Слуги призраков

Глава первая

Кихо чувствовал себя очень глупо. Он был уверен, если на него кто-то сейчас взглянет, то точно подумает: "Этот бродячий грязный мальчишка возомнил себя флористом? Какая наглость!". Но он и не собирался становиться никаким флористом. Бережно беря в руки по одному апельсину за раз, будто они были сделаны из стекла, он протирал их краем футболки и выкладывал в аккуратные ряды на прилавок Амчоса, думая, как бы хорошо было стащить один из них и закусить им в каком-нибудь безопасном месте. Но правило гласило, что воровать можно только из-за несправедливости, поэтому приходилось ждать. А ждать он совершенно не любил.

Обычно с Амчосом все происходило одинаково: он орал мальчику прямо в лицо, что тот совсем ничего не заслужил и тогда Кихо спокойно крал заработанные им фрукты и бежал в Убежище. Эта часть нравилась ему больше всего, ведь довольное лицо Амчоса, который считал себя победителем, а на самом деле оставался в проигравших, стоило всех часов, проведенных с его фруктами.

– С чего это мне слушаться правил, выдуманных братом? – пробурчал Кихо себе под нос, кладя последний апельсин на вершину пирамиды и убирая пустой мешок в сторону.

– Работай! – пробасил Амчос, который секунду назад дружелюбно улыбался двум покупательницам. – На очереди мешок яблок! Уронишь хоть одно - не получишь ни одного!

“А что, так получу? – хотел сказать Кихо, но вовремя прикусил язык”.

За яблоками последовали груши, киви, бананы. Кихо работал быстро, но аккуратно. Его длинные руки хватали один фрукт за другим, и фруктовые пирамиды росли с такой быстротой, что позавидовал бы любой строитель. Живот громко возмущался и требовал съесть все эти сладкие плоды, а заодно и их продавца. Но мальчик лишь прикусывал губу и старательно продолжал работать, подбадривая себя мыслью, что обед будет добывать не он, а его брат.

Наконец, когда весь прилавок был заполнен аккуратно разложенными фруктами, сверкающими на солнце, как драгоценные камни, он подошел к Амчосу и вручил ему стопку пустых мешков.

– Я закончил, сэр, – произнес он.

– И что с того? – фыркнул тот, – пошел прочь! Возвращайся завтра, может, я что-нибудь тебе и дам!

Его сухие кривые губы исказились в гаденькой довольной ухмылке.

– Да, сэр.

Играя роль испуганного грустного сироты, Кихо уперся глазами в землю и попятился прочь. Его губы дрожали, сдерживая усмешку, поэтому он как можно быстрее скрылся между прилавком Амчоса и соседним прилавком с сушеной рыбой и замер. Замер так, будто его ноги вросли в землю, а тело одеревенело. Так, как замирают хищники перед решающим прыжком. И его лицо превратилось в насмешливую гримасу.

Продавец рыбы даже не заметил его. Этот высокий худощавый старичок, так похожий на свой товар, тупо смотрел куда-то под ноги и лишь изредка поднимал голову, чтобы повторить попытку позвать к себе прохожих, которая каждый раз заканчивалась сухим хриплым кашлем. Другое дело - Амчос. Его басистый голос громыхал в голове у Кихо, отчего та будто трескалась. Он орал на всю округу, какие у него чудесные свежие фрукты. Самые сочные и сладкие, самые вкусные и прекрасные.

Кихо облизнулся и выглянул из-за угла. По уговору он должен был получить столько фруктов, сколько часов поработал, а значит, всего лишь два. Не достаточно, чтобы наесться, но достаточно, чтобы не умереть с голоду. Он бы с радостью украл больше, но его брат, желающий походить на «людей из высшего общества» запрещал ему это делать, говоря, что так они осквернят имя своих родителей. Кихо считал это глупостью, ведь почти никто уже не помнил их родителей, а уж тем более их двоих осиротевших детей. Но он уважал своего брата и не хотел с ним спорить.

– Итак, начнем, – с ехидной улыбкой прошептал Кихо. По привычке потрогав свою правую руку, он даже сквозь перчатку почувствовал ее странный холодок.

– Сейчас будет "призрачная" магия.

Амчос и молодой человек, выбирающий фрукты с его прилавка, лишь почувствовали легкий прохладный ветерок. Ни один из них не заметил едва видимую фигуру, проскользнувшую около них, два исчезающих яблока или веселого мальчишку, скачущего прочь со спрятанными в карманах руками.

Кихо ловко проскальзывал между прохожих, перепрыгивал редкие ямы и крепко держал оба яблока, боясь ненароком их потерять. Но даже так его чуткие глаза следили за всем вокруг. Он видел нагруженные телеги, проезжающие мимо, одинаковые коричневые кареты. С той стороны, где он шел, кучковалось много лавочек и прилавков, а с противоположной стояли небольшие домики и здания повыше. Все это выглядело так знакомо и скучно, не удивительно, что черная высокая карета с золотой окантовкой привлекла его внимание.

– Что за...

Он замедлил ход и пригляделся. Дверь кареты открылась и оттуда вышел высокий широкоплечий человек. Он был одет в черные брюки, белую рубашку с пышным воротником жабо и в черный жакет с золотой обшивкой и белыми широкими отворотами рукавов. На голове у него возвышалась капитанская шляпа с двумя огромными перьями: одним белым и одним золотым.

– Королевская сосиска, – усмехнулся Кихо себе под нос.

Ему стало любопытно, что такая важная особа делает в их маленьком неухоженном городке, где даже дороги для карет были сделаны из обыкновенных набросанных камней, а для прохожих и вовсе из утоптанной земли. Поэтому он, недолго думая, перебежал на другую сторону улицы и уперся спиной в стену, притворившись, что чего-то ждет. Мужчина в костюме огляделся с отвращением на лице. Кихо даже немного понимал его. Он сам чувствовал не меньшее отвращение к этому городу. Не из-за его серости, неухоженности, пыли и грязи. Даже не потому, что именно в этом городе случилась трагедия из-за которой они с братом остались на улице. Этот город был такой же, как и большинство других во всех графствах. Обыкновенные дома, никаких деревьев и прочих растений, ведь они были под строжайшим запретом, такие же люди, как и везде. Он не любил этот город лишь потому, что он казался ему его тюрьмой. Он жил тут с самого рождения и ни разу не покидал его, а ему так хотелось увидеть мир. Он думал о себе, как о волчонке, которого мать держит в убежище и не пускает на свободу. Эта мысль смешила его, но в то же время злила. Брат не имеет права заставлять его сидеть на месте. Когда-нибудь он найдет способ вырваться.

Следом за господином в шляпе из кареты вышел человек пониже и в менее роскошной одежде. В руке он держал небольшой предмет, напоминающий метелку, только с пушистыми золотыми перьями. И этой странной вещью он в тот же момент почистил костюм своего господина от пыли, которую никто кроме них не мог увидеть.

– Я тоже хочу этакую метелочку, – хмыкнул Кихо, боковым зрением наблюдая за происходящим.

Оба мужчины прошествовали к зданию перед ними и вошли внутрь.

– И все?! - возмутился Кихо. – Хоть бы метелку подарили!

Он немного подождал, но никто так и не вышел. А в животе урчало все сильнее, и голод становился все более невыносим. Так что он в конце концов сдался и пошел прочь, остановившись лишь около кареты. Через окна казалось, что никого внутри нет, кучер не замечал ничего вокруг, задремав на своем месте с поводьями в руках. Прохожих на улице почти не было, да и никто не обращал внимания на ободранного мальчика. И Кихо так захотелось заглянуть внутрь, что он тут же быстро огляделся вокруг и проскользнул внутрь прямо сквозь дверь.

– Да!.. – ахнул он, оказавшись внутри.

Сиденья кареты были обтянуты красным бархатом, наверху висела позолоченная маленькая люстра с алмазными подвесками и аккуратными свечками. На мгновение Кихо почувствовал себя королем всего мира и от удовольствия прикрыл глаза. Это было глупо, но так приятно, что он не сразу сумел заставить себя выскользнуть обратно. Только не успел он сделать и пары шагов, как нечаянно врезался в кого-то и повалился наземь.

– Смотри, куда идешь, бродяга! – прорычал голос сверху. Человек в костюме стоял над ним и очень тчательно отряхивал свой жакет. - Чтобы ты знал, ты только что едва не погубил лорда Грэфгора!

– Прошу прощения, сэр, – пробормотал Кихо, вскакивая обратно на ноги и начиная пятиться назад. Если бы не его привычка отвечать всем "да, сэр" и "да, мэм", то он бы сейчас обязательно взболтнул много лишнего.

Лорд, казалось, в тот же момент забыл о его существовании, и мальчик уже развернулся, собираясь убежать прочь, но тут сзади донеслось:

– Постой-ка, мальчишка...

Кихо развернулся обратно. Лорд пристально глядел на его руки, спрятанные в карманах.

– Что это у тебя там? - требовательным тоном поинтересовался он.

– Мой завтрак, сэр, – наивно ответил тот.

Грэфгор ничего не сказал и молча протянул к нему руку. Кихо не ощущал страха к таким людям, как этот лорд. Он имел очень острый язык и готов был использовать его с кем угодно, если бы только не его правая рука. Эта рука была меткой, меткой говорящей о том, что он Слуга Призрака. А Слуг не просто садили в тюрьму. Их в тот же день сжигали на костре.

Но в этот момент Кихо вовсе не думал о кострах и тюрьмах. Глядя на протянутую руку лорда, он пытался понять, что значит этот жест.

– Извините, сэр, но я не говорил Вам, что готов поделиться, – медленно протянул он.

Лорд быстро отдернул руку и взглянул на мальчика со смесью отвращения и смущения на лице.

Редкие прохожие лениво поглядывали на происходящее, но замечали лишь лорда, но никак на маленького грязного сироту. Они опускали головы, как бы кланяясь и обходили карету и ее хозяина стороной, будто боясь ненароком испачкать их.

– Просто дай сюда свой завтрак, мальчишка! – воскликнул лорд.

– А! Так бы сразу и сказали, сэр! – и Кихо с улыбкой продемонстрировал оба яблока.

Подойдя к нему, лорд придирчиво осмотрел оба фрукта и резко вырвал один из них.

– Спасибо, я как раз захотел перекусить, – кивнул он и направился к своей карете.

– Постойте, сэр! – воскликнул Кихо. И, забыв обо всех правилах, он схватил лорда за край его жакета. – Я ведь так и не решил с Вами делиться. Понимаете, у меня есть брат и всего два яблока. Я никак не могу Вам отдать хотя бы одно, – он сделал паузу, но лорд молчал. – Я честно заработал их, сэр.

Губы лорда расплылись в усмешке. Он схватил Кихо за ворот футболки, подтянул его к стене и придавил его к ней так, что тому стало трудно дышать.

– И как же мальчишка вроде тебя мог честно что-то заработать? – прошипел он. – Да ты просто своровал эти дурацкие яблоки, идиот! Радуйся, что я не арестовываю тебя и оставляю тебе твое драгоценное яблоко. Можешь разделить его со своим братом, чтобы не сгинуть с голоду. А теперь прочь, грязная тряпка! Ты и так всего меня испачкал.

Лорд отпустил его и пошел прочь. Прохожие с поклонами пропускали его и смотрели на него с таким уважением, будто никто и не заметил, что только произошло мгновенье назад.

А Кихо стоял и ухмылялся, держа оба своих красных фрукта в карманах. Уходя прочь, он поглядел через плечо назад и увидел, как лорд поднимает руку к лицу, собираясь откусить яблоко. Да только вместо яблока в руке его лежал скомканный платок.

– Вернись! Грязный мальчишка!

Услышав эти слова, Кихо обернулся, даже не собираясь убегать. Ведь он знал, что в любой момент может исчезнуть и тогда никто его не найдет.

Первым, что он увидел, было рассерженное лицо лорда, а после огромный серый камень, летящий прямо ему в глаз. Он даже не успел увернуться и в следующее мгновение упал на колени от сильной режущей боли, пронзившей его левый глаз, а вместе с ним и голову.

– Да что же это такое!.. – простонал он, и тут кто-то схватил его за горло и поднял в воздух.

– Похоже, ты так и не понял, кто я, – произнес лорд, с радостью наблюдая, как мальчик хватается за его руку и дрыгает ногами в воздухе. Кихо все больше удивлялся, какая же сила таится под этим расфуфыренным нарядом.

– Да понял я, – прохрипел в ответ Кихо и быстро добавил, – сэр.

– Значит, ты совсем не образованный ребенок, не имеющий никакого уважения! – крикнул лорд, и слегка потряс своего заложника.

– Так может вы..., – глаза Кихо наткнулись на серебряную цепочку лорда с подвеской в виде головы дракона, и он замолчал. В голове замелькали яркие картинки, сопровождаемые криками и плачем. Пламя, жар. Дом его родителей сгорает на его глазах. И руки брата оттаскиваю его от чего-то блестящего на земле...

– Может, вы не будете поджигать чужие дома, – выдохнул он, сам едва веря своим словам.

– Что...

Кихо исчез и вновь появился, будто мигающая лампочка, собирающаяся перегореть. И едва его ноги коснулись земли, он бросился прочь так быстро, что в ушах засвистело.

– Как!.. Что... Вернись! – услышал он за спиной, но на этот раз оборачиваться не стал. В этот момент у него в голове не было ничего кроме одной единственной мысли:

"Мы должны ограбить лорда".

Глава вторая

– Мы должны ограбить лорда! – выдохнул Кихо, врываясь в их Убежище.

Его брат Тэнхакки отдыхал, лежа на гамаке. Его повязка как обычно сползла ему на глаза, а белые длинные волосы торчали во все стороны.

Их Убежище, как они называли свой штаб, располагался в давно заброшенном недостроенном здании. Ничего, кроме голых каменных стен и дыр вместо окон, там не было, поэтому братья сами соорудили себе некоторую мебель. В одной комнате, где было меньше всего сквозняков, а оттого и теплее, они положили в две кучи разного тряпья, сена и прочего барахла. Это были их кровати. В соседней комнате распологался вход в их Убежище, а также что-то вроде гостиной, хотя гостей у них не было. Они вбили колышки в противоположные стены и повесили на них простыню, закрепленную на концах веревкой. Это и был гамак, на котором отдыхал в тот момент Тэнхакки. Кроме этого в комнате стояло несколько пустых бочек и множество ящиков, все вместе они создавали подобия комодов, шкафов, тумбочек, стульев и столов, а один ящик и вовсе являлся чем-то вроде сокровищницы братьев. Иногда, когда кроме пищи им удавалось заработать и деньги, они прятали их сюда, а после изредка тратили их на необходимые вещи.

Больше комнат им и не нужно было, да и большая часть их в этом доме была наполовину недостроена либо разрушена.

– Какого именно лорда? – зевнул Тэнхакки, даже не открывая глаз.

– Ну... ну... ну этого... – от возбуждения Кихо еле смог вспомнить нужные слова. – Зовут его так... лорд... лорд... лорд Горшок! Да. Такой противный, вонючий уро...

– Кихо, следи за языком! – спокойным, но оттого не менее грозным голосом произнес Тэнхакки.

Кихо смутился.

– В смысле? Он что, сбежать собирается? – он на всякий случай проверил, на месте ли его язык, и даже подергал за него, но тот держался крепко.

– Кто собирается сбежать? – вздохнул его брат.

– Язык...

– Да при чем тут язык. Мы же говорим о лорде.

– О лорде? – Кихо нахмурился, совсем сбитый с толку. – Но зачем этому Горшку сбегать? - от удивления у него расширились глаза. - Он что, уже все знает?!

Тэнхакки наконец приподнялся, открыл глаза и поправил повязку.

– Начни все заново, Кихо, – произнес он и лег обратно.

Кихо вздохнул и помотал головой, пытаясь сосредоточиться.

– Мы должны ограбить лорда Го... Грэфгора! Вот как его зовут! – воскликнул он.

– Зачем же так мелочиться? Давай сразу займемся Доминисом, – как всегда спокойно сказал Тэнхакки.

– Доминис мне не нужен, – буркнул Кихо и скрестил руки на груди.

Тэнхакки подавился от таких слов и нечаянно выпал из своего гамака, при этом запутавшись в нем ногой.

– А ты завтрак принес? – после недолгой паузы поинтересовался он.

– Тэни, мы должны ограбить!..

– Да понял я! – Тэнхакки попытался встать, но рухнул обратно. – Объясни только - зачем? Мы не будем рисковать нашей спокойной жизнью ради ничего, – он продолжал разговаривать, не поднимаясь с пола. – У нас есть еда. У нас есть дом. Мы работаем и отдыхаем. Все превосходно.

Тэнхакки помолчал.

– Что с твоим глазом? – только сейчас заметив темно-зеленую повязку, закрывающую левый глаз брата, поинтересовался он.

Кихо, хоть и спешил после встречи с графом обратно в Убежище, но все же умудрился вовремя сообразить и найти на какой-то свалке кусок кожаной ткани, ножницы и черную резинку. С помощью этих трех предметов он и соорудил себе повязку, какую часто носят пираты, и закрыл ею свой левый глаз, потонувший в темноте фингала.

– Да так, об столб ударился, – быстро соврал Кихо.

Он отвернулся, надеясь, что если брат не увидит его лица, то не почувствует ложь. Но братья очень хорошо знали друг друга, поэтому скрыть что-либо было не так-то просто.

– Об столб, – повторил Тэнхакки, пристально глядя на брата снизу вверх. – Ладно. А теперь объясни мне, зачем тебе вдруг понадобилось ограбить лорда?

Кихо уже хотел было ответить, но Тэнхакки остановил его жестом руки:

– Перед тем как начнешь, прошу отдать мне, пожалуйста, мой завтрак.

Радуясь этой заминке, во время которой он мог спокойно придумать лживую историю для брата, Кихо протянул ему яблоко. После всех тех приключений, через которые он прошел, плод выглядел не очень аппетитно, и Тэнхакки, все так же чувствуя обман, глянул на брата, но ничего не сказал.

– Дело в том, – осторожно начал Кихо, – что мне сегодня стало, ну, очень скучно, и я подумал: а почему бы нам не ограбить лорда Грэфгора? Можно, конечно, и другого лорда, но этот все-таки ближе всех, поэтому...

Он выжидающе уставился на брата, но тот в это время жевал яблоко. Он не мог сказать брату правду. Просто не мог. Тот не поймет его, скажет, то, что задумал Кихо, не стоит сколько бы то ни было стараний. А он сам считал иначе. Грэфгор не имел права делать то, что он сделал и он за это поплатится. Он, Кихо, не только вернет то, что по праву принадлежит ему, нет. Он отомстит так, что лорд будет выть о пощаде.

– Ты вообще не умеешь врать, Кихо, – после затянувшейся паузы сказал Тэнхакки. – Что произошло? Почему ты хочешь ограбить лорда? Почему у тебя побиты не только яблоки, но и глаз? – Он вопрошающе взмахнул руками: – и давно ты начал помнить имена лордов?! Я уже много месяцев пытаюсь научить тебя истории, географии и прочему, но единственное, что ты запомнил, это то, что кроме Доминиса у нас есть одиннадцать лордов и имя одного из них начинается на "ф"!

– Так я умнею с каждым днем! – возмутился Кихо.

На этот раз Тэнхакки подавился так сильно, что Кихо слегка заволновался и невольно отшатнулся в сторону.

– Если ты не хочешь, я пойду один, – обиженно добавил он.

– Это исключено, – помотал головой Тэнхакки. – Как твой старший брат, я запрещаю тебе идти одному.

Кихо помолчал, обдумывая эти слова.

– Так ты пойдешь со мной?! – радостно воскликнул он.

Тэнхакки на мгновение оторопел. Очень часто наивность брата вводила его в полное смятение и он не понимал, что делать. Такие моменты ему ужасно не нравились, ведь тогда он переставал чувствовать себя старшим братом. А это чувство, чувство главенства и силы, ему неимоверно нравилось.

Опомнившись, он выпутался из гамака и встал перед братом. Кихо был не меньше чем на голову ниже него, а круглое лицо и большие веселые глаза делали его совсем похожим на ребенка, хотя разница между ними была всего в два года.

– Кихо, ты же знаешь, как я не люблю с тобой спорить, – произнес он.

– Потому что я всегда выигрываю?

– В том числе, – Тэнхакки кивнул. – Но если ты хочешь ограбить лорда, ты должен объяснить мне, почему ты так этого хочешь.

Кихо задумчиво прикусил губу и пристально вгляделся в глаза Тэнхакки, которые были точно такого же ярко-голубого цвета, как и у него самого. Он подумал о драконьей подвеске на шее лорда Грэфгора, о воспоминаниях, которые пробудились в его сознании, когда он увидел ее. И нахмурился.

– Но ведь у тебя тоже есть секреты, – неуверенно сказал он. – О родителях...

– Какие секреты? – Тэнхакки пожал плечами. – Наши родители сгорели в пожаре, ты это знаешь.

Но Кихо показалось, как ему казалось всегда, когда они с братом заговаривали о своих родителях, что тот недоговаривает, скрывает что-то.

– И все? – настаивал Кихо. Он знал, что ничего не добьется, но все равно делал это, скорее даже по привычке.

– Но ведь у нас есть и другие родственники. Почему же мы живем на улице?

– Никто не пожелал взять нас к себе.

Кихо вздохнул и уставился на свои протертые грязные ботинки. Он уже много раз слышал эти слова, но ему никак не верилось, что они могут быть правдой. Ему казалось, а может, он просто обманывал себя, что истинная правда намного светлее и, когда он ее узнает, то будет безгранично счастлив.

Между ними воцарилась тишина.

– Хорошо, – наконец вздохнул Кихо, поднимая глаза от пола. Тэнхакки выпрямился, довольный таким ответом, ведь он ожидал, что дальше последует признание. Но никакого признания не последовало.

– Можешь не идти. Я пойду один, – розачарованно покивал головой Кихо.

Тэнхакки в очередной раз опешил и схватился за голову.

– Но я же уже объяснил, что это исключено! – просипел он.

– Да, но потом ты сказал, что пойдешь со мной, если я тебе все расскажу, – нахмурился Кихо, – а я не хочу рассказывать. Значит, пойду один. – Он непонимающе поднял бровь: – ты уже определись.

Тэнхакки пробурчал что-то себе под нос и, развернувшись, лег обратно на гамак, прикрыв глаза. Он не хотел никого грабить, потому что знал, что это дурной поступок. А уж тем более ему не хотелось обкрадывать такую важную фигуру как лорд Грэфгор. Даже живя на улице, он старался быть образованным и честным человеком, как бы трудно это не было. И ему это долгое время удавалось. Он покупал на заработанные деньги книги и учебники, учился сам и учил брата. И все это время ему также удавалось удерживать брата на месте и не позволять ему красть и воровать. Как ему не хотелось покидать этот город! Вовсе не потому, что он ему нравился. Нет, он ненавидел его всей душой. Но он так привык к его безопасности. Он знал, что даже если его брат будет баловаться со своей магией, едва ли возможно, что кто-то его заметит. Тем более, что как раз с помощью магии он становился совсем не заметным. Жителей мало что интересовало, кроме их собственных дел, а если бы они и обратили внимание на исчезающего парнишку, то, скорее всего, поленились бы докладывать служащим лордов. Сами же служащие редко встречались поблизости. Как и Охотники.

Но Тэнхакки также знал, что если он не согласится, брат выполнит свое обещание и отправится один. Поэтому выбора у него не было.

– Хорошо, – вздохнул он, и Кихо тут же расцвел в улыбке. – Только при одном условии. Мы соберем себе команду.

– Чтобы было, с кем разделить казнь?! Отличная идея!

И с этими словами Кихо умчался прочь, жуя по пути свое помятое яблоко.

Глава третья

Он видел огонь. Языки пламени будто повисли над его дрожащей ладонью, но по-настоящему он всего лишь держал тлеющую газету. Ее мятые концы вздымались вверх, будто моля о пощаде, буквы исчезали, сгорая вместе с бумагой, а потом все происходило заново, и заново, ведь это был совсем не обычный огонь. Это был огонь, способный сжечь почти все что угодно за считанные секунды. Идеально, чтобы сжечь целый дом.

Он пошевелил пальцами, едва ли чувствуя жар пламени, и взглянул на дом перед ним. Ему совсем не хотелось рушить его, но он понимал, что так надо. Затаив дыхание, он поднял руку, замахнулся и...

...

Тэнхакки резко сел в кровати, тяжело дыша и чувствуя, как его руки трясутся. Вокруг было еще темно, лишь лучи лунного света проскальзывали в окна-дыры и освещали пол. Он встал с кучи на полу, которую называл кроватью, и, ступая босыми ногами по ледяному полу, прокрался к окну, стараясь идти как можно тише, чтобы не разбудить брата. Холодный ночной воздух колол его со всех сторон, будто заставляя лечь обратно. Но Тэнхакки сейчас не хотелось спать. Подойдя к окну, он поднял левуя руку к лицу и посмотрел на нее с непонятной смесью эмоций. Перед его глазами была не обычная человеческая рука. Она не была вся покрыта шрамами, на ней не было отсутствующих или дополнительных пальцев, с нее не капала никакая слизь, но она все равно была противна. Это была призрачная рука, рука скелета. Но самое ужасное в ней было то, что она была знаком его рабства. У него был хозяин, которому он не по своей воле обязан был подчиняться.

Тэнхакки сжал зубы и со всей силы ударил этой рукой по стене. Кости скрипнули, звякнули, но не треснули, и он не почувствовал никакой боли.

– Лучше вовсе не иметь руки, чем иметь такую, – пробормотал он и вздохнул.

Он постоял молча, глядя на спящий темный город перед ним.

– Ограбить лорда, – хмыкнул он, вспоминая разговор с братом. – Интересно, что же все-таки сподвигло его предложить это. – Он взглянул через плечо на спящего брата и прикусил губу. – Надеюсь, мы успеем хотя бы дойти до лорда, прежде чем нас решат сжечь на костре.

...

– Вперед, на поиски команды! – весело воскликнул Кихо, явно с трудом заставляя себя стоять смирно и не прыгать на месте.

– И что же ты имеешь в виду, говоря это? – поинтересовался Тэнхакки, зевая и вставая с кровати. – По-твоему, если мы выйдем на улицу и крикнем, что нам нужны добровольцы, которые готовы пожертвовать жизнью в попытке ограбить лорда Грэфгора, все тут же бросятся к нам и на коленях будут упрашивать взять их в команду?

– А что, нет?

Тэнхакки молча покачал головой, поправил повязку, подсунул под нее волосы, чтобы не лезли в лицо и закинул в карман единственное свое оружие: маленький складной ножик.

– Мы пойдем к...моему знакомому, – пояснил Тэнхакки. – Он всегда не против рисковать жизнью. Тем более что он у меня в долгу.

Они вышли на полуразрушенную площадку, которая когда-то должна была стать огромным балконом. Весь первый этаж их дома-штаба походил на руины, входы были завалены большими обломками каменных плит, песком и прочим строительным мусором, поэтому входить там было даже если возможно, то очень неудобно.

Под гневным взглядом брата Кихо перепрыгнул на крышу стоящего неподалеку сарая, оттуда - на тележку с сеном и, спрыгнув на землю, дождался, когда Тэнхакки спустится вниз по веревочной лестнице, которую они для этого и повесили.

– Тебе никогда не стать нормальным человеком с нормальными манерами, – буркнул Тэнхакки, и Кихо весело улыбнулся ему в ответ.

Пока они шли по улице, Кихо едва удержался, чтобы не взглянуть задумчиво на то здание, в которое вчера заходил лорд. Однако что-то, видно, в его выражении изменилось, потому что брат пристально взглянул на него и приподнял бровь.

– А куда мы идем, Тэни? – поспешно поинтересовался Кихо, стараясь отвлечь брата.

– В бар, – ответил тот.

– В бар?! – изумленно переспросил Кихо. – Но ты говорил, мне нельзя в бар!

– Надень на лицо серьезное выражение - тогда можно.

Кихо замер столбом, но так как брат продолжил идти, ему пришлось его догонять.

– Ты не предупреждал, что мне надо найти себе маску! – возмутился он. – Я и не нашел!

– Не знаю, о какой маске ты говоришь, но сейчас никакая тебе не нужна, – вздохнул Тэнхакки и свернул влево по дороге. – Просто молчи, говорить буду я.

Хотя по всему их городку Шумелу было раскидано множество баров, но Тэнхакки шел все дальше по одинаковым скучным улицам, и вскоре Кихо стал сомневаться, что когда-либо бывал в этих частях города.

Кихо совершенно не нравился их город. Когда он думал о том, сколько интересного может быть за пределами Шумела, то его грудь сдавливало сильнейшее желание сбежать отсюда подальше. Но, хотя он вряд ли когда-нибудь бы в этом признался, ему страшно было оставаться одному, без защиты старшего брата.

– Осторожно, – произнес Тэнхакки, замедлившись и вытянув руку перед Кихо. – Охотники.

Кихо выглянул из-за плеча брата и увидел небольшую клетку на колесах. В ней сидело около десятка человек, а впереди ехало четверо могучих всадников на красновато-черных существах, похожих на подгоревших коней. Одеты эти люди были в слишком знакомую черно-красную форму. Все называли их просто Охотниками, хотя это вряд ли было настоящее название. Их целью было ловить всех, кто, по их мнению или по мнению Империуса, являлся злом, нечистью, неугодным. Злом были не только Слуги призраков, как Тэнхакки и Кихо. Злом считались и воры и мошенники, и колдуньи, и люди, которых они прокляли или же даже вылечили. И все бы еще ничего, если бы на этом все и кончилось. Ведь, без сомнений, любой преступник должен нести наказание, некоторые ведьмы творили дела и похуже, чем обыкновенные убийцы, а ненависть к Слугам можно было понять, так как сами Призраки были еще те неприятные типы. Но это было не все. Охотники видели зло повсюду.

Все без исключения лесные жители считались просто кошмарным злом. Человек, надевший талисман или оберег, в тот же момент объявлялся злом. Люди, зашедшие в лес, считались потерянными навсегда и, если возвращались, то, кто бы мог подумать, очень скоро оказывались в руках Охотников с клеймом “зло” на лбу. Даже сам лес, а не только его жители, считался злом. И если бы Охотники могли, они бы точно засадили его за решетку.

Иными словами, Охотники не всегда ловили то зло, которое должно было быть поймано. И очень часто их жертвами оказывались совершенно невинные существа.

Кихо нахмурился и потянулся к своей правой руке.

– Не вздумай! – прошипел Тэнхакки, заметив это, и оттащил брата подальше от дороги, желая затеряться в толпе, людей на улице в этот день было очень много.

– Если б все пропускали эти кареты, мы бы с тобой уже сидели бы в тюрьме, – прошептал в ответ Кихо.

– Нас спас Штурвс, а не какой-то маленький мальчик с "костлявой" рукой! Тем более, некоторые из этих пленных заслуживают сидеть там.

– А некоторые нет. И не знаю, о каком мальчике ты говоришь, но я пошел.

– Нет! – воскликнул Тэнхакки и ринулся вслед за братом, но тот так ловко двигался среди прохожих, изредка пользуясь своей магией, что схватить его было невозможно, и скоро он исчез из поля зрения.

– Задушу его, – со злостью буркнул Тэнхакки и в отчаянии ударил себя по ноге.

Кихо сам не заметил, как выскочил на дорогу, добрался до клетки и в своей спешке нечаянно врезался в одного из Охотников. Тот остановил своего коня, резко дернув за поводья, и от его острого взгляда Кихо поежился. У него были длинные черные волосы, захваченные в хвост, ледяные синие глаза и страшный шрам на все лицо, от правого виска к левой щеке. Кихо сглотнул и попятился.

– Осторожно, мальчик, – произнес всадник громыхающим голосом. – К этим злодеям лучше даже близко не подходить, – он мотнул головой в сторону клетки, которая успела отъехать от них. Только сейчас Кихо понял, что она едет сама, кони впереди нее, не запряженные ни в какую упряжь, не тянули ее, а скорее направляли.

– Но они не злодеи! – воскликнул он, не успев прикусить язык.

– А это не тебе решать, – и с этими словами всадник пнул своего коня и отправился вперед, догонять своих товарищей.

Кихо задумчиво покачал головой и бросился следом, снова затерявшись в толпе. На этот раз он без проблем подобрался к клетке и, воспользовавшись своей магией, проскочил внутрь.

Пленники уставились на него кто с удивлением, кто с сомнением, кто-то даже со злостью. А один маленький человечек, который был едва ли выше пояса Кихо, посмотрел на него с таким ужасом, будто Кихо был палачом.

– Я... – пробормотал Кихо, – ... с миром...

Никто ничего не ответил, а маленький человечек, казалось, готов был в любую секунду упасть в обморок. Но Кихо не стал обращать внимания на это молчание и повернулся к замку.

Если бы кто-нибудь провел конкурс на звание самого лучшего взломщика, то Кихо, скорее всего, занял бы первое место. Ну, или хотя бы второе. Его призрачная магия очень помогала ему в этом деле. Он совал пальцы прямо внутрь замка и шевелил деталями так быстро, что уже через пару мгновений слышался тихий щелчок и замок падал ему в руки.

Так произошло и в этот раз, и сунув замок в карман, он тихо приоткрыл дверь и поманил рукой всех пленных. Просить дважды их не пришлось, некоторые кивнули Кихо в знак благодарности, другие проигнорировали своего освободителя. И друг за другом они стали спрыгивать на землю прямо находу. Когда все вышли, Кихо достал замок, повесил его на место и закрыл, криво усмехнувшись, и только после этого выпрыгнул из клетки. Он уже собирался пойти искать брата, как вдруг кто-то схватил его за футболку.

И он обернулся, готовый встретиться лицом к лицу с одним из Охотников.

Глава четвертая

– Прошу вас, сэр, не убивайте!

Кихо посмотрел вниз и увидел все того же человечка из клетки. Он был маленький, но крупный, с очень широкими плечами и большой головой, напоминающей по форме квадрат. Нос его походил на половинку груши, прилепленную к лицу, кожа была темная, а волосы короткие и кучерявые. Он выглядел потрепанно, но, судя по дорогой одежде и по прилизанным волосам, совсем недавно жил в роскоши.

– Не убивайте меня, сэр! – повторил человечек и схватил Кихо за ногу.

Тот опешил от неожиданности и даже не сдвинулся с места.

– Я не собираюсь тебя убивать, – пробормотал он. – Я же освободил тебя.

Человечек ничего не ответил и не отпустил его ногу. Кихо попытался вырваться из его хватки, но нога будто застряла в камне.

– Если ты боишься, что я тебя убью, – произнес Кихо и, исчезнув на мгновение, отпрянул от своего пленителя. Тот немедленно прицепился обратно, – зачем же ты держишь меня?

– Я не боюсь, что вы меня убьете, – объяснил человечек. – Я боюсь, что вы сначала рассердитесь на меня, а уже после убьете. – Он еще сильнее прижался к ноге Кихо, отчего его голос зазвучал скомканно: – поэтому я обнимаю вас, надеясь, что в таком случае вы помилуете меня.

Он немного помолчал и добавил:

– А еще мне очень страшно.

Кихо поглядел на прохожих, которые уже начинали бросать в его сторону хмурые взгляды, и разглядел поодаль клетку с четырьмя всадниками - они уже успели отъехать очень далеко. Их возмущенные возгласы совсем ему не понравились.

– Ладно, – произнес он и опустил взгляд на человечка. – Убивать я тебя не собираюсь, так что, пожалуйста, отпусти меня. Мне пора.

Он снова взглянул на Охотников и к своему ужасу увидел, что они уже движутся в их сторону.

– Нет! – взвизгнул человечек и сжал ногу Кихо так, что тот невольно стиснул зубы. – Не бросайте меня, сэр! Прошу, не бросайте!

– Да не буду я тебя бросать! Ты слишком тяжелый даже чтобы поднять тебя.

Человечек с сомнением взглянул на него снизу вверх, явно не понимая, о чем идет речь.

– Ладно, – повторил Кихо. – Пойдем скорее.

– Так вы берете меня с собой? – с надеждой пискнул человечек, хотя голос у него был далеко не высокий.

– А у меня есть выбор?!

Кихо двинулся прочь, таща за собой человечка и поглядывая через плечо на Охотников. Вокруг было слишком мало людей и карет, чтобы спрятать Кихо и его новообретенного компаньона, поэтому он знал, что надо поторопиться. Но человечек, видно, не понимал этого. С непрестанными возгласами, вскриками и бормотаниями он плелся вслед за Кихо, держа того за футболку. Он мешался под ногами и толкал Кихо то в одну, то в другую сторону, отчего Кихо с трудом удавалось устоять на ногах.

– Быстрее, – пропыхтел он, вытирая пот со лба.

Казалось, все его усилия сдвинуться с места ни к чему не приводили, и он продолжал стоять на месте.

– Пожалуйста, идем! – взмолился Кихо, но человечек, похоже, не услышал его.

Казалось, прошла вечность, когда внезапно он услышал за спиной:

– Эй, мальчишка!

И тогда ему внезапно в голову пришла отличная идея. Он схватил человечка, перебросил его через плечо и бросился прочь.

– Все-таки тебя можно поднять! А вот бросить я тебя точно не смогу! – прокричал Кихо на бегу.

Он был на все сто уверен, что если бы не страх за свою жизнь он вряд ли смог бы это сделать. Человечек был далеко не легкий.

Со своей ношей на плечах он бежал по улицам мимо редких прохожих и одинаковых зданий и слышал позади приближающийся стук конских копыт. Хотя, по правде говоря, не совсем конских, так как те черно-красные существа были не совсем конями.

"Интересно, может ли человек обогнать лошадь?" – подумал внезапно Кихо, но рассуждать было некогда.

Охотники все приближались, и приближались, как вдруг кто-то сбоку схватил его, Кихо, и затащил в одно из зданий. Он обернулся - и тут же расплылся в широкой улыбке.

– Тэни! – радостно воскликнул он.

Тэнхакки ничего не ответил, с укоризной глядя на брата и, переведя взгляд на его необычный груз, поинтересовался:

– Кто это?

Они услышали, как снаружи промчались мимо всадники, но никто из них даже не обратил на это внимания.

Кихо поставил человечка на землю и поскорее отошел в сторону, боясь снова оказаться в его объятиях.

– Я не собирался его брать, он сам привязался, – тут же стал оправдываться он.

– Позвольте представиться, сэр, – слегка дрожащим голосом произнес человечек. Его глаза бегали вокруг, явно в поисках места, куда спрятаться при малейшем намеке на опасность. – Меня зовут Пудникс Чизкейтон.

– Пудинг? – переспросил Кихо, в его глазах блеснул веселый огонек. Но все его проигнорировали.

– Я очень благодарен вашему брату за свое спасение, – продолжил свою речь Пудникс. – И готов выплатить этот долг любым способом. – Он замялся, и его голос задрожал, когда он продолжил: – но... но я так же б... б... был бы вам признателен, е... если бы вы... приютили меня...

Закончив, он тут же прикрыл голову руками, будто ожидая, что его сейчас начнут колотить.

– Приютили? – нахмурился Кихо, у которого от этой "нудной" речи заболела голова.

– Мне некуда идти, – проскулил Пудникс.

– Отлично! – воскликнул Кихо. – Ведь нам есть куда идти!

– Да, конечно, – пробормотал Тэнхакки.

– И вы возьмете меня с собой? – затаив дыхание, спросил Пудникс.

Кихо наклонился к нему и хитро прищурился:

– Только при одном условии: перестань бояться.

И от этих слов Пудникс свалился на пол, потеряв сознание.

...

На этот раз они шли осторожней. Выглядывали из-за углов, прятались в тени, боясь наткнуться на Охотников. Пудникс хныкал, но старался выглядеть смелым, что получалось у него, стоит признаться, ужасно.

– Пришли, – наконец произнес Тэнхакки и остановился.

Перед ними стояло невысокое широкое здание с треугольной крышей, огромными окнами и вывеской "Поющий стакан" прямо над дверью. Оно было сделано из темных бревен, которые слегка попахивали гнилью, но в целом выглядело приветливо.

Кихо вгляделся в мутные стекла, но никого не увидел.

– Так, Пудникс, дружище, – пробормотал Кихо, – надеюсь, ты врач-психиатр или типа того, потому что мой брат, кажется, начал сходить с ума.

Тэнхакки взглянул на него, качая головой и незаметно улыбнулся.

– Это заколдованные окна, – пояснил он. – Чтобы не привлекать лишнего внимания. Ведь вход в этот бар открыт для всех, и проклятых, и преступников. Если честно, это даже не совсем бар.

– Заколдованные?! – ужаснулся Пудникс. – От колдовства ничего хорошего не жди! Я знаю кое-кого, кто из-за колдовства застрял во времени!

– И ты привел меня сюда? – удивился Кихо, не обращая внимания на слова Пудникса. – В место, куда стекаются все те, на кого ты так не хочешь быть похож? В такое опасное место, совсем не подходящее для “воспитанных детей”? – последние слова он произнес низким голосом, подражая брату. А после глупо улыбнулся: – а я уж думал, этого никогда не произойдет!

Тэнхакки вздохнул и толкнул дверь в бар. В нос Кихо тут же ударил запах слегка застоявшегося воздуха и всевозможных напитков. Он зашел внутрь вслед за братом, чувствуя, как Пудникс жмется к его ногам. И в восторге ахнул, оглядываясь.

Стены в помещении были сделаны из тех же темных бревен, что снаружи, окна с этой стороны выглядели намного чище. С потолка свисала гигантская люстра со множеством свечек, освещая все вокруг и отражаясь на отполированной поверхности столов и барной стойки впереди. Эта стойка была изготовлена из дерева еще темнее, чем стены. И такая гладкая, что стаканы скользили по ней, как по льду. Спереди в ней были вырезаны ниши с гравировкой по краям, в некоторых из них стояли стаканы. Все они были совершенно различными. На одних красовались узоры с цветами и листьями, на других – простые узоры из прямых линий и точек. Некоторые стаканы были прямые, другие сужались к низу или к верху, а какие-то даже больше походили на бокалы.

– И это вы называете убежищем для самых отъявленных преступников? – хмыкнул Кихо, с сомнением разглядывая людей вокруг. – Даже у Штурвса в Приюте Зла встречаются лица пострашнее.

Они подошли к стойке и уселись на высокие стулья около нее. Пудниксу это удалось с трудом, но в итоге его кучерявая макушка все-таки показалась из-за стойки, и почти в тот же момент к ним подошел высокий худощавый бармен. У него были красные волнистые волосы, а глаза походили на два блестящих рубина. Ему уже явно было больше двадцати, но в его глазах виднелся какой-то детский шутливый огонек.

– Добрый день, – он приветливо улыбнулся братьям. – Я Аист Фрум. Что пожелаете выпить?

– Три кружки лохматого лимонада, пожалуйста, – ответил за всех Тэнхакки.

– Три? – удивился Аист.

– Да, нам и нашему другу, – кивнул Тэнхакки. И отвечая на его слова, Пудникс поднял руку из-за стойки.

– Ясно, – хмыкнул Аист. – Что ж, выбирайте себе стаканы, я отправлю к вам сестру, она лучше меня делает лимонады.

Он ушел прочь, оставив их одних, и Кихо вопрошающе уставился на брата.

– Выбирать стаканы?! – воскликнул он. – Я могу выбрать любой из этих стаканов?!

Тэнхакки вздохнул. Но не сдержал улыбки и ответил:

– Ты когда-нибудь перестанешь удивляться обыкновенным вещам?

Кихо ему не ответил. Он уже прыгал с одного места на другое и разглядывал стаканы, как какое-то невероятное сокровище.

К тому времени, как он наконец успокоился и сел на место вместе со своим стаканом, Тэнхакки уже взял пару для себя и для Пудникса. К ним подошла красноволосая сестра Аиста, ужасно похожая на своего брата.

– Я Аиша. Вы пожелали заказать три лохматых лимонада? – улыбнулась она, уже перемешивая что-то.

– Да, – ответил Тэнхакки. – А так же нам бы хотелось узнать: Агнид Ного присутствует здесь?

– Агнид? – спокойно переспросила девушка, но Кихо увидел по ее глазам, что речь его брата рассмешила ее. – Да, она вот там.

Она указала пальцем на один из самых дальних столиков около стены. Свет люстры едва дотягивался до туда, да и многочисленные головы людей, сидящих за другими столиками, мешали разглядеть хоть что-нибудь, кроме неподвижной человеческой фигуры и чего-то странного перед ней, вроде клетки.

– Спасибо, – кивнул Тэнхакки.

– Так же нам бы хотелось узнать? – фыркнул Кихо, как только Аиша отвернулась, продолжая что-то смешивать и трясти. – Тэни, ты вообще умеешь говорить нормально с кем-то, кроме меня?

– Откуда мне знать?!– шепотом возмутился тот. – Я только с тобой и разговариваю!

Барменша наконец-то наполнила их стаканы густой пенистой жидкостью и поставила рядом кувшин с оставшимся напитком.

– Осторожней со стаканами, порой они кусаются, – произнесла она, подмигнула им и удалилась.

Взяв каждый по стакану, они втроем направились к тому самому столику в тени. Народу в баре было очень много, и им пришлось протискиваться между стульев, и людей, и столов. Поэтому путь до темного уголка занял у них не меньше двух минут.

Кихо был невероятно удивлен увидеть высокую, внушительного вида девушку за этим столом. Он подозревал, что у Тэнхакки могут быть какие угодно знакомые, даже не люди, а какие-нибудь огры, хотя из-за Охотников их редко удавалось встретить. Но почему-то ему не приходило в голову, что один из знакомых его брата может быть девушкой.

Тэнхакки неловко прокашлялся, и Агнид повернулась к нему. На ее лице застыло непроницаемое пустое выражение. Темно-зеленые глаза будто прожгли Кихо насквозь, стоило только ему посмотреть в них. Кучерявые каштановые волосы она заплела в такой тугой хвост, что казалось, он в любой момент может отлететь вместе с частью головы. Вид у Агнид был внушительный, хотя одежда выглядела как-то даже слишком необычно и странно. Облегающие черные штаны, такого же цвета футболка, коричневая кожаная юбка и красный платок, повязанный на шее и закрывающий ей половину рук. На голове красовалась полосатая черно-красная шапка, натянутая едва ли не до глаз. Кихо подумал, что эта девушка похожа на расфуфыренный гриб. Мешали только пронзительные глаза. Если бы такие глаза были у грибов, никто никогда и близко к ним не стал бы подходить, не то что срывать их.

Поразглядывав ее еще немного, Кихо увидел у нек на одной руке золотой браслет с тусклым голубым камнем, а на другой - кожаный с ножнами для небольшого кинжала. И наконец он заметил самую главную деталь всего этого ее необычного облика - высокие сверкающие сапоги с огромной подошвой.

– Тэнио? – медленно произнесла Агнид с ноткой удивления в голосе. Голос у нее оказался не таким грубым и хриплым, как ожидал Кихо.

– Рад видеть тебя, Агнид, – улыбнулся Тэнхакки.

Кихо уже хотел было пошутить насчет новой клички брата, как вдруг его внимание резко переключилось на клетку, стоявшую на столе. Ведь оттуда на него пялилась пара светящихся золотых глаз. Он отпрянул, но в то же время всмотрелся повнимательнее. Глаза принадлежали существу, похожему на человека, но с зеленой кожей, будто покрытой мхом. С длинными руками и маленькими рожками, покрытыми трещинками, словно кора дерева, это существо походило на ожившее растение. Одето оно было в простое платьице из бежеватой ткани, на шее висело ожерелье со стеклянной подвеской в виде цветка. Существо качалось на жердочке в клетке и не сводило с Кихо глаз.

– Вассабби... – прошипело оно.

Кихо нахмурился, не понимая, что это значит.

"Может, это какой-то другой язык?" – подумал он.

– Нет, – произнесло существо, будто прочитав его мысли. – Меня зовут Вассабби.

Голос у нее был какой-то приятный, хотя слегка звенел в ушах и в нем слышалось что-то вроде хитрости или усмешки. От этого голоса становилось тепло и душе и телу, будто от уютного кресла около камина. И он так напоминал шелест листьев, травы и ветра!

– Правда? – удивился Кихо, ему очень понравилось это имя. – Тогда я Чили.

– Привет, Чили, – прошелестела она в ответ.

– Что?.. Но я не...

– Садитесь, – коротко сказала в это время Агнид – больше это походило на приказ. Она немного сдвинулась в сторону, видно освобождая место, и снова замерла, как статуя, буравя взглядом Тэнхакки так же, как Вассабби буравила Кихо. Даже хуже. От ее пронзительного взгляда хотелось поскорее самому броситься в могилу. Поэтому не удивительно, что Тэнхакки предпочел не занимать место рядом с ней. Братья уселись на скамью напротив, а Пудникс втиснулся между ними. И две пары глаз, золотые и зеленые, последовали за ними. На мгновение повисла тишина.

– Вы ведь не случайно наткнулись на меня, верно? – нарушила молчание Агнид. – Ты пришел за долгом, не так ли, Тэнхакки? – она выговорила это имя так, будто от него у нее болела голова.

– Ну, в целом именно так, – промямлил Тэнхакки. – Но я так же хотел бы попросить тебя, как друга.

Тем временем Кихо, совсем не заинтересованный этим медленным напряженным разговором, глотнул из своего стакана и облизал губы от удовольствия. Напиток оказался прохладным со вкусом лимона, меда и еще чего-то, что он никогда не пробовал. Мальчик помедлил мгновение, а потом одним глотком опустошил стакан.

– Ишь ты какой. Я вот только одно пытаюсь понять, как ж ты можешь звать меня другом, когда всего год назад я и в глаза тебя не видывала, - сказала Агнид все тем же пустым голосом. - А последняя наша встреча - та самая, вне сомнений ты скумекал,какая именно - была… из запоминающихся, но… если короче, так себе. Но я всегда возвращаю долги, а перед тобой он у меня есть. Так что я слушаю.

– Ну..., – протянул Тэнхакки. Кихо еще никогда не видел его таким неуверенным. – Конечно я помню ту встречу… честно признаться, я думал, после нее-то как раз мы и должны были стать… друзьями.

– Забудь про это и уже сообщи мне, зачем сюда притопал.

– Мы тут собрались ограбить одного лорда и...

И тут прямо перед ними раздался оглушительный крик. Глаза Кихо расширились до неимоверных размеров, ведь орал не кто-нибудь, а его стакан. Хотя ему лишь сначала показалось, что это ор. На самом деле стакан пел. Это была чудеснейшая ария, которая для многих могла преждевременно окончиться, если вовремя не закрыть уши. Дело в том, что этот великолепный "голос", похожий на смесь визга поросят, плача сотни младенцев и завывания сирены, не только заставлял морщиться, но и был способен оглушить кого-нибудь.

Агнид резко схватила кувшин с лимонадом и наполнила поющий стакан до краев. Пение стихло.

– Вы вообще ничего не смыслите в этом мире? – фыркнула она, и ее губы дернулись в попытке на улыбку. Впервые за все это время.

Люди вокруг кидали в сторону их столика обвинающие взгляды, но Кихо не замечал этого, ошарашенно уставившись на стакан.

– Это поэтому бар так называется? – выдохнул он. – Но зачем вообще делать стаканы поющими?!

– Правило бара, – пояснила Агнид и на этот раз по-настоящему улыбнулась. – Стаканы здесь никогда не бывают пустыми, если не стоят на полке. – Она пожала плечами, – думается мне, просто шутка хозяев.

Кихо отодвинул "певца" подальше от себя так, будто это была бомба, готовая взорваться в любой момент.

– Вы решили ограбить лорда и вдруг поняли, что без помощи вам никак, – продолжала Агнид, явно приоткрыв свои до этого момента наглухо запертые двери дружелюбия. – Что ж, видно, лишь силы свыше знают, почему таким обалдуям, как вы звякнуло грабить этих модников лордов. Но без паники, я не какая-нибудь липкая феечка, чтобы еще докучать вам расспросами. Я обязана тебе жизнью, Тэнахи. И если это шанс выплатить свой долг, я согласна.

С ее последним словом за их столиком воцарилась тишина.

– И это все?! – возмутился Кихо. – Вот так просто мы набрали команду?

– А ты хочешь, чтобы я вскинулась и начала отнекиваться? – фыркнула Агнид. – Я могу, если тебе этак угодно.

– Не стоит, ведь предложение звучит крайне заманчиво, – промурлыкал незнакомый голос рядом с ними и все четверо... нет, пятеро, считая Вассабби, повернулись. Около их столика возник высокий худой юноша лет шестнадцати с широкой красивой улыбкой и большими карими глазами, имеющими притягивающую искорку в них. Его рыжевато-коричневые волосы были завязаны в тугой хвост сзади, одежда выглядела чистой, но немного потрепанной, будто после долгой дороги. И в целом этот человек излучал какую-то притягивающую доброту, в нем чувствовались ум и сила. Кихо почти в ту же секунду проникся к нему и взаимно улыбнулся.

– Нэйпен Кварц, если позволите представиться, – произнес юноша с маленьким поклоном. И эта манера вежливо разговаривать, которая не очень нравилась Кихо в его брате, теперь же привела его в полный восторг. Хотя он не мог понять, почему Нэйпен спрашивает у них разрешения представить себя.

– Мы разрешаем, – кивнул Кихо. – Так как тебя зовут?

От смятения лицо Нэйпена превратилось в странную гримасу, но он постарался удержать на лице свою широкую улыбку.

– Нэйпен, – медленно произнес он. И когда Кихо довольно закивал головой, то продолжил. Голос у него был негромкий, но слегка вызывающий, с нотками того, кто слишком многое о себе возомнил. – Знаю, подслушивать очень невежливо, но я не удержался и все же подслушал ваш скромный разговор, – он сделал небольшую паузу, глядя на своих собеседников. Тэнхакки с Агнид смотрели на него с подозрением, первый так и вовсе будто хотел испепелить его взглядом, Пудникс испуганно вжался в стул и схватил Тэни за руку, и лишь Кихо глядел с таким интересом, будто тот рассказывал захватывающую историю.

– Возможно, вам не помешала бы еще одна пара рук.

– Так ты колдун?! – удивленно выдохнул Кихо. Все, даже испуганный Пудникс, непонимающе взглянули на него, но все же никто ему не ответил.

– Нет, – отрезал Тэнхакки, повернувшись обратно к Нэйпену. – У нас достаточно пар рук. У нас..., – он скептически взглянул на сжавшегося маленького человечка рядом с собой, на странноватое золотоглазое существо в клетке и на своего брата, который до сих пор не мог понять, каким волшебством ему решили отрастить вторую пару рук. – Да, у нас... очень много пар рук. Вполне достаточно.

– Ну да, – усмехнулся Нэйпен. – Команда у вас просто великолепная. Хоть у кого-нибудь из вас есть оружие? Иль, может, кто-нибудь из вас умеет драться? А эта деревянная тоже с вами? Помощница? Конечно, такая не привлечет никакого внимания на оживленных улицах!

Вассабби зашипела словно кошка и сверкнула глазами так, что Нэйпен вздрогнул и сделал шаг назад.

– Это мой товар, – ледяным голосом сообщила Агнид и глянула на него не хуже своей пленницы.

– Ладно, ладно, – Нэйпен примирительно поднял руки, тут же опустил их и повесил голову. – Прошу простить меня. Просто я... порой я говорю много лишнего, но это вовсе не со зла… – Он со стыдом взглянул на них исподлобья. – Знаете, этот мир не всегда бывает таким, каким мы хотим его видеть. И в нем есть одинокие люди, которые скрывают свое одиночество за грубостью, – было ясно, что он говорит о себе. Подняв голову, он махнул на стул рядом с Агнид: – можно присесть?

Кихо заметил, как Тэнхакки метнул в сторону Агнид взгляд, говорящий "Ни за что!". Но Агнид даже не смотрела в его сторону. После речи Нэйпена ее лицо слегка расслабилось, и она молча кивнула, приглашая его за стол.

– Можно? – спросил Нэйпен, протягивая руку к стакану Кихо.

– Конечно! – тут же согласился тот и добавил: – Только осторожней, они петь умеют.

– Ну конечно же умеют! – расхохотался Нэйпен и сделал огромный глоток лимонада.

Никто и не заметил, как он стал рассказывать невероятные истории из своей жизни. Его голос звучал то тихо, то громко, то смешно, то очень серьезно, заставляя слушателей то подаваться вперед и вслушиваться, то вздрагивать от неожиданности, а потом смеяться до слез.

Он закончил лишь через несколько часов. И опустошив очередной стакан, поспешно закрыл ему "рот", извинился и поскорее направился к стойке, чтобы утихомирить бурчащего из под его ладони певца.

– Не уж-то он правда победил этого гигантского цыпленка с помощью плюшевого петуха? – прыснул Кихо, утирая слезы с лица.

Тэнхакки промолчал.

– Тэнио, если ты всех будешь так критично разглядывать, то всю жизнь проведешь в каком-нибудь сарае и зачахнешь от одиночества, – улыбнулась Агнид.

Тэнхакки неуверенно улыбнулся ей в ответ. Он не понимал, что не так, но у него было какое-то чувство, кричащее ему что-то невнятное, неразборчивое.

Нэйпен вернулся с полным стаканом лимонада, со стуком поставил его на стол и уселся на место.

– Так какая доля будет моей? – поинтересовался он.

– И моя, – подхватила Агнид.

– А мне ничего не надо, – пискнул Пудникс.

– А я товар, – загадочно прошипела Вассабби.

– Значит, вам двоим по половине, – подытожил Кихо, заставив брата взглянуть на него, как на чокнутого.

– Кихо! – простонал Тэнхакки, и выгнав того из-за стола, отвел его в сторону.

– Ты же понимаешь, что если двум людям дать по половине чего-то, от этого чего-то ничего не останется?! – шепотом возмутился Тэнхакки.

– Это что, урок математики? – скривился на это Кихо.

Тэнхакки вздохнул и закатил глаза.

– Кихо, – проговорил он спокойнее.– Я согласился помочь тебе с этой твоей затеей, даже не зная, зачем и почему ты этого хочешь. Но теперь ты просто взял и отдал все другим, не оставив нам ни гроша. Так зачем же, во имя вышних сил, ты все это устроил?! Просто на дворец хочешь посмотреть?!

– Лорд Горшок живет во дворце? – поразился Кихо, но брат его проигнорировал.

Какое-то время они стояли молча. Кихо хмурился, пытаясь понять, что сказал брат, и думая, как ему ответить.

– Братишка, – усталым голосом сказал Тэнхакки, и Кихо невольно поежился, ведь к нему редко обращались таким образом. – Что тебе нужно от лорда?

Кихо в упор посмотрел ему в глаза. Он не знал, но Тэнхакки был приятно удивлен, встретив его взгляд. Ведь это был не тот взгляд неугомонного мальчишки, к которому он привык. В этом взгляде он увидел уверенность, упорство и... не уж-то злость?

Кихо с готовностью поджал губу и, глубоко вдохнув, ответил:

– Цепочку родителей.

Глава пятая

Весь коридор был черный. Не потому, что его поглотила тьма, просто и стены, и потолок, и пол были сделаны из грубого шершавого черного камня, который даже не отражал голубой свет факелов на стенах. В этом коридоре не было ничего, кроме этих факелов и черного камня. Даже на стене слева, где могли бы располагаться окна, висели все те же факелы, а окон не было. В них и не было смысла, Вьюстен это знал. Кто же хочет смотреть через стекло на землю с ее червями, слаймоками и прочими обитателями. Вьюстену жить в подземном замке совершенно не нравилось. Каждые пару минут у него по всему телу пробегал холодок, а глядя в зеркало, он чувствовал отвращение, видя свою белую, слегка сероватую кожу, такую нездоровую, что она немного просвечивала. Вокруг впавших глаз у него залегли жуткие тени, щеки были втянутыми, губы – бледными и потрескавшимися. Он выглядел как мертвец. Хотя почти так оно и было.

Из-за двери в конце коридора лился такой же голубой свет факелов и слышалось множество голосов. Вьюстен знал, чьи это голоса, знал, кто собрался в этой комнате. Призраки всей своей гурьбой, и его отец в их числе. Герцог Эстер, очень уважаемый Призрак, от которого Вьюстену достались серые глаза и гадкие бурые волосы-пакли. Совсем не то, что у его матери. У нее были прекрасные карие глаза и волнистые рыжие волосы. От мысли о матери у него заболело сердце.

– Мы должны что-то сделать с этой щелью! – послышался чей-то громкий голос из-за двери.

Но Вьюстен даже не вздрогнул. Он устал бояться, уже давно устал. Свой страх он превратил в гнев, раздражение и ненависть. И все эти чувства он испытывал к своему отцу.

– Мы не можем. Братство слишком сильно, – Вьюстен узнал голос своего отца.

Дальше он слушать не стал. Знал, что не услышит ничего хорошего, лишь злобные планы своего отца и его "друзей". Вьюстен развернулся и пошел прочь. Он хотел заглянуть кое-куда, пока вокруг не было никого, кто мог его застукать. Это была комната в другом конце замка, в которую ему хотя и не запрещалось, но и не сказать, что разрешалось входить.

Он осторожно, но без капли страха открыл черную деревянную дверь и спокойно зашел внутрь, будто был здесь хозяином. Помещение, как, кажется, и все другие в этом противном замке, было залито надоедливым голубым светом, но здесь он исходил не от факелов. По всей комнате прямо в воздухе зависли блоки из черного камня. Они были небольшие, чуть больше плитки шоколада по ширине и длине, и раз в десять толще. На каждом блоке светились красивые, будто вырезанные искусным мастером, буквы. И эти буквы составляли имена, множество имен. Фьюрик, Кьен, Энела, Йоки. И со всеми обладателямм этих имен он, Вьюстен, был знаком. Не лично, конечно, просто это был далеко не первый раз, когда он заходил в эту комнату. Ему нравилось смотреть на всех этих людей, проклятых Призраками, но все же не живущих под землей, как какие-нибудь мерзкие слаймоки.

Мальчик коснулся одного из блоков с именем Анни на нем. Прямо перед надписью в воздухе возникли голубые светящиеся фигуры милой девочки и ее матери.

– Анни, это платьице смотрится на тебе просто отлично! – воскликнула фигурка мамы.

– Спасибо, мам! – улыбнулась девочка, и они обнялись.

Вьюстен махнул рукой, будто отгоняя мух, и фигурки исчезли. Он знал, что ожерелье на шее этой Анни скрывает ее руку, такую же "костлявую", как и у всех, чьи имена были написаны здесь.

Вьюстен двинулся дальше между блоками. Вокруг стояла полная тишина. Даже его шагов не было слышно. Он оттачивал этот навык много лет и теперь его приближение не услышал бы даже дикий хищник с отменным слухом. Мальчик зажмурился. Да, полнейшая тишина не нарушаемая... Он замер. Где-то недалеко раздался писк, будто от сигнализации. Невольно поморщившись, Вьюстен стал искать источник этого звука. Никаких сигнализаций в этом замке и в помине не было, как и пищащих мышей, так что ни те ни другие не могли разорвать плотную толщу тишины в этой комнате, которой он только начал наслаждаться.

Его тощая фигура бесшумно скользила среди парящих блоков, пока, наконец, писк не стал слышен совсем близко. И тогда, опустив голову, он увидел очередной черный блок. Надпись на нем светилась ярко-белым и мигала. А буквы соединялись в имя "Кихо".

Он присел и коснулся блока. Писк смолк, а перед ним возникла фигура лохматого мальчика, который тут же воскликнул:

– Мы должны ограбить лорда!

Вьюстен лишь слегка вздрогнул от неожиданности.

После рядом с первой фигуркой появилась вторая: мальчика постарше. И эти двое стали спорить. Старший, которого, Вьюстен знал, звали Тэнхакки, был против идеи младшего, но Кихо был настойчив. И в итоге Тэнхакки сдался.

Вьюстен нахмурился. Его отцу это не понравится, совсем не понравится. Если он, отец, узнает об этом, то этим двум братьям не поздоровится. Он решительно достал стеклянную бутылочку из внутреннего кармана своего пальто. В его карманах всегда можно было найти что угодно. Да и разве может быть иначе с волшебными карманами. Стукнув два раза по бутылочке костяшкой пальца, он поставил ее на блок "Кихо", словно кастрюлю на плиту. Надпись замигала поочередно голубым и белым, будто эти два цвета спорили между собой, каждый пытаясь оттеснить другой. Баночка стала сама собой наполняться белой жидкостью с синими прожилками. Это отцу тоже не понравится. Если только он узнает.

– Что ты тут делаешь? – прогремел позади него голос.

У Вьюстена не дрогнул ни один мускул. К счастью, к этому моменту баночка уже прекратила наполняться. Ловко закупорив ее пробкой, он сунул ее обратно в карман и встал. Перед ним высился его отец. Он не ощущал перед ним и толики страха, зато чувствовал полное отвращение. Порой, смотря на отца, ему казалось, что он смотрит в зеркало, где видит отражение себя, только более взрослого и высокого. Его это раздражало. Он не хотел быть похожим на своего отца, который готов был проклинать детей, обрекая их на жизнь в бегах, на страдания. Который готов был управлять людьми с помощью угроз или своей силы. Который готов был уничтожать и разрушать. И все это лишь ради своей выгоды, ради своих целей.

– Что ты тут делаешь? – повторил герцог Эстер.

– Ничего такого, о чем я хотел бы вам рассказать, сэр, – холодно отрапортовал Вьюстен.

Герцог слегка поморщился, разглядывая сына.

– Я уже говорил тебе не обращаться ко мне так, – процедил он.

– Смею разочаровать вас, сэр, но я не намерен выполнять ваши просьбы.

Отец приблизился к сыну и взглянул на него сверху вниз, задрав подбородок. Тот смело встретил его взгляд. И как же Эстера взбесила эта непоколебимость!

– А что, если я прикажу тебе? – прошипел он и с размаху ударил сына ладонью по лицу.

Вьюстен сжал зубы, но не от боли, а от злости. Он с удовольствием бы ответил отцу тем же, но считал, что очень часто слова бывают сильнее ударов. Ими можно и разозлить, и причинить боль и просто после нескольких фраз остаться победителем, даже не сражаясь. Главное уметь использовать их.

– Я смею снова вас разочаровать, сэр. Слушать приказы бездушного мертвеца я и подавно не собираюсь, – вздохнул Вьюстен, выпрямляясь.

– Порой мне ужасно хочется отправить тебя в тюрьму к твоей матери. Возможно, пора мне это сделать.

– Буду рад, – тут же ответил Вьюстен. – Разницы почти нет, но там, по крайней мере, меня ждут настоящие люди.

И с этими словами он развернулся и пошел прочь, чувствуя, как отец буравит его сердитым взглядом.

– Ты станешь моим наследником, хочешь ты того или нет, – произнес вдруг герцог Эстер.

– Твоим мечтам не сбыться, рад ты тому или нет, – не оборачиваясь и не останавливаясь, громко ответил Вьюстен.

Отец не стал окликать его и не последовал за ним. Вьюстен был только рад. Он быстрыми шагами шел по коридору, уже не думая об отце, а глубоко задумавшись об увиденном. Этому Кихо с его братом нужна помощь, в этом нет сомнений. Пройдет всего несколько часов и они попадут в беду. Если даже повезет и герцог Эстер не узнает об их затее, узнают другие. Таких, как его отец, в этом мире пруд пруди. Но он не мог сам выбраться отсюда и помочь им, отец не разрешал ему покидать этот замок, и нарушение этого запрета плохо для него кончится.

"Да ладно, можно ничего и не делать" – подсказал внутренний голос, и он резко остановился, призадумавшись. Он не знал, зачем этому глупому Кихо понадобилось грабить лорда Грэфгора, но сам он против этого ничего не имел. Хотя зачем ему что-либо делать, пытаясь помочь этому идиоту? Ну попадет он в какую-нибудь передрягу, случится какая-нибудь неприятность, его схватят. А может, и не схватят. Ему-то какая разница?

– Нет, – сказал он себе тихо. – Если отец против этого, то я - за.

По лицу растеклась наглая ухмылка, он пошел дальше. Что делать он никак не мог придумать, но для начала можно было отправить Нэя. Возможно, он сможет помочь. Да, Нэй им поможет.

– Что угодно, чтобы отец был зол, – хмыкнул он, и ему стало обидно от собственных слов.

...

– Эй, Нэй! Знаешь, я ж здесь главный, так что я назначаю тебя своим главным помощником! – объявил Кихо и сделал огромный глоток лимонада.

Он даже не замечал, как брат буравит его взглядом с того момента, когда на вопрос о какой цепочке родителей идет речь он ответил: "О родительской". На другие вопросы он вообще не ответил, хотя Тэнхакки задал даже слишком много - один из них был “Ты вообще меня слушаешь?!”. Кихо казалось, что если он все расскажет брату, тот не поверит ему и откажется идти с ним. Либо скажет, что какая-то цепочка не стоит того, чтобы рисковать столькими жизнями. Иногда и самому Кихо казалось, что оно того не стоит.

"Но я никого не заставляю... кроме Тэни, – успокаивал тогда он себя. – В конце концов, они получат, что хотят...".

– Не верю своим ушам! – хмыкнул Нэйпен. – Только присоединился, а уже правая рука капитана!

– Правая рука? – недоуменно переспросил Кихо и непонимающе взглянул на свою собственную правую руку.

– Уже поздно, нам пора идти,– в очередной раз вздохнул Тэнхакки.

– Вы можете идти с нами, – тут же вклинился Кихо, за что получил возмущенный взгляд от брата. Сам Кихо и не заметил этого взгляда, зато его заметила Агнид. И она в тот же момент хитро прищурилась.

– Я не возражаю, – ответила она мурлыкающим голосом. – По вашей вине я не нашла нигде себе приюта на ночь, так что... вы у меня в долгу.

Она говорила как-то таинственно, и Кихо это смутило. Он взглянул на нее и, проследив за ее взглядом, посмотрел на брата. Он плохо умел читать мысли по лицу, но все-таки до него дошло. Агнид нарочно соглашалась, чтобы позлить Тэнхакки!

"Моя команда нравится мне все больше и больше" – удовлетворенно подумал он.

– Я собирался провести ночь на улице, но если вы можете предложить что-то получше, то я определенно...

– Тебе определенно стоит научиться говорить короче, – фыркнул Тэнхакки, перебив Нэйпена, но тот лишь улыбнулся и согласно кивнул.

– Я не хочу показаться наглым, но я бы тоже не отказался пойти с вами, – влез в разговор Пудникс и все вздрогнули от неожиданности, уже забыв о его существовании. – Знаю, вы и так уже меня спасли и взяли с собой и...

– Все нормально, – остановил его Тэнхакки. – Тем более, что у нас и нет того, что по-настоящему можно назвать домом...

Глава шестая

– Нет, я, конечно, согласна, что вы нас предупреждали, но все же я и не думала, что...

Агнид не закончила предложение и многозначительно махнула руками в сторону руин перед ними.

От прежнего Убежища не осталось и следа. Еще этим утром он выглядел, как здание разрушенное лишь наполовину, а сейчас не осталось и намека на стены, пол или потолок. Ни единой пещерки, куда можно было бы спрятаться. Лишь камни, и камни, и еще камни, и - не может быть! - еще камни.

Тэнхакки стоял с приоткрытым ртом и не мог поверить своим глазам. Кихо же рассерженно нахмурился и надул губы.

– Грэфгор, – пробормотал он, и брат повернулся к нему.

– Что? – переспросил он.

– Ничего.

Мгновение все шестеро молча стояли и смотрели на остатки Штаба. Пудникс прижался к ноге Кихо, видно боясь темноты, Вассабби устало зевнула и стала ритмично биться лбом об прутья своей клетки.

– Что ж, похоже, дома у вас нет, – произнес Нэйпен. – Так, может, мы вместе поищем себе ночлег?

– Вон тот закоулок по пути сюда выглядел очень уютно, – усмехнулась в ответ Агнид.

– На окраинах полно пустых и заброшенных домов, – предложил Тэнхакки.

Они все дружно вздохнули и пошли прочь. Лишь Кихо задержался, продолжая тупо смотреть на остатки их Убежища. Он едва не задыхался от злости, представляя лицо лорда Грэфгора, которое ему в этот момент хотелось разодрать в клочья. Это точно он. Он уничтожил его родителей вместе с их домом, а теперь разрушил единственное место, которое он, Кихо, мог назвать домом. Но зачем? Чем он ему мешает?

Он уже собирался уйти, как вдруг замер, будто разом разучившись двигаться, пораженный вдруг осенившей его мыслью. Какой же он глупый! Дурак! Что же он делает?! Ведет своего брата и своих новых друзей прямо в руки лорда, чтобы преподнести их ему, будто на тарелочке, со словами: "Вот, прошу. По какой-то непонятной причине вы хотели забрать у меня все, поэтому забирайте последнее, что у меня осталось. Только отдайте мне свою цепочку, ведь что же может быть важнее для такого идиота, как я, чем эта подвеска, о которой я вообще ничего не знаю".

Какой-то маленький Кихо в его голове пискнул в ужасе от такой "глубокой" мысли. Он даже не думал, что способен где-либо видеть опасность. Обычно он делал все, даже не задумываясь о последствиях ни на секунду. Считает кого-нибудь плохим человеком - так почему бы ему об этом не сообщить. Он голоден, а у какого-нибудь сомнительного типа со злобным лицом есть еда - так почему бы не попросить его поделиться.

Он прищурился, вглядываясь в темноту развалин. Ему показалось, что он заметил там какое-то движение.

– Кимбо, или как там тебя, пошли!

– Я Кихо! Иду! – откликнулся он и, чувствуя себя не совсем собой, бросился догонять друзей.

– Не понимаю ваших глупейших имен, – возмутилась Агнид, поправляя свою шапку. – Тэнакки, Кимбо, Пуделькс и Нэпин?

– Кихо, Тихакки, Пудинг и Найпи, – поправил ее Кихо, нисколечки не шутя, за что получил от остальных трех возмущенные взгляды. – Да, и ты забыла Вассабби, – он указал пальцем на клетку у ее ног.

Агнид фыркнула и скорчила мину:

– У этого чудовища еще и имя есть?

Кихо был совсем не рад такое услышать.

Далеко уйти они не успели. К их всеобщему удивлению им навстречу из ужасно темного переулка вышло два коня со всадниками на их спинах.

– Ваши друзья? – хихикнула Агнид, хотя ее голос заметно дрогнул. Видно, она понимала, кто перед ней находится.

– Лорд, – в очередной раз прошептал Кихо.

– Что? – Тэнхакки повернулся к нему с раздраженным выражением лица.

Но Кихо и сам не знал, что имеет ввиду. Не уж-то лорд Грэфгор мог нанять Охотников, чтобы они убили его, Кихо? Просто потому, что он смог ускользнуть от него? Или же лорду от него что-то нужно? Но что?

Охотники явно не проходили мимо, а направлялись к "команде Кихо". Сомнений не было, тем более все улицы уже давно опустели. Их силуэты в свете редких фонарей выглядели жутко, лица были пустыми. Страшные "обгоревшие" кони без грив поблескивали красными глазами и фыркали, выпуская облачка пара. А ведь воздух был лишь слегка прохладный. У одного коня изо рта высунулся и вернулся обратно раздвоенный язык.

– Бежим! – прошептал Тэнхакки, и они все вместе опрометью кинулись прочь. Мимо пронеслось всего пару домов, как вдруг Кихо получил ответ на не так давно заданный им вопрос: человек не может обогнать коня.

Один из Охотников перерезал им путь, в то время как второй подоспел сзади. И они стали ходить вокруг друзей по удивительно ровному кругу, не оставляя ни единого шанса на побег.

– Мы не преступники! – тут же заявил Кихо, поднимая обе руки вверх.

– И не злодеи, – добавил Тэнхакки.

Охотники молчали. Один из них, тот самый, с которым Кихо разговаривал еще этим утром, глубоко вдохнул воздух, будто принюхиваясь, и медленно выдохнул. Его взгляд остановился на Агнид. Та напряглась и сжала кулаки, готовая сражаться в случае нападения. Но она не успела ничего сделать. Губы Охотника дрогнули в улыбке. В мгновение ока он вытащил саблю из своих ножен и взмахнул ею у девушки над головой. Кихо ахнул и отпрянул, видя как в воздух взмывает что-то подцепленное саблей Охотника. Он проследил взглядом за предметом, пытаясь разглядеть его в тусклом свете уличных фонарей.

"Голова?" – тут же пронеслось в мыслях. И он невольно скривился. Но все же, опустив взгляд, он увидел Агнид - целую и невредимую. Она по очереди глядела в упор на обоих Охотников, злобно поджав губы и, кажется, даже рыча. До Кихо не сразу дошло, что не так.

– Четыре?! – воскликнул он, вытаращив глаза. – У тебя... у тебя четыре уха?!

– Молчи, если не хочешь, чтобы у тебя стало на два уха меньше! – огрызнулась в ответ Агнид, даже не оборачиваясь.

– По-моему, с шапкой она была добрее, – пробормотал Тэнхакки, который, судя по ошарашенному виду, даже не подозревал о такой странности у своей знакомой.

– Тайнички-коробочки! И вы говорите, что вы не злодеи? – фыркнул все тот же Охотник. – Возможно, это просто не совсем подходящее слово, и вы считаете, что так называют только темных королей и ведьм из сказок. Но мы с удовольствием вам объясним. – Он прокрутил свою саблю в руке и стал указывать ею на них по очереди. Его шрамы зловеще блеснули в свете луны.

– Гном, деревяшка, эльф, преступник, освободивший наших плененных негодяев. О да, я тебя помню, – он хищно оскалил свои зубы, взглянув на Кихо. – Знаешь, я очень люблю таких смельчаков, как ты, одноглазик. Ненавижу, когда они лезут в мои дела, но обожаю смотреть, как они пытаются обхитрить меня, Джанафа эн Джая. Кстати, лучше запомни мое имя. Может, перед казнью ты успеешь предупредить кого-нибудь, что лучше не перебегать мне дорогу. – Послышался рокот, и Кихо не сразу догадался, что это Джанаф смеется. – Ну а ты, судя по виду, помощник этого одноглазого, – он с фырканьем указал на Тэнхакки, и тот поморщился.

Кихо почувствовал за спиной какое-то движение, но не стал оборачиваться. Он не моргая смотрел на Джанафа, который наконец-то остановился перед ними. Его напарник с другой стороны. Первый уже открыл было рот, чтобы продолжить, как вдруг...

– Я не гном!!!! – заверещал Пудникс, выбегая вперед. Кихо едва не повалился с ног, так сильно его оттолкнул в сторону этот "не гном".

– Я не гном! Не гном! Не гном!

Они в изумлении стали смотреть, как этот маленький человечек, мгновение назад жавшийся к ногам Кихо, схватился за ногу коня Джанафа и коряво, но ловко пополз вверх. Охотник усмехнулся и попытался отпинать его прочь, но, к своему удивлению, встретил неожиданное сопротивление. Пудникс отмахнулся от его ноги и полез дальше. Охотник оторопел, а его коню явно не понравилось, что его используют, как лестницу.

– Кто-нибудь знал, что он так умеет? – нахмурился Тэнхакки.

– Да! – закричал Кихо, прыгая на месте и бросая кулак вверх. – Давай, Пудинг! Вперед! Покажи им великую гномью силу!

– Я не гном! – через плечо ответил ему тот.

– Это наш шанс! – прошептала Агнид. – Бежим!

– Но мы же не оставим этого героя здесь! – запротестовал Кихо. – Может...

Он повернулся к брату и незаметно коснулся своей правой руки, но Тэни покачал головой.

– Нельзя, – одними губами произнес он.

– Я, конечно, понимаю, вы не желаете оставлять этого карлика, – взволнованно произнес Нэйпен. – Но давайте для начала спасем самих себя!

– Бежим! – повторила Агнид и, не дожидаясь ответа, бросилась прочь. Тэнхакки схватил брата за запястье и потащил его вслед за четырехухим эльфом.

– Далеко собрались? – фыркнул напарник Джанафа, преграждая им путь на своем "опаленном" коне. Сам Джанаф в это время пытался справиться с атакующим Пудниксом и со своим конем, который от возмущения стал брыкаться и издавать звуки лишь отдаленно похожие на ржание.

– Что теперь? – прошипел Кихо.

Вместо ответа Агнид попыталась проскочить мимо Охотника, но тот не позволил ей этого сделать. Он поднял своего коня на дыбы и девушке пришлось отступить. На мгновение Кихо на руку присела маленькая птичка, взглянула на него блестящими золотыми глазками и тут же улетела прочь. Он не успел сообразить, что к чему, как вдруг конские копыта просвистели у него прямо перед носом и стукнули по дороге. Он судорожно сглотнул.

Позади них Джанаф уже подступил, держа кричащего Пудникса за шиворот.

– Как вы думаете, стоит мне притвориться мертвым? – поинтересовался Кихо.

– Не время шутить! – одернул его Тэнхакки. – Ты нас в это затащил, ты и вызволяй нас!

– Я, по-твоему, что, колдун какой-то? Могу вот так - Раз! - взмахнуть рукой… – говоря это Кихо и правда взмахнул рукой, но не успел закончить предложение.

Он закашлялся от изумления, когда мимо него пронеслась возникшая будто из ниоткуда рычащая мохнатая тень, напоминающая собаку. В прыжке она выхватила Пудникса из хватки Джанафа, "аккуратно" швырнула того в сторону Кихо и остальных и с лаем набросилась на Охотника. Сзади послышался птичий крик и, обернувшись, Кихо увидел огромную хищную птицу, машущую своими крыльями над головой другого Охотника. Периодически она опускалась пониже и хватала врага за волосы и за одежду, но явно не собиралась его калечить, лишь отвлечь. Чего нельзя было сказать о собаке.

"У этого бедняги явно станет на пару шрамов больше" – подумал Кихо и скривился.

Агнид уже мчалась со всех ног прочь, не дожидаясь остальных. Нэйпен с сомнением взглянул ей вслед, перевел взгляд на Кихо с Тэнхакки и, пожав плечами, ринулся следом.

– Вперед, непонятные собака и воробей! – крикнул Кихо в поддержу их таинственных защитников. Он махал руками и прыгал на месте, как сумасшедший, его лохматые волосы разлетались во все стороны, заставляя выглядеть его еще безумнее. Брат на это закатил глаза и взглянул на него так, что Кихо понял - пора бы уже удирать подальше. Он поднял с земли Пудникса, который лежал неподвижно, похоже, сам не веря, какой подвиг только что совершил и сначала собирался сам его тащить, но после передумал и всучил "не гнома" брату.

– Воробей? – усмехнулся тот, устраивая ношу поудобнее на спине. И они бегом отправились догонять друзей. Сзади доносились птичий крик, рычание пса, вопли Охотников, ржание лошадей и прочий шум битвы, но братья будто даже не замечали этого.

– А что?! – возмутился Кихо. – Вот учил бы ты меня меньше математике и больше алгебре, тогда...

– Кихо, алгебра не изучает животных.

– Ну и что?! Главное, ты меня понял.

Тэнхакки закатил глаза и, оглянувшись через плечо, прибавил ходу. Кихо вприпрыжку последовал за ним.

Глава седьмая

– Итак, теперь нас разыскивает все братство Охотников, мы растеряли всю нашу команду, у нас больше нет и намека на убежище, а ты все так же молчишь, – подытожил Тэнхакки, поставил Пудникса на землю - он тут же рухнул навзничь - и вопрошающе уставился на брата.

– Я... – начал было тот, но его перебил возникший из темноты Нэйпен.

– Меня не так-то просто потерять, – ухмыльнулся он. – Кстати, это вы так скрываетесь от преследования?

Он скептически махнул рукой на круг света от фонаря, в котором они стояли. Этот фонарь был единственным на всю улицу.

– Вы лишь забыли поставить знак "дорогие Охотники, мы тут" или сигнальный огонь пустить, – произнесла саркастически Агнид, так же неожиданно появившись рядом.

– Ура! Вся команда вернулась! – торжествующе воскликнул Кихо. – Только... где Вассабби?

– Твоя деревянная подружка? Я ее потеряла, – объяснила Агнид.

– А вот и нет, – раздалось вдруг у их ног, и они все дружно вздрогнули.

– А вот и да! – возмутилась Агнид, с удивлением глядя на знакомую клетку. Она стояла всего в шаге от нее, а внутри маячила все та же маленькая зеленая фигурка.

– Ты вылетела у меня из головы, и я забыла тебя на поле боя! – огрызнулась эльфийка.

– Но теперь-то я тут, – пропела ей в ответ Вассабби и невинно моргнула глазами.

Агнид покосилась на нее, поморщившись, и промолчала.

– Ну, и куда теперь, извольте поинтересоваться? – спросил Нэйпен, обращаясь ко всем сразу, и насмешливо наклонил голову набок.

"Вот и подходящий момент, чтобы сказать, что мы никуда не пойдем" – подумал Кихо.

Сказать, что он передумал, и грабить они никого не будут. "Если даже Охотники на стороне Грэфгора, то нам точно крышка!". Ну а если после этих слов Агнид разозлится настолько, что решит отрубить ему голову или даже что-нибудь похуже, что ж, он это заслужил. Наверное. Почти. Только голову свою как-то жалко.

Он набрал в грудь побольше воздуха, собираясь выпалить все поскорее, а потом броситься со всех ног прочь, подальше от четырехухого эльфа. Но так и не смог. Он свалил это на то, что Тэнхакки перебил его словами "пора искать ночлег", но на самом деле все было не так. И он это сам отлично понимал.

"Да ладно! Я всего лишь хочу... приключений!". И друзей. И увидеть этот мир и узнать о нем больше. Ведь он даже не знал о существовании четырехухих эльфов! А что еще можно найти за пределами этого города? Не может же весь мир быть таким же мрачным и... серым. А ведь кроме имений лорда Грэфгора есть и земли других лордов, в большинство из них путь для Охотников закрыт. А значит, там все иначе. Все подряд не попадают в тюрьму без причины. Возможно... У него тут же созрел план. У Охотников они и так уже в черном списке, а уж когда ограбят Грэфгора, то вся его армия будет у них на хвосте. И тогда он, Кихо, будто невзначай предложит скрыться в соседних землях. А там можно будет еще чего-нибудь натворить, чтобы им снова пришлось бежать. И так можно будет делать до бесконечности!

"Но так же нельзя!" – возмутился его внутренний голос. Но нагло ухмыльнувшись, он затоптал его и забил в угол, будто ненужный хлам.

Ведь все остальные, даже Тэни, видели мир больше него. Так почему же он не достоен того же?

– Кихо, ты идешь? – окликнул его брат.

И он тут же вернулся к реальности.

– Что? Да, конечно.

...

Пока они бродили по пустынным мрачным и так знакомым Кихо улицам, зевая, пошатываясь и едва держась на ногах, солнце уже начало показываться из-за горизонта. Так медленно, что казалось, оно так же, как они не спало всю ночь.

"Хотя, если верить Тэни, это правда" – устало подумал Кихо.

– Мы что, уже вышли из города? – пробормотал он вслух и тут же слегка оживился.

– Нет, – ответил Тэнхакки и зевнул, прикрыв рот рукой. – Но это уже его окраины. Здесь раньше жили люди, но теперь тут все пустует.

– А дом... – с надеждой протянул Кихо, но брат покачал головой.

Кихо вздохнул и стал разглядывать дома по обе стороны улицы, все одинаково... опустошенные. Тэнхакки никогда не рассказывал ему, где находится дом, в котором когда-то давным-давно они жили вместе с родителями. Перед тем как они пропали. Сгорели в ужасном пожаре, не сумев выбраться из горящего дома. Кихо видел это своими глазами. Ему так хотелось помочь, но он не мог ничего сделать. Зато теперь может. Теперь он знает, что пожар начался не сам собой, он знает, кто его устроил, хотя и не знает, зачем. Но, главное, теперь он может отомстить.

– Отлично, – на удивление бодро заявила Агнид и поставила клетку с Вассабби на земл. – Здесь места хоть отбавляй, никого нет, здесь и отдохнем. Потом отправимся в путь. Кстати, знаете, мне начинают нравиться наши похождения. Все-таки, путешествовать без погони на хвосте - полная скукотища, – она довольно улыбнулась и кивнула.

Все разбрелись кто куда. Даже Пудникс отошел от Кихо и уселся в тени какого-то здания, прижавшись к стене так, будто пытаясь с ней слиться. Кихо поглядел по сторонам и бесцельно поскакал вперед по улице, надеясь найти себе какое-нибудь развлечение. Глаза у него слипались, будто намазанные медом, и он зевал через каждые пару секунд. Но он не собирался быть первым, кто ляжет спать. Ни за что.

Эта заброшенная опустевшая часть города ничем не отличалась от его центральной части. Только людей здесь кроме них совсем не было, и карет, и повозок, гремящих по камням, тоже. Серые здания высились над ним мрачной тучей. Их разбитые окна, будто глаза, хмуро смотрели на него, умоляя помочь им, оживить их, вдохнуть в них ужасно давно позабытые веселье и уют. Тяжелые металлические ворота, стоящие перед некоторыми из домов, будто удерживали их в тюрьме, а за ними виднелись лишь такие же камни, по каким сейчас шел Кихо. Никаких деревьев или цветов. Кихо вообще уже давно их не видел. Знал, что они есть, помнил, как когда-то заметил их где-то на базаре, но уже давно не видел. Люди считали любые растения чем-то недобрым, ведь многие существа, которые считались нечистью, жили в лесах. А если выходили оттуда, то очень скоро попадали за решетку.о

"Не уж-то весь мир вот такой?" – невольно задумался Кихо, но тут же отвлекся.

Его внимание привлекло совсем крошечное здание, похожее на куб. Он сам не знал, что в этом здании ему приглянулось, ведь оно было даже скучнее всех своих соседей, но, не раздумывая, он подошел к нему и шагнул за порог через приоткрытую дверь. Внутри было темно, пыльно и пахло то ли сыростью, то ли чем-то протухшим. Почти половину пространства занимал шаткий стол, оказавшись перед которым Кихо, к своему крайнему неудовольствию, почувствовал себя допрашиваемым преступником. Казалось, что кто-то сидит за этим столом и грозно смотрит на него, постукивая пальцами. Кихо прислушался. Стук был на самом деле - чьи-то лапки барабанили по потолку. Он перевел взгляд на стеллажи, закрывающие стены справа и слева, и ухмыльнулся. Читать он не умел, хоть брат и пытался много раз его научить, поэтому в книгах и всяких других бумагах, затолкнутых на полки этих стеллажей, для него не было никакого смысла. Он подошел поближе к столу и разгреб бумаги на нем. Там были и письма, и конверты от них, газеты и тетрадки, и какие-то документы, множество карандашей и перьев, чернильница, нож для писем, и еще много предметов, предназначения которых Кихо не знал. Но ничего не показалось ему интересным. Он лишь взял маленький перочинный ножик в деревянном чехле и сунул его в карман - хоть какое-то оружие. Со вздохом он снова повернулся к стеллажам, достал первую попавшуюся бумагу. Но картинок там не оказалось, поэтому он вернул ее на место и взял следующую. Какая-то тетрадка и снова слова без всяких изображений.

"Надо было учиться читать, когда Тэни предлагал" – упрекнул он себя.

Все это начинало казаться ему бессмысленным занятием, но его не отпускало чувство, что здесь есть что-то интересное. И после нескольких полок скучных бумаг он обнаружил, что был прав.

Это оказалась газета. Обыкновенная газета из обыкновенной серой бумаги. На главной странице красовалась фотография какого-то напыщенного улыбающегося мужчины. На следующей странице было изображение какого-то здания, потом очень много текста, какие-то короткие объявления с картинками собак, вещей, лошадей. Но дойдя до пятой страницы Кихо остановился. На фотографии стояла молодая пара, держась за руки и улыбаясь на камеру. Рядом стояло еще несколько человек. Взгляд Кихо будто магнитом притянуло к подвескам у женщины и мужчины. Это был тот самый символ дракона, как и у лорда Грэфгора. Он стал внимательнее разглядывать эту пару. У женщины были светлые, едва ли не белые волосы. Фотография была черно-белая, но Кихо все равно в этом был уверен. У мужчины же волосы были совсем противоположного цвета. Черные, лохматые и торчащие во все стороны ежиком. Кихо слегка опустил взгляд. Рядом с ними стояли два мальчика, один помладше другого. И судя по их черным и белым волосам, они были детьми этой пары. Кихо нахмурился.

"Ну почему же я не умею читать!" – мысленно взревел он. От досады ему захотелось ударить себя по голове. Так он и сделал.

Не могут же эти люди быть его родителями? Или... или могут? Конечно, в мире много людей, у которых волосы двух противоположных цветов и с двумя сыновьями с такими же волосами... но ему казалось, что вытянутое лицо женщины слишком похоже на лицо Тэнхакки, а большие веселые глаза мужчины так похожи на его собственные...

Но если у них такие же подвески, как и у Грэфгора, значит, все трое, наверное, состоят в каком-то одном обществе. Тогда Грэфгор предал их и совершил убийство? Или же... это родители совершили что-то такое, за что заслужили ужасное наказание? Не может быть! Его родители хорошие люди и если они что-то и совершили, то только во имя блага! Но пожар мог быть также полной случайностью. А если такой плохой человек, как Грэфгор, состоит в этом неизвестном обществе, то кто сказал, что родители не такие же злодеи?..

Мысли перепутались и переполнили его голову. И он не услышал, как кто-то подошел к приоткрытой двери.

– Кихо? – послышался голос его брата, и он машинально спрятал газету в карман.– Ты тут?

Кихо обернулся. Тэнхакки стоял на пороге, вглядываясь во мрак. В комнате было очень темно, солнце скрылось за тучами и его слабые сероватые лучики нехотя протягивались к окнам, но им не хватало сил продвинуться хоть чуточку дальше. Кихо вышел наружу и закрыл за собой дверь.

– Все уже собрались на крыше и думают, кто пойдет обратно в город, чтобы купить припасы и прочее, – сообщил Тэнхакки зевая и облокотился на дверь. – Пудникс в полнейшем ужасе, мы едва уговорили его подняться по лестнице на крышу. Нэйпен говорит, что не против сходить, если его будет сопровождать некая прелестная дама... – Он потянулся, пытаясь скрыть свое смущение, и резко сменил тему: – ты тут что-нибудь нашел?

– Нет, – слишком уж быстро ответил Кихо, но брат и бровью не повел. – Нет, вообще нет. Кажется, это что-то типа...

Он открыл рот, сам не зная, что собирался сказать.

– Типа новостного центра, – хмыкнул Тэнхакки и указал на вывеску прямо над дверью. – Просто кое-кто не хочет учиться.

– Да, – со вздохом согласился Кихо.

Он осторожно проверил, на месте ли газета, будто она могла исчезнуть сама собой. Когда-нибудь он узнает, что там написано. Только без помощи брата. Ему казалось, что Тэни знает намного больше него. Возможно, он даже в курсе, что значат эти подвески. Но коли брат ничего не говорит об этом, то и он сам ему ничего не расскажет.

Глава восьмая

– Полюбуйтесь, что я нашла в здешних заброшенных магазинах, – похвасталась Агнид, демонстрируя всем целую охапку разнообразных шапок.

В свете костра плохо было видно, но Кихо показалось, что у одной из них даже есть плюшевые бараньи рога.

– И зачем это? – удивился он.

– А самому сложно догадаться?! – разозлилась на него та и швырнула в него одну из своих находок.

– А я тебе сама сделала шляпку, – прошелестела Вассабби, протягивая что-то очень напоминающее куст с птичьим гнездом по центру.

Агнид придирчиво взглянула на это чудо и нахмурилась:

– И где же ты взяла всю эту зелень, деревяшка?

– Она валялась там, на дороге, где ты меня оставила, – спокойно ответила Вассабби и в очередной раз невинно моргнула глазами.

Кихо усмехнулся и подсел поближе к ее клетке.

– Ну а если честно, где ты все это нашла? – спросил он тихо, кивая на шляпу. Вассабби не долго думая напялила ее ему на голову и, уперевшись головой в прутья, в упор взглянула на него своими золотыми глазами.

– А что, ты мне не веришь? – прошептала она в ответ.

Агнид скорчила в их сторону мину и отвернулась, занявшись своими делами.

– Неа, – помотал головой Кихо.

Вассабби фыркнула и тут же сменила тон:

– Ах так! Тогда давай поступим неким забавным образом: если я не смогу победить тебя в "рассмеши меня", то я расскажу тебе все, что попросишь. А если смогу, то ты будешь носить эту шляпу еще два дня. Она отлично подходит к твоей повязке на глазу.

– А что, ты так круто играешь в эту игру? – хмыкнул Кихо, трогая свою самодельную повязку. Он носил ее только второй день, но постоянно поправлять и трогать ее уже успело войти у него в привычку.

– Ага. Я играла в нее с камнями, и они всегда трещали от смеха.

– Но ведь у них даже мозгов нет!

– Вот именно.

...

– Что это с Кихо? – поинтересовался Тэнхакки, когда Агнид подошла и села рядом с ним. – Он же сейчас лопнет от смеха.

Агнид закатила глаза и потянулась помешать их самодельный суп. В итоге в город пошли Нэйпен, Агнид и Тэнхакки и купили еду посуду и прочие вещи для своего путешествия. К счастью, им повезло и они не повстречались с Охотниками.

– Твой балбес заключил сделку с моей пленницей, теперь она его мучает, – пояснила она, скривившись.

Тэнхакки внимательно взглянул на нее.

– Почему ты ее так ненавидишь, эту Анаби или как ее там? – спросил он.

– По разным причинам, – вздохнула Агнид и тут же добавила. – Но ни одна из них тебя не касается.

– Жаль, – произнес Тэнхакки и отвернулся. – Я думал, мы в одной команде.

Агнид тотчас же вскинулась:

– В одной команде - не значит, что я теперь должна быть для тебя открытой книгой, милый мой Тэнио. Тем более что мы вместе только первый день.

Она улыбнулась и больно ударила Тэнхакки в плечо, отчего тот поморщился. Он тоже улыбнулся и почувствовал, как к лицу приливают краски.

"Хорошо, что уже не так светло, а рядом костер" – подумал он.

Агнид снова потянулась перемешать суп, и Тэнхакки тайком взглянул на нее. В свете костра ее каштановые волосы сами были похожи на кучерявый языки пламени. Впервые с их встречи она распустила их, и сейчас они красивыми волнами обрамляли ее смуглое лицо...

– Эй, не уж-то ты настолько голодный? – Агнид тыкнула его в живот обратной стороной ложки, возвращая к реальности. – Ты так зыришь на это варево!

– Ну конечно, – пробурчал он.

– Эй, вы все, идиоты! – крикнула Агнид. – Идите есть!

– Не обязательно использовать такие грубые слова, – надулся Нэйпен, садясь около костра с таким видом, будто это был огромный праздничный стол, заваленный всевозможными яствами.

– Да, – поддакнул Кихо, который стрелой примчался на зов, при этом таща с собой клетку с улыбающейся Вассабби. – Тэни очень не любит грубые слова. Он считает, что из-за них язык может убежать.

Он с грохотом поставил клетку на землю и уселся рядом.

– Что ж, тогда буду кликать вас "морковочки мои", – усмехнулась Агнид.

– А... а мне тоже можно сесть с вами? – пробормотал Пудникс, подходя ближе.

– Ну конечно же, Пудинг! – воскликнул Кихо.

– Да, сюда допускаются и эльфы и не-гномы, – кивнул Нэйпен, искоса глянув на Агнид, то ли с опаской, то ли с усмешкой.

– Вообще-то я не Пудинг, – сказал коротышка, – я...

– Так и знал, что ты все-таки Пудель, – не дал договорить ему Кихо и понимающе кивнул.

Агнид разлила суп по тарелкам, также купленным сегодня в городе - к счастью, у Нэйпена было достаточно денег - и раздала всем. Кихо взял одну себе, а вторую протянул Вассабби. Та покачалась из стороны в сторону, глядя на него, моргнула...

– Стоп! – воскликнул Кихо так неожиданно, что все вздрогнули. – Так это ты! Ты та гигантская птица, которая нас спасла! И ты та маленькая птичка, которая села мне на руку! А кто же тот пес?

– А почему же я должна знать? – хихикнула Вассабби. Ее тело неожиданно сжалось, изменило форму и в следующий момент между прутьев клетки проскользнул маленький котенок белого цвета с золотыми глазками. Подойдя к Кихо, он снова превратился в зеленое существо с рожками. Вассабби усмехнулась:

– Давно хотела устроить это представление.

Кихо восторженно зааплодировал и к нему присоединились все, кроме Агнид.

– Получается, ты все это время могла сбежать, – с пустым выражение лица произнесла она. – Что ж тебе не давало?

– Не хотелось тебя расстраивать, – прошелестела Вассабби и очень нагло улыбнулась.

Агнид резко выпрямилась и метнула свою ложку в Вассабби. Кихо инстинктивно подставил "под удар" свою руку, и это "копье" не долетело до цели.

– Ты что делаешь?! – возмутился он, тут же вскакивая на ноги.

– Я всего лишь бросила в нее ложкой, – фыркнула Агнид.

Она тоже уже встала на ноги и теперь сверху вниз с ненавистью буравила взглядом улыбающуюся Вассабби.

– Но что она тебе сделала?! – не унимался Кихо.

– Ничего, – еле слышно прошептала та в ответ и, отвернувшись, пошла прочь. Она отошла как можно дальше ото всех них, села на самый край крыши и свесила ноги вниз.

Вокруг костра повисло молчание. И ко всеобщему удивлению его прервал Пудникс.

– Кихо... – пробормотал он. Кихо повернулся в его сторону. – Твоя рука…

Кихо посмотрел на обе свои руки и почувствовал, как буквально в тот же момент его брат пронзил его убийственным взглядом. Видно, когда он, Кихо, подставил руку под летящую ложку, защищая Вассабби, он нечаянно воспользовался своей магией. И поэтому теперь та самая ложка торчала из его ладони, частично застряв внутри. Он снова сделал руку неосязаемой и театрально "выдернул" ложку, при этом неуверенно сказав:

– Ау! Как больно.

И после этого Пудникс немедля рухнул без чувств, а Тэнхакки что-то невнятно простонал и хлопнул себя по лицу. Вассабби же глядела на это с преспокойным видом, и лишь Нэйпен наблюдал за происходящим абсолютно ошарашено.

– Ладно, я спать! – поскорее объявил Кихо, улыбаясь как ни в чем не бывало, отполз немного подальше от костра и улегся прямо на холодном камне. – Можете считать, что я уже сплю! – напоследок крикнул он.

– Думаю, мне следует притвориться, что ничего этого не было, – пораженно выдохнул Нэйпен, обращаясь к Тэнхакки.

– Конечно, ведь ничего и не было! – откликнулся Кихо.

– Ты же спишь! – прикрикнул на него брат, и Кихо послушно замолчал.

Тэнхакки вздохнул и взглянул на Агнид. Ему ужасно хотелось подойти к ней, но в то же время казалось, что лучше не стоит. Что-то заставляло его чувствовать - в злости Агнид есть какая-то очень важная причина. Она, конечно, и так не была доброй феечкой, но с Вассабби вела себя как-то иначе. Она ненавидела Вассабби не просто потому, что та была такая надоедливая. Нет, этим она бесила и самого Тэни. Было что-то еще, он был в этом уверен. И он был решительно настроен узнать правду.

