал, как он сказал своему «вицу»: «Когда мы с тобой пять лет назад прилетали на эту планету, то по обеим берегам реки висели трупы».

- И даже речь была похожей. Тоже про светлое будущее.

- Именно.

- Молодые миры всегда бегут в авангарде, - хмыкнул «виц».

Я смотрел на берега реки, и увидел красивые гранитные набережные, модные небоскребы и парк с резными беседками.

Вечером, когда адмирал отослал ординарца, чтобы тот принес ему ужин, и остался в каюте один, я воспользовался его расслабленно-благодушным настроением и решил сыграть роль прилежного ученика. Я рассказал, что услышал их разговор, и попросил дать совет, что стоит делать мне. Адмирал взял сигарету, закурил и ответил: «Если вы хотите для себя спокойную старость в достойных чинах, попробуйте оставаться в стороне и надейтесь на лучшее. Затихариться, молчать и ни во что не вмешиваться – тоже работающая стратегия. Не все способны на большее».

- Ну и как тебе совет? – Нарха искоса посмотрел на контр-адмирала.

- Хреновый совет, - махнул здоровой рукой Фредерик. – Я не представляю, как можно жить и не желать сделать что-то настоящее. Пусть не большое.

- Покрасить забор, поцеловать девушку, - усмехнулся Вагензайл.

- Даже если «покрасил забор»! – парировал Фредерик. – Ты построил, я покрасил. Мир сам себя улучшать еще не научился.

- А меня к заборам лучше вообще не допускать, - примирительно добавил Нарха. – Я заборы не люблю.

- Да-да, - хмыкнул Руперт. – Ты просто восемь лет отвечал за стройку Ранезира, а сейчас отвечаешь на семь миллионов нас, которые тут живут.

- И за трех моих ярков, - вздохнул команданте.

- Настоящих ярков?! – повернулся Фредерик. – Я про них столько книг читал! Но никогда не видел!

- А про что ты не читал? – влез Вагензайл.

- Про до хрена еще не читал, - одернул его Фред. – А можно будет ваших ярков посмотреть.

- И даже покормить и погладить, - Нарха остановился на пороге небольшого одноэтажного дома с открытой террасой. – Наш ресторан, Фредерик. Давайте сначала отобедаем.

Обед им накрыли на отдельной террасе, откуда открывался отличный вид на цветники, по сезону полные плотных белых цветочных кистей с одуряющим ароматом. Нарха сразу спросил: насколько полусерпиоту нормально получить такой ароматический удар? Фредерик заверил, что проблем нет – и пересаживаться они не стали.

Руперт рассказывал смешные случаи из десантной жизни, Нарха – веселые случаи во время строительства Ранезира. Фредерик спросил: как они смогли на такую почти настоящую планету заманить галактида Амарго, и Руперт выдал ему большую историю, как эпично капитан линкора ходил в наручниках. Разговор постепенно перешел к теме о време наркотиков, Вагензайл чуть ли рыча рассказывал, сколько этой дряни было на почтовике, откуда они забрали Фредерика. И вот тут Нарха задал вопрос, после которого они все замолчали:

- Бой в астероидах, взрыв космопорта, похищение контр-адмирала… Вы верите в совпадения?

- Нет, - первым ответил Руперт. – Только мне не понятно, кому это выгодно. Горняки погибли – и Камиззен чуть не поссорился с Ушвой. Космопорт взорвали – вообще не понятно, кому выгодно.

- А меня зачем украли тогда? – спросил Фредерик. – Если не брать во внимание, что я – воплощение дьявола и вообще редкий подлец.

- Почему подлец? – удивился Нарха. – Им-то вы что сделали?

- Лично им ничего, но я совершенно подло выигрывал сражения в войне с Дэрами.

- Прости, Фред, - покачал головой Вагензайл. – Но это полная фигня. Отродье дьявола и выигранные битвы – это как бы немного из разных плоскостей.

- Я тебе больше скажу: это совершенно из разных плоскостей.

- Буду честен! - Руперт взял бокал. – Я не понимаю: кто все это затеял и кому это нужно. Может быть, это какой-то общий план, а может быть, просто череда совпадений, потому что Семи Создателям надо привезти вас, Фредерик, на Ранезир.

- Зачем? – удивился контр-адмирал.

- Да хоть посмотреть на оранжереи, ярков погладить… Лизу в морской бой обыграть? Вы же не знаете: какие планы на вас у Жизни?

- Скорее, у Дэрквинда, - ухмыльнулся Фредерик. – Он нас в космосе оберегает и покарает, если что, тоже он.

- Я понимаю так, - спокойно сказал Нарха. – Вы сидите здесь живой, не в плену, ни в каком-нибудь грузовом контейнере, реанимационной капсуле или устремляетесь набором фотонов по солнечному ветру. И вот то, что вы тут живой – это главное.

Фредерик покрутил пальцами ножку бокала.

- Значит, пока, то что мы делаем – правильно.

- Вот и будем продолжать, - подытожил Нарха. – Ужинать, смотреть на оранжерею, потомк моим яркам сходим. Вы же хотели их погладить.

Вагензайл поднял свой бокал:

- Предлагаю выпить за то, что вы живы. И за то, что никто ничего не понимает, то хотя бы не в одиночку!

Фредерик отпил из своего бокала и поставил его на стол. Кушать одной рукой было неудобно, но он уже приноровился. Чаще менял нож и вилку в здоровой руке.

- Через три-четыре дня прилетят мои, - заметил он, когда подали десерт. – Будет шестнадцать кораблей, на причал можно поставить один, остальные готовы дрейфовать, пока я поднимусь на борт.

- Мы всех примем, - махнул Нарха. – Воздухом можем дозаправить, если понадобится. Вашим солдатам по Ранезиру погулять: у меня есть, где разместить.

- Ладно, - махнул Фредерик и замолчал.

Впереди было еще несколько спокойных суток. Боливар просил дойти до больницы, но предупредил, что, если будет тяжело, готов прислать бригаду в гостевую квартиру, которую отдадут контр-адмиралу. А пока можно было просто сидеть на террасе, есть пирог, разговаривать про ярков, ждать друзей и думать: что все обошлось.

Глава 22

- Господин, контр-адмирал, вставайте, пожалуйста! У нас беда!

Фредерик сел на кровати быстрее, чем открыл глаза, и несколько секунд промаргивался, пытаясь осознать: где находится. Вчера они замечательно посидели в ресторане, потом контр-адмирала отвезли к гостиничному крылу и показали комнаты: весьма недурные, по его мнению. Гостиная, спальня, небольшая кухня, в окнах вмонтированы экраны с пейзажными видео-роликами. Фредерик сразу настроил себе в одной комнате космос, а в другой – туманный берег осенней реки.

В больнице ему сделали перевязки и выдали обезболивающих таблеток, но те не понадобились. После вчерашней встречи спал он на удивление хорошо и даже, наверное, выспался бы, если не этот голос из-за двери.

- Что случилось?

- Команданте вас зовет. Очень просит прийти, как можно скорее.

- Ну раз просит, иду.

Фредерик потянулся, оделся, привел какое-то подобие аккуратной прически порядком отросшие волосы и открыл дверь. Секретарь Нархи ходил по коридору взад-вперед и, увидев выходящего контр-адмирала, стремительно шагнул к нему:

- Спасибо, что так быстро. Идемте, я провожу.

- Вы мне по дороге в общих чертах расскажите: что у вас случилось?

Коридор искусственной планеты больше всего напоминал гостиницу средней руки: чисто, тихо, ряды пронумерованных дверей с двух сторон, на полу искусственное покрытие, вдоль стен кадки с зелеными и синими растениями, мягкий «дневной» свет. Метров через сорок показался лифтовый холл.

Секретарь нажал на кнопку вызова – через несколько минут двери лифта открылись, и они зашли в кабину.

- Я слушаю, - Фредерик облокотился на стену.

- Когда меня посылали за вами, команданте подозревал нападение.

- На Ранезир?! – изумился Фред. – Да кому вы нужны, такая махина?! Одни заводы! Чтобы серьезно вам угрожать, нужен нормальный флот и пару полков медведей, типа тех, что служат у вашего Вагензайла. Но все равно это бессмысленно! Станки дешевле на планете купить.

- Ничего не могу сказать, - голос секретаря уверенным не был. – Последнее время мы все опасались террористов с Камиззена, команданте отправил линкоры досматривать идущие на Ранезир корабли, у нас организовали фильтрацию всех пребывающих. Мы думали, что это будет маленький кораблик. А они…

Лифт остановился, двери раскрылись, и секретарь шагнул в большой коридор, полный людей.

- Мы на административном этаже, - представил секретарь. – Идемте.

У входа в командный центр их нагнал полковник десантников, на ходу скрепляющий магнитный воротник форменной куртки и одновременно жующий бутерброд.

- Руперт, - Фредерик пожал протянутую руку, - хоть ты можешь объяснить, что тут у вас?

- Поднят по тревоге, - кратко ответил Вагензайл, постаравшийся вложить в три слова весь объём данных, которыми располагал. - Сейчас Нарха прояснит, что случилось и кто так оборзел, чтоб угрожать Ранезиру.

В большом зале управления было шумно. По периметру сидели за столами управляющие секторами, координирующие процессы добычи и доставки руды, на центральном подиуме располагался широкий экран, сейчас изображающий ближний космос, расчерченный навигационной сеткой. Показывая пальцем на изображение, что-то говорил мужчина с короткими ежиком волос. Стоящий напротив Нарха согласно кивал.

- Утро не доброе, команданте? – Фредерик протянул руку для рукопожатия. – Что у вас?

-На нас напали, - Нарха махнул в сторону экрана: там горело три прямоугольника тактической схемы. – Они требуют продукцию с наших складов, вас и еще одного человека, который, по их словам, должен находится сейчас на Ранезире.

- Что за человек?

- Какой-то ученый с Камиззена, профессор астрофизики. Сидит у меня в пересадочном контуре, ждет ближайшего лайнера на Андаранталею. Откуда только они узнали, что он тут?

- Так, - поднял руку контр-адмирал, призывая Нарху остановиться. – Ранезир – перерабатывающая система. У вас добыча руды, доки для хранения, заводы и комплексы для проживания обслуживающего персонала, включая социальные службы. Космопорт откуда?

- Зарабатываем на всем, где можно, Фредерик, - команданте демонстративно развел руками. - Наши инвесторы мне всю плешь проели со своей экономической эффективностью.

У Нархи посеревшее лицо и глубокая складка на переносице. А взгляд прямой, честный. Не увиливающий. Хороший взгляд.

- Ты зачем меня позвал, Нарха?

- У меня нет опыта военных действий, Фредерик. Я – строитель, и, как выяснилось, хороший хозяйственник, – он говорит эти слова громко и твердо, чтобы все стоящие рядом слышали. – Я никогда не стремился воевать и тем более не хочу делать это сейчас, когда на Ранезире живет почти семь миллионов человек.

Фредерик отлично знал, что такое «хороший хозяйственник». У него на флоте есть начальник интендантской службы, с которым они как за каменной спиной. И он склоняет голову, признавая за Нархой право на дальнейшую откровенность – Тэру понятно, о чем его будет просить команданте.

- Я, конечно, уже отправил запрос о помощи на обе наши планеты. Но они не успеют. Далеко. Придется отбиваться самим. А я все испорчу, - продолжает Нарха, считывая в глазах собеседника это понимание. – Будут жертвы. Но отдать вас снова на мучения и смерть мы не можем. И профессора не можем. И никто не даст гарантий, что даже при обмене они остановятся.

- Я могу вам подсказывать, - Фредерик говорит тихо, только для них двоих. – Никто не услышит.

- Нет! У меня тоже есть гордость, контр-адмирал. Если вы хотите помочь, я отдам защиту Ранезира в ваши руки.

И он отступает, приглашая пройти к командирскому пульту чужаку, гостю системы Камиззен, волей случая спасенному из петли и привезенному на экзопланету подождать обмена. Фредерик медленно кивнул: он не привык врать самому себе. Ранезирцы всегда видели в нем не чужака, а человека, попавшего в беду, достойного уважения и сочувствия.

Их забота была искренней – и, если бы Фредерик сейчас сказал: что готов отработать долг, - он бы только унизил их.

- Уверены, Нарха? – а вот переспросить напоследок стоит.

- Я правда хороший хозяйственник, контр-адмирал, и отлично умею увидеть: где навыкам человека лучшее применение. Пожалуйста, выручите нас.

Фредерик окинул взглядом стоящих вокруг и пожал плечами:

- Нарха, я не могу обещать победы, пока не узнаю: с чем мы имеем дело и чем располагает Ранезир.

- У нас есть линкор, на котором вы прилетели, три десятка истребителей, у самого Ранезира энергетический щит, который нам поставили на случай метеоритной опасности.

- Две тысячи моих десантников, - добавил Вагензайл. – Милиция. Еще тысяча человек.

- И двенадцать пушек малой мощности по экватору, - добавил Нарха. – Могу еще попросить владельцев частных кораблей помочь?

- Каких частных кораблей?!- изумился Фредерик. – Прогулочных яхт? Пассажирских лайнеров?!

- У нас работает много галактидов, - припечатал Нарха. – Я – один из них. Мы проводим нашу жизнь в космосе, и привыкли отбиваться от врагов самостоятельно. Да, наши корабли – это не ваши военные махины, но нас много, и каждый наш корабль умеет стрелять.

- И сколько вас? – ошеломленно спросил Фредерик, который никогда не видел в галактидах военной силы, хотя, если подумать: они же действительно летают в одиночку и привыкли отбиваться сами.

- Двадцать четыре.

Фредерик посмотрел на экран с диспозицией, прочитал параметры кораблей агрессоров и повернулся к Нархе: По первой прикидке: шансов у нас нет. Против них выставить можно только «Ириду». Но корабли такого класса сметут ее на подлете.

- А если пустить их на Ранезир, а как пристыкуются, навязать бой в коридорах? – спросил Вагензайл.

- Твой полк поляжет весь, - отрезал Фредерик. – Там только десанта в два раза больше, не считая остальных.

Нарха схватился за голову:

- Я так боялся, что камиззенские террористы доберутся и до нас. Даже выслал патрули на перехват! Но думал, что это будет что-то маленькое. Какие-нибудь диверсанты-одиночки. Но не вот так! В наглую!

Фредерик отвернулся обратно к экрану, сделал попытку засунуть руки в карманы, не нашел их на выданной одежде, нахмурился. Нарха тихо ругался, глядя в космос.

- Фред, а если… - начал полковник.

- Потом, Руперт! – резко осадил его Фред. – Я думаю!

Команданте мгновенно замолчал.

- Сколько вам дали времени на сдачу Ранезира?

- Два дня. Но уже чуть меньше.

- Мне нужны полные полномочия, Нарха. Два адьютанта. Планы Ранезира. Информация по вашей системе. Плотность астероидного поля, притяжения соседних планет и особенно, линии трасс пассажирского потока. Попозже мне будет нужна связь с моим флотом. И с ученым, которого требуют выдать, я тоже хочу побеседовать.

- Все будет.

- Тогда начнем с информации и завтрака!

Нарха проводил Фредерика из командного пункта к себе, в кабинет центрального управления станцией, по дороге секретари успели сбегать в ресторан, и теперь поспешно накрывали на стол.

Длинный стол для совещаний был завален бумагами, центральные гнезда с входами для подключений были открыты, и заместитель Нархи, отвечающий за оборону Ранезира, уже командовал подчиненными, чтоб те поскорее подключали свои лептопы и выводили командующему картинку на экран.

- Вот звездные карты по сектору, - перед Фредериком развернули вирт-экран. – Мы можем вывести вам любой параметр. Какой вам нужен?

Фредерик взял с тарелки кусок мяса и обреченно вздохнул.

- Выводите пока просто звездную карту с физическими параметрами. Буду знакомиться с вашей системой.

- Фред, если ты скажешь: хотя бы в какую сторону думать, мы сможем быть более полезнее.

- Нарха! Я пока сам не знаю: в какую сторону правильно думать. У меня пока ориентировочно есть четыре варианта. Поэтому давай я пока сам оценю, что будет наименее фантастическим. Позови лучше сюда вашего главного по обороне. А пока он идет, я доем и дочитаю.

Команданте махнул рукой, приказывая своему заместителю срочно вызвать нужных людей, а сам сел рядом с Фредом и ухватил с тарелки порезанное яблоко. Руки у команданте слегка подрагивали. Контр-адмирал быстро читал описание планетарного окружения Ранезира, жевал бутерброды и пил кофе.

Приближение Руперта было слышно задолго до его появления: глава обороны экзопланеты с кем-то отчаянно ругался по дороге, и как только дверь распахнули, в кабинет Нархи ворвался целый шквал эмоций, небрежно уложенный в последнюю прозвучавшую фразу оппонента:

- … и противоастероидные ракеты!

- Простите, команданте, - в сердцах рявкнул Вагензайл. – Я не мог его остановить!

- И не надо меня останавливать! – припечатал собеседник и повернулся Фредерику: Выпускник Королевской Академии дома Дэров, специалист по планетарным оборонам, генерал Фукс.

На лацкане пиджака вошедшего блестел значок выпускника: два крещенных меча и сверху звездочка.

Вагензайл застыл с открытым ртом. Фредерик встал и молча отдал честь. В этой комнате все знали, что Королевские Академии – это место обучения самых талантливых. Каждый королевский дом искал людей, которые имели потенциал достигнуть большего, и приглашал к себе, превращая алмаз в бриллиант.

В тишине прошипела вновь открываемая дверь, и в сопровождении двух милиционеров в кабинет вошел мужчина среднего роста, с залысинами и недовольным выражением лица. Он был одет в куртку свободного кроя, на воротнике которой блестел значок: циркуль и звездочка над ним.

- Здравствуйте, коллега, - мгновенно сориентировался он в этой немой сцене и протянул руку Фуксу. - Выпускник Королевской Академии дома Делайсис, профессор Ар-Даш. Астрофизика.

- Выпускник Королевской Академии дома Дэров. Генерал Фукс. Планетарная оборона.

- И зачем вы нас тут собрали? – обернулся Ар-Даш, смотря то на Фредерика, то на Вагензайла, то на Нарху.

- Я думал: вы – сказки! – первым пришел в себя Нарха, бросившись пожимать руки обоим: Я про ваши академии в учебниках истории читал.

- Мы очень реальны, - сощурился Фукс, и в этом взгляде читалось, что у его владельца отличная память, и он ничего не забыл из того, чтобы было с ним на Ранезире последний месяц. В том числе и шутку Де-Арси.

Вагензайл покраснел и шагнул вперед:

- Простите нас, - искренне прогудел он. – Я думал, что вы просто горлопан, дорвавшийся до титула.

- Я потом скажу все, что я думаю про вас, полковник, - процедил Фукс. – Но сначала нам нужно защитить Ранезир.

- А на него кто-то нападает? – удивился Ар-Даш. – Кому-то понадобились ваши станки? На планете же купить дешевле!

Фредерик рассмеялся:

- Вы повторили мои слова, профессор. Но им нужны не станки, а мы с вами.

- А вы кто?

- Контр-адмирал королевского флота Фредерик Тэр.

- Так это вы тот самый Тэр, что вскрыл систему маскировки «Туманность Андромеды»? – Фукс развернулся к Фредерику. – Нам давали вашу тактику на экзамене. Никто не смог понять, что вы сделали!

- И не скажу, - рассмеялся Фред. – Но, если вы хотите помочь с Ранезиром, отказываться не стану.

Фукс повернулся к Нархе:

- Команданте, я всю дорогу спорил с вашими подчиненными о том, что вы не учитываете много вещей, которые могут помочь в защите Ранезира. Если вы предоставите мне возможность организовать вашу оборону, я гарантирую, что мы сможем отбиться даже при самом плохом раскладе.

- Это при каком… самом плохом? – прищурился Фредерик.

- Если вы решите забрать у них последний линкор и попробовать ввязаться в драку в космосе.

- Вы уверены, что ничего не получился?

- Уверен. Максимум, что вы сможете: вывести из строя один корабль, остальные вас подобьют. А потом эта четверка пойдут на нас. И мы отобьемся.

- Примем ваш план за резервный, - припечатал Фредерик. – Но я попробую сделать так, чтобы ваша планетарная оборона вообще не понадобилась.

Фукс вздохнул:

- Первое, чему учат в Академии у Дэров, не рассматривать поле боя как место сражения двух игроков.

- А как вы предлагаете его рассматривать? –Вагензайл оценил пикировку двух военных, которые еще полгода назад сражались друг с другом, и постарался разрядить обстановку.

- Да-да, - вмешался Нарха. – Вы скажите, что вам нужно, я обеспечу.

Фукс посмотрел на огромный пульт управления станцией:

- Пару помощников, личные номера коммуникаторов командиров регулярных полков, начальника отдела связи и того, кто управляет расчетами на ваших пушках. Еще пару толковых программистов и какого-нибудь человека для общих поручений.

- И завтрак, - попробовал сыронизировать Фредерик.

- И завтрак, - жестко повторил Фукс, якобы не заметив иронии, - потому что обедать мы с вами, контр-адмирал, будем скорее всего, на позициях.

- Где?! – изумился Фред.

- Вы на линкоре, а я – с наводчиками баллистических ракет.

- А я, пожалуй, пойду, - улыбнулся Ар-Даш. – Но, если что-нибудь будет нужно, я на связи.

- Нет! – хором ответили Фредерик и Нарха. Фред смутился.

- Вас тоже хотят получить эти черти, - команданте почесал кончик носа. – Я вас пока в свои комнаты поселю, а Руперт десантников приставит вас охранять. Мало ли что…

Вагензайл козырнул и подхватил Ар-Даша под локоть:

- Пойдемте, профессор. Вы мне еще расскажите: где ваши вещи остались – мои ребята их быстро доставят.

Диван со столом для Фредерика поставили левее от центрального стола, за которым расположился Фукс. Назначенные помощники бегали с поручениями. Ближе к обеду Фукс позвал всех руководителей сухопутных полков на совещание, вежливо спросив: не будут ли они мешать думать контр-адмиралу, но тот подхватил куртку и сказал: что он, действительно, пойдет на линкор и вернется часа через три.

- Если вы расскажите, что придумали, мне будет легче.

- Есть два варианта, - махнул рукой Фред. – И оба в стиле моего генштаба.

- Это как?

- Это чтобы наградить нас посмертно. С почестями и оркестром.

- Судя по интонации, вы такое не любите, - Фукс устало потер глаза. Было видно, что он здорово устал, и, разговаривая с Фредом, не только получает данные для работы, но и отвлекается.

- Я вообще не люблю умирать, - Фредерик подошел к его экранам. – Покажете мне, что придумали?

- Пока тоже нет ничего конкретного, - Фукс вывел объемную карту Ранезира. – Если в общем, то я хочу выстроить оборону на основе узконаправленных электромагнитных импульсов.

- Это как? – заинтересовался контр-адмирал, никогда не слышавший о таком.

- Ну если только вкратце, - Фукс налил себе чая, кивнул Фредерику, приглашая присоединиться. – У Ранезира есть геологическое оборудование, которое позволяет сильным импульсом дробить породу. Принцип его работы похоже на сильный и быстрый удар. Представили?

-Да, - Фредерик кивнул. – Порода должна крошится.

- Я запускаю резкий электромагнитный импульс, как только эти корабли подходят на расстояние выстрела противоастероидных ракет.

- То есть корабль противника…

- Как будто попал в электромагнитную бурю минут за пять.

- У них стоят компенсаторы и отражатели, - покачал головой Фредерик.– Я знаю этот класс кораблей. – Они быстро восстановятся.

- Быстро – это минут пятнадцать, верно?

- Не больше десяти.

- Мне нужно шесть минут.

- Что вы хотите сделать за это время.

- Выпустить по кораблям противоастероидные ракеты.

- Пока они будут глухи и слепы, - Фредерик кивнул головой, соглашаясь с логикой собеседника. – А если промажете?

- Вот поэтому мне нужна абсолютная синхронность электромагнитного удара, ракет, пушек и, потенциально, десантников этого приколиста.

- Фон Вагензайла?

Фукс кивнул.

- То есть ты все равно предполагаешь бои в коридорах.

- Конечно, - Фукс удивленно посмотрел на Фредерика: А разве ты не составляешь плана на удачное развитие событий, неудачное и стандартное?

Фредерик посмотрел на схему Ранезира с подсвеченными точками пушечных расчетов и непонятными значками, которыми генерал подписал некоторые коридоры.

- Я займусь расчетами боев в космосе. Вечером предлагаю объединить два решения.

Фукс кивнул и вернулся к расчеркиванию коридоров на объемной схеме Ранезира.

Глава 23

Фредерик развернул к себе все три экрана, скользя взглядом по виртуальным окнам и недовольно щурился. Он рассчитал движение всех кораблей, включая предложенные двадцать четыре частных. Нарисовал три тактические схемы, при которых всё его крошечное войско нападало на один корабль, на два и на все пять. Скопом или по отдельности. Расписал маневры уклонения и ухода с линии атаки и навязывания ближнего боя.

Потери почти тотальные. Фактически, они выступают одновременно заграждением и приманкой. Гражданских привлекать не хочется совершенно, даже при условии, что сегодня все галактиды подошли к нему и вызвались добровольцами.

План был прост, как в первом параграфе учебника по тактике. Линкор перемещается в квадрат три, истребители занимают второй, в самоубийственных атаках медленно смещаются в сторону планеты.

Ранезир начинает и проигрывает.

В этой простоте он чувствовал подвох, опасность не заметить опасность. И поэтому несколько раз перепроверил все данные — и, вроде, все правильно. Но почему тогда так точет неприятное ощущение?

Понимая, что за сегодня ничего он больше придумать не сможет, Фредерик встал, потянулся и прошел к окну. С той стороны мерцал далекий Орион и крупная зеленовато-желтая Ушва. Сильно левее была видна комета, зашедшая с систему Камиззен две недели назад.

Сзади что-то зазвенело, разбилось и раздался сдержанный возглас. Фредерик обернулся: Фукс стряхивал капли пролитого чая со штанов, на полу белели осколки фарфора.

- Смахнул, — раздраженно произнес он. — Сколько времени?

- Почти полночь, — Тэр попытался повести плечами и мгновенно почувствовал и тупую боль в не срастающихся ребрах и что безумно устал. — Как твоя работа?

- Основную концепцию прописал, — номинум махнул рукой, приглашая посмотреть.

Фредерик подошел и оперся на кресло. Спина ныла все сильнее и активно требовала занять вертикальное положение.

- Сядешь? — Фукс кивнул на соседнее кресло.

- Если я сяду, то уже не встану, — отмахнулся Тэр. — Спать хочется безумно.

Фукс развернул перед ним две объемные проекции Ранезира и одну карту на плоскости и начал подсвечивать созданную им схему тактической защиты.

Фукс отошел к чайному столику. Фредерик смотрел на черновую схему защиты Ранезира и слышал, как тихо стукнул чайник по подставке, как зашуршал насыпаемый сахар и хрустнуло под зубами печенье:

- По внешнему периметру у Ранезира есть двадцать шесть зенитных башен: капля в море для планетарной защиты. Поэтому на незащищенные участки я забрал все истребители, которые остались после отлета Де-Арси.

- Зачем ты вызвался нам помочь? – не поворачиваясь спросил Фредерик и подумал, что Фукс сейчас нахмурил брови и внимательно смотрит на него из-под полуприкрытых век.

Эта манера смотреть очень удивила Фреда в первые сутки их знакомства. Утром! Это было только утром!

- Очень странная постановка вопроса, - о края чашки застучала ложечка, а потом раздалось фырканье: видимо дэровский номинум сделал большой глоток и обжёгся. – А как иначе?

Фукс подошел, сел и откинулся на спинку кресла. Стукнуло о столешницу донышко чашки:

- Хотя, с таким арсеналом воевать, как птицами против бластеров. Крика много, смысла мало.

- Откуда такой пафос? — Фредерик повернулся и, прищурившись, посмотрел на Фукса.

Тот проигнорировал жесткий взгляд

- Пафос? Откуда? Только объективная реальность!

- Ну давай, удиви меня!

- Мне не нравится твой тон, твои манеры и твои мысли, Фредерик. Но еще сутки мы с тобой должны работать вместе, потому что иначе Ранезир не спасти. А вот потом я с удовольствием перестану с тобой общаться.

- Если я не сдохну в космосе.

- Или я - при пушечных расчетах.

Фукс отвернулся. Фредерик сжал губы, чтобы не сказать еще несколько фраз, которые готовы были сорваться с языка, но понимал, что тогда они точно разругаются вдрызг, и о совместной военной операции можно будет забыть. Перед глазами встали горящие отсеки Ранезира, плачущая Лиза и перепачканный кровью Боливар, оперирующий прямо в коридоре.

Фредерик прогнал неприятное видение и шумно выдохнул:

- Я приносил присягу защищать мирное население нашей галактики и не нарушу ее.

Фукс смотрел на потолок, Фредерику был отчетливо виден его профиль: покатый лоб, крупные кошачьи ноздри с мягкой розовой пимпочкой посередине, пушистые белые брови. В нагрудном кармане пиджака Фукс носил маленькую расчесочку — и когда задумывался над чем-то сложном, вынимал ее и причесывался. Фредерика этот жест безумно бесил!

- Когда мне было двадцать три года, я решил, что всю свою жизнь я буду мстить прихвостням короля Делайсиса.

- Я двенадцать лет убивал дэровских солдат, — парировал Фредерик.

- Но Ранезир не виноват в нашем прошлом, — не дал ему продолжить Фукс. -И Камиззен не виноват, и никто из людей не виноват. Сейчас я пришел к такому мнению.

- Почему, — хрипло спросил Фред.

Прошло минуты три. Чай остывал, Фукс глубоко вздохнул:

- Я учился на архитектора в автодорожном институте и хотел строить мосты. На моей планете тогда был промышленный бум: из соседнего звездного сектора к нам привезли технологию удобрений, и выяснилось, что на наших почвах она дает какие-то фантастические результаты. Я не особо разбираюсь в этом… Все строили гидропонные установки, снимали урожай по восемь раз в год, массово прокладывали дороги для доставки в города и на космодром. Это было очень нужно, но не красиво. Я хотел строить красивые дороги.

А потом Дэры что-то не поделили с Делайсисами, мою планету оккупировали войска короля, прислали охрану и наместника. Тот поднял налоги, национализировал производство, ввел полицию нравов, начал вывозить наше продовольствие… Голода не было, но жить стало беднее и страшнее. Мы немного посопротивлялись, король отправил космическую эскадру, а те распылили в воздухе какую-то дрянь - и у нас на планете настала ночь. Днем она была немножко светлее, ночью — совсем кромешная темнота.

- И что вы?

- Мы продержались полгода. Потом началась голодовка, и мы сдались. Я смотрел видео-трансляцию из дворца правительства. Адмирал делайсисовской эскадры говорил, что он не хотел лишней крови.

- Если бы был десант и планетная бомбардировка, кровь точно была бы.

- Да. Была бы, — Фукс немного помолчал. — У нас в любом случае не было шанса. Но тогда я был молод, и мне казалось, что нас победили подло.

Фредерик промолчал, а потом решил заполнить возникшую паузу:

- Войска дома Дэров захватили мой город, когда мне было одиннадцать, — заговорил он, понимая, что Фукс больше продолжать не будет. — Дома горели, кругом стреляли, папу призвали месяц назад, мама пошла поискать еды и не вернулась, я сидел в подвале, пока не стало нестерпимо голодно. Прибился к банде беспризорников, попался во время облавы. Меня определили в какой-то интернат, в котором я пытался выжить. Однажды мне удалось подслушать, что нас всех готовят на продажу в колонии на дальние рубежи. Я сбежал во время перевозки.

- По доносу соседей, моих родителей расстреляла новая администрация, я перестал строить мосты, купил билет на нейтральные территории и там записался в армию к Дэрам. Образование архитектора пригодилось в строительстве укреплений, а потом выяснилось, что у меня талант. Мне стали давать задачи сложнее и сложнее, перебрасывали на разные фронты. Потом пригласили на собеседование в Академию. И приняли.

- Повышение квалификации?

- Это тоже было, — согласился Фукс. — Но это было не главным.

- А что было главным? Посещение полигонов? Работа в модуляторе реальности?

- Я сейчас попробую тебе объяснить…

Фукс развернулся вместе со стулом, теперь было видно, что у него совершенно седые виски:

- Каждый век рождаются люди, которые в определенной профессии более талантливые, чем другие. Если судьба дает им возможность заниматься именно этим делом, таких людей сразу видно. Писатели, ювелиры, водители, повара… И в этом смысле война ничем не отличается от других профессий. Перед Семи Создателями королевские дома поклялись совершенствовать человечество, и Дэры занимаются людьми войны.

- Тебя обучали, как лучше убивать?

- Как лучше защищать, — Фукс почесал за ухом. — Я же строитель укреплений, если ты забыл. На моем курсе было почти сорок тысяч студентов с разных планет. С разным опытом. Большинство военные, но не все. Общих лекций было мало. В основном, специализации.

- А тебя чему учили?

- Выстраивать планетарную оборону.

- Но после Академии ты продолжил служить своим Дэрам. Получил статус номинума.

- Номинум — это типа посла, Фред. После Академии как специалисту по планетарной обороне мне предложили принять участие в ранезирском проекте: приехать, оценить качество защиты и, если дом Дэров договорится на строительстве здесь своих заводов, организовать защиту объекта.

- Но ты номинум!

- Это временная должность. Что-то типа «посол по вопросам анализа обороноспособности с возможностью посоветовать: как сделать лучше».

Фредерик посмотрел, как Фукс допивает чай и спросил:

- Если ты выживешь на Ранезире, куда потом поедешь?

- В столицу, на Рендолл, — Фукс потянулся за пиджаком, собираясь уходить спать. — Меня пригласили возглавить комиссию по проверке обороны планеты. Поеду посмотрю.

- И ты вот так нормально полетишь к Делайсисам?

- Фред! — генерал встал и поправил лацкан. — Самое главное, чему меня научили в Академии, что война будет всегда. Дэры с Делайсисами еще быстро закончили. Катарги с Доль-Телешья воевали почти двести лет. Но мирные люди не виноваты в этих спорах. И если талант, которым меня наградили боги, это умение защищать планеты, — я буду защищать планеты.

- Академия королевского дома не требует присяги!?

- Не требует. У физика, которого потребовали выдать вместе с тобой, на воротнике значок, помнишь?

- Помню. Циркуль и звездочка. Герб Делайсисов.

- Он - золотые мозги, которые тоже шлифовали мастера.

- Я так понимаю, что у остальных королевских домов тоже есть подобные школы.

- Несомненно. Называются по-разному, а принцип одинаковый: найти лучших и сделать еще лучше.

- То есть твои Дэры тебя вот так… выучили и отпустили?

- Снова ты об этом! Выпускники Академии служат всему человечеству, Фредерик. Это наивысшая присяга, которую мы приносим перед началом обучения. Так что, если тебе окажут честь и пригласят на собеседование – подумай. Если ты готов служить вселенной вне зависимости от знамен - иди. А если ты делишь людей по цвету мундира, то не надо.

* * *

- Наши действия постепенно становятся явными. Я отправил вам две докладные! - Рунель сидел перед экраном и ждал, пока через несколько парсеков дойдет его звуковой файл, декодируется, собеседник ответит – и еще через несколько минут в наушниках прозвучит голос графа Кимарима Эрлинга.

Стоила подобная система баснословных денег, но альтернатива была только одна – длительная переписка. А нужно было исключить даже намек, что его поймут неправильно. И приходилось говорить голосом. Надежнее.

- Я вам зачитаю последнюю статью, - продолжил Рунель. – Сегодня это напечатали в местном уважаемом экономическом издании: «Последние три недели неожиданный рост интереса демонстрирует сектор высокотехнологических разработок. За последние полгода три крупнейших НИИ провели приватизацию и вышли на биржевой рынок. Мы строили аккуратные прогнозы о появлении новых изобретений, для которых заранее готовят возможности для быстрого старта в коммерческом секторе. Сейчас мы наблюдаем интересную биржевую игру: цены на акции растут, но спрос все равно превышает предложение. Если ситуация не изменится и компании не организуют презентацию своих разработок, это станет прецедентом: у компании сменится хозяин до того, как мы узнаем, что же стало ее причиной. Кто же эти загадочные игроки? Ответы мы получим в ближайшие дни, а пока ждем информации: за какой приз они сражаются…»

- Твои операции стали заметны, - Кимарим говорил спокойно и четко. – Только сейчас. Это очень хорошо. Мы думали, что на вас обратят внимание еще позавчера, но они проморгали. Биржа удивляется, но не более.

- Разумеется, ваша светлость, - Рунель поправил очки. – Я выбираю акции через подставных брокеров. Мы забираем по крохам, и это позволяет нам не привлекать к себе особого внимания. Но мы не ожидали, что у нас появится встречный игрок.

«Тебе страшно, - подумал Кимарим. – Слишком большие деньги. Работа слишком близка к королевскому дому».

- Мы и до этого понимали, что покупку трех крупных научных институтов скрыть не удастся, - уверенно сказал граф. – Пока вы держитесь молодцом, ситуация на бирже меня устраивает. Сколько у вас сейчас в пакете?

- Мы выкупаем «Бюро-500», «Позитроник Групп» и «Вангард Сэт». Суммарно около сорока шести процентов.

- Все правильно. А сколько принадлежит нам по компании «Вангард Сэт»?

- Сейчас порядка семнадцати процентов. За сегодня-завтра я рассчитываю добрать еще около двенадцати.

- Если встречное давление усилится, можешь скинуть по два-три процента по «Бюро» и «Позитронику», но «Вангард» надо выкупить полностью.

- А разве контрольный пакет акций не принадлежит группе частных лиц, ваша светлость?

- Рунель, - и маклер почувствовал, что граф улыбается. – Вы читаете новости Камиззена?

- Только общую новостную ленту, господин граф. Недавно там был жуткий теракт в космопорте и еще что-то писали, что канцлер чуть не поссорился с королевским военным флотом.

- Совершенно верно, - закончил граф. – Канцлер пытается сдержать панику. СМИ подогревает общественное мнение и создает нужные настроения в обществе. А правильно настроенные люди совершают правильные дела: в нашем случае, активно продают акции.

- И когда?..

- Ждите завтра к вечеру. Они скинут акции, вы должны успеть их перехватить.

- Наш противник ведет очень агрессивную биржевую игру, господин граф. Котировки могут подпрыгнуть достаточно сильно.

- Воспользуйтесь кредитом. Мы с вами сразу проговаривали, что деньги считать не будем. Вы специалист своего дела, мы вам доверяем. И еще…

- Что?

- Я не люблю проигрывать, Рунель. Две компании вы выкупаете контрольными пакетами, одну – полностью. У тебя два дня для разгона, послезавтра вечером – скупка остального.

- Позволите вопрос, ваша светлость?

- Позволяю.

- Что случится послезавтра вечером?

- Правильно думаете, Рунель, - рассмеялся Кимарим. – Несколько человек постреляют в правильном месте.

- Умрет канцлер?

- Рунель, мы скупаем акции нужного юрлица, чтобы перевести перспективную, но незащищенную фирму в крупный отраслевой холдинг. Это все, что вам нужно знать. У вас два дня перед решающими торгами. Постарайтесь провести их с пользой.

- Да, ваша светлость, - поклонился Рунель изображению на экране.

- И попробуйте выяснить: кто играет на бирже против вас и какой у него запас активов. Нам он не помеха, но так… просто из праздного любопытства.

Глава 24

Утро не принесло ничего нового.

Секретарь Нархи по-прежнему стоял на страже у двери, чтобы проводить Фредерика в административный центр. Фукс пришел чуть позже, потом доставили завтрак.

Все время до обеда оба военных провели в расчетах грядущего сражения. Генерал несколько раз вызывал команду фон Вагензайла, потом попросил Нарху собрать ему коммунальщиков.

Вместе они долго сидели над программой внутренней навигации Ранезира, смотрели по карте, потом в прямой трансляции. Обсуждали строительство баррикад.

Фредерик досчитал тактику космических боев, создав три варианта заманивая противника под фуксовы ракеты. Несколько раз поговорил с галактидами и убедил их не ввязываться в драку. Против такого класса кораблей противника бессмысленно.

Несколько раз приходил Нарха, убеждался, что руководителям его импровизированного штаба везде дан зеленый свет, и на вопрос Фукса: Как там поживает неприятель? - только махнул рукой. Мол, осада продолжается, отпущенное ему время еще не прошло. Полтора дня еще осталось. Так что пусть господин генерал не переживает и работает.

И за этой суетой никто не заметил, как наступил вечер.

Последние два часа они работали на одной машине одновременно, накладывая две разработанные схемы одну на другую, чтобы еще раз проговорить свою тактику от начала и до конца.

Наконец Фукс оторвался от экрана и потер переносицу:

- Надо пойти поесть, а то я даже не помню обедал ли я вообще.

- Кажется, да, - Фред попытался напрячь память, но от этого только разнылся висок, и он решил больше мозг не провоцировать и спросить у менее возвышенного органа. В желудке заурчало.

- Я вам нужен за ужином?

- Предпочитаю не превращать еду в производственные совещания, - поднялся с кресла Фукс. - В окопах напревращался.

Фредерик встал:

- Тогда часа через два встретимся.

- Подумайте, контр-адмирал: вам серьёзно досталось и чувствуете вы себя неважно. Здесь вы уже больше ничего не сможете сделать. Так нужно ли сидеть?

- Вы предлагаете мне уйти?

- Именно так, - твёрдо кивнул Фукс. - Вы понадобитесь во время боя, копите силы.

- Я подумаю.

- Я старший по званию, - спокойно кивнул Фукс. - Могу и приказать. Это наземная операция, и все соединения отдали под моё командование. Считайте это заботой о подчинённых.

Тэр аж подпрыгнул:

- Никогда ещё обо мне Дэры не заботились!

- Привыкайте! - оборвал его Фукс. - Война закончилась, мы с вами снова на одной стороне.

- На какой стороне? - зло прищурился Фредерик.

- На стороне людей! - Фукс развернулся и пошёл к своим экранам. – Всё! Фредерик, кончайте этот философский диспут. Мы поужинать хотели. После этого вы идете отдыхать, а я завершу свою работу. Завтра с утра встретимся. У нас с вами будет шесть часов до времени, когда кончается ультиматум этих бандитов. Все еще раз проверим. И не забудьте хорошо выспаться перед боем.

Фредерик молча подошёл к обзорному окну: на душе было муторно. Хотелось придумать что-то этакое и послать этого генерала… погулять подальше. И всё сделать самому.

Но в голове прокручивался последний разговор и максимально, что мог себе позволить Фредерик, мысленно обозвать генерала как-нибудь поядренее.

Фукс был прав.

Фредерик отвернулся обратно к окну, и подумал, что, если делать ему тут нечего, а идти в свою квартиру не хочется, то можно пойти в гости. Амарго же звал!

Он вышел за дверь - и к нему синхронно шагнуло шесть высоких парней в полной броне:

- Контр-адмирал!

Фред попятился, автоматически принимая боевую стойку и понимая, что шансов у нет совсем, даже если бы одна рука была не в гипсе. Кто он, безоружный и в одиночку, против такой толпы десантников.

- Лейтенант десантного полка Ранезира, Де-Роне, - козырнул стоящий спереди. - По приказу полковника Руперта фон Вагензайла, ваша личная охрана.

- Интересно девки пляшут, если снизу посмотреть, - пробормотал Фредерик, выравнивая дыхание. - И кого ещё он так решил охранять?

- Все ключевые фигуры сражения находятся под охраной, господин контр-адмирал!

- Ладно, - Фред согласился с паранойей полковника. - Я собирался зайти к капитану Амарго. Вы знаете, где он живёт?

- Мы проводим, - кивнул лейтенант, включил наручный навигатор, запросил маршрут и уверенно показал направление: Сейчас идем прямо до лифта, а потом четыре этажа вниз и справа будет нужная улица.

Фредерик зашагал в окружении охраны, чувствуя себя то ли принцем с какой-нибудь задрипанной планеты, то ли артефактом, похожим на те древние антаресские вазы, которые они вытащили с пиратских баз. Картина мира, вернувшаяся к своим ориентирам за последние несколько дней давала сбой, и стоило Фредерику задуматься о том, что же сейчас с ним происходит, в голове растекался серый туман и начинало ломить виски.

Получив задачу: отбить атаку на Ранезир, голова снова выстроила привычную картину мира – есть мирные люди, есть бандиты и есть королевские войска, - но ее сразу снова сломало появление генерала со стороны бывшего врага, который мало того, что не задумываясь принял сторону Фредерика, но и, проанализировав диспозицию, отправил самого Фредерика отдыхать.

Тэр несколько раз прокрутил свой разговор с Фуксом и еще раз убедился, что ни в одном слове не было иронии, издевки и уничижительной интонации. Генерал относился к нему с уважением. И, черт возьми, он был прав. Фредерик действительно не располагает возможностями отразить атаку, поэтому был отправлен в тыл лечиться.

Тэр даже помотал головой, чтобы факт улегся в голову. Враг, желающий ему добра!

Будет ли считаться, что он перешел на сторону Дэров, если командование в этой операции возглавляет Фукс. Или это локальное сотрудничество двух королевских домов в решении вопроса по прекращению бандитизма в секторе Орион?

Фредерик покрутил в голове ситуацию и так, и эдак, и решил, что это – сотрудничество. А что там подумают юристы в штабе флота, он потом прояснит. Когда подробно распишет диспозицию и укажет причины принятого решения. А вчерашний вечерний разговор с Фуксом в рапорт можно и не вносить.

Изнутри Ранезир был похож на огромный многоярусный мегаполис: по центру располагались общественные здания, технические службы и системы управления экзо-планетой. Жилые сектора рабочих располагались рядом с заводскими помещениями, чтобы сократить время на дорогу до работы. Ранезир разделялся на кластеры, между которыми проносились по монорельсам грузовые и пассажирские поезда. Для удобства навигации каждый сектор имел свое собственное название, квартиры выходили дверями сразу на улицу и были пронумерованы.

- Амарго живет в секторе «Синее небо», - болтал лейтенант. – Там у нас всех пилотов поселили… Кроме рудовозов: эти селятся ближе к своим заводским ангарам.

- Почему?

- До работы ходить недалеко. У нас тут почти у всех такое расселение.

- А Амарго?

- Они в нашем космическом квартале живут, - ухмыльнулся лейтенант. – Команды линкоров и истребители. Сейчас еще два квартала – и поворот налево.

Выйдя из лифта, Фредерик попал на широкую улицу, похожую на те, которые много раз видел в городах. По центру было несколько полос для автомобилей, слева и справа от них – широкие тротуары, обсаженные деревьями и кустарниками, велодорожка для фанатов архаичного транспорта, движущаяся лента траволатора для маломобильных жителей.Искусственное небо было где-то далеко наверху, и оттуда же сверху лился яркий свет ультрафиолетового спектра. Все вместе напоминало солнечный день с небольшими облачками.

На композитной двери, искусно имитирующей деревянную, висела табличка с фамилией и именем хозяев. Фредерик насчитал их четыре, но удивиться не успел - дверь открылась.

- Вам кто нужен? - отрывшая ему женщина была среднего роста, с аккуратной короткой стрижкой. Большие чёрные глаза смотрели внимательно, но морщинки в уголках глаз превращали внимательный взгляд в хитрый. Словно она уже придумала шалость, но пока не решила: с чего начать.

- Мама, это папа пришел? - в прихожую выскочила девочка. – Здравствуйте, Фредерик!

- Здравствуй, Лиза, - наклонился Фред. – Я – Фредерик Тэр, капитан Амарго приглашал меня в гости. Но если я не вовремя, могу прийти в другой раз.

- О! Нет- нет! - Ясмина распахнула дверь шире. - Амарго будет с минуту на минуту. Он вас так ждал!

- И я ждала! - вклинилась Лиза.

- И я, - улыбнулась Ясмина. - Мне про вас уже третий день рассказывают. Наконец-то увижу героя вживую.

Фредерик улыбнулся в ответ и зашёл в дом.

- Про мой героизм вам явно преувеличили. Ваш муж принял меня на борт в виде ручной клади, и всё, что я мог в тот момент, - лежать и приниматься. Впрочем, я этого даже не помню.

- Пойдёмте к столу!

На кухне в углу стоял маленький светло-желтый диванчик и детский стульчик на колёсиках. Рядом с раковиной - разноцветные бутылочки с детским питанием.

На столе валялось отгрызенное яблоко, судя по отпечаткам зубов, лизино.

- А у меня сестра есть! - заявила Лиза. И добавила с гордостью: Она спит пока, но, когда проснётся, будет махать ресницами.

- Чем махать? - изумился Фред, у которого глагол "махать" ассоциировался только с метлами и космодромом, который его на третьем курсе отправили подметать, решив, что физический труд исправляет проштрафившегося оболтуса быстрее, чем гауптвахта. Наказание было заслуженным: вернуться из увольнительной он опоздал, но девушка, из-за которой Фред задержался, того стоила.

- Они у неё длиннющие! - подтвердила Лиза. - У меня короче.

- Всё понятно, - улыбнулся Фред, усаживаясь за стол. - Через двадцать лет у меня не будет никакого шанса.

Лиза почему-то насупилась. Ясмина быстро расставила чашки, вазочки с печеньем, варенье, засыпала заварку в чайник

- Как интересно пахнет.

- Это Амарго редкий сорт принес. С Камиззена каждый месяц приезжают продукты, а у них растет просто восхитительный чай. Вот мы и наслаждаемся.

- А вы тоже родились на Камиззене?

- Нет, я с Ушвы. А вы?

- Я родился на Нимозисе-8. Это в созвездии Стрельца, - Фредерик пил чай, жевал печенье и чувствовал себя удивительно спокойно. – У нас была квартира на окраине города, окна выходили на парк. Тридцать девятый этаж. У меня одно из самых лучших воспоминаний детства, как я стою у окна и смотрю на закат.

- У нас дома на Ушве тоже красивые закаты, - вмешалась Лиза. – Особенно, если солнце синее.

- Это поздней осенью, - пояснила Ясмин. – Если на следующий день сильный ветер и похолодание, то солнце становится синеватым.

- Красиво, наверное, - вежливо кивнул Фредерик.

- Я сейчас покажу! – Лиза умчалась в комнату, но принесла не только фотоальбом, но и прописи.

Пока Лиза бегала за тетрадками Фредерик успел рассказать Ясмине историю своей встречи с ранезирцами, посмеяться над выражением лица Боливара, застукавшего их после покера.

- Я уже буквы начала писать, - Лиза с чувством идеального выполненной работы показывала на ровные палочки и водила пальчиком по странице. Видимо, чтобы всем было понятнее. - Вот «м», вот «п», вот «л».

- Еще немного гласных букв, и напишешь и «мама», и «папа», и «лиза».

- А у вас очень длинное имя! – нахмурилась Лиза. – Но мы уже решили с мамой, что следующая буква будет «Ф», и я смогу вам писать письма.

Хлопнула входная дверь.

- Очень рад вас видеть, Фредерик! - Амарго аккуратно потряс контр-адмиралу здоровую руку. - Как здорово, что вы зашли!

- Время есть, - пожал плечами Тэр. - Генерал Фукс выстроил планетарную оборону, я там не нужен.

- Отдохнете, - кивнул Амарго.

- Не люблю чувствовать себя ненужным, - признался Фредерик.

- А кто любит? - присоединилась Ясмина. – Но сегодня вы пришли по адресу: мы вас ждали.

- Посмотрите на мою железную дорогу? – потянула Лиза Фреда за рукав.

- Дочь, немного попозже!

- Я посмотрю, - встал из-за стола Фред.

- А потом Лиза пойдет спать!

Девочка кивнула и потащила гостя в соседнюю комнату. Фредерик оценил разваленные по ковру кубики, разложенные рельсы, а потом решил, что голова шумит, глаза начинают слипаться, и наклоняться он не будет. Лучше сядет на ковер и прислониться… вот к этой кровати.

Лиза распихала кубики, усадила контр-адмирала и начала рассказывать, как она построила дорогу между городом и деревней, и какие на фермах будут жить животные. Но это после, а пока паровоз только везет их к домикам.

- Вот они там все, смотрите!

Фредерик послушно лег на ковер и заглянул в вагончик: внутри стояли фигурки. Он потянул за поезд, и тот зашуршал по рельсам.

- Красота! – констатировал Фред, которому совершенно не хотелось вставать с мягкого ковра. – Я напоминаю себе такого же коня. Поставили меня на платформу и везут-везут.

Он зевнул.

Лиза стащила с кровати большую плюшевую собаку и подтащила к Фредерику.

- Ложитесь лучше на него, он очень мягкий.

- И что это за пес? – Фред подложил собачий бок себе под голову, обнял здоровой рукой мягкую плоскую голову и постарался лечь так, чтоб ребра ныли поменьше.

- Это моя вторая подушка, - безапелляционно ответила Лиза и продолжила рассказ про путешествие поезда.

Фредерик молчал, глаза его закрывались все сильнее и сильнее – и когда через пять минут девочка задала ему какой-то вопрос, он уже не услышал его. Уснул.

Лиза тихо встала, побежала на кухню и громким шепотом объявила, что господин контр-адмирал обнял ее собаку и спит на ковре. Поэтому она сейчас тихо-тихо соберет все игрушки и ляжет рядом.

- Какое рядом! – возмутилась Ясмин. – Быстро все собирай, потом в душ – и в постель!

Амарго переглянулся с женой и без слов понял, что та задумала.

- Я тогда предупрежу его охрану, - сказал он, вставая из-за стола.

- А я разберу диван и постелю в гостиной, - встала Ясмин. – Там лежать помягче.

- И в больницу позвони: вдруг ему таблетки положены, а у нас таких нет.

Фредерик не помнил, как Ясмин и Амарго в четыре руки его, полусонного, довели до постели, раздели и уложили в кровать. А когда проснулся, первое, что понял, что лежит на мягкой постели, обнимая огромную плюшевую собаку. Игрушка пахла печеньем. Подушка благоухала лавандой. Где-то в соседней комнате звякала посуда шумел чайник, шкворчало и был слышен приглушённый женский голос:

- А я тебе говорю: позвони Нархе! Пусть даст номер своего секретаря, или зама, или кому он там поручил устроить твоего Фредерика. Я вчера его одежду постирала, конечно, но ему же с такой рукой неудобно.

- Ясмина...

- Амарго, не начинай... Ты мне сам рассказывал, в каком виде вы его нашли. И какая за ним идёт охота. Пусть хоть у нас ему будет легче. Я утром сбегала в магазин и всё уже купила. Майку из мягкой ткани, брюки на резинке, только худи не было. У тебя есть новое совершенно, ты не разу не одевал - давай его отдадим? А я тебе другое куплю.

- Зачем ему худи?

- Он же серпиот! Я читала, что они теплолюбивые. Наверняка он у нас мёрзнет, но стесняется и молчит.

- О Боже, Ясмина...

- И ещё!

- Что ещё?!

- Сломанную руку в кофре без перевязи носить тяжело. Я в детстве руку ломала - я знаю. Отдам ему мой синий летний шарф: он длинный, мы его как перевязь накинем. И руке будет легче.

Фредерик привычным жестом подгреб под себя подушку. Внезапно по-мальчишески хлюпнул носом. Обнял собаку. Голоса на кухне затихли. Теперь было слышно, как стучит нож по доске и возятся два взрослых человека. Нож затих. Ясмина захихикала.

Сегодня вечером тут будет бойня. Что бы ни говорил Фукс, пять кораблей - это очень плохо для мирного Ранезира. А они обсуждают, что ему нужна одежда с капюшоном, потому что он мёрзнет. Собака эта ещё. Запах печенья. Всё! Пора вставать!

В приоткрытую дверь тихо зашёл Амарго со стопкой сложенных вещей:

- Доброе утро, Фредерик! Мы тут с женой вам собрали новой одежды. Она говорит, что вам будет удобнее, и я бы на вашем месте к ней прислушался. Но если вам дороги прежние вещи, они постираны и высохли. Могу и их принести.

- Спасибо, Амарго, - Фредерик постарался вложить в голос всю благодарность, на которую был способен. - Оденусь по совету вашей жены. Я и так... хотел просто в гости зайти, а остался ночевать.

- Бросьте! Мы действительно вам рады! Одевайтесь и приходите. Мы с женой ждём вас на кухне.

Принесённая одежда оказалась действительно гораздо мягче и удобнее прежней. Единственно от чего недоумевал Фред, она была молочно-белого цвета. Пачкается же легко. После долгих лет ношения тёмно-синего мундира космофлота это было непривычно. Оказалось, он отвык от гражданки.

- Доброе утро! - с разбегу обняла его Лиза, как только тот вышел в коридор.

Амарго с Ясминой стояли на кухне и целовались.

- Не обращайте внимания! - тоном заправский хозяйки сказала Лиза. - Они всегда так делают!

- Да я любусь, - улыбнулся Фредерик. - Покажи мне, где у вас можно умыться.

После завтрака Лиза уговорила родителей показать, как она ловко умеет ловить конфеты, подныривая под руки мамы и папы. Ясмина подкинула карамельку, Лиза бросилась ловить, четыре взрослых реки взметнулись на перехват. И не успели.

- Да! – Фредерик посмотрел на игру, нахмурился и внезапно вскочил. - Амарго, у тебя на «Ириде» установлен симулятор тактического расчёта?

Амарго растерялся:

- Я сейчас пытаюсь вспомнить. Даже если и стоит, я никогда им не пользовался. Нам незачем.

- Конечно! - кивнул Фред своим мыслям. - Вам незачем. Они тоже так думают… Звони вашему программисту. Срочно. Стоит или нет программа. Узнай!

Амарго никогда не видел, насколько другим становится Фредерик, когда переходит с нормального общения на решение военной задачи. А Лиза и вовсе прижалась к маме: преображение случилось настолько резко и было столь кардинально, что раздающий приказы взрослый человек был ей незнаком. А Фред уже набирал код вызова на своём коммуникаторе:

- Генерал! Доброе утро. Я нашёл решение по оптимизации потерь, но его надо посчитать. Если на ранезирском корабле есть тактический симулятор, то через четыре часа я принесу вам данные.

- Можно немного конкретнее? - голос у Фукса был какой-то выцветший. Ну да, он же спал урывками. Не то что Фред, на собаке.

Глава 25

- Прошу вас просчитать еще два варианта, генерал. Первый: когда у нападающих будет четыре корабля. И второй: когда их будет три.

- Сделаю, контр-адмирал, но я хочу лично услышать вашу идею.

- Я отправлю вам мои данные, и мы все синхронизируем. Но как только буду уверен в решении. Оно у меня… – Тэр замялся, подыскивая правильное слово. – Немного фантастическое.

- Сказал вам это вчера, контр-адмирал, и повторю сегодня: не геройствуйте.

- Обещаю, - серьёзно ответил Фредерик. - Никаких авантюр, только цинизм и математика.

- Какой же вы мальчишка ещё, - хмыкнуло в трубке, и Фукс отключился.

Программа на корабле обнаружилась. Амарго поднял по тревоге весь состав мостика, и теперь они в десять рук, вместе с навигатором и программистами, вбивали нужные параметры.

- Скорость разгона, мощность двигателя, сила магнитного поля, скорость движения астероидов, сила вращения крупных камней в зоне предполагаемого боевого действия, мощность батарей залпового огня левого и правого борта, мощность носовых орудий, скорость маневрирования, скорость перезарядки, объем энергии на аккумуляторных батареях, - диктовал Фредерик.

- Ты пояс астероидов учитываешь? - раздался за спиной баритон Фукса.

- Пока вбиваем данные, - Фредерик пожал генералу руку и продолжил диктовать: время перезагрузки контуров на отражателях, гравитационные колебания, плотность солнечного ветра.

- Пока Вагензайл достраивает баррикады, у меня есть час свободного времени. Вот я и решил сам посмотреть, что вы тут придумываете.

- Я не люблю показывать черновик, - мотнул головой Фред.

- Если я пойму принцип, то ты получишь для проверки своей гипотезы не только их руки, но и мой опыт, - Фукс посмотрел на людей, возбуждённо переговаривающихся вокруг, подумал сесть в капитанское кресло, но не стал. Может быть, все-таки расскажешь?

- На пальцах не объяснишь, рисовать надо, - махнул рукой Фредерик в сторону кресел у приборной доски и передал Амарго планшет: Дальше все по этому списку заполняйте и зовите меня, как закончите.

Амарго подглядывал, как двое военных спорят у навигаторского пульта. Фредерика ему не слышно, а вот голос у генерала был звучный – и ответ прозвучал на всю рубку:

- Это авантюра, Фред. Они не поверят! Твой Амарго - обычный галактид, а там волки. Они сразу поймут, что он врёт.

- Фукс, мы с тобой вчера все рассчитали. При самом благоприятном раскладе будет убитыми около тридцати тысяч гражданских. А если мой план удастся, эти цифры можно будет поделить примерно в два раза.

- Фред, - генерал откинулся в кресло. - Мне очень нравится твоя идея, потому что отбиваться от трёх кораблей лучше, чем от пяти. План у тебя, действительно, авантюрный. Всю команду корабля можно сразу записывать в смертники. Математика войны говорит, что поменять двести сорок добровольцев экипажа на почти пятнадцать тысяч ранезирцев - это хорошая замена. И если ты собрался умереть, я бы ещё подумал: может быть, есть вариант убиться подороже?

- Есть одна мысль, - Фред в раздумье обвёл пальцем пару кнопок навигаторского пульта. - Но я так никогда не делал и в учебниках примеров не читал.

- Какая?

- Ранезир движется с краю пояса астероидов, используя их гравитацию для оборота вокруг Солнца, но при этом имеет собственные... Двигатели... Не знаю, как называются моторы, которые могут двигать эту станцию, но они есть.

- И что?

- Сейчас мы находимся в таком месте пояса астероидов, где расстояние между ними большое, и за счёт этого на Ранезир свободно приходят разгружаться корабли. А если его передвинуть туда, где плотность астероидного поля выше? У бандитов большие корабли: они туда не пролезут.

- Во-первых, у моих зениток уменьшится радиус обзора, - Фукс начал загибать пальцы. - Во-вторых, сократится угол атаки. Это навредит, а не поможет.

Фредерик отвернулся. Между его бровями залегла глубокая морщина:

- Пятнадцать тысяч жизней в обмен на мою, - с горечью процедил он. - Генерал, я готов сдаться этим людям. С такой арифметикой я потом жить не смогу.

- Напоминаю тебе, что они попросили астрофизика и ресурсы. Ты пошел за компанию, - Фукс устало откинулся на спинку, вздохнул: - Я уже думал об этом.

- И к чему пришел?

- Если бы речь шла только обо мне, я бы согласился на обмен. Жить, конечно, хочется, но жить и знать, сколько за это заплачено, я бы тоже не мог.

- Сохранить людей по-другому не получится никак.

- Есть одна тактика, - голос Фукса словно потерял за раз все эмоции и напоминал шелест листьев, - применялась в докосмическую эру и потом трансформировалась в космосе при условии растянутых коммуникаций.

- Точечные удары по линиям поставок продовольствия, - Фредерик мгновенно считал мысль генерала. - Несколько очень маневренных кораблей, выверенное время... Налетели, ударили и скрылись. Партизанщина... Я про это уже думал. Не получится. Некому тут налетать.

Фукс молча смотрел на Фредерика, словно зная, что тот не договорил.

- Что?! - не выдержал Фред. - Как это относится к нам?!

- Тебе не понятно, как отход организовать?

- Это как раз понятно, - отмахнулся Фред. - Рассчитать точку входа в гиперпространство. Правда, от Ранезира будет слишком близко, тут от магнитного импульса половина техники уйдёт в перезагрузку. А дальше...

Он замолчал.

Посмотрел на Фукса.

С ошарашенным видом повернулся к Амарго и чуть ли не по слогам произнёс:

- Какая максимальная скорость у твоего линкора?

- От ноль шестнадцатой при старте до одна и восемь.

- А если недолго и с перегрузкой

- Минут на двадцать можно до двух единиц довести, потом опускать надо, двигатель полетит.

- Вход в гиперпространство корабль сам генерирует, верно?

- Верно, - Амарго подошёл ближе: ему было очень интересно, как знаменитый контр-адмирал придумывает свою тактику. - Нарха хотел демонтировать за ненадобностью, но мы как-то закрутились, и она осталась.

Фред вскочил!

- Тогда «да»!

- Сядьте, контр- адмирал, - махнул Фукс, - рассказывайте, что придумали.

Фред стремительно сел в кресло, схватил планшет и начал рисовать схему.

- Вот тут у нас пояс астероидов, они летят с широкими промежутками. Высота этой стены около десяти километров. Ширина около двенадцати плюс отдельные шлейфы мелких камней - итого можно всё восемнадцать рисовать.

Корабли встали ровно перед ней, видимо, считая, что она станет надёжно прикрытым тылом.

Но мы нападем на них спереди.

- И им будет не сбежать? - ткнул Амарго пальцем в схему.

- Да. На манёвр место есть, а на разворот и уход уже нет. Там астероиды: даже если они начнут разгон, то не рискнут сильно ускориться, чтобы не впечатать в камни.

Поэтому они будут только маневрировать.

- У вас один корабль, - сухо напомнил Фукс. - Их пятеро

- Поэтому мы сделаем вот так! - Фредерик чертил на планшете схему.

Сначала в плоскости, потом перешёл в трехмерное пространство, и по мере его рассказа, комментарии Фукса всё больше и больше теряли скептицизм.

- А вот здесь я поставлю жирную точку и вывалюсь из уравнения, - закончил Фредерик.

Фукс барабанил ногтями по столешнице навигационного пульта и пытался найти изъян в плане Фредерика.

- По твоему рассказу, всё должно получиться, - через несколько минут кивнул он. - Но это надо синхронизировать все наши действия до минуты. И знать наверняка, что корабль способен на такие маневры.

- Амарго! - повернулся Фредерик к капитану корабля. - Твои программеры готовы? Данные вложили?

- Ещё полчаса, - подошёл галактид. - Оказывается, это программа места много занимает. Освобождаем диски от мусора.

- Тогда вызови сюда главного механика и того, кто у тебя отвечает за артиллерийские палубы, обсудим.

Разговор затянулся на два часа. Фредерик рассказал офицерам свою идею, и оставил их обсуждать детали. Тактический симулятор на ранезирском линкоре был не новый, к большим задачам не привыкший, но, в конце концов, и считать ему надо было не манёвры ударного флота в режиме реального времени. С загруженным объемом он справился минут за пятнадцать, вывел на экран предлагаемую схему действий, и Фредерику она не понравилась. Старая версия программы, загруженная в ранезирский линкор, просто не справлялась со сложными расчетами.

- Не получится, верно? – посмотрел на зависшую систему Амарго.

- Мне нужна программа, которая стоит на моих кораблях, - повернулся Фредерик. – Надо снова связаться с Эллимом Волазом. Набери мне его!

- Отсюда не получится, - галактид показал на пульт. – Мы внутри Ранезира, внешняя оболочка гасит сигнал. Это можно из центрального управления сделать. Ну или из кабинета команданте.

- Набери вашему главному по связи, я поговорю с ним.

Амарго нажал несколько цифр на коммуникаторе и передал коробочку контр-адмиралу. Фредерик изложил свою просьбу, еще более помрачнел и вернул коммуникатор Амарго:

- Мне сказали, что у вас в системе сильная активность солнца, и со связью перебои. Он не сможет дозвониться. Черт!

Фредерик встал, скрестил руки на груди и отвернулся от экрана. На мостике постепенно становилось все тише, словно офицеры чувствовали настроение командира.

- Ладно, - Тэр развернулся к капитану. - На крайний случай, мы сделаем так: завтра в полдень истекает срок ультиматума. Нарха нагрузит баржи вашим сырьем и что вы там производите, я тоже сяду в этот корабль – и сдамся.

- Фред…

- С команданте я договорюсь. Если я не могу защитить вас с оружием, я защищу вас собой. Это не обсуждается! А теперь мне надо поговорить с этим астрофизиком, которого тоже хотят получить эти твари. Узнай у Вагензайла: где сейчас Ар-Даш. Руперт к нему охрану приставил – должен знать.

Через полчаса Тэр вежливо постучался в дверь гостевых апартаментов. Ар-Даш пригласил Фреда в столовую, осведомился насчет чая и, получив отказ, сел в кресло напротив:

- Вид у вас мрачный, контр-адмирал, - вынес он непререкаемый вердикт. – Все так плохо?

- Не хочу погружать вас в детали, профессор. Но хорошего нет.

- Вы с генералом не придумали, как защитить Ранезир?

- Придумали, - хмыкнул Фредерик. – И гарантированно отобьемся.

- Что же тогда такого плохого?

- По предварительным расчетам, потери будут около двадцати тысяч человек. Я не готов променять одну мою жизнь на двадцать тысяч других.

Ар-Даш удивленно посмотрел на собеседника:

- Удивительно.

- Что вас удивляет?

- Вы же военный человек, Фредерик. В больших чинах. Сколько вам человек подчиняются?

- Сейчас?

- Да.

- Почти четырнадцать миллионов.

- Вы посылаете их в бой, они защищают ваш корабль. Разве есть какое-то отличие. И тут, и там, вас спасают своими жизнями.

Фредерик откинулся в кресле, положил ногу и ногу и улыбнулся:

- Здесь я могу предотвратить кровопролитие. Я это знаю. И поступлю именно так. И, пока меня будут расспрашивать о вашем местонахождении, я буду очень убедительно врать, что вас на Ранезире нет и никогда не было. Максимально долго. Сколько продержусь.

Ар-Даш посмотрел на сидящего напротив человека и подумал, что он сам совершенно точно не смог бы вот так спокойно рассказывать о том, что готов пожертвовать собой. Наоборот, совершенно точно не готов. И не хочет.

- Я так понял, что вы перепробовали все варианты нашей защиты?

- Почти, - кивнул Фредерик.

- Что-то помешало?

- У меня есть хорошая идея, но для воплощения нужны очень точные расчеты. На Ранезире таких программ нет, а отправить задачу на мои корабли нет возможности: звезда снова шалит, и связь невозможна.

- А далеко вам надо позвонить? – подобрался Ар-Даш.

- В двух днях пути от нас летят шестнадцать моих кораблей. Сейчас они должны быть между пятой и шестой планетами, - Фредерик усмехнулся. – По меркам галактики, совсем рядом.

- Я вам помогу! – вскочил Ар-Даш. – Через два часа вы с ними свяжитесь!

- Как?! – изумился Фред. – Вы помолитесь Дэрквинду, и он успокоит солнце?

- Контр-адмирал, - вытянулся ученый. – Последние пятнадцать лет я занимаюсь физикой космической связи. Мне есть чем вас удивить. Но для решения вашей задачи мне нужны некоторые материалы и помощь.

- Какая?

- Нужны инженеры, чтобы собрать… назовем его «передатчик»… И космонавты, чтобы закрепить его на внешнем узле связи.

- Будет! – Фредерик вскочил и набрал номер Нархи: - Команданте! Вы же говорили, что предоставите все ресурсы Ранезира для защиты. Слушайте, что нам нужно…

Через два часа в главном зале стоял Фредерик, довольный собой Ар-Даш, уложившийся в обещанные два часа, и сам команданте.

- Вбивайте ваш код, контр-адмирал, - указал на пульт связи астрофизик. – И ждите минуты три. Моя система мгновенно не включается.

- Вы все-таки договорились с Дэрквиндом? – улыбнулся Фредерик, который за прошедшее время успел дойти до своей каюты, забрать блокнот, исчеркать половину, вручную попытавшись решить придуманный тактический этюд, и почти убедиться, что все получится.

- Дружба человека и физики! – довольно улыбнулся Ар-Даш.

На темном экране застыло окошко с надписью «Связь недоступна», а потом внезапно окно выключилось – и на главном мониторе появилось радостное лицо Эллима Волаза:

- Фредерик! – козырнул улыбающийся коммодор, увидел ошарашенного Нарху, довольного Ар-Даша, понял, что ситуация больше напоминает официальную, чем просто «звонок другу», и быстро поправился: Контр-адмирал!

- Ты где сейчас?

- Двигаемся с Камиззена на Ранезир. Расчетное время прибытия через три с половиной дня по местному времени, - к концу фразы его лицо стало совсем серьезным. Волаз считал настроение начальника и понял, что разговор превратился в совещание. – Какие будут распоряжения?

- Тебе сейчас перешлют файл с диспозицией и данные, которые мы тут собрали, - Фредерик кивнул Нархе, и тот распорядился начать передачу. – Теперь коротко: перед Ранезиром два дня назад появилось пять крупных кораблей. Бандиты выдвинули ультиматум: ресурсы, ученый с Камиззена и я. Завтра, в девять утра, мы должны им ответить. В нашем распоряжении линкор с неполным боекомплектом, при нем пять звеньев истребителей. Что у тебя?

- Ранезирский линкор в небоеспособном состоянии, мой линкор и пятнадцать эсминцев от Верде.

- Вооружение?

- Стандарный полный комплект. Ваши данные получил.

- Слушайте мой приказ, коммодор Волаз: загрузишь в программу тактического моделирования расписанную мной динамику сражения и сделаешь следующее…

Пока Фредерик рассказывал, выражение лица Эллима менялось на все более удивленное. Он даже забыл про субординацию:

- Фредерик, такая модель нереализуема. Может быть, вы навяжете ближний бой, затяните их в коридоры, и мы по прибытию их всех, как пробка в бутылке…

- Если мы поступим, как ты предлагаешь, то по прибытию ты увидишь тут трупы в коридорах. Ты ударишь им в спину, и просто мертвых станет больше.

- Но то, что ты придумал…

Фредерик изумленно поднял брови:

- Коммодор Волаз! За время моего отсутствия вы получили полномочия оспаривать приказы командования?!

- Никак нет, господин контр-адмирал! – Эллим вытянулся в кресле. – Приказ ясен и принят к исполнению! Разрешите приступать к изучению диспозиции?

- Идите, - кивнул Фредерик. – Мы на связи еще шесть часов. Дальше начинается драка, и я рассчитываю на тебя. До минуты рассчитываю!

- Как ваш друг и советник я не могу не отметить, что предложенное вами решение ни разу не применялось в космическом флоте.

- Мы с тобой специалисты по невозможному, Волаз, - Фредерик кивнул. – Приступайте, коммодор. До встречи на Ранезире!

Эллим козырнул и отключился. Нарха подошел ближе к Фреду:

- Я не очень понимаю в ваших распоряжениях. К чему нам готовиться?

- К сильному электромагнитному импульсу. И лучше б вызвать поближе вторую смену в зал управления: они могут пригодиться.

* * *

Остаток дня Фукс и Вагензайл проверяли собранные баррикады внутри ранезирских коридоров: укрепления выстроили по всем правила боя в ограниченном пространстве – и, слушая отчет полковника по каждой огневой позиции, генерал одобрительно кивал.

- Пошутили вы надо мной, конечно, изрядно, Руперт, - под конец сказал он. – Но завтра я пойду вместе с вами в бой, и я рад, что именно вы будете прикрывать мне спину.

Вагензайл молча кивнул, признавая за собеседником право и на правду, и на благодарность.

К вечеру Фредерик получил от Волаза окончательные расчеты и до полуночи вместе с программистами и навигаторами с «Ириды» вносил рассчитанный курс. Полученный план получился и так крайне авантюрным, поэтому для хотя бы какой-то подстраховки Фред приказал сделать три варианта: самый оптимальный и два – если противник окажется умнее. Корабельный навигационный компьютер программу принял, контр-адмирал запустил симуляцию полета, посмотрел, как рулевой ведет корабль и попросил Амарго завтра сесть за дублирующий пульт. Так сказать, во избежание возможных неприятностей.

Для мирного времени кораблем управляли прекрасно, но кто знает, как поведут себя эти гражданские, если за окном гудят от прямого попадания щиты, пол содрогается, а на экране впереди – враги.

В рабочем кабинете Фредерик и Фукс столкнулись поздним вечером, каждый позвал своих подчиненных, пригласили Нарху – и начали пошагово сверять завтрашние действия всех участников: корабль-приманка с Фредериком, бой в космосе, бой у Ранезира, бой в коридорах – план действий по самому отрицательному сценарию. Потом проговорили про ожидаемый сценарий, получше. Потом – про последний, самый желанный. Просидели почти до двух ночи.

До конца отведенного времени оставалось семь часов. Все участники совещания разошлись, и остались только двое военных, которые последний раз проговаривали слабые места на тактической схеме Ранезира. В комнате было темно и после шумных дней как-то необычно тихо. Тем более неожиданно разъехались двери, Боливар хозяйским взглядом осмотрел рабочий бардак в кабинете, задержался взглядом на столике с едой и напитками, пожал плечами:

- Вот почему я этому не удивляюсь?

- Вы что-то хотели, доктор? - Фукс взял на себя обязанности хозяина, поскольку Фредерик даже не оторвался от экрана.

- Хотели на самом деле вы, просто об этом пока вам никто не сказал, - доктор повернулся к коридору. - Сейчас всё будет. Заносите!

Двери снова разъехались, пропустив врача и двух крепких медбратьев, управляющих нагруженной гравиплатформой. Что бы на ней не стояло, оно было высоким, угловатым и укрытым.

- Так, ребята, разгружать будем вот сюда, подальше от нарховых окон, а то нашим подопечным в космос сейчас смотреть не надо.

Мужчины быстро сдвинули дальнего угла шкафы и тумбочки, аккуратно перенесли столик с чайниками и едой, скинули упаковочную ткань. Под ней оказались диваны.

- Команданте решил нас сюда перевезти окончательно?

- Это распоряжение врача, господин Фукс. Вы у меня пока здоровый, пьёте литрами чай, но глаза вас уже выдали. Три дня вы работаете на пределе, который можете из себя выжать. Как жителю Ранезира, который вы собрались защищать, мне приятно. Но организм вам этого не простит. Завтра – бой, а тело скинет интенсивность вполовину и будет требовать отдыха. Я догадываюсь, что вы начнёте пить стимуляторы, потом ими закидываться, а потом, если не ляжете ко мне в госпиталь с нервным истощением, то ляжете с инфарктом.

- Доктор, - устало потер глаза Фукс. - Откуда у вас такой тотальный пессимизм? Может быть, я вообще к вам в госпиталь не попаду. Умру на позиции.

Но Боливар вопрос проигнорировал.

- В общем, так, господа генералы! Завтра у вас очень трудный день, и я собрал вам в капельницы полезный коктейльчик, который вас поднимет на ноги, но не жахнет по печени как десантные стимуляторы.Проснетесь через пять часов и будете готовы к подвигам.

- А меня вы и так обещали долечить, - выключил Фредерик свой монитор.

- Конечно! Не могу же я отдать вас друзьям недолеченным

- Да... - попытался пошутить Фредерик. - Ещё ни разу мне не угрожал доктор.

- Смейся, смейся, - проворчал Боливар, контролируя установку кроватей и сбор треножников для капельниц. – Юмор – первый признак жизни.

Кровати им поставили в самый тёмный угол, между ними - невысокую длинную тумбочку, на которую выставили медицинский чемоданчик. Доктор достал подготовленный раствор, укрепил на держатели.

Фукс подошел первым, скинул одежду и растянулся на кровати. Поспать перед боем он совершенно точно планировал и даже думал попросить Нарху организовать себе что-то стимулирующее с утра. А доктор, оказывается, сам про это подумал.

Белье было мягкое, подушка в меру высокая, одеяло - ощутимо тяжёлое. Подчиняясь врачу, генерал выпростал руку и подставил вену под катетер:

- А что так по старинке, док? Нельзя через пневмоиньекцию?

- Одна инъекция будет организму как удар кулаком в висок. Слишком резко. Много времени уйдёт на подавление имунного ответа. А капельница мягко погрузит в кровь нужный объём. Пока вы спите, кровь все развезет по клеткам. Двадцать минут полежите, потом я отключу.

Фукс поворочался, перевернулся на бок и принялся ждать. На соседней кушетке с такой же иголкой лежал Фредерик.

Говорить уже не хотелось. Но был один вопрос, который не давал покоя генералу:

- Фред!

- М-м-м, - открыл глаза засыпающий контр-адмирал.

- Нам в Академии Дэров несколько раз давали разбирать твою тактику. Про Рудрам даже отдельную лекцию читали. Сейчас ты придумал план по защите Ранезира, и он тоже фантастический. Откуда у тебя такие идеи?Кто тебя учил?

Фредерик вздохнул и повернулся на бок, чтобы видеть собеседника:

- Меня много раз спрашивали об этом, Фукс. В чем секрет. Нет секрета.

- Тогда «как»?

- Мои родители пристрастили меня к чтению. Я читал всегда много и очень разного. В военной академии у нас был прекрасный преподаватель по истории. Капитан запаса. Он разбирал с нами войны прошлых веков и заставлял находить параллели с нашим временем. В древности один вооруженный рыцарь был легкой добычей, а строй из рыцарей стал непробиваемым щитом. Если их посадить на лошадей, то получится мобильная бронированная группа. Их называли «катафракты». Потом придумали сделать их механическими, поставили на гусеницы и началось то же самое: один танк победить можно, а армия из танков – мобильная группа, которая за месяц завоевала полпланеты.

- И как эта глубокая древность относится к твоим планам?!

- Я научился хорошо экстраполировать и работать с дополнительными факторами, генерал. У меня на орбите Камиззена целый флот, считай: те же танковые клинья, только в большем масштабе и в космосе. А сейчас – я взял пример из прошлого и экстраполировал на современную технику, и все.

- Совсем все?

- Совсем. До нас были тысячелетия войн, и в них все время кто-то выигрывал.

Фредерик закрыл глаза:

- Мой секрет – это хорошая память, знание истории и умение увидеть в космическом линкоре одинокого катафракта.

Глава 26

Фредерик проснулся первым. В кабинете было тихо и сумрачно. Часы показывали половину седьмого утра. Тэр спустил ноги с кровати и усмехнулся: «Снова встал за полтора часа до начала дневной вахты. Ну значит, выздоровел».

Он дошел до центрального узла связи, снова набрал Волаза. Эллим ответил сразу же, подтвердил приказ, еще раз проговорил все детали. Всем внешним видом коммодор демонстрировал готовность выполнить приказ, но по глазам было видно, как тот нервничает и в успех предприятия не верит совершенно.

Убедившись, что его поняли правильно, Фредерик вернулся в штаб, плотно позавтракал вместе с Нархой и Фуксом и, пожав обоим руку, отправился на «Ириду»: по плану в девять утра Нарха должен связаться с бандитами и сказать, что согласен с их требованиями и отправляет Фредерика и Ар-Даша на линкоре. А за ранезирской добычей пусть уже они сами подходят к выделенным грузовым терминалам.

Фукс остался в центре управления – ему оттуда руководить боями в Ранезире – Нарха готовился к разговору, а Вагензайл, пользуясь свободным часом, вызвался проводить контр-адмирала до корабля.

- У меня к тебе будет две просьбы, Руперт, - остановился Фредерик, как только они отошли достаточно далеко от командного центра.

- До боя или после? – ухмыльнувшись, уточнил полковник.

- Вместо, - поддержал Фред его полушутливый тон. – Первая касается Ар-Даша. Ты же не отменял его охрану, так?

- Нет.

- Его надо сохранить любой ценой, Руперт. Если я не вернусь, передай коммодору Волазу, что Ар-Даша надо забрать на флот и с почестями представить в посольстве Делайсисов. Уверен, они помогут с его изобретением.

- Хорошо, - кивнул Вагензайл. – Волазу я все передам, а уговаривать физика уже будет он сам. Какая вторая просьба?

- Проверь, чтобы Лизы на корабле не было.

Вагензайл хмыкнул.

- И еще.

- Это уже третья просьба.

- Если у меня ничего не получится, постарайся остаться в живых, поймай парочку особо рьяных и допроси потом: кто и какого хрена они сюда полезли?! Я предполагаю, что из-за разработки Ар-Даша, но вдруг мы еще чего-то не знаем.

- Вернись – и спросим вместе, - от привычной вальяжности полковника не осталось и следа.

Перед аппарелью он крепко пожал руку Фредерику и тихо пожелал ему удачи на фотонных ветрах.

Линкор вышел из дока и, развернувшись в сторону нападающих, медленно отошел от Ранезира.

* * *

Нарха стоял в командном центре перед обзорным экраном, который сейчас был расчерчен навигационной сеткой, на управляющем экране были видны прямоугольники с данными всех кораблей: пять чужаков и медленно набирающая скорость «Ирида».

За ночь с корабля вытащили все ненужное, заранее загерметизировали половину отсеков, максимально зарядили щиты и батареи. В самом нижнем углу экрана подключилась прямая трансляция с мостика. Звук немного задерживался, и пока были виден общий обзор, сидящие по местам космолетчики и что-то говорящий Фредерик со сверкающими азартными глазами.

- … и вот это, господа ранезирцы, нам и предстоит сделать! – наконец пошла полная трансляция.

Тактическая карта показала, что вражеские корабли разворачиваются и встают полукругом, вогнутой стороной навстречу, словно ловят фокус обстрела, хотя все их порты были закрыты и батареи неактивны. Впрочем, Нарха уже выступил со своей смиренной речью – и те должны быть уверены только в том, что сейчас ранезирский линкор везет двух заложников.

А Нарха, Фукс, Вагензайл и весь оперативный штаб, собравшийся в центральном зале управления Ранезира, слушали Фредерика:

- Мы с вами сейчас делаем самую опасную работу. Поэтому бояться вы имеете полное право. Но бояться надо правильно! Не того, что может случится, а того, что случится точно, если кто-то из вас запаникует, раньше времени начнет разгон, преждевременно выстрелит или сойдет с курса. Вот этого надо бояться.

На мостике все смотрели на Фредерика. Нарха на Ранезире забыл, как дышать.

- Сейчас мы не в проигрышной позиции, - продолжал Фредерик, сидя на возвышении в капитанском кресле. – Мы в опасной позиции. Проигрыш – это когда у тебя нет больше ходов. Опасная позиция – когда цена ошибки очень высока. Поэтому, - и тут контр-адмирал улыбнулся и сказал уже обычным, не командирским, голосом, — наша задача очень проста: не ошибиться. И достаточно.

Вагензайл переглянулся с Фуксом и увидел, как генерал одобрительно кивает услышанной речи.

Линкор отходил от Ранезира все дальше и дальше, и прямая трансляция отключилась.

- Откуда только берутся такие бандиты? – пробормотал капитан.

Дублирующий пульт управления находился достаточно близко от Фредерика, чтобы тот услышал риторический вопрос. До точки возможного контакта лететь было еще минут пятнадцать, и делать пока было нечего.

- Вряд ли это бандиты, - Фредерик глянул на отчет, присланный из машинного отделения. – Мы уничтожили четыре крупные банды в этом районе. А одиночек с такими деньгами и требованиями не бывает. Хотя нам с тобой без разницы: раз они объявились – будем вычищать.

- Ну пока они собираются убить тебя. Видимо, теперь решили живым не брать.

- Я слишком вредный и несговорчивый, - хищно улыбнулся Фредерик. – Живым дорого обхожусь. Начинаем разгон! Вперед, самый полный!

-Есть разгон!

- Орудия по левому и правому борту приготовиться! Вы должны сбить им прицел.

Амарго вцепился в дублирующие рычаги, удерживая ровно в перекрестье пока еще закрытые пушки центрального противника. О том, что их расстреляют другие корабли, он старался не думать.

- Курс на десять градусов!

- Курс на десять зафиксирован.

- Отклонение по высоте на девятнадцать!

- Есть отклонение по высоте!

- Штурман, что расчеты!

- Расчеты гиперпрыжка скорректированы, господин контр-адмирал! Безопасная точка входа в подпространство находится через треть световой секунды от построения врага.

- Отлично! Ходовая – прибавить скорости, мы начинаем разгон для гиперперехода. Батареи, корректирует наводку с учетом ускорения. Штурман, нам надо пройти максимально близко к корпусу центрального. Капитан, подстрахуйте.

Амарго переключился на штурманский пульт и подхватил управление курсом:

- Пульт «Б», дублирую функции. Смещение курса на три градуса влево. Ускорение тридцать четыре процента.

- До огневого контакта двенадцать минут! – навигатор слева.

- Ускорение – сорок процентов!

- Смещение курса на десять градусов выполнено!

- Батареи готовы.

- Ускорение – пятьдесят процентов. Двадцать три минуты до прыжка.

- До огневого контакта девять минут!

- Истребители вышли на огневые позиции.

- Ускорение – шестьдесят процентов!

- Вот теперь повоюем, - улыбается Фредерик своим мыслям с по привычке смотрит на запястье, где всегда были наградные часы, а сейчас – боливаровский гипс на синем шелковом шарфе.– Полный вперед!

Только сейчас, стоя перед обзорным экраном у командного пульта Ранезира, Нарха в полной мере осознал, кого случайно спасла его команда. Потому что с такой безрассудной отвагой мог действовать только контр-адмирал Тэр. Вместо того, чтобы аккуратными маневрами увести агрессоров подальше от Ранезира и тянуть переговоры до последнего, ожидая подкрепления, линкор пер вперед прямо на врага, стремительно наращивая скорость.

Когда корабли противника поняли, что никто сдаваться им не собирается, «Ирида» уже отправила несколько ракет по двигательным секциям ближайшего корабля и яркая россыпь огоньков вдоль борта подтверждала пробоину в энергетическом щите и разгерметизацию отсеков. На боевых качествах противника это нисколько не отражалось, а вот на моральном духе – весьма.

Два самых крайних корабля открыли огонь по наглецу, но, видимо, тоже не рассчитывали на такую наглость, поэтому оба заряда ушли по сектору, который линкор уже проскочил. Фредерик посмотрел на короткие иглы разрядов и презрительно хмыкнул: пока противник играл по его правилам. И отдавать инициативу он не собирался.

- Контр-адмирал! Входящий вызов!

- Что?

- Вас вызывает противник.

- Очень хорошо, - Фредерик посмотрел на экран с показателями о состоянии корабля. – У нас все готово?

- Да, господин контр-адмирал, осталось только…

- Я знаю, что осталось, - Фредерик помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями, после чего повернулся к радисту. – Соединяй!

- Говорит командир корабля контр-адмирал Фредерик Тэр. Прием.

- Говорит Рэт, - прозвучало в динамике. – Хотел поговорить с вами, Фредерик, пока все не началось. Прием.

- Хотите чем-то удивить меня?

- Как ты вообще там оказался, Фредерик? Я приказал убить тебя, и мне присылали видео, где ты умирал.

- Рад, что ты оценил усилия ранезирских врачей.

- Я не держу на тебя зла, Фред, - с прежним благодушием продолжил Рэт. – В конце концов, мы закончим начатое сегодня, и ты все равно умрешь в системе Камиззен.

- Так ты просто наемный убийца?

- Далеко не просто, Фредерик. Ты один, а у меня пять кораблей - у тебя шансов нет. Сначала мы разнесем тебя, потом выпотрошим Ранезир, и через пару месяцев я отдам заказчику красивое видео о том, как ты разлетаешься на кусочки.

- Представляю, как они расстроятся, когда план сорвется.

С той стороны канала послышался тяжелый вздох.

- У них просто не было выбора, - честно ответил Рэт. - Мои заказчики искали человека, который сможет сделать планету более сговорчивой. Меня порекомендовали – и я не отказался.

- И тебе доверили такой дипломатический процесс?

- Мне доверили сделать канцлера более сговорчивым, - рассмеялся Рэт. – Канцлер, у которого перед выборами мрут геологи, взрывается космопорт и погибает королевский контр-адмирал, быстрее идет на компромисс.

- Вы обвинили Касанаве в моей смерти?

- Пока еще нет. А вот через пару дней совершенно точно ваши имена прозвучат в одном заголовке.

- Почему они решились выступить против королевского флота?

- Заказчик сказал, что ты нестандартно мыслишь и тебе никогда не бывает «все равно». Поэтому ты сможешь просчитать ситуацию и вмешаться. Мы этого не хотели.

- И ты натворил все это на Камиззене, чтобы показать канцлеру его перспективы?

- Конечно. Ты сам знаешь, что страх за будущее всегда действует лучше, когда ты демонстрируешь его живыми примерами.

Фредерик промолчал, повернулся к штурману и вопросительно кивнул. Тот показал десять пальцев.

До огневого контакта десять минут.

- В общем, я тебе даже благодарен. За твою смерть мне доплатят хорошо и дополнительно, один ранезирский линкор пропал, второй ты сам сейчас вывел на нас. А после того, как мы тебя уничтожим, я заберу изобретение и еще много-много ценного на Ранезире.

- Я тебе не отдам ничего из этого.

- Да я и не в обиде, - вздохнул Рэт. – Но ты же понимаешь, что для вас это конец?

- Я хотел бы поговорить с тобой подробно, но не так, - голос Фредерика был совершенно спокоен. – А в камере, со следователем и под запись. Очень интересны мне твои заказчики.

- Ты им тоже интересен. Жаль, что ты не продаешься.

Фредерик махнул, чтобы связь отключили. Молча поправил перевязь на гипсопласте, посмотрел на космическое пространство в обзорном экране и громко спросил:

- Амарго! Курс?

- Идем как планировали. Ускорение восемьдесят два, до огневого контакта – семь минут.

- Взять бы его живым, - процедил сквозь зубы Фредерик. – Да хрен получится.

И тут в рубке раздается резкий и высокий сигнал тревоги.

- Контр-адмирал! Вышли на точку.

- Истребители, к бою.

Семь звеньев истребителей вьются вдоль бортов ранезирского линкора, не позволяя подойти к нему близко, связывают боем противника, успевают как-то отстреляться по большим кораблям, и опять подныривают под своего. Но «Ирида» разогналась так, что легкие кораблики не поспевают за ней.

- Третье звено, выше!

- Второе идет вдоль борта!

- Открываем огонь по готовности! Не подставляться!

- Огонь!

- Ушел!

- Не успеваем!

Фредерик принял решение мгновенно. Амарго еще подстраивал курс, пытаясь увидеть через приборы истребители противника, а контр-адмирал уже подскочил к штурманскому пульту, перехватил управление и резко увеличил угол подъема. В самые первые секунды он спас корабль от самой опасной атаки – попадания в борта.

- Огневая палуба! – голос Фредерика, усиленный динамиком, звенел по всему кораблю. – Полный огонь по готовности! Захват цели через три минуты.

«Ирида» мелко задрожала: на орудиях происходил подъем мощности перед выстрелами. Истребители поняли замысел ранезирцев и стали расходиться в стороны по широкой дуге, одновременно окружая жертву снизу и сверху. Враги торопились. «Ирида» уже почти дошла до зоны боя больших кораблей – и там они бы все попали под лазеры своих же. Смещение курса стало для них совершенной неожиданностью, и поэтому чтобы хоть как-то успеть, они открыли огонь с предельной дистанции. В ответ им врезали ранезирские истребители.

- Все в порядке, - Фредерик чувствовал дрожь корабля. - Как мы войдем в зону боя, отправляй истребители на Ранезир. Они нас прикрыли на подходе, дальше от них не будет эффекта. И пусть не задерживаются! Мне нужен этот сектор предельно чистым.

- Распределяю цели батарей, - звучал в наушнике голос командующего артиллерийскими расчетами: Установки работают в тройках: каждая работает по одной цели. Стрельба по инициативе отменяется. Стреляем с максимальной нагрузкой, чтобы наверняка.

Перед Фредериком развернулось голографическое окно управления: оптические данные и анализ сенсоров расчеты сошлись в одном рисунке: «Ирида» была готова убивать.

* * *

- Я ожидал от него большего, - Рэт сделал большой глоток из бутылки и переложил ногу на ногу. Командование над кораблями он принимать не стал, подумав, что он линкоры не водил - пусть сражаются вояки. Они это умеют. Им за это платят. Но в присутствии на мостике себе не отказал. Распорядился, чтобы принесли удобное кресло – и сейчас наблюдал за боем, сидя рядом с капитаном. На обзорном экране был виден космос с наложенной сеткой тактической схемы: квадратиками отображались истребители - периодически квадратики пропадали. – С космопортом вышло эффектнее.

- Они приняли правильное решение: прикрыть верх и низ истребителями, - невозмутимо ответил капитан. – Такой большой корабль в любом случае не уничтожить с одного выстрела.

- А как же прямое попадание в открытую пушку в момент наивысшего заряда.

- Фантастика из глупых фильмов! В жизни асов такого уровня не существует.

- И что теперь?

- Мы ждем ранезирский линкор на огневом расстоянии.

- Скучно, - Рэт снова присосался к бутылке.

- Скоро все будет веселее. Они смещаются правее, мы немного подкорректируем курс и встретим их из всех орудий. Вы по-прежнему не хотите брать их живыми?

- За мертвого Фредерика мне заплатят так же, как за живого. А возни меньше. Так что стреляйте, капитан. Я уже понял: нашего физика там нет. Взрывайте нахрен этих самоубийц и высаживайте своих головорезов на Ранезир. Мне нужен физик – остальное ваше!

- Право руля на пятнадцать!

- Есть право руля на пятнадцать.

- Капитан, ранезирец идет слишком быстро. Мы не успеем перестроить прицелы.

На корабле Рэта тоже было неплохое вооружение, поэтому он понял суть разговоров на мостике: разогнавшийся линкор выигрывал в скорости и маневренности – и уже выставленные прицелы были бессмысленны. И не ошибся: выстрел боковых корабельных орудий ушел в пустоту.

- Какой шустрый, - хмыкнул он.

- Не уйдет, - спокойно произнес капитан. – Сейчас он идет на сближение с центральным, чтоб поставить наши корабли напротив друг друга. Но мы знаем, что делать в таком случае.

- И что же вы хотите?

- Будем стрелять на три точки: возьмем в клещи с кормы и носа, а кто-то из нас – добавит сбоку.

- Противник смещается правее! Перестраиваем прицелы, огонь на поражение!

«Ирида» ворвалась в полукольцо, образованное пятью кораблями, ее борта уже светились: пушки наращивают мощность для выстрелов. А у врагов борта всё ещё неактивны. Перестройка системы наведения занимает совсем немного времени, но этим скотам не дадут и такой малости. Судя по всему, сумасшедшие во главе с контр-адмиралом собирались проскочить между центральным и вторым слева от центра судами.

Аналитическая система вывела на центральный экран снятые параметры кораблей.

- Скорость четыреста девятнадцать и семь, шестьсот двадцать два и четыре, семьсот тридцать восемь и шесть, - Вагензайл сбился, потому что цифры скорости менялись быстрее, чем он успевал их произносить. – Он влево уходит.

- Это же космос, - подаётся вперёд Нарха, смотрящий на бой и через обзорный экран, и на квадратах тактической схемы. - Их же там течение не сносит! Куда они отклоняются?

Правый корабль агрессоров начинает смещаться вниз, чтобы зайти в тыл, а его сосед подаёт назад, освобождая путь. Но «Ирида» отклоняется ещё сильнее.

- Я даже не знал, что на таком расстоянии между кораблями можно так маневрировать...

- Никто не знал.

И противник, кажется, тоже не предполагал, потому что его корабли продолжают движение прежним курсом. Борта окрашиваются вспышками выстрелов батарей.

– Шесть минут!

Выстрелы проходят мимо: они не достигают цели, потому что цели уже в этом месте нет. «Ирида» проскакивает опасный квадрат и уходит ещё ближе к центральному кораблю. Чтобы не задеть своего, врагу теперь придётся стрелять аккуратно, тратить время на наведение огня. Зато ранезирцы ничем не связаны и дают залп из всех орудий правого борта.

Почти в упор. Нам миг корабль превращается во вспышку, и почти сразу в облако раскаленных обломков. Мгновенно замерзших обломков.

Не снижая скорости, Фредерик сдвинул корабль еще левее.

– Минута!

- Амарго, отправляй наши истребители на Ранезир. Все! Больше они тут не нужны.

Мостик сотрясается. Линкор продолжает идти вперед, каждый раз успевая уйти из-под обстрела противника, но сам не оставляя пощады. ровно, методично, холодно, как приговор, который еще не зачитали вслух, но уже подписали.

- Попадание! Отсеки сто семь и сто девятнадцать повреждены.

- Герметизируйте, - невозмутимо отвечает Фредерик. – Батареи, к бою! Ходовая, скорости!

- Ускорение девяносто четыре!

- Амарго, смещение курса на семнадцать влево! Они пытаются зажать нас в клещи, мы должны выскочить.

- Есть на семнадцать влево!

- Ускорение девяносто шесть!

- Орудийная палуба, стрелять по готовности.

Справа начинает вырисовываться бок корабля противника.

- С упреждением две минуты, огонь!

Амарго держит штурвал, не отрываясь от тонкой полоски курса на экране. Она идет дугой прочерченной прямо по созвездиям звездной карты, и корабль двигается по этой тонкой ниточке. Только б не сорваться! Удержать!

На такой скорости Амарго никогда не летал, в бою ни разу не был, и ему страшно.Но страшно сейчас всем. И Нархе на Ранезире, из-за которого весь этот бой, и стрелкам, которые сейчас смотрят в прицелы лазерных пушек, и начальнику машинного отделения, у которого раскаляются двигатели. Амарго старается не думать: как же сейчас страшно Ясмин, а Лиза, наверное, забралась под одеяло с головой и прижимает к себе свою собаку. Нет-нет, об этом точно нельзя думать. Об этом – потом.

Фредерику, наверное, тоже страшно. Он тоже идет по тонкой нитке на экране.

«Ирида» прошла почти вплотную к противнику и ударила из всех орудий. Корабль дернулся, но Амарго стиснул руки до боли в пальцах и вернул корабль на нитку.

- Ускорение девяносто пять!

- Держим! Орудийная палуба, по готовности – огонь!

Мостик дергается, Фредерик вцепляется в кресло командующего.

- Попадание в отсеки три и триста девять. Повреждения некритичные. Герметизация.

- Ускорение девяносто семь! Контр-адмирал, мы готовы к прыжку!

- Огонь!

Центральное судно противника даёт ответный залп, но «Ириды» в этой точке снова нет, зато есть свой же, один раз получивший… И пушки бьют на полную мощность.

Взрыв!

Обломки корабля летят шлейфом по космосу.

Оставшиеся корабли встали плотным кольцом, но не стреляют, потому что «Ирида» проходит почти впритирку с центральным и выскакивает за пределы линии противника. Центральное судно прорванного строя зависло и перестало двигаться, и, хотя из-за дальности неясно, что случилось, но Нарха предположил, что это Фредерик, пролетающий мимо, успел пройтись по обшивке ранезирскими пушками.

Минус три за один пролёт. Радары показывают стремительно удаляющуюся точку и прыжок в гиперпространство.

- Что это?!

- Кто это?!

- Твою мать! – заорал никогда не считающий себя воспитанным человеком Нарха.

Перед Ранезиром показались пульсирующие точки: выходы из гиперпространства. На экране наливались алым и разворачивались, словно бутоны, каналы перехода, выпуская из себя вместо тычинок белые полосы лазеров дальнобойных орудий, а вслед за ними – корабли.Один. Два. Три… Восемь. Одиннадцать. Шестнадцать! Хищные боевые корабли.

Выход из гиперперехода был слишком близок – и Ранезир накрыло невидимой волной резкого развертывания магнитных полей: Нарха физически почувствовал во рту металлический вкус электричества, по экранам компьютеров побежали помехи, на несколько секунд Ранезир оглох и ослеп.

- Кто это?! – кричит Нарха. Ему кажется, что он оглох.

- Наши учебники только что устарели, - ошеломленно пробормотал Фукс и проверил: ведется ли запись боя. Чем бы не кончилось сражение, но эту информацию необходимо отправить в королевский дом Дэров.

- Я никогда не учился воевать, - Нарха утирает капающую кровь из носа. – Но точно знаю, что в гипере нельзя стрелять.

- Нельзя, - соглашается Фукс. – Если ты не Фредерик Тэр.

Шестнадцать кораблей смели четыре линкора за шесть минут. Видно, что у противника вместо перестроения – мешанина из обломков, между которых роем вьются спасательные боты: собирают выживших. Нарха попросил выставить радары на максимальное разрешение, чтобы убедиться, что пожаловали долгожданные гости - и на экране крупно вырисовываются серо-синие эсминцы с черными циркулями на бортах! Герб дома Делайсис. Королевский ударный флот.

Через несколько минут на экране загорелся прямоугольник новой сигнатуры: из гиперпространства вышла «Ирида». Искалеченная, подбившая три корабля, отошедшая с линии огня, чтобы не мешать королевскому флоту уничтожить остальных.

Чтобы не было сложности понять, где враг. Чтобы не задеть своих.

И Нарха плачет. Он совершенно невозможно счастлив.

Глава 27

В эту минуту «Ирида» больше всего напоминал растревоженный муравейник, если только муравьи могут орать, обниматься и приплясывать от радости.

Победа! Полная, окончательная, безоговорочная! Три корабля за считанные минуты снесены ураганным обстрелом прибывших королевских эсминцев. Филигранно рассчитанный маневр с координатами прибытия, прошедшая по предельно допустимой касательной сама «Ирида» и, конечно, никогда раньше не применявшийся огонь при выходе из гиперперехода.

Боливар заранее обговорил с Амарго, что реквизирует его кораблик, набил его медикаментами и лечебной аппаратурой и, как только стало безопасно, вместе с группой врачей и заскочившим в последний момент Вагензайлом вылетел на помощь раненым.

Полковник появился в командной рубке максимально быстро, насколько смог добраться от ангара до капитанского мостика. Он крепко обнял Амарго и хотел то же самое проделать с Фредериком, но тот сидел с закрытыми глазами в кресле капитана чуть ли не по стойке смирно и явно общаться ни с кем не желал. Офицеры мостика его деликатно обходили, с безграничным уважением косясь в сторону их временного командира. Но Вагензайл кланяться и благодарить с придыханием не планировал, поэтому сразу шагнул вперед.

- Да он у вас в обмороке! – при первом прикосновении к плечу Фредерик начал заваливаться набок. – Я еще в нашу первую встречу на том корабле удивился: как он умеет ровно стоять и не падать.

Тэр очнулся, попытался оттолкнуть Руперта и начать раздраженно выговаривать, чтобы тот оставил его в покое, и вообще, за ним уже прилетели. Но полковник на субординацию плевал еще в родном полку, поэтому молча упихал Фредерика обратно в кресло, и через плечо приказал по-быстрому притащить каких-нибудь одеял, потому что руки у Фреда ледяные.

Амарго скинул свою куртку, сказав, что одеяло долго ждать, а тут и быстро, и нагрето. А вообще это нестрашно: упадок сил после перенапряжения. Человек-то недолеченный. И лучше б такое коньяком лечить, а не одеялом.

- Вы что, черти, сговорились мне больного спаивать! – громыхнул рядом портативный ящик скорой помощи, и Боливар вместе с напарником оттеснил и Вагензайла, и Руперта. Совершенно не церемонясь, доктор вытащил из ящика блистер каких-то зеленых таблеток и засунул их в рот контр-адмиралу:

- Жуйте, Фредерик! А ты, – прикрикнул он на медбрата. – Одеяло быстро принеси! И не тонкое термо, а потяжелее, из каюты. И в кокон его завернешь! Чтобы было как в гнезде. Через полчаса приду.

И Боливар умчался с мостика в лазарет.

Фредерик блаженно сидел в капитанском кресле и чувствовал себя ровно посередине общего воодушевления, как в сердце шторма: кругом все носится и шумит, а он в блаженстве тишины отдыхает от праведных трудов.

Одеяло быстро притащили и укутали Фредерика так, что был виден только нос и челка. Вагензайл подумал и решил остаться. Плюхнулся рядом с командирским креслом как был. Получившая серьезные повреждения, «Ирида» медленно ползла к докам Ранезира, и было видно, как туда один за другим ныряют эсминцы королевского флота.

Амарго подумал и сёл рядом, прислонившись сбоку к капитанскому креслу.

- Фред, - начал говорить Руперт, - я когда тебя в той каюте нашёл, думал: спасу человека - и будет ему счастье. А вышло так, что я притащил тебя на новую войну. Не думал, что так повернётся.

- Никто не знал! - Амарго посмотрел по сторонам и вытянул ноги. Стоило закрыть глаза, как сразу представлялась тонкая нитка курса, содрогание корпуса и спокойный голос Фредерика, идущий сверху, с капитанского помоста: "С упреждением две минуты - огонь! "

- Фред, тебе в первом бою было страшно?

- Было, - приоткрыл глаза Фредерик. - И потом - было. А потом я начал мерить свою жизнь с точки зрения смерти, и мне стало легче.

- Это как? - заинтересовался Вагензайл.

Фред завозился и поглубже укутался в одеяло:

- Если мы в этой жизни делаем добро, то после смерти на Синей Звезде нас ждут люди, которые нам благодарны. А если мы здесь никому не нужны, тогда после смерти попадем в вечное одиночество в Дэрквинду. Я стараюсь оценивать свои поступки с точки зрения: куда они меня приведут. На том корабле я уже задыхался и думал, что вот теперь точно конец. И пытался вспомнить: совершил ли я что-то такое, что закроет для меня дорогу на Синюю звезду. А потом почувствовал, как ты дверь вышибаешь. Я тебя тогда почти не разглядел: только броню и погоны.

- И что?

- Я подумал, что умереть рядом с солдатом, который спешил тебе на помощь, можно. А в этом бою мы вообще не имели право умирать: я слово дал.

- Какое слово?

- Пообещал Лизе вернуть её папу.

Амарго фыркнул, но по лицу было видно, как ему приятно.

- Капитан! - к живописной троице подошёл старпом. - Мы готовы заводить " Ириду" в доки. Ранезир даёт посадку на самый большой причал, говорят: вас там встречают.

- Это Волаз. Он любит, чтоб красиво, - удовлетворенно вздохнул Фредерик и начал выковыриваться из кресла, одеяла и куртки. - Дайте мне свой стимулятор, Вагензайл?

- Десантный?! - Руперт посмотрел на решительного контр- адмирала и кивнул: Боливар меня убьёт. Похоже, он вас заочно зачислил ко мне в полк и оптом взял ответственность за ваше здоровье.

- Отмахнетесь произволом старшего по званию! Давайте!

Руперт набрал на браслете связи номер и позвонил в медотсек.

- А вы не с собой его носите?

- Фред, мы войска наземного базирования на промышленном кластере. До твоего прибытия у нас тут не война была, а курорт. Мы не носим при себе десантные стимуляторы. Нам не надо.

- Точно! - Фредерик махнул рукой. - Я привык, что у моих с собой всегда пакет обезбола, пакет антидота и стимулятор, чтоб вколоть и добежать до спасательного бота. Вы медсестру вызвали?

- Если бы, - пробурчал Амарго, успевший подняться с пола, пересесть за дублирующий пульт и теперь вместе с рулевым аккуратно заводящий корабль на причальные магнитные захваты. - Он сейчас сам придёт.

- И даже не надейтесь отвертеться! - Боливар держал пистолет с инъекцией как обычно держат бластер и вид имел решительный: Плечо давайте!

Фред послушно снял худи. Вагензайл встал, потянулся и отошёл за кресло.

- Вы, контр-адмирал, выпендрежник! И это я вам как медик говорю, - зашипел освобождающийся инжектор.

Щеки Фреда начали розоветь. Врач вздохнул:

- Но на стартовой полосе не протолкнуться от ваших и наших, и я вас понимаю., - он отключил вспрыскиватель. - Пять часов я вам гарантирую, а потом будьте на связи, пожалуйста, я пришлю моих ребят, мы аккуратно отнесем вас в квартиру - и вы проспите часов двадцать.

- Я дам вам номер Эллима Волаза. Отнесите меня спать на его флагман.

Главный посадочный причал Ранезира был действительно полон народу. «Ириде» выделили центральную полосу, и пока линкор заходил в док, Фредерик с удовольствием разглядел уже пришвартованные родные эсминцы. Друзья его ждали.

В сопровождении Вагензайла и Амарго он прошел по коридорам своего временного корабля, спустился на лифте вниз, к выходу, где снова столкнулся с Боливаром. От предложения присоединиться к торжественному выходу главврач больницы отмахнулся и сказал, что этого всего не любит, и лучше он вечером в казарму к десантникам зайдёт, посидит за рюмкой чая и послушает рассказы очевидцев. И вообще, он больше про здоровье Фреда волнуется и как у него хорошо все раны на груди заживают, а какие медальки на эту грудь будут потом крепиться, беспокоят его гораздо меньше.

Эллим стоял на взлетной палубе рядом с Нархой и Фуксом в центре парадно выстроенного каре и ждал, когда откроется аппарель и начнут выходить космолетчики и думал, что даже в самых смелых фантазиях он не мог бы себе представить историю, когда на одной стороне будут сражаться ударный флот Делайсисов, номинум дома Дэров, гениальный изобретатель и какие-то местные гражданские, которыми руководит этот тюфячок.

Волаз покосился на Нарху, а тот повернулся с такой солнечной обезоруживающей улыбкой, что все остальные мысли застряли у Эллима где-то на затылке:

- Мне отзвонил Амарго, господин Волаз, - чуть наклонил голову Нарха. - На корабле есть раненые, но ваш Фредерик не пострадал.

- Хорошие новости, - постарался вернуть любезность Эллим, которому больше всего на свете сейчас хотелось закончить с официальным протоколом и просто обнять друга.

- И программы расчета у вас очень хорошие, - добавил номинум.

- Это контр-адмирал и коммодор Верде постарались, - Волаз бросил взгляд на пока закрытый шлюз «Ириды». – У нас на всех кораблях стоит контр-адмиральский симулятор, мы учим наших капитанов.

- Ваша программа помогла спасти моих ранезирцев.

- Это наша работа, - отмахнулся Волаз и впился глазами в медленно опускающуюся аппарель и выходящего Фредерика.

Моргнул. Где-то рядом одновременно взметнулись в приветствии руки выстроенного каре и даже дэровский генерал приложил ладонь к козырку.

Фредерик был в белом спортивной костюме с синей адмиральской лентой через плечо. Как тогда, во сне!

Волаз еще раз моргнул и наваждение исчезло. Адмиральская лента оказалась широким шелковым шарфом, в который контр-адмирал положил руку в гипсе. И тут Волаз на выдержал и широким шагом пошел вперед. Плевать на всех.

- Фред! – он стиснул руку.

Фредерик улыбнулся:

- Я тоже рад вас видеть! Спасибо, что успел.

Подошел Нарха, благодарил. Потом обнимали Амарго. Вагензайл тянул в сторону административного центра, говорил, что его ребята уже разбирают баррикады и пора праздновать победу. Капитаны линкоров подходили, козыряли, щелкали каблуками, улыбались.

Из этого шумящего, радостного, галдящего клубка Эллим с трудом смог выцепить Фредерика, но стоило им отойти, сразу рядом возник Фукс. Волаз сразу напрягся, но генерал, казалось, полностью проигнорировал тот факт, что королевских солдат теперь на Ранезире подавляющее большинство, и аккуратно отодвинув Эллима, попросил Фредерика составить ему компанию и обязательно пройти в командующий центр.

- Новая атака? – мгновенно посерьезнел Фредерик.

- Скорее, любопытные перспективы.

Тэр попросил Волаза заняться распределением подобранных в космосе бандитов, отмахнулся от предложения Вагензайла отправляться праздновать победу прямо сейчас, но обещал, что вместе с Фуксом они обязательно присоединяться. Пусть только сообщит: в каком ресторане планируется застолье.

Глава 28

Состояние Кимарга врач определял, как "стабильное": из искусственной комы коммодора уже вывели, проблемы с кровопотерей решили переливанием, гематому в мозгу убрали операцией, а с остальным справлялся режим, медикаменты, уход и собственные ресурсы организма.

Ночью ему снились яркие реалистичные сны. В первую ночь он принял его за реальность и проснулся в холодном поту, посчитав, что каким-то магическим образом его перекинули в прошлое.

Было три дня до генерального сражения с войсками королевского дома Дэров. Со стороны Делайсисов в бой отправляли шесть флотов, у Дэров было столько же - и в системе жёлтого карлика М-302 должно было встретиться почти сто тысяч кораблей.

Коммодор Кимарг был не в восторге от назначения во флот Фредерика Тэра. Если кому-то в высших эшелонах понадобилось избавиться от выскочки, они вполне могли обойтись без Кимарга. Да, до сих пор "смазливая сволочь", как называли Фредерика старшие адмиралы, ни разу не проиграл. Эсминец, потом крейсер, потом эскадра, разжалование за неподчинение приказу, снова крейсер, опять эскадра, экспедиционный флот, волюнтаризм в диспозиции во время битвы, разжалование, преодоление маскировочной системы "Туманность Андромеды" - которое, кстати, сразу засекретили в Генштабе - и ни одного поражения, малые потери. В позапрошлом году, после сражения у планеты Рудрам, его особо отметил адмирал Гобешайн, а это не та рекомендация, которой можно пренебречь. Возможно, и сейчас Фредерик Тэр снова выкрутится. А Кимаргу следует побеспокоиться о том, как остаться в живых и не угробить свою эскадру. Сейчас все раздражало - и этот флот-недомерок, наскоро собранный для Фредерика из пяти частей других флотов, и навязанные коммодоры - две тупицы и один штабной, - и откровенное запихивание Фредерика на самый опасный край авангарда, да не одного, а с двадцатью тысячами кораблей за компанию.

Никогда раньше Кимарг не испытывал такой острой ненависти к командованию. И на первое совещание на флагман прибыл раздраженным. Дело был обычное: выслушать диспозицию, получить приказы и потом действовать так, чтобы не особенно подставляться под огонь. На совещании обнаружилось, что начальника штаба у Фредерика нет. Нет - и все. Зато есть как бы советник - на флоте вообще не существующая должность - какой-то бывший партизан. И как с таким командованием прикажете воевать? Понятно, что, имея в перспективе засаду из флота Дэров (что попахивало откровенным сливом информации прямо из Генштаба, а то и откуда повыше), диспозицию Фредерик придержал. И разговаривал резко. Ну не засранец ли? А ведь с виду эдакий сладкий мальчик - если, конечно, в глаза не заглядывать. Голубые глаза у свежеиспеченного контр-адмирала Тэра, ледяные, и взгляд острый, пристальный, отбивающий всякую охоту шутить. Вот из-за этого взгляда и ждал Кимарг какого-нибудь внезапного выверта. И дождался.

Остальные коммодоры уговорили Кимарга потребовать у командующего второй встречи и объяснений. Кимарг уговорился, настоял на втором совещании. И не прогадал. Слушая четкую, ясную речь Фредерика над тактическим симулятором, Кимарг наслаждался. Если Фредерик так же отвечал в училище, его должны были ненавидеть все преподаватели. Какая изумительная лекция, понятная даже последнему болвану! Похоже, выкручиваться не придется. Можно будет просто выполнить приказ. Кимарг усмехнулся и поймал направленный на себя взгляд партизана-советника.

Похоже, тот следил за реакцией военных на лекцию командующего. Ай да "смазливая сволочь"! Кому придет в голову обращать внимание на простого капитана, к тому же столь явного протеже?

По возвращении на свой корабль Кимарг не удивился свежему приказу с назначением в авангард.

- Отставить уныние и пораженческие настроения! - собрал Кимарг своих офицеров.

- Да разобьют нас эти чертовы Дэры, господин коммодор.

Кимарг таинственно улыбнулся.

- Мы теперь идем в бой с Фредериком Тэром...

- И что?

- Не волнуйтесь, мы победим