Слуга Сарадачи. Книга первая. Изгнание лжеца

Введение

Приветствую Вас, мой многоуважаемый читатель. Осмелюсь предположить, что сегодня Вы, решившись пополнить свою домашнюю библиотеку интересной фантастикой, отправились в книжный магазин и, перебирая одну рукопись за другой, наткнулись на мое скромное творение. Именно так судьба свела нас с Вами впервые, за что я ей, честно признаться, безмерно благодарен.

Должен сознаться. Пока Вы слегка скептическим взглядом изучали мое приветствие, я рискнул чуть глубже заглянуть в Ваши глаза и сумел прочесть в них лишь один вопрос. — «Что ждет меня на этих страницах?»

Что ж, позвольте с огромным удовольствием Вам на него ответить.

Обязан предостеречь, вселенная сокрытая меж здешних строк сурова и безжалостна. Слабого она с аппетитом поглотит, глупца без колебаний обманет, а в мягкое, открытое сердце, ни секунды не мешкая, вонзит клинок.

Вам не по себе? Это местные существа, притаившись, изучают нового гостя. Ваш запах им в новинку, однако голод рано или поздно переборет их страх.

О, Вы слышите шепот… Прошу, не вслушивайтесь. Какие бы силы не обещал Ваш новый знакомый, сколько бы могущества не пророчил, он Вас обманет. Над магией здесь люди не властны, они лишь игрушки в ее руках.

Так что же ждет Вас за этой страницей? Приключение? Да, пожалуй… Однако гарантировать Вашу безопасность я, увы, не в силах. Могу лишь пообещать, что часы, проведенные здесь, Вы позабудете не скоро.

Если все же решились, то обнажайте свой меч и вперед!

Постойте… Что это у Вас, кухонный ножик? Хмм, справедливости ради, интересное приключение не обязано быть долгим. Удачи, мой друг, она Вам явно понадобится.

Часть первая. Глава 1

Под весом скопившегося за ночь метрового сугроба старая дверь, грубо сколоченная из неошкуренных сосновых досок, неохотно вдавилась внутрь хижины. Сквозь образовавшуюся щель в помещение начал просачиваться холод. Первой на пути бывалого, чуждого всякой жалости убийцы встала пара потрепанных волчьих шкур, свисавших с потолка сразу за порогом. Однако не знающая усталости стихия быстро нашла бреши в такой обороне. Несколько минут спустя ее ледяной туман уже полз по мощенному бревнами полу.

Маленькая, сложенная из необработанного камня печь не представляла для мороза никакой угрозы. Жалкие останки пламени, из последних сил ютящиеся в ней на практически осыпавшихся в пепел, побелевших углях, едва ли могли обогреть клопа, что уж говорить о спящей неподалеку, ни о чем не подозревающей жертве. Тонкие холодные щупальца не спеша потянулись к ее ногам, до бедра спрятанным в грубых, сделанных мехом наружу сапогах из шкуры северного оленя. Затем они начали нежно поглаживать двухслойную меховую куртку и места, где к ней прилегали варежки, в поисках любой мельчайшей щелки. Следом слегка коснулись бледного лица, сокрытого в глубоком капюшоне, а после в один вдох наполнили легкие сони.

Слабый кашель вырвал мальчишку из тяжелых сновидений, вернув его в не менее неприветливую реальность. Резким движением разомкнулись веки, разделив слипшиеся под тонким слоем инея ресницы и открыв выразительные серые глаза. Лицо паренька имело приятные, но порядком исхудавшие черты. Густые, угольного цвета волосы, остриженные, по всей видимости, тупым ножом, хаотично застилали лоб. Ниже располагались не менее черные брови, по толщине не уступающие указательным пальцам. Пухлые губы, как и щеки юнца, еще не обзавелись бородой, их пока украшали лишь одинокие светлые волоски.

Неохотно, будто бы со скрипом, мальчишка встал на ноги, исполнив затем весьма своеобразный и совсем неуместный танец. Нет, он не был заядлым любителем поплясать, просто таким образом парень разогнал кровь по остывшему за ночь организму, хоть немного его прогрев. Ростом, к слову, юноша был примерно метр шестьдесят, а в плечах едва ли набирал пятьдесят сантиметров, но даже такому человеку в этой хижине было слегка тесновато. Когда он жил здесь с родителями, нехватка места, конечно, ощущалась еще сильнее, однако в те времена его будила нежная материнская ладонь, а не ледяное касание севера.

Проснувшийся желудок парнишки жалобно заскулил, намекая об острой необходимости чем-то его заполнить. Благо завтрак, приготовленный еще вчера вечером, уже ждал счастливчика возле печки. Сегодня, как, в общем-то, и в любой другой день недели, в качестве утренней трапезы выступало небольшое глиняное ведерко уже остывшей талой воды. Досыта напившись, юноша закинул на плечо веревку из сыромятной кожи и начал выбираться наружу. Метровую дверь, почти до самого верха засыпанную снегом, пришлось открывать вовнутрь хижины, а затем разбираться с последствиями столь отчаянного решения.

Провоевав со стихией около десяти минут, парень наконец оказался снаружи. Погода была так себе. На землю падал рассеянный слабый солнечный свет, совершенно не приносящий с собой тепла. Тяжелые темно-серые тучи, будто бы налитые свинцом, летели так низко, что, казалось, в любой момент могли свалиться с неба, а ледяной ветер порывами гонял по сугробам свежевыпавшие снежинки, приметая их к стенам и дверям деревенских хижин.

Местная архитектура выглядела крайне скромно и однообразно. Низкие покосившиеся срубы* домов, наполовину закопанные в землю, едва выглядывали из-под снежных завалов. Окон в них не было, только тонкие печные трубы да маленькие, можно сказать, мышиные дверцы. Халупы стояли небольшими островками почти впритык друг к другу, словно пытались таким образом согреться. Жившим же в них ныне людям понятие взаимопомощи было чуждо.

Гул десятков голосов, доносившийся из центра деревни, привлек внимание парня.

«Наверное, охотники вернулись», — промелькнуло у него в голове.

Чем ближе юноша подходил к толпе, тем очевиднее становилась причина столь пылкого спора. Всего один убитый олень на целую деревню.

«Сомневаюсь, что им удастся закатить большую пирушку. Никогда не понимал, зачем нужна эта бесконечная болтовня после каждой неудачной охоты, будто от этого добычи становится больше».

Люди были подавлены. Голод уже давно стал для них обыденностью, но в последние годы ситуация ухудшалась из месяца в месяц. Среди охотников мальчишка не нашел своего отца, а значит, ему доли от добычи не причиталось. Однако убиваться по этому поводу парень не спешил. Невелика потеря. Во всех смыслах. Сейчас ему куда важнее было набрать сухостоя, поход за которым всегда отнимал как минимум пару часов.

Не теряя времени понапрасну, мальчик, тяжело вздохнув, отправился прямиком в тайгу. Насладиться прогулкой несколько мешало то обстоятельство, что при каждом шаге его ноги практически по пояс вязли в снегу. Лес выглядел неестественно пустым, безжизненным. Животных в нем, как и людей в деревне, с каждым годом становилось все меньше. Казалось, скоро сами деревья начнут сбегать из этих проклятых мест.

Сегодня парню явно везло. Не прошло и часа, как он, сильно запнувшись, полетел головой вперед, впоследствии почти целиком занырнув в сугроб. Причиной тому послужила небольшая погибшая сосна, по всей видимости, завалившаяся еще в самом начале зимы и долгое время укрывавшаяся под снегом от посторонних глаз. После тщательного изучения своего обидчика юноша пришел к выводу, что деревце отмучилось где-то в середине прошлого лета, успело хорошенько просохнуть и только потом грохнулось под сильным порывом ветра. Полчаса спустя оно уже было полностью разломано, сложено в тюк, а затем обвязано кожаной веревкой.

Дело сделано. Немного отдохнув, мальчишка взвалил на спину вязанку дров и, сопровождая каждый свой шаг душераздирающим кряхтением, отправился к Редлину. Этот коренастый старик был местным отшельником. Он жил вдали от деревни, не особо жалуя ее жителей, эти чувства, к слову, были абсолютно взаимны. Только с одним человеком несносный старикашка вел себя гостеприимно и открыто — юношей, куда лучше умеющим слушать, нежели говорить, а в данный момент любезно несущим ему свежую партию дров.

Дорога отняла у парня немало времени, и только ближе к полудню среди деревьев наконец показалась хижина старца. Завидовать тут было нечему, совершенно стандартная для этих мест халупа. Практически полностью заметенная снегом, сейчас она скорее напоминала огромный сугроб, нежели чье-то жилище. Поравнявшись с ее порогом, обессиленный, но не растерявший по пути сюда манеры мальчуган первым делом освободил от ледяного завала входную дверь, а только потом уже постучал. Пару секунд спустя распухший от влаги засов жалобно проскрипел, тем самым приглашая гостя внутрь.

— Заходи, дружок. Только отряхнись хорошенько, — послышалось из хижины.

Звать дважды изрядно замерзшего и до ужаса голодного паренька не пришлось. Оказавшись внутри, он первым делом запер за собой дверь. Понапрасну расходовать драгоценное тепло в здешних краях было не принято.

Интерьер внутри халупы был обустроен, прямо скажем, без фантазии. Вокруг печки, стоящей посередине помещения, слева направо располагались: устланная всевозможными шкурами кровать, простецкий столик и деревянное кресло. Единственной деталью, резко отличающей этот дом от любого другого, являлся скромно расположившийся в дальнем углу книжный шкаф, щедро заполненный различной литературой. Любые рукописи в здешних краях не просто считались редкостью, а были по-настоящему немыслимы. Деревенские жители, впрочем, не находили в них никакой ценности, так как не знали грамоты. Юноша же, напротив, заучил все содержимое этих полочек наизусть и был безумно благодарен Редлину за то, что он в свое время научил его читать.

Старик, набросив на ноги волчью шкуру, невозмутимо сидел в кресле, лениво пролистывая свою любимую книгу «Про́клятый Эрэнир». Он был сухим, среднего роста человеком, прожившим куда дольше, чем стоило. Всякий волосок на его голове, от макушки до ресниц, давно поседел. Лицо, изборожденное морщинами, уже с трудом выказывало какие-либо эмоции, а светло-голубым глазам с каждым днем приходилось все сильнее напрягаться, чтобы разглядеть начертанные на бумаге символы.

— Рад тебя видеть, — сказал Редлин, ни на секунду не отрывая взгляд от книги.

— Я тоже, хотя гораздо больше хочу увидеться со своим обедом, — ответил мальчишка. Стряхнув остатки снега с сапог, он подошел поближе к печи.

— Твой паек на столе. Проходи, не стесняйся, можешь пообедать здесь, если хочешь. Поболтаем немного, как в старые добрые времена.

— Прости за прямоту, но в последнее время у меня в твоем присутствии пропадает аппетит, — грубо отрезал парень, незамедлительно направившись за ожидающим его мясом. Как обычно, это было несколько ломтиков чистой мякоти, без костей, кожи или сухожилий. Одним резким движением он упрятал их в нагрудный карман куртки, после чего пошел на выход.

— Какие глупости. Напридумывал себе ерунды, возомнив старика Редлина каким-то всемогущим колдуном, и теперь хочешь, чтобы я научил тебя тому, чего сам не умею, — посмеиваясь, пробубнил хозяин жилища мальчишке вслед.

Плотно закрыв за собой дверь, парень, запрокинув голову, сделал глубокий вдох.

«Конечно, глупости. Старый хрен, живущий на отшибе, почти не выходит из дома, при этом у него всегда находится свежее мясо в обмен на сухие дрова. Что в этом такого необычного? — юноша кисло ухмыльнулся. — С самого утра у меня во рту не было ничего, кроме талой воды, а отсюда до деревни путь неблизкий. Жаркая беседа с этим маразматиком может состояться и в любой другой день. Сегодня что-то совсем не тот настрой».

Вопреки ожиданиям, на дорогу ушел всего час, однако, выйдя на опушку леса, мальчишка замер. Холод сковал его, не давая пошевелиться. Что-то было не так. Снег... Снег в деревне был не такой, как всегда. Он был красным, багровым от крови. Сердце парня начало биться в безумном ритме, разжигая огонь в его жилах. Пару мгновений спустя ужас отступил, а в голове зароились тысячи мыслей.

Первым делом юноша присел на корточки, почти полностью укрывшись в сугробе. Прежде всего он хотел понять, насколько сейчас безопасно в деревне. Ее улицы пустовали, а дым уже не поднимался из печных труб. Двери домов, открытые нараспашку, с жалобным скрипом покачивались из стороны в сторону. В месте, некогда переполненном жизнью, пусть и, несомненно, увядающей, в данный момент царила могильная тишина.