Глава девятая

Кихо не был уверен, отчего проснулся, но лишь успев сесть и открыть глаза, он тут же решил, что Нэйпен и Агнид пропали. Хотя у него даже не было времени оглядеться.

– О, нет! – воскликнул он, вскакивая на ноги. – Что случилось?! Не уж-то Агнид свалилась с крыши?!

– Никуда я не свалилась, это твоя крыша куда-то поехала, да и рухнула, – тут же усмехнулась рядом с ним сама Агнид.

– Что? Что ты имеешь в виду? – Кихо повернулся к ней, нахмурившись.

Та ответила ему лишь ухмылкой. Она сортировала свою кучу шляп, бросая ненужные прямо через край крыши, и выглядела очень довольной. Глаза Кихо расширились.

– Ты сбросила Вассабби?! – удивленно выдохнул он.

– Неа, она прямо за твоей спиной.

Кихо обернулся и проверил. Да, зеленое существо лежало неподалеку, сжавшись в комок.

– Тогда почему ты улыбаешься так? – не понял Кихо, потирая висок.

– Просто у меня сегодня хорошее настроение, – отрапортовала Агнид. – Иль быть того уж и не может?

– Вы только успели проснуться, а уже вовсю ссоритесь, – пробормотал Тэнхакки, опираясь на локти и потирая заспанные глаза.

Агнид улыбнулась.

– Эгей, Тэнио! А тебе идет без твоей дурашной повязки на лбу! – крикнула она.

Кихо тут же потрогал свою собственную повязку. Глаз под ней до сих пор болел, но он старался не обращать на это внимания. Тэнхакки весь покраснел и поднял свою повязку с шеи, куда она скатилась ночью, на ее законное место.

– Правда? – как-то слишком уж громко произнес он и почти сразу же добавил: – ну и что?

Агнид рассмеялась, видно, и правда пребывая в прекрасном расположении духа.

– А где Нэйпи? – поинтересовался Кихо, вспомнив о том, что он все еще не нашел второго "потерянного" члена своей команды.

– Мне покуда знать, – безразлично пожала плечами девушка. – Я его не видела.

– Мне он сразу показался подозрительным, – поспешил вставить Тэнхакки. – Я знал, что он в конце концов сделает что-то нехорошее или даже предаст нас!

– Да может, он просто струсил и сбежал, – возразила Агнид.

– Или же он пошел докладывать лордам о наших планах, – не унимался Тэни.

– Или же вы оба не правы, – влез в разговор Кихо, но его никто не слушал.

– Тэни, если тебе не по душе человек, это не значит, что он непременно злодей, – продолжала Агнид. – Поверь, он просто понял, что выжить в этом безумном обществе у него нет ни единого шанса, вот и ускакал прочь.

– Чтобы донести на нас всем, кому только можно, – пробурчал Тэнхакки.

– Вижу, вы очень большого обо мне мнения, – перебил их Нэйпен, появившись из ниоткуда собственной персоной. Он оттолкнулся от последней ступеньки металлической лестницы, ведущей на крышу, и грациозно приземлился недалеко от них.

– Должен заметить, что слышать такие обвинения в свой адрес не очень-то приятно, – заметил он, хотя в его глазах не было видно и намека на обиду.

– Где ты был? – набросился на него Тэнхакки.

Кихо открыл уже было рот, чтобы защитить своего друга, но тот заговорил первым.

– К вашему сведению, я просто ходил в город по своим делам, – ответил он и приятно улыбнулся. – Думаю, нам уже пора в путь.

– Да, кстати, насчет этого, – вспомнила Агнид. – Чтобы сбить Охотников с толку нам придется идти по не самому приятному пути. По Асари.

Или как многие его называют, просто Лес Тысячи Болот. Я никогда и близко к нему не подходила, но слышала немало историй о людях, пропавших там. О тьме, таящейся среди его ветвей. Говорят, и день и ночь оттуда слышатся крики его несчастных жертв, и ни одна живая душа, вошедшая в этот лес, не вернулась обратно.

– Так мы будем первыми?! – оживился Кихо.

Неожиданно к нему приблизилась Вассабби. Она подошла очень тихо и оглядела их всех каким-то странным загадочным взглядом. Впервые с момента их встречи она перестала улыбаться, и ее золотые глаза будто потеряли часть своего блеска.

– Вы хотите пойти в Асари? – прошелестела она так тихо, что Кихо едва ее расслышал, но все же и он, и остальные смогли разобрать ее слова. – На земли Бассари-Шури?

– Бас-что? – переспросила все четверо хором.

– Повелитель Асари, таинственное существо, которое страшно увидеть и невозможно описать, – прошептала в ответ Вассабби. – Вам не стоит к нему ходить.

Ее голос зазвучал как лес во время грозы. Все остальные недоуменно переглянулись. Лишь Агнид, смотря на маленькое зеленое существо с отвращением на лице, явно сдерживалась, чтобы не фыркнуть.

– Это единственный путь, – заметила она. – Ну, либо мы можем пойти назад, пройти через весь город и выйти с другой стороны.

Она нахально ухмыльнулась:

– Да вот только дворец лорда вовсе не там.

– Ты знаешь, где живет Грэфгор? – удивился Кихо.

– А ты отправился за деньжатами, даже не зная, в какой они стороне?!

– Мне не нужны монеты! – возмутился Кихо. – Мне нужно... кое-что другое.

Он искоса взглянул на брата.

– И смысла уточнять, что именно, нет, так что я и не буду пытаться, – вздохнул тот.

– Вам не сбежать от Бассари-Шури, – прохныкала Вассабби. – Уж я-то знаю!

– Ты, зеленое существо, можешь не идти с нами, – предложил Нэйпен. – Кое-кто этому точно будет рад.

Он хитро глянул на Агнид, но та его проигнорировала. Все замолчали, глубоко задумавшись. Все, кроме Кихо. Он в этот момент чувствовал себя курицей-наседкой, так как Вассабби и Пудникс прижались к нему с двух сторон, словно замерзшие цыплята. Да тем более какой-то жуткий монстр Бассари-Шури не казался ему помехой.

– Я не собираюсь слушать советы этой деревяшки, – наконец заявила Агнид. – Она уже обманывала меня. Кто же сказал, что это не очередная ее шутка?

– Нет! Нет! – вздбудораженно зашелестела Вассабби. – Прошу, просто не ходите в Асари!

– Уйди прочь! – вспыхнула Агнид и указала пальцем куда-то в сторону. – Ты можешь просить, что душе угодно, но мне нет дела до твоих просьб!

– Но вдруг она права?.. – вмешался Тэнхакки.

– Ой, да ладно тебе, дружище, – ответил вместо Агнид Нэйпен. – Ты правда веришь этому чудовищу?

– Да почему же вы все называете ее чудовищем?! – возмутился Кихо.

– Да потому что все эти жители лесов и чащоб такие, – объяснил Нэйпен. – Все они чудовища и от них ничего хорошего не жди.

– Правда? – фыркнула Агнид. – А ты знал, что рядом с тобой стоит один из этих самых жителей? И он как-то не очень-то и любит, чтобы его величали чудовищем!

После этих слов Нэйпен немного притих и незаметно отодвинулся от эльфийки.

– Если вы не жаждите встретиться с Охотниками, то у нас есть лишь один выход, – твердо произнесла Агнид сквозь стиснутые зубы. – Охотники ни за какие коврижки не сунут свои носы в лес, а значит, нам ничего не будет угрожать.

– Кроме жуткого монстра Бассари-Шури, – пробормотал Тэнхакки, но Агнид его либо не услышала, либо решила не обращать внимания.

– А тебе, – тихо продолжила она, тыкая пальцем в сторону Вассабби. – Лучше исчезнуть с глаз долой, пока я не решила воспользоваться своим кинжалом вместо ложки.

Вассабби беспомощно взглянула на Кихо, будто на единственного своего защитника. Он не знал, что ей сказать. Ее искренний страх перед Асари на удивление сильно пугал его, хотя в то же время интриговал. Ему было интересно побывать в этом загадочном лесу, но так же он понимал, что с каждым шагом заводит себя и остальных все в большую опасность, хотя может прекратить все это всего парой слов. И ведь так оно будет правильно, ведь никто не должен был рисковать жизнью ради его жажды мести и жажды приключений.

Вассабби ненадолго замешкалась, потом снова посмотрела на Кихо и неожиданно оттолкнулась от земли, преображаясь в прыжке. В следующую секунду над их головами пронесся гигантский орел и, крикнув им на прощание, улетел прочь, шумно маша своими огромными крыльями.

– Ну вот, – огорченно пробормотал Кихо.

– Отлично! – хмыкнула Агнид. – Теперь можно отчаливать.

Кихо, который в любой другой ситуации спросил бы "Мы что, поплывем на корабле?", сейчас лишь вздохнул и вслед за остальными спустился вниз по лестнице с крыши с дрожащим Пудниксом на спине.

До границы города они добрались очень скоро, и к этому времени настроение у всех, даже у Кихо, поднялось. Все увлеченно обсуждали, как же может выглядеть этот таинственный монстр из Асари и чем же он может быть так страшен.

– Могу предположить, если это чудовище так страшит всех, то у него, должно быть, неисчислимое множество когтей и клыков, – заявил Нэйпен, зализывая свои и так уже слишком зализанные волосы.

– Ерунда, – отмахнулась Агнид.– У него должно быть чего-нибудь похуже, чем эти твои обычные острые штучки, если уж он такой-сякой невообразимо страшный.

– А у меня есть такое ощущение, что он похож на какое-то морское существо, – предположил Тэнхакки.

– Не говори глупости, Тэни! – воскликнул Кихо. – Не может же ужасное чудище быть похоже на какую-то морскую звезду?

– Нет никакой разницы, какой он, – пискнул Пудникс. – Если он монстр, значит, он страшный!

И тут они замерли как вкопанные.

– Не думал, что лес находится так близко к городу, – пробормотал Тэнхакки.

Перед ними предстало поразительное зрелище, на это было одновременно и страшно, и интересно смотреть. Казалось, лес набросил на город свое зеленое покрывало, и защищая его, и руша. Ветви деревьев торчали из дверных проемов и окон, лежали на обломках крыш, сломанных ими самими. Мох густой пеленой покрывал землю около широких стволов и рядом со стенами и редел, стелясь дальше по улице. А сколько там было цветов, кустов с ягодами, лиан и бесконечного множества другой зелени! Можно было подумать, что здесь открылся портал в совершенно иное измерение, манящее и отталкивающее, дружелюбное и пугающее.

– Мне кажется, у меня сейчас глаза лопнут от такого зеленого цвета, – ахнул Кихо, хотя глаза у него скорее лопнули бы от того, что он их пораженно выпучил. – Тэни, почему ты меня сюда никогда не водил?!

– Потому что раньше нас не разыскивали Охотники, – буркнул тот в ответ.

– Что-то в последнее время я слишком много нарушаю законов, – скривился Нэйпен. – Я даже путешествую с эль... – осознав свою ошибку, он с нескрываемым ужасом глянул на Агнид и поспешно исправился: – с преступниками.

– Как раз преступников среди нас нет, – заметил Тэнхакки. – По крайней мере, мне так кажется…

– Вообще-то я освободил парочку пленных у Охотников, если ты не забыл, – напомнил Кихо.

– Ну конечно же я не забыл, – вздохнул Тэни и раздраженно поправил повязку.

Пару мгновений они помолчали, не смея вымолвить ни слова перед величием густого леса.

– Ладно, – наконец произнесла Агнид. – Нет времени торчать тут и пялиться на все эти деревья. Не знаю, есть ли в этом лесу некое чудище, но я все равно не хочу задерживаться в нем. Лучше поскорее закончить это дело и попрощаться со всеми вами.

Но она не успела сделать и шага, как вдруг над их головами раздался птичий крик, и в следующую секунду огромный орел спикировал вниз и сбил ее с ног. Перекувырнувшись на земле, эльфийка резко вскочила на ноги, вытащила кинжал и направила его в сторону уже перевоплотившейся Вассабби.

– Что ты тут забыла, вредная деревяшка? – прошипела Агнид.

– Тебе стоит поучиться дружелюбию, – колко бросила та в ответ. – Я слышала, что ты сейчас сказала. Для тебя никто из нас ничего не значит!

– Что-то ты вдруг вздумала стать очень красноречивой, – закатила глаза Агнид и фыркнула. – Ну конечно же никто из вас для меня не значит больше, чем какой-нибудь ботинок! Большинство из вас я знаю всего сутки, а кое-кто до недавнего времени был моей добычей, которую я собиралась продать за нескромную сумму!

– Опять началось, – вздохнул Тэнхакки и скрестил руки на груди.

Вассабби подползла к ногам Кихо и уселась рядом, как верный пес, а после сморщила носик в сторону Агнид.

– Я и не собиралась оставлять вас одних, – объяснила она. – Вы идете в лес, так кто же, как не я, может вам помочь.

– Но куда же ты улетала? – спросил Кихо, с радостью видя, как эльфийка убирает свой кинжал на место.

– За этим.

Она достала будто из ниоткуда короткий отрезок веревки и протянула его Кихо.

– Ты должен привязать меня к себе, – прошелестела она. – Бассари-Шури проклял этот лес, и теперь он тянет к себе любого жителя лесов. Если поддаться этой силе, то Асари поглотит тебя и притащит к своему хозяину, а потом...

Она не закончила и покачала головой, будто говоря, что не хочет договаривать эту фразу.

– Ну куда же я иду, ну куда же я иду, – тихо пробормотал Пудникс.

– Так... он и меня притянет? – произнесла Агнид, явно стараясь, чтобы ее голос звучал насмешливо, но у нее это не вышло.

– Конечно, поэтому я и принесла это, – промурлыкала в ответ Вассабби и бросила ей второй кусок веревки.

– Ну уж нет, – тут же отрезала та. – Я ни за что на свете не дам кому-нибудь привязать меня к себе.

– А у тебя есть выбор? – хмыкнул Нэйпен.

Агнид одарила его очередным своим уничтожительным взглядом и, бросив ему веревку, прорычала:

– Тогда бери и привязывай меня!

– Ни за что! – в ту же секунду вскрикнул Нэйпен. – И никто не давал вам разрешения меня заставлять!

– Я готов, – поскорее вызвался Тэнхакки, и когда Агнид недоверчиво взглянула на него, он залился краской до самых ушей и судорожно сглотнул.

После этого ни у кого не осталось лишних слов. Тэнхакки на удивление быстро, хотя руки у него ужасно дрожали, привязал один конец веревки к запястью Агнид, другой к своему. А потом кивнул Нэйпену, чтобы тот помог его брату. Кихо крутил-вертел веревку, пытаясь сделать хоть какое-то подобие узла, но у него совсем ничего не получалось.

– А если ты превратишься, ты разве не сможешь сбежать? – пыхтя, поинтересовался он.

Вассабби лишь молча покачала головой.

Наконец, когда все было готово, они вместе сделали шаг вперед, навстречу лесу. Потом еще один. Пудникс стонал и хныкал, но не отступал. Густая тень деревьев все приближалась. Может, Кихо лишь вообразил это, но ему показалось, что он услышал чьи-то голоса, доносящиеся откуда-то из сумрака леса. Еще пара шагов, до первых деревьев осталось совсем немного. Вряд ли кто либо из друзей признался бы, но всем ужасно хотелось повернуть обратно. Но никто этого не сделал. И последние несколько шагов завершили это дело.

Они вошли в Асари.

Глава десятая

Лес Тысячи Болот был похож на куст роз. Безопасный, если посмотреть на него мимолетом, но таящий в себе опасные колючие шипы, которые можно разглядеть, только приглядевшись. Пушистые деревья вздымались вверх, будто целое войско великанов-воинов. Их кроны то густо смыкались, создавая на земле темные пятна мглы, то едва касались друг друга листочками, отчего для солнечных лучей не оставалось никаких препятствий и они без труда проникали в гущу необычного леса. Из-за этого лес становился похож на шкуру леопарда, но это сложно было разглядеть с земли. Живых существ в этом лесу было так много, что казалось, и шагу нельзя шагнуть, чтобы не встретить кого-нибудь из них. Но большинство существ пряталось в своих домиках, дуплах, темных уголках и кустах. Они выдавали себя лишь необычайными песнями. Можно было подумать, в лесу поселился целый симфонический оркестр, состоящий из многих тысяч музыкантов.

Но такое впечатление, похоже, было не у всех. Едва команда зашла в лес немного поглубже, как веревка, связывающая Кихо и Вассабби, заметно натянулась. Видно, Вассабби и сама не замечала, как тянется к лесу. Она непрестанно поскуливала, а порой и вскрикивала, особенно когда дотрагивалась до какого-нибудь растения. Потом она поскорее отпрыгивала подальше и прижималась к Кихо, но через некоторое время проклятье Асари снова начинало действовать, и она отступала в сторону. И Кихо отчетливо чувствовал, что ей больно.

Агнид старалась держаться достойно, хотя, без сомнения, чувствовала то же самое, что и Вассабби. Порой она вздрагивала или же дергала глазом, а на любые попытки заговорить с ней отвечала мотанием головы и крепко-накрепко стиснутыми зубами.

Пудникс, который, похоже, раньше не бывал и близко к какому-либо лесу, оказался совсем не рад знакомству с Асари. Он испуганно перепрыгивал от одного места к другому, вглядываясь в кусты и в то же время стараясь не смотреть на них. Он явно считал, что на него со всех сторон кто-то так и норовит напасть, а любые, даже безобидные, звуки, видно, звучали для него как жуткие завывания или душераздирающие крики. Хотя больше всего кричал и завывал он сам.

Спокойнее всех выглядели Нэйпен и Тэнхакки. Они настороженно вслушивались и вглядывались, но ни разу не замедлили шаг, стараясь двигаться вперед как можно быстрее. Они были на стороже, хоть и не особо волновались о том, кому могли принадлежать голоса, доносящиеся и сверху, и снизу. Казалось, даже из под земли. В то время как Кихо напоминал маленького ребенка, которого привели в место, полностью сделанное из шоколада, мармелада и прочих разнообразных сладостей. Он не замечал ни гулких рычаний, порой звучащих среди деревьев, ни пугающих блестящих глаз, всплывающих то тут то там во мгле. В отличие от своего брата, он всматривался и вслушивался во все не с настороженностью, а с любопытством, и заметив это, Тэнхакки не удержался и улыбнулся.

– Как вы думаете, мы уже прошли хотя бы половину пути? – полюбопытствовал Кихо.

– Несомненно, – фыркнул Нэйпен. – Мы уже вышли из этого леса, сделали петлю и вернулись обратно. Почему бы и нет! Мы же настоящие быстроходы!

– Что-что-ходы? – переспросил Кихо.

– Ты хотя бы знаешь, что такое велосипед? – вместо ответа спросил Нэйпен.

– Волос и плед?

Нэйпен подавился со смеху и ничего не ответил.

– А почему этот лес называется Лесом Тысячи Болот? Я пока не увидел ни одного болота, – снова заговорил Кихо.

– Болота повсюду вокруг нас, хоть ты их и не замечаешь, – прошуршала Вассабби, отдергивая собственную руку от какого-то куста. – В это сложно поверить, ведь обычно на болотах почти ничего не растет, но в Асари все не так, как обычно. – Она немного помолчала и продолжила: – но нам не грозит смерть в болоте. Мы идем по тропе нилий, вот этих оранжевых цветов, а они никогда и нигде, даже в Асари, не растут на болотах.

– Ух ты, а я думал мы просто идем прямо! – удивился Кихо.

Тэнхакки на это закатил глаза и криво усмехнувшись произнес:

– Иногда я удивляюсь, что ты вообще что-то думаешь.

Его брат обиженно надул губы и ударил его кулаком в плечо.

– Не смешно, – пробурчал он. – Я, вообще-то, очень умный, а все очень умные очень много думают.

На это все остальные отозвались смехом, даже Агнид невольно искривила губы в улыбке. Потом какое-то время они продолжали свой путь молча.

– Ах да, Пудникс, или как там тебя, – обратился к нему Нэйпен. – Ты же у нас не гном, верно же я истолковал те твои крики?

– Я не гном, – согласно проворчал тот и тут же со вскриком отскочил в сторону от куста, в котором кто-то зашуршал.

– Да, но кто же ты тогда? – вступил в разговор Тэнхакки.

– Уж извини, но на обыкновенного человека ты как-то не особо похож, – закончил Нэйпен и скептически приподнял одну бровь, разглядывая маленького человечка.

Пудникс вздохнул и слегка повесил свой большой грушевидный нос.

– Ну, вообще-то, хотя мой народ и называет себя агинксами, многие предпочитают называть нас гномами, так как мы схожи с ними ростом. Но на самом деле мы вовсе не гномы и даже не их родственники! – он возмущенно вскинулся, уже позабыв о пугающих его звуках вокруг. – Гномы живут под землей и в пещерах, а мы живем на поверхности. Мы строим себе дома и школы и мы намного образованнее этих подземных... – он сжал кулаки, не находя подходящего слова. Или же находя, но не смея произнести.

– Но как же ты оказался в плену у Охотников? – спросил Тэнхакки.

Пудникс снова вздохнул и недолго помолчал.

– Я учился в университете, – произнес он, – и последний год обучения подходил к концу. Все должны были пройти последний отчетный экзамен, и либо получить аттестат, либо остаться на еще один год. Но я так испугался идти на этот самый экзамен! Поэтому я... – он совсем скис и едва слышно шмыгнул носом. – Я украл аттестат у другого ученика. Это было глупо, но я не успел об этом как следует подумать. Я знал, что мой папа будет зол, если я останусь еще на год в университете. Он хотел, чтобы я работал с ним в лаборатории. Но я украл аттестат, и вскоре это обнаружили. Папа очень рассердился и выгнал меня из дома, – он сделал небольшую паузу. – Я долго бродил где-то, а потом вышел на какую-то пустынную дорогу, где меня схватили Охотники, – он потер нос рукой. – И все-таки я не гном.

– Ну конечно же! – воскликнул Кихо. – Если ты не гном, а агни... ангри... онги... ну да, мы можем так тебя и называть!

– Как?

– Не-гном.

– ...Спасибо.

Они бы, наверное, продолжили свой разговор, но неожиданно им всем пришлось резко остановиться.

– Мои глаза глючат, да? – пробормотала Агнид. – От этого проклятого проклятья мне уже мерещится всякий бред.

Но если бы это видела только она, то остальные не встали бы столбом и не смотрели туда же, куда смотрела она, недоуменными взглядами.

Недалеко от них, чуть впереди, стоял стул. Обыкновенный деревянный стул, какой, конечно, вряд ли очень часто можно увидеть где-то среди болот в проклятом лесу. Но никто бы и не обратил на него внимания, если бы на нем не сидел человек. Это был немолодой мужчина, повесивший голову, с которой свисали черные влажные волосы, запутавшиеся сами и запутавшие в себе кусочки грязи, листья и прочий мусор. Этот человек был крепко привязан веревками к стулу и выглядел жалко, но ужасно странно. Ничто не указывало на то, что он все еще жив, кроме его еле вздымающейся груди. Казалось, его кто-то похитил, и вот-вот его похититель выйдет откуда-то из тени и начнет допрашивать свою жертву. Но никого рядом не было, и эта деталь добавляла всей картине окончательный штрих таинственности и недоразумения.

– Судя по тишине, у меня тут не у одной крыша катится, – выдохнула Агнид, сдерживая стон. – Почему откуда ни возьмись здесь не может появиться заброшенный подземный ход прочь из этого тухлого места! Этот лес будто разрывает меня на части!

Она скрипнула зубами и с силой пнула землю пяткой. Из под ее каблука во все стороны полетели комки грязи.

Глядя на деревянный стул с его пленником, никто из них долго не мог произнести и слова.

– Мне кажется, или сам лес нам указывает на этого человека? – наконец пробормотал Нэйпен. – Ветви будто нарочно раздвинулись над ним, и теперь он будто сидит в свете софит. Не хватает только горящих указателей и надувного человечка, машущего руками.

– Это пугает меня больше всего, – вздохнул Тэнхакки. – Мы тут пробыли еще не так долго, а меня уже крепко держит чувство, что Асари нельзя верить ни в чем.

– А вдруг этому человеку не повезло так же, как нам? – заметил Кихо.

– Не повезло?! – возмутился Тэни. – Мы здесь из-за тебя, а не по чистому невезению!

Кихо промолчал. Он знал, что оно так и есть, но признавать это ему не особо хотелось. Он старался думать не о том, что может произойти с ними на этих болотах, а лишь о том, что ждет их дальше. К счастью, ему это неплохо удавалось.

– Я не верю ничему, что не поддается логическому объяснению, – заявил Пудникс слегка дрожащим голосом.

– Тогда ты не веришь очень многому, – хмыкнул Нэйпен. – Хотя я тоже не горю желанием подойти хотя бы на шаг ближе к этому человеку. Но все же...

– Но все же вас терзает чувство совести, – огрызнулась Агнид. – Так идите и помогите ему, хватит уже тянуть! Мне ясно, что вы тут видите одни потрясающие взор чудеса, а вот мне, к вашему сведению, этот лес уже будто все внутренности перекрутил и едва не вырвал мне сердце из груди, так что, если вы не хотите еще более подробных описаний того, что я чувствую, давайте уже скорее покончим с этим делом!

И с этими словами она первая зашагала в сторону таинственного человека, потащив за собой Тэнхакки, который едва не рухнул лицом вниз.

– Не забывайте про нилии, – прошелестела Вассабби.

Едва поспевая за Агнид все они дотащились-таки до деревянного стула и столпились неподалеку от него, не решаясь ступить хоть чуточку дальше.

– Кто-нибудь должен развязать его, – пробормотал Кихо.

– Не стоит утруждаться, – прогремел вдруг незнакомый голос, и все они одновременно вздрогнули. Голос доносился откуда-то сзади, но обернувшись, они никого не увидели. Лишь что-то тихо прошуршало в кустах, да тень стрелой пронеслась мимо, не дав им разглядеть ее владельца.

– Вы все, земные, так похожи, – с насмешкой продолжал голос. Он был тихий, но в то же время громыхал эхом со всех сторон и вроде бы был женский. – Вы всегда спешите помочь кому угодно, даже не задумываясь, что это может значить для вас.

– Вообще-то очень немногие так делают, – пробурчал Тэнхакки.

– Вы хотели помочь моей иллюзии, что ж, тогда позвольте вас познакомить, – продолжал голос и, обращаясь к пленнику на стуле, добавил: – дорогой, подними свою голову, будь так добр.

Человек резко поднял голову. Вместо лица у него была черная дыра, будто нора крота. И в ней копошились жуки, черви и змеи. Кихо не удержался и вскрикнул, но тут же прикрыл рот ладонью и отвернулся. Пудникс рядом с ним в ужасе вздрогнул и начал падать без чувств, но Вассабби его придержала, сама глядя на это зрелище с отвращением и не без страха.

– Мне вдруг стало дурно, – простонал Нэйпен. – Извините меня за мою бестактность, но я должен сказать, что меня сейчас вырвет.

– Хотя бы отойди от меня подальше, а то тебя вырвет вдвойне, – рыкнула на него Агнид. Она сама ничем не показала своих чувств к кошмарному зрелищу.

Все они замерли, как напуганные мышки, которые чувствуют рядом с собой кота, но нигде его не видят, а посему лишь ждут, когда этот хищник нападет на них.

– Ладно, дорогой, – ласково произнес все тот же голос, и его обладательница тихо рассмеялась. – Не смущай моих гостей, кыш.

Человек без лица в тот же момент начал растворяться в воздухе, и мгновение спустя ни от него, ни от деревянного стула не осталось и следа.

– Мы идиоты, – прошептала Агнид. – Мы даже не взяли с собой какого-нибудь оружия!

– Я взял! – откликнулся Кихо и с гордостью вытащил из кармана перочинный нож, найденный им в заброшенной части города.

Не медля, Агнид выхватила его у него и сунула куда-то за пазуху. Кихо огорченно вздохнул, но спорить не стал.

На какое-то время воцарилась тишина. На месте жуткого пленника никто не появлялся, и обладательница шипящего голоса, видно, не собиралась представать перед ними. Кихо даже начинало казаться, что все только что произошедшее было каким-то сущим обманом или же галлюцинацией. Все-таки кто знает, чего можно ожидать от проклятого леса. Через некоторое время они все вместе не сговариваясь начали медленно отступать назад. Через пару метров они окончательно убедились, что и голос, и пленник, и все остальное было обыкновенным недоразумением. И тогда со всех сторон и будто даже у них в головах раздалось хриплое загробное хихиканье. Оно становилось все громче, и громче, и все больнее резало уши. В конце концов от него у Кихо закружилась голова, и он, с силой зажав уши руками, не устоял на ногах и обрушился на колени. Но смех не прекращался и не утихал. От него земля под Кихо будто начала ходить ходуном, голова, казалось, уже трещит по швам от боли. Чувствуя, как земля трясется все сильнее, мальчик заставил себя открыть глаза. И первым делом его взгляд упал на чудовище, которое и издавало весь этот "ужасный шум". Это существо было похоже на паука, но вместо паучьих лап у него было четыре пары человеческих рук. И ухватившись этими руками за ветви у Кихо над головой, чудище хохотало так, будто только что услышало великолепную шутку. Спереди у него, хотя вернее сказать у нее, торчала женская голова с длинными белыми волосами, обрамляющими ее лицо мокрыми плетями. Глаза ее были кроваво-красные и походили на два озерца крови, а ее такое же кровавое платье свисало с тела разорванными кусками с грязными пятнами. Она могла бы даже выглядеть привлекательно, если бы не ее длинные неровные клыки и сероватые выпирающие вены, покрывающие все ее тело жутким запутанным узором.

Но внимание Кихо быстро переключилось с нее на кое-что не менее пугающее. Как оказалось, земля на самом деле тряслась под ним. Мало того, она двигалась. Деревья вместе со своими корнями сдвигались в сторону, будто пропуская кого-то, кусты следовали за ними, словно верные псы. Кихо не сразу понял, что происходит, но вскоре осознал, что толща земли перед ним будто открывает свою широкую пасть, и он незаметно скатывается в нее вместе с остальными. Они попали в ловушку. В хитрую ловушку этого паучьего монстра. И скоро окажутся в яме, из которой не смогут выбраться, а уж что будет потом, сложно вообразить.

"И во всем этом виноват я! – с горечью подумал он".

Он затащил их всех сюда, как брат и говорил. И ради чего?! Ему стало противно от самого себя, но он вмиг опомнился и убрал руки от ушей, в задумчивости не замечая гремящего хохота. Он и подумать не мог, что умеет так быстро придумывать план спасения, но, видно, нежелание стать жертвой чудища-паука пробудило в нем некие сверхспособности. Он потянулся к брату и потряс того за плечо. Тэнхакки открыл глаза, продолжая щуриться от боли, и Кихо молча указал ему на свою правую руку в перчатке, а после на монстра у них над головами. Тэни сначала выпучил в страхе глаза, взглянув наверх, но тут же понял, на что намекал брат и огляделся вокруг, дабы проверить - у всех ли их друзей закрыты глаза. Все они еще как крепко зажмурились, не в силах терпеть оглушающего рева. Самому Тэнхакки, как только он отнял ладони от ушей, показалось, что он в то же мгновение оглох, но не обращая на это внимания, он снял перчатку с левой руки и глубоко вдохнул.

"Давно я не пользовался магией, – подумал он про себя”.

"Давно он не пользовался магией, – заметил в то же время Кихо”.

Призрачная магия его брата было очень сильной и заметной, полная противоположность его собственной. Поэтому никакого проку от нее в городе не было. Сейчас же она могла спасти им жизни.

– Не промахнись, – шепотом приказал себе Тэнхакки, хотя сам себя едва услышал.

Он пошевелил костяными пальцами, чувствуя, как над ними медленно образуется теплый комок огня. Перед глазами замелькали ужасные картинки. Их дом пылает, дом их родителей, а ведь он...

Он подавил эти воспоминания. Сейчас они ему слишком мешали. Сейчас было не время вспоминать тот огонь. Он замахнулся и швырнул уже достаточно разгоревшийся шар пламени в пауко-женщину. Та взвизгнула, как только снаряд врезался в нее, и прекратила смеяться. Тэнхакки какое-то время не давал огню тухнуть, позволял ему кружиться вокруг врага и покусывать того своими языками, после чего легким мановением руки он заставил пламя исчезнуть и поспешно натянул свою перчатку обратно. Вместе с окончанием хохота и земля перестала двигаться. Чудище взглянуло на Тэни сверху вниз, оскалившись и явно находясь в неописуемом гневе. У нее по всему телу теперь красовалось множество ожогов, отчего ее кожа стала напоминать леопардовую шкуру.

Агнид, Пудникс, Нэйпен и Вассабби резко убрали руки от ушей, осознав, что мучение окончилось, и быстро вскочили на ноги. Ну, все, кроме Пудникса, он уже очень долго лежал на земле без чувств. Все остальные взглянули вверх и замерли в ужасе. Монстр открыл пасть, возможно, намереваясь возобновить свою пытку, но не смог. Паучиха лишь закашлялась и сипло прорычала что-то непонятное на каком-то другом языке. Выпутавшись из лиан, на которых висела, она спрыгнула на землю почти в самый центр образовавшейся ямы и злорадно ухмыльнулась им всем. Не мешкая ни минуты, Кихо схватил с земли Пудникса, который очнулся и что-то простонал, и вместе со всеми бросился прочь. По склону было сложно взбираться, ноги так и норовили соскользнуть, но хихикающее и улюлюкавшее сзади чудовище подгоняло так живо, что и вообразить сложно. Пауку тоже было не так просто карабкаться вверх, земля под его весом осыпалась, и он приближался к ним не слишком быстро. Но все равно расстояние между ними решительно сокращалось.

Наконец друзья добрались до ровной поверхности, и все уже собрались было побежать дальше, но Тэнхакки остановил их и указал на дерево неподалеку. Из-за всех недавних перемещений земли это дерево почти полностью вытащило все свои корни наружу и теперь стояло, едва удерживаясь на краю ямы, качаясь из стороны в сторону, будто в нерешительности. Казалось оно думает, прыгнуть ему вниз или нет, но никак не могло решить. Команда переглянулась, кивнула и приняла решение за него. Они все вместе подбежали к несчастному дереву и всеми силами налегли на него. Дерево протестующе зетрещало. Они надавили еще сильнее, куски земли полетели во все стороны. Еще один толчок и дерево полетело вниз, рассыпая дождем грязь и мох. На своем пути оно сбило монстра с ног и, долетев вместе с ним до дна ямы, придавило его к земле. Паук издал звук, похожий на крик летучей мыши и рычание льва.

– Есть! – воскликнули все, победно вскидывая руки вверх.

– Я вообще не имею понятия, что произошло, но я рад, что меня не сожрал какой-то многоногий страшный монстр! – заявил Нэйпен.

Чудовище продолжало рычать что-то на все том же непонятном им языке, но не обращая на него внимания, они пошли прочь, не забыв ступать только по тропе нилий.

– Интересно, что она сказала? – поинтересовался Тэнхакки.

– Она позвала Басари-Шури, – подал голос Пудникс. – Сказала, как ненавидит нас, как отомстит нам при следующей же встрече и как советует Басари-Шури расправиться с нами.

Все изумленно посмотрели на него.

– Откуда ты знаешь? – спросила Агнид.

– Я знаю язык демонов, – пояснил Пудникс. – А также много других языков. Кстати, тебя она назвала огненным мальчиком, – добавил он, обращаясь к Тэнхакки.

Тот беспечно пожал плечами и ответил:

– Правда? Как странно!

Кихо удивился, как легко его брат соврал прямо в лицо Пудниксу. У него было совершенно невинное беспечное выражение лица, и если бы сам Кихо не знал правду, то никогда бы не заподозрил подвох. Но что же еще его брат может скрывать так же легко? Какие тайны он не рассказывает ему? Знает ли он что-то о родителях, чего он сам, Кихо, не знает...

Глава одиннадцатая

Никто из братьев не удивился, когда их сестра Эандра появилась перед ними во всем параде. Волосы ее, желтоватые и волнистые, были уложены в великолепную красивую прическу. Широкое, но не слишком пышное платье элегантно струилось вокруг нее бордовыми волнами и ясно выделяло ее худенькую грациозную фигурку. На шее у нее висело ожерелье из сверкающих алмазов, а в руках она держала великолепный веер, которым, подойдя к братьям, она взмахнула так, что можно было подумать, эта безделушка в любой момент превратится в смертельное оружие, которым ее владелица не замедлит воспользоваться, если посчитает это необходимым.

– Ты, как погляжу, уже готовишься к своей свадьбе? – слегка улыбаясь, проговорил Джанаф и коротко откланялся. – Скоро нам всем придется обращаться к тебе "госпожа графиня", верно, сестренка?

На самом деле Эандра не была его сестрой, но одно из правил их братства гласило: кто клятву нашу сказал, тот братом иль сестрою нам стал.

– Вовсе нет! – резко ответила Эандра. – Какая невеста на моем месте готовилась бы к свадьбе, если у нее все в порядке с рассудком?

Братья пораженно уставились на нее.

– Что ты хочешь этим сказать? – поинтересовался один из них, Апастус.

Эандра раздраженно взмахнула руками, будто это был глупейший из всех возможных вопросов.

– Чего же тут непонятного?! – воскликнула она. – Мой дорогой будущий муж, граф Уйнерский, любит меня не по своей воле, если вы помните. И многие простолюдины подозревают меня в колдовстве и всякой прочей ерунде!

– Но ведь они правы, – посмел заметить Джанаф, многозначительно вскидывая одну бровь.

– Конечно! Но не в этом дело. Из-за всех этих подозрений я отправляю на свадьбу одну никчемную глупышку, которую я сделала как можно более похожей на себя. В таком случае, если на моей свадьбе кто-то решит помешать мне стать верной супругой графа и устроит покушение на меня, и если оно удастся, то на следующий же день я смогу невероятным образом воскреснуть и занять положенное мне место рядом с моим любимым мужем, – последние слова она произнесла с издевкой и без капли любящих чувств.

– Ты как всегда умна и хитра, – улыбнулся Джанаф. – И слегка коварна.

Все остальные братья согласно закивали, и Эандра гордо вскинула голову.

– В отличие от вас, – хмыкнула она. – Где вы пропадали все это время?!

– Занимались тем, чем, как полагают все, мы исключительно и занимаемся, – беспечно пожал плечами Джанаф.

– А так же пытались выследить нескольких оборванцев, что посмели ускользнуть от нас, – вставил еще один из братьев. – Но они ушли в Лес Тысячи Болот и мы не решились сунуться туда.

– А это не обязательно было говорить, – проскрежетал сквозь сжатые зубы Джанаф.

– Что же это значит? – вскинулась Эандра. – Вы вбили себе в головы, что никто и никогда не сможет сбежать от вас и поэтому потратили уйму времени на то, чтобы поймать кучку каких-то идиотов, вместо того чтобы заниматься делом?! Может вы перестанете тратить время на ерунду?! Не уж-то я одна тут забочусь о наших планах и о том, как их осуществить?!

– Успокойся, Эми, сестренка, – вздохнул Джанаф. – Про то, что мы вбили себе в головы, я не буду спорить, что правда, то правда. Но уж позволь нам самим решать, что для нас важно. Теперь, когда эти идиоты сбежали от нас, наша честь сотряслась. Если мы не поймаем их, то в ней останется глубокая трещина.

– И все же... – начала было уже Эандра.

– И все же, – перебил ее Джанаф, – в этой нашей глупости был и есть смысл. Мы хотели забрать у этой компании превосходный подарок на твою свадьбу. Кое-что очень ценное, что мы так долго искали... – При этих словах Эандра вздрогнула и ее глаза жадно впились в брата. – Но, коли ты не будешь лично присутствовать на своей же свадьбе, думаю, об этом подарке можно больше не беспокоиться...

– Не уж-то речь идет о… камне? – удивленно выдохнула Эандра.

Джанаф приблизился к ней. Он был почти на голову выше нее, поэтому ей пришлось приподнять взгляд. Он бережно поправил ее волосы.

– Именно о нем, – прошептал он.

– И вы просто дали им уйти?! – возмутилась Эандра, отмахиваясь от его руки.

– Ах, Эми, Эми, – покачал головой Джанаф и повернулся к своим братьям. – Братья, скажите мне, почему же наша сестренка вечно такого плохого мнения о нас с вами?

Братья, глядя на пылающий взор сестры, решили, что благоразумнее будет промолчать и просто ухмыльнулись. Джанаф повернулся обратно к Эандре.

– Мы не только не оставили их без присмотра, но и отправили кое-кого словить их, – объяснил он.

– Кого же вы отправили следить за ними? – нахмурилась Эандра.

– Разве тебе не интереснее узнать, кого мы отправили поймать их?

– С этим у вас редко бывают проблемы, – безразлично махнула рукой его сестра. – Слишком уж много у вас знакомых головорезов и прочих… типов. Но кто шпион?

– Наш дорогой четырехлапый друг, конечно.

Эандра вздохнула, закатила глаза и всплеснула руками.

– У него мозгов еще меньше, чем у всех вас, – пробурчала она.

– И все-таки, как же ты нас любишь, – фыркнул в ответ ее брат.

– Этот ваш любимец катастрофически глуп! Как бы он не начал помогать нашим врагам по своей глупости!

Она обиженно надулась, как маленький ребенок, и тихо пробормотала себе что-то под нос. Джанаф, хоть и стоял близко, решил, что будет разумнее не вслушиваться в это ее бормотание. Все равно ничего дельного он не услышит.

– Ладно, – наконец вздохнула Эандра, – пойдемте. Мне еще надо закончить все приготовления для моей свадьбы.

– Да уж ладно, называй эту свадьбу правильно. Ведь получается, что это свадьба той "глупышки", как ты ее назвала, – рассмеялся один из братьев. – А как ее настоящее имя?

– Эандра, конечно же, – ответила Эандра. – Я даже не подумала спросить ее настоящее имя, перед тем как околдовать. Зачем мне?

Братья переглянулись, улыбаясь. Слова их сестры очень часто смешили их.

...

Небольшой костер посреди ночного леса Тысячи Болот выглядел, как одинокий выживший цветок, тянущий свои языки-лепесточки вверх, надеясь встретиться с солнцем. Шесть фигур сидели около этого огонька молча. Частично потому, что никто из них не находил, что сказать, а частично потому, что они боялись заглушить своим разговором какие-нибудь подозрительные звуки, а после из-за этой неосмотрительности попасть в когти какого-нибудь безумного чудовища. Вассабби вскоре превратилась в маленькое пушистое существо, напоминающее полосатого хомяка, и улеглась у Кихо на ноге. Тот улыбнулся и понял, что больше не может терпеть тишину.

– Кто Пудинг, мы уже знаем, – произнес он. – А кто же ты, Агнид?

– О да! – подхватил Нэйпен, подскакивая к Кихо и закидывая руку на его плечо. – Будешь ли ты так любезна рассказать нам свою историю?

Агнид подняла на них пустой взгляд и помолчала, после чего ответила:

– Я обыкновенный горный эльф и больше ничего не скажу вам, пока рак на горе не свистнет. Но вот мне было бы занятно узнать, что вы могли бы рассказать о себе, господа Тэнио и Кихо?

Она хитро прищурилась и искривила свои губы в насмешливой улыбке.

– А разве раки умеют свистеть? – удивился Кихо. – У них хотя бы рот для этого есть?

– Иногда после таких слов мне нестерпимо хочется задушить тебя, – прорычала Агнид, зыркнув на него. Ее глаза, отражая свет костра, жутковато блеснули.

– Не стоит, наша дорогая эльфийка! – воскликнул Нэйпен. – Наш дорогой друг Кихо просто очень веселый человек, правда ведь, Кихо?

Тот в свою очередь совершенно ничего не понял, но все же энергично закивал головой.

– Ладно, пока поберегу силы, – отмахнулась Агнид и переключила свой острый взгляд на Тэнхакки. – Так что же? Побалуете нас своей историей?

– Наш дом сгорел вместе с родителями, – медленно проговорил Тэнхакки. – Почти никого из родных у нас не осталось, а кто остался, тот не хотел брать нас к себе. Поэтому мы стали жить на улице.

– Мой братец не хотел, чтобы мы воровали, – вставил Кихо, – поэтому заставил меня работать.

– Мы работали поочередно! – возмутился Тэни. – А когда ты был совсем маленьким, я работал один!

– О нет! И оставлял бедного малыша совсем одного?! А вдруг его кто-нибудь бы похитил?! – театрально воскликнул Нэйпен, хватаясь за сердце.

Тэнхакки промолчал и обиженно нахмурился.

– Да, ваша история совсем скучная, – хмыкнула Агнид. На мгновение она призадумалась и добавила: – тогда ответьте мне на один вопрос... – она наклонилась вперед, поставив локти на колени и подперев руками голову, – как это так получилось, что мы сбежали от этого демона-паука? Почему она отпустила нас?

В ее глазах читалось, что она подозревает братьев в том, что они скрывают нечто. Кихо сглотнул подступивший ком и еле удержался, чтобы в испуге не уставиться на своего брата. Им нельзя было раскрывать свою тайну. Уж кто, как не Агнид, будет счастлив выдать их Охотникам или еще кому и получить за это приличную сумму. Она не доверяла им, поэтому и им не стоило ей доверять. Кихо слегка нахмурился, думая об этом.

Все-таки сумев незаметно искоса взглянуть на Тэнхакки, Кихо заметил, что он широко улыбается.

– Ты же не думала, что все в этом мире такие же легкомысленные, как мой брат? – и с этими словами он достал из кармана свой перочинный нож. Кихо уже успел забыть, что он захватил его из их Убежища.

Эльфийка выпрямилась.

– Не понимаю, – произнесла она. – Я, конечно, очень рада, что ты вооружен, но если бы ты воспользовался своим оружием, разве оно не осталось бы там? Или я не заметила, как ты его подобрал?

От Кихо не ускользнула тень беспокойства, проскользнувшая по лицу его брата, но тот тут же сообразил и ответил:

– Все верно. Но у меня был еще один нож.

На лице Агнид не дрогнул ни один мускул, она продолжила недоверчиво глядеть на Тэнхакки и промолчала. Тот глупо улыбнулся ей и едва сдержался, чтобы не отвести собственный взгляд. А потом тишина затянулась.

– Знаете, мне так думается, нам всем пора отправляться в страну сновидений и грез! – как можно бодрее заявил Нэйпен с нескрываемым беспокойством переводя взгляд с Агнид на Тэнхакки.

– Куда? – шепотом переспросил Кихо.

– Спать нам пора, – так же шепотом объяснил ему Нэйпен.

– А! – протянул Кихо и добавил погромче. – Тогда я тоже так думаю! Давайте уже спать!

Глядя в сторону ножен на поясе Агнид, он не на шутку испугался, как бы ее кинжал через пару секунд не полетел в сторону его брата. Ложками ведь она умела швыряться, он уже это точно знал, так кто же ей мешает воспользоваться более опасным "снарядом".

Но эти двое видно не собирались идти на боковую. Никто из них даже не моргнул.

– Тэни, – после недолгой паузы прошептал Кихо, – я думаю, ты уже можешь перестать улыбаться.

– Нет, не могу, – пробормотал тот. – Я и дернуться боюсь. – Он усмехнулся: – может, вы меня спасете?

– Ну да, конечно, – хмыкнул Нэйпен. – Делать нам больше нечего, кроме как спасать тебя! Пойдем спать, Кихо. Они тут сами разберуться.

– Думаешь?

– Ага.

– Хм... ну, ты же вроде бы говорил что можешь отращивать дополнительные руки? Если вдруг мой брат завтра утром станет одноруким, как какой-нибудь пират, ты сможешь вернуть ему руку?

– Конечно! А заодно и еще дополнительную пару рук!

– Нет. Тогда ему не подойдет никакая одежда.

– Да, наверное, ты прав. А как насчет трех рук?

– Дайте я вам помогу, – предложила Агнид и коварно ухмыльнулась. – Совершенно безрукому - нашему Тэнио подойдет любая одежда.

– Точно! – воскликнул Кихо. – Идеальное решение!.. Подожди... что?..

Глава двенадцатая

Кихо снилось что-то очень захватывающее. Он точно не знал что, но твердо был уверен, что этот сон стоит досмотреть до конца. Но кто-то, видно, не собирался считаться с его мнением и затряс его так сильно, что он поморщился. И не встал. Сон продолжился после этой небольшой паузы, его персонажи, как актеры спектакля, взглянули на своего зрителя с упреком и продолжили выступление. И уже начало казаться, что Кихо все-таки удастся досмотреть это дивное чудо, как вдруг кто-то снова потряс его. На этот раз погрузиться обратно в дремоту не удалось, и он неохотно приоткрыл глаза. Прямо над его лицом повисло зеленое личико Вассабби. Ее блестящие глаза расширились и в них читался неописуемый ужас. Кихо уже открыл было рот, дабы спросить, что случилось, - сон его уже как ветром сдуло - но вовремя заметил, что Вассабби прижимает дрожащий палец к губам. Он понимающе кивнул и сел. Вассабби молча поманила его за собой, к тому же дергая его за веревку, все еще связывающую их. Он так же молча повиновался и отошел вместе с ней чуть в сторону от их ночлега. Все остальные еще мирно спали, и смутно припомнив свой сон, Кихо позавидовал им. Вассабби оттащила его еще дальше метров на двадцать и наконец остановилась, спряталась за кустом и дернула за веревку, утащив Кихо за собой. Он заметил, как все ее тело дрожало от возбуждения и страха. Зубы, похоже, были сжаты, а губы то и дело открывались и закрывались, будто ей хотелось закричать, но она не решалась этого сделать.

– Да что же случилось?! – нетерпеливо шепнул Кихо, и она вздрогнула, словно он заорал ей прямо в ухо.

Вассабби открыла рот, чтобы ответить, но, видно, не смогла вымолвить и слова. И вместо этого она осторожно высунулась из-за куста и указала пальцем куда-то в сторону. Кихо взглянул туда и замер. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, глубоко вдохнул и... рассмеялся.

Вассабби зашипела на него как кошка, повалила на землю и зажала рот рукой. По одному ее взгляду Кихо понял, что смеяться не время и примирительно поднял руки. Вассабби отпустила его, и он сел.

– Извини, – прошептал он. – Просто ты так отзывалась об этом монстре, что я ожидал увидеть кого-нибудь более страшного, чем пня на ножках!

– Что?! – изумилась Вассабби и посмотрела на Кихо со смесью непонимания и все того же ужаса, который, видно, ни нам миг не отпускал ее. Секунду подумав, она выглянула из-за куста, за которым они спрятались, и тут же нырнула обратно, бросив на своего спутника слишком многозначительный взгляд.

– Ты об этом пнекурножке? – вздохнула она.

– Чего? – не понял Кихо.

На этот раз ее взгляд напомнил ему один из тех, которые Агнид всегда так любезно раскидывала всем, кто ее злил. И еще больше напоминая ему их четырехухую подругу, Вассабби превратилась в какое-то существо, напоминающее осьминога, схватила двумя щупальцами голову Кихо и повернула ее в нужную сторону. На этот раз Кихо все понял. По коже у него пробежал холодок. Тот пень на ножках, которого он принял за повелителя Асари, вовсе не был им, зато полз прямо к обладателю этого титула. К этому большому болотному чудовищу, издающему звук, похожий на звуки свиста, шипение и крики ужаса одновременно.

Это существо, Бассари-Шури, было страшно не своими зубами или когтями, ни тех ни других у него не было. Он даже был не столько страшен, сколько противен и... жуток. Смотря, как он скользит по земле, хотелось продолжать смотреть, но в то же время бежать прочь со всех ног. И оборачиваться, чтобы посмотреть еще раз на эти завораживающие движения, вызывающие дрожь в теле. Сколько у него было ног сложно было сказать, из каждой его лапы, похожей на удлиненного слизня с присосками, вырастало еще несколько таких же, но поменьше. А из этих - еще больше конечностей меньшего размера. И так, казалось, бесконечно. Словно огромный живой куст. Эти его щупальца тянулись вперед, напоминая Кихо руки несчастных, протянутых в последней мольбе о пощаде, обвивались вокруг веток, торчащих корней, пней, будто их обладателю нужна была поддержка, как какому-нибудь дряхлому старику.

– У него... нет глаз? – неуверенно прошептал Кихо, сам не замечая, как жмется поближе к Вассабби, которая уже успела превратиться обратно в саму себя.

– И ушей тоже,– кивнула та. – Они ему не нужны, он изучает мир вокруг как-то иначе.

– Но тогда зачем мы шепчемся?!

Вассабби встрепенулась, как обиженная курица.

– Просто когда страшно, всегда хочется шептаться, – пояснила она и спустя короткую паузу произнесла: – он, скорее всего, уже знает, что мы здесь.

– Откуда? – удивился Кихо. – И откуда ты узнала, что этот монстр тут?

– Ну, тот паучий демон же предупредил его. Да я и не удивлюсь, если Бассари-Шури знал о нашем приходе задолго до этого, с того самого момента, как мы ступили на его земли. А я… я услышала его. Я точно знала, что это он.

– Но не уж-то оно всегда так и было? – поинтересовался Кихо.

– Что?

– Этот лес. Он всегда принадлежал Бассари-Шури и всегда был таким странным?

– Нет, – коротко ответила Вассабби и ее лицо накрыла тень грусти. Она вздохнула. – Бассари-Шури не какое-нибудь обычное создание. Он демон, нечисть. А демоны обычно не живут в нашем мире. Лишь изредка они могут проскочить в трещины между мирами, но это происходит так редко, что едва ли кто-то замечает. Но в последние годы начало происходить что-то странное. За прошедшие пару месяцев я видела не меньше десятка демонов. Некоторые из них практически безобидные, а некоторые - такие как он. – Она указала на свистящего-шипящего монстра. – Бассари-Шури поселился в этом лесу около трех лет назад. До его появления это был обыкновенный милый лес, такой светлый и прекрасный. Я бывала тут в то время, ведь это...

Она запнулась и не закончила предложение. На ее глаза выступили слезы и они, хотя возможно Кихо всего лишь показалось, заблестели золотом, как и ее глаза.

– Это был твой дом... – догадался Кихо и сам поразился этой мыслью.

Вассабби кивнула и прикрыла глаза. Кихо почувствовал к ней жалость, но не зная, как ее утешить, не решился ничего сказать или сделать. Мгновение спустя он все же тихо произнес:

– Я тоже потерял свой дом.

Вассабби подняла на него глаза и слабо улыбнулась. Это была теплая понимающая улыбка.

Вернувшись к месту их ночлега, они застали остальных уже бодрствующими. Тэнхакки, едва завидив их, тут же подскочил к брату и прогрохотал:

– Можно было и предупредить, куда вы уходите и вообще, что вы куда-то уходите!

– Да, не каждый же день, уж в этом нет сомнений, люди ходят на свидание с зелеными деревяшками, – усмехнулся Нэйпен.

– На сви... – начал было переспрашивать Кихо, но запнулся и покраснел. – Конечно же это было не свидание! Вассабби просто показала мне одного чудища, который совсем не рад нас тут видеть!

– Бассари-Шури? – вскинулась Агнид, и Кихо заметил, как ее рука метнулась к его ножу, припрятанному у нее в кармане.

– Его самого, – спокойно кивнул Кихо, повернулся к Нэйпену и заговорщическим шепотом добавил: – а еще, ты просто не поверишь, там был пень на ножках! Живой! У него и глаза были, и рот!

– В самом деле?! – таким же шепотом ответил тот. – Не сочти это за грубость, но ты, должно быть, врешь...

– Конечно же нет!

– Но что же с ним случилось? – поинтересовался Нэйпен.

– Он... – Кихо в тот же момен поник, – он подошел слишком близко к Бассари-Шури, и монстр его сожрал...

Глаза Нэйпена полезли на лоб.

– Неужели... – проговорил он.

– А может, мы будем обсуждать более важные вещи?! – перебил его разгневанный Тэнхакки.

– Не уж-то вам, сударь, нисколечко не жаль этот несчастный пень?! – с притворным ужасом воскликнул Нэйпен.

– Вполне даже жаль, но сейчас мне больше всего не хочется оказаться на его месте. Поэтому я лучше буду, – Тэни остановился, подбирая слова, – не скорбеть об этой утрате, а искать способ самому не быть съеденным.

– Я тоже не хочу быть съеденным, – весело вставил Кихо.

– А я-то как не хочу, – простонал Пудникс.

– Поэтому нам нужен план, – буркнул Тэнхакки и поправил упавшую на глаза повязку.

Ненадолго воцарилось молчание. Каждый обдумывал эти слова и пытался что-нибудь придумать.

– Ну, если верить вот этой нашей деревяшке, – проговорила Агнид, небрежно махнув рукой на Вассабби. Та сморщила носик от такого обращения, но промолчала, – то мы не можем просто бродить по этому лесу. Один шаг не туда - и мы просто потонем в болоте. Верно?

Вассабби коротко кивнула.

– А значит, нам придется просто идти дальше, а там уж что будет, то будет, – закончила Агнид и спокойно пожала плечами. – Если Бассари-Шури захочет нас найти, он это сделает. А нам некуда будет бежать.

Остальные переглянулись. Тэнхакки нахмурился.

– Мы что же, просто будем ждать, когда на нас нападет Бассари-Шури? – спросил он.

– А у вас есть другие идеи, господин Тэнио? – колко заметила эльфийка.

Тэни вздохнул и бросил взгляд в ту сторону, куда вела тропа нилий.

– Что ж, пойдемте.

Идти дальше оказалось в разы тяжелее. Дорога будто стала сделана из подушек, и каждый шаг их ноги проваливались вниз и скользили, отчего они непрестанно спотыкались, шатались и в итоге падали. Агнид с Вассабби уже не тянулись к растениям. Они поменялись с ними ролями и теперь те тянули к ним свои ветви, листья, стебли.

"Не уж-то подвеска этого стоит? – невольно задал себе вопрос Кихо, глядя на своих друзей, пыхтящих от натуги, грязных, измученных и усталых. – Как только выйдем отсюда, я все им расскажу, – решил он. – Все скажу и мы... разойдемся по домам". Он вспомнил их штаб, который теперь был просто кучей камней, и прилавок Амчоса, где он работал последние месяцы. И поморщился. Ну да, конечно, чем не дом...

– Давайте ускоримся, – едва дыша предложил Тэнхакки. – Чем скорее выйдем отсюда, тем лучше.

Но ко всеобщему полнейшему изумлению в ответ на его слова Агнид рухнула на колени и едва слышно произнесла:

– Не могу. Больше не могу.

Вассабби, которая уже несколько минут назад превратилась в маленькую шестилапую мышку и повисла на веревке, как елочная игрушка, тихо пискнула, словно соглашаясь с эльфийкой. Все остальные остолбенели и онемели, не зная, что делать и что сказать.

– Ты ведь шутишь, не правда ли?.. – неуверенно, но все же с надеждой спросил Нэйпен.

Агнид покачала головой и гневно развернулась к нему.

– Попробуй представить своей пустой башкой, что каждую секунду в твоей голове что-то гудит, слышатся какие-то дурацкие шепотки, а тело твое едва слушается тебя! – воскликнула она. – Пока ты ночью пускал слюни и сопли, витая где-то в чудесном мире грез, я царапала пальцами землю, с трудом сдерживаясь, чтобы не поддаться этой силе, которая с таким усердием давила на мое сознание и на мое сердце. Словно пес, зараженный бешенством, словно оборотень, не контролирующий ничего под полной луной. О да! Вот и представь, что все это происходит с тобой! А потом ты просыпаешься, уснув всего на пару минут, и тебе говорят, что один славный монстрик решил перекусить тобой, так что пора бы и сматываться подальше. И все бы ничего, ты же спал каких-то там целых пять минут, да вот только теперь проклятие, доставившее тебе столько мук, перестает действовать изнутри, но начинает снаружи. Оно сжимает тебя в своих тисках, а дорога под ногами так и норовит ухнуть куда-то вниз. И ты с каждой секундой будто проваливаешься в безумие. Сходишь с ума, задыхаешься, думаешь, как же ты ненавидишь тех, кто затащил тебя сюда, а тебе вдруг задают этакий вопрос: "Может, ты шутишь?". Ну да, кто бы сомневался! Я же просто шучу! Рассмешить вас всех решила! Что ж, слушай, иш ты развеселый джентльмен, я не шучу! Нисколько! Ни капельки, ни капелюшечки! Я просто больше! Не! Могу! Идти!

Нэйпен не смог ничего ответить. Кихо же не пропустил слов, явно предназначенных в том числе ему.

– Слушайте… – пробормотал он, – знаете... я должен сказать...

Он не успел закончить. Раздался громкий писк мышки-Вассабби, быстро превратившийся в крик "Помогите!". Кихо не успел даже обернуться на этот крик, в следующее мгновение веревка, привязанная концом к его запястью, дернулась, натянулась и потянула его куда-то прочь. И его вопль о помощи слился с криками Вассабби.

Глава тринадцатая

Веревка так сильно сдавила и обожгла Кихо запястье, что он испугался, как бы в следующую секунду она не отлетела в сторону, прихватив заодно и его руку. Ему потребовалось всего пару минут, чтобы подавить рвоту и понять, что происходит. Весь лет ополчился против них. Ветви деревьев, стебли, корни хватали их с Вассабби, тянули, подкидывали, швыряли и переворачивали вверх тормашками. Они тащили своих жертв в каком-то одном направлении. Картинка перед глазами Кихо кувыркалась с ужасной скоростью, отчего к горлу постоянно подступал неприятный ком. И в итоге он не выдержал и прикрыл глаза. Ветки и листья хлестали по лицу и по всему телу, обжигая его. Ветер резал уши. Ему казалось, что он попал в огромный костер, выхода из которого нет, как нет и способа хоть сколько-то ослабить его жар. Его рука потянулась к карману, но он тут же вспомнил, что Агнид забрала его единственное оружие, нож. И все-таки он вдруг почувствовал, как что-то выскальзывает из его кармана.

"Что-то важное? – подумал он. И сам себе ответил встревоженно: – газета!".

Он открыл глаза и изо всех сил потянул руку к штанам, но какая-то ветка дернула ее в сторону. Газета высунулась еще сильнее. Он сделал еще попытку, но не успел. Газета выскользнула из его кармана и полетела вниз. Он видел, как она белым пятнышком опускается на землю и замирает там неподвижно. И почти тут же растения перестали его тянуть и он почувствовал, как падает вниз.

Больно ударившись об землю, Кихо невольно вскрикнул и выругался, радуясь, что рядом нет его брата. Если бы тот услышал эти ругательства, то потоку поучительных речей не было бы конца. Он только успел перевести дух и уже начал было подниматься на ноги, как вдруг на него налетел огромный полосатый медведь с двумя клыками торчащими наружу, схватил его пастью за футболку и побежал вместе с ним прочь.

– Это уже не смешно! – крикнул он. – Может, хватит уже судьбе мне мстить?!

Он удрученно вздохнул и вывернулся так, чтобы иметь возможность ударить зверя в глаз. Он уже замахнулся, но его рука замерла, не добравшись до цели.

– Вассабби? – выдохнул он, глядя в золотистые глаза зверя.

Медведь утвердительно рыкнул, не сбавляя скорости и не глядя на него. Кихо понял, что лучше больше ничего не говорить и вместо этого аккуратно перебрался зверю на загривок. Веревка, до сих пор свисающая с его запястья, тянулась до шеи Вассабби и обхватывала ее как какой-нибудь ошейник.

Скакать на огромном полосатом медведе оказалось необъяснимо удобно. Уткнувшись лицом в его теплую шерсть, Кихо уснул бы, если только не чувствовал бы тревоги, слышимой в каждом вдохе и выдохе Вассабби. Кроме того слышалась в ее дыхании и усталость. Она начинала задыхаться и Кихо заметил, как деревья стали проплывать мимо уже не так быстро. Лапы медведя заплетались все чаще и пару раз он даже едва не врезался в дерево. А потом несколько раз он едва не забыл скакать от одного дерева к другому, чтобы не провалиться в болото. Послышалось гадкое хлюпанье, от которого Кихо поежился.

– Вассабби, хватит! – взмолился Кихо. – Извини, но я должен сказать, что врач из меня никакой! Если тебе станет плохо, я ничего сделать не смогу! Так что - стоп!

Медведь протестующе зарычал и продолжил бег. Через некоторое время ему, видно, стало трудно дышать, и он со злостью разорвал когтями веревку.

– Вассабби, прошу тебя! – снова вскричал Кихо.

Та снова рыкнула, но в следующий момент ее лапы заплелись так, что она не устояла и повалилась на землю. Кихо отбросило в сторону, и он чудом избежал встречи с деревом, которое своими трещинами в коре жутковато улыбалось ему. Вместо стука, который он ожидал услышать при падении, до его ушей донеслось противное хлюпанье и какое-то чавканье. Он скривился от отвращения и с кряхтением начал подниматься на ноги.

– Вассабби! – позвал он, ища свою подругу взглядом.

Ответом ему было лишь хлюпанье под его рукой и он с раздражением посмотрел туда. Раздражение его немедля превратилось в досаду, а из досады начало перерастать в испуг.

– Вассабби! – снова окликнул он, с нескрываемой тревогой в голосе. – Вассабби!!

Он тонул. Тонул в этом проклятом болоте. Одна его рука и обе ноги не спеша погружались в сероватую вонючую субстанцию, хотя казалось, что они опускаются в камень. В расплавленный камень, который невероятно быстро затвердевает, будто превращая мальчика в статую.

– Хоть чему-то мой братец да научил меня, и это - точно не болото! – простонал Кихо.

Он не мог пошевелить и единым мускулом пальца, а когда пытался вытянуть руку, ему начинало казаться, что она сейчас разорвется на две части. Такая перспектива ему была не по душе. И все же он продолжал пробовать. И тонуть.

– Вассабби!!!! – в отчаянии крикнул он.

Наконец послышался топот, и рядом с ним появился знакомый медведь. Он поглядел на Кихо, все понял, и схватив того за свободную руку пастью, потянул изо всех сил. Его когти с силой впились в землю, тело напряглось, и откуда-то из глубины донесся рокот, напоминающий удары барабана. Но Кихо не высвободился даже на сантиметр, только с громким бульканьем проскользнул еще ниже. Где-то в горле у него застряло то ли рыдание, то ли крик, и он открыл рот, тяжело дыша. Вассабби взревела от злости, схватила друга покрепче и снова дернула. Послышался хруст, и Кихо показалось, что у него в плече произошел взрыв. Он вскрикнул от боли и зашипел. И снова жижа вокруг него издала противное чавканье, и он погрузился в нее еще глубже. Он встретился взглядом с глазами Вассабби и почувствовал, как к его собственным глазам подступают слезы. Он тут же со стыдом подавил их и быстро вытер рукой. В глазах Вассабби можно было увидеть сразу так много отрицательных эмоций, что сложно было отделить их друг от друга. Она превратилась обратно в саму себя и заплакала. Ее руки неконтролируемо задергались, видно, желая хоть что-то сделать, но не имея такой возможности.

– Я не хочу тонуть, – с горечью в голосе прошептал Кихо. – Можешь хоть еще тысячу раз вывихнуть мне руку, но я не хочу утонуть.

Вассабби снова превратилась в медведя и снова попыталась вытянуть его, но снова безрезультатно.

– Нет! – вскричал Кихо, жижа уже почти достала ему до подбородка. Он зажмурился. – Не хочу! Не хочу, не хочу, я не хочу!..

Внезапно осенившая его идея заставила его резко распахнуть глаза. Он взглянул на Вассабби и осторожно улыбнулся.

– Потяни меня снова, – сказал он. – Быстрее!

Вассабби ухватила его за руку и из последних сил потянула на себя. Кихо сосредоточился на своей свободной руке, распределяя свою магию по всему телу, кроме нее. В следующее мгновение он почувствовал, как вся гадкая жижа проскальзывает прямо через него, как через пустоту, и он с легкостью выскочил наружу и упал на землю.

– Как хорошо быть мной! – в восторге завопил он. – Как хорошо быть гениальным и просто умным мной!

Он хотел вскинуть руки вверх, но правая рука в самом деле оказалась вывихнута. Он скривился и поднял глаза на Вассабби, ожидая увидеть на ее лице страх, сострадание, но никак не удивление. Он проследил за ее взглядом и узрел свою костяную руку. Видно, когда Вассабби вытаскивала его, она нечаянно сорвала пастью перчатку, а он и не заметил. Кихо машинально пошевелил костлявыми пальцами и расслышал их знакомое позвякивание.

– Ты... – пролепетала его спутница, – Слуга...

– Прошу, не говори никому! – тут же вскинулся он.

Вассабби молча поглядела на него, встретившись с ним глазами. Судя по сдвинутым бровям, она глубоко задумалась, но спустя несколько секунд все же кивнула.

– Я не боюсь и не презираю Слуг, – пояснила она. – Я ненавижу тех, кто сделал их Слугами.

Кихо благодарно улыбнулся ей. Он не нашел нигде поблизости потерянной перчатки и вместо нее снял и надел другую, с левой руки. Выглядело это странновато, однако он не стал морочить себе голову по этому поводу и лишь потуже затянул шнурок на запястье.

Только сейчас, когда все безумные скачки и прочие "веселые приключения" кончились, а они вдвоем погрузились в молчание, он заметил, как вокруг тихо. Эта тишина казалась даже успокаивающей. Никаких криков, никакого зловещего шуршания. Можно было подумать, что это самое умиротворенное место на свете, где можно со спокойной душой улечься на гамак и не думать ни о чем... И у Кихо как-то неприятно сдавило грудь от осознания, что все это не так и что еще не известно, когда они выберутся отсюда. Сколько же им еще терпеть это чувство непреодолимой опасности? Он, конечно же, не знал. Этот лес будто начал действовать на него так же, как на Вассабби и Агнид. Он чувствовал его спокойствие, такое заманчивое и приятное, но знал, что за пеленой этого спокойствия скрывается что-то страшное, непредсказуемое. Ему приходилось вечно напоминать себе об этом, чтобы не попасть в эту хитрую ловушку.

– Лес нарочно разделил нас, – неожиданно произнесла Вассабби. – Чтобы его хозяину легче было справиться с нами.

Она горько вздохнула и потерла запястье, на котором виднелись следы от веревки. Кихо нахмурился, глядя на нее. У него в горле встал ком от стыда за то, о чем он собирался ее попросить.

– Вассабби, знаешь... – медленно начал он, – когда все эти лианы швыряли нас там и кидали... у меня из кармана нечаянно выпала одна вещь. И я... хочу ее вернуть.

Золотые глазки Вассабби расширились до неимоверных размеров, Кихо даже не подозревал, что они могут быть такими большими. Теперь они походили на две огромных сферы из чистого золота.

– Ты же понимаешь, что я пробежала весь этот путь лишь ради того, чтобы мы оказались как можно дальше от того места, – прошелестела она. – Ведь он там был. Бассари-Шури. Он поджидал нас. Я видела.

– Но теперь-то его там нет, – перебил ее Кихо. – Он должен был преследовать нас, а значит, он уже не там.

– И ты хочешь, чтобы я отвезла тебя туда? – простонала Вассабби. – Ты же сам не сможешь тут идти, здесь на каждом шагу болота.

Кихо заметил как у нее трясутся ноги от усталости, она ссутулила плечи, будто от тяжелого груза. Хотя и в самом деле, невольно подумал Кихо, вряд ли он такой уж легкий ездок.

– Но мне нужна эта газета... – неуверенно сказал он.

Они оба одновременно вздохнули. Прежде Кихо бы из-за этого рассмеялся бы и заявил что-нибудь вроде: "ты прямо как мое отражение! Ха-ха!". Но сейчас он осознал, что ему совершенно не хочется смеяться, даже улыбка не хотела трогать его губы. Он лишь жаждал поскорее выбраться из этого проклятого леса вместе с остальными, найти наконец отсюда выход, а там уж... ему не хотелось думать о том, что будет после этого, потому что он понимал, что тогда снова начнется борьба между его совестью и его самолюбием. И он одинаково желал победы и одного, и другого.

– Нам еще как-то надо найти остальных, – прошуршала Вассабби своим тихим голоском. – Мы можем найти тропу нилий и пойти по ней. А через некоторое время... – она скептически взглянула на Кихо, – можно будет свернуть и найти твою газету. В облике какого-нибудь волка у меня отличный нюх, может, он мне поможет.

Кихо просиял и открыл рот, собираясь что-то сказать, но не смог вымолвить и слова от восторга и благодарности, переполнивших его. Вассабби многозначительно покачала головой, но все же уголок ее рта дернулся в улыбке.

– Спасибо! – сумел выговорить Кихо. – Спасибо большое! Когда-нибудь ты поймешь, как это важно для меня!

– Не понимаю, почему я не могу узнать прямо сейчас, – хмыкнула та и в следующее мгновение перевоплотилась в полосатого медведя.

– Потому что сейчас я ни в чем точно не уверен, – объяснил Кихо, запрыгивая к ней на спину. – И... может оказаться, что эта газета совсем даже мне не важна.

Рычание, вырвавшееся из пасти медведя, похоже, означало: "Можно я очень аккуратно сомкну свои челюсти у тебя на горле?".

– Извини! – смущенно шепнул Кихо. – Мне правда кажется, что эта газета важна! Это… это связано с моим прошлым… Не могу объяснить. Но спасибо! Огромное-огромное спасибо!

До тропы нилий они добирались прыжками от одного дерева к другому, как и прежде. Теперь Кихо смотрел на болота совсем иначе. Ему было страшно от одной мысли, что он снова может оказаться в этой противной жиже, его вниз. Конечно, рядом с ним всегда была его магия, но... если бы в тот момент рядом не оказалось Вассабби, то даже его магия не спасла бы.

Как только лапы Вассабби коснулись тропы нилий, она без сил рухнула на землю и прикрыла глаза. Всю дорогу лес упрямо тянулся к ней и заставлял ее саму тянуться к нему, лишь сейчас сила этого проклятия слегка поутихла. Кихо соскользнул вниз по ее боку и, подойдя к ее голове, бережно положил руку ей на лоб. Вассабби взглянула на него и тихо что-то пророкотала. За мгновение она превратилась из громадного зверя в маленькое пушистое существо с вытянутым тельцем и двумя длинными свисающими ушами. Она ловко взобралась по штанине Кихо, прошмыгнула по его руке и комочком улеглась на ладони. Кихо улыбнулся.

– Я рад, что лес утащил меня с тобой, – заявил он. Вассабби удивленно зыркнула на него и он поспешно добавил: – просто если вместо тебя тут был бы мой брат, то было бы гораздо скучнее. Мой братец хоть и хорош, но совсем не веселый.

Он лег прямо посреди дороги и положил пушистое существо себе на грудь.

Как только солнце село и на его место взобрались крошечные огоньки звезд, лес совсем стих. Такая мертвая тишина пугала, хотелось услышать хоть какой-то шелест, хоть чей-то голосок, хоть что-то, указывающее на то, что жизнь вокруг до сих пор существует. Кихо на мгновение показалось, что он один остался на всем белом свете, лишь с маленьким зверьком у себя на груди. В голову ему лезли всевозможные странные мысли, казавшиеся ему чужими. Он сам начинал казаться себе чужим. Но от этого ему не становилось страшно, скорее даже грустно. Это заставляло его хмуриться и глубоко задумываться обо всем том, что теперь менялось в его глазах. А этим чем-то был целый мир.

Неожиданно Вассабби сползла с его груди, превратилась в саму себя, и найдя где-то поблизости растение с длиннющим стеблем, сорвала его и начала привязывать его конец к своему запястью, а после другой конец к запястью Кихо.

– Опять? – хмыкнул Кихо, не шевеля ни единым мускулом и поглядывая на свою спутницу искоса.

– Проклятье не перестанет действовать, пока я в этом лесу, – пояснила Вассабби, грустно опуская глаза. – Оно может становиться сильнее или слабее, но оно все равно где-то тут, поблизости.

Едва она закончила свою работу, Кихо приподнялся на локтях и взглянул прямо ей в сверкающие глаза.

– Мы же выберемся отсюда? – спросил он.

– Почему же ты меня спрашиваешь? – смутилась та.

– Не знаю. Больше спрашивать некого.

Она лукаво улыбнулась ему.

– Знаешь, почему ты стал пугливее?

– Что?! – тут же возмутился Кихо, как ошпаренный вскакивая на ноги. – И ничего-то я не боюсь!

– Все чего-нибудь бояться! – рассмеялась Вассабби. – А ты теперь боишься сильнее, потому что поумнел.

– Чего?! – негодованию Кихо не было границ.

Вассабби еще звонче рассмеялась, и дернув за связывающую их теперь лиану, повалила Кихо на землю.

– Хватит! Не ругайся ты так! – хихикнула она. – Даже пословица ведь такая есть: кто умнее, тому страшнее. Разве нет?

– Нет! – он открыл рот, чтобы продолжить, но понял, что не знает ни одной пословицы.

– Что ж... – начала было Вассабби, но не закончила.

Ту мертвую тишину, которая всего мгновение назад окутывала все кругом, прорезал душераздирающий визгливый крик. Его сложно было с чем-то сравнить, потому что он напоминал сразу много всего, и в то же время ничего. Кихо невольно замер и затаил дыхание, услышав его.

– Что это? – прошептал он. – Это же не...

– Нет, это не твой брат с остальными, – покачала Вассабби головой. – Но я не знаю, что это. И что это значит, – она помолчала, а после добавила: – надеюсь, это не предупреждение. Этот крик мне напоминает об одном существе, которое раньше было очень дружелюбным и милым. Но сейчас Бассари-Шури повелевает этим лесом, и те, кто раньше были для меня друзьями, сейчас могут оказаться врагами.

Она опустила голову.

– Я не хочу с ними встретиться. Не хочу видеть их другими.

Больше она не проронила ни слова.

Глава четырнадцатая

Проснувшись от ярких солнечных лучей, Кихо немедля понял, что вовсе не спал. Он не мог. Лежа посреди тропы, он прямо всем телом ощущал разницу между тем, что их с Вассабби ждет, в зависимости от того, пойдут ли они в одну сторону или повернут в другую. Если они пойдут туда, откуда восходит солнце, то смогут выбраться из этого леса, они, наверное, уже совсем не далеко. А вот если они повернутся спиной к солнцу и зашагают прямо, то сложно представить, кого они встретят и кто попытается их убить. А также им потребуется, возможно, обыскать весь лес в поисках своих друзей, не забывая при этом прятаться от хозяина этого самого леса. И в итоге им еще придется тащиться весь этот путь назад, прежде чем сделать долгожданный облегченный выдох. Если они сумеют выбраться и вообще продолжить дышать.

Вассабби неподвижным теплым комочком лежала у него на груди, спрятав мордочку в мех. Казалось, она спокойно спит, но почему-то Кихо думалось совсем иначе.

Они позавтракали тем, что нашли, так как все запасы остались у Тэнхакки и остальных. Вассабби неплохо разбиралась в съедобных и несъедобных ягодах и прочих плодах. Хотя она заметила, что большинство в этом лесу стали опасны после прихода Бассари-Шури. Она откопала лишь несколько горсток ягод и парочку фруктов сомнительного вида. А когда Кихо уже попробовал все, что она собрала, она заявила:

– А вообще, я тут вспомнила, что многие ягоды имеют ядовитых двойников. Некоторые так похожи друг на друга, что мало кто может их отличить. Ты вот эти ел? А то я тут думаю...

После завтрака они, ни минуты не колеблясь, пошли туда, куда указывали лучи солнца, лениво поднимающегося над зеленью мрачного леса. Асари продолжал молчать. Будто огромный великан, которому закрыли рот кляпом, и который теперь мог лишь беспомощно глядеть на проходящих мимо... или же как зубастый хищник, притаившийся в кустах, затихший на время, дабы дождаться подходящего момента и вот тогда накинуться на свою жертву. В тот момент Кихо больше всего на свете не хотелось быть этой жертвой. Но он чувствовал себя актером, которому дали роль - она ему была совсем не по душе - и он не мог от нее отказаться. Его тащили на сцену, под свет софит. А он и не особо сопротивлялся, ведь там, впереди, были те, кого он обязан был спасти.

Вассабби тяжело дышала и ежеминутно превращалась в какое-нибудь мелкое создание, чтобы передохнуть в таком виде у Кихо на плече или на ладони. Она лихо взбиралась по веревке, связывающей их. Но, похоже, от усталости ей с трудом удавалось держать другие облики, и она все вновь и вновь перевоплощалась обратно в саму себя и продолжала плестись рядом со своим спутником. Тот и сам начинал чувствовать такую усталость, какую не ощущал ни разу в жизни. Ноги сгибались сами собой, будто не в силах больше выдержать его тело, и это поначалу даже удивляло его. Вывихнутая рука болела и каждые несколько метров кто-то как будто подвешивал на нее по одному камушку, отчего ее все сильнее тянула вниз. И он хотел есть. Так хотел есть, что один раз едва не откусил себе язык. Он вспоминал, как когда-то жаловался брату в их Убежище, что батон хлеба и пара куриных ножек - это слишком мало. Но сейчас он отдал бы за них что угодно. Он бы станцевал перед всеми какой-нибудь глупый танец, состриг бы все свои волосы, пусть все смеются. Он бы даже отрезал себе руку, любую, только бы съесть что-нибудь. Завтрак уже давно позабылся, ведь он был столь крошечный.

“А ведь раньше я наедался одним яблоком, – мысленно простонал он. – Если бы мы столько не бегали и не убегали, то этих ягод было бы достаточно. Ну, или почти”.

Но они все шли.

– Похоже, нам придется сойти с тропы, – спустя, наверное, полтора часа, вздохнула Вассабби. – Чтобы не случилось с остальными, вряд ли они все еще тут, на тропе. Либо они сами убежали в лес, спасаясь от преследования, либо лес так же их утащил, как и нас. Бассари-Шури играет с нами, как кот с мышками. Он хочет, чтобы мы побегали от него, пытаясь спастись от его когтистых лап - пусть у него таковых и нет - повизжали, прячась в кусты. Он знает, что в итоге мы либо сами умрем от голода, либо у нас иссякнут силы, мы повалимся на землю, и тогда-то он нас подберет, как стервятники подбирают падаль. Мы не должны попасться ему.

– А может... – пробормотал Кихо, – именно это нам и нужно сделать?

Вассабби резко остановилась и обернулась к нему. В ее глазах блеснуло недоумение, но его тут же затмила пелена усталости. Все лицо стало каменным, ничего не выражающим. Кихо было даже грустно видеть ее такой.

– Ты хочешь отдать себя в лапы этому чудищу? – переспросила она пустым голосом.

– Ну да, типа того, – энергично закивал головой Кихо. – Нет, я, конечно, не хочу, чтобы меня разорвали на кусочки и съели. Но, может, если он нас схватит, то утащит туда, куда он уносит своих жертв про запас, и там мы встретимся с друзьями?

– В его желудке?

– Ну почему же?! Нас же двое, он не может съесть сразу обоих.

– Ага, – многозначительно подытожила Вассабби. – То есть ты хочешь поступить как-то так: пока один из нас кормит милого монстрика, другой запрыгивает ему на спину и кричит: "Вперед! В твое тайное логово! Авось мы успеем до того, как ты переваришь моего несчастного друга!". А потом, освободив остальных, этот герой сражается с накормленным монстриком и вытаскивает из него уцелевшую половину того, другого? Я согласна лишь на роль всадника, – она, похоже, слегка улыбнулась.

Кихо разочарованно повесил голову.

– Тем более, – продолжила она, – Бассари-Шури не питается так, как другие звери. Ты разве зубы-то у него видел?

– У него столько ног, что попробуй что-нибудь разгляди! – возмутился Кихо так, будто его обвиняли в каком-то преступлении.

Вассабби хмыкнула.

– Если тебя схватил Бассари-Шури, то ты, можно считать, труп, – начала объяснять она. – Сначала он скручивает свою жертву и ломает ей кости, как змея. Думаю, не сложно представить, как это больно. Но в этом и заключается весь смысл. Этот монстр питается этой болью. Постепенно он сжимает свои тиски все сильнее, увеличивая боль, и высасывает ее, пока жертва вовсе не перестанет все чувствовать. Тогда он принимается за душу. Пожирает ее, рвет на части, не оставляет в жертве ничего, кроме пустоты. И после этого он выбрасывает тело. Выкидывает, как ненужный хлам. Жертва продолжает жить, но в ней ничего нет и все кости сломаны, из-за чего она не может двигаться.

– Ты так много об этом знаешь... – задумчиво проговорил Кихо.

Вассабби отвела взгляд и потерла свою руку.

– Говорила же, что этот лес когда-то был моим домом...

Кихо осенила неожиданная мысль.

– Не уж-то...

– Мои родители, – перебив его, кивнула Вассабби. В ее золотых глазах заблестели слезы. – Он схватил их у меня на глазах, а потом выбросил. Я видела их перекошенные лица, застывшие в этой гримасе навечно. Мне хотелось их разбудить, но они и не спали. Смотрели не видя, думали не осознавая. Я... – она замолчала, рыдания сотрясли ее. Золотые сверкающие слезы ручьями потекли по ее зеленой коже.

Кихо стало невыносимо жаль ее. Он хотел как-то утешить ее, но тело не слушалось его, и он просто стоял как истукан и глядел сверху вниз на рогатую подругу.

– Мои родители сгорели в пожаре, – сам не зная зачем, произнес вдруг он. – Я их и помнить-то не помню. – Он нахмурился, задумавшись, а после снова заговорил: – но мы ничего не может сделать, верно? Они... – он снова ненадолго задумался. – Их тела остались там, в прошлом, а они сами... последовали за нами в наших воспоминаниях. Мы не забудем их, как они не забудут нас... верно?

Вассабби вытерла рукой слезы, подняла взгляд от земли и улыбнулась Кихо.

– Верно, – кивнула она и, помолчав, добавила: – знаешь, ты очень добрый. Жаль, что таких, как ты ужасно мало в этом мире.

– ...спасибо... – смог лишь ответить Кихо.

Они прошли еще немного, и Кихо заявил, что пора бы уже сойти с тропы и найти его газету. Вассабби вздохнула, но молча превратилась в худощавую высокую собаку, и сунув свой мокрый нос в карман Кихо, обнюхала его. После этого она принюхалась к окружающему воздуху и уверенно повела своего спутника в лес. Они перепрыгивали от дерева к дереву, избегая болотной жижи. Кихо порой поглядывал на нее с такой опаской и злобой, что сам невольно ежился.

– До сих пор не могу поверить, что мы тратим время на какую-то бумажку, – прошипела Вассабби, на мгновение превратившись в саму себя и оглядываясь по сторонам.

– А я скорее удивлен, – фыркнул Кихо.

Когда нюх собаки-Вассабби наконец привел их к цели, Кихо не сдержал радостного восклицания. Его драгоценная газета упала прямехонько к корням дерева, а не в болото. Он поспешно схватил ее и сунул поглубже в карман. Вассабби молча закатила глаза.

– Все, теперь можно всех спасать, – весело заявил Кихо.

Но тут совсем недалеко от них кто-то крикнул. Кихо узнал этот крик, тот самый, что они услышали вчера ночью. Он затаил дыхание и попытался разглядеть что-нибудь между стволами деревьев. Крик повторился, визгливый, как писк сотен мышей и печальный, будто крик умирающего. Кихо сглотнул, ощущая близость того, кто издавал этот звук, но чувствуя себя слепым, оттого что он никого не видел.

– Это Йовелши! – ахнула Вассабби. – Это точно они! – задыхаясь, она прижалась к дереву и стала так же, как Кихо вглядываться во тьму, но ничего не замечая. – Когда-то мой народ был в дружбе с ними, порой мы седлали их и взмывали над кронами деревьев...

– Взлетали? – переспросил Кихо.

– Ну да...

Кихо нахмурился, задумавшись.

– Вассабби, – тихо проговорил он. – А почему ты не взяла и не перелетела Асари в облике какой-нибудь птицы?

– Это проклятый лес, – сказала та так, словно это все объясняло. – Любого, кто попробует пролететь над ним, схватят деревья и… думаю, лучше не задумываться, что будет потом. Только те, кто уже был проклят этим лесом могут парить над кронами этих деревьев.

Она взглянула на него сдвинув брови, видно, уже догадываясь, к чему он клонит.

Визгливый крик послышался снова, уже совсем близко. У них еще было время сбежать незамеченными, но Кихо не собирался этого делать. Пора было попасться в лапы своему врагу.

– Вассабби, ты же можешь превратиться в кого-нибудь мелкого, чтобы эти твои вешалки тебя не заметили? – возбужденным шепотом спросил он.

– Йовелши, – поправила та. – Конечно могу. А как же ты?

Он многозначительно поднял свою руку в перчатке и тут же поморщился от боли. Все-таки это не самая лучшая растяжка, когда гигантский медведь выдергивает тебе руку из сустава.

Вассабби за считанные мгновения превратилась в маленькую бурую змейку, взобралась по руке Кихо, перебралась на дерево за его спиной и замерла там на уровне его уха. Кихо выдохнул и позволил своей магии растечься по всему телу, чтобы никакая его конечность не осталась видимой. Едва он успел это сделать, как из-за деревьев выступили три огромных существа и снова издали свой загадочный крик.

Они были ростом не меньше лошади и выглядели намного мощнее. Головы их напоминали собачьи морды, только вместо пасти у них были клювы, а высокие уши - не ниже сорока сантиметров - с кисточками на концах больше напоминали кошачьи. За этими ушами у них торчала во все стороны густая бурая грива с рыжими прядями, а после нее начиналось коричневое кошачье тело с такими же рыжими полосами. Из лопаток торчали драконьи крылья, но без кожистых перепонок, как у летучих мышей. Лишь кости под тонким слоем сероватой кожи. Кихо понятия не имел, как на таких крыльях можно летать. Задние лапы их от колен походили на птичьи, только ужасно мощные. Хвостов у каждого йовелша было по три, все толстые полосатые, сужающиеся к концу и заканчивающиеся пышными кисточками. По болотной жиже они шли так же спокойно, как и по твердой земле. Их красные глаза крутились во все стороны, выискивая добычу, хвосты метались из стороны в сторону, скручивались между собой и снова раскручивались, а из клювов высовывалось по три змеиных языка, которые тут же юркали обратно, будто испуганные змейки. Кихо заглянул им в глаза, и ему показалось, он увидел там скрытую жизнь, запрятанное сознание. Он понял, что имела в виду Вассабби, когда говорила, что те, кого она раньше знала, могут быть уже другими. Когда-то, как она сказала, йовелши были ее друзьями. А сейчас они не по своей воле служили своему врагу, врагу их родных земель. Их собственные души, казалось, скрылись в каком-то потаенном месте где-то там, внутри, дожидаясь, когда их освободят. Но их хозяева не имели сил сделать этого. Они могли лишь послушно подчиняться приказам, которые давал их поработитель.

Йовелши приблизились к двум друзьям, шипя, рыча и крича. Они явно чувствовали присутствие своих жертв, но не могли их найти, и оттого ужасно злились.

– Вассабби, – осторожно шепнул Кихо, – у меня есть одна идея. Наверное, самая гениальная из всех, какие у меня были.

Вассабби-змейка не могла ему ответить, но он был уверен, что ей хотелось сказать что-то типа: "Как будто это что-то значит". Он судорожно сглотнул и медленно поднес свою руку к своей спутнице, позволив той переползти к нему на ладонь. Руку опять пронзила боль, и он едва удержался, чтобы не вскрикнуть или хотя бы зашипеть. После он прикрыл змейку второй ладонью, напрягся и присел, готовясь к прыжку. Йовелши, видно, почувствовали его движения и удивленно уставились в его сторону, переговариваясь между собой клекотом и рычанием. Вассабби в руках Кихо беспокойно заползала кругами, видно, начиная догадываться, что задумал ее друг. У него мурашки пробежали по коже от ее холодного шершавого прикосновения, он тихо шепнул ей не волноваться и снова сглотнул. Троица перед ними уже перестала сомневаться, что рядом кто-то есть. И это их с одной стороны обрадовало, а с другой испугало. Они понимали, что невидимкой мог оказаться и их враг. Поэтому они тчательно принюхивались, ходили вокруг ближайших деревьев и все поглядывали на двух невидимых им существ, но не осмеливались приближаться. Кихо это даже начало раздражать. Он еще никогда так долго не пользовался своей магией без перерывов и боялся, что еще чуть-чуть - и силы его иссякнут.

Но вот наконец один из йовелшей все же подошел поближе. Потом еще ближе. Когда его клюв уже был всего в каком-то метре от мальчика, тот не медля со всей силы оттолкнулся от земли и уже в полете почувствовал, как магия перестает его слушаться и они с подругой становятся видимыми. Спина полосатого существа была совсем уже близко. Кихо протянул свою здоровую руку, чтобы схватиться за гриву йовелша. Но тот был хищником, потому реакция и скорость у него были намного лучше человеческих. Зверь отскочил в сторону и в негодовании зашипел и закричал. Да только Кихо все же успел вцепиться ему в гриву и повис, подогнув ноги, чтобы не касаться болота. Йовелш мотнул головой, его собратья дружно закричали и отправились ему на выручку.

– Отлично, мы сейчас упадем прямо в мою возлюбленную болотную жижу! – проскрежетал зубами Кихо. – Либо нас заклюют эти чудища!

Двое йовелшей заклекотали, словно соглашаясь с ним, и подпрыгнули к третьему зверю, который брыкался и крутился на месте, рыча, пытаясь сбросить свою нежданную ношу. Кихо понял, что через мгновение его рука соскользнет с львиной гривы. Он крепче сжал пальцы. Йовелши были совсем близко, но боялись подходить ближе к своему обезумевшему собрату. Хотя даже так они готовы были наброситься на свою добычу, как только та окажется на земле.

– Вассабби! – пропыхтел Кихо. Надеясь, что его подруга без лишних слов поймет, что делать, он заставил себя через боль поднять вывихнутую руку и забросил змейку на спину зверю. Краем глаза он увидел, как Вассабби прямо на лету превратилась в саму себя, плюхнулась рядом с крыльями странного вида - Кихо мимолетом снова задумался, как кто-либо с такими крыльями может летать - и уселась между ними. Не мешкая, она потянулась к другу и помогла ему взобраться и сесть рядом с собой. Сделать это было не так-то просто, ведь их новоиспеченный "конь" будто бешеный крутился, вертелся, подпрыгивал и извивался, а рука Кихо не забывала давать о себе знать.

– И вот с ними ты когда-то дружила? – усмехнулся Кихо, вцепившись в шерсть зверя так, что пальцы побелели.

– Ты ему только что всю гриву хотел вырвать, – даже слегка обиженно фыркнула Вассабби.

Тут вдруг йовелш замер, расправил крылья и издал оглушительный резкий крик. Кихо недолго думая пнул его в бок и скомандовал:

– Вверх!

– Ты же не думаешь, что он тебя... – Вассабби не закончила предложение и в ужасе пискнула.

Зверь молниеносно оторвался от земли и воспарил над деревьями, при этом продолжая возмущенно брыкаться и каркать. Его недоумевающие сородичи взмыли вслед за ним.

– Теперь мы точно найдем остальных! – радостно заявил Кихо, сам не замечая, как пинает зверя, стараясь его приструнить.

Вассабби грустно кивнула головой и промолчала. Ее руки бережно причесывали густую шерсть йовелша и приглаживали ее. На глазах снова заблестели слезы.

Глава пятнадцатая

Пытаться управлять йовелшем было бесполезно. В какой-то момент он понял, что, даже переворачиваясь в воздухе, ему не скинуть своих ездоков, и просто послушно продолжил лететь. Но не куда-то конкретно и не туда, куда указывал ему Кихо, а просто так, куда понесет, туда понесет. Двое других йовелшей летали вокруг, возмущенно зыркая на двух путников, посмевших оседлать их собрата. Они все кричали, и кричали, да не решались подлететь ближе, ведь тогда бы они могли ненароком сбить сородича. Посему им оставалось лишь кружиться рядом, как надоедливым мухам.

Кихо восторженно глядел вниз, на лес. Он был темный загадочный и мрачный, но отсюда, сверху, казалось, проглядывал его истинный светлый облик. Кихо задумался, каким же, наверное, прекрасным когда-то был Асари.

– А может, еще когда-нибудь станет, – с надеждой пробормотал он.

Вассабби все время молчала. Кихо и не пытался с ней заговорить, что-то внутри подсказывало ему, что лучше не стоит. Он же сам, когда вспоминал отрывать себя от созерцания бескрайнего моря леса, начинал искать глазами хоть какие-то намеки или следы, которые могли помочь им найти друзей. Но в какой-то момент ему даже стало противно от однообразия Асари. Этим лес напомнил ему Шумел.

"Похоже, скучное однообразие будет преследовать меня всю жизнь, – мысленно вздохнул он. – Никаких приключений, опасностей, лишь нудная жизнь в Шумеле и работа у Амчоса..."

Он вспомнил свое собственное обещание. Да, он расскажет все, как только они выберутся из леса. Так надо. Так правильно.

"Так скучно".

Он одернул себя и обругал всеми возможными ругательствами. Но это не помогло. Подлый змей внутри подсказывал, что так не следует поступать, и он так не поступит. За это Кихо захотелось растерзать себя на маленькие кусочки.

"И этого ты тоже не сделаешь, – хмыкнул гадкий голосок у него в голове".

…

– Значит, часть Щели наконец-то будет в нашем распоряжении, – с задумчивым восторгом произнесла Эандра, наблюдая за собственной свадьбой через стекло бутылки. – Замечательно.

– Вот именно, сестра, – кивнул Джанаф.

Он подошел ближе к ее стулу и осторожно положил руку ей на плечо. Она поморщилась, словно на нее упал некий мусор, но не стала отбрасывать его ладонь.

– И тогда, – мечтательно продолжила невеста, – мы наконец-то сможем вызволить... его!

Она ахнула и элегантно прикрыла рот своей аккуратной ручкой. Ее длинные ресницы при этом дрогнули, и Джанаф не сдержал улыбки от такого милого зрелища.

– Не уж-то ты боишься произносить его имя? – хмыкнул он.

– Нет. Просто боюсь ненароком вызвать его раньше времени, – лукаво улыбнулась та в ответ. – Ах, смотри! Этот толстый идиот меня поцеловал! Как же это "мило"!

Она в отвращении сморщила нос и выпятила подбородок, смотря, как ее муж восхищенно глядит на ее двойника.

– Знаешь, братишка, – вздохнула она, оборачиваясь, – я тоже хочу себе свадьбу. Настоящую.

Как расстроенный ребенок, она надула губки и прижалась щекой к руке Джанафа, покрытой шрамами.

– Для начала нужно покончить с Призраками и прочими… изгоями, – ухмыльнулся ее брат.

– Да, – вздохнула Эандра, – а еще найти моего возлюбленного.

От этих слов Джанаф вмиг скис. Какое-то время они помолчали, наблюдая за сценой в бутылке.

– Да, кстати. Что там с моим камнем? – неожиданно поинтересовалась Эандра.

– Пока что никаких новостей ни от нашего друга, ни от наемника.

– Вот так и доверяй вам важные дела, – проворчала тогда она.

Джанаф лишь закатил глаза.

– Нам нужен этот камень! – возмутилась его сестра. – Иначе все напрасно!

Она, похоже, хотела добавить что-то еще, но тут громко ахнула и пораженно уставилась в бутылку.

– Они же сейчас убьют меня!

Джанаф с нежностью положил вторую руку на другое ее плечо.

– Конечно нет. Ты же говорила, что воскреснешь.

…

Через несколько часов беспрерывного полета голод, усталость и, как ни странно, теплота от тела йовелша начали брать свое, и Кихо стал клевать носом. Он уже практически уснул, когда вдруг Вассабби воскликнула:

– Смотри!

Он взглянул туда, куда она указывала. И сон тут же как ветром сдуло. Его переполнили радость и волнение. Там, внизу, на небольшой полянке в наступивших сумерках отчетливо был виден яркий огонек костра. Рядом с ним скучковались четыре фигуры, и Кихо не сомневался, что это его брат с остальными.

– И как же нам теперь спуститься? – недоуменно поднял он одну бровь, оборачиваясь на спутницу через плечо.

Та многозначительно также приподняла бровь.

– Ладно, понял, – вздохнул Кихо. – Вариантов у нас не так-то много.

Они подождали, когда йовелш подлетит чуть ближе к лагерю.

– Итак... – решительно выдохнул Кихо. И держась за руки, они с воплями спрыгнули и полетели вниз, навстречу кронам деревьев. Ветер засвистел и зашуршал в ушах, и Кихо не мог перестать кричать. Не только от страха, но и от восторга. Человечки на земле, видно, услышали эти крики и удивленно стали поднимать головы. Глядя на них, Кихо понял, как высоко находится и как больно будет упасть с такой высоты, если все пойдет не по плану. И ведь тогда боль будет последним его ощущением, а вопль последним словом.

Когда до верхушек деревьев оставалось всего несколько метров, Кихо повернулся к Вассабби, у которой от ужаса глаза полезли на лоб, и выкрикнул:

– Пора!

В мгновение ока Вассабби перекинулась гигантской птицей и позволила Кихо усесться на себя. Лес успел лишь потянуться к ним своими ветвями и зеленью, как они уже влетели под кроны деревьев, вылетели на поляну и стали медленно кругами опускаться на землю.

– А вот и друзья начали падать с неба! – весело воскликнул Нэйпен. – Господа, каких еще чудес я не видал в этой жизни?

– По-моему, ты еще не видел моего кулака, – усмехнулась Агнид в ответ.

– Ты еще не видел моих фокусов! – рассмеялся Кихо, за что получил гневный взгляд брата, глянувшего на него снизу вверх.

– Ох, какой ужас! – простонал Пудникс, тыча пальцем на йовелшей у них над головами. – Эти чудища не кинутся на нас? Прошу, скажите, что они не хищники!

Как только они приземлились и Кихо сполз с Вассабби и поставил ноги на землю, Тэнхакки подбежал к нему и повалил на спину, упершись руками в плечи. С одного его запястья свисал кусочек веревки, которую они с Агнид, видно, уже разрезали.

– Вы же могли разбиться! – грозно прорычал он. – Ты мог сломать себе шею! О чем ты только думал, спрыгивая с этого зверя с такой высоты?!

– Ай! Ай! Хватит! – прошипел Кихо. – Ты же мне сейчас совсем доломаешь руку!

Тэнхакки тут же отпрянул и обеспокоенно начал осматривать брата, на его губах замерло еще очень много возмущенных слов.

– Эй, дружище! – влез в разговор Нэйпен. Он отпихнул Тэни в сторону и помог Кихо встать на ноги.

– Ты что же, сударь, сломал себе руку, иль чего?

– Вывихнул, – гордо улыбнулся Кихо.

– Тогда тебе повезло! Я умею вправлять конечности!

Он схватил руку Кихо и резко вставил ее на место. Тот прикусил губу, чтобы запереть внутри вырывающийся крик.

Всего через несколько коротких мгновений они все устроились вокруг костра, над которым уже повесили котелок с ужином. С каждой секундой становилось все темнее. Казалось, весь свет исчезал из всего мира, кроме этого небольшого островка земли, освещаемого желтовато-рыжими лепестками пламени.

– Так... – протянул Нэйпен, протягивая ноги ближе к огню, хотя было далеко не холодно, – извольте-ка вы нам рассказать, где вы были, пока я тут от тепла-то не задрых. Просим, просим!

Он нарочито громко захлопал в ладоши, словно зритель, зовущий актеров на сцену.

– Ну, – улыбнулся Кихо, а рука его невольно потянулась к газете в кармане, – сначала нас растения такие - раз! - потянули, чуть ли все внутренности из нас не вытряхнули. Здесь и сказать нечего, было чуть-чуть страшновато, но весело. Потом я покатался на огромном полосатом медведе… да, далее мы погуляли тут по лесу. Знаете, он может быть и красивым порой… ну ладно. Потом мы встретили этих крылатых существ… как их там… ладно, не важно. И мы попросили их довести нас сюда. Правда, сначала они, похоже, собирались нас съесть…

Нэйпен расхохотался, как будто его друг рассказал какой-то необычайно смешной анекдот.

– Да уж! – выдохнул он. – Нам вот так не повезло!

Он снова рассмеялся.

– Лес потащил меня прочь, а Тэни увязался за мной, – хмыкнув, продолжила за него Агнид. – А этот идиот, – она кивнула головой на самого Нэйпена, – как ручной песик шаркал за нами. Как лягушка прыгал от дерева к дереву.

Она прыснула в кулак, искоса поглядывая на Нэйпена. Тэнхакки тоже улыбнулся.

– Я бежал следом, – с важным видом добавил Пудникс.

– Да, он как ручной, да еще и напуганный песик мчался с поджатым хвостиком по пятам, – фыркнула Агнид. – И вот, лес приволок нас на эту поляну. Ишь, какая удача! Не в болото кинул и не прямо в лапы к своему хозяину. Ну, мы подивились, конечно же, глаза выпучили. Некоторые начали языком своим зря болтать, всякую чепуху молоть.

Она многозначительно глянула на Нэйпена, тот поежился. Тэнхакки усмехнулся, и она, тут же заметив это, перевела взгляд на него и добавила:

– А некоторые стояли как истуканы, слова вымолвить не могли. Пользы от этих личностей было ноль.

Тэнхакки удрученно поджал губу и отвернулся.

– Так вот, – спустя небольшую паузу снова продолжила рассказывать Агнид. – Мы удивились нашему везению, думали, сейчас быстренько назад ускачем, вас найдем, да поскорее из этого леса свалим, – она скорчила разочарованную мину.

– Так что же не так? – нетерпеливо поинтересовался Кихо.

– А вот что, мой милый государь, – с улыбкой проговорил Нэйпен и направился к краю поляны.

Кихо непонимающе глядел на него, совершенно не понимая, что происходит. Нэйпен же приблизился к самой границе между деревьями и поляной, обернулся с лукавой улыбкой - Кихо едва сумел разглядеть его лицо в накативших сумерках - и грациозным шагом хотел было перешагнуть эту границу, но... Кихо удивленно ахнул. Как только Нэйпен опустил свою ногу, земля под ней задвигалась и сместилась так, что в итоге он не сдвинулся ни на шаг. Танцуя, он продолжил пытаться зайти за край, но можно было подумать, что он скачет на месте.

– Это кладовая, – пораженно выдохнула Вассабби и все, кроме дурачившегося Нэйпена, повернулись к ней.

– Чего? – не понял Кихо, с надеждой приподнимаясь на месте и оглядываясь. – Тут где-то еда? Может, и холодильник есть?

Вассабби покачала головой и грустно и устало понурилась.

– Мы и есть еда, – прошуршала она. – Это кладовая Бассари-Шури. Тюрьма для его жертв.

– Что... что... что значит м-мы еда? – промямлил Пудникс. – О, нет! Нет, нет, нет, нет!

Все замолчали. Нэйпен наконец наплясался и присоединился к ним за костром. Он не знал, в чем дело, но почувствовал всеобщее настроение и тоже не проронил ни слова. Пламя трещало и шептало, тянулось к ним, будто ласковый кот, ощущающий дурное настроение хозяев и пытающийся их ободрить.

– Но... почему же сий ваш Бассари-какеготам упрятал сюда лишь нас, а вас потащил в другую сторону? – нахмурилась Агнид. Она с подозрением и привычной ненавистью взглянула на Вассабби.

Та промолчала, притворившись, что не услышала. Взглянув на нее, Кихо подумал, какая же она маленькая. Такая хрупкая и беззащитная. Ему почему-то стало ее жаль.

– Я спрашиваю, почему? – повысила голос эльфийка.

Вассабби резко подняла голову и взглянула на нее.

– Не нас, а меня, – проронила она. – Из-за того, что я жительница этого леса и из-за того... что у меня есть это.

Она коснулась пальцем подвески в виде цветка у себя на шее.

– Это Сердце Амини, – пояснила она. – Один из пяти древних артефактов Мэюза.

– И для чего же эти артефакты нужны? – поинтересовался Кихо.

Вассабби повернулась к нему с каким-то долгим задумчивым взглядом.

– Ни для чего, – еле слышно ответила она. – Но при желании ими можно разрушить весь мир.

Глава шестнадцатая

– Есть легенда, – начала объяснять Вассабби. – Когда-то в древности существовал союз Мэюза. В него входило пять могущественнейших обладателей магии, силе которым не было равных. Их звали Амини, Лу-Хо, Еневгий, Яшуа и Элестер . Они никогда никому не желали зла, всегда старались поддерживать мир в этом мире, но такое могущество, коим они обладали, порой трудно сдерживать. И однажды они открыли тропу в иной мир, полный нечисти, духов и демонов. Поняв, как опасно оставлять вход в этот мир открытым, они потратили все свои силы, дабы создать ключ и запечатать им дверь в это измерение. Им это удалось, но они отлично понимали, что этот ключ необходимо спрятать, чтобы никто более не смог открыть те запретные врата. Они разбили его на пять частей и спрятали их там, где никто, кроме них самих, не мог отыскать их - в своих сознаниях. Но после этого они умерли. И унесли этот ключ с собой в гробницу, где их похоронили всех вместе. Глубоко под землей, в величественной усыпальнице, скрытой от чужих глаз и запертой на множество замков. – Она немного помолчала, задумчиво глядя себе под ноги и продолжила: – казалось, никто никогда не смог бы проникнуть в эту гробницу. Но случилось так, что один темный маг все же сумел это сделать. С помощью ритуала он заключил силы каждого члена союза в артефакт. Теперь в его руках была невероятная мощь, которую он мог бы использовать для осуществления своей мечты - поработить весь мир и стать единым властителем всех земель. Но к счастью добрые силы успели остановить его и отобрать у него все пять артефактов. Его приговорили к смерти, а артефакты намеревались уничтожить. Но все попытки сделать это были напрасны. Артефакты были созданы могущественной магией и содержали в себе еще более могущественную магию. Ничего не могло их сломать или даже царапнуть. Не оставалось другого выхода, кроме как охранять их и стараться не допустить того, чтобы они попали в скверные руки. Так появились Хранители Мэюза. Артефакты раздали разным народам в разные уголки света, и должность Хранителя передавалась из поколения в поколение. Каждый Хранитель с честью выполнял свою миссию и готов был на все, только бы сохранить свой артефакт и передать его в руки следующего Хранителя.

– То есть ты... Хм? – сдвинув брови, спросил Кихо.

Все непонимающе уставились на него. Лишь Тэнхакки, как истинный брат догадавшись, о чем он говорит, простонал что-то и хлопнул себя по лбу.

– Ну, Хранитель Мэюза. Сокращенно ХМ, – истолковал Кихо и глуповато улыбнулся.

На это раз все, не только Тэни, закатили глаза, вздохнули или пробормотали что-то невнятное.

– Моя мама была предыдущим Хранителем, – промолвила Вассабби, – она даже не успела сама передать мне Сердце Амини...

Она опять коснулась цветочка у себя на шее.

– Я слышала эту легенду, но не думала, что это правда, – произнесла Агнид. Со сморщенным носом взглянув на зеленое существо, она добавила: – да и до сих пор сомневаюсь.

– В нашем народе это не просто легенда, – всунулся в разговор Пудникс. – Это часть истории, даже вписанная в один из Великих Томов.

– Куда? – не понял Кихо. – ВТ?

– Это четыре священных тома, в которых записана вся известная история этого мира. В сокращенном виде, понятное дело, – он мечтательно вздохнул и взглянул куда-то вверх. – Двадцать тысяч страниц пролетают мимо вихрем. Только начал читать первый том, а уже дочитываешь четвертый! – он сделал небольшую паузу, во время которой, видно, вспоминал те дивные часы, проведенные им за чтением этих увлекательнейших книг. – Но я не договорил, извините. Эти события в самом деле есть в книгах и в учебниках. А самое главное, наш Высший Профессор является Хранителем Глаза Элестера. И не вспомнить с каких времен эти две должности передаются вместе от одного агинкса к другому.

Все кругом окончательно ухнуло в ночную темноту. Стало немного зябко.

– Не понимаю, – нахмурился Тэнхакки. – Зачем же Бассари-Шури нужно это Сердце?

– Видно, у этого червя большие мечты, – прыснул Нэйпен, и Кихо с Агнид присоединились к нему.

– Не думаю, что он хочет им воспользоваться, – покачала головой Вассабби. – Скорее боится его и хочет избавиться от него, как от немногого того, что может его изгнать.

– Что ж, теперь его планы пойдут как по маслу, – усмехнулась Агнид. – Либо он сам убьет Хранителя, либо Хранитель сам умрет от голода.

Она довольно улыбнулась, будто этими словами разбила своего врага в пух и прах. В руке у нее из ниоткуда возник перочинный нож, и она стала искусно крутить его, то открывая, то закрывая.

– Как будто эльфийке повезло больше, – отразила удар Вассабби. – Она сама скоро погубит себя своей ненавистью.

Агнид соскочила с места и кинулась в сторону Вассабби, готовая ее задушить, но та быстро перекинулась мышкой и юркнула в карман Кихо.

– Да уж, а я думал, что все вы, деревяшки, очень дружны между собой, – хмыкнул Нэйпен.

– Не называй Агнид деревяшкой, – выпалил вдруг Тэнхакки. Он тут же покраснел, прикусил губу и уставился в землю.

Эльфийка помолчала, переводя взгляд с одного парня на другого, и наконец пробормотала:

– Не смей защищать меня, Тэнио.

Похоже, она собиралась сказать это грозным голосом, но прозвучало скорее неуверенно, смущенно.

Поужинали они в тишине, почти все старались не смотреть в глаза остальным. Одни боялись, что за это получат кулаком по голове, а другие просто глубоко задумались и позабыли об окружающем мире.

Утром они проснулись с трудом, потому что никому не хотелось возвращаться из грез в реальный мир. Ведь в этом реальном мире им приходилось чувствовать себя барашками в загоне, приготовленными на съедение великану. Привлекательным это чувство сложно было назвать.

– Позвольте поинтересоваться, господа, есть ли у кого-нибудь из вас идеи, как нам, позвольте-с, выбраться отсюда? – позевывая, проговорил Нэйпен.

Ответа не последовало. Все смотрели на деревья, которые как вычурный рисунок на блюдце окаймляли их поляну-тюрьму. Смотрели, будто это могло как-то помочь им найти выход. Но это помогло им лишь проснуться, оттого что они забыли моргать и у них заслезились глаза.

– А повыше перебраться можно? – спросил Кихо, потягиваясь, но все так же не отрывая взгляда от деревьев.

– Если ты жаждешь сломать себе шею - можно, – усмехнулся Нэйпен. – Эти зеленые великаны отшвыривают все движущееся прочь. Бедный камушек, кой я подбросил повыше, едва не прошиб твоему братцу голову. – Он грустно вздохнул и добавил: – но, к счастью, он остался невредим. Камень, понятное дело.

– Да я вроде тоже цел, – раздраженно заметил Тэнхакки.

Так прошло не меньше двух часов. Они пытались класть на землю мешок и перейти границу по нему, пробовали цепляться за деревья и, не касаясь земли, перебираться на другую сторону. Кихо даже предложил Вассабби превратиться в какую-нибудь мелкую птичку и пролететь мимо деревьев-стражей. Она сделала это и получила не самый приятный шлепок от мохнатой лианы, зашипела и разъяренно зыркнула на Кихо. Тот лишь пожал плечами.

В итоге они, так ничего и не добившись, снова расселись вокруг кучи углей, оставшихся от костра и дружно вздохнули.

– Что-то ваш червь, друзья мои, не торопится нас прикончить, – возмутился Нэйпен.

– Он боится Сердца, – еле слышно сказала Вассабби. – Ах, если бы он знал...

– Что именно? – нахмурился Пудникс.

Вассабби улыбнулась ему. Они были даже чем-то похожи друг на друга, оба такие маленькие и большеглазые. Только Пудникс был крупнее Вассабби и намного менее ловок. Он больше походил на сплющенного взрослого мужчину, а она на хрупкое тоненькое деревце, качающееся от малейшего порыва ветра и готовое треснуть и сломаться, если этот ветер усилится.

– Я лишь берегу Сердце Амини, но не знаю, как им пользоваться, – пояснила Вассабби, улыбаясь еще шире. – Единственное, что я могу, это... – она, кажется, намеревалась снять ожерелье, но тут вдруг по какой-то причине передумала и, неловко потупив взгляд, закончила: – да нет, ничего я не могу...

– Ага, даже врать, – фыркнула Агнид, как обычно с презрением глядя на нее.

– Эти деревья, – не обращая на них внимания, произнес Нэйпен, – они будто смотрят на нас. Все видят...

Кихо тут же вскинулся как ужаленный и моментально встретился взглядом с братом. Тот беспокойно замотал головой, отчего повязка лихо съехала ему на глаза. Кихо отвернулся и прикусил губу, задумавшись. Кто знает, может, с помощью своей магии ему удастся обмануть эту хитрую ловушку Бассари-Шури. Но тогда все узнают его тайну... никто не сказал, что все остальные так же, как и Вассабби не питают ненависти к Слугам Призраков. Не хватало еще, чтобы их объявила в розыск Главенствующая полиция. Но вот если они ничего не сделают и кончат свои дни тут... тогда некого даже будет объявлять в розыск. Хотя, если кому-то понадобятся их мертвые тела...

"Ну да, – мысленно закивал себе Кихо, – ведь на постерах всегда пишут: разыскивается, живой или мертвый. Если нас будут разыскивать, мы и мертвые им подойдем".

Он сам ужаснулся своим мыслям, пораженно вдохнул и нечаянно подавился. Откашлявшись, он резко вскочил на ноги и повернулся к остальным.

– Я должен кое-что рассказать, – громогласно объявил он, – я...

Противное жуткое шипение, смешанное со свистом, заставило не только его замолчать, но и всех их развернуться и с расширенными от тревоги глазами воззриться на приближающуюся к ним фигуру.

– Время обеда, – фыркнула Агнид и достала из-за пояса нож.

– Правда? – вздбодрился Кихо. – Я как раз проголодался!

– Я тоже, – согласился Нэйпен. – Дорогая Агнид, должен признаться, готовишь ты отменно. В училище кормили нас так, сударыня, что словами не опишешь. Вернее опишешь, но такими словами, коими не стоит раскидываться.

– Где-где? – нахмурилась Агнид, и Тэнхакки тоже с подозрением взглянул на Нэйпена.

– Неважно, – отмахнулся тот.

– Ах, всевышние силы! – вдруг воскликнул Пудникс. – За что же вы свели меня с этими безумцами!

– Помолчи, гном, – усмехнулся Нэйпен и тут же об этом пожалел.

Пудникс возмущенно выпучил глаза, тяжело запыхтел и со словами "Я! Не! Гном!" бросился на него, повалил на землю и стал с воплями колотить его по груди. Со стороны этот агинкс походил на маленького капризного ребенка, лупящего своего отца.

– Одним воином меньше, – вздохнула Агнид, – хотя...

– Вряд ли Нэйпена можно считать хорошим воином, – вырвалось у Тэнхакки, и Кихо заметил, как он покраснел.

– Помолчал бы! – огрызнулась эльфийка, но как-то неуверенно.

С удивлением Кихо наблюдал, как через мгновение она осторожно и загадочно взглянула исподлобья на его брата, но тут же отвернулась и смущенно прикусила губу. Тэнхакки ничего не заметил, а Кихо ничего не понял, и все же сморщил лоб, пытаясь разобраться в этом.

Но времени не было. Жуткое шипение Бассари-Шури уже звенело в ушах. Его противное склизкое тело появилось из-за деревьев, перебирая неисчислимыми ногами, которые изгибались как змеи. Он вполз на поляну и замер, явно не сомневаясь в местоположении своей жертвы, пусть глаз у него и не было.

Сейчас, видя это чудовище во второй раз, Кихо заметил, что оно еще менее страшное, чем ему показалось в начале. Просто что-то вроде огромного клубка змей. Но в то же время, зная теперь каким жестоким был этот монстр, какие мучения доставлял своим жертвам и как тиранизировал эти земли, Кихо испугался его даже сильнее, чем в первый раз. По коже пробежали мурашки, и он содрогнулся. Рядом с ним неожиданно возник Нэйпен и положил руку ему на плечо.

– Не трусь, – шепнул он ему в самое ухо. Кихо обиженно надул губы, на что Нэйпен усмехнулся: – по лицу видно, что трусишь!

– А вот и нет, – буркнул он.

Всего на пару мгновений на поляну-тюрьму рухнула мертвая тишина.

– Что же мы теперь будем делать? – пробормотал Тэнхакки.

– Хочешь жить, – скрипнула зубами Агнид, – выбор один.

И она бесстрашно ринулась вперед.

Глава семнадцатая

Никто из них не знал, что делать, но каждый хотел выжить, не дать чудовищу перед ними уничтожить их. Поэтому они все взяли в руки кто что мог и под воинственный крик Кихо бросились навстречу монстру.

Агнид смогла проскочить мимо лап Бассари-Шури и тут же со всей силы вонзила в одну из них свой нож. Демон зашипел громче и даже, кажется, взвыл, и попытался сбить эльфийку с ног, но та отпрыгнула, снова приблизилась и снова ударила врага. Она двигалась очень ловко и уверенно, отскакивала от щупалец, пытающихся ее схватить, подпрыгивала обратно, проскальзывала между ними, незаметно шныряла туда-сюда и беспощадно вонзала свой нож в конечности врага.

Кихо даже поморщился на бегу от такого зрелища. Он не нашел себе никакого оружия, и подбежав к Бассари-Шури, намеревался ударить его голым кулаком, видя в мыслях эпичную картину отлетающего в сторону чудовища, падающего на землю и кричащего "будь ты проклят, величайший воин всех времен Кихо!" на последнем издыхании. Но все получилось совсем наоборот, и он даже не успел дотронуться склизкой змеиной кожи монстра. Тот с размаху отшвырнул его в сторону, как надоедливую мошку. В ушах на мгновение засвистело, а после он больно ударился спиной об дерево и почувствовал, как на долю секунды теряет сознание. Он с трудом заставил себя помотать головой и застонал. Перед глазами вспыхивали и постепенно угасали черные пятна. Он едва сумел разглядеть сквозь их скачущий узор своего брата, Нэйпена, Вассабби в облике когтистой обезьяны, скачущую между щупальцами демона, и скрючившегося позади них Пудникса, которому, видно, тоже посчастливилось встретиться с лапами Бассари-Шури, и который до сих пор приходил в себя.

Кихо с кряхтением встал, оперся на дерево и подождал, когда зрение прояснится.

– Пора применить мои хитрости, – прохрипел он сам себе. – Уж если мой братец бьется с монстром, то я стоять в стороне не буду.

Он решительно огляделся в поисках какой-нибудь палки. Остальные сообразили взять по палке до того, как броситься в бой, и теперь Кихо стало стыдно, что он единственный оказался таким глупым. Но времени бранить себя не было и, найдя палку покрепче, он направился к месту сражения с сосредоточенным выражением лица, которое именно на его лице больше походило на гримасу обиженного малыша. В голове снова замелькали чудесные картинки, как он со всей мощи бьет чудовище и тот безумно завывает и... и он поскорее отбросил эти мысли.

Завидев его, Нэйпен удивленно и в то же время обрадованно крикнул:

– Наш герой снова в деле?!

Он отвлекся всего на мгновение, но этого времени хватило Бассари-Шури, чтобы ударить его прямо в живот, отбрасывая на самый край поляны.

– Этакие воины нашлись! – насмешливо воскликнула Агнид. – Прекрасные принцы на белогривых конях! Едва ли оружие в руках держать умеют!

Она ехидно рассмеялась, попыталась в очередной раз отскочить от атакующего щупальца, но не смогла и с пораженным вскриком полетела вслед за Нэйпеном. Кихо глянул, как она летит по воздуху, как с охом врезается в дерево и оседает на землю.

"Этот монстр знает, что мы от него не сбежим, – подумал он. – И он просто ждет, когда у нас не останется сил защищаться."

В следующую секунду он понял, что его вот-вот сметет гигантская конечность Бассари-Шури. Он затаил дыхание, в ужасе открыл рот... но вовремя успел исчезнуть, использовав магию, тут же появился и машинально нашел глазами Тэнхакки. Тот явно все отлично видел, ведь на лице его застыла возмущенная гримаса, губы были поджаты. Он открыл рот, видно собираясь что-то сказать, но тут ему пришлось спасаться от еще одного удара чудовища, он бросился в сторону, упал на землю и поскорее отполз подальше.

– А какой у нас план?! – прокричала Вассабби, на мгновение приобретая свою собственную форму. Но Кихо только моргнул - а она уже снова маячила перед его глазами в обезьяньем облике.

– Пусть этот монстр станет сыт нами по горло! – ответил ей Тэнхакки. Он поднялся на ноги, приподнял повязку и снова ринулся в бой.

– Чего?! – вскричал Кихо, уже позабыв сражаться и просто становясь невидимым, когда к нему приближалась какое-нибудь щупальце.

– Если ты хочешь, чтобы эта звездочка нас съела, зачем же тогда мы с ней боремся?! – зло проорал он.

Брат не сразу ему ответил, колотя по атакующим конечностям Бассари-Шури. Кроме того он беспрестанно поглядывал по сторонам - не появиться ли Нэйпен, Агнид или Пудникс. С того места, где в тот момент находились Нэйпен и Агнид, нельзя было разглядеть исчезающего Кихо, но Тэнхакки боялся, что если кто-то из них увидит его братца, пользующегося своей магией, то немедленно что-нибудь заподозрит. Хотя о Пудниксе он не так-то и беспокоился. Тот, сидя прямо за его спиной, уже скорее всего увидел бы все, если б хоть на время приподнял свой нос от колен.

– Я не о том говорю! – пыхтя, ответил Тэнхакки. Он приостановился и сдвинул брови: – и почему ты называешь это чудище звездочкой?

– Потому что...

Ответ замер у Кихо на губах. Он увидел появившуюся будто из ниоткуда Агнид, которая уставилась на него в упор, и у него перехватило дыхание. Видела ли она? А если да, так ли это плохо? Он знал, что через долю секунды щупальце расплющит его в лепешку своим весом, но глядя прямо в темные глаза эльфийки и размышляя о том, можно ли воспользоваться ему своей магией у нее перед глазами, он не успел ничего предпринять. Шершавая теплая тяжесть придавила его к земле и выбила из него весь дух. Ему даже показалось, что что-то хрустнуло в его теле. Не успел он опомниться, как щупальце приподнялось, обвило его ногу и подняло его над землей. Он до сих пор не мог вдохнуть, голова кружилась, а перед глазами опять поплыли черные круги. Время будто замедлилось, уши заложило, ему даже показалось, что его сознание с минуты на минуту отделится от его тела и полетит куда-то вверх как вольная птица, пока не достигнет своего последнего прибежища.

А потом все вдруг резко вернулось обратно, и мир заработал так, как ему полагается. Кихо увидел перевернутые деревья, желтоватую землю где-то у себя над головой, поднял взгляд вверх... или посмотрел вниз... и поразился, какой же он все-таки худой. Под свесившейся футболкой обнаружились четко выступающие ребра. Он внезапно засмущался и поскорее приподнял серую грязную ткань.

– Чили! – вскрикнула Вассабби, перевоплощаясь снова в себя. Кихо не мог ее видеть, но судя по звуку, она была совсем-совсем близко. – Не дай ему переломать тебе кости!

– Да я с радостью! – фыркнул ей в ответ Кихо.

Не теряя времени, он стал прозрачным и... его глаза расширились от удивления. За свою жизнь, с того самого момента, как в его дом проникли Призраки и сделали его Слугой, он тысячу раз пользовался своей магией. Понимал, что она есть у него только по той причине, что он Слуга, от этого ему становилось противно, но он все равно продолжал ею пользоваться. Ему это очень нравилось. Так он чувствовал себя сильнее, неуловимее. Ни стены, ни люди, ни двери, ни камни никогда не были для него преградой. Он проскакивал через них - и все. И вот впервые с того дня он ничего не смог сделать, повиснув в тисках чудища над землей. Магия будто пропала без следа. Он почувствовал себя совершенно уязвимым и беспомощным.

– Не понимаю, – дрогнув голосом, пробормотал он.

Ведь всего пару минут назад он без труда исчезал и появлялся вновь, так что же теперь? Он не знал.

Бассари-Шури издал громкое шипение, смешанное, кажется, с мяуканьем. И с удвоенным усилием сжал его ногу. Кихо отчетливо услышал хруст и с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть от боли.

– Да сколько же можно ломать и выкручивать мне кости! – сквозь стиснутые зубы воскликнул он. – Я вам не орех какой-нибудь!

Чудище уже давно бы подтащило его к себе поближе и сделало все то, о чем рассказывала Вассабби, но оно было занято тем, что отбивалось от своей потенциальной пищи. Только Нэйпена и Пудникса не было видно поблизости, а вот остальные с усердием атаковали врага, кто когтями, кто палкой, а кто кинжалом. Тэнхакки и Вассабби беспрерывно поглядывали на висящего вниз головой Кихо, с отчаянием, но в то же время с решимостью во взглядах. Агнид же он совершенно не интересовал.

Кихо на время отвлекся от созерцания этой битвы. И снова попробовал использовать свою магия, но снова безрезультатно. Тогда он просто пнул со всей силы свободной ногой по щупальцу монстра, чувствуя горечь во рту от мысли о том, что он совсем ничего не может сделать. Щупальце даже не дрогнуло.

"Не трусь! – обругал он себя мысленно. – Ты ж не трус!"

И хоть отсутствие магии не давало ему покоя, он все же заставил себя собраться с мыслями и действовать. Он замахнулся и еще сильнее заехал ногой по конечности чудища. Но та была будто каменная и чудище не собиралось его отпускать. Тогда он подтянулся и попытался помочь себе выбраться руками. Также никакого результата.

– Я сдаваться не собираюсь! – крикнул он, то ли чудовищу, то ли сам себе, уперто стуча кулаком по чешуйчатой коже. – Если я сдамся, то погибну! А меня это не устраивает! Если я сдамся, то никогда не дойду ни до каких своих целей! А уж это меня еще больше не устраивает!

Он со злостью бил и колотил своего противника. Ничего. В итоге он просто повис без сил вверх тормашками и закрыл глаза.

– Чили! – услышал он испуганный тонкий голосок Вассабби.

Веки распахнулись сами собой, и он за считанные мгновения осознал, что происходит. Бассари-Шури избавился от двух своих обидчиков - Агнид и Тэнхакки - отпихнув тех в сторону, осталась только Вассабби. Она вцепилась руками и ногами за одно его щупальце и покачивалась на нем, периодически наполовину перевоплощаясь в какого-нибудь зверя и отмахиваясь от других лезущих к ней щупалец. А монстр теперь, убрав всяческие мешающие ему помехи, целиком сосредоточился на своей жертве. Он медленно подносил Кихо все ближе к себе, издавая всевозможные виды шипения и свиста. Видно, эти звуки означали крайнее удовлетворение.

– А почему я?! – даже слегка обиженно воскликнул Кихо, глядя куда-то в глубь зарослей щупалец, будто пытаясь найти там хоть один глаз. Его там и в помине не было.

– Он выбрал тебя как первую жертву, – объяснила Вассабби так, словно защищая это чудище. – После тебя он примется за нас.

– Что ж, вот вам и еще одна причина меня спасти!

Кихо содрогнулся, уже представляя, как его сожмут эти противные ноги, как все тело пронзит боль. Как из груди вырвется вопль, который в ту же секунду превратится в тихий вздох. Он ужаснулся от того, что смог так четко представить эту картину и испуганно сглотнул. Он попытался найти глазами своего брата, Агнид, но все вокруг закрыли медленно приближающиеся щупальца. Даже Вассабби уже не была видна среди них. Он окликнул ее, но не услышал ответа.

– Я и придумать не мог более ужасного конца для себя! – пробормотал он.

И вдруг послышался такой оглушающий рев, что ему показалось, его голова сейчас лопнет. На мгновение он подумал было, что это Бассари-Шури рычит от восторга, как маленький ребенок, которому вручили погремушку. Но тут прямо около его головы, едва задев его волосы, пронеслось что-то огромное, и повернув голову, он увидел свою зубастую мохнатую подругу. В облике большого полосатого медведя, так знакомого Кихо, она свирепо лупила монстра, оскалившись и гулко рыча. Было видно, что с каждым ударом ее покидают силы, которые и так уже давно были у нее на пределе. Движения становились медленными, удары слабыми. Но и враг постепенно начал уступать. В итоге он отбросил Кихо в сторону и сосредоточил все свои силы на атакующем звере. Из всех его многочисленных ран текла кровь, шипения с каждой секундой становились все больше похожи на завывания раненного волка. Он выглядел бы жалко, если б не был таким противным.

Кихо ударился об землю и немедленно вскочил на ноги. Но тут же осел на землю. Нога в самом деле оказалась сломана, и он едва мог на ней стоять.

– Черт! – выругался он, хватаясь за нее и морща лоб.

Он поднял взгляд, чтобы взглянуть на происходящее. Вассабби из последних сил отбивалась и нападала на чудища, дыша так тяжело, что Кихо отчетливо слышал ее дыхание, как свое. Тэнхакки, Агнид и Нэйпен с Пудниксом уже собрались неподалеку и во все глаза смотрели на сражение. Отвлекшись, Тэнхакки вмиг нашел своего брата, увидел, что тот держится за ногу, быстро сообразил, что к чему, и бросился ему на выручку. Он помог ему встать, забросил его руку себе на плечо и подвел к остальным.

– Спасибо, – хрипло произнес Кихо и широко улыбнулся. – А я думал, что это я буду тебя спасать.

– Размечтался, – фыркнул тот и тоже слегка улыбнулся. Его повязка окончательно спала и теперь болталась на шее. Волосы разлетелись во все стороны и прилипли к мокрому от пота лицу.

Едва они успели приблизиться к друзьям, как вдруг все пятеро вздрогнули от раздавшегося неожиданно страшного шипящего крика. Они обернулись. Бассари-Шури наконец сдался и развернулся, чтобы ретироваться.

– Все! – крикнула Агнид. – Быстро хватайтесь за него! Только так мы выберемся отсюда!

Никого не дожидаясь, она рванула вперед и первая ухватилась за щупальце Бассари-Шури. Тот был так измотан, что совсем не обратил внимания на своего нежданного наездника. Он плелся к краю поляны, истекая кровью, поскуливая и хромая. Достаточно медленно, чтобы Кихо со сломанной ногой успел добраться до него.

– Быстрее! – воскликнул Тэнхакки и потащил брата за собой.

Они увидели, как Нэйпен вслед за Агнид повис на монстре и крикнул "Н-но!". Им самим оставалось всего еще несколько метров и все - их враг сам выведет их из своей тюрьмы. Но тут Кихо опомнился и обернулся. Прямо на его глазах полосатый медведь сжался и в мгновение ока превратился в маленькое зеленое существо. Которое так и замерло неподвижно на земле.

– Мы не бросим ее! – возмутился Кихо и побежал в ту сторону.

Он преодолел всего пару метров, рухнул навзничь и решительно пополз дальше.

– Кихо! – в негодовании крикнул ему вслед Тэнхакки, но он не стал даже обращать внимания. Пусть Бассари-Шури уходит, а он сам останется в его тюрьме. Но он ни за что не бросит Вассабби здесь. Теперь он у нее в невероятно неоплатном долгу, ведь она не единожды спасла ему жизнь и рисковала своей ради его глупых желаний. Теперь они и друзья, и союзники. И он просто обязан ее спасти.

– Давай помогу, – услышал он над самым ухом и, подняв глаза от земли, увидел своего брата. – Ты же не думал, что я тебя оставлю. Ты такой глупый, что у тебя нет никаких шансов не быть съеденным.

Он помог ему подняться и снова позволил опереться на себя. Кихо оглянулся через плечо и удрученно глянул на то, как Пудникс последним хватается за ногу чудища. Все трое "наездников" посмотрели в сторону братьев. И вместе с ними Бассари-Шури медленно миновал границу своей темницы и исчез среди теней деревьев.

Глава восемнадцатая

К своему счастью Кихо услышал, что Вассабби дышит, хоть и ужасно тяжело и даже немного хрипло. Глаза ее были закрыты, веки неспокойно подрагивали. Он опустился перед ней на колени, как перед раненым зверем, и аккуратно коснулся плеча. Она приоткрыла один глаз и ухмыльнулась:

– Никогда не думала, что меня так дурно встретят дома.

Воцарилось молчание. Издалека еще был слышен свист Бассари-Шури, Кихо даже показалось, что он услышал голос Нэйпена. Но постепенно все стихало.

– Нам нужно поскорее выбраться отсюда, – заметил через пару минут Тэнхакки.

Кихо резко обернулся к нему с многозначительным взглядом. И не дав ему даже рта открыть, с усмешкой сказал:

– Она знает.

Тэнхакки глянул на Вассабби, вопросительно подняв бровь. Он явно готов был высказать брату многое и многое, но решил пока помолчать.

– О том, что твой братишка невидимка? – вмешалась в свою очередь Вассабби. – Конечно же я знаю! Если бы не знала, то он бы сейчас не стоял тут и не смотрел на тебя как дурачок!

Она захихикала, но тут же охнула от боли, прошмыгнувшей по телу, и со вздохом выпрямилась и закинула руки за голову.

– Значит, тебе придется и нас сделать невидимыми, – задумчиво произнес Тэнхакки. Кихо на это кивнул. – А ты так умеешь?

Его брови так скептически взлетели вверх, что Кихо поморщился. А подумав об этом вопросе, он поморщился еще сильнее. Он никогда еще ничего подобного не делал и мог лишь надеяться, что это получится. Вместо того чтобы ответить брату, он взял Вассабби за руку и сосредоточился на леденящей его кожу магии. Но тут же замер, вспомнив недавние события. Почему он не смог тогда исчезнуть? Сможет ли сейчас или теперь он навсегда останется таким беззащитным? От этой мысли его пробрал холод.Он никогда не подумал бы, что его магия так для него важна.

– Бассари-Шури… – медленно проговорил он.

– Что? Где?! – тут же вскинулся Тэнхакки.

Но в своей задумчивости Кихо даже не услышал его. Открыв глаза и сморщив лоб так, что тот стал напоминать кору дерева, он посмотрел Вассабби прямо в глаза.

– Когда я висел там... – продолжил он, – я не смог воспользоваться магией. Пытался, но ничего не вышло.

Он поджал губу, в его глазах застыл вопрос. Вассабби улыбнулась ему так, как будто он сморозил какую-то ерунду. И наморщив носик, хихикнула.

– Я не знаю всех тайн и способностей Бассари-Шури или любых других существ, – улыбаясь, пояснила она. – Бассари-Шури демон, а твоя магия происходит от Призраков, кто знает... ведь мертвец ничего не может сделать демону, так же как демон ничего не может сделать мертвецу...

Кихо опустил взгляд, задумавшись над ее словами. И недолго помолчал.

– Ладно, – кивнул он. – Лучше пробовать свои силы в действии.

Они подошли к краю поляны - Тэнхакки поддерживая брата, а Вассабби передвигаясь ползком в облике змеи, потому, видно, что так ей было легче - и замерли, тупо глядя перед собой так, будто там была стена.

– Хорошо, – решительно выдохнул Кихо. – Попробуем!

Он протянул руку Вассабби, та моментально перевоплотилась и взяла ее. В этот раз Кихо не стал прикрывать глаза. Он и так превосходно чувствовал свою магию и ее гадкий, но и приятный холод. Он позволил ей пуститься во все стороны, как хозяин, отпускающий свою собаку с привязи, чтобы дать ей побегать. Сам не зная почему, он криво усмехнулся и, откинув последние сомнения, шагнул вперед.

На мгновение ему показалось, что кто-то ударил его кирпичом по голове. Все вокруг потемнело, сознание начало, казалось, его покидать. Но неожиданно тьма рассеялась и перед глазами возникла картинка. Нечеткая, как бывает во сне или в давнишних воспоминаниях. Но это точно было не его воспоминание. Он видел красивое зеленое лицо с кучерявыми бурыми волосами и золотыми глазами очень похожее на личико Вассабби, но более взрослое. Только он начал его изучать, как тут же картинка сменилась другой, столь же мутной. Теперь перед ним было что-то вроде лесной деревни. Домики прямо на ветвях деревьев и в их стволах, висящие повсюду веревочные лестницы. Кто-то рядом весело крикнул, похоже, обращаясь к нему: "Эй, Вассабби!". Он обернулся на клич, но не увидел кричащего, потому что все вокруг снова поплыло и превратилось в новое изображение. Два лица, одно мужское и одно женское. Оба с зеленоватой кожей и ярко-золотыми глазами. Они были испачканы кровью. Губы ужасно дрожали, силясь что-то произнести. И он почувствовал, как глаза наполняются слезами.

Все оборвалось еще быстрее, чем появилось. Он резко вдохнул и вернулся к реальности. Они пробрались через преграду, поляна осталась позади и казалось, лес темным пластом начал придавливать их сверху. Кихо почувствовал на себе взгляд Вассабби и повернулся к ней. Она смотрела на него, потирая висок и хмурясь как-то недоверчиво и немного испуганно. Ее глаза показались ему какими-то непривычными, будто он видел их впервые. Она открыла рот, собираясь что-то сказать. Но тут же помотала головой и отвернулась.

– Отлично! – бодро произнес Тэнхакки. Он и не заметил странностей между своими спутниками. – Я поздравляю нас, мы сбежали из темницы! Прямо-таки как истинные преступники! Еще немного - и нас объявят в розыск!

К тропе они дошли без проблем, не считая того, что Кихо скорее прыгал, а не шел, постоянно опираясь на брата. А после им повезло еще сильнее, когда они не прошли и сотни “шаго-прыжков”, как встретили друзей.

– А мы-то уж собирались вызывать спасательную бригаду! – немедля воскликнул Нэйпен. Он изобразил рукой трубку и подставил ее к уху. – Алло? Да, здравствуйте. Прошу, поймите, наши друзья застряли в морозильнике у демона. Спасите же их! Алло. Извините, у нас есть лишь услуги по спасению из холодильников, но никак не из морозильников. Всего доброго.

Кихо захихикал ему в ответ. Агнид же, в отличие от Нэйпена, хоть и улыбнулась на мгновение приветливо, но тут же переменилась в лице и серьезно спросила, с подозрением щуря глаза:

– Как вы оттуда выбрались?

Все трое переглянулись. Вассабби фыркнула и безучастно отвернулась, а потом и вовсе отошла в сторону и уселась поодаль на землю. Кихо вопросительно дернул подбородком.

– Ну, мы... – промямлил Тэнхакки, – нашли выход…

Агнид вздохнула и покачала головой. В ее зеленых глазах, похоже, вспыхнула обида, но тут же погасла, потушенная стеклянным безразличием. Она молча ушла прочь. Кихо перевел взгляд на брата, который печально ссутулился и понурился. Он плохо понимал, что происходит, отчего чувствовал себя полным идиотом, но был уверен, что что-то здесь не чисто. Между Тэни и Агнид вечно что-то проскакивало, что-то новое, чего он еще никогда не встречал. Или скорее просто не замечал.

"А все-таки, как же порой плохо умнеть с каждым днем, – мысленно вздохнул он".

За ужином они обсудили свои дальнейшие действия. Агнид хотя и улыбалась братьям и разговаривала с ними, но делала это так сухо и чинно, что и сомнений не могло быть - она в обиде, пока не узнает правду. Сняв свою шапку, она раздраженно сминала ее, разглаживала на коленях, а после опять комкала.

– Недалеко от леса есть небольшой город, – проговорила она, – но мне думается, лучше б нам не совать туда свои носы. Теперь мы не только грабители и враги Охотников. Мы побывали в лесу, оттого теперь считаемся проклятыми.

– Ну, вообще-то мы с тобой и до того проклятыми считались, – язвительно прошуршала Вассабби. – Не только я ведь деревяшка...

Агнид старательно проигнорировала ее, да только глаза ее так и вспыхнули. Две пары эльфийских ушей гневно задергались. Зрелище это было забавное, потому Кихо едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

– Значит, придется обходить это селение,– произнес Тэнхакки, так же как и Агнид не обращая внимания на Вассабби, а заодно и на своего брата, корчившегося в попытках не рассмеяться.

– Нет! – вдруг вмешался Нэйпен. Его голос прозвучал как-то слишком резко, и все тут же замерли и повернулись к нему.

– Просто... – пробормотал он. Неожиданно он начал задыхаться и драматично обдувать себя рукой, – просто мне... фух!... необходим доктор...

– Плеть тебе нужна, а не доктор, – буркнула Агнид. – Мы не будем заходить в селение, ясно, дурень?

– Вот именно, – кивнул Тэнхакки. – Там нас точно схватят Охотники.

Кихо заметил, как Агнид украдкой глянула на его брата. Потом она немного помедлила и сказала:

– Хотя... можно и заглянуть ненадолго. Все-таки ничегошеньки уж не может показаться страшнее после этого проклятого-треклятого леса. Да и запасы нам бы не помешали.

– Да, да, сударыня! Истинно так! – начал восклицать Нэйпен. – Вы совершенно правы, государыня!

Он взял ее руку и прикоснулся губами. Агнид не сопротивлялась, а наоборот, даже улыбнулась. Тэнхакки весь залился краской и поскорее спрятал свое лицо.

– А еще ведь у нашего уважаемого господина Кихо сломана нога! – не успокаивался Нэйпен. – Ему тоже нужен доктор!

– Но ведь там же опаснее! – не удержавшись, возразил Тэнхакки.

Тишина, повисшая после этих слов, была похожа на веревку, стягивающую шею.

– Где больше людей - там всегда опаснее, – неуверенно поддакнул Пудникс.

– Мы можем зайти к Штурвсу, нашему знакомому, – вставил Кихо. – Вход в его убежище, по-моему, где-то недалеко.

– Ты знаешь, где находится Приют Зла? – удивился Тэнхакки. – Да ты же даже из Шумела ни разу не выходил!

– Да, но я не как ты - не хожу словно грозовая туча, отпугивая людей, – с важным видом пояснил Кихо.

И вдруг снова все замолчали. Вместо слов они стали перекидываться разнообразными взглядами, то многозначительными, то вопросительными, то убийственными.

– Не стоит ходить туда, – прошелестела наконец Вассабби. – Я чувствую беду.

– Ну, прошу меня простить, но доверять чувствам деревяшки я не намерен, – протянул Нэйпен. – Вот если бы вам дерево проскрежетало б куда-нибудь не топать, вы бы послушались его, аль нет?

Агнид гадко усмехнулась, услышав это остроумное замечание. Кихо же стало обидно за Вассабби, и он хотел было заступиться за нее. Но тут усталость придавила его к месту своей тяжестью и заткнула рот. Ему ужасно хотелось спать, да и сломанная нога начинала противно ныть. Веки сами собой скатывались вниз, и лишь неимоверными усилиями он заставлял их подниматься обратно. А потом и голоса спорящих друзей начали превращаться в неразборчивый шум. Он успел лишь зевнуть - и немедленно юркнул в глубокий сон.

Глава девятнадцатая

Споры продолжились и утром. Кихо убедился в этом, едва очнувшись после сна. Нэйпен рьяно доказывал, что им непременно нужно зайти в город, а Тэнхакки не менее упрямо настаивал на обратном. И вышло так, что у каждого стало ровно по одному стороннику - у Нэйпена Агнид, у Тэнхакки Пудникс, поэтому выходила ничья. Кихо с Вассабби остались на нейтральной стороне, хотя Вассабби все бормотала что-то о том, что совать свои носы куда попало не следует. Кихо же думал совсем о другом. Он помнил о своем обещании, данном самому себе. Но сейчас почему-то оно стало казаться каким-то далеким, будто бы уже давным-давно выполненным. Он думал, что, возможно, даже если он и предложит всем окончить это их приключение, никто не согласится. Может, не всем из них нравится окружающая компания, но... Агнид с Нэйпеном безусловно будут рады получить деньги лорда, Пудникс вряд ли куда-то уйдет, ведь теперь он, можно сказать, их верный слуга. На его лице написано, ему так страшно, что он и шага без них не шагнет. А Вассабби... если захочет, она сама уйдет в любой момент.

– Решено! – провозгласил Нэйпен. Да так громко, будто хотел напомнить Бассари-Шури, что они все еще находятся в его лесу. Кихо подпрыгнул и ойкнул, отрываясь от своих размышлений. – Идем в город к доктору! К людям, к нормальным людям и обыкновенным дорогам! Как говорится: в гостях хорошо, а дома лучше. Хотя я бы поменял в данном случае первую часть...

– Нормальным людям, – тихо прорычала Агнид. – И это он говорит, стоя рядом с эльфом…

Позавтракав последними крошками своих запасов, к тому же едва уцелевшими после всех пережитых злоключений, они выдвинулись в путь. В скором времени Кихо начало казаться, что Асари будто пытается поскорее вытолкнуть их за свои границы. Тропа, ставшая неожиданно идеально ровной и твердой, двигалась под их ногами, так что их шаги как бы становились раза в два шире. Растительность перестала тянуться к ним, а наоборот, расступалась, пропуская их вперед, и порой даже грубо подталкивала сзади или пинала. В целом путники и не возражали, ведь им самим ужасно хотелось как можно скорее выбраться отсюда.

– Мы уходим как победители, – вдруг заявила Агнид и криво усмехнулась. – Как приятно так думать.

– Скорее нас сталкивают с ринга как победителей, – прошипел Тэнхакки, когда его в очередной раз больно хлестнула сзади ветка дерева.

– Вечно ты чего-то жалуешься да стонешь, – фыркнула в ответ эльфийка. – Ни стыда ни совести.

Долгожданный просвет в конце этого мрачного коридора из деревьев не заставил себя долго ждать. Они наконец увидели впереди, всего в каких-нибудь там пятидесяти метрах от себя, как деревья редеют, превращаясь в лесную опушку, а потом и вовсе пропадают, уступая свое место пожелтевшей сухой траве. Кихо так и хотелось закричать от счастья, да почему-то ком встал в горле, и он сумел лишь радостно охнуть. Ему хотелось немедленно вырваться на свободу, как зверю, запертому в клетке. И если бы не его сломанная ноющая нога, то он бы уже сорвался с места и со всех ног бросился бы к выходу.

"Этот лес, – подумал он, – этот несчастный лес... в нем всем и каждому ужасно плохо. И все из-за его проклятия".

Сейчас, как никогда до этого, он почувствовал тяжесть этого самого проклятия. Оно пропитало весь воздух, каждый сантиметр и миллиметр земли, не пропустило ни единого своего жителя, ни одно дерево, куст. Оно душило всех. Но не так сильно, чтобы убить, а так, чтобы все они задыхались, корчились и мучались, но продолжали жить в этих муках, в этой бесконечной боли. Кихо сложно было представить, как же чувствует себя Вассабби, видя свой родной дом таким измученным, чужим. Хотя, если бы он сам увидел Шумел пусть даже в руинах, он бы и слезинки не пролил.

Задумавшись обо всем об этом, он забылся и лишь спустя пару шагов по желтой траве осознал, что лес Тысячи Болот остался позади. Эта мысль пулей врезалась ему в голову, он отпустил плечо брата и упал на ровном месте. По губам пробежалась улыбка, и он не сдержал тихого смеха.

– Так и будешь валяться тут, дурень? – гаркнула на него Агнид сверху. – У тебя ж вроде как нога сломана. Так пойдем к господину доктору, сей господин без труда поможет. Возьмет в руки ножик, да и не останется у тебя никакой уж сломанной ноги.

– Разве так лечат сломанные конечности? – с сомнением проговорил Кихо.

Он сел и протянул руку брату, как маленький ребенок, хнычащий, чтобы его взяли на ручки. Тот вздохнул и помог ему встать.

– Да уж, – протянул Тэнхакки, – так мы год будем добираться до города...

Он призадумался и через мгновение спросил у Вассабби, которая уже с полчаса как сидела в кучерявой копне волос Пудникса в виде длинноносого вытянутого существа:

– Может, ты его понесешь?

Со стороны это выглядело ужасно странно, оттого они все тут же прыснули. Может, это зрелище правда было настолько смешно или же всего-навсего им было невероятно радостно от мысли, что их жизням уже ничто более не угрожает.

Но как же они ошибались.

***

Его отец буквально вкинул его в тюремную камеру. Неудивительно - он был настолько худощав, что сам порой удивлялся, как и по сей день держится на ногах. Металлическая дверь с дребезгом захлопнулась за его спиной, даже пол, казалось, задрожал. Как и голос герцога Эстера, когда он с нескрываемой бурлящей злобой обратился к сыну.

– Гадкий противный мальчишка! – прорычал он. – Как посмел ты предать своего отца, своего покровителя?!

– Ты мне не отец, – спокойно бросил в ответ Вьюстен. Он и сам не мог понять, как умудряется говорить спокойно, когда сердце его стучит как обезумевшее, а по лицу скатывается предательский холодный пот. Он не смел себе в этом признаться, но ему реально было страшно. Он был взвинчен и встревожен, но не оттого, что боялся за свою жизнь. Нет, смерть его не пугала, а, наоборот, порой даже привлекала. Да и отец никогда в жизни не решится потерять своего единственного наследника. Нет, он, Вьюстен, намного больше волновался за свою мать. А еще, ему самому не верилось, за Кихо с его друзьями. Он будто чувствовал какую-то ответственность за них... Какая глупость!

Герцог Эстер со злостью ударил кулаком по решетке. Его вечно бледная кожа даже слегка порозовела от гнева, глаза выпучились, сосуды в них лопнули, и от этого они стали похожи на блестящие камни с кроваво-красными прожилками.

– Твой противный язык! – прошипел он. – Такой гадостью с его помощью ты плюешься мне в лицо, что меня переполняет невыносимое желание отрезать его тебе! Я растил тебя с самого рождения. Делал все, чтобы сделать из тебя человека, достойного стать после меня...

– Но ты же не человек, – перебил его Вьюстен. Голос его стал слегка хриплым, он едва сдерживался, чтобы не закричать в ответ на отца. – Ты мерзкий призрак без жизни и смерти. Ты никогда не умрешь, так зачем же тебе наследник? – Он сипло усмехнулся: – и вы забываете, сэр, что я, в отличие от вас, смертный. Моя несчастная мать, которую вы бессовестно бросили в темницу, человек. А значит...

– А значит!.. – прервал его отец, и из его груди вырвался безумный смешок.

Он внезапно потянулся вперед через решетку, схватил мальчика за воротник рубашки, развернул его и подтянул к себе, так что Вьюстен почувствовал холод прутьев на спине и увидел перед глазами серую плесневелую стену. Боковым зрением он заметил, как что-то блеснуло в свете голубых факелов, и в следующую секунду около его горла возник кинжал.

– Ха! Мой отец угрожает мне ножиком! – слегка истерически рассмеялся он.

– Видишь, как прекрасно, – не обращая внимания на его едкие реплики, прошептал герцог Эстер. – Ты смертный, оттого боишься этого небольшого куска металла. А я, подумай сам, для меня не страшна эта глупая заостренная железяка. Мне не страшны яды, я не боюсь утонуть. Оно великолепно, бессмертие. Да, – он наклонился ближе и, понизив голос, проговорил: – смею порадовать тебя, сын мой, скоро и ты станешь таким же.

Вьюстен растерянно вздрогнул. От этого малейшего движения кинжал приблизился к его шее и скользнул по коже. Из ранки тут же потекла кровь, он почувствовал ее тепло, шею пронзила едкая щиплющая боль. Но он никак не показал своих чувств, лишь один глаз его дернулся.

Отец наконец отпустил его и оттолкнул в сторону. Взгляд его на считанное мгновение задержался на кровоточащей ране сына, потом по лицу пробежала какая-то непонятная гримаса, и он тут же отвернулся.

– Я не могу стать Призраком, – уверенным тоном произнес Вьюстен. Он выпрямился, расправил плечи и поправил свою одежду как ни в чем не бывало. – Я человек. И если меня убить, то я стану... в общем-то, мертвецом. А не Призраком.

– Мальчик мой, – лживо проворковал герцог Эстер. Его губы растянулись в безумной улыбке. – Не уж-то ты думал, что я всегда был таким? – Он небрежно махнул на себя руками. – Я был живым, как ты. Потом погиб. А после возвратился. Но не совсем к жизни. Скорее просто к существованию.

– Я не хочу возвращаться к такому существованию, – нахмурился Вьюстен. – Лучше просто умереть и остаться в могиле, чем продолжить свое существование как истинный тиран, убийца и подлец.

Отец вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза. Он уже приходил в себя, и прежнее властное выражение лица возвращалось к нему. Он снисходительно улыбнулся сыну и промолвил:

– Не всех нас спрашивают, чего мы хотим. Лишь избранные делают то, что хотят, другие же делают то, что велят. Пока ты обычный смертный человек, ты относишся ко вторым. Но когда ты станешь бессмертным, то все вокруг начнут бояться тебя и подчиняться тебе. Пойми, люди боятся того, что не могут понять, и того, чем не могут управлять. Бессмертие не известно и не подвластно им, потому и не подвластен им тот, кто этим бессмертием обладает. ...............(продолжить)

Он приподнял свой острый подбородок и воззрился на сына сверху вниз. Тот уже готов был выложить какой-нибудь этакий ответ. Но неожиданно в комнату влетел один из подчиненных отца. При виде своего господина он резко вытянулся в струнку и отчеканил:

– Братство Охотников было замечено около Дэрена, сэр. Какие будут указания, сэр?

– Дэрен, – герцог Эстер прищурился и глянул на сына, – не туда ли отправились твои друзья, которых ты так отчаянно защищал?

Вьюстен ничего не ответил и уставился на него не моргая. Ему противно было вспоминать, что отец сумел раскусить его. Нашел эту дурацкую бутылочку, узнал ее содержимое... Теперь в беду попали не только эти сумасшедшие грабители "команда Кихо", но и он сам. Да еще он и Нэйа в это затащил.

– Именно туда, – задумчиво ответил сам себе герцог. – Члены Братства порой бывают глупы, но не настолько, чтобы гоняться за детьми от самого Шумела до Дэрена. Нет, тут есть какой-то смысл...

Он задумчиво постучал себя по подбородку и, повернувшись к своему подчиненному, приказал:

– Отправьте в Дэрен отряд фэхтомов. И продолжайте следить за Братством. Они явно что-то замышляют... И как будут вести, доложите мне о Щели. Если Братство не прекратит, нам придется стереть Уйнерское графство с лица земли.

Подчиненный откланялся и вышел. Герцог снова посмотрел на своего сына.

– Посидишь пока тут. Подумаешь, как же безрассудно пытаться меня предать. Ты пытался спасти этого мальчишку с его друзьями, но теперь сам засадил себя за решетку. Подумай об этом.

Он направился к двери, но на полпути остановился и обернулся через плечо.

– Ах, да... – протянул он. – На протяжении десяти дней ты не получишь ни крошки хлеба, я распоряжусь.

Он ухмыльнулся.

– Ощутишь, как же мерзко быть смертным. Тогда-то ты и задумаешься о том, как же замечательно быть Призраком.

– Быть бессмертным - значит нарушать один из самых главных законов, – прошептал в ответ Вьюстен, – закон жизни. А единственные законы, кои я смею нарушать - это ваши, сэр.

– Посмотрим, – усмехнулся герцог Эстер. – Мы, конечно, посмотрим.

Глава двадцатая

Такая безветренная погода, какая стояла в этот день, даже немного пугала своей парализованностью. Казалось, весь мир замер в беспокойстве. Ни трава, ни деревья, ничто не двигалось вокруг. Кроме групки из шестерых существ, чьи громкие голоса не оставляли сомнений, что мир продолжает жить, и что если нечто нехорошее надвигается, по крайней мере, не все об этом знают и волнуются.

– Что значит, ты не идешь?! – заорал на всю округу Кихо. Он в смятении выпучил глаза и взмахнул руками, да и забыл их опустить.

– Вернувшись домой, я поняла, что больше не могу уйти, – тихим шелестящим голосом объяснила Вассабби, – не могу снова бросить его...

– Наконец-то, – еле слышно проговорила Агнид. – Свобода, свобода, свобода.

Они все столпились вокруг Кихо, сидящего на земле, что со стороны выглядело очень странно. Как будто банда бандитов собралась избивать бедного путника.

– Но ты же Хранитель Не-помню-чего! – не унимался Кихо. – Бассари-Шури будет преследовать тебя! Он...

– Хватит, – с доброй улыбкой на лице перебила его Вассабби. – Хватит.

– Этот лес лишил тебя рассудка, – усмехнулся Нэйпен. – Чего вы так разволновалися, сударь?

Кихо проигнорировал его вопрос, вздохнул и нахмурился. Он в самом деле ужасно беспокоился за Вассабби.

Всего за несколько дней она стала для него близким другом. К тому же он чувствовал ответственность за нее, ведь именно из-за него она находилась сейчас тут. Из-за него увидела, во что превратился ее родной дом, ее друзья. Из-за него встретилась со своим худшим кошмаром. Он не мог допустить того, чтобы теперь из-за него она пошла на безрассудство и погубила себя.

Друзья некоторое время посмотрели сверху вниз на задумчивого Кихо, а потом все вместе - кто со вздохами, кто с усмешками - отошли в сторону. Лишь Вассабби осталась стоять и через мгновение устроилась у Кихо под боком и прижалась щекой к его руке.

– Ты хороший человек, Чили, – прошуршала она. – И друг. Если бы ты знал, как это ценно в нашем мире. – Секунду она помолчала. – Если бы не ты, я никогда бы не решилась остаться тут и потратить все свои силы на спасение своего дома. – Она взглянула на него и хитро улыбнулась. – Ты будто зарядил меня какой-то энергией. Я видела, как ты храбро сражался, как изо всех сил пытался спасти свою жизнь. А уж как ты готов был замучить меня до смерти, только бы найти свою драгоценную газету...

– Храбро сражался? – фыркнул Кихо. – Ты шутишь?

– Конечно шучу, – прочирикала Вассабби.

И сморщив носик, захихикала. Когда она перестала смеяться, повисло молчание.

– Спасибо, – наконец шепнула Вассабби. Превратившись в серую змейку, она шмыгнула в траву и в мгновение ока пропала из поля зрения. Лишь через пару секунд Кихо показалось, что он заметил, как неподалеку блеснула пара золотых глаз.

"Если с ней что-то случиться, я тебя убью, – сказал он мысленно сам себе".

...

Они решили устроить лагерь прямо тут, рядом с лесом. Уже темнело, и очень быстро, так что шансов дойти до Дэрена засветло не было. Как обычно разведя костер, они молча расположились вокруг него.

Агнид пребывала в прекрасном, просто великолепнейшем расположении духа. Уголки ее губ были слегка приподняты - явный след подавленной улыбки - глаза будто пускали во все стороны задорные искры. Кихо подумал, что никогда еще не видел ее такой радостной. Но зная причину этой веселости, он невольно хмурился. К тому же некоторые другие мысли не давали ему покоя. Как только он думал уже сказать друзьям, что дальше они не пойдут, что вся эта затея была его сплошной глупостью, как тут же язык прилипал к небу, сердце заводилось как безумное, и он начинал задыхаться. За это он себя ненавидел и называл слабаком. Но при следующей попытке все повторялось заново, и он начинал ругать себя еще сильнее.

Неожиданно он вспомнил про газету в своем кармане. Вассабби говорила правду, хотя и шутила - он рискнул ее жизнью ради того, чтобы вернуть себе эту бумажку. А теперь он сидит с нею и даже не может прочесть и слова. Даже не пытается.

Он поднял глаза от земли и обвел взглядом свою команду. Они все умеют читать, в отличие от него. Сердце от этой мысли подскочило куда-то к горлу и, прежде чем он понял, что творит, он резко поднялся и твердым голосом произнес:

– Тэни, я хочу поговорить.

Тэнхакки от удивления выпучил глаза так, что Кихо испугался, как бы они не выпали вовсе. Рот его слегка приоткрылся, но он немедленно закрыл его, потом вдруг тряхнул головой, отчего его повязка съехала почти до глаз, переменился в лице и взглянул на брата серьезным задумчивым взглядом.

– Быстро, – сам не веря, что говорит, добавил Кихо.

Брови Тэнхакки взлетели вверх, как ошпаренные, но он промолчал и, медленно встав со своего места, отошел в сторону от их лагеря вместе с братом. Остальные проводили их взглядами, в большинстве случаев насмешливыми.

– Ну что ж, – произнес Тэнхакки после нескольких мгновений тишины. Он выглядел смущенно и даже слегка обиженно. Все-таки не так часто его заставляли выступать в роли того, кому приказывают. Но в то же время на его лице читалась заинтересованность. – Что же ты так срочно хотел мне сообщить?

Кихо тупо посмотрел ему в глаза и открыл рот, готовый мигом выпалить свой вопрос. Но тот пробкой застрял у него в горле.

– Кихо, это опять какая-то глупость? – вздохнул Тэнхакки. – Сейчас ты скажешь, что нам срочно нужно найти эту твою зеленую подружку или...

– Что здесь написано? – перебил его Кихо и резким движением всучил ему газету.

Брат непонимающе взглянул на него, а после перевел взгляд на бумагу и пробежался глазами по тексту и картинкам. Для этого ему потребовалось немало времени, так как свет от костра едва дотягивался до сюда. Кихо пристально следил за ним, даже забывая моргать. С одной стороны, ему ужасно хотелось, чтобы брат внезапно взял да испугался, это будет значить, что он что-то знает, но скрывает. С другой же стороны, он думал, будет лучше, если Тэни просто пожмет плечами и скажет, что в газете рассказывается о каком-то семействе, которое когда-то давно сделало что-нибудь или что-то в том же духе.

Но Тэнхакки не сделал ни того, ни другого. Он хмыкнул и указал рукой на газету со словами:

– Здесь сказано, что один богатый человек выкупил огромные территории вместе со всеми домами и не только. Даже коровы стали принадлежать ему.

– Что..! – Кихо с досадой шлепнул себя по лбу. – Перелистни!

Тэнхакки с улыбкой покачал головой и послушно перевернул страницу. Кихо заметил, как он тут же вздрогнул. Улыбку смело с лица, и он приподнял подбородок, будто желая отстраниться от газеты. Глаза его судорожно пробежались по какому-то заголовку, после чего он посмотрел на брата и... пожал плечами.

– Ничего такого, – сказал он. Голос его стал слегка хриплым, да к тому же еще и дрогнул. – Обыкновенные новости. Где ты взял эту газету?

Кихо не поверил ему. Он поспешно вырвал у него газету и спрятал обратно в карман. Тэнхакки на мгновение впился глазами в этот самый карман и, похоже, едва заставил себя отвести их в сторону.

– Почему ты врешь? – спросил Кихо и сам поразился, услышав в своем голосе нотки искреннего гнева. За всю свою жизнь он всего пару раз по-настоящему злился на кого-то. – Я точно знаю, что врешь. Всю жизнь врал, я это чувствовал. А теперь еще больше врешь.

– Кихо, перестань, – фыркнул Тэнхакки. – О чем ты говоришь? Я...

– Ты врешь! – упрямо воскликнул Кихо. Он резко вытащил газету обратно и сунул ее брату под нос. – Что здесь написано?

Тэнхакки осторожно потянулся рукой к газете, намереваясь забрать ее, но Кихо заметил это движение и быстро спрятал ее.

– Ничего особенного, говорю же, – вздохнул Тэнхакки.

Он устало взглянул на брата, уперев руки в бока. Но Кихо слишком хорошо его знал. За этой лживой усталостью брат скрывал волнение и страх. Кихо это видел и чувствовал. Из-за этого ему хотелось наброситься на брата, сорвать с того эту обманчивую маску и лицезреть за нею долгожданную правду.

– Расскажи мне все, – тихим шепотом потребовал Кихо. – Всю правду о родителях.

Тэнхакки поглядел на него долгим задумчивым взглядом. И отвернувшись, произнес:

– Ты и так знаешь всю правду. Наши родители погибли в пожаре.

– Но не случайно! – в бешенстве крикнул Кихо. – Их убили, и ты это знаешь!

Тэнхакки удивленно посмотрел на него. На приоткрытых губах замерли какие-то слова, которые он уже собирался произнести.

"Он не ожидал, что я знаю, – подумал про себя Кихо. – Думал, что я сам никогда не разузнаю об этом. А сам нарочно молчал".

Тэнхакки подошел к нему поближе. Его глаза блеснули, но Кихо не понял смысла этого блеска. Брат нерешительно потер руки и покачал головой.

– Не знаю, с чего ты так решил, – тихим хрипловатым голосом сказал он, – но это точно не правда. Это был несчастный... – на этих словах он остановился и сглотнул ком в горле, – ... случай. Огонь - это страшная сила… мне ли не знать. Он сжигает все за считанные секунды. Так произошло и в тот самый день.

Кихо быстро замотал головой. Он знал, что это не правда. А главное, знал, что и брат это знает. Он врал ему. От этой мысли ему становилось так противно, словно... словно он съел самый кислый лимон на свете. Словно... он остался совершенно один в целом огромном бесконечном мире. Без родных и друзей, без единого живого существа, кому он мог бы поверить и довериться. На глаза навернулись слезы, он поспешно развернулся и направился к костру, на ходу смахивая их и стараясь подавить всхлипы, вырывающиеся наружу. Он не хотел плакать перед всеми. Для него это был бы прямо-таки позор.

Тэнхакки остался позади и присоединился к их компании лишь спустя несколько минут. Кихо даже не глянул в его сторону, хотя заметил его краем глаза. Он увлеченно болтал с Нэйпеном и Пудниксом, постоянно неправильно произнося имя второго. Это забавляло Нэйпена, и он начал придумывать всевозможные прозвища для бедного агинкса, например: "Пудель-штрудель", "Пуфникс" и просто "Пудинг Сладкоежка". Агнид хохотала во все горло, но как только заметила Тэнхакки, немедленно подсела к нему и хитро прищурилась.

– Кто-то тут у нас не в духе? – тихо хихикнула она, хотя ее и так было сложно услышать за смехом Кихо и Нэйпена. – Ах, Тэни, ты всегда такой мрачный! Знаешь, мне думается, в такого ни одна девушка не влюбится.

В тот же миг Тэнхакки стал похож на вареного рака. Он открыл было рот и пролепетал что-то совершенно неразборчивое, но понял, что ничего дельного сказать не может, поэтому поджал губы и потупил взгляд. Агнид рассмеялась во весь голос, хлопая себя по коленям.

– Ой, не могу! Тэнио, ты просто чудо, когда смущаешься! – еле смогла выговорить она и снова залилась смехом.

Тэнхакки подметил, что смех ее слегка хриплый и сиплый, но от этого не менее приятный. От него на душе у него почему-то стало легко, и он не смог сдержать улыбку - та шустро пробежалась по его губам и замерла на них всего на пару мгновений. Ему хотелось и дальше слушать этот смех и тоже рассмеяться. Он, может, и рассмеялся бы, если всего несколько минут назад не поссорился бы с братом.

– Агнид, – неуверенно проронил он, – я...

– Хочешь попросить меня перестать издеваться над тобой?! – перебила его та, с трудом подавляя смех. – Но я не могу, Тэнио! – она снова рассмеялась. – Честно, не могу! Ты просто чудо, говорю же! Ты... ты такой милый в своей мрачности! Ты... ты... ты мне…

Она внезапно остановилась и с невероятной скоростью закрыла себе рот рукой. Брови ее сошлись на переносице, в глазах сверкнула ярость, и она отвернулась так резко, что ее распущенные волосы хлыстнули Тэнхакки по лицу. Тот замер в изумлении и нерешительности. Что... что это было такое? Не уж-то... Он и сам прикрыл рот ладонью, скрывая улыбку.

Прошла долгая загадочная пауза.

– Ты, мне кажется, хотел чего-то там сказать, – откашлявшись, напомнила Агнид. Она посмотрела Тэнхакки прямо в глаза, но тут же вздрогула и отвела их.

– Да... – протянул тот. – Ничего... ничего особенного...

После этих слов в его сознание возвратились, ушедшие на короткое время, картины их с братом ссоры. Ведь точно такие же слова были произнесены им в те минуты. Он понурился и тихо печально вздохнул.

– Этот лес... – опять заговорила Агнид. – Он очень даже красив, согласись?

Он поднял на нее глаза и уже в который раз подивился, как великолепно она выглядит с распущенными волосами и при свете рыжих языков костра.

– Да, – кивнул он, скорее отвечая самому себе. – Чудесно.

– Ага, – согласилась эльфийка, искоса глянув на него. – Типа того...

Может, виной всему был красноватый свет пламени, но со стороны могло показаться, что они оба залились краской.

Глава двадцать первая

Проснувшись, они как можно быстрее собрались и направились к городу. Поляна перед Асари находилась на холме, поэтому им пришлось спускаться вниз. Это было и легко, и ужасно сложно, тем более, что Кихо не мог пользоваться своей второй ногой, та болела и подводила его, едва он переносил на нее вес. Так что, когда он уже стоял у подножия холма на одной ноге, его вполне можно было наградить миллиардом медалей с выбитыми надписями, вроде: "заслуженному собирателю всех без исключения кочек" или "за самое большое количество переворотов вниз по склону".

– Куды пялишься, дурачок? – фыркнула Агнид. – Али глаз у тебя нету? Да ты ж вообще все камни по пути собрал и своим “личиком” всю землю вытер.

Она хихикнула и неожиданно подошла к Нэйпену и закинула тому руку на плечо.

– Дорогой Нэстер, – театрально вздохнула она.

– Чего? – переспросил Нэйпен, совсем сбитый с толку. – Извините, сударыня, но меня величают Нэйпеном.

– А разница-то какая? – скрежеча зубами, ответила эльфийка. Вид у нее был, как у актера, которому не дали закончить свою реплику. – Я просто хотела попросить вас, мой дорогой друг, о небольшой услуге. – Она убрала руку с плеча Нэйпена и строго посмотрела на того сверху вниз. Кихо неожиданно понял, насколько она высокая. – Возьми быстро свою носовую тряпку, я не сомневаюсь, сия у тебя где-то припрятана. И вымой этого... поросенка, – она указала пальцем на смущенного этими словами Кихо. – Я с ним никуда не желаю идти.

Как только она широкими шагами отошла подальше, Нэйпен с гримасой удивления обернулся к остальным.

– Какая-то она исключительно... необычная сегодня, вам так не кажется? – подметил он.

– Ну, может кое-кто и ей врет, – буркнул Кихо. Он взял протянутый ему Нэйпеном платок и стал с ожесточенностью тереть свое лицо, нарочно стараясь не глядеть в сторону брата.

На самом деле, он уже нисколечко не злился на Тэнхакки, хотя ему и было неприятно, что тот никак не хочет рассказать ему всю правду. Но плохое настроение у него в тот день было как раз от того, что он злился на себя за то, что не злится на брата. Он изо всех сил пытался снова обидеться на Тэнхакки, как вчера, чтобы тот все понял, почувствовал себя виноватым. Может, заодно еще и выложил все, что ему хочется знать. Но его характер не давал ему этого сделать. Он простил Тэни и теперь только и хотел, что веселиться со всеми, выкинув из головы эту сцену между ними. И не мог.

Оставшийся путь до Дэрена они преодолели очень даже лихо, учитывая события всех предыдущих дней и “одноногость” Кихо, как выразилась Агнид. Просто, оказавшись вдали от проклятого леса, они почувствовали себя как-то свободнее и будто бы начали парить над землей, а не шагать по ней. Кихо, отказавшийся от помощи брата и вместо этого опиравшийся на Нэйпена, вскоре приноровился, и вместе с ним они даже перестали отставать от остальных.

Дэрен был намного меньше Шумела. Все домики в нем были одноэтажные, с покошенными кирпичными и соломенными крышами. Даже люди отчего-то показались Кихо более низкими и маленькими, но, по сравнению с Шумелом, их тут будто было больше. Они шаркали по улицам, выглядывали из домов с мрачными лицами, торговались, бегали по переулкам. Этот город был оживленным, но... таким же унылым, как и родной дом Кихо. Подумав об этом, он не сдержал вздоха. Все, на что он смотрел мимолетом, казалось ему приветливым веселым и живым. Но как только он задерживал взгляд на чем-то одном, то видел все то же, что видел всего пару дней назад в Шумеле. Все казалось ему даже более невеселым, хотя он не мог понять, почему. Лишь изредка среди гущи уныния пробивалась чья-нибудь улыбка или чей-нибудь смех. Кихо оборачивался, но не мог найти их обладателей.

Все эти многочисленные рассуждения словно мощный двигатель завели его мозг, и он поплыл по бурлящему бешеному потоку мыслей. Ему нестерпимо захотелось понять, почему же во всем этом городе, нет, даже больше, во всем этом мире царит такое уныние. Неужто он один на всем белом свете вечно смеется и хохочет, даже без всякой причины? Нет, такого не может быть.

Он заметил одну девочку в длинном летнем пальто и красивом беретике, стоящую рядом со своей мамой, и пригляделся. Девочка улыбалась своей матери, но как только встретилась глазами с Кихо, то тут же нахмурилась и поглядела на него с подозрением. Она быстро поправила перчатку у себя на руке, но Кихо успел заметить что-то белое под ней. Кости. Призрачная костяная рука.

"Она боится, что ее тайну узнают, – мысленно проговорил он сам себе. – Как и мой брат боится, что кто-нибудь узнает нашу тайну".

Подумав о брате, он состроил кислую мину и почувствовал вспыхивающий внутри гнев, но сумел его остудить.

Сам он никогда не задумывался о том, какие могут быть последствия, если его застукают за применением Призрачной магии. Ему казалось, все это так, одни слова. Все-же разве могут для него быть преграды с его-то магией? Но на этот раз его сознание само заставило его все-таки поразмыслить об этом. Он подумал о том, как не смог выбраться из лап Бассари-Шури, подумал о брате, который обладал не меньшей силой, чем он сам, но, в отличие от него, боялся быть пойманным. Он боялся быть сожженным на костре, хотя сам мог создать огонь куда страшнее обычного. И сколько было еще Слуг со всевозможными способностями, а они все боялись собственных сил.

Кихо взглянул на свою руку в перчатке. И ему показалось, что она горит.

"Ее слишком хорошо видно, – промелькнула мысль”.

И он шустро поправил перчатку. Нэйпен удивленно взглянул на него, но промолчал.

Едва сумев заставить себя не думать обо всем Призрачном, он переключился на свои прежние размышления.

Нет, Призраки не могут быть единственной причиной всеобщих настороженности и недоверия. Не могут же все вокруг быть Слугами и в то же время скрывать, что они Слуги от тех же самых Слуг... нет, глупость какая-то получается. Но все же он неосознанно начал поглядывать на руки всех встречных. От мысли, сколько из них могут скрывать свои костяные руки, ему стало как-то неуютно.

Он стал глядеть дальше. Первым его взгляд привлек невысокого роста молодой человек с кошачьими усами около носа и толстым пушистым кошачьим хвостом, мечущимся за его спиной. Этот человек был прикован цепью к столбу прямо посреди улицы и выглядел ужасно несчастным.

"Неудивительно, – горько хмыкнул про себя Кихо".

Он взглянул на Агнид - та выглядела настороженной. Она шла быстро, но осторожно, глядела на всех с подозрением и опаской, словно дикий зверь. А ее рука будто сама собой беспрестанно взлетала вверх и натягивала шапку пониже.

"А она боится, что кто-нибудь увидит ее уши, – вздохнул Кихо. – Вассабби была права - все чего-нибудь боятся... хотя, правильнее сказать все что-нибудь скрывают, но боятся все одного и того же - самих себя и друг друга".

С каждым шагом и с каждым новым взглядом, брошенным на чье-нибудь лицо, искаженное хмурыми морщинами, с опущенными уголками губ и с унылым огоньком в глазах, он убеждался в своих догадках. Никто никому не доверял и это недоверие делало одних хмурыми, других озлобленными, а третьих - печальными. Одни боялись, что их тайны раскроют, другие боялись раскрыть чью-нибудь тайну, а третьи страдали из-за того, что их тайны уже раскрыли. Хотя вскоре Кихо заметил, что были и четвертые - жадные, глупые и гнусные люди. Если они ничего и не боялись, то только потому, что им все было безразлично.

– Смотрите, – произнес Тэнхакки, указывая рукой на вывеску над маленьким домишкой в нескольких шагах дальше по улице. Кихо тихо охнул, резко падая обратно в реальность и пытаясь за считанные секунды разузнать, что происходит.

– "Больница доктора Тунтола", – прочел в это время его брат и, тихо вздохнув, добавил: – видно, нам сюда.

Тоненькая деревянная дверь со стеклянной вставкой не издала ни малейшего скрипа, когда они отворили ее и вошли внутрь. В помещении было прохладно и пахло всевозможными травами, но особенно сильно - мятой. Кихо вдохнул полной грудью холодный воздух и ощутил легкое приятное покалывание по всей гортани. Ему очень понравилось это ощущение, и он блаженно прикрыл на мгновение глаза.

– Чем могу помочь вам, господа? – послышался вдруг незнакомый голос. И Кихо повернулся туда, откуда он исходил.

Из-за двери по правую руку от него вышел, а вернее выкатился в инвалидном кресле, пожилой человек с желтоватой кожей и с красивыми волнистыми седыми волосами. В целом этот человек выглядел совсем обыкновенно, если не считать левой верхней четверти его лица. Именно эта часть заставила всех сначала ошарашенно екнуть, а потом затихнуть. Она выглядела, как золотой каркас, сделанный ровно под форму головы, с переплетенными проводочками и такими же золотыми стержнями, опорами и прочими частями этого невообразимого сооружения. В том же месте, где должен был находиться нормальный человеческий глаз, как и его братец с другой стороны, был вместо этого вставлен блестящий большой объектив, как у фотокамеры.

– Я доктор Тунтол, – представился человек.

– Как такое возможно? – изумленно выдохнул Тэнхакки.

– Только физика и прочее, и ничего более! – заявил человек, видно, и секунды не сомневаясь, на что направлен этот вопрос. Но помедля, добавил: – хотя если вы умеете хранить секреты...

Наклонившись, он прошептал:

– Без магии не обошлось, – после этих слов он в задумчивости нахмурился, отведя взгляд в сторону, и досадливо причмокнул губами. – Да, в наше время опасно раскидываться секретами. Но иногда ими так хочется поделиться.

Он снова повернулся и внимательно разглядел всех своих гостей поочередно.

– Фефилим ом фив? – неожиданно спросил он.

Звучало это, как полнейшая белиберда, но он выглядел очень серьезно. Вперед выступил Пудникс и с не менее серьезным видом произнес:

– Авенди виф.

Доктор просиял.

– А!.. так не я один в этих краях знаю язык агинксов... – он пристально поглядел на маленького человечка, прокрутил колеса у своего кресла и приблизился. – Да не уж-то я вижу перед собой настоящего агинкса?! Ах, я еще с детства мечтаю попасть в ваш город и познакомиться с вашим Высшим Профессором! Так жаль, что из-за Охотников и Главенствующей полиции на наших улицах практически невозможно встретить других обитателей этого широкополого мира, во всяком случае, не в их истинном облике. Все они прячутся в лесах либо притворяются людьми с помощью различных... штучек. Вроде зелий и прочего... – он остановился и, понизив голос, закончил: – но если что, я ничего этого не говорил. Мне проблем и так достаточно. Я лечу всех - и гоблинов, и людей. И если об этом прознают... а вообще, что-то я совсем разболтался...

Он задумчиво прокатился вперед, после назад, а потом снова вперед, и опять вернулся.

– Вы сказали "широкополый мир"? – переспросил Пудникс, явно осмелев в присутствии этого человека. – Разве так можно?

– А почему нет? – даже слегка удивленно спросил доктор Тунтол. – Мальчик мой, язык такая штука... каждый его использует по правилам, но в то же время как-то по своему. Если бы оно так не было, то не появились бы в этом широкополом, – он нарочно выделил это слово, – мире такие слова, как, например... "штуковина", или... "тухлдор".

– Помидор? – переспросил Нэйпен. Он в это время помог Кихо дойти до каменной лавочки подле стены и сел на нее вместе с ним.

Всего в комнате кроме этой лавочки и трех ее сестер из мебели была только серая каменная приемная стойка возле противоположной от входной двери стены. На лавочках лежали красные мягкие подушки с пуговками, а на стойке высилась стопка ослепительно белой бумаги. Вся она, кажется, была исписана аккуратным заковыристым почерком со множеством завитушек. Кихо подумал, что этот почерк, скорее всего, принадлежит самому доктору Тунтолу.

– Вы почти угадали, молодой юноша, – ярко улыбнулся доктор, поворачиваясь к Нэйпену. Он подмигнул ему, хотя по-настоящему это был щелчок объектива. – На самом деле - "тухлый помидор". Так я называю таких людей... даже не знаю, как объединить их одним словом... таких людей... нехороших людей, которые болеют такими болезнями, кои я не способен вылечить. Им необходимо лечить не головную боль или какой-нибудь воспаленный орган. Нет, у них больны душа, совесть. – Он печально вздохнул. – Но как бы мне хотелось их вылечить...

Он замолчал, погрузившись в размышления. И отчего-то никто не решился его прервать. Даже Агнид стояла молча, нахмурившись, но совершенно спокойная. Она даже взглядом не намекнула, что пора торопиться.

– Что ж... – наконец вздохнул доктор Тунтол, – не думаю, что вы зашли сюда, чтобы послушать мою болтовню. Ну-с, так что же?

Тэнхакки, Агнид и Пудникс без лишних слов указали на Нэйпена и Кихо.

– Только двое? – ухмыльнулся доктор. – А я подумал было, что и вы все тоже. Да вы ж выглядите так, будто великаны-людоеды играли вами в футбол!

– Почти так оно и было, – пробормотал Тэнхакки.

Глава двадцать вторая

После быстрого осмотра доктор Тунтол заявил, что Нэйпен жив-здоров и не нуждается ни в каком лечении.

– Вам только помыться следовало бы, молодой юноша, – заметил доктор и добавил полушепотом: – все-таки не прилично так вот перед дамами...

Он с улыбкой кивнул на Агнид. Та все прекрасно слышала, но предпочла притвориться глухой.

– Вот с самого же начала я не хотел брать его в команду, – тихо пробормотал Тэнхакки так, что только эльфийка рядом с ним и расслышала. – Он нарочно притворился больным и затащил нас в город. У него явно есть что-то на уме...

– А у тебя в голове, – беспечно пожала плечами Агнид. По лицу ее пробежала наглая усмешка. – Называется тараканы. Твоя голова кишит ими, и тебе, мой дорогой Тэнио, пора бы уже заняться ими. Если что, я знаю, где можно приобрести подходящее средство.

Она рассмеялась над собственной шуткой, а Тэнхакки отвернулся, одновременно смущенно и обиженно.

– Что ж, – объявил доктор Тунтол, – вы все пока свободны, можете разбегаться кто куда. А я займусь вот этим юным господином, – он кивнул головой Кихо. – Уж не знаю, где вас носило, но так сломать свои несчастные кости еще постараться надо.

– Я просто споткнулся, – уверенно заявил Кихо, и доктор пораженно взглянул на него.

…

– Кихо! – взревел Тэнхакки, влетая в комнату около часа спустя. Они с Агнид и Нэйпеном оставили Кихо и пошли прогуляться по городу, не взяв с собой Пудникса, потому что тот наотрез отказался уходить из больницы и остался за дверью кабинета, когда доктор ушел туда вместе со своим пациентом.

Тунтол в это время заставил Кихо помыться, заявив, что он никогда еще не лечил таких чумазых существ и не собирался начинать. Кихо послушно выполнил этот приказ и, взобравшись в больничное кресло, внимательно и нетерпеливо уставился на доктора, ожидая, когда же тот приступит к своему занимательному делу. Доктор же в свою очередь осмотрел и ощупал ногу пациента, нахмурился, почесал подбородок и вздохнул со словами:

– Да, я так и думал... процесс лечения будет не только сложным, но и болезненным...

Кихо в страхе выпучил глаза, отчего стал похож на лягушку.

– Стойте! – воскликнул он. – Я...

Он на мгновение замешкался, потом подумал обо всем, что говорил в самом начале доктор. Если он не врал, то ему можно было доверять. А если же все-таки врал... тогда верить ему нельзя было ни в коем случае, иначе все будет очень, очень плохо.

– Вы... ведь знаете, кто такие... Слуги Призраков? – медленно спросил он.

– Кто же не знает. Несчастные. Если бы я мог...

– Я Слуга! – выпалил Кихо.

Доктор удивленно поднял свои брови - одну человеческую, густую и лохматую, и одну похожую на рулет из проводов. Пару секунд он молчал, а потом неожиданно улыбнулся. Губы его были сухие, но пухлые и улыбка получалась очень добрая и приятная.

– Ох, святые электроны! И как только такая компания умудрилась оказаться здесь! Как же вас все еще не схватили Охотники или Главенствующая полиция?!

– Не знаю, сэр, – широко улыбнулся Кихо. – Знаете, а ведь у нас в команде и эльф есть.

– В самом деле?! – доктор задумчиво почесал подбородок. – А могу ли я спросить, кто же?

– Агнид. Высокая и вечно злобная... Только не говорите ей, что я это сказал! А мой брат тоже Слуга.

– Да... надо быть осторожнее, когда делишься такими тайнами. Кто ж знает, кем окажется тот, кому ты открываешься... Но кто же сей последний молодой юноша, что утверждал, будто он ужасно болен?

– Нэйпен, – без всякого смущения ответил Кихо. – Он... даже не знаю, кто он...

Доктор Тунтол хмыкнул и, отведя взгляд, произнес:

– А вот я догадываюсь. Да только не могу сказать... да-мс, все ж я не такой храбрый, каким мне хотелось бы быть.

Кихо совершенно не понял, о чем толкует его собеседник. Расспрашивать он не стал, потому что всего через пару мгновений уже выкинул эту странность из головы. Он продолжил все рассказывать доктору и в итоге предложил тому воспользоваться его собственной магией для того, чтобы починить свои кости. Доктор тут же заинтересовался и попросил мальчика продемонстрировать свою магию. В конце концов они так увлеклись разговором, что не сразу приступили к лечению.

– А вас когда-нибудь кто-нибудь обманывал, сэр? – спросил в какой-то момент Кихо.

– Намного больше, чем хотелось бы, – с печальной ноткой в голосе вздохнул доктор.

– Меня обманывает брат, – пробормотал Кихо.

Секунду он подумал было попросить доктора прочитать статью в газете. Но не решился. Эту тайну не должен был знать никто, до тех пор, пока он сам ее не узнает.

– Врет мне насчет кое-чего очень важного, – с досадой добавил он.

– Ну, порой кто-то лжет по очень веским причинам. Может, думая, что правда может навредить. Порой ложь может спасти нас или защитить тех, кому мы ее говорим. – Он хмыкнул и сказал: – но не надо думать, что я оправдываю лжецов и обманщиков.

Кихо надолго задумался над его словами.

В то время, когда Тэнхакки ворвался к ним, доктор Тунтол только-только начал забинтовывать ногу своего пациента.

– Кихо! – со злостью повторил Тэнхакки.

– Потише, юный господин, – побранил его доктор. – Уверен, твой дорогой братец и с первого раза понял, что ты его зовешь. Да и я уже человек немалых лет, такие внезапные появления, сопровождающиеся таким ужасным шумом, и сердце мое остановить могут.

– Извините, сэр, – виновато произнес Тэнхакки и потупил взгляд. Но в следующую секунду он исподтишка многозначительно глянул на брата.

– Так. Ну ладно... – доктор сосредоточенно продолжил свою работу и закончил только тогда, когда конечность Кихо стала похожа на хорошенькую дубинку. Тэнхакки все это время терпеливо ждал.

– Вот так, – подытожил доктор, цокнув языком. С этими словами он шустро завязал из бинта бантик на самом верху конструкции, откинулся назад и довольно кивнул.

– Да, да. Все готово.

Он вышел из комнаты, почти сразу же вернулся с бинтом и с какой-то баночкой в руках, вручил их Кихо и помог тому спуститься вниз с койки.

– Теперь вот что, – произнес он. – Бинт стоило бы поменять через несколько дней. Но, я так подозреваю, ваши дела зовут идти дальше, так что ко мне вы снова не зайдете... что ж, тогда вот вам рулон бинта. Смените повязки дней через пятнадцать. И обязательно помажьте несчастную конечность - иначе я и не могу ее назвать - вот этим кремом. Лучше не спрашивайте, из чего он сделан. Скажу лишь, что уже нанес его на ногу, и теперь вот этот господин без труда сможет ходить и даже бегать. А еще через пятнадцать дней снимите бинты полностью и нанесите крем еще раз. Не будем рассказывать о некоторых… фокусах, которыми мы воспользовались для такого необыкновенного излечения, – он щелкнул свои объективом Кихо, что, видимо, означало подмигивание, – но я и сам в восторге от того, как все вышло.

– Спасибо вам, – хором сказали братья и тут же посмотрели друг на друга - один со злостью, а другой с задорной усмешкой.

– Ночлег я вам не могу организовать, уж извините. Накормить тоже, сам я не готовлю. Даже чай я не умею заваривать! А ведь стоило бы. Похоже, все жители этого широкополого мира обожают пить чай. Только я его недолюбливаю. Чайники меня пугают, понимаете? Слишком уж они носатые.

Он весело улыбнулся себе под нос.

– Спасибо, – вежливо повторил Тэнхакки и, вынув из кармана несколько монет, протянул их доктору.

– Да...– протянул тот, критично разглядывая братьев. Его губы растянулись в доброй улыбке. – Ступайте. Я могу лишь пожелать вам удачи и... ах, да! Будьте осторожны. Думается мне, что некто уже разыскивает вас в этом городе. И два последних дня странные слухи доходили до моих ушей…

Тэнхакки начал было возражать, но Тунтол не принял этих возражений и буквально вытолкнул их за порог кабинета. Напоследок они еще раз поблагодарили его от всей души - Тэнхакки даже раз десять, не меньше - после чего забрали Пудникса и втроем вышли за дверь. Тэнхакки тут же потащил Кихо в какую-то сторону, схватив того за рукав. Пудникс со вздохом засеменил рядом, бормоча себе под нос что-то вроде "вечно им надо куда-то бежать, нет чтобы посидеть на месте". Прохожих на улицах в это время было не так много, да и повозки почти не ездили, но трое мальчиков пару раз все же едва не столкнулись с кем-то, а один раз лишь случайно избежали колес телеги. На вопрос брата о том, куда подевались Агнид с Нэйпеном, Тэнхакки на ходу бросил:

– Гуляют тут где-то.

И вдруг неожиданно притормозил, резко притянул к себе брата и ткнул пальцем перед собой. Кихо с простодушным видом взглянул туда, куда он указывал.

Они стояли около большой широкой доски объявлений. Ее опорные столбы слегка наклонились от времени, дерево, из которого они были сделаны, со старостью почернело и потрескалось. Кихо подумалось, что достаточно лишь притронуться к ним, чтобы посадить занозу. Сама доска, похоже, была совсем недавно заменена на новую. Объявлений на ней висело не очень много, одни только листовки, рассказывающие о пропаже собак, парочка афиш представлений в местном театре, и всякое такое прочее, ничем не отличающееся от тех, что можно было найти в Шумеле. Но один лист бумаги все же привлек внимание Кихо. Ведь на нем он увидел собственное лицо.

– Для тех, кто не умеет читать, читаю, – сухо произнес Тэнхакки. – "Разыскивается. Живой или мертвый".

– Ух ты! – воскликнул Кихо. – Кажется, меня кто-то потерял. – Он нахмурился и задумчиво коснулся пальцем губы. – Странно. Я ведь вовсе не чувствую себя потерянным...

– Кихо! – в гневе прошипел Тэнхакки. Он сорвал листовку с доски и сунул ее в руки брату. – Тебя объявили в розыск, понимаешь ты или нет?! И не кто-нибудь, а Главенствующая полиция!

– Но за что? – как маленький ребенок, которому внезапно запретили пойти гулять, возмутился Кихо. – Что ж я им сделал?

– Кихо, ты собираешься ограбить того, кому они подчиняются.

– Ах, да. Точно.

Видно, еле сдерживаясь, чтобы не заорать во все горло, Тэнхакки схватил себя обеими руками за волосы, зажмурился и очень-очень глубоко вдохнул. Кихо молча наблюдал за ним, ожидая, что же последует дальше. В то время как Пудникс устало рухнул рядом с доской и уставился в небо, не обращая внимания ни на одного из братьев.

– Кихо, пожалуйста, будь благоразумнее. Будь... умнее! – взмолился Тэнхакки. Он заметил любопытные взгляды прохожих, пытающихся разглядеть портрет на объявлении о розыске в руках его брата, и поскорее скомкал листок и сунул его себе в карман.

– Объясни мне, что ты хочешь, – понизив голос, сказал он.

Кихо почувствовал, как в нем нарастает раздражение. Да что же брат пристал к нему?! Не обязан же он, Кихо, все ему рассказывать. Нет.

“Он же мне не все рассказывает, – нарочно напомнил ему вредный внутренний голосок”.

Он всегда слушался брата, но теперь можно было попробовать поступать по-своему. Ему очень хотелось это попробовать. Да, он еще недавно собирался отменить свой так называемый "поход", ну и что с того? Никто ведь об этом не знал.

Он почувствовал в себе какой-то странный азарт, безумное желание нарушить все существующие и несуществующие правила. Все эти мысли и новые необузданные чувства на мгновение переполнили его. Заставили кровь прилить к голове, сердце - застучать как безумное. Секунду ему казалось, что сейчас он задохнется. Но тут его глаза встретились с глазами брата и, резко выдохнув, он пришел в себя.

Молчание, скользнувшее шустрой змейкой между ними, продлилось недолго. Кихо подло ухмыльнулся и фыркнул:

– Чего я хочу? Я бы не прочь перекусить.

Он тихо рассмеялся и по-дружески ударил кулаком брата в плечо.

– Хватит, Тэни, – улыбнулся он, при этом ощущая на душе что-то такое противное, что не мог выразить словами. Он чувствовал себя обманщиком. Подлым обманщиком, который к тому же без стыда использовал своих друзей так, как ему вздумается. Ему захотелось нарушить правила... Зачем? Да что же это такое с ним творится?!

Как ни старался, он не смог сдержать выступивших слез. В голове все слишком сильно перепуталось, он утонул в бардаке мыслей и чувств.

– Братишка, что не так? – услышал он голос Тэнхакки. Он глядел в землю, взор затмевали слезы.

– Ничего.

Он развернулся, собираясь броситься наутек. Просто чтобы побыть одному, попытаться высвободиться из плена своих собственных желаний и сомнений. Ведь ему неимоверно хотелось приключений и так же сильно не хотелось предавать близких ему людей. Он уже сделал первый шаг в сторону, но тут вдруг чья-то огромная ладонь легла тяжелым грузом на его голову, и он удивленно поднял глаза.

– Не спеши, мальчик. Да, ты не спеши, – произнес тихий хриплый, отдающийся эхом в ушах, голос, принадлежавший человеку перед Кихо. – К несчастью счастье твое позади. Теперь придется назад уж идти. Чтобы снова счастье найти.

Этот человек сидел прямо на воздухе, хотя вернее сказать, на сгустке тлеющих крошечных пылинок, образующих подобие призрачного кресла. Он сидел развалившись, с видом полного безразличия и нестерпимой скуки. Между зубами у него была зажата толстая трубка с широким раструбом. Она была похожа на дудочку, в ее корпусе даже были проделаны небольшие отверстия, из которых, как и из главного отверстия, периодически вылетали облачка дыма. Огненные искорки, поблескивавшие в них, завораживали.

– Ух, обожаю я рифмования! – протяжным голосом заявил этот человек, еще сильнее откидываясь назад и глупо глядя в небо. – Вы скажете, что в моих словах нет смысла? Ну и что? Да мне ж наплевать!

Он расхохотался от своих собственных слов, хватаясь за живот и дрыгая ногами как ребенок. Кихо осторожно отступил на шаг, не уверенный в том, чего можно ждать от этого незнакомца. Его брат ухватил его за запястье и оттащил еще дальше. Краем глаза Кихо заметил, что на улице творится что-то не то. Он быстро огляделся. И не сдержал пораженного вдоха. Вокруг не было ни души. Вся улица, всего несколько минут назад полная прохожих, собак, внезапно опустела. Тут были лишь они трое и этот странный человек на парящем кресле.

– Не к добру это, – простонал Пудникс. Он уже встал на ноги и прижался к столбу доски объявлений. Как будто это дерево могло его защитить.

– Что-то совсем-то вы не болтливые, – заметил человек, в его голосе послышалась нотка лживого огорчения. – Может, мне стоит представиться первым?

– А вот и они! – послышался вдруг знакомый голос. Кихо обернулся, не переставая при этом следить за странным человеком. Он отчего-то точно был уверен в том, что этого незнакомца стоит остерегаться. Эту уверенность притупляла лишь туманность в мыслях, оставшаяся после бури эмоций, захлестнувшей его всего пару минут назад.

В их сторону шли Нэйпен с Агнид, первый, как обычно, веселый. Эльфийка же, заметив странного собеседника братьев, перевела взгляд на Тэнхакки и вопрошающе впилась в него глазами. Тот лишь коротко пожал плечами.

– Да, – лениво протянул человек в кресле, выпуская дым из своей трубки, – забыл сказать. Я и ваших друзей пригласил. – Он притворно зевнул. – Если честно, я думал, эта миссия будет посложнее. Вас было так нетрудно найти, прямо скука. Даже в боулинг играть веселее. А я ведь ненавижу боулинг!

Он задумчиво хмыкнул и ненадолго вытащил трубку изо рта.

– И что это тут у нас, судари, происходит, извольте разъяснить мне? – поинтересовался Нэйпен, остановившись в нескольких шагах от Кихо и остальных. Агнид, словно верный телохранитель замерла возле него.

– Превосходно! – воскликнул человек. – Все в сборе, значит можно приступать. Но анонимность не моя фишка. Так что первым делом...

Он приподнялся, сунул трубку обратно в рот и, наклонившись ближе к ним, хотя они были не меньше чем в пяти метрах от него, прохрипел:

– Можете звать меня Акгрысхейн Цъярдо.

Глава двадцать третья

Услышав это противное имя, Кихо тут же задумался, как привлекательно, в противоположность ему, выглядит его обладатель. Акгрысхейн был невысоким, хотя об этом сложно было судить, ведь за весь их разговор, а вернее - за его монолог, он и не подумал спуститься на землю. Лицо его имело красивую форму. Неглубокие скулы, прямой подбородок, узкий лоб с морщинками, которые могли бы состарить какое-нибудь иное лицо. Но на этом они были лишь знаком суровой жизни, полной испытаний и трудных передряг. У него были светлые, слипшиеся паклями, волосы и темная щетина, что выглядело очень необычно, но и эта особенность навевала его облику какой-то дух храбрости и героизма. Те же качества читались в его серых ледяных глазах. Но то, как он развалился в своем таинственном кресле, которое так легко подстраивалось под него при малейшем движении, говорило совсем об обратном. Он бы сошел за ленивого принца, особенно с его-то великолепным нарядом. На нем были средней высоты серые ботинки, блестевшие, как отполированный мрамор. Шнурки на них не были завязаны и болтались просто так, звеня своими подвесками в форме осьминогов, каждый раз когда Акгрысхейн двигал ногами. А что уж говорить о его длинных бежевых брюках, заправленных в ботинки. Выглаженных и чистых, без единого пятнышка, складки или пылинки. Столь же аккуратный темно-серый редингот превосходно гармонировал с ними. А черный берет с большим козырьком хоть и не походил на головной убор принца, но ничуточки не портил образ этого человека.

– Ну чего же вы тут же все смолкли? – говоря протяжно, возмутился Акгрысхейн.

Криво усмехнувшись, он взглянул на Агнид с Нэйпеном, которые все еще стояли поодаль, внезапно наклонился вперед, протягивая к тем одну руку и сжимая ее в кулак, будто хватая что-то из воздуха. После этого он медленно потянул сжатый кулак к себе. Агнид и Нэйпен тихо вскрикнули, и обернувшись к ним, Кихо понял почему. Неведомая сила, явно принадлежавшая Акгрысхейну, тянула их в его сторону, они не могли ей сопротивляться. И через пару мгновений, скребя ботинками по земле, они оказались около братьев с Пудниксом и наконец замерли.

– Так-то лучше, – фыркнул Акгрысхейн и довольно отряхнул руки.

– Что вам от нас надо? – осторожно поинтересовался Тэнхакки.

Акгрысхейн резко перевел взгляд на него, он явно был рад, что его монолог все же превратился в диалог.

– Ну вообще... – начал объяснять он. Оглядев их всех, он вдруг нахмурился. – Как странно... похоже, кто-то разучился считать... – Он начал загибать пальцы, подсчитывая что-то, и тихо, словно сам себе, произнес: – их ж здесь только пятеро...

После этих слов он замолчал.

– Кто вы? И что вы тут делаете? – снова спросил Тэнхакки, но уже громче.

– Те же вопросы я бы хотела задать тебе самому, – едва слышно прорычала Агнид.

Акгрысхейн потянулся, хрустнув суставами. Он поочередно буравил всех пятерых друзей взглядом, в котором явно читалась глубокая задумчивость. Кихо даже показалось, что в этой задумчивости было что-то тревожное.

– Послушайте, – спустя короткую паузу произнес наконец Акгрысхейн, – вы же куда-то идете, торопитесь. У меня вовсе нет желания преграждать вам путь, – он, словно защищаясь, поднял обе руки вверх. – Но тут такое дело...– Он постучал руками по коленям, отбивая какую-то мелодию, и продолжил: – мне были даны указания. Хотя давайте называть вещи своими именами. Это были не указания, это был самый настоящий приказ. И я не вправе и не в силах ослушаться. Поэтому предлагаю договориться...

Кихо чувствовал, что коварная улыбка, пробежавшая по превосходно ровным и четким губам этого человека, не предвещала ничего хорошего. Он был уверен, им пора сматываться отсюда. Но опустевшие улицы, к удивлению, не создавали ощущения свободы, а наоборот, заставляли чувствовать себя запертым в тесной клетке. Тем более, ему казалось, что полное отсутствие живых душ на многие метры в округе лишь мираж. Все осталось как прежде, повсюду все так же течет жизнь. Просто они пятеро никого не видят. И, возможно, и другие не видят их.

– Все очень просто, – слащавым голоском начал Акгрысхейн. – Вы не хотите попасть в беду и хотите поскорее продолжить свой путь. А мне было сказано кое-что взять у вас. И все очень просто, как я уже сказал. Вы просто отдадите мне одну безделушку...

– А не то что? – спросил Тэнхакки. Взглянув на него, Кихо догадался, что он быстро перебирает в уме все варианты того, что могло понадобиться этому странному человеку и кто мог нанять его для этого дела. Как и сам Кихо, который задумался о том же, его брат явно не нашел никакого ответа.

– Что за дурацкий вопрос! – лениво отмахнулся Акгрысхейн. – Вас же уже кое-кто ищет, не спорьте.

Он взмахнул рукой и листок с объявлением о розыске выскочил из кармана Тэнхакки и повис в воздухе перед друзьями.

– Смотрите, у меня еще вот такой есть, – противно хихикнул Акгрысхейн и вытянул откуда-то, будто бы прямо из воздуха, еще одно объявление. Он кинул листок и тот замер рядом с первым. На нем также была фотография Кихо. Тэнхакки пробежался глазами по тексту на нем и многозначительно взглянул на брата, произнеся:

– Тебя еще и Охотники потеряли...

– Так вот, – снова заговорил Акгрысхейн. – Вас уже многие ищут, и спешу порадовать, все они уже собрались тут. – Он обвел рукой пустынную улицу. – Вы можете отдать мне то, что мне надо. И тогда в полной безопасности покинете этот город. Или же... повстречаетесь со своими приятелями...

Он повернул голову боком и как курица уставился на них одним глазом.

Повисла долгая пауза.

– Позвольте спросить, что же вы ищите, сударь? – поинтересовался за всех Нэйпен.

– Это... это так, безделушка какая-то. Но очень красивая, – хрипловатым шепотом объяснил Акгрысхейн. – Что-то из драгоценных камней или вроде того...

Он криво улыбнулся и почесал свою щетину. Друзья переглянулись. И дружно покачали головами. Никто из них не знал, что имеет в виду их собеседник.

– Считаете, он врет? – прошептала Агнид, неуверенно вскидывая одну бровь. – О том, что наши враги сбежались сюда и ждут не дождутся, когда мы покажем им свои прекрасные личики?

– Почему-то мне кажется, что это правда, – пробормотал Тэнхакки и прикусил губу.

Акгрысхейн нетерпеливо откашлялся, но все проигнорировали его, обсуждая план действий.

– У кого-нибудь, может, имеется при себе драгоценный камень? – трепещущим голосом спросил Пудникс.

Все снова покачали головами.

– Если бы, – хмыкнула Агнид.

– Извините, – повысив голос, перебил их Акгрысхейн. – Вы, конечно, скорее всего догадались, что я не человек. Но это не значит, что я не ценю время. А вы его у меня попусту отнимаете.

– У нас нет того, что вы ищите, – объявил Тэнхакки.

– Или мы сами не может это что-то найти, – пискнул Пудникс.

– Наверное, вы ошиблись, – подытожил Кихо. После недавней вспышки эмоций, произошедшей с ним, все вокруг для него проплывало будто за пеленой тумана. Он не мог сосредоточить мысли на чем-то одном и с каждой секундой чувствовал все большую усталость.

– Возможно, то, что вы ищите, не у нас и не здесь, – закончил он.

Ему потребовалось неимоверное количество усилий, но он все же сумел хотя бы частично развеять дымку в своем сознании. Потом еще немного, глубокий вдох. Буквально через мгновение он почувствовал себя снова самим собой. Губы его дрогнули в усмешке.

"Да, похоже, нам опять придется бежать, – мысленно расхохотался он".

– Те, кто отдали мне приказ, не совершают ошибок, – насмешливо покачал головой Акгрысхейн. – Либо этот предмет у вас, либо он у вас был.

– Я так думаю, второе, – вставила свое слова Агнид. – А посему, хватит фокусничать. Мы вам ничем не поможем. Давайте распрощаемся и поставим точку в этом деле.

– Ах, милочка, я так и собирался сделать!

Акгрысхейн едва ли не лег в своем текучем кресле, запрокинувшись назад с безумным смешком. Он взмахнул одной своей рукой, держа в ней свою трубку, из стороны в сторону. Кихо напряг все тело, уверенный в том, что этот человек опять творит свою магию и сейчас что-то произойдет. Ему не пришлось долго ждать ответа. Вся улица вокруг резко вернулась в свою прежнюю оживленную форму. Хоть Дэрен и не был большим городком, но тихим его сложно было назвать. Множество звуков словно цунами обрушились на Кихо. За всю их беседу, прошедшую в удивительной тишине, он отвык от такого шума, и от неожиданности у него по телу пробежала волна мурашек.

– Мне уже пора, – улыбнулся им Акгрысхейн. Он уже стоял на ногах, видно, опасаясь привлечь к себе нежелательное внимание. Летучее кресло пропало, но зато трубка осталась при нем, и сунув ее себе в рот, он наклонил голову и покрутил в воздухе ладонью, будто раскланиваясь перед ними. Потом он сделал несколько шагов вокруг них, и они повернулись следом, не отрывая от него взглядов, так что теперь перед ними была противоположная сторона улицы.

После этого этот странный мужчина хитро взглянул на них. Что-то такое проскользнуло по его лицу, Кихо не успел понять что именно, как оно исчезло. Напоследок он произнес:

– Эн анкы тото занти но голэ. Дош и ни спан обро о отисма ано вайи.

И исчез, как только они моргнули.

– И это все? – удивленно произнесла Агнид.

Но только эти слова успели сорваться с ее губ, как вдруг прямо над их головами раздался оглушительный взрыв. Кихо поднял глаза и увидел неисчислимое количество тлеющих пылинок ужасно медленно падающих вниз. Не было сомнений, чья это работа.

Напуганные внезапным звуком, прохожие с ахами и вскриками отходили в стороны, с открытыми ртами глядя на огромное облако черных пылинок.

– Нам тоже лучше отойти, – едва слышно пробормотал Тэнхакки, сдвинув брови на переносице. – Иначе мы стоим ровно под этим чудом. – Он указал рукой вверх. – Затеряемся среди толпы.

Он дернулся, собираясь последовать собственным словам. Все остальные дернулись следом за ним. Но они тут же замерли и изумленно переглянулись. Кихо мог поклясться, что даже по лицу Агнид проползло нарастающее волнение. У него и самого сердце будто взбежало вверх и уселось где-то в ушах, отбивая быстрый ритм на барабанах.

– Я не могу сдвинуться с места, – выдохнул его брат. Он снова сделал попытку сдвинуть свою ногу, но со стороны это выглядело так, будто он просто делает утреннюю зарядку с наклонами и поворотами.

– Ох уж этот противный морж, растекшийся в своем кресле! – проскрежетала сквозь стиснутые зубы Агнид. – Вот только встреться мне и...

Она в никуда погрозила кулаком и со злостью ударила себя по ноге.

Люди вокруг быстро успокоились и с интересом и опаской стали поглядывать на странную компанию из пяти существ, замеревшую около доски объявлений с таинственным облаком над их головами.

– Судари и сударыня, – слегка дрожащим голос сказал Нэйпен, – не могу не предупредить вас, что вон оттуда к нам приближаются очень знакомые личности.

Он кивнул головой налево. Остальные глянули туда и увидели двух всадников на красно-черных конях. Охотники.

– И н-не т-тольк-ко т-там, – заикаясь добавил Пудникс, тыча в другую сторону.

Там над головами людей можно было увидеть возвышающиеся шляпы Главенствующей полиции. Они походили на пиратские шляпы со вставленными перьями, отделанными золотом краями и с косо свисающими золотыми цепочками.

– Нам крышка, – вздохнула Агнид. – Не могу представить, что вы могли такого сделать, чтобы за вами гонялись и полиция, и...

Она остановилась, даже забыв закрыть рот.

– Это что, Фэхтомы?! – пораженно выдавила она.

– Кто? – переспросил Кихо.

– Армия Призраков, – пояснила эльфийка.

И повернувшись к Тэнхакки, она многозначительно вскинула брови.

– Вы объясните мне, что они все тут делают? Мы хотим ограбить господина вот этих типов, – она не глядя ткнула пальцем в сторону Главенствующей полиции. – Да только откуда они об этом знают? А вот они? – на этот раз ее палец ткнул по направлению к Охотникам. – Настолько глупы, чтобы бегать по всему свету за одним единственным эльфом или гномом? Что-то я сомневаюсь.

– Я не гном, – пробурчал Пудникс, злобно зыркнув на эльфийку.

Та проигнорировала его и продолжила:

– А вот насчет третьих у меня и предположений не найдется. Разве что... – она сделала паузу, во время которой по очереди пристально поглядела на каждого из своих спутников, – ... среди нас есть Слуга...

При этих словах, кажется, вздрогнули все без исключения. Даже Агнид, как заметил краем глаза Кихо, слегка дернула головой и поджала губу.

– Нам крышка, – тихо повторила она и медленно покачала головой. Глаза ее остекленели, лицо приняло опустошенный вид. Кихо догадался, что это была ее маска, скрывающая страх. Сам же он не мог да и не собирался прятать свой испуг. Сглотнув вставший ком, он поглядел по сторонам и в тревоге сжал кулаки. Они приклеились к земле прямо под облаком, явно являющимся чем-то необычным, магическим. Напуганные люди образовали вокруг них круг, и теперь к ним приближаются их враги, привлеченные этой суматохой, да еще и сразу с трех сторон. Агнид права, это конец их путешествия. А может, и конец чего-то большего. Кто знает, что с ними сделают Охотники, полиция или Призраки. Правда, последние звучали намного привлекательнее двух первых, ведь им-то они точно ничего не сделали… наверное… Но коли они тут, то что-то здесь не чисто.

– Погодите, погодите, господа, – вмешался вдруг Нэйпен, голос его немного дрожал. – Я, конечно, понимаю, что со стороны может показаться, мол, это мы творим какие-то фокусы у себя над головой. Но ведь у Охотников нет оснований нас в этом обвинить, не правда ли? А Главы, ну, вы же сами говорите, откуда они могут что-либо знать. Ну а сеньоры Призраки...

– Как ты назвал этих шляпников? – перебила его Агнид.

– Ах, милая леди, разве это так уж важно? – отмахнулся в ответ на это Нэйпен и продолжил: – Я хочу сказать - с кем-нибудь из нас без сомнения ничего дурного не случится. Самая большая проблема Охотники, ведь они, должно быть, помнят нашу предыдущую встречу... но знаете, мне кажется это не те же самые персоны! Да, нам сегодня везет!

– Ага, твои речи очень мотивируют и успокаивают, – огрызнулась Агнид. – Говорю же, это конец!

– А я согласен с Нэйем, – вставил свое слово Кихо. – У меня такое чувство, что сегодня наш счастливый день.

– Разве может сразу у пяти человек в одной команде быть счастливый день? – вздохнул Тэнхакки.

– По теории вероятности... – задумчиво протянул Пудникс.

– Я уверен, что может, – широко улыбнулся Кихо и высоко задрал подбородок.

В ту же секунду, будто отвечая на его слова, наверху снова послышался взрыв, но в этот раз потише. Кихо поднял взгляд и увидел, как тлеющие пылинки быстро выстраиваются в какие-то надписи. Тут же вместе, словно заранее отрепетировав свой выход, из толпы выступили все трое их врагов. И прочитав надписи из пылинок, они впились взглядами в остолбеневшую "команду Кихо".

– Те, кого вы ищите тут. Изменники, грабители, маги, злодеи, непослушные рабы. Можете и не благодарить, – прочел Тэнхакки.

– Договорились, – прорычала Агнид.

Глава двадцать четвертая

Картина, происходящая на главной улице в Дэрене, стоила того, чтобы на нее посмотреть. Зрелище это было далеко не ординарное, и большинство зрителей, наблюдающих его, не двигалось с места и не уходило по своим делам лишь из любопытства. Некоторые же и при желании не могли сдвинуться хоть на сантиметр.

– Кто ответственен за это? – пророкотал голос одного высокого широкого человека, стоявшего впереди всего отряда Главенствующей полиции. Взглянув на его огромнейшую капитанскую шляпу, которая была не меньше, чем в два раза больше шляп остальных членов этого отряда, Кихо догадался, что этот человек тут главный.

– Вы не поверите, но это не мы! – выкрикнул Кихо. На всякий случай он уже в который раз попытался сделать шаг вперед, но эта попытка снова закончилась ничем.

– Я и в самом деле не намерен верить в такую бестолковую чушь, – рыкнул полицейский. – Я, капитан Главенствующей Полиции, видел много чего на своем веку. И поверь мне, мальчик, когда я вижу виновного, я точно знаю, что он виновный.

– Не понимаю тогда, зачем вообще докучать нас своими бессмысленными вопросами? – фыркнула Агнид.

Кихо внезапно почувствовал, что кто-то дергает его за штанину. Опустив взгляд, он встретился глазами с Пудниксом, у которого в глазах пылало и бушевало волнение.

– Шагни назад, – шепнул агинкс.

– Чего? – не понял Кихо.

Пудникс уже начал было объяснять, но Кихо ничего не услышал, отвлекшись на странную беседу между его командой и их тремя врагами.

– Послушайте, судари и сударыни! – громогласно провозгласил Нэйпен. Кихо впервые видел его таким серьезным, это даже немного пугало. Его лицо светилось от чего-то, кажется, от торжества. Торжества и необъятного восторга победы. Но Кихо никак не мог взять в толк, с какой стати эти чувства заскочили на лицо его друга. Им там было не место, ведь он, Кихо, и все его друзья, в том числе сам Нэйпен, были еще далеки от победы. А сейчас и совсем отдалились от нее как никогда сильно. Но все происходило слишком быстро, и у Кихо не было времени размышлять об этом.

– Я должен сказать кое-что очень важное! – продолжал Нэйпен. Он остановился на мгновение, оглядел всех присутствующих. Руки его нервно сжимали край рубашки.

Кихо снова дернули за штаны.

– Кихо! – тихо шикнул Пудникс, с ноткой обиды в голосе.

– Извини! – шепнул в ответ Кихо. Мимолетом он порадовался тому, что хотя бы сейчас чуждые ему раздражение и гнев не охватили его.

"Все-таки я остаюсь самим собой, – мысленно облегченно вздохнул он".

– Кихо, надо шагать не вперед, а назад! – взбудораженным шепотом объяснил Пудникс. – Господин Цьярдо сам подсказал нам это на языке демонов. – И он добавил, будто это могло все объяснить Кихо: – Эн анкы тото занти но голэ. Дош и ни спан обро о отисма ано вайи.

– Меня зовут Нэйпен Кварц, – продолжал в это время Нэйпен. Кихо уже совсем запутался, к чему он клонит. А судя по тому, как нахмурились Агнид и Тэнхакки, они понимали не больше него.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Кихо у Пудникса. – Ты же понимаешь, что я не знаю и единого слова на твоем этом демоническом языке.

– Надо шагать не вперед, а назад, – повторил Пудникс. – Смотри.

С этими словами он без труда сделал маленький шажок назад. Его ноги перестали быть приклеенными к земле. Кихо удивленно ахнул и спустя секундное колебание сделал то же самое. Это правда работало.

– И... и как я уже сказал... – заикаясь, говорил Нэйпен. Все молча слушали его.

– И что, мы теперь только назад и будем ходить? – поинтересовался Кихо.

– Да нет, – смущенно пожал плечами агинкс. – Достаточно сделать один шаг и это странное колдовство перестает работать... надеюсь, это колдовство не превратится в проклятие, которое будет следовать за мной повсюду и делать кто знает что... ох, все-таки от колдовства только дурного и жди!

Не обращая внимания на его монолог, Кихо шепнул на ухо брату, что надо делать. Тот быстро передал информацию Агнид, и не говоря ни слова, они вчетвером приготовились бежать.

– Эй, величайший из всех ораторов, – окликнула Нэйпена эльфийка. Тот обернулся с толикой раздражения. – Отвлекаешь ты отлично, но уже достаточно. Бежим!

– Но я... – начал Нэйпен.

Остальные на дали ему договорить. Агнид схватила его за плечо и потянула в сторону. Он пошатнулся, и волей-неволей ему пришлось шагнуть назад, чтобы удержать равновесие. Только он успел выпрямиться, как его за руку ухватил Кихо и потащил за собой. Все впятером они мчались прямо на толпу, туда, где до врагов было самое большее расстояние.

– Держи их! – вскричал капитан полиции.

– Не стоит, мы и без вашей помощи их словим, – усмехнулся один из Охотников.

– Ну уж нет, это наша работа - ловить преступников! – возмутился капитан.

– Ваша работа - носить вот эти ваши дурацкие шляпы, – фыркнул Охотник. Вместе с напарником они подняли коней на дыбы и бросились в погоню.

Молчали только Фэхтомы. Их, похоже, не особо волновало происходящее, и они лишь наблюдали. Не только за убегающими, но и за догоняющими.

– Мы опять пытаемся обогнать лошадей! – на бегу пропыхтел Кихо.

– О да, мы не учимся на ошибках, – проскрежетала в ответ Агнид.

– Не дайте уйти этим негодяям! – взревел капитан полиции, обращаясь, кажется, к столпившимся гражданам. Но те без колебания стали расступаться, как только улепетывающая команда приблизилась к ним. Одни глядели на этих "негодяев" с опаской, иные с безразличием, а третьи с пониманием. И нельзя было сказать точно, каких было больше.

– Так, и как ж мы нынче скрыться собираемся? – поинтересовалась Агнид.

– Может, разделимся? – предложил Тэнхакки.

– Ну да, по-твоему, это им помешает? Не угонятся за тремя зайцами? Очнись, за нами погоня не из двух человек!

– А о каких зайцах идет речь? – не удержался от вопроса Кихо.

– Я точно когда-нибудь тебя придушу! – взревела эльфийка.

Они бежали так быстро, как только могли. Но их силы после изнурительного путешествия по Асари были на исходе. Даже, в большинстве своем неуклюжие, полицейские без труда нагоняли их, что же говорить о мощных кобылах Охотников. Они сбежали из ловушки Акгрысхейна, но тем самым лишь заставили своих врагов совершить небольшую пробежку. У них не было никаких шансов скрыться.

– Ты! – на бегу крикнула Агнид и с силой ткнула пальцем в грудь Кихо. – Если ты сейчас же не сделаешь что-нибудь, я отгрызу тебе пальцы, пока мы будем гнить в темнице, слышишь?!

– А я тут при чем? – возмутился Кихо и отшатнулся, отчего споткнулся и едва устоял на ногах. – Что я могу сделать?!

Они все вместе свернули вправо. На этой улочке не было и души, похоже, все жители сбежались на главную улицу, как только поняли, что там что-то происходит. Всего через пару мгновений они услышали за спиной топот, гул и крики. Весь этот шум приближался.

"В этот раз нам никто не поможет, – в отчаянии подумал Кихо".

И тут неожиданно чуть впереди послышался лай. Обыкновенный собачий лай, но в нем отчего-то будто бы было больше смысла, чем в обычном "гав". Казалось, обладатель этого лая зовет... кого-то. Кихо очень мало за свою жизнь видел собак. Они были немногими теми, кого Охотники не всегда преследовали и ловили. Поэтому он невольно обрадовался, услышав этот лай.

– Так, если сейчас на нас еще и псы дворовые набросятся и растерзают нас, то я... – начала Агнид, но не закончила. То ли оттого, что у нее сбилось дыхание, то ли оттого что она не нашла подходящих слов для своей угрозы.

Лай повторился, и из-за крыльца дома неподалеку выступила крупная мохнатая собака с большими заячьими ушами. Она взглянула на них так умно и пристально, и так мотнула головой, что сомнений не могло быть - она звала их за собой.

Дом, из-за которого она выглянула, стоял вплотную к двум соседним, прямо стена к стене. Потому, если кто-нибудь захотел бы перебраться на соседнюю улицу, он мог бы это сделать, только войдя в дом или взобравшись на его крышу. У него не было двора, только две небольшие клумбы по сторонам крыльца, обставленные камнями по краю. На клумбах этих стояли облупленные потрескавшиеся фигурки толстых грибов. Когда-то они, должно быть, были яркими и красивыми, но сейчас от их привлекательности остались лишь светленькие ножки да нахлобученные на них серые шапочки. Эти грибы выглядели особенно жалко оттого, что были глупой заменой запретной красоты - растений, цветов и всего прочего. Люди не могли посадить настоящие растения, если только не хотели оказаться в тюрьме. Поэтому они находили такие выходы.

– Скорей сюда! – крикнул Кихо, резко сворачивая к таинственному животному. Остальные притормозили - Агнид с Тэнхакки обернулись посмотреть на погоню - и последовали за ним.

Собака довольно гавкнула и рысцой вбежала прямо в дом. Кихо удивился, почему дверь оказалась открыта, но было не то время, чтобы задумываться об этом как следует, поэтому он просто влетел в дом следом за псом. Его спутники не заставили себя долго ждать. Оказавшись внутри, Тэнхакки тут же закрыл дверь и запер ее на ключ, который, к счастью, оказался в скважине, после чего подтащил к ней небольшой столик, стоявший неподалеку, и только после этого повернулся к друзьям. Они все переглянулись.

– И кто мне скажет, зачем мы заперлись в этом доме? – скептически поинтересовалась Агнид.

Но никому не пришлось ей отвечать, потому что собака, которое на мгновение пропала из их поля зрения, появилась у их ног и в очередной раз гавкнула. А потом поскакала прочь из комнаты, виляя хвостом и поглядывая через плечо на команду. Они изумленно посмотрели друг на друга.

– Не знаю, что это за пес, но он всяко лучше всех тех, кто скоро будет долбиться в эту дверь, – пробормотала Агнид. – Так что я за ним.

Никто ничего ей не ответил, но все про себя согласились с ее словами. Они пошли за таинственной собакой в примыкающую комнату. Оттуда - на улицу. Перед ними возвысился крепкий кирпичный забор, не меньше трех метров в высоту. Где-то совсем близко слышались возмущенные крики Охотников и полицейских.

– И куда теперь?! – тихо воскликнул Тэнхакки.

Собака в ответ издала звук, похожий на веселое скуление, и ловко запрыгнула на забор, обернулась, весело размахивая хвостом, и спрыгнула на землю с другой стороны.

– Видимо, это ответ, – вздохнул Тэнхакки. – И кому только пришло в голову ставить такой высоченный забор...

Он подпрыгнул, ухватился обеими руками за кирпичный край и повис, как вяленая селедка.

– Не позорься, милый Тэнио, – усмехнулась Агнид. – Покажи нам высший класс!

– Он не может, – буркнул Нэйпен. С самого момента, как они сумели отклеиться от земли и убежать прочь, он пребывал в странном расположении духа. На лицо его прилипла какая-то хмурая маска, и он молчал до этой минуты.

– Конечно могу! – пробормотал Тэнхакки, но тут вдруг сорвался и приземлился обратно на землю. – Я могу... сейчас...

Кихо в это время помог Пудниксу встать к себе на плечи, после чего агинкс, пыхтя взгромоздился на забор и с отчаянным воплем, будто он падал в бездну, спрыгнул вниз. Сам же Кихо, осознав, что на него никто не смотрит, быстро скользнул сквозь стену и помог причитающему Пудниксу встать на ноги. Тот ничего не заметил и оглядел улицу в поисках их вновь пропавшего проводника. Собака дала о себе знать лишь громким гавканьем, донесшимся из-за противоположного дома.

– Интересно, возможно ли выучить собачий язык... – задумчиво пробормотал Пудникс.

В следующее мгновение рядом с ними очутился Тэнхакки. Раскрасневшийся от стараний и от стыда, но все-таки, кажется, довольный. Не прошло и секунды, как Агнид приземлилась рядом с ним. Она будто бы перелетела через эту кирпичную преграду. И по-дружески ударив Тэнхакки по плечу, она расхохоталась во все горло.

– Охо-хох, Тэни! – еле выговорила она, хватаясь за живот. – Нет, честно! Как ты сейчас через этот забор лез - это что-то с чем-то! Да даже твой братец... – на этих словах она приостановилась, задержав взгляд на Кихо. Тот поежился от этого пристального колючего взгляда. Через секунду она медленно и тихо закончила: – ...перебрался быстрее тебя...

"Еще немного - и она точно догадается, – с досадой подумал Кихо, отводя свои глаза от зеленых глаз эльфийки, простреливающих его насквозь. – Если ты, – обратился он сам к себе, – так и будешь скакать через стены... а впрочем, что тогда? Чего это я говорю как Тэни..."

Краем глаза он увидел, как рядом с Агнид хмурой тучей возник Нэйпен. У него пронеслась мимолетная мысль, что такое поведение его друга очень и очень подозрительно, но он тут же отвлекся на другое:

– Нам стоит торопиться, – пробормотал Тэнхакки, кивая головой в сторону начала улицы. Там из-за угла уже показалась толпа полицейских, сопровождаемая двумя Охотниками. Последние пытались пробиться вперед, но полицейский отряд был велик и все они, задетые словами Охотников, теперь явно не желали дать тем стать победителя, то есть теми, кто поймает целую банду бессовестных преступников. Они всячески мешали им, лезли прямо под копыта их коней, толкались, и в то же время старались как можно быстрее двигаться вперед, чтобы догнать "шайку бандитов", за которой они, в общем-то, и гнались.

– Не надолго они нас потеряли, – вздохнул Тэнхакки.

– О да, внешность бывает обманчива, – фыркнула Агнид, видимо, на время позабыв о своих подозрениях. – Они не такие идиоты, как кажется.

– А где собака? – спросил Тэнхакки, глядя по сторонам.

Кихо молча ткнул пальцем в дом перед ними.

Собака снова ждала их у забора, виляя хвостом как обезумевшая. Впервые Кихо смог ее разглядеть как следует. Это был огромный зверь, если бы он встал на задние лапы, то, наверное, с легкостью положил бы передние лапы на плечи Агнид.

"Вот только она бы это точно не позволила, - мысленно прибавил Кихо".

Шерсть у этой собаки была густая и длинная, торчащая во все стороны закрученными маленькими прядями, словно мини-версия дредов. Цвет ее напоминал какой-нибудь камень - светлый, со множеством вкраплений и прожилок более темных и более светлых тонов.

Но больше всего Кихо пришел в восторг от ее ушей. Они очень забавно выглядели на ее большой пушистой голове, будто ее хозяин напялил на нее маскарадный ободок. Высокие, но узкие, они возбужденно подрагивали, а порой резко сгибались пополам, потом быстро выпрямлялись обратно. У Кихо руки так и тянулись к ним, но времени не было.

Загадочный пес уверенно вел их, и они послушно следовали за ним. То неожиданно сворачивая, то поворачивая назад, пробегая через чужие сады, перелазя через заборы, они в очень скором времени смогли оторваться от погони. Криков и ржания уже не было слышно, даже незначительного эха. Зато теперь со всех сторон снова стал доноситься оживленный гомон. Они добрались до той части города, куда не успели добраться вести о произошедшем на главной улице, потому здешние люди продолжали заниматься своими делами и еще не бросились к месту происшествия, смотреть, что к чему.

Наконец собака завернула в широкий переулок, семеня добежала почти до самого тупика, которым кончался этот переулок, и гавкнув, остановилась и повернулась мордой к своим спутникам. В ее больших зеленых глазах читались поразительная гордость и неизмеримое довольство.

– Спасибо, – улыбнулся ей Кихо. – Уж не знаю, кто вы, госпожа...

Собака прервала его возмущенным лаем.

– Не госпожа? – нахмурился Кихо. – А, ну тогда, я не знаю кто ты, дорогой господин пес, но ты нас спас, так что... ну, в общем, спасибо.

– Ты разговариваешь с собакой, – шлепнув себя по лбу, вздохнул Тэнхакки. – Ты разговариваешь с собакой.

Глава двадцать пятая

Они провели ночь в каком-то погребе. Он находился под домом, в котором жила одинокая пожилая женщина, потому они ни секунды не боялись быть обнаруженными. Погреб был разделен двумя стенами на три комнаты: первая, самая большая, была забита бочками, банками, на стенах висели сушеная рыба, чеснок и что-то еще в сетках, вторая комната оказалась заперта, так что они даже не смогли на нее поглядеть, ну а в третьей-то они и устроили себе лежбище. Там лежало очень много разнообразного хлама, из него они без труда соорудили себе постели и выспались на них, как на самых лучших кроватях.

– Кажется, я сломал себе позвоночник, – прокряхтел Тэнхакки, разминаясь после сна.

– Ну, если бы за кое-кем не гнались все на свете, то мы бы не прятались в каких-то мерзких дырах, – огрызнулась Агнид.

– Не стоит ругаться, сударыня, – улыбаясь, проговорил Нэйпен, при этом маша руками так, будто пытаясь остудить эльфийку. – Вся эта погоня не за нашим уважаемым господином Тэнхакки, а за его братом, мы же видели объявления. Да и не только за ним. Не он ведь скрывает под своим головным убором целых две пары остроконечных ушей.

С этими словами он многозначительно поднял брови, после чего поспешно ретировался подальше и уселся на подозрительный черный ком, который раньше, похоже, был креслом.

– Как думаете, эта собака все еще ждет нас там, снаружи? – спросил Кихо и поправил повязку на глазу.

Ему никто не ответил, но он не стал повторять.

Они позавтракали тем, что нашли в самой большой комнате, а заодно и пополнили свои запасы. Открыв бочки они обнаружили орехи, сушеные фрукты, сухарики и побросали их в сумку, вяленое и сушеное мясо с крючков на стенах отправилось туда же следом за ними. Они даже взяли несколько банок с маринованными овощами и с консервированным мясом. И примерно подсчитав стоимость всего украденного, они отсчитали деньги и положили их на бочку прямо перед дверью, ведущей в дом.

– Интересно, а пожилая женщина из этого дома вообще заглядывает в свой погреб? – пробормотал Тэнхакки.

На улице возле крыльца их все же ждала привязавшаяся к ним собака. Она выглядела так, будто и минуты не спала за ночь, но в то же время нисколько не устала. Хвост ее метался как никогда быстро, иногда Кихо едва удавалось разглядеть его.

– Привет! – улыбнулся ей Кихо. И слегка нахмурившись, он добавил: – Надо дать ей имя. Тучка?

– Если бы все тучки поменяли свой цвет на такой, то повсюду шли бы грязевые дожди, – усмехнулась Агнид.

– Так, а куда мы сегодня пойдем? – спросил Нэйпен. Он был совсем не похож на того странного вчерашнего себя со сдвинутыми бровями и искривленными губами. Он весь светился прежними своими задорностью и весельем.

– Может, господа, сразу пойдем и сдадимся полиции? – хмыкнул он и как-то неуверенно рассмеялся.

– А твоя Тучка собирается нас сегодня спасать, аль чего? – поинтересовалась Агнид, игнорируя слова Нэйпена.

– Она уже не Тучка, – серьезным тоном ответил Кихо. – Тем более что это мальчик. И его имя - Зайчик.

— Да пусть его хоть кенгуру зовут, – прорычала эльфийка. – Меня он начинает бесить так же, как та твоя деревянная подружка!

– Хватит, хватит, господа, – влез в разговор Нэйпен. – Начинать утро с ссоры - плохая примета. А вообще, не думаю, что нам нужно какое-либо животное, чтобы выйти из города, не правда ли? Для этого у нас есть ноги.

С этими словами он очень самодовольно покивал головой.

– Вот именно! – радостно подхватил Кихо. Он, как и Нэйпен, не был похож на того себя, что так странно вел себя. Все переживания забылись, и теперь он чувствовал в себе неиссякаемые запасы энергии, которые ему нестерпимо хотелось куда-нибудь потратить. – Вперед!

Словно отвечая ему, Зайчик гавкнул и прытко умчался прочь, исчезнув из виду за мгновение.

– Да уж, вот это друг, – прыснула Агнид, в то время как Кихо пораженно распахнул рот.

Зайчик в самом деле, видно, бросил их и даже не думал возвращаться. Потому они двинулись в путь без него.

Они старались идти спокойно, но в то же время так, чтобы не привлекать лишнего внимания. Все горожане уже практически забыли о вчерашнем происшествии, а если и помнили, то не судачили об этом друг с другом. Лишь изредка до ушей Кихо добирались слова и фразы, которые явно относились к этой теме.

Ни Охотников, ни Фэхтомов, ни Главенствующей Полиции они не заметили, как и те, к счастью, не заметили их. Было даже немного удивительно, как легко они впятером добрались до самого конца Дэрена, противоположного от того, с которого они зашли.

– Да... мы прямо-таки на финишной прямой, – с довольным видом проговорила Агнид, останавливаясь и упирая руки в боки. – Отсюда до дворца лорда рукой подать. Хотя, наверное, не совсем так... в любом случае мы прошли уже больше половины пути.

– Кажется, я впервые вижу вас, сударыня, с положительным настроением, – удивленно заметил Нэйпен. – Сегодня явно пойдет дождь!

– Что?! – изумленно воскликнул Кихо. – Ты умеешь предсказывать погоду?!

На это остальные все дружно вздохнули.

...

– Я так и знала, что оно так будет! – заверещала Эандра, едва услышав отчет своих братьев. – Ваш четвероногий дружок помог им сбежать!

– Вовсе нет, милая, – покачал головой Джанаф.

– Но не остановил тоже! – вскричала на это его сестра.

Джанаф не стал возражать, хотя его самолюбие в тот момент разрывало его на части и так и норовило вырваться наружу в форме разрушительной тирады. Но он не мог позволить себе такое перед Эандрой. Не мог даже повысить на нее голос.

– Вы обещали мне... тот самый камень! – продолжала возмущаться в то время Эандра. – Но я до сих пор не получила его!

– Успокойся, сестренка, – ласково произнес Джанаф. – Не ты одна хочешь получить его.

– Но только я одна всеми силами пытаюсь его достать, – обиженно буркнула его сестра.

Джанаф немного помолчал, задумавшись о своем. Взгляд его не отрывался от прекрасного личика Эандры, и в нем, казалось, читалось лишь полнейшее благоговение перед этим лицом и перед этой прелестной девушкой, которая в тот момент обиженно надула свои аккуратные губы.

– Скоро прибудут наши братья, – заметил Джанаф. – Вполне возможно, что эти слухи, дошедшие до наших ушей, ложь, и те наглые мерзавцы все же не сумели улизнуть.

– Ах, братец, – устало и самовлюбленно вздохнула Эандра, – порой слухи бывают намного достовернее новостей. Ох, если наши братцы не вернутся с пустыми руками, то я сожгу все платья, что у меня имеются, оставлю одни ночные сорочки.

– Никто и не заметит этого, ведь твою красоту незачем украшать чудесными тканями и лентами, – тихо проговорил Джанаф.

Эандра задумчиво взглянула на него и промолчала.

...

Они шли всего лишь не больше получаса, когда чуть впереди немного в углублении показалось какое-то поселение.

– Странно, – сдвинув брови, протянула Агнид. – Мне помнится, здесь нет никаких городов...

– Может, ты уже очень давно не видела карты? – посмел предположить Кихо, за что был испепелен пронзительным взглядом эльфийки.

Пройдя еще с десяток метров, они смогли лучше разглядеть домики в городе и дорогу, идущую между ними. Тогда они, не сговариваясь, все сразу нахмурились. Но каждый подумал, что если выскажет свои подозрения, прозвучит глупо, поэтому они промолчали. Только Пудникс буркнул под нос:

– Что-то тут не так...

Они ступили на первые камни города и зашагали дальше, внимательно разглядывая здания по обе руки, но не с интересом, а с недоверием. Маленькие одноэтажные домики, одни с соломенными крышами, другие с кирпичными. И люди, которые показались Кихо какими-то маленькими... Он мог поклясться, что видел все это вчера утром. Не просто похожий город, а тот же город.

– О, нет, – выдохнула Агнид, неожиданно остановившись, и замотала головой, отчего ее несколько кучерявых прядей выбились из под шляпы и заметались около лица. – Нет, нет, нет, нет.

Она вздохнула и ткнула пальцем в один из домов. Над его дверью висела, слегка поскрипывая цепями когда дул ветер, вывеска.

– "Больница доктора Тунтола", – с обреченным видом прочел Тэнхакки. – Отлично.

– Но... разве доктор говорил, что у него есть брат? – пробормотал Кихо.

– Нет, дорогой мой друг, – покачал головой Нэйпен и поджал нижнюю губу. – Нет, а потому здесь без сомнения происходит нечто странное. Хотя проверить все же не будет лишним, правда ведь?

Молча согласившись с ним, они все вместе зашли в дверь и замерли на пороге.

– Ах, это вы, – улыбнулся доктор, поднимая голову от книги, которую читал, сидя за стойкой. – Знаете, тут со вчерашнего дня ищут какую-то преступную компанию с эльфами и агинксами. Даже не знаю, кто это такие, – он дружелюбно подмигнул им.

– Кто рассказал ему про эльфов? – прорычала Агнид, но все ее проигнорировали.

– Скажите... – неуверенно пробормотал Кихо, – ... это же... это же вы? Это вы доктор Тунтол, который вчера лечил мою ногу?

– Ну да, – ничего не понимая, кивнул тот. – Но что это за глупые вопросы?

– А куда ведет дорога из этого города? С восточной стороны, – поинтересовалась Агнид, пройдя чуть дальше и облокотившись на стену.

– Если мне не изменяет память... – почесав затылок, произнес доктор, – она долго петляет по степям и по полям, но не ведет ни в один город. Зато от нее начинается множество других дорог и тропинок, которые куда только не приводят.

Он положил книгу и выкатился из-за стойки.

– Но объясните же, милые мои, что не так? – добавил он.

Все пятеро переглянулись. В глазах каждого из них читалось отчаяние. Кихо попробовал посчитать, сколько уже дней они пребывают в таком отчаянии, но не смог. Они выбирались из одних ловушек, лишь чтобы попасть в новые, хуже предыдущих. Они сбежали из Асари, большого болота, полного чудовищ, но теперь... теперь их ловушка была не просто большая. Это был бесконечный город, из которого не было выхода.

– Это опять этот огрызок, – с кипящей злобой в голосе произнесла Агнид.

– Акгрысхейн, – поправил ее Пудникс. В другой раз он бы упал без чувств, получив знаменитый взгляд кучерявой эльфийки, но в этот раз она даже не взглянула в его сторону.

– Мы попали в ловушку, – объяснил доктору за всех Кихо. – Застряли в этом городе.

– Что ж, прошу прощения, но я в этом деле вряд ли вам помощник, – вздохнул доктор Тунтол. – Хотя если я все же могу чем-то помочь - говорите.

– Спасибо, – кивнул Тэнхакки. – Но вы в самом деле ничего не можете здесь поделать.

Они вышли из больницы на шумную улицу, но не сделали пары шагов, как вдруг все люди вокруг исчезли и весь шум стих.

– Сюрприз! – послышался знакомый насмешливый голос у них за спинами. Обернувшись на него они встретились лицом к лицу ни с кем иным, как с Акгрысхейном. Он все так же парил над землей на пылинках и держал во рту свою трубку. Только теперь самодовольство на его лице увеличилось в несколько раз.

– Вы не ожидали, правда ведь? – ухмыльнулся он. – Думали, тот маленький фокус - хотя, должен признать, и очень хитрый, все-таки я ведь его придумал - это все? Тогда вы явно плохо знаете старину Акгрысхейна.

Он покрутил одной рукой в воздухе и рядом с друзьями возникло пять толстых бархатных кресел с узорами, вышитыми золотыми нитками. Они были ужасно роскошными - под стать своему хозяину.

– Присаживайтесь, – улыбнулся тот. – Потолкуем о том о сем, пока ваши враги рыщут по городу в поисках вас. Не буду отрицать, я оставил им парочку зацепок, но таких, чтобы они сначала побродили невесть где и лишь потом нашли вас. Таким образом у нас с вами будет время...

– Зря потрясти языками? – огрызнувшись, перебила его Агнид. – Хватит тут мозги нам пудрить. Мы уже ясно сказали, что у нас нет того, что ты или твои боссы ищут. Так, может, уже пора нас отпустить?!

– Тише, тише, милая, – рассмеялся Акгрысхейн, поднимая руки вверх, будто сдаваясь. – Мои боссы, как ты изволила их назвать, в самом деле отдали мне приказ забрать кое-что у вас. Но так же они не против, чтобы я поймал вас. Поэтому, если уж первый пункт не выходит выполнить... что ж, можно и второй. Вот я и исполняю этот приказ! – он взмахнул руками так, будто его слова объясняли все без исключений. – Мои хозяева всегда знают, что делают. Правда они, видимо, совсем ничего не смыслят в арифметике... но не в этом ведь суть дела!

Он расхохотался во все горло. Его "собеседники" все это время стояли молча. Чувствуя безвыходность своего положения, усталость, ненависть к этому странному человеку на облаке, они и не знали что сказать. Всем им хотелось просто плюхнуться в стоящие рядом кресла, закрыть глаза, забыться и оказаться далеко отсюда. Далеко от преследующих их врагов, от демонов и прочих, и прочих.

– Но кто твои хозяева? – поинтересовалась Агнид и нахмурилась.

– Приказа разглашать всю известную мне информацию никто не давал мне, милочка, – ответил Акгрысхейн и его губы покорежила гаденькая улыбочка.

– Ну ладно, – добавил он и встал со своего сиденья, – я пойду поброжу тут неподалеку, понаблюдаю за этой захватывающей игрой. А то эта тишина с вами молчаливыми как-то угнетает меня.

Он махнул рукой и реальность снова вернулась обратно. Вернулись звуки, вернулись люди.

– Не волнуйтесь, – напоследок сказал Акгрысхейн, уже уходя прочь. – Я не повторяю своих фокусов.

И с этими словами он подмигнул им, как добрым знакомым, и вскоре исчез где-то среди домов и прохожих.

Кихо на всякий случай поднял ногу, потом вторую. Никакая таинственная сила не приковала их к земле, и он без проблем мог двигаться туда-сюда.

– Да, – хмыкнула Агнид, – с разнообразием у него проблем нет.

– И что теперь? – вздохнул Тэнхакки. – Мы можем прятаться, но нам не сбежать. Полиция, Охотники,Фэхтомы, кто-нибудь из них в конце-концов найдет нас.

– Предлагаю попытать удачу и попробовать не выйти из города, а выбежать, – с самонадеянным видом предложил Нэйпен.

– Ты видел самодовольную мину этой белки-летяги? – сказала Агнид, сморщившись, словно откусила лимон. – Да он все предусмотрел. Хоть мы пойдем назад и обогнем весь город, все равно дорога из города приведет нас обратно в город.

– Мы словно снова попали в кладовую Бассари-Шури, – заметил Кихо.

– Хуже, – покачал головой Тэнхакки. – Теперь мы будто бы можем выйти из своей тюрьмы, здесь нет даже невидимых преград. Но любой шаг вперед - это словно шаг назад.

– И в этой тюрьме нас караулят сразу три врага, – добавила Агнид. – В три раза больше, чем в прошлый раз, если считать их "разновидности", и в пару десятков больше, если считать поголовно.

После этих слов раздался их общий изможденный вздох.

– Погодите! – вдруг вскинулся Пудникс. – Господин Акгрысхейн ведь сам дал нам подсказку!

– Правда? – скептически вздернув брови, произнесла Агнид. – По-моему, подсказки он дает лишь нашим врагам.

– Нет, нет! – залепетал Пудникс. – Все ведь ясно как день! – и он произнес с таким видом, будто это в самом деле было совершенно понятно: – Эн анкы тото занти но голэ. Дош и ни спан обро о отисма ано вайи. Что означает: Как бараны идти прямо бесполезно. Порой нужно повернуть обратно или найти другой путь.

– Ииии...– непонимающе протянул Кихо.

– Когда мы прилипли там, на улице, то мы так и поступили. Шагнули назад, а не вперед, – от возбуждения он даже начал подпрыгивать на месте. – Вот и сейчас то же самое. Каждый шаг вперед - словно шаг назад. Потому шаг назад - это шаг вперед! Мы должны пойти в обратную сторону и выйти из города оттуда, откуда пришли, но не обходить город, а идти вперед, будто возвращаясь к Асари. Тогда-то мы и выберемся!

– Извини, маленький друг, но я ни слова не понял, – пробормотал Нэйпен.

– А я, кажется, начинаю понимать, – оживился Тэнхакки. – Шаг назад - это шаг вперед!

– Вы уже перестанете повторять одно и то же? – сморщилась Агнид. – Можете ничего больше не объяснять, просто выведите нас отсюда.

– Пойдемте, – кивнул Тэнхакки. И весь залился краской, когда эльфийка по-дружески подтолкнула его вперед и, хмыкнув, слегка улыбнулась ему.

Они на мгновение замерли, тупо глядя друг на друга.

– Пойдемте, – напомнил Кихо, когда пауза немного затянулась.

– Да я не знаю, что вы тут встали как… как не знаю кто! – возмутилась Агнид, резко выпрямляясь и взмахивая руками.

– Вон они! – раздалось позади, но они даже не стали оборачиваться.

– Похоже, твоя шевелюра, Тэнио, видна за километр! – усмехнулась Агнид. – Пока ты не подстрижешься налысо, нас легко найдет любой идиот.

Она рассмеялась и ее смех подхватили Нэйпен с Кихо. Все вместе они бросились бежать, хохоча на бегу, и вскоре Тэнхакки с Пудниксом присоединились к общему веселью.

– Братец, завтра ты проснешься лысым! – хихикнул Кихо.

Глава двадцать шестая

Едва они завернули за угол, как тут же затормозили, едва удержались на ногах и развернулись. С той стороны к ним приближались Охотники.

– Отлично, – подытожила Агнид. – Полиция справа, Охотники сзади. Остались только Призраки, но, как мне показалось, мы их не особо интересуем.

Но только они повернули по дороге налево, как Нэйпен воскликнул:

– Ну вот! Вы накаркали, сударыня!

Они едва не врезались в спины Фэхтомов, и те тут же схватили их за руки. Как только пальцы одного из них коснулись запястья Кихо, по всему его телу прошла волна холода и какой-то энергии. Это было прикосновение мертвеца, леденящее и пугающее. Даже его собственная призрачная рука никогда не казалась ему такой холодной. А когда эти мертвые пальцы сжали его руку, он едва сдержал крик, и ему показалось, что сейчас она станет... такой же мертвой. Бездвижной, неощутимой, бледной как луна.

– Извините, сэр, но я совершенно ни в чем не виновен, так отпустите меня! – тут же, будто на автомате, произнес Кихо и дернулся, чтобы освободиться от этой леденящей хватки.

– Обстоятельства говорят о другом, – заметил в ответ Фэхтом.

– Обстоятельства очень часто врут, господа, уж поверьте, – влез Нэйпен. – Они ужасные вруны. Вредная привычка, так сказать. Никак не могут от нее избавиться.

– Хватит болтать! – оборвал его один из Фэхтомов. Он не держал ни одного из пятерых, но, встав спереди, внимательно разглядывал каждого.– Просто скажите... – он сосредоточенно нахмурился и подошел чуть ближе к ним. – Скажите, что вы прячете?

Все пятеро в изумлении выпучили глаза и переглянулись.

– Только не говорите, что вы ищите "какую-то безделушку, что-то вроде драгоценных камней или типа того", – передразнивая Акгрысхейна, сказал Нэйпен.

– В том-то и дело, что мы сами не знаем, что ищем, – пробормотал один из Фэхтомов. И тот, что стоял перед командой, грозно зыркнул на него.

– Дело в том, – медленно произнес он, – что вас преследует Братство Охотников. Преследует от самого Шумела. И у нас есть подозрения, что они что-то ищут... возможно, что-то маленькое и неприметное... какую-то безделушку...

– Что ж, у нас ее нет, – прорычала Агнид и попыталась вырваться, но Фэхтом держал ее ужасно крепко. Даже когда она пнула его по ногам, он едва шелохнулся.

– Тогда вы должны знать, где находится это что-то, – спокойно продолжал Призрак перед ними, видимо, главный из всех присутствующих. – Лучше сразу расскажите все, ведь все вы знаете, чем грозит непослушание перед Призраками... – он прищурился и внимательно оглядел их. – Ну.. или почти все.

– Мы даже не знаем, о чем вы говорите! – воскликнул Тэнхакки.

На этот раз настала очередь переглянуться Призракам.

– Тогда мы просто подождем ваших преследователей, – усмехнулся их командир. – Я уже слышу их.

– Ну уж нет! – решительно крикнул Кихо. Он воспользовался своей магией, ринулся прочь и... и едва не рухнул на месте, споткнувшись об собственные ноги. Призрак придержал его и, наклонившись к самому уху, прошептал:

– Эту магию тебе дали мы. Нет смысла и пытаться применять ее против нас.

Он выпрямился и расхохотался, а следом за ним и остальные Призраки. Кихо почувствовал себя ужасно глупо и, покраснев до самых ушей, уперся взглядом в землю. Он вспомнил битву с Бассари-Шури и понял, что это уже второй раз, когда его магия его подводит. Через мгновение он поднял глаза, и как раз вовремя - из-за угла выскочили Охотники и не сразу заметили столпившуюся компанию.

– Эгей, Карилл! – окликнул своего товарища один из них. – Смотри-ка!

Они резко остановили своих коней и подъехали ближе.

– Спасибо, что задержали наших пленных, – без каких-либо эмоций сказал все тот же Охотник.

– Теперь мы их заберем, – закончил Карилл. Он улыбнулся своему собрату и прошептал нарочито громко: – знаешь, Шавл, меня всегда поражает самодовольство на лицах этих неудачников. Это так глупо.

Второй из Охотников, которого, видно, звали Шавл, лишь коротко кивнул в ответ. Похоже, он был не из тех, кто выставляет свои эмоции или даже их крупинку на показ. Лицо его не выражало ничего вообще, будто бы он ничего не ощущал. Глаза, напоминающие два камушка гранита, были пустыми и слегка мрачными, песочного цвета кожа была гладкая и поблескивающая, отчего походила на мертвый камень. Даже кучка веснушек, рассыпавшихся около носа, которая могла придать кому-нибудь доугому искринку веселости, лишь усиливала всю безграничную пустоту на его лице и серьезность в его взгляде. А коротко подстриженные волосы цвета мокрого песка казались жутким лесом шипов на голове.

Его друг на его фоне выглядел совсем дохлым и неприметным, едва ли не тенью. Ни красивые каштановые волосы, забранные в тугой хвост, ни большой курносый нос, ни карие глаза, ни ровный острый подбородок, не заставляли останавливать на себе взгляд. Если кто-нибудь пригляделся бы, то увидел привлекательного, на вид добродушного, молодого человека, но вряд ли этот "кто-то" когда-нибудь нашелся бы. Ведь глаза будто сами собой переключались на другое, как только успевали остановиться на этом человеке.

Оба Охотника спрыгнули со своих коней, и взяв в одну руку поводья, вторую протянули к Призракам.

– Теперь мы их заберем, – повторил Карилл.

– Мы не собираемся отбирать у вас ваших кроликов, которых вы так старательно ловите изо дня в день, – лживо улыбнулся главный из Фэхтомов, специально произнеся последние слова уничижительным тоном. – Вы ловцы, а мы не волки.

– Тогда не тяните время, – устало вздохнул Шавл и несколько раз сжал и обратно разжал руку в кожаной перчатке, словно напоминая своим собеседникам отдать ему то, что полагается.

– С радостью, – без намека на волнение ответил Фэхтом. – Мы отдадим вам этих негодяев, но в обмен мы хотим ответы.

Карилл рассмеялся и уже открыл было рот, чтобы что-то ответить.

– Так, чего-то вы совсем разболтались, – перебила их всех Агнид.

– Да, мы-то тут ни при чем, – поддакнул Кихо, в очередной раз тщетно пытаясь разомкнуть мертвенно-холодные пальцы Фэхтома на своем запястье. – Я уже устал стоять тут без дела, – и вспомнив свою привычку, он добавил: – сэр.

– Без дела... – задумчиво протянул Шавл. – А какое у вас дело?

Кихо посмотрел прямо в его бесстрастные красные глаза и был слегка удивлен увидеть в них огонек любопытства. Он думал, что ничего, кроме пустоты, в них нельзя узреть.

Охотник продолжал не моргая глядеть на Кихо, терпеливо ожидая ответа на свой вопрос. Но у того будто язык прирос к небу, и он не мог вымолвить и слова. Даже какие-нибудь глупости, которые в последнее время он начал говорить скорее по привычке, чем по глупости, сейчас не смели сорваться с его уст. Но не потому, что ему было страшно. Нет, после встречи с Бассари-Шури ему было даже стыдно так скоро начинать бояться Охотников или Призраков. Просто этот взгляд будто обладал какой-то силой, запрещающей говорить тому, на кого он направлен. И Кихо мог поклясться, что едва он об этом подумал, как один уголок губ Шавла дернулся в насмешливой улыбке, будто он прочитал его мысли.

– Ладно, давайте не затягивать, – расправляя плечи произнес он и повернулся к главному Фэхтому. – Сюда скоро сбегутся те, чью компанию не выносим ни мы, ни вы, так что...

Он не смог закончить, потому что неожиданно и его конь, которого он держал за поводья, и конь его товарища, громко заржали и поднялись на дыбы. Кихо было достаточно заметить язычки пламени, быстро гаснущие на их хвостах, чтобы понять, что происходит. Он искоса взглянул на брата, тот хитро, но в то же время с досадой улыбался. Переведя же взгляд на Агнид, он не удержался и вздрогнул. Она глядела поочередно на братьев с такой злобой и с таким подозрением, что мурашки бежали по коже.

"Опять вечером ложки будут летать, – мысленно вздохнул Кихо".

Кони продолжали ржать как обезумевшие, бить копытами о землю, подскакивать на месте и вставать на дыбы, в то время как Охотники, удерживая их за поводья, пытались утихомирить их, даже не замечая огоньков, периодически вспыхивающих на хвостах животных.

“Видимо, магия Призраков не работает против Призраков, – догадался Кихо. – Но это не значит, что при соприкосновении с ними она не работает вовсе, как с Бассари-Шури”.

Призраки поскорее отступили от взбесившихся животных, но те, не без намека, вскоре поняли, откуда исходит угроза, и бросились прямо на отряд Фэхтомов с их пленными. Карилл и Шавл изо всех сил вцепились в поводья, пытаясь удержать своих коней. Но внезапно появившиеся полицейские окончательно усугубили всю ситуацию.

Кони, все еще рвущиеся вперед к своим врагам, взбрыкнули и нечаянно заметили новых личностей возникших на сцене. Они возмущенно фыркнули, узнав в новоприбывших еще одних своих врагов, из-за которых едва не сломали свои ноги, когда те толкались около них, стараясь не дать их хозяевам вырваться вперед. И взбесились еще сильнее.

– Угомоните своих коней! – возмутился кто-то из Фэхтомов.

Но Охотники в этот момент не удержали поводья и сами отступили от своих зверей. Те опять встали на дыбы и заржали так громко, что Кихо сморщился и зажал единственной свободной рукой одно ухо. Один из них понесся на полицейских, второй же сломя голову ринулся к Призракам, будто нарочно громко стуча копытами по земле. Его глаза горели злобой, из ноздрей, будто из трубы паровоза, вырывались густые облачка пара.

– В стороны! – скомандовал командир Фэхтомов.

Все они бросились вправо и влево, спасаясь от угрозы. Но Кихо с друзьями воспользовались случаем и в общей суматохе вырвали свои руки и, не сговариваясь, побежали прочь.

– Да что ж за сборище такое! – прорычала Агнид, едва не споткнувшись об Фэхтома, упавшего на землю. Она перепрыгнула через него и понеслась дальше. – И яблоку негде упасть!

– К счастью, у нас и нет яблок! – усмехнулся в ответ Кихо.

Охотничий конь в это время резко остановился и развернулся, едва не задавив нескольких опоздавших Призраков. Он явно был не глупым и понял, что тот, кто был повинен в его подпаленном хвосте, уже не здесь. Он опять фыркнул и покрутил головой из стороны в сторону, ища этого человека. К сожалению, много времени у него это не заняло.

– За нами погоня! – на секунду обернувшись, сообщил Тэнхакки.

– Да не может быть! – саркастически воскликнула Агнид.

– Ох, сколько уже можно бежать! – простонал Пудникс.

Кихо и сам готов был прохныкать что-нибудь такое. Ноги его ныли и с каждым новым толчком становились все более ватными. Ему начинало казаться, что еще немного - и он перестанет их чувствовать, и не сможет больше бежать, и упадет. И тогда его схватят, утащат куда-нибудь и запрут... И спасут ли его? Да, брат его не бросит, он чувствовал твердую уверенность в этом. Но вряд-ли он справится один, а все остальные в их команде... хоть кто-то из них рискнет всем ради его спасения? Пудникс струсит, Агнид лишь посмеется над этим предложением и уйдет прочь, а Нэйпен... Кихо призадумался. И понял, что Нэйпен единственный из них троих, кто готов будет сделать это ради него. Он не сомневался в этом.

– А ну, стоять! – услышал вдруг Кихо где-то совсем близко.

Он не успел опомниться, как вдруг зацепился ногой за что-то и повалился на землю. Замерев лишь на мгновение, чтобы восстановить дыхание, он ловко вскочил на ноги и огляделся. Рядом с ним стоял Карилл с наглой усмешкой от одного уха до другого.

– Подножки - это не честно, сэр, – с серьезным видом заявил мальчик и сделал рывок, чтобы сбежать. Но Охотник, видно, обладал отменной реакцией и успел схватить его за плечо и подтащить к себе.

– Достаточно на сегодня догонялок, малыш, – громким шепотом сказал он и рассмеялся.

После этих слов события начали происходить с невообразимой скоростью. Кихо со всей силы пнул Карилла по коленям, тот вздрогнул и на мгновение ослабил свою хватку, но не достаточно, чтобы Кихо смог высвободиться. Тогда он не замедлил воспользоваться своей магией, исчез на считанное мгновение и уже сделал было прыжок в сторону. Но он понимал, что у него намного меньше шансов сбежать, чем у Охотника - снова его схватить и на этот раз не дать уйти. Он подумал, вот и настал тот момент, когда его все-таки засадят за решетку. Охотники профессионалы своего дела, и у них точно должно быть что-то, способное лишить кого угодно любых магических способностей, иначе они бы уже давно бросили эту работу, осознав свое бессилие да к тому же получив какие-нибудь увечья от своих же пленных. Кроме того, судя по удивленному виду Карилла, он уже заподозрил что-то неладное, ведь, в конце-то концов, только что этот мальчишка в прямом смысле ускользнул из его рук, а такое просто так не происходит.

Кихо затаил дыхание, всем телом ощущая приближение опасности, как кролик чувствует приближение волка. Он будто в замедленной реальности стал поворачиваться, не теряя надежды скрыться от Охотника. И вдруг краем глаза заметил, что в его сторону несется какая-то огромная темная тень. Он не успел осознать, что творит, а уже ухватился за ремни, обхватывающие тело проносящегося мимо Охотничьего коня. Сам не зная как, он умудрился подтянуться и усесться в седле мчащегося вперед коня. И глубоко вздохнув, почувствовал себя так, будто только что очнулся ото сна. Все звуки вокруг показались ему слишком громкими, все движения слишком реальными. Он помотал головой, чтобы отогнать это странное чувство. А в это время конь повернул за угол.

– Да уж, – пробормотал он. – Я верхом на обезумевшем коне, который гонится за моим братом, чтобы ему отомстить... Это что, мой самый лучший день?!

Глянув вперед, он увидел Тэнхакки, который обернулся и пораженно выпучил глаза при виде своего брата на скачущем звере. Следом за ним обернулся Нэйпен, но его удивленная гримаса быстро переросла в улыбку и, весело помахав другу рукой, он расхохотался.

– Кихо! – крикнул Тэнхакки. – Постарайся остановить этого коня! А то он нас раздавит!

– А может, я и не против?! – ухмыляясь, прокричал в ответ Кихо.

– Кихо!

Он хихикнул и опустил глаза. Для него было большим удивлением то, что он сумел взобраться сюда да к тому же все еще не упасть. Но вот как остановить коня... или хотя бы попытаться...

– Что ж... ммм... сейчас мы это узнаем... – пробормотал он сам себе.

Ему потребовалось совсем не так много времени, как он ожидал, чтобы припомнить моменты, когда он видел Охотников и как в эти моменты они управляли своими конями. Наклонившись, он схватил свисающие поводья - они были жесткие и грубые на ощупь - взялся за них обеими руками, обмотал их вокруг ладоней, чтобы они точно не слетели, и потянул на себя, одновременно наклоняясь назад. Конь был возмущен такой наглостью, к тому же очень неприятной из-за неопытности ездока. Он вскинул голову и заметно сбавил скорость. Но, видно, этот зверь был из упрямых и попросту не желал повиноваться кому-то, кроме своего хозяина, поэтому не остановился. Наоборот, он с силой дернул головой, отчего поводья дернулись в руках Кихо и потянули его вперед. Мальчик не удержался и слетел с седла, лишь чудом успев в последний момент ухватиться за его край и не упасть. Ему показалось, что конь, обернувшийся после этого на него, посмотрел в его сторону с самодовольной насмешкой.

– Кихо! Если ты не можешь его остановить, не значит, что надо лезть под его копыта! – прокричал спереди Тэнхакки.

– Но ведь тогда лошадь споткнется об него, а значит, остановится, – услышал Кихо негромкий ответ Агнид, и сам невольно улыбнулся.

Посмотрев назад, он увидел несчастных полицейских, бегающих во все стороны от разъяренного коня. Призраков нигде не было видно, они либо скрылись, либо остались где-то за углом. Неподалеку стояли Охотники, глядя то на эту сцену, то на уносящегося прочь животного с теми, кого они так жаждали поймать. Кихо показалось, что взгляд Карилла так и впился в него. Возможно, он уже все понял, и теперь Братство еще яростнее будет преследовать его, Кихо, и его команду. Или же Карилл еще не догадался. Но сомнений не могло быть - в очень скором мнении ответ придет к нему.

"Почему же они не бегут за нами? – подумал Кихо".

У него появились мысли на этот счет, но времени обдумывать их у него не было. Отвернувшись, он напряг все мышцы и с трудом взобрался обратно в седло. С забинтованной ногой это было не так-то легко. Конь, похоже, почувствовал это и нарочно дернулся в сторону так, что Кихо едва не скатился вниз на землю.

– Ха-ха! – довольно рассмеялся он. – Я уже начинаю привыкать к тебе, поэтому так просто ты меня не скинешь!

Звук, который издало в ответ животное, можно было принять за недовольное бормотание.

– На этот раз попробуем по-другому, – сам себе вполголоса сказал Кихо. И опять схватился за поводья.

Конь стремительно приближался к Тэнхакки и остальным. Сколько бы его новый наездник - хоть и легкий по сравнению с предыдущим, но постоянно то дергающий за поводья, то падающий из седла, то карабкающийся вверх, используя его как лестницу - не замедлял его, сколько бы он не сбавлял скорость, все равно ярость толкала его вперед, и с каждой секундой он хотя бы чуть-чуть приближался к своей цели.

– Нет уж, – пробормотал Кихо, распутывая закрутившиеся поводья и моментами краем глаза поглядывая на спасающихся бегством друзей. – Мой братец прочитает мне миллион лекций, если я позволю тебе раздавить его.

Он наконец распутался в ремешках и на мгновение наклонился ближе к голове коня, прошептав:

– А вообще, ты правильно догадался, кто подпалил тебе хвост. Представляю, как это больно... Прости.

С этими словами он погладил коня по шее, выпрямился и дернул поводья вбок. Конь заржал, взбрыкнул, поворачиваясь в сторону, и сделал попытку снова броситься в погоню. Но Кихо снова потянул его в сторону. Животное тяжело выдохнуло. Кихо отчетливо слышал его дыхание, из его ноздрей поднимался такой густой пар, что можно было подумать, он горит. Конь опять дернул головой, пытаясь развернуться, но Кихо очень крепко вцепился в поводья, костяшки его пальцев побелели.

Он почувствовал жалость, глядя на это несчастное существо, жаждущее лишь отомстить тому, кто причинил ему боль. Взглянув в его блестящий кровавый глаз, напоминающий драгоценный камень, ему припомнилась Вассабби. Они расстались только день назад, а он уже скучал по ней.

– Я уверен, ты простишь моего брата, – тихо прошептал он. И на секунду задумавшись, добавил: – чего не скажешь о твоих хозяевах. Они всех нас ужасно хотят поймать и... уничтожить.

Видя, что конь успокаивается, Кихо медленно выпустил из рук поводья и скатился с седла на землю, стараясь при этом беречь замурованную в бинты ногу. Подойдя ближе к голове коня, который стоял тяжело дыша и глядел как загипнотизированный в землю, он в очередной раз погладил его по шее и, шепнув "спасибо", не оборачиваясь бросился догонять друзей. Конь остался стоять как вкопанный и не последовал за ним.

Глава двадцать седьмая

– А вы чего стоите?! – удивился Кихо, завидев своих друзей.

Они стояли все вместе, припав спинами к стене одного из зданий в паре десятков метров от того места, где Кихо остановил-таки коня. Немногие прохожие, что здесь были, непонимающе поглядывали на них, но спокойно проходили мимо. Намного больше их занимала стоящая не так далеко лошадь или, правильнее сказать, существо, похожее на лошадь. Оно стояло неподвижно, глядя в землю, будто задумавшись. И выглядело зловеще со своей необычной кожей, напоминающей драконью шкуру, с паром поднимающимся от всего его тела, с кровавыми блестящими глазами. Даже без дела свисающие с его шеи поводья будто добавляли его облику оттенки загадочности. Это животное, замершее посредине улицы, казалось предзнаменованием беды. И все люди, не доходя до него, поворачивали обратно или сворачивали на другие улицы.

– Так чего вы стоите? – повторил свой вопрос Кихо.

Тяжело дыша, Агнид резко и грозно взглянула на него, но ничего не ответила. Пудникс было поднял палец вверх, будто уже собираясь что-то ответить. В следующую секунду он поперхнулся, закашлялся и без сил сполз по стене на землю.

– Понимаешь, дружище, – начал Нэйпен и остановился, чтобы перевести дух. – Понимаешь, не всем нам, как тебе, сударь, повезло преодолеть весь этот путь верхом на скакуне. – Он снова сделал паузу. – А сами-то мы не почтальоны какие-нибудь, кому должно доставить послание вовремя, иначе... – он поднял руку и хотел, похоже, сделать какой-то жест, но ему не хватило сил, рука упала вниз и он закончил: – голову с плеч, вот что.

Кихо нахмурился и помотал головой.

– Нет, ничего не понятно, – пожал плечами он.

Глядя на задыхающихся после бега друзей, он отчего-то не сдержал улыбки. Возможно, они и правда выглядели забавно. Мокрые от пота, тяжело дышавшие, сгибающиеся от усталости, но все-равно изо всех сил пытающиеся казаться нисколечко не усталыми, дабы не опозориться перед другими. В особенности это касалось Агнид и Тэнхакки. А развалившийся на земле Пудникс если и пытался что-то сделать, но у него это явно совершенно не получалось.

Прошло не меньше четверти часа, прежде чем Агнид первая выпрямилась и, быстро поправив волосы и шапку, скрывающую ее две пары ушей, произнесла ровным голосом:

– Нам пора уходить.

– А побегать вы, мадемуазель, не желаете? – еще не совсем успокоив дыхание, усмехнулся Нэйпен.

Они пробирались к западному входу города так, словно думали, что за каждым углом их поджидает враг, а из каждого окна за ними наблюдают. Агнид, которая явно понимала, куда идти, вела их вперед, заставляя останавливаться перед каждым поворотом или даже посреди улицы. Когда же она это забывала, то кто-нибудь из них четверых обязательно хватал ее сзади за руку, и она, не возражая, замирала вместе со всеми и оглядывалась по сторонам перед тем, как двинуться дальше.

– Думаете, они все нас ищут? – поинтересовался у всех Тэнхакки, с излишней подозрительностью вглядываясь в одно из окон.

– А что ж им еще делать? – фыркнула эльфийка. – Волки гоняются за зайцами, коты за мышами, совы за хомяками. В данном случае, к сожалению, мы одновременно зайцы, мыши и хомяки. – Она со злостью вздохнула. – И за нами одновременно гоняются три хищника.

– Чур я хомяк! – весело воскликнул Кихо.

– Ты дубина, – прошипела та в ответ.

Она неожиданно остановилась, медленно сделала шаг в сторону, прячась в тени, и указала пальцем в сторону. Там, повернувшись к ним спиной, стояли оба Охотника, один из них держал за узду своего коня. Их сложно было не узнать даже с такого ракурса и с такого расстояния, и не столько из-за их странного подгоревшего существа. Их одежда, черные плащи с красными манжетами, оторочкой и воротником, черные сапоги с подогнутым верхом и красными шнурками, черные кожаные брюки, черные рубашки, и все украшено красными и черными блестящими камушками - да, Кихо бы узнал их где угодно.

– Это та дорога, по которой мы сюда пришли, – заметил Тэнхакки. – И мы должны по ней же выйти.

– И обогнуть не получится, – добавил Нэйпен. – До самого конца она не пересекается с другими дорогами.

Они переглянулись, понимая всю безвыходность своей ситуации. Кихо уже в который раз напомнил себе, что все это происходит из-за него и почувствовал укор совести. Он не мог допустить, чтобы из-за него они все еще и сели за решетку. Как Вассабби они между прутьев не проскользнут. Нет, он всех их сюда завел, он и выведет.

– Я знаю, что делать, – прошептал он и отошел на несколько метров назад, так чтобы, даже если Охотники обернулись, они не увидели его. Все остальные последовали за ним, будто за последним шансом на спасение.

– Ну и что же, мой одноглазый друг? – поинтересовался Нэйпен, ткнув пальцем в повязку Кихо, скрывающую его глаз. Фингал медленно проходил, а может, уже и прошел, но Кихо давно забыл о нем и о повязке. И по привычке каждый раз поправлял ее, если она сползала.

– Сейчас поймете, – усмехнулся в ответ Кихо.

Он быстро глянул на брата. Тот хмурился и слегка двигал губами, словно собираясь что-то сказать, но не находя слов. Как настоящий брат, он уже начал догадываться, к чему клонит Кихо. Сам Кихо это понял и поторопился собраться с силами и начать исполнять свой "грандиозный план спасения", как он сам мысленно назвал его.

– Кихо, погоди... – начал было Тэнхакки.

Но в этот момент Кихо сорвался с места и побежал напрямик к своим врагам. Он нарочно топал ногами так, чтобы все услышали его и обратили на него внимание. Это у него получилось отлично. До Охотников оставалось еще не меньше двадцати метров, когда те развернулись и впились в него взглядами. Им не потребовалось много времени, чтобы понять, что за мальчишка мчится в их сторону. У Кихо был такой измотанный оборванный вид, что даже плохо видящий бы узнал его.

– А ну стой, мальчуган! – крикнул ему Карилл и гадко улыбнулся.

Его напарник лихо вскочил в седло, Кихо увидел, как он тихо что-то сказал Кариллу, после чего пнул коня в бок и трусцой направил его к своей жертве.

– Я уже устал от всей этой суеты, – ровным голосом произнес Шавл. Сказал он это негромко, но Кихо отлично расслышал его. Они уже поравнялся, и Кихо сбавил скорость, так что теперь он бежал бок о бок с преследователем.

– Я тоже, сэр, – вздохнул он и отпрыгнул в сторону, завидев как Шавл тянет к нему свою могучую руку.

– Ты не сможешь вечно бежать, – продолжал Охотник. – Мой конь намного сильнее тебя, и ты устанешь намного раньше него.

– Знаю, сэр, – опять коротко ответил Кихо.

Он обернулся и увидел, что Карилл все так же стоит там, где стоял, глядя своему напарнику вслед. Он, Кихо, не взял их неожиданностью. Они понимали, что его друзья где-то рядом. И разделились, чтобы схватить их, как только они появятся. Он проверил, видно ли отсюда его команду. Нет, а значит, наверное, и они не видят его.

"Отлично” – подумал он.

И решительно ускорился, обогнал Шавла и резко остановился прямо перед его конем. Охотник даже не успел затормозить. Зато Кихо успел использовать магию и исчезнуть на пару секунд. Его преследователь пронесся прямо сквозь него и промчался еще несколько метров, прежде чем все же сумел замереть на месте. Кихо подождал еще немного и снова стал нормальным. Он не мог видеть, что делает за его спиной Шавл, но подняв свои глаза, он встретился с глазами Карилла. Тот глядел на него пораженно и в то же время торжествующе. Не было сомнений, что все произошедшее не проскользнуло мимо него.

Пару мгновений они стояли так неподвижно, глядя друг на друга. Потом Карилл усмехнулся и быстрым шагом направился к Кихо. Тот даже не дернулся. Он слышал, как позади него Шавл скатился с седла и медленно стал приближаться к нему. Но он все равно не двинулся с места. Он знал, что надо немного подождать. Надо позволить уже привлеченному шорохом коту еще и понюхать мышь, прежде чем быть уверенным, что он бросится за ней не задумываясь.

– Что это сейчас были за трюки? – с веселой хитринкой в голосе спросил Карилл.

Он казался неимоверно довольным собой. Это выражалось не только в его тоне, но даже в походке.

– Не понимаю, о чем вы, сэр, – сам не особо осознавая, что говорит, произнес Кихо в ответ. И неспешно, так чтобы его враги не заметили этого, напрягся, готовясь вновь бежать.

"Еще немного - и пора” – мысленно сказал он сам себе.

– Не советую дурачиться, – послышалось у него за спиной. Шавл тоже был уже совсем близко.

Кихо подождал еще пару мгновений и резко сорвался с места. Он был так уверен в своей победе, что когда кто-то неожиданно дернул его за руку назад, ему показалось, что его сердце свалилось куда-то далеко вниз, и теперь ему потребуется очень много времени, чтобы выскрести его обратно. Он обернулся. Видно, в тот момент, когда он бросился прочь, Шавл был ближе, чем ему думалось. Теперь же он сжал свою руку в перчатке на его запястье, да так сильно, что кожа, из которой эта перчатка была сделана, затрещала.

Кихо, конечно же, не тратя времени зря, воспользовался своей магией. И к своему безумному удивлению и огорчению понял, что его план окончательно провалился. Он не мог вырваться из хватки Охотника. Не мог стать прозрачным. То же самое было с ним всего каких-то полчаса назад с Фэхтомами, до этого - с Бассари-Шури. И вот теперь снова.

– Да что ж это такое! – сквозь зубы прошипел он, чувствуя как к глазам подступают слезы. Уже в третий раз его магия его подвела. Это было просто слишком.

– Я так и знал! – провозгласил Карилл, подойдя к ним. – Ты мог быть кем угодно, но я не сомневался, что ты Призрак.

– Я не Призрак, – разозлившись, прорычал Кихо.

Ему припомнилась недавняя стычка с братом, и он подумал, как бы снова так не распалиться.

– Ты их слуга, – безразлично пожав плечами, фыркнул Охотник. – Ты им служишь.

– Не служу, – пробормотал Кихо и отвернулся.

Косым взглядом он посмотрел на руку Шавла. Как он делал так, что его, Кихо, магия не работала? Охотники против магии, потому нечего и думать, что они сами ею обладают. Нет, тут было что-то другое.

– Ну конечно! – расхохотался Карилл. – Ты им не служишь, а под своей перчаткой не прячешь костяную руку! Так я тебе и поверю!

Кихо снова дернулся, пытаясь высвободить руку. Тщетно.

– Ах да! – продолжал самодовольно Карилл. – Ты, Шавл, дружище, просто гений, что догадался надеть это чудо. – Он снова обратился к Кихо: – знаешь, в чем фокус, парень? Это, – он коснулся одним пальцем перчатки своего напарника, – кожа инаана, одного злобного и далеко не приветливого демона. А как ты, возможно, знаешь...

– Мертвец ничего не может сделать демону, демон ничего не может сделать мертвецу... – произнес Кихо, вспомнив слова Вассабби.

– Да, – улыбнулся Карилл. – Один блокирует все силы другого, и наоборот. Скажем так, если демон касается Призрака, то оба они становятся обыкновенными людьми или существами, без каких-либо “суперсил”. Вот прямо как сейчас.

Он рассмеялся.

– Хватит уже тянуть время, – вмешался Шавл. – Очень ты любишь болтать с кем ни попадя, Карилл.

– Ну и что с того! – весело ответил тот.

Кихо заметил, как они перекинулись многозначительными взглядами и явно поняли друг друга. Шавл мотнул головой в сторону своего коня и коротко произнес:

– В сумке.

Сам он одной рукой отцепил небольшой моток веревки, висящий у него на поясе, и связал им руки Кихо за спиной. Его напарник подошел к коню, залез в дорожную сумку и вынул оттуда какой-то большой кусок ткани. Кихо пригляделся и с ужасом осознал, что это была ровно та же кожа, из которой была сделана перчатка, не позволяющая ему пользоваться магией. Красная с коричневыми полосами, она блестела на солнце и этот блеск был зловещим.

В это время Карилл набросил ему на плечи плащ - именно плащом оказался этот кусок кожи - и застегнул его прямо под самым горлом, да еще и завязал на мудреный узел, какой Кихо в жизни бы не распутал. Шавл крепко держал мальчика за руки, чтобы тот не сопротивлялся. После этого Карилл снова подошел к сумке и на этот раз вынул кусок веревки. Подойдя обратно к Кихо, он крепко завязал один ее конец на шее Кихо, а второй протянул напарнику.

– Ты езжай, – сказал он. – А я лучше пойду поищу своего скакуна.

– Ты у этого мерзавца спроси, – прошипел Шавл, хватая Кихо за шиворот и поднимая над землей. – Ведь это он угнал его.

– Если и так, он все равно не знает, где его искать теперь, – пожал плечами Карилл и, усмехнувшись, махнул рукой на их пленного. – Да и ты посмотри на него! Он, видно, и не слышит нас! Поди не ожидал такого подвоха.

Он уже в который раз рассмеялся и пошел прочь. Шавл взглянул на Кихо и, судя по усмешке, появившейся на его губах, мысленно согласился с напарником.

– Все вы такие, – проронил он. – Верите в свои силы и думаете, что вы сильнее нас.

– А коли это не так, значит, мы должны преклонять перед вами головы? – вдруг вырвалось у Кихо.

– Глупый мальчик, – покачал головой Охотник. – Мы уважаем слабых. Но презираем таких, как ты. – Он многозначительно кивнул головой на руки Кихо. – Призраки чудовища, и те, кто им служит, тоже. Эльфы чудовища и гномы чудовища. Оборотни чудовища, все лесные жители чудовища. Этот мир создал гадких существ, которым здесь не место. Он поднял из грязи всевозможную нечисть и решил, что она должна спокойно жить среди нас. Что мы должны быть равны. Но это не правда. Всем им самое место в грязи. И мы знаем, как их туда загнать и затоптать.

– Но что, если почти все вокруг это те, кого вы называете чудовищами? – сморщившись, спросил Кихо.

– Значит, пришла пора устроить в этом мире генеральную уборку, – спокойно ответил Шавл.

Глава двадцать восьмая

Он старался не думать о голоде. Но если он не думал о нем, то вместо этого начал думать о холоде, который будто бы уже добрался до всех его внутренностей и заморозил их. Когда же он пытался забыть о холоде, мысли о непреодолимом голоде не замедляли вернуться назад, прихватив с собой за компанию жажду и осознание того, что он взаперти и никакой возможности на побег нет. К тому же в любой момент мог прийти отец, и тогда ему пришлось бы притворяться совершенно спокойным и невозмутимым. Что казалось невозможным, когда твой мозг будто бы промерз и отказывается работать нормально, пальцы онемели и кажется, что от любого движения они хрустнут и треснут, словно кусочки льда. Когда невыносимое чувство голода сдавило тебе желудок и горло, а язык так привлекательно скользит по зубам, что ты так и норовишь его укусить, как то немногое съедобное, что есть под рукой.

"Нет, – подумал он про себя, – когда отец придет, я ничего не смогу с собой сделать".

Он представил, как герцог Эстер будет стоять перед его решеткой. И нагло самодовольно ухмыляться. Торжествующе смотреть на своего сына, страдающего, едва не умирающего, и смеяться. Хохотать, словно от забавной шутки. Вьюстен представил все это так ярко, что подумал было, это на самом деле происходит. Он вгляделся за решетку, но там никого не было. Возвратив взгляд на пол, он увидел кучу подушек. Разноцветных бархатных с маленькими блестящими кисточками. В следующее мгновение они превратились в больших пятнистых жуков. Те проползли прямо по ногам мальчика, но он их не почувствовал, и заползли в неожиданно возникший рядом шкаф, который тут же завалился на бок, рассыпался на множество щепок, превратившихся в сухих червяков. Они поползли к ногам Вьюстена и...

– Вот оно что, – горько усмехнулся он. – Галлюцинации.

Он сказал это едва слышно, скорее даже просто двигая губами, но от этого горло сдавила противная боль, он поперхнулся и закашлялся. Из-за этого у него заболела голова, и он едва удержал отчаянный стон.

"И все это ради чего? – спросил он у самого себя. – Ради того, чтобы спасти какого-то мальчика с его компанией? Неужто я в самом деле такой идиот?".

Ответ пришел к нему не сразу. В своем положении оп плохо соображал, быстро терял нити размышлений и не мог их найти. Но когда он все же нашел ответ на свой вопрос, то горький смешок вырвался у него из груди.

Он правда самый настоящий идиот. Вредный дурак, пошедший наперекор своему отцу, лишь потому что ненавидел его. Потому что хотел доказать ему и самому себе, что не боится поступать по-своему. Не боится оказаться за решеткой и сидеть там в сырости и в холоде, и голодать день за днем. Чтобы убедиться, что он не боится отца. Да вот только зачем? Разве он и так этого не знал? Разве не перечил до этого отцу миллион раз? Нет, перечил, и прекословил, и ослушивался, и грубил. Но тут было совершенно другое дело. В этот раз он окончательно показал отцу... нет, герцогу, что его воля для него ничего не значит. Его правила для него пустое место, его слова - не значат больше, чем шум голосов за закрытой дверью. Он сам для него никто иной, как истинный враг, с которым он будет воевать так же, как воевал бы с любым другим.

В своих размышлениях он не услышал, как отворилась тюремная дверь и знакомый звон каблуков возвестил о появлении герцога Эстера.

– Доброе утро, сын мой, – сказал герцог.

Вьюстен поднял взгляд и при виде своего отца, который, как он и предсказывал, ухмылялся и довольно кивал головой, в нем вскипел гнев невероятной мощи. Он согрел все его тело, заставил очнуться от болезненной дремы. Вьюстен вскочил с места и подошел к прутьям, отгораживающих его от отца. Он шел поразительно твердым и уверенным шагом, в глазах запылал огонь жизни, секунду назад едва тлеющий и с болью тянущий свои языки к небу. Он и забыл, что всего несколько минут назад думал, что и встать не сможет, когда отец придет. Злость разбудила его и вернула ему силы. Теперь он готов был разнести своего врага в пух и прах.

– Как же вы определяете время суток, сэр, сидя тут? – с вызовом в голосе спросил он. Он не хрипел и голос звучал достаточно громко, что удивило даже его самого и что явно крайне разочаровало отца. – Может, вы прорыли тоннель и высунули свою голову, как трусливый хомяк, чтобы это проверить?

– Перестань обращаться ко мне со словами "сэр", – угрюмо сморщившись, произнес герцог. – Я твой отец и именно так ты и должен меня называть.

– Извините, сэр, – пожал плечами Вьюстен, – вы, видно, ошиблись дверью и спутали меня с кем-то. Мой отец умер незадолго до моего рождения, и у меня есть лишь добрая любящая мать. Она... живет здесь, недалеко. – Он самодовольно задрал подбородок и с легкой усмешкой добавил: – если хотите, я вас познакомлю. Она вам понравится.

Герцог Эстер отступил на шаг от сына, словно тот сейчас ударил его. Лицо его было каменным, но Вьюстену показалось, что он смог разглядеть через эту маску удивление или даже испуг. Да и усмешки уже и след простыл.

– Что ты себе позволяешь? – едва разжимая зубы прорычал герцог.

Он уже, кажется, собирался было сказать что-то еще, но неожиданно выпрямился, лицо его окончательно разгладилось и, кивнув пленному, он развернулся и направился к двери. Вьюстен в изумлении следил за ним глазами, не говоря ни слова. Перед самой дверью, только положив руку на дверную ручку, Эстер обернулся и спокойно сказал:

– Мне и в самом деле пришла пора навестить эту милую госпожу, твою мать.

– Стой! – в тот же момент вскричал Вьюстен. – Не смей!

Его отец нагло улыбнулся и вернулся к его темнице.

– Почему же? – прищурившись и глядя прямо в глаза сыну, так похожие на его, поинтересовался он. – Ты ведь сам сказал, что она мне понравится. И ей, наверное, будет очень приятно узнать, что ее сын жив здоров, сидит в тюрьме и, как мне кажется, его может очень скоро не стать...

– Даже если ты убьешь меня, на смей говорить это ей, – сквозь стиснутые зубы прошипел Вьюстен. – Достаточно ты принес ей страданий!

– Мне тоже так показалось, – невозмутимо согласился герцог. – А потому я подумал: может, ее сын будет более благоразумным и перестанет дерзить своему отцу?

Вьюстен вдохнул полной грудью и со свистом выдохнул, силясь взять себя в руки. Своими насмешками по отношению к отцу он подставлял под удар свою мать. Он должен был остановиться.

– Чего вы хотите? – медленно произнес он, выговаривая каждое слово с трудом, будто ученик, изучающий иностранный язык. И добавил, когда герцог Эстер слегка приподнял подбородок в многозначительном жесте и в его глазах блеснул некий особенный огонь: – отец.

Вьюстену захотелось вырвать свой язык, едва с него слетело это слово. Какой ужас, он назвал этого человека отцом.

– Чего я хочу? – с ухмылкой переспросил герцог. – Чтобы ты, сын мой, прямо сейчас опустился передо мной на колени и попросил прощения. И чтобы впредь ты не позволял себе таких дерзостей и безобразных поступков.

По телу Вьюстена пробежала дрожь сопротивления. Но он быстро пресек ее, поборол, и, как самый покорный слуга, опустился на оба колена, склонил голову и, сжав челюсти, прошептал:

– Прошу, простите меня.

Герцог скептически цокнул языком.

– Погромче, погромче, – произнес он.

Вьюстен снова сделал над собой усилие и повторил твердым громким голосом:

– Прошу, простите меня. Отец.

Герцог Эстер никак не среагировал на это и молча вышел прочь.

...

Кихо едва сознавал, что происходит. Он просто плелся рядом с Охотником, кто возвышался над ним, сидя на коне. Плащ в компании с веревкой сдавливали ему горло, и ему становилось трудновато дышать. Но он этого не замечал. Еще пару мгновений назад он и на крупинку не сомневался в своей победе. Отчетливо видел, как сначала обманет Охотников, отвлечет их от друзей, а потом ловко ускользнет от них, присоединиться к остальным, и они наконец-то сбегут из этой ловушки. И вот вдруг все повернулось другой, совсем не приятной стороной. Ему казалось, он попал в некий страшный сон. Он точно знал, что это не так, потому что не сомневался - такой печальной участи его воображение для него не придумало бы.

– Кто-нибудь меня точно спасет, – неслышным шепотом убеждал он себя. – Кто-нибудь.

Уже начинало смеркаться. Жители, разбредающиеся по домам, глядели на мрачного мальчика, облаченного в кожаный плащ, что скользил по земле за ним, словно зловещая тень, отброшенная его отчаянием. Вид этого пленного пугал их, и они торопились отойти подальше. Кто-то даже, кажется, в ужасе вскрикнул, а кто-то упал без чувств.

Подумав об этом, Кихо про себя усмехнулся:

"Не уж-то я такой страшный?".

Даже солнце неожиданно юркнуло за облака, будто тоже испугавшись его. Все вокруг стало сероватым, Кихо почувствовал в воздухе запах сырости и подумал, что, должно быть, скоро пойдет дождь.

В задумчивости он оглядел прохожих. Кто-то поспешно отвел глаза, сорвался с места и скрылся в одном из домов. Кто-то впился в него взглядом и даже не дернулся. Кихо вздрогнул и удивленно вскинул брови. Этот кто-то глядел на него многозначительно и, поправляя сползающую повязку, устало качал головой. Кихо в ответ пожал плечами и одними губами сказал: "Я тут ни при чем". Тэнхакки еще более многозначительно посмотрел на него. И тут быстро скрылся из виду, заставив Кихо возмущенно выдохнуть. Шавл обратил на него внимание и бросил взгляд в ту сторону, куда он смотрел.

– Твои друзья пришли за тобой? – спокойно спросил он.

Кихо резко обернулся к нему и открыл было рот, но не нашел что сказать.

– Не бойся, – продолжал Охотник, – я никому не скажу. – Он хмыкнул и добавил скорее самому себе: – похоже, я начинаю перенимать что-то у Карилла.

Кихо не на шутку испугался. Ему, безусловно, до смерти хотелось поскорее выбраться из под этого тяжелого ужасного плаща, делающего его, как он сам считал, самым никчемным существом на свете. Но Шавл как-то понял, что его собираются спасти, в то время как его друзья и не догадывались, что он это знает.

"Друзья? – переспросил он сам себя. – А вдруг только Тэнхакки пришел за мной?".

Эта мысль заставила его сконфузиться и в то же время взволноваться еще сильнее. Если Тэнхакки один-одинешенек, то у него еще меньше шансов, тем более когда он потерял свое единственное преимущество - неожиданность. Кихо в беспокойстве сглотнул ком в горле и сам не заметил, как замедлился. Веревка на его шее натянулась, Охотник обернулся к нему и с силой дернул за нее. От такого внезапного толчка Кихо запутался в ногах и едва не рухнул на землю, но все же устоял и с неприязнью зыркнул на Шавла. Тот уже и не глядел в его сторону. Кихо не удержался и состроил ему в спину гримасу и только после этого вернулся к размышлениям.

Он должен был помочь брату. Предупредить его или что-то еще. Но как? Да и он ведь и не знает плана Тэнхакки. Вдруг тот все продумал и даже отсутствие внезапности не помешает ему. В конце концов, у него же есть все-таки тайное оружие - его магия. И тогда то, что он один, без друзей, лишь играет ему на руку.

От всех этих тревожных размышлений ему захотелось схватиться обеими руками за голову, но с завязанными руками это было... сложновато.

Он опять споткнулся, отчего веревка снова больно стянулась на горле, и он поморщился. И будто этого было мало, Охотник, и не глядя на него, дернул за эту самую веревку еще сильнее, чем в прошлый раз.

– Да сколько можно! – тихо возмутился Кихо.

Вот если бы он мог, как прежде, сделаться прозрачным, тогда никакие путы не смогли его удержать. Любая веревка бы проскользнула сквозь него и давно бы уже с шуршанием ползла по земле вслед за конем. Да вот только... Он нахмурился. А кто сказал, что он не может? Нет, конечно же он на личном опыте убедился, что эта кожа, из которой сделан плащ, спадающий с его плеч, не дает ему пользоваться магией. Вот только голову-то его никакой плащ не закрывает. От этой мысли он едва не расхохотался, все лицо превратилось в довольную веселую гримасу. Но он не стал спешить. Он понимал, что и медлить не стоит, а то - кто знает, когда его брат начнет осуществлять свой план. Но все же и торопиться тут было нельзя. Он подумал, что будет, если веревка соскользнет с его шеи. Почувствует ли это Шавл? Скорее всего, да. А значит, у него, у Кихо, не будет времени скрыться, Охотник тут же бросится за ним, и никто не знает, кому из них в этот раз повезет. Но не мог же он заставить конец веревки парить в воздухе. Кихо огляделся. Вокруг уже стало совсем темно и безлюдно. Да и разве кто-нибудь согласился бы ему помочь? Нет, действовать надо было самому. Он еще раз осмотрелся, и на этот раз ему на ум пришла идея.

"Ну все, пора начинать” – приказал он самому себе.

И с ухмылкой добавил шепотом:

– Сейчас вы увидите призрачную магию.

Для начала он ловко перескочил через свои завязанные руки. Шавл косо взглянул на него, но убедившись, что он никуда не делся, снова отвернулся. После этого с замиранием сердца и с надеждой Кихо прикрыл глаза и сосредоточил свою магию на голове. Долю секунды ему думалось, что ничего не получится, но в опровержение собственным словам отчетливо ощутил привычный холод, пробегающий по затылку и заставивший восстать огромную армию мурашек по всей спине. Веревка прошла сквозь него и он вовремя успел поймать ее. И тут же осторожно глянул на Охотника. Тот ничего не заметил. Кихо медленно придвинулся к лошади, непрестанно поглядывая на всадника. Сердце его билось так сильно, что напоминало ему топот копыт целого стада быков. Он уже в который раз сглотнул, забросил конец веревки на коня и встал как вкопанный.

Охотник продолжал свой путь ничего не заподозрив. Едва дыша, Кихо следил, как он все удаляется и удаляется. Метр, второй, третий. Кихо уже совсем не верилось, что всего несколько минут назад он уныло брел по этой же улице, считая что это его конец, что он ни на что не годен, и даже какой-нибудь камень нужнее этому миру, чем он. Замерев посреди улицы, он просто смотрел и смотрел. И не скоро догадался поспешить скрыться из виду. Он побежал к ближайшему повороту, бросился вперед и сшиб своего брата с ног.

– Кихо, ты!.. – спихивая его с себя, пробурчал Тэнхакки. – Ты просто безумец!

Кихо тихо рассмеялся, боясь, как бы его не услышал Шавл, и скатился с брата, прокатился пару раз по земле и остановился, глядя в небо и продолжая смеяться.

– Ты бы видел себя! – продолжал в это время Тэнхакки, тщетно пытаясь поднять брата с земли. – У тебя ведь в самом деле пропала голова! Это было даже жутко!

Он и сам, говоря это и глядя на младшего брата, не смог скрыть улыбки. На несколько секунд они оба замолчали.

– Давай уже, вставай, – не выдержав, проворчал Тэнхакки. – Тебе повезло, что остальные затаились не здесь, а потому не видели тебя. Представь, что бы тогда было.

– Нэйпи сказал бы, что мне очень идет без головы, – усмехнулся Кихо. Он резко вскочил на ноги и протянул связанные руки брату. Тот без лишних слов достал свой ножик и разрезал веревку. После этого Тэнхакки взял его за плечо и, озираясь, повел прочь.

– Я только вот чего не понимаю, – задумчиво произнес он на ходу. – Почему же ты так долго ждал, чтобы воспользоваться магией? Я в начале даже думал, что нам и спасать тебя не придется.

Кихо с какой-то горечью хмыкнул и вместо ответа остановился и кивнул головой на кожаный плащ со словами:

– Сними, пожалуйста.

Тэнхакки тоже остановился. Одна его бровь взлетела к самому лбу одновременно означая любопытство и недовольство. Но в любом случае он молча послушался и меньше чем через минуту уже держал этот самый плащ у себя в руках.

– Теперь накинь его на себя, – продолжал Кихо. Тэнхакки снова повиновался, не отрывая глаз от брата. – А теперь попробуй поджечь меня.

Удивлению Тэнхакки не было границ. Он отшатнулся, помотал головой и пробормотал:

– Кихо, ты уверен, что когда ты сделал голову невидимой, у тебя ничего не... выпало?

– Не смешно, – наморщив нос, пробубнил Кихо, хотя ему самому было вполне даже смешно.

– Ладно, – вздохнул Тэнхакки. – Но учти - если я сожгу твою футболку...

Он нарочно не закончил и попросту пожал плечами. Кихо не мог не прикусить в страхе губу. Хоть он и не был уверен в том, что плащ сотворит с его братом то же, что и с ним, ведь ему все еще не верилось, что это возможно, но сомнений в том, что Тэнхакки не причинит ему вреда, у него, конечно же, не было. И все же перспектива быть подожженным не выглядела нисколечко привлекательной. Представив жуткие языки пламени, бегущие по его телу, он едва заметно вздрогнул.

Тэнхакки с некоторым сомнением поднял одну руку и легонько махнул ею в сторону Кихо. Ничего не произошло. Теперь пришел его черед вздрагивать. Он нахмурился и повторил свой жест. Потом снова. Потом обеими руками.

– Что это? – тихо выдохнул он, не веря своим глазам, когда на Кихо не вспыхнуло ни одного огонька.

– Кожа какого-то демона, – пояснил Кихо, не зная, улыбаться ли ему или расстроенно хмуриться. С одной стороны было забавно видеть удивленного брата с вытаращенными глазами, тщетно пытающегося применить свою магию. Тем более ему было очень даже приятно осознать, что его брат, будучи в плаще, совершенно полностью терял свою магию, в то время как он сам, Кихо, смог не так давно частично воспользоваться своей. Вместе с этим чувством превосходства он чувствовал и гордость. Но с другой стороны, понимая теперь, какое страшное оружие есть у их врагов, ему становилось не по себе. Он догадывался, безусловно, что у Охотников должно быть что-то вроде этого плаща, но даже так при знакомстве с ним он впал в ступор.

– Как выяснилось, Призраки и демоны - очень странно ладят, – объяснил Кихо, когда Тэнхакки вопросительно взглянул на него. – Не знаю, может ли демон сделать что-то Призраку... ну, сломать кость Слуге он точно может... в общем-то, если Призрак или Слуга Призрака касается демона, – он бросил скептический взгляд на кожаный плащ, – или его части. То он становится как бы обычным человеком. Без какой-либо магической силы. Знаешь, если оно не работает в обратную сторону, то это очень не справедливо.

– Это ужасно, – пробормотал Тэнхакки. – Я ненавижу иметь эту руку, – с этими словами он поднял свою руку, скрытую перчаткой, – но когда живешь с ней столько времени, начинаешь к ней привыкать, как и к тому, что она дает. Потеряв это, чувствуешь себя так... пусто...

Кихо ничего не ответил, хотя полностью был с ним согласен. Он улыбнулся своей фирменной широкой, глупой улыбкой, подмигнул брату и поскакал прочь. Нарочно сделав свою голову невидимой.

– Кихо, прекрати! – воскликнул Тэнхакки. – Это не смешно! Тебя кто-нибудь заметит!

Но Кихо не слушал его.

– Кихо! Если ты не прекратишь, я заменю твою голову мешком с картошкой!

…

Им потребовалось всего ничего времени, чтобы найти остальных и при этом не попасться на глаза Охотникам. Один раз они услышали где-то ржание лошади, но Шавл, видно, не смог напасть на их след, потому им даже не пришлось прятаться где-нибудь, а тем более - куда-нибудь бежать.

– Это уже второй раз, – прорычала Агнид, натягивая свою шапку едва ли не до самых глаз. – Второй раз вы неким образом утераете нос своим тюремщикам. Я уж и не стану толковать об иных случаях, когда мы все вместе убежали прочь каким-то чудесным подозрительным образом.

– Не стоит так гневаться, юная леди, – утихомирил ее Нэйпен. – Это называется везением. И я посмею предположить, в то же время надеясь, что сие предположение не спугнет нашего милого друга "везение", что мы вошли в милость...

– Ох, да помолчи ты! – огрызнувшись, перебила его Агнид и отмахнулась от него, словно от назойливой мухи.

– А может, мы уже пойдем отсюда? – посмел предложить Пудникс.

К счастью эльфийка решила не тратить на агинкса свою злость, видно, посчитав более целесообразным оставить ее на потом, когда можно будет вылить ее всю на двух братьев, которые все никак не давали ей покоя.

В отличие от прошлого раза, к выходу они в этот раз двигались намного быстрее. Уже совсем стемнело, но фонари, расставленные друг от друга так, будто это были живые существа, очень сильно уважающие свои личные границы, неплохо освещали улицы. Да только в их нынешнем положении свет лишь отпугивал их и мешал им. У каждого из них было ощущение, что если они хоть шаг шагнут в круги света, все их преследователи немедленно окажутся где-то поблизости и неожиданно схватят их.

Но Нэйпен, видно, был прав, когда хотел сказать, что они вошли в милость везению. Они вышли из города так легко и просто, что Кихо даже поразился и пару раз замер посреди дороги, ожидая, что вот сейчас-то что-нибудь точно произойдет. Все было тихо.

– Итак. Если мы продолжим топать по этой дороге, совсем не обращая внимания на тот факт, что мы движемся совсем не в ту сторону, то в результате мы - хоп! - окажемся на другой дороге и будем шаркать туда, куда нужно? – поинтересовалась Агнид. – А то вы так много языками своими трепали, что я ж уж и не уверена, правильно ль я до всего додумалась.

– Я не уверен в своих рассуждениях, – с важным видом пояснил Пудникс,– но именно так мне и кажется.

Некоторое время они продолжали свой путь в тишине. Кихо поглядел на возвышающийся впереди, словно нарочно стоявший на холме, чтобы придать себе величия, лес Тысячи Болот. Он невольно задумался о том, в какой же части этого проклятого бесконечного болота сейчас находится Вассабби. Прячется ли она где-нибудь или дерется с Бассари-Шури? Может ли она вообще его одолеть? Для Кихо в последнее время демоны начали быстро подниматься в списке самых сильных и неуязвимых существ на свете. Вот только один вопрос не давал ему покоя.

– Откуда берутся демоны? – спросил он, да так неожиданно, что все подпрыгнули. – Они ведь не отсюда, не из этого мира?

Несколько секунд ему никто не отвечал, будто это был вопрос, требующих долгих размышлений.

– Говорят, в этом замешаны Охотники, – медленно проговорил Тэнхакки. – Будто бы они открыли проход, через который демоны могут залазить в наш мир. Но это как-то глупо, ведь Братство презирает всех существ, кроме людей да своих коней. Правда, их кони как раз очень похожи на демонов…

При этих словах оба брата вспомнили кожаный плащ, который оставили лежать где-то на улице, чтобы не вызвать подозрений у друзей. Ведь это была кожа какого-то демона. Так ненавидели ли Охотники демонов? Или же были едва ли не союзниками?

– Может, и глупо, да только разве ж ты ведаешь другой теорией? – съехидничала Агнид. – Поведаешь ее нам?

Тэнхакки зарделся и, смущенно отвернувшись, нервно поправил повязку.

– Не трусь! – начала подтрунивать над ним эльфийка.

Он неуверенно откашлялся и еще менее уверенно сказал:

– Еще существует версия, что демоны сами нашли трещину между мирами и пролезли через нее. Как по мне, так это звучит намного более реалистично.

Агнид лишь фыркнула и промолчала. Кихо, не обращая на них внимания, задумался надо всем ранее сказанным. Но через мгновение его отвлекла осенившая его истина.

– Там нет леса! – воскликнул он, тыкая пальцем вперед.

– Да не может... – насмешливо начала было Агнид, но не закончила.

Всей гурьбой они остановились как громом пораженные.

– В самом деле! – радостно заметил Нэйпен. – Тот, кто предложил идти в ложном направлении - гений! Скажите только, люди добрые, это же был я? Это точно был я, кого же еще здесь можно назвать гением?!

Леса впереди правда не было. Асари пропал так же незаметно и быстро, как совсем недавно он же возник перед ними мрачным порталом в иное измерение. Вот только что с каждым шагом они приближались к нему, деревья будто бы становились выше, город позади все отдалялся. А теперь, хоть город все так же остался позади, но и Асари замаячил позади него темной тучей, жуткой тенью.

– Мы на самом деле выбрались... – проронила Агнид.

...

Да, они выкарабкались из очередной ловушки.

Только что же их ждало впереди?..