Оценивая риски, мальчишка, словно статуя, просидел в снегу час с небольшим. Вне всяких сомнений, ему было необходимо осмотреть деревню, но все же отважиться на такой поступок оказалось непросто. Гнетущие мысли помог развеять дикий зверь, вовремя выбредший из лесной глуши. Молодая лисица, манимая запахом свежей крови, ярким оранжевым пятном начала приближаться к опустевшим домам в поисках легкой наживы. Плутовка не торопилась, неспешно подбираясь к цели с подветренной стороны, она периодически останавливалась, навострив уши и тщательно принюхиваясь.

Парень решил последовать ее примеру. С облегчением распрямив страшно затекшие ноги, он начал идти за зверем, выдерживая приличную дистанцию. По мере того как юноша приближался к месту трагедии, картина становилась все более ужасающей. На земле повсюду виднелись следы волочения, ведущие к центру главной улицы. Там на снегу появились внушительных размеров отпечатки ног невиданного им прежде существа. Без сомнений, их оставило что-то очень тяжелое, большое. След неизвестного отчетливо уходил на юг, должно быть, туда монстр и отправился, но откуда пришел? Не могло же нечто подобное просто свалиться с неба. Однако предаваться размышлениям мальчишка не мог, сейчас задерживаться в деревне стало слишком опасно.

Юноша отправился к своей хижине, которая, к его удивлению, оказалась нетронутой. Ее дверь была плотно закрыта и заметена снегом на полстопы, а внутри все лежало на своих местах. Вещей, особенно хоть немного полезных, у мальчишки водилось немного, поэтому сборы не отняли много времени. Он быстро смотал в рулон все имеющиеся шкуры, собрал в вязанку сухие дрова и упрятал в карман камни для розжига. По итогу получился весьма скромный набор, едва ли пригодный для выживания в дремучей тайге. Единственно возможный выход — мародерство.

Парень, стараясь лишний раз не шуметь, вышел из своей халупы. Стремительным шагом он направился к ближайшему брошенному дому, который, к слову, выглядел крайне жутко. На его двери виднелись царапины, местами с торчавшими из них вырванными человеческими ногтями. Какой-то несчастный, по всей видимости, держался за нее из последних сил. В самом помещении царил беспорядок. Всюду валялись разбросанные вещи, шкуры, посуда, посредине лежал перевернутый набок стол. Борозды, оставленные на полу жившими тут некогда людьми, указывали на то, что некая сила попросту вытаскивала их из дома одного за другим.

Немного опомнившись, юноша заметил еще не разобранную охотничью сумку, стоящую в дальнем углу хижины. Внутри нее нашелся топорик, глиняный котелок и приличный моток веревки. Также поблизости обнаружилось ростовое копье. Для мальчишки оно, разумеется, оказалось великовато, сам парень легендарным воителем также не являлся, однако в здешних краях путешествовать с оружием было куда безопаснее, чем без него. Дальнейший обыск хижины показался мальчугану бессмысленным. Все в деревне жили одинаково бедно, вдобавок теперь ему недоставало только еды, с которой, как известно, в здешних краях не возникало проблем только у Редлина. К тому же задерживаться в деревне было слишком рискованно: запах свежей крови легко может привлечь в нее зверей куда более опасных, чем лисица.

«Запах! — осенило юношу. — Мой дом был нетронут, так как пустовал. У этого существа, наверное, очень острый нюх. Вполне возможно, оно пришло сюда издалека, следуя за манящим ароматом оленьей туши».

Мыслительный процесс продолжился. Разумеется, существовал один способ, позволяющий сделать себя максимально неаппетитным для подобного рода хищника, однако бурного желания обмазываться содержимым выгребной ямы у мальчика не было.

Для начала он решил сходить к Редлину. Кто знает, возможно, ему удастся выпросить у старика немного еды в дорогу. Хорошо бы еще понять, куда вообще можно пойти. Парень никогда не слышал о каких-нибудь соседних селениях, вдобавок, даже если они существуют, сложно сказать, когда их постигнет незавидная участь его родной деревни.

Покинув чужое жилище, юноша чуть было не потерял сознание от испуга. Проклятая лисица со страшным грохотом опрокинула что-то в одном из соседних домов, после чего, видимо, тоже испугавшись, вылетела из него, словно стрела. Крепко выругавшись на непутевого зверя, парень отправился к Редлину.

Тем временем на небесах понемногу начинало смеркаться. Темнело в здешних краях невероятно быстро, а плутать по тайге этой ночью мальчишке совсем не хотелось. Пришлось ускориться, благо по уже протоптанным частично сугробам шагалось куда проще, к тому же чем больше юноша отдалялся от деревни, тем спокойнее становилось у него на душе. По пути он вспомнил, что семь-восемь лет назад старик-отшельник рассказывал ему байки о крупном городе, находящемся в горах далеко на юге. Одно время мальчишка даже всерьез подумывал туда отправиться, но в одиночку столь длительное путешествие ему едва ли по силам, к тому же юг — понятие растяжимое.

«Пусть так. Мое приключение вряд ли будет долгим, но прозябать средь леса, в компании старого маразматика еще хуже. Возможно, протяну год-другой, если он будет поменьше болтать, а может, и того меньше», — рассудил парень.

Глубоко погруженный в собственные мысли, он и не заметил, как добрался до хижины отшельника. Со стороны она казалась нетронутой, но, чтобы не рисковать понапрасну, юноша аккуратно подкрался к ее порогу. Царившая внутри тишина лишь изредка прерывалась потрескиванием пламени, горящего в домовой печи.

«Должно быть, старик задремал», — подумал мальчишка, слегка приоткрывая дверь.

Внутри дома господствовал порядок. Вещи, за редким исключением, находились на издавна отведенных им местах, а огонь, никогда не гаснувший в здешней печи, с аппетитом облизывал недавно брошенные в него поленья. Сам старик сидел ко входу спиной и, по всей видимости, ужинал, переставив свое кресло поближе к столу. Игра в прятки утратила всякий смысл, поэтому измученный крайне непростым днем юноша бесцеремонно вошел в помещение. Бедняга Редлин от неожиданности подпрыгнул, причем на весьма впечатляющую для своего возраста высоту, а затем, узнав в незваном госте давнего знакомого, быстро спрятал что-то со стола в своей одежде.

— Извини, не хотел тебя напугать.

— Неужели ты разучился стучать, перед тем как входить в чужой дом? — забухтел старик, ощутимо повысив голос.

— Поверь, добровольно я бы не явился сюда без крайней необходимости. Нужно кое-что тебе рассказать, но перед этим мне хочется разогреть мясо и наконец поесть.

— Пообедать можешь и дома, а разговоры оставить на завтра, — возразил хозяин жилища.

Спорный характер Редлина с годами не становился лучше, однако такая враждебность ему была совсем не свойственна. Как бы то ни было, юноша полностью проигнорировал назойливое ворчание. Он молча закрыл за собой дверь, стряхнул снег с обуви и, бросив свои вещи у порога, направился к печи.

— Все жители деревни мертвы, — сказал парень, раскладывая мясо поверх раскаленных печных камней. Ему не очень хотелось начинать этот разговор на голодный желудок, но слушать бесконечный недовольный бубнеж старика желания не было совсем. Редлин на несколько минут замолчал.

— Как это случилось? — спросил старец, по всей видимости, наконец осознавший серьезность сложившейся ситуации.

— Не уверен, возможно, какой-то крупный зверь. Судя по следам, он ходит на двух округлых лапах без пальцев или когтей. Это существо либо сожрало всех подчистую, либо унесло с собой.

— Утащило почти тридцать человек? Звучит не очень правдоподобно, — нахмурился Редлин.

— Не веришь — сходи сам посмотри. Странностей в этой истории хватает. Например, следы диковинного животного, словно по волшебству, появляются в самом центре деревни, а оттуда уходят на юг.

— Хочешь сказать, оно еще и летает?

— Понятия не имею. Уверен лишь в том, что эта хрень очень опасна, а также у нее прекрасный аппетит. —Разогревшееся мясо уже начало сочиться, заставляя мальчишку непроизвольно захлебываться слюной. — Я поем, если ты не против.

— Конечно, — ответил старик кардинально переменившимся с начала беседы тоном.

Наконец столь желанная пища коснулась губ, зубов и языка юноши, заполняя своим живительным соком его измученное нутро. Мясо, как всегда, было мягким и слегка сладковатым на вкус. Парень уже не раз ломал голову, пытаясь понять, где Редлин берет его, однако он был абсолютно уверен лишь в том, что это не оленина или какое-то другое известное ему животное.

— Ты тоже можешь спокойно доесть. Сам знаешь, отбирать пищу у тебя я не стану, — сказал мальчуган, тщательно пережевывая очередной кусок.

— Это подождет. Сейчас голод меня мало заботит... Как думаешь поступить? — озабоченно поинтересовался старик.

«Что старый хрен так тщательно прячет в своих лохмотьях?» — мелькнуло у парня в голове.

— Не знаю, пожалуй, рискну отправиться на юг, терять мне уже все равно нечего.

— Вот, значит, как, решил бросить меня помирать в одиночестве… — возмущенно забубнил Редлин. — Еще и набрался наглости сюда заявиться. Послушай, — старик смягчил голос. — Понимаю, ты сейчас в полном смятении, но не стоит принимать поспешных решений. Останься со мной… За такую услугу я обещаю научить тебя всему, что знаю сам, — на последней фразе он сделал особенный акцент.

«Интересное заявление… Редлин — кто угодно, но точно не дурак. Хрыч прекрасно понимает: в ту самую секунду, как я узнаю его секрет, мой след навсегда исчезнет из этих мест. Старик хочет просто потянуть время столько, сколько сумеет… Что же он все-таки прячет под одеждой?» — только сейчас мальчишка заметил: на столе подле старца лежит небольшой аккуратный ножик, перепачканный в крови.

— Предположим, я решил остаться. Где тогда мне прикажешь спать? — говоря это, юноша встал на ноги и с задумчивым видом начал осматривать помещение.

Разумеется, он всерьез не планировал нянчиться со стариком. Данное сомнительное представление парень затеял, только чтобы сократить расстояние, разделявшее его и Редлина. Любопытство сжигало мальчишку изнутри, а так как сохранять теплые отношения с хозяином жилища ему больше было незачем, он решился на довольно отчаянный поступок.

Одним резким выпадом юноша вырвал из-под одежды руку Редлина явив на свет то, что отшельник так отчаянно надеялся скрыть. Годы беспощадны ко всем, у дряхлого старика не было и полшанса среагировать. Однако в следующее мгновение ликование не озарило лицо мальчика, вместо этого на нем появился ужас. С глухим ударом окровавленный кусок мяса плюхнулся на пол. Вне всяких сомнений, это было человеческое запястье. Совершенно ошеломленный парень отпрянул от Редлина и, чуть было не рухнув, уткнулся задницей в стол.

«Безумие… Что за сумасшествие творится кругом? Может, у меня лихорадка, а это все — лишь сон, порожденный больным сознанием?» — подумал юноша.

Правая рука парня совершенно случайно нащупала лежавший позади него нож, инстинктивно затем в него вцепившись. Редлин побледнел и от страха, по всей видимости, потерял дар речи. Медленно, словно ведомый маниакальными помыслами, юноша сделал на своей левой ладони неглубокий надрез. Боль, она была такой же, как и всегда, а значит, это не кошмар, происходящее с ним абсолютно реально.

— Все не так, как ты думаешь, — с большим трудом выдавил из себя старик.

Честно говоря, мальчишка вообще никак не думал. В его случае ни о каких теориях по поводу происходящего не могло идти речи, поэтому он решил позволить своему собеседнику разъясниться.

— Рассказывай. Но учти: спасти тебя может только правда.

Чем старше человек, тем лучше он подготовлен к своей финальной исповеди. У Редлина ушло всего пару минут, чтобы взять себя в руки и начать монолог:

— Если верить рассказам отца, корни моего рода произрастают не из здешних мест, а из забытого ныне графства Эрэнир. Мой дед — человек, к слову, крайне предприимчивый — был ростовщиком, или, если угодно, торговцем. Он зарабатывал, продавая на городских рынках пушнину, выменянную у жителей северных деревень на различные безделушки.

Как показывал его опыт, чем обособленнее деревня, тем выгоднее в ней сделки, поэтому он зачастую проводил в разъездах целые месяцы, выискивая самые интересные предложения. Так однажды дед нашел деревушку, безнадежно далекую и настолько никчемную, что она даже не имела названия, именно в ней, к слову, нам с тобой посчастливилось прожить жизнь.

Задолго до моего рождения графство Эрэнир постигла загадочная трагедия. Ее подробности мне неизвестны, есть только пара скромных теорий и догадок, которые дедушка изложил в своей книге. Однако, как бы то ни было, в результате мой предок оказался отрезанным от цивилизации, имея при себе лишь те скромные пожитки, которые он взял в очередную закупочную поездку. За неимением альтернатив дед со временем здесь обжился и даже создал семью.

Мой отец, как и я, был довольно поздним ребенком, вдобавок имел некую… особенность. При рождении его тело с трудом выполняло свои самые обыденные физические функции. Дедушка расстроился, но рук не опустил и со временем сумел добиться от сына в этом плане вполне приемлемых результатов. Однако ни о каких длительных путешествиях или пылающей в груди жажде приключений в случае папы говорить не приходилось. Свое призвание он нашел в качестве могильщика.

Земля на старом кургане не прогревается круглый год. Копать промерзшую почву всегда было нелегким трудом, зато торопиться в таких делах некуда, а усердия моему отцу хватало с лихвой. Одиночество и покой, идущие об руку с этим ремеслом, его тоже вполне устраивали. Словно безмолвный почтительный дух, он сутки напролет скитался по кургану, отгоняя диких зверей от могил, время от времени проводил погребальные ритуалы.

В те года работа могильщика была в большом почете, папа занимался своим делом, а деревенские в благодарность за хлопоты отдавали ему часть еды. Я пошел по его стопам, не один десяток лет трудился, не щадя спины, но с тех пор, как хворь покосила деревенские стада, людей куда больше стали заботить живые, чем мертвые. Очаровать деревенскую девчушку мне в свое время тоже не повезло, поэтому я, обессиленный годами и бездетный, оказался в совершенно безвыходном положении.

Сам знаешь, насколько голод беспощаден. Мои скромные запасы солонины быстро закончились, кожи со старых сапог хватило еще на пару дней. Отчаявшись, я решил пойти и выкопать последнюю могилу... Для себя. Однако совершенно случайно наткнулся на Элну. Девушка средних лет, она погибла задолго до твоего рождения. Одна из первых, кого я лично хоронил, но, несмотря на время, которое минуло с того дня, Элна ни капельки не изменилась. Ее бледное лицо выглядело так, словно только вчера холодная земля сокрыла его от дневного света. Меня осенило. Вечно ледяной грунт не дает телам гнить. Это был мой единственный шанс выжить…

Деревенские так и не догадались, или им просто не было дела. Видимо, в конце концов, куда проще отдать мертвого мне, чем маяться с ним самим.

— Почему ты не сказал мне?.. — не поднимая поникшей головы, прошипел парень себе под нос. — Ты обязан был… Постой. — Остатки разума покинули глаза мальчишки.

В мгновение ока он подошел к старику и, приставив ему к горлу нож, завопил:

— Моя мать! Что ты сделал с ее телом?! Говори!

Во взгляде Редлина вновь расцвел ужас. Казалось, старец пытается что-то ответить, но на деле из его горла вырывался лишь тяжелый хрип. Через мгновение свет в зрачках несчастного начал угасать. Свежая кровь обагрила руки юноши, теплая и липкая, она струилась на пол с его подрагивающих локтей. Держать старика уже было бессмысленно. Парень отстранился, а Редлин так и остался сидеть в своем кресле.

Безумие. Совершенно опустошенный, мальчик завалился на лежак и укутался в шкуры. Он беззвучно смотрел на горящее в печи пламя, языки которого плясали свой никогда не повторяющийся танец. Дрожь понемногу покидала тело. Сон начал медленно затуманивать глаза юноши, позволяя измотанному разуму наконец отдохнуть. Нет, он не спал как младенец. Ему снились кошмары.

Что-то слегка коснулось выглянувшей из-под шкур ноги мальчишки, как бы обвиваясь вокруг нее. Затем сильно сжало, почти до хруста. Парень попытался вскочить на ноги, но неожиданный рывок вновь свалил его на пол. Какое-то странное щупальце вцепилось в голень мальчика и резкими порывами вытаскивало его из хижины.

Перепуганный юноша хватался за все, до чего ему удавалось дотянуться, однако это не особо помогало. В последнем отчаянном усилии его ногти вонзились в деревянный пол. С каждым новым рывком они оставляли на нем глубокие царапины, но вскоре под натиском неумолимой силы начали надламываться и истираться один за другим. Еще рывок. С диким воплем мальчишка проснулся, подскочив на кровати. По его телу струился холодный пот, а сердце, казалось, вообще перестало делать паузы между ударами.

Спать больше не хотелось. Отдышавшись, парень первым делом закинул в печь немного дров. Первый долгий выдох сдул с уже заснувших углей пепел. Второй заставил их засиять приятным алым цветом, стремительно возвращая печной огонь к жизни. К концу третьего выдоха маленькие языки пламени с аппетитом облизывали недавно брошенные в него лакомства, уже похрустывая сухой древесной корой в качестве аперитива.

Редлин, по всей видимости, свалившийся ночью со стула, сейчас лежал на полу, взирая своими остекленевшими глазами куда-то в пустоту.

Сон, каким бы он ни был, помог мальчишке привести мозги в порядок. Теперь его сознание, отчасти переварив эмоциональную составляющую сложившейся ситуации, было готово к холодному, расчетливому осмыслению ее практической стороны.

«Никакого запаса еды у меня нет и не предвидится, а значит, уходить нужно сегодня же. Благо хотя бы понятно, куда идти. Горы — надежный ориентир, следуя ему, мне едва ли удастся заблудиться. Однако следы монстра тоже уходят на юг… Похоже, придется вернуться в деревню и пойти прямо по ним, так у меня хотя бы будет меньше шансов наткнуться на это существо лоб в лоб», — рассуждал юноша, перекладывая все оставшиеся в хижине дрова к себе в вязанку. Под конец процесса его взгляд сам по себе упал на лежавший у деревянного кресла труп.

«На коре и дубленой коже, конечно, можно протянуть какое-то время, но, боюсь, у меня нет выбора, — подумал парень, с ножом в руке направившись к Редлину. — Это будет запас… На крайний случай».

Глава 2

Холодное утреннее солнце, едва показавшись из-за верхушек сосен, бросило на опустевшую деревню свои тусклые рассеянные лучи. Со вчерашнего дня здесь мало что изменилось, только снега стало значительно больше. Сейчас им уже были заметены практически все напоминания о недавней трагедии. Улицы вернулись к прежнему запустевшему виду, а пустующие дома стонали от порывов ветра, слегка потрескивая распахнутыми, качающимися из стороны в сторону дверьми.

Единственным живым существом, скитавшимся в это утро по заброшенной деревушке, был среднего роста юноша, навьюченный до такой степени, что со стороны скорее напоминал ломового жеребца, нежели человека. Сегодня ему повезло. Изрядно заметенные следы монстра, берущие свое начало посреди центральной улицы, были едва различимы, но все же видны.

Разумеется, шагать по отлично спрессованному тяжелой поступью неизвестного существа снегу оказалось куда проще, нежели самостоятельно пробиваться сквозь сугробы. Однако, стоит отметить, в тяжелой меховой одежде сложно двигаться даже налегке, а если прибавить сюда полную сумку и плотную вязанку дров в довесок, то каждый новый шаг превращается в настоящее испытание.

Когда следы чудовища привели парня к опушке, он остолбенел под влиянием гремучей смеси переполнивших его эмоций. По обе стороны от оставленной монстром тропинки находились поваленные сосны. Судя по всему, тварь заламывала деревья, вставшие у нее на пути, с такой же легкостью, с какой человек сминает разросшуюся в поле траву. Вдобавок на обломанных ветках повсеместно виднелись следы крови, клочки одежды и даже куски плоти несчастных, которых существо, похоже, все же тащило с собой. Судя по кровавым отметинам, в высоту оно, вне всяких сомнений, в два-три раза превосходило взрослого мужчину. Мальчишку это, как ни странно, слегка успокоило. Зверь такого размера едва ли сумеет к нему незаметно подобраться, а значит, главное — не напороться на него самому.

Пообедал юноша на ходу, пожевав коры и старой оленьей кожи. Пить, разумеется, тоже хотелось, но для этого было необходимо разводить костер, что в текущей ситуации являлось недопустимой роскошью. Парень прекрасно понимал: если он всерьез надеется куда-то дойти, ему нужно в течение светового дня преодолевать максимально возможное расстояние.

Погода сегодня мальчишке благоприятствовала. Довольно слабый для здешних мест мороз пикантно покалывал его щеки, крайне живописно их разрумянивая, и любезно освежал воздух, с каждым новым вдохом поступавший в легкие паренька. Ветер лишь изредка, на порывах покачивал ветви деревьев, в остальное время создавая своим спокойствием прекрасную слышимость, которая, в свою очередь, прибавляла уверенности шагу юнца. Благодаря сваленным соснам впереди отчетливо просматривались горные склоны. Монстр, к слову, все еще двигался строго на юг.

Несколько часов спустя парень заметил на снегу странные отметины. Сперва они едва различимо вырисовывались подле глубоких вмятин, оставленных ногами загадочного монстра, но чем дольше мальчишка шел, тем отчетливее на тропинке проступал новый след. Создавалось ощущение, что вместе с существом путешествует человек, но разве такое возможно?

Закат без труда застал врасплох юношу, всецело поглощенного изучением таинственных следов. В считаные минуты солнце нырнуло за горизонт, на прощанье осветив небосвод своими последними алыми лучами. Пару мгновений спустя окрестности окутала тьма…

Продолжать движение стало слишком опасно, да и силы у парнишки были на исходе. Чтобы подыскать достаточно глубокий для ночлега сугроб, он начал осматриваться, наконец оторвав глаза от тропинки. Однако вскоре мысли о привале безвозвратно покинули его сознание. Чуть помотав головой, юноша заметил впереди мягкое оранжевое свечение. Костер… Причем горящий совсем неподалеку.

К собственному удивлению, изнемогающий от любопытства мальчишка решился на по-настоящему безрассудный поступок. Сбросив с уставших плеч их тяжелую ношу, он начал, едва дыша, красться в сторону загадочного света. Каждый новый скрип чуть покачнувшейся сосны заставлял юношу с утроенной силой вцепиться в древко своего копья. Однако ветер, слабо дувший ему прямо в лицо, отчасти и успокаивал. У существа, которое парень преследует, сильный нюх, когда на кону жизнь, о таких мелочах забывать не стоит.

Вскоре следы вывели юношу к небольшой полянке, открыв его глазам следующую картину. На противоположном краю прогалины пылал костер, обогревая возившегося подле него человека. Неизвестный, по всей видимости, что-то готовил или разогревал. Сложно было понять, наблюдая с такого расстояния, вдобавок в тот момент он мало интересовал мальчишку, ведь рядом с одиноким путником совершенно неподвижно стояло… Нечто.

Все теории, выдвинутые парнем прежде, оказались неверны. Жителей деревни никто не съедал и не уносил с собой. Загадочное существо было само собрано из тел несчастных. Гримасы ужаса застыли на их побелевших лицах, конечности, надломленные и изогнутые в самых противоестественных направлениях, плотно прилегали друг к другу, делая общую окровавленную массу похожей на какую-то чудовищную лепнину.

Итогом этой лепки являлась непропорциональная человеческая фигура метра четыре в высоту. Ноги существа, казалось, были немного коротковаты, в то же время объемная грудь и плечи не менее двух метров шириной придавали монстру еще более устрашающий вид.

Длинные руки создания доставали до середины его голеней, при этом все, что находилось ниже локтя, представляло собой некое подобие сотканной из трупного мяса дубины.

Вместо головы у существа был небольшой холмик, скорее походящий на короткую шею. Лишенный выраженных глаз, рта и, скорее всего, не имеющий каких-либо зачатков интеллекта, он, по всей видимости, носил исключительно декоративный характер.

Сейчас монстр выглядел опустошенным, он стоял на опушке совершенно неподвижно, словно статуя, созданная каким-то умалишенным энтузиастом.

Вывод напрашивался лишь один. Путник, суетливо выплясывающий сейчас вокруг костра, в который у него, наверное, упало что-то съестное, — колдун, причем явно не добрый волшебник из детских сказок. Это по всей видимости был мужчина, притом статный, высокий и завидно широкоплечий. Его одежда мало чем отличалась от меховых лохмотьев мальчишки, разве что была значительно новее. Лицо неизвестного затенял капюшон, а помыслы, судя по всему, омрачала неутолимая жажда крови.

«Надо убираться отсюда», — промелькнуло у юноши в голове. Однако снег, жалобно проскрипевший где-то позади, резко изменил вектор его мысли. На мгновение каждая мышца в теле паренька замерла, от испуга он даже перестал дышать. Второй колдун прошел буквально в паре метров от него и направился прямиком к костру. Человек среднего роста, узковатый в плечах, со стороны он походил либо на ссохшегося старика, либо на совсем еще молодого парнишку.

— Рад видеть тебя, Нэт! — вставая на ноги, выкрикнул сидевший у костра колдун. — Особенно в столь плачевном положении. Ближе подходить нет нужды, поболтаем на расстоянии, как давние знакомые.

Невысокий человек послушно остановился посреди поляны, метрах в десяти от своего собеседника.

— Знаешь, Крес, для мужчины своей комплекции ты на удивление малодушен. Что касается нашей встречи, лично меня она, напротив, ужасно расстраивает, — ехидно ответил второй колдун.

Его голос был очень приятным слуху, мягким, спокойным, без намеков на какую-либо старческую хрипоту или тяжесть.

— Хватит ерничать, клоп, — отрезал высокий. — За твоими плечами что-то не видно голема, а, как мы оба знаем, вернуться без него в Сэлтриван равносильно самоубийству. Так какими ветрами тебя сюда занесло?

— К великому сожалению, в отличие от аборигенов, вроде тебя, я крайне плохо ориентируюсь в этих всеми богами забытых местах. Судя по всему, мне посчастливилось сделать очередную петлю, а свет твоего костра поселил в моем сердце мимолетную надежду на то, что я наконец сумел отыскать среди тайги хоть какую-то, пусть даже самую никчемную на свете, деревушку. Только вообрази, какое глубокое разочарование подарила мне этой ночью возможность наблюдать твою физиономию.

Крес развел руки в стороны.

— Действительно грустная история. Обещаю заплакать, если по ее окончании тебе отрубят голову. Убедился, что здесь нет деревни? Теперь можешь проваливать.

— С радостью, только вот, боюсь, груз неуплаченного долга будет тяготить меня в пути. Помнится, мы поспорили на выходе из города, и, как видишь, я проиграл. Очевидно, ты справишься с миссией быстрее меня, а значит, тянуть с уплатой нет никакого смысла, к тому же, как тобою было верно подмечено, возвращаться в Сэлтриван без голема — затея весьма сомнительная.

— Ну конечно. Если совесть теперь не даст тебе покоя, то подходи ближе, погрейся у огня, а я, пожалуй, лягу спать. Во сне ведь меня будет еще проще прирезать! — возмущенно крикнул высокий колдун. — Настолько дремучих идиотов ищи в другом месте.

— Тот факт, что я выполняю свои обещания, так удивляет тебя лишь потому, что твои собственные слова не стоят и кучи мышиного дерьма. Как бы там ни было, вот то, о чем мы договаривались. — Нэт снял с плеча одну из своих сумок, достав оттуда какой-то причудливый шар.

— Хорошо. Кидай его мне.

Молодой колдун рассмеялся.

— Трусливый пес. Учти, удача рано или поздно тебя оставит. — Неловким движением он бросил шар в сторону огня, но до того неудачно, что последний плюхнулся в снег, едва ли пролетев половину пути.

— Не переживай, я сам подберу его... позже. Тебе, наверное, уже пора идти, столько дел, а ведь Урду ждет нас не позднее чем через неделю. — Крес учтиво склонил голову.

— Спорить не стану, мне есть чем заняться. Только не дай ему замерзнуть. — Нэт поклонился в ответ и тоскливо побрел куда-то на запад. Вскоре его силуэт поглотила лесная мгла.

Высокий колдун, судя по всему, до сих пор пребывал в смятении. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и, похоже, никак не мог решиться забрать из сугроба свой выигрыш. Наконец Крес начал не спеша подбираться к месту приземления загадочного шара, при каждом шаге внимательно осматриваясь. Хотя со стороны такая осторожность казалась неуместной, ее по итогу оказалось недостаточно. Стоило колдуну подобраться к цели, как вдруг окрестности огласил громкий хруст, и он вместе со своим сокровищем в мгновение ока ушел под землю. Чуть позже на поляне вновь нарисовался Нэт.

— Как жаль, — заговорил он, остановившись в паре метров от края недавно образовавшейся ямы. — Столь крепкий мужчина, находящийся на заре своего жизненного пути. Безмерное количество сулимых ему судьбою светлых перспектив порою ослепляло, но вот всего одна трагическая случайность безжалостно обрывает его чрезвычайно полезное для общества существование. Душещипательная история. До чего же глупо совмещать наличие подобных мне врагов с дурной привычкой устраивать привалы в одних и тех же местах. Как бы то ни было, я свое слово держу. Арохонд отныне твой, Крес, смотри только не умри от счастья.

Закончив свой монолог, Нэт выпрямился и направился к стоящему у костра голему. Затем колдун добрых десять минут что-то выискивал во всех ближайших к существу сугробах, а когда наконец нашел заветную безделушку, отправился на восток. Великан, чуть вздрогнув, зашевелился и пошел за ним следом. В ночи еще долго не стихал грохот тяжелых шагов, сопровождаемый жалобным треском заваливаемых деревьев.

До глубины души поглощенный происходящими на поляне событиями юноша только сейчас осознал, до какой степени он уже окоченел. С каждой секундой его раздумий ожидание становилось все более невыносимым. Наконец страх сдался окончательно и покинул грудь мальчишки, уступая дорогу абсолютно безрассудному авантюризму. Парень уверенно выкорчевал задницу из сугроба и, до скрипа вцепившись в древко своего копья, направился прямиком к яме. Идти пришлось строго по следам Нэта. Ограниченная относительно скромными познаниями юноши фантазия попросту не могла даже вообразить, что еще способно скрываться под снегом этой непримечательной лесной полянки.

Поравнявшись с краем пропасти, мальчишка увидел Креса, безмятежно покоившегося на ее дне. Окровавленный позвонок, чуть торчащий из шеи колдуна, однозначно намекал на то, что его падение было крайне неудачным. Прямо напротив лица несчастного лежал загадочный шар, манящий окончательно поддавшегося любопытству парня, как влечет мотылька свет керосиновой лампы.

«Что такое этот Арохонд? Наверняка что-то ценное, — витало у него в голове. — В глубину яма метра три, копать такую в одиночку нужно без преувеличения неделю. Скорее всего, и здесь не обошлось без колдовства. Однако этот вывод никак не помогает мне в нее спуститься.

Похоже, придется тащить сюда одно из поваленных монстром деревьев. Развлечение, конечно, сомнительное, но, надеюсь, оно того ст…»

Тяжкие раздумья юнца прервал грунт, начавший уходить у него из-под ног. В следующую секунду парень уже лежал на дне злополучной дыры. От сильного удара головой его сознание начало медленно затухать. В глазах темнело. Крупные хлопья снега не спеша падали ему на лицо. Все заботы и мысли улетали прочь, он словно проваливался, уходил еще глубже под землю. История мальчишки подходила к концу, его имя, никому не известное, исчезало, подобно утреннему туману.

— Сэнни... Просыпайся, — прогнал небытие прочь приятный мелодичный голос.

Юноша открыл глаза, но толку от этого было не много: все вокруг застилала бесконечная белая пелена. От ямы, тайги, гор, облаков не осталось и следа, куда ни глянь, лишь нескончаемая снежная буря.

— Сэн… Иди ко мне, — донеслось откуда-то из пурги.

Закрыв лицо ладонью, парень сделал первый неуверенный шаг навстречу таинственному зову. В ту же секунду сильный порыв ветра попытался откинуть его назад, но мальчишке удалось устоять.

Голова юноши, казалось, пустовала. Тысячи вопросов, которые в такой ситуации парню следовало бы себе задать, сейчас нисколько не интересовали его затуманенное сознание. В мыслях ютилась лишь одна идея: «Нужно идти вперед. Во что бы то ни стало».

На каждый новый шаг мальчишки беспощадная пурга реагировала с неистовой злобой, а снег с такой скоростью бился о его лицо, что, казалось, разрывал кожу на куски. Наконец впереди стал различим чей-то силуэт.

Это была молодая стройная девушка. Длинные светлые волосы, по какой-то причине не тронутые стихией, непринужденно струились по ее плечам, в то время как белоснежно белое платье развевалось на ветру.

— Мама? Ты ведь умерла, — дрожащим голосом заговорил юноша.

— Прекрати, глупыш, я здесь, рядом, — убаюкивающе-нежно ответила девушка. На ее мертвенно-бледном лице сияла милая кроткая улыбка.

— Нет... Подожди... Ты мертва...

— Неужели? — Не спеша она протянула руку к его лицу. до слез ужалив мальчишку повеявшим от ее ладони холодом.

— Где твой отец?

— Он на охоте.

— Как давно? Шесть, может, семь месяцев? Сколько он уже охотится в одиночку? Зверей в лесу, должно быть, совсем не осталось, — девушка рассмеялась. — Ты можешь лгать кому угодно, даже собственной матери. Но нет ничего глупее, чем врать самому себе, — с каждым новым словом ее голос набирал силу.

— Нет... Я не...

— Ты хочешь выжить? Думаю, да, это ведь самое главное? Смелее. — Она вновь протянула руку. — Откуси кусочек.

— Нет… Прекрати… Я не стану. — Парнишка отпрянул прочь.

— Раньше ты ел с большим аппетитом. — Лицо девушки стало строгим, а волосы, казалось, начали слегка парить.

— Я не знал! Клянусь, я не знал!

— Ложь! — ее голос стал подобен грому, глаза покрылись коркой льда. — Ты видел, как люди в деревне смотрели на тебя, заметил, когда они начали сторониться, перестали разговаривать. Ты знал, что у мяса странный вкус. Почему никто, кроме тебя, не ходил к старику? Не требовал поделиться? Кого ты пытаешься обмануть? Меня или себя? — последние слова уже попросту оглушали юношу, провоцируя страшную головную боль. — А впрочем, тебе уже известно, какова я на вкус. Мой черед! — закончив, девушка набросилась на Сэнни, глубоко вонзив свои зубы в шею несчастного. Из груди мальчишки вырвался истошный вопль. С большим трудом ему удалось откинуть прочь озверевшую девицу. Зловещая гримаса искривила ее обагренное кровью лицо, а изо рта торчал кусок свежевырванной плоти. В отчаянной попытке замедлить начавшееся кровотечение Сэн плотно прижал ладонью свою рану, которую, помимо прочего, сильно жгло.

— Хватит, мам, остановись, прошу тебя! — заскулил парень, пятясь от сумасшедшей прочь. Огонь от его шеи с поражающей быстротой распространялся по всему телу, ощущение было такое, будто кровь в жилах юноши вот-вот закипит. В глазах от боли начало темнеть.

С завидной для его положения прытью Сэнни вскочил на ноги. Тело мальчика буквально пылало, по коже реками струился пот, можно было подумать, он ночевал в бане, а не в яме посреди тайги. От левой части шеи непрерывно исходила ноющая боль, однако тщательно ощупав проблемный участок юноша не сумел обнаружить на нем открытых ран. Напротив, там, судя по всему, образовалась какая-то таинственная опухоль.

«Что произошло? Почему я не замерз насмерть?» — подумал Сэн.

Косвенно ответить на мучавший мальчика вопрос сумела скорлупа, разбросанная возле куда менее удачливого любителя прыжков в яму. Загадочный шар, по всей видимости, оказался яйцом, и из него явно что-то вылупилось.

«Ты жив благодаря мне», — прозвучал у Сэна в голове незнакомый голос. Он был тихим, размеренным, как когда кто-то шепчет вам прямо в ухо, уверенный, что вы услышите каждое слово.

— Ты арохонд? Что тебе нужно от меня? — говорил Сэнни, тщательно оглядываясь по сторонам в надежде зацепиться глазами за что-нибудь подозрительное.

«Ничего. Я явлю себя, только успокойся и прекрати дергаться», — ответило существо.

— Хорошо! — вскинув руки вверх, крикнул мальчишка.

В следующее мгновение прямо под одеждой Сэна зашевелилось что-то постороннее. Ощущение, к слову, было не из приятных. Парень от испуга побледнел, а по его спине пробежали холодные мурашки.

«Медленно загляни себе за шиворот».

Сэнни послушно ослабил тесьму и растянул ворот. В темноте его меховой куртки блеснуло множество черных круглых глаз. Мгновением позже существо чуть больше выползло на свет. Это был паук. Его тело бледно-бежевого цвета размером едва ли превосходило полевую мышь, но длинные лапки, даже тщательно поджатые, занимали добрую половину мальчишеской груди.

— Почему ты спас меня? — поборов переполняющие его эмоции, поинтересовался Сэн.

«Замерзать сразу после перерождения в мои планы не входило, а второй идиот был уже мертв, когда я прогрыз скорлупу. Выбор очевиден. К слову, тебе нет нужды голосить, распугивая местную живность. Все посещающие твою голову мысли я прекрасно слышу».

«Этот факт немного настораживает, — подумал Сэнни. — Да уж, теперь мне будет непросто входить в доверие к людям. С таким-то питомцем».

«Я тебе не ручной зверек, человек», — паук начал приподниматься, растопыривая лапы, теперь он с большим трудом умещался на теле паренька.

«Легче, легче… дружище. Пожалуй, нужно придумать тебе имя».

«Не перенапрягайся, можешь обращаться ко мне Барбадос. Боюсь, ты обманулся тем, что я недавно появился на свет… — На секунду паук как будто бы задумался. — Арохонды периодически перерождаются, поэтому поверь: в твоих мыслительных способностях я не нуждаюсь. Только элементарная физическая деятельность. Например, сейчас тебе нужно завязать воротник, становится холодно», — Барбадос снова сжался и начал уползать под одежду.

— Понятно, похоже, пылкой щенячьей любви от тебя ждать не стоит, — пробубнил Сэн, туго затягивая тесьму своего ворота.

Мальчишка осмотрелся. Солнце, вовсю освещавшее небеса, вне всяких сомнений, взошло уже несколько часов назад. Стены ямы, пленниками которой они с Барбадосом являлись, были ровными и абсолютно отвесными, за исключением того места, где вчера вечером произошел обвал.

«Наверное, взбираться следует именно здесь», — подумал юноша, с прищуром осматривая лишь слегка осыпавшуюся наверху трехметровую преграду.

«Впечатляюще, — в следующую секунду раздалось у него в голове. — Самое удивительное, что эта мысль посетила твое сознание сразу после недавнего падения. Похоже, отдых в подобных канавах местным людям по вкусу».

«Барбадос, ты не мог бы оставить мой разум в покое? Я просто... прикидываю варианты», — оправдался парень.

«Боюсь, это невозможно. Как мы видим, без присмотра человек твоего интеллектуального уровня способен самоубиться за пару минут».

«Хорошо, какие у тебя идеи?»

«Сразу понятно, что ты великий мыслитель.

Эта яма создана магией, в основе которой лежит огонь. Кто-то на десятки метров в глубину прогрел на этом месте грунт, вытопив из него весь лед и спровоцировав тем самым подобный провал.

От такого заклинания окружающая яму земля не могла не впитать часть тепла, а значит, непременно разрыхлилась. Стоит попробовать до конца осыпать валяющимся здесь копьем уже частично обвалившуюся стенку нашей западни. Только аккуратнее, мальчишка, не поймай головой какую-нибудь глыбу».

— Меня зовут Сэн, — сказал парень, улыбнувшись, скучать с таким спутником ему точно не придется.

Как бы то ни было, на деле все оказалось гораздо сложнее, чем в теории. Неравный бой с ямой отнял у юноши примерно полтора часа, но по итогу его усилия оказались ненапрасными. Наконец выбравшись наружу, он первым делом сполна насладился бодрящим дуновением северного ветра, до костей прониза́вшего парня своей любовью, а затем отправился на поиски брошенных им вчера вечером вещей.

Когда солнце преодолело две третьих своего дневного пути, костер, обогревавший вчера колдуна, воспылал вновь. Рядом с ним разогревалась до краев набитая снегом чаша, а сам Сэнни сидел на стволе поваленной сосны, остругивая одну из ее тонких ветвей. Оживленное движение, без каких бы то ни было предпосылок начавшееся под одеждой паренька, на мгновение отвлекло его от работы.

— Ты не мог бы не ерзать, Барбадос? Это слегка неприятно, — возмущенно пробубнил мальчишка. — Что у тебя там вообще творится?

«Я плету кокон».

— Какой еще кокон?! — чуть ли не подпрыгнув, крикнул парень. — Для начала стоило спросить мое мнение на этот счет, ты так не думаешь?

«Нам идти несколько недель, а по ночам в здешних краях холодновато. Как я уже говорил, оледенение с летальным исходом в мои планы не входит, поэтому с некоторыми неудобствами придется мириться. Тебе, кстати, с ним тоже будет теплее, так что не нервничай».

— Ощущение не из приятных, — насупившись, заметил Сэн. — Ты будешь мясо? — спросил парень, уже насаживая кусочки на недавно изготовленный деревянный шампур. — Сразу говорю: еды у нас не много. Правда, гораздо больше, чем было у мертвого колдуна. Он, по всей видимости, так отъелся на сосновых шишках.

«Не волнуйся, я не прожорливый».

Стоило жару пламени коснуться мяса, как оно начало источать приятный сладковатый аромат.

«Это что, человечина? — риторически поинтересовался Барбадос, когда ветер своим порывом донес до него аппетитный запах. — Возможно, ты не так безнадежен, как мне казалось».

— К сожалению. В нашей ситуации выбирать не приходится, но не обольщайся, мы не будем есть такое постоянно.

«Говори за себя, и не стоит заводить привычку отвечать мне вслух, другим людям это покажется странным».

«Да уж, в остальном, конечно, мало странностей в человеке, к груди которого прилеплен кокон с огромным пауком внутри. Как я, кстати, потом его сниму? Ты же клеишь его прямо на кожу».

«Долгая дорога всегда полна испытаний…»

Часть вторая

«В ушах уже звенит от постоянного грохота, а от этого парня дурно пахнет, даже несмотря на мороз».

Второй день Нэт уныло брел сквозь сугробы практически без остановок. Это, к слову, большая глупость. Опытные северяне, путешествуя, наоборот стараются делать привалы почаще и хорошенько высыпаться, так как в момент, когда обычный человек проснется от холода, изможденный дальней дорогой путник замерзнет насмерть.

Однако у Нэта были свои резоны: ему до тошноты не терпелось избавиться от голема. Вдобавок он, уверенный в своих силах, считал, что в его ситуации спать посреди тайги рискованно и бессмысленно. Все равно отдохнуть как следует у него получится только в Сэлтриване. Несмотря на все тяготы пути, мысли о теплой ванне и мягкой постели заставляли физиономию юного волшебника расплываться в блаженной улыбке.

Наконец Нэт вышел на опушку. Чуть правее, метрах в пятидесяти от места, где он остановился, в земле брал свое начало разлом.

Своими размерами это природное явление, без сомнений, было способно поразить даже самый искушенный взор. Огромная расщелина в длину достигала нескольких километров, а в ширину ближе к середине набирала более трехсот метров. О ее глубине красноречивее всего могут поведать сказания местных, гласящие, что упавший туда человек, даже за тысячу лет, не достигнет дна.

— Прекрасно, мне уж начало казаться, что это никогда не закончится. Ну что, мой огромный, вонючий и абсолютно безмозглый друг, боюсь, нам скоро придется расстаться. Знай, мне тяжело будет смириться с такой утратой, но, надеюсь, за тебя щедро заплатят. С увесистым мешочком золотых на поясе я быстро найду, чем себя утешить.

Голем, разумеется, ничего не ответил. По правде сказать, монстр, несмотря на весь свой устрашающий вид, был абсолютно бесполезен. Когда людей высылали на эту миссию, им выдавали три вещи. Кристалл — центральный элемент магического обряда. Его нужно было расположить в центре большого скопления людей. Свиток с заклинанием, которое необходимо прочесть после, и амулет, защищающий носителя от губительных чар, а также вынуждающий голема следовать за ним.

Принцип на удивление прост. Заклинание высвобождает магию, сокрытую в кристалле, которая, в свою очередь, использует для создания гиганта всю человеческую плоть в радиусе сотни метров.

Однако не стоит полагать, что это задание было плевым делом. Представьте, что к вам в деревню пришел незнакомец, достал какой-то камень, сел на колени и начал упорно бормотать себе под нос ахинею сомнительного содержания. Пожалуй, первое, что приходит на ум: «А не ткнуть ли мне этого парня копьем? Просто для спокойствия…» Поэтому приходится импровизировать, убеждать, втираться в доверие. Если свиток прочтен, люди обречены. Магия неустанна, безжалостна.

Когда Нэт добрался до первых врат Сэлтривана, с момента, как он пошел вдоль ущелья, минуло два долгих часа.

Само это место напоминало крутой широкий спуск в подземелье, находящийся в настораживающей близости от огромного разлома. Рискнув пройти по прекрасно утрамбованной снежной дороге, человек оказывался в высоком туннеле, затем, углубившись еще метра на четыре под землю, он уже натыкался на сами врата. Они представляли собой две створки, на скорую руку сколоченные из грубо обработанных сосновых стволов, по три метра в высоту и полтора в ширину каждая. Подле этой незамысловатой конструкции располагался своеобразный барак, выполненный в схожем, абсолютно прагматичном стиле.

Сразу по приходе Нэта встретил чрезвычайно любезный для этих мест стражник.

— Топот этих сволочей ни с чем не спутаешь, — сказал он, кивнув в сторону голема. — Я уже отправил человека за жрецом, можешь пока подождать в нашей хижине.

Бедолага выглядел весьма помято, в его глазах отчетливо просматривалась досада, вызванная необходимостью что-то делать, вместо того чтобы сладко дремать в своей конуре. Вообще, сэлтриванских служителей порядка от обычных проходимцев зачастую отличали только самобытные медные заколки на меховых куртках. По задумке они должны были хотя бы отдаленно напоминать кисть правой руки, но по итогу у местных кузнецов зачастую получалась безделица, скорее походящая на лепешку причудливой формы.

Впрочем, на сути дела это никак не отражалось. Любой, даже изредка посещающий город человек быстро соображал, что, если у высокого мордоворота со звериным оскалом на груди сияет какая-нибудь медная хреновина, это, скорее всего, стражник.

Новость Нэта, конечно, не обрадовала, меньше всего ему сейчас хотелось дожидаться жреца. Однако с големом, разумеется, входить в город было строго запрещено, ибо столь опрометчивыми поступками можно без труда лишить сэлтриванцев аппетита и посеять в их душах сомнительные настроения. Колдун, расстегнув ворот куртки, снял со своей тонкой шеи амулет, а затем положил его к ногам чудовища.

— С превеликим удовольствием воспользуюсь твоим гостеприимством, — ответил Нэт стражнику, сопроводив свои слова чрезвычайно деликатным, кротким поклоном.

Не растрачивая время попусту, они оба направились прямиком в барак. Внутри эта незамысловатая постройка была больше чем наполовину заполнена штабелями просушенных дров. Остальное пространство занимала каменная печь, стол, два стула и пара кроватей, на одной из которых Нэт имел смелость без промедления расположиться. Однако, даже абсолютно измотанный дорогой, он не питал сладких иллюзий по поводу своих шансов здесь хоть немного отдохнуть.

Говоря откровенно, места хуже этого во всем Сэлтриване было не сыскать. Сразу за первыми вратами располагался естественный скальный мост через огромное ущелье, достигавшее здесь метров двести пятьдесят в ширину, и хотя ворота почти круглосуточно оставались закрыты, ледяной ветер, гуляющий взад-вперед по разлому, постоянно просачивался сквозь щели их бревенчатых створок. Как итог, в туннеле неустанно гудел пробирающий до самых костей сквозняк.

Сколько бы дров несчастные, дежурящие здесь стражники ни утрамбовывали в свою печь, во сколько бы шкур ни закутывались, их тяжелая служба включала в себя постоянный насморк, кашель и чрезвычайно пессимистичный взгляд на свою судьбу.

Сам город Сэлтриван располагался намного дальше этого места, а если выражаться корректнее, глубже. Пересекая мост, что, к слову, сделать было не так-то просто из-за нещадно сдувавшего тебя в бездну ветра, человек натыкался на вторые городские врата, а минуя их, оказывался в широком винтовом туннеле, спускавшем своего гостя на многие сотни метров под землю.

Основным поводом для гордости, по мнению местного вождя, являлась абсолютная неприступность города. Оспаривать это заявление бессмысленно. Мост сводит на нет любое численное преимущество и прекрасно обстреливается из бойниц, осадные лестницы ставить попросту некуда, а применить катапульты или требушеты в столь ограниченном пространстве невозможно. Остается только втупую таранить вторые врата каким-нибудь бревном, в лучшем случае обитым металлом, притом что сами они представляют собой массивную стальную решетку.

Однако кому вообще придет в голову штурмовать Сэлтриван? В крайнем случае достаточно попросту осадить мост, обрекая всех жителей города на голодную смерть.

Подытожив, можно смело заявить, что неприступность никому не нужного, хоть и, безусловно, огромного, склепа на краю света — весьма сомнительный повод для бахвальства, но таков был Урду. Спаситель севера начинал с того, что собрал под свои знамена самые крупные местные деревни, после чего промышлял грабежами мелких разрозненных селений. Однако долго прожить разбоем в этих краях невозможно. Те, кого можно убить и ограбить, быстро закончились, а налаживать торговлю с южными городами или как-либо развивать собственный народ Урду был интеллектуально не способен. Потому в мировой картине он являлся обычным полоумным, властвующим над промерзшими пустырями.

Судьба жестокого тирана казалась очевидной, однако ситуация резко изменилась, когда он каким-то образом сумел в мгновение ока создать такой подземный город, как Сэлтриван. Ни одному, даже самому просроченному чародею подобное могущество и не снилось, а впечатлительные северяне, воочию узрев столь великую силу, разумеется, возомнили его божеством. Власть безумца стала неоспоримой, а жажда крови — неутолимой.

Сейчас взор Урду упал на земли, простирающиеся южнее горных хребтов, климат там куда благоприятнее, а деревни — зажиточнее.

Правление в Сэлтриване спаситель севера разделил на две руки. Правая — стража, они следят за порядком и являются по совместительству подобием регулярной армии. Левая — жрецы, относительно новая, малочисленная группа людей, занимающаяся личными поручениями Урду, а также неустанно рассказывающая людям сказки об их богоподобном мессии.

Дверь халупы вновь проскрипела лишь через несколько часов. Нэт к этому моменту уже мирно посапывал в унисон бушующему в тоннеле ветру.

— Вставай, п-парень... Теб... Вас ожидают снаружи, — сказал вошедший в барак стражник. Его озабоченный и даже слегка напуганный вид настораживал, поэтому Нэт буквально подлетел с койки. Когда юный волшебник покинул барак, его опасения окончательно подтвердились.

Он предполагал, что забирать голема непременно явится серьезная персона, однако настолько важных гостей не ждал. Кровавое месиво с умным видом осматривал не кто иной, как Сарис, один из приближенной к Урду троицы. Вся верхушка левой руки состоит из трех человек: плеча, коим является верховный жрец Албу, а также двух локтей — старших жрецов Сариса и Рэсула. У каждого локтя есть по три кисти, а у каждой кисти — по пять пальцев.

Безусловно, на первый взгляд иерархия довольно примитивная, но зато легко запоминающаяся. Вдобавок при такой системе у каждого, даже самого недалекого северянина всегда есть с собой пара шпаргалок, позволяющих понять, как низко ему необходимо кланяться. Ну и, в конце концов, стоит с пониманием отнестись к интеллектуальной одаренности самого Урду, являвшегося единоличным автором данной идеи.

К слову, со стороны жрец выглядел как обычный базарный пройдоха. Брови, борода, усы и прочие волосы у него были ужасно грязными, а также разрослись до каких-то совершенно неприемлемых размеров, практически полностью скрыв лицо. Из-под плотнейшего волосяного покрова торчал только нос картофельной формы да пара темно-коричневых глаз. Вдобавок этот коренастый коротышка постоянно умудрялся закутываться в свою безмерно дорогую, крепленую железом мантию из медвежьих шкур так, словно только что стянул ее с пьяного прохожего.

Однако стоит сказать: в Сэлтриване нет человека несчастнее, чем тот, кто позволил себе обмануться внешним видом Сариса. На поиски существа более лицемерного, жестокого и мстительного можно безрезультатно потратить десятилетия.

— Разумно ли, юноша, в угоду своим жалким мотивам оставлять столь ценное для народа севера создание без присмотра? — поинтересовалась говорящая борода, не отрывая своих блестящих глаз от мерзкой лепнины.

«Кретин, каких поискать! — разразился Нэт внутренним негодованием. — Что может случиться с огроменным заколдованным куском мяса, мирно тухнущим посреди туннеля?»

— Простите, Сарис. Дорога меня совершенно измотала, — ответил он, учтиво склонив голову. — Дабы как можно быстрее выполнить волю Урду, я двое суток шел без остановок, поэтому по прибытии сюда едва стоял на ногах.

— Печально. Столько усилий, но, несмотря на них, ты явился в город лишь тринадцатым, — протянул старший жрец тоном до того самодовольным, будто бы он сам мог за пару часов собрать в окрестностях тысячу големов, разумеется, даже не побрив при этом бороды.

Закончив свою порицательную речь, Сарис со словами «твоя плата» швырнул к ногам колдуна мешочек золотых. Нэт, само собой, принял критику к сведению, даже ни разу мысленно не назвав ее автора «просаленным старым хряком, с трудом и не всегда успешно отличающим отруби от собственного дерьма», а затем поднял с пола кошель, который, кстати, оказался вполовину легче, чем было обещано. Сетовать на судьбу или тем паче требовать свое юный волшебник не стал, напротив, он, как опытный стратег, поспешил учтиво удалиться подальше от опасного маразматика.

Благо побледневший стражник, имевший несчастье притащить к своему посту бедствие в виде верховного жреца, несмотря на мороз, учтиво поджидал Нэта прямо у ворот. Одна из сосновых створок не без труда отворилась, и колдун, проскользнув в образовавшуюся щель, оказался на естественном мосту через разлом.

Основание этого абсолютно пологого скального перехода, достигавшего в ширину около пяти метров, брало свое начало далеко внизу, где-то в самой глубине ущелья. Человек, вне всяких сомнений, никакого участия в его создании не принимал, но и роль природы в данном процессе вызывала определенные сомнения. Как посреди места, являвшегося, по сути, просто огромной трещиной в земной коре, могло появиться подобное образование? На объяснение данного феномена напрашивается лишь одна версия — магия. Однако масштабы одного только этого моста говорят о какой-то поистине запредельной силе чародея, его сотворившего.

Придерживаясь за натянутую вдоль перехода веревку, Нэт уже через пять минут добрался до вторых сэлтриванских врат. Внушительных размеров отверстие в сплошной скальной породе лишь наполовину перекрывала поднятая вверх массивная металлическая решетка. Хотя местные стражники не польстили дорогому гостю своим личным галантным приветствием, колдун отчетливо ощутил на себе взгляд их зорких глаз, сопровождавший его сквозь многочисленные бойницы. Спуск по винтовому тоннелю, последовавший сразу после пересечения вторых врат, отнял у Нэта еще около часа, и только по его окончании перед взором путника наконец предстал Сэлтриван.

От своеобразной, зловещей красоты этого города в жилах стыла кровь. Все стены огромной пусто́ты, внутри которой он находился, состояли из какой-то застывшей вулканической породы. Со сводов, уходящих вверх на несколько сотен метров, свисали многочисленные кристаллы впечатляющих размеров, освещавшие подземелье своим блеклым потусторонним светом. Также в картину привносило разнообразие бесчисленное количество произраставших здесь грибов. Чаще прочих встречались грибницы, состоящие из причудливых поганок с темно-зелеными шляпками, порою достигавшие чуть более метра в высоту.

Дома, будто бы целиком отлитые из породы, не имели ни одного кривого изгиба или асимметричной линии. Со стороны они напоминали гигантские застывшие капли различных размеров. Их полностью заросшие всевозможными кристаллами оконные проемы носили исключительно декоративную функцию. Даже самую мутную и бессмысленную картину разглядеть сквозь них было возможно только с огромным трудом, а свет подобное окно практически не пропускало. Все без исключения тяжелые, литые из камня двери украшала изысканная гравировка. Каким образом создавались их петельные механизмы, вмонтированные в породу без единой трещинки, — очередная загадка, впрочем, мало интересовавшая проживавших здесь ныне людей.

Дорога до трактира с варварски присобаченной к одной из его стен вывеской «Горячий источник» заняла у Нэта считаные минуты. Все подобные заведения, а также торговые лавки, рынки и бордели находились около выхода из спиралевидного тоннеля. Чуть глубже на узких сэлтриванских улочках располагались дома всевозможных горожан средней зажиточности: от жрецов до простых ремесленников. Правее находились трущобы, заселенные гремучей смесью из различного сброда и шахтеров, а на противоположном конце города в огромном дворце ютился владыка севера вместе со своими приближенными.

Пастухи, днями напролет гонявшие свои стада в поисках ягеля по снежным пустыням, спускались в Сэлтриван исключительно при крайней необходимости, обусловленной чаще всего желанием продать оленей на мясо и что-нибудь себе прикупить. Дома, волей Урду выделенные им в пользование, зачастую пустовали или обживались местными неприкаянными бездельниками.

Ловко управившись с тяжелой дверью, Нэт проскользнул внутрь трактира. Устроен он был просто: пространство первого этажа делилось пополам сколоченной из сосны барной стойкой. В одной из частей находились столы для посетителей, а во второй располагалась кухня, сокрытая от посторонних глаз тонким простенком. Вообще, интерьер сэлтриванских домов вызывал смешанные эмоции. Литые из породы своды, стены и лестницы совершенно не гармонировали со сколоченной на скорую руку мебелью, а всевозможные пожитки северян выглядели просто нелепо на фоне резных каменных сундуков и старинных кристаллов, освещающих здания изнутри.

Сейчас «Горячий источник» пустовал. Гробовую тишину прерывало лишь чавканье двух оборванцев, что-то жадно уплетавших, сидя за дальним угловым столиком. Нэта, уже настроившегося хорошенько поспать, такая обстановка, разумеется, вполне устраивала. Едва переставляя свои гудящие от усталости ноги, колдун добрался до пустовавшей барной стойки и уселся на ближайший к заднице стул.

«Куда запропастилась эта карга?» — мелькнуло у него в голове.

Минутой позже из кухни выпорхнула молодая девчонка, которую Нэт прежде здесь никогда не видел. Она была среднего роста, с хорошей фигурой и длинными русыми волосами. Лицо в целом вызывало симпатию, однако картину слегка омрачали чересчур крупные глаза светло-коричневого цвета.

— Здравствуй, — заговорил Нэт без особого энтузиазма. С одной стороны, ему было интересно, куда подевалась Мэлита и откуда взялась эта барышня, но с другой — колдун до того вымотался, что уже едва мог сидеть, поэтому решил отложить излишние беседы на потом. — Хочу остановиться здесь на недельку-другую, а также что-нибудь съесть.

— Привет, — девушка явно оживилась, а кроткая улыбка разительно преобразила ее лицо. — Меня зовут Лана. У нас как раз есть отличный суп из оленины и свободная комната на втором этаже.

— Отлично, Лана, я очень устал, прошу, принеси еду мне наверх, — закончив фразу, Нэт оставил на стойке два золотых.

В ответ девушка кокетливо вручила ему ключ.

— Рисунок на головке твоего ключа соответствует изображению, вырезанному на двери арендованной комнаты. Обед я принесу минут через десять.

— Буду ждать, спасибо, — пробухтел колдун, с огромным усилием воли отрывая свою задницу от стула.

Поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, Нэт оказался посреди кольцевидной площадки. Здесь по кругу располагалось десять деревянных дверей, обозначенных едва различимыми в блеклом свете гравировками. Отыскав среди них ту самую, полумертвый кудесник наконец ввалился в свою комнату.

Она, к слову, была совсем крохотной. Одноместная кровать и скромный неошкуренный деревянный столик занимали две третьих всего помещения. Окна́ здесь тоже не наблюдалось, а единственным источником света являлся небольшой кристалл, наросший на потолочный свод.

Супа Нэт не дождался. С порога колдун рухнул на кровать, попутно накрыв назойливо сияющий камень шапкой из плотной оленьей шкуры. В комнате, как и во всем Сэлтриване, было довольно тепло, можно даже сказать, жарковато.

Весь город вместе со своими жителями обогревался системой горячих подземных рек, протекавших прямо под ним. Разумеется, температура от места к месту разнилась. Так, например, вблизи винтового туннеля, через который в Сэлтриван ни на секунду не прекращающимся потоком поступал морозный северный воздух, было гораздо холоднее, чем в находящихся в низине трущобах, где порою люди, изнемогая от жары, ходили голышом.

Печи в городе, за исключением кузниц, топились как можно реже и только ради готовки. При этом дрова, доставляемые сюда с поверхности, имели на рынке серьезный спрос, а соответственно, продавались втридорога. Пожалуй, стоит отметить еще один занимательный факт. Поганки с темно-зелеными шляпками, буквально прораставшие здесь на каждом шагу, в отличие от своих соплеменников, в подсушенном состоянии прекрасно горели. Однако их вырубка по какой-то причине была строго-настрого запрещена жрецами и каралась чрезвычайно жестоко.

Противный глухой скрежет замочного механизма прервал глубокий сон Нэта. Колдун неспешно протер глаза и, скрестив ноги, уселся на кровати. Мгновением позже в комнату вошла Лана, а сразу за ней влетел куда более желанный гость. Средней ширины поднос с тарелкой горячей, дымящейся похлебки и небольшим стаканом сейчас своим видом вызывал у волшебника какие-то совершенно непередаваемые эмоции.

— Проснулся наконец? Я уже третий раз еду разогреваю, — сказала девушка, украсив свое лицо искренней улыбкой. — Так крепко спишь. Недавний дебош разбудил даже твоего глухого соседа, а ты все сопел, как невинный младенец.

Сказанное Ланой наталкивало Нэта на мысль, что он уже немало продрых, однако спрашивать у девчушки, сколько именно, было совершенно бессмысленно. Еще одна особенность жизни в Сэлтриване — невозможность ориентироваться во времени. Тут не видно солнца, а до песчаных часов северяне еще не додумались, поэтому о том, день сейчас или ночь, знают только люди, недавно спустившиеся с поверхности.

Когда девушка переставила содержимое подноса на стол, на глазах Нэта от счастья проступили слезы. Крупные куски разваренной оленины практически до краев заполняли миску и лишь местами перекрывались густым горячим бульоном. Аромат, мгновенно заполнивший помещение, вызвал у колдуна столь обильное слюноотделение, что он чуть было не захлебнулся. Аккуратно вытянув кусочек мяса из тарелки, Нэт принялся его бережно обдувать, предвкушая грядущее удовольствие. Вкус не разочаровал. Скорчив до тошноты довольную физиономию, чародей свободной рукой схватил стакан и сделал из него скромный, изысканный глоток. Вопреки ожиданиям, поданным ему напитком оказалась вовсе не обычная вода, а что-то… алкогольное?

«Какому безумцу взбрело в голову притащить в такую дыру виноград? — мелькнуло у Нэта в голове. — Стоит выспросить подробности у красотки».

Лана тем временем уже уходила, бестактно проигнорированная и до сих пор не удостоенная даже приветственного слова.

«Проклятье, из головы напрочь вылетело, как там ее зовут. Что-то на Д… или…»

— Солнышко, откуда в трактире взялась выпивка?

— Не знаю, — немного засмущавшись, ответила окликнутая девушка. — Я совсем недавно в Сэлтриване. А что, раньше тут было нечего пить?

От услышанного колдун впал в легкий ступор.

— Нет. Просто у меня в стакане что-то крепкое… Впрочем, неважно.

— В любом случае тебе лучше спросить у Мэлиты. Она должна скоро вернуться с поверхности. Хозяйка разрешила мне готовить в свое отсутствие, но напитки я только разливаю, — сказала Лана, растерянно пожав плечами.

— Хорошо, — ответил чародей, приветливо улыбнувшись.

— Приятного аппетита, обращайся, если еще что-нибудь понадобится, — мило откланявшись, протараторила девушка, закрывая за собой дверь.

Невозможно утверждать, обед это был, завтрак или ужин, но он в любом случае удался на славу. Поэтому колдун, доверху набив брюхо, чуть отодвинул от себя стол и вновь размазался о кровать.

— Милая девушка, — раздался из дальнего угла комнаты размеренный властный голос. — Будь я в твоем возрасте, мне непременно бы что-нибудь понадобилось от этой Ланы.

Следом за речью из темноты вышел среднего роста мужчина, одетый в легкую тканевую мантию до пола с глубоким капюшоном. Нэт, сохраняя спокойствие, приподнялся, усевшись на край кровати.

— Ми… Юноша, — осекся было незнакомец, но затем продолжил: — Ты усердно трудился на благо руки почти шесть месяцев, с самого первого дня твоего появления в Сэлтриване. Все это время я присматривался к тебе, радовался успехам, горевал о неудачах. Скажу прямо: не все одобрили мое решение дать тебе шанс проявить себя. Однако с последним поручением ты отлично справился, поэтому завтра в полдень должен быть у ворот дворца. Учти: если осмелишься явиться, обратной дороги не будет.

— Хорошо, — абсолютно невозмутимо ответил Нэт.

Слухи о создании третьего локтя жрецов давно гуляли по городу, а колдун, нисколько не скрывая своих амбиций, стремился непременно в него угодить. Разумеется, скромные привилегии фанатичной прислуги его мало прельщали, а вот пробраться во дворец Урду, да еще и по прямому приглашению, было действительно интересно.

Загадочный мужчина, вполне удовлетворенный, по-видимому, столь короткой беседой, развернулся и собрался уходить.

— Неужели ты даже не спросишь, кто я? — поинтересовался он напоследок.

— Вы ходите сквозь стены. Думаю, если такой человек не счел нужным представиться, настаивать глупо.

Ничего на это не ответив, незнакомец растворился в тени.

«Интересно… — подумал Нэт. — Похоже, у Урду появился ручной чародей. Ну, или наоборот. Раньше мне казалось, что “богоподобный” нашел какой-то артефакт, позволяющий связаться с сильным существом. Небольшая сделка на крайне невыгодных для него условиях — и вот уже Урду вовсю постигает магию, взамен становясь беспомощной марионеткой в чужих руках. Однако поверить в то, что владыка севера решил добровольно поделиться таким могуществом, не в моих силах, а значит, чародей от него независим.

Хорошо… Если предположить, что на самом деле ключевая фигура — этот незнакомец, с чего вдруг он решил польстить меня личным визитом?.. Опять же, смерть Урду в этом случае ничего не даст, после него придет Шурду, Бурду или еще какой-нибудь хрен.

Хм-м, с другой стороны, этот мост, подземный город, не может же колдун быть настолько кретином. Тут прослеживается авторский подход великого вождя севера. Хотя, возможно, это лишь такая уловка, но зачем чародею играть в короля?

Конечно, обычных людей, особенно таких темных, как Урду, власть прельщает, им кажется, что, имея ее, они могут делать то, что захотят, а это для многих приравнивается к счастью… Забавно, ведь зачастую человек сам не знает, чего на самом деле желает. По мне, так разумному для благополучия достаточно свободы, а идиота не осчастливит и тысяча слуг.

Как бы то ни было, чародея настолько могущественного подобная власть заинтересовать не способна, для него это просто обуза. Людей он, скорее всего, вообще воспринимает как щенков — забавные зверушки с умными глазами. Так смотрят, будто бы все понимают, но мочатся в твои сапоги.

Да уж… Какие напрашиваются выводы? Похоже, я все еще далеко от истины, а игра тем временем стала куда опаснее. Нужно как-то расслабиться и морально подготовиться к худшему. Войти во дворец может оказаться гораздо проще, чем его покинуть». Отчаявшись до чего-то додуматься, Нэт снова завалился на кровать.

«В одиночку тут спать и вправду холодновато… Может, все же стоит поближе познакомиться с Диной... Даной?.. В любом случае продуктивный день всегда начинается с отдыха. Торопиться мне некуда, впереди еще тысяча жизней», — размышлял колдун, натянув на лицо притворную, полную печали ухмылку.

Через несколько часов чародей все-таки выполз из кровати. Правда, лишь оттого, что снизу начал доноситься крайне соблазнительный шум стучавших друг о друга стаканов. Потянувшись, Нэт сладко зевнул и пошел к ведру с водой приводить себя в порядок. Предстать перед Ланой неумытым сегодня было совершенно недопустимо.

Когда колдун спустился на первый этаж, веселье в трактире было в самом разгаре. Выпивка лилась рекой, а полностью обсаженные людьми столы ходили ходуном. Однако отчаяться где-нибудь присесть Нэт не успел. Едва чародей добрался до барной стойки, как вдруг с ее углового стула замертво свалился какой-то пьяница, тем самым любезно уступая гостю города свое нагретое место. Пренебречь таким подарком судьбы было бы совершенно недопустимо, поэтому колдун, аккуратно перешагнув своего благодетеля, уселся.

Вообще, возможность понаблюдать за пьяным дебошем в свое время Нэт находил очень привлекательной. Люди в таких условиях, лишенные всякого лицемерия, напоминают открытые книги. Их мотивы становятся прозрачны, а действия — предсказуемы, что, в свою очередь, дает возможность на примере простых ситуаций изучить поведенческие черты человека в целом. И хотя интерес колдуна к подобным мероприятиям давно угас, сегодня он счел такого рода досуг вполне приемлемым.

Разумеется, секреты, утаенные в головах северян, Нэта мало интересовали. Зато был шанс, что кто-нибудь назовет имя девушки, мечущейся вдоль барной стойки, словно раненая коза. Тогда чародею не придется лишний раз перенапрягать свою память или повторно с ней знакомиться, что, к слову, смотрелось бы крайне бестактно.

Тем временем сама девица выглядела совершенно измотанной, и удивляться тут, конечно же, нечему. Странным Нэту показалось то, что Лана, похоже, была в трактире одна среди полчища пьяных увальней, а значит, эта попойка могла для нее крайне трагично закончиться. С женской красотой всегда так: она либо оружие, либо проклятье.

Благо по итогу опасения чародея не оправдались и увеселительное мероприятие прошло без происшествий. Пара драк, разумеется, была, сломанные стулья, судьбы. Нужно заметить, что стража быстро отреагировала на дебош. Правда, в первую очередь досталось тем, кто просто оказался ближе ко входу в трактир, но чуть погодя несдобровали и нарушители общественного спокойствия.

Часа через три таверна уже опустела и выглядела так, будто Лане не суждено сегодня выспаться. Она сидела на стуле в центре зала, обреченными глазами осматривая хаос вокруг. Нэт с глупой улыбкой на лице по-прежнему находился в углу у трактирной стойки. Колдун наблюдал за ней, и сложившаяся ситуация его почему-то изрядно забавляла.

— Давай я помогу тебе здесь разобраться, — любезно предложил чародей.

— Ах-х! — подпрыгнув от неожиданности, вскрикнула девушка. — Нэт, это ты! Я-то думала, стража всех позабирала.

— Меня они, видимо, сочли за элемент декора, — ответил колдун.

Лана от услышанного чуть сморщила носик.

— Что ж, пожалуй, помощь мне не помешает. Надеюсь, ты умеешь сколачивать поломанные табуретки?

— Признаюсь, это одно из двух дел, которые я делаю по-настоящему хорошо, — допивая чарку, сказал Нэт.

— Неужели? А что за второе дело?

— Должен сразу потушить огонек надежды в твоих глазах, — начал чародей, с полной сожаления физиономией поднимаясь со стула. — Трахаюсь я так себе, но умею крайне соблазнительно подмигивать.

В следующую секунду совершенно подавленная, казалось, девушка разразилась закатистым смехом.

Отдохнуть как следует Нэту сегодня было не суждено. Мало того, что колдун уйму времени провозился с уборкой трактира, а впоследствии был послан спать в одиночестве, так еще и сон никак не шел ему навстречу. Причиной этой трагедии послужил всего один остававшийся без ответа вопрос: «Сколько сейчас времени?»

«У дворца мне нужно быть к полудню, — рассуждал озадаченный чародей. — Как будто хоть один человек в Сэлтриване понимает, когда здесь наступает полдень… Что вообще за издевательское условие? Тратить несколько часов на подъем только ради одного взгляда на небо я не собираюсь, а отлавливать гостей с поверхности — дело еще менее благодарное. Ладно, — подумал Нэт, неохотно усаживаясь на кровати. — Видимо, вместо того чтобы нежиться в постели, мне придется сейчас идти околачивать пороги дворца».

Тонкий скрип дверных петель прервал его раздумья. В комнату вошла Лана, четко дав понять своим появлением, что следующие несколько минут в жизни колдуна будут счастливыми. Совершенно безмолвно девушка переставила с подноса на стол тарелку тушеной оленины с грибами и стакан бульона, а затем удалилась.

«Да... Похоже, это любовь».

Быстро позавтракав, по крайней мере, чародей всей душой надеялся, что это все-таки был завтрак, Нэт вихрем вылетел из таверны.

Опаздывать не хотелось, в конце концов, колдун полгода ждал этого шанса, кропотливо работал и не менее усердно продавливал кровать в глубоких раздумьях о всевозможных вероятностях и невероятностях. Сейчас цель наконец-то становилась осязаемой, жаль только, Нэту не удалось как следует отдохнуть после путешествия. Сегодня ему как никогда нужна свежая голова и холодное сердце.

Вихрем проскочив сквозь бесчисленное количество узких сэлтриванских улиц, Нэт добрался до дворцовой площади. Она представляла собой небольшую пологую возвышенность, которую широкой линией насквозь пересекали многочисленные литые ступени. Здесь, у самого края пусто́ты, вмещавшей в себя город, находилась лишь роскошная лоджия, с которой в былые времена спаситель севера озвучивал свою волю, и врата во дворец Урду, целиком располагавшийся внутри горной породы.

Вход в святая святых Сэлтривана круглые сутки охраняли два воина, каждый из которых, облаченный в полный латный доспех, при первом взгляде скорее походил на статую, чем на живого человека. Это в то время, когда городской страже едва хватало железа, чтобы снабдить всех своих людей даже самым незамысловатым оружием.

— Во дворец нельзя, — неприветливо прозвенело откуда-то из-под брони, стоило колдуну приблизиться.

— Будет ли для вас убедительным аргументом тот факт, что вчера из стены в моей комнате появился человек и велел мне сегодня явиться сюда к полудню? К сожалению, он не представился, — объяснился Нэт с чрезвычайно серьезным видом.

Вместо ответа один из стражников закинул свой полуторный клинок на плечо.

— Именно поэтому тебе стоило узнать мое имя, — послышался из-за спины чародея знакомый властный голос.

Обернувшись, Нэт увидел приближающегося к нему человека в тонкой тканевой мантии. Лицо незнакомца опять скрывала тень, отбрасываемая глубоким капюшоном, однако сейчас, при более ярком свете стало понятно, что это скорее была не тень, а совершенно непроглядная тьма, без сомнений, имеющая магическое происхождение.

— Молча следуй за мной, — сказал загадочный мужчина.

Стража к этому моменту уже вернулась к своему стандартному положению, а тяжелые двухстворчатые ворота из литого, украшенного резьбой камня со скрежетом пришли в движение. Вскоре они остановились, лишь слегка приоткрывшись таким образом, что пройти мог один не особо крупный человек. Незнакомец, разумеется, невозмутимо прошел сквозь одну из створок, а вот Нэту, чтобы протиснуться внутрь, пришлось хорошенько выдохнуть.

Сразу за вратами колдуна ожидал зал поражающих воображение размеров. Его десятиметровые своды украшала россыпь различных кристаллов, своим мягким разноцветным свечением делавших потолок похожим на бездонное звездное небо. Могучие колонны, служащие опорой всей этой перебивающей дыхание красоте, были высечены в форме каких-то жутких существ, притом до того искусно, что от одного взгляда на них становилось не по себе. Совершенно невообразимые, скованные цепями чудовища извивались в отчаянных попытках облегчить свои муки, а их страшные морды искажали гримасы боли.

С трудом перебрасывая взгляд с одного произведения искусства на другое, Нэт едва поспевал за безразлично пересекающим зал незнакомцем. Однако вскоре колдун наткнулся на место, полостью поглотившее все его внимание. На невысокую платформу, располагавшуюся ближе к дальнему концу помещения, явно просилась еще одна колонна, но вместо нее почему-то стояла статуя скромных, по меркам этого зала, размеров.

Вообразите себе на фоне всего описанного великолепия двух каменных шутов, одетых в нелепые обтягивающие камзолы. Широкие штаны пройдох у колен встречались с длинными чулками. На их стопах красовались остроносые ботинки, а головы прикрывали шапки, будто бы сшитые из пары изогнутых колпаков. Вдобавок к обоим концам каждого головного убора крепилось по маленькому каменному колокольчику. Сами шуты стояли в обнимку, словно братья, а их высота была соизмерима с ростом обычного человека.

Строго говоря, столь своеобразное творение смотрелось здесь совершенно неуместно и вызывало ощущение, что мастер, высекавший колонны, имел весьма специфическое чувство юмора.

Подойдя ближе к интригующему экспонату, Нэт смог рассмотреть маски, скрывающие лица проказников. Они обе представляли собой идеально гладкие, мало детализированные овалы лиц. На одной под притворно счастливым разрезом глаз и острым тонким носом красовалась неестественно широкая улыбка, чрезвычайно успешно нагоняющая жути на своего зрителя. Вторая являлась почти точной ее копией, с той лишь разницей, что вместо улыбки на ней была изображена грустная гримаса.

Оторвать взгляд от статуи колдуну оказалось не под силу, при этом чем дольше Нэт на нее смотрел, тем тревожнее становились чувства, наполнявшие его грудь. Вскоре чародей заметил в руке у грустного шута аккуратный кинжал средней длины. Это оружие было высечено из камня столь искусно, что со стороны смотрелось точь-в-точь как настоящее, и, казалось, о него можно без труда порезаться одним неловким прикосновением.

В то же время из-за затылка веселого пройдохи начала выглядывать длинная рукоять. Обойдя статую, Нэт увидел, что она являлась частью огромного мясницкого ножа, по своим габаритам скорее походившего на чрезвычайно громоздкий двуручный клинок. Вне всяких сомнений, будь это орудие металлическим, оно весило бы килограммов сорок, то есть в восемь раз тяжелее самого длинного меча, и чтобы с таким совладать, потребовалась бы просто нечеловеческая сила. Лезвие данного кошмара казалось тупым. Местами на нем отчетливо просматривались шматки мяса и слои засохшей крови.

В процессе столь пристального изучения объятья шутов утратили всякие оттенки дружелюбия, даже наоборот, теперь они выглядели скорее как какая-то пародия. Появлялось ощущение, что шуты обнимаются сквозь зубы, и стоит тебе отвернуться, как они с первобытной кровожадностью накинутся друг на друга.

— Не застывай, твоя статуя здесь совершено ни к чему, — окликнул Нэта незнакомец.

Опомнившись, колдун ощутимо прибавил шагу. Вскоре парочка свернула налево, а затем из основного дворцового зала юркнула в небольшой проход. За ним начинался настоящий лабиринт, состоящий из бесконечного количества запутанных узких коридоров и совершенно одинаковых дверей. Блуждать по своеобразным катакомбам пришлось еще около двадцати минут, после чего Нэт вместе со своим проводником оказались в скромном учебном зале.

В его дальнем конце прямо под крупным, свисающим с потолка кристаллом стояла трибуна, от которой плотными рядами было расставлено множество длинных каменных скамеек. Людей в помещении находилось немного, навскидку около двадцати человек. Очевидно, все они давно чего-то дожидались. Среди некоторых групп, хоть и шепотом, уже велись оживленные беседы, а остальные несчастные дремали, оперевшись на спинки стоящих впереди лавок.

Стоило незнакомцу показаться в дверях, как все присутствующие моментально замолкли, попутно растолкав ближайших к себе лежебок. Загадочный человек сразу направился к трибуне, не распыляясь на приветствия или какие-либо пояснения. Нэт, мгновенно сориентировавшись, уселся на ближайшее свободное место.

— Ну что ж, начнем, — чисто и отчетливо зазвучал властный голос, отразившись от трехметровых сводов залы. — Первым делом хочу сказать, что с этого момента третий локоть полностью сформирован и вы все стали его частью. Однако преждевременно предаваться внутреннему ликованию не стоит. Вместе с великой честью владыка севера возложил на вас и колоссальную ответственность.

В грядущей войне вы станете его главным козырем.

Среди вас нет случайных людей, каждый прошел жесточайшую процедуру отбора. Во время этой тяжелой работы я рассматривал не только ваши личные качества, но и наличие таланта к магическому искусству. Урду позволил мне открыть вам некоторые его тайны, так что жрецы третьего локтя, без сомнений, станут самыми могущественными в Сэлтриване слугами владыки.

Близится лето. Совсем скоро отступят морозы, сковывающие нас, а значит, до начала военного похода остаются считаные недели. Разумеется, это смехотворно короткий срок для изучения сложного магического ремесла, поэтому сейчас нам предстоит много работы.

Последующие четырнадцать дней вы не покинете этих стен. Создать големов — это даже не половина, а, пожалуй, едва ли треть дела, куда важнее полностью подчинить их своей воле. Задача сложная, но достижимая. Дабы преуспеть в этом деле, вам понадобится изучить непростое и весьма мощное заклинание. Вне всяких сомнений, банальная зубрежка не сделает из вас полноценных магов, однако сейчас у нас нет других вариантов. Вдобавок, чтобы хоть как-то упростить вашу миссию, мы со старшими жрецами придумали одну небольшую хитрость. Вы научитесь читать это заклинание абсолютно синхронно, что поможет вам кратно увеличить его силу. — Незнакомец выдержал короткую паузу, а затем продолжил: — Помните: права на ошибку у нас нет… Далее выступит человек, ответственный за ваше обучение, верховный жрец Албу.

«Забавно, — подумал Нэт. — Абсолютно все, что сейчас было сказано, чушь. Никак нельзя выяснить, есть ли у человека талант к магии, да и о чем вообще речь? Все заклинания так или иначе работают по одному принципу: взять немного силы у могущественного существа, а затем использовать ее в своих целях. Причем сделать это можно только с разрешения ее хозяина, заключив с последним своеобразный контракт.

Таких созданий, к слову, совсем немного, а войти с ними в контакт, мягко говоря, проблематично. К тому же далеко не все сущности вообще имеют какой-либо интерес к нашему миру. Если подытожить, любая школа чародеев — сказка для людей, не обремененных минимальными познаниями в данной области.

Заклинание, усиливающееся при одновременном прочтении. Очередные бредни. Свиток — это всего лишь текст просьбы, мольба о силе. В данном случае он затрагивает только человека, объект, то есть голема и само существо. Кстати, стоит отметить, что Урду связался с кем-то очень кровожадным. Создать подобных монстров можно было из чего угодно: камней, деревьев, какой-нибудь грязи, но сущность потребовала в качестве материала использовать именно живых людей».

Закончив речь, загадочный человек поспешил удалиться, по своему обыкновению, занырнув в ближайшую к нему стенку, а освободившуюся трибуну вскоре занял старший жрец Албу. Это был до ушей закутанный в тяжелую меховую мантию низкорослый и, что самое странное, пугающе толстый мужчина. На севере, даже чтобы обзавестись минимальным избыточным весом, человеку приходится очень постараться, этот же пройдоха каким-то образом умудрился до того раскабанеть, что, казалось, едва стоял на ногах. Округлое лицо жреца, должно быть, впервые за месяц оторвавшего зад от кровати, имело весьма недовольный вид, а монолог не вызывал и малейшего интереса. Поэтому его Нэт слушал в одно ухо.

Сам Албу без особого энтузиазма рассказывал о великой чести начать войну за спасение северян, а также пророчил юным дарованиям прекрасные жизненные перспективы. Речь жреца была чрезмерно медлительной и утомительно однообразной. Так как в Сэлтриване быстро пропадает ощущение времени, сказать, как долго он в действительности проговорил, невозможно. Например, Нэту показалось, что Албу нудил не меньше недели. Заканчивая, мужчина представил новоиспеченным слугам Урду их учителей и разбил молодых волшебников на группы.

Впоследствии каждый шаг, отдаляющий старшего жреца от трибуны, был сопровожден бурными и совершенно искренними, по крайней мере в случае Нэта, овациями. Проводив Албу, наставники начали в разных частях зала формировать группы из порученных им учеников. По итогу на каждого учителя пришлось ровно по пять человек.

К сожалению для себя, среди своих новых знакомых Нэт не обнаружил ни одной обремененной даже самой тусклой искрой разума пары глаз. Его окружали фанатики, буквально одержимые идеями о богоподобии Урду. Еще больше угнетал тот факт, что ему ни в коем случае нельзя было выделяться из общей массы, а посему приходилось подыгрывать, практически без остановок одобрительно кивая.

Их наставника звали Юкос. На вид ему было лет тридцать пять, высокий, худощавый и мертвенно-бледный, он явно уже давно позабыл, как выглядит солнечный свет. Длинные жидкие пряди тонких серых волос хаотично свисали с его усыпанной перхотью головы, местами небрежно застилая лицо. Угольно-черные опустевшие глаза мужчины имели неестественно большие зрачки, а его впалые костлявые щеки были изборождены морщинами.

Простым знакомством учитель не ограничился. Помимо имен, Юкос методично выспрашивал у ребят их полные биографии. Он интересовался практически всем: семьями, друзьями, родными деревнями. Строго говоря, такая увлеченность жреца своими учениками вполне могла бы вызвать у последних к нему невольные симпатии, однако по итогу его расспросы, напротив, наводили жути. Своим внешним видом Юкос походил скорее на ожившую человеческую оболочку, марионеточную куклу, а его неестественно монотонная, безжизненная речь только усугубляла ощущение дискомфорта, вызываемое самим присутствием жреца.

— А твоя история, парень? Не помню, чтобы ты представлялся, — обратился учитель к Нэту, бестактно и безразлично перебив другого, явно еще не окончившего свой рассказ парня.

— Мое имя — Нэт. Я родом из деревни, которая находится в трех неделях пути отсюда, если двигаться строго на юго-запад. Она недалеко от южного города Ритлона, и отношение к людям там скотское. Каждый клочок земли, куда ни плюнь, кому-то принадлежит. Солдаты приходят, когда им заблагорассудится, берут что, а иногда и кого захотят. У простых людей там нет никаких прав, одни лишь долги да обязанности. Стоило слухам о славном городе Сэлтриване коснуться моих ушей, как я понял: это мой единственный шанс чего-то добиться в жизни, поэтому без долгих раздумий отправился сюда.

— Замечательно, — сказал Юкос, накинув на свою физиономию до ужаса неестественное подобие улыбки. — Ты уже немалого достиг благодаря своей целеустремленности, и, поверь, впереди еще много хорошего.

— Прекрасный комментарий, учитель. Весьма… универсальный, — с явным вызовом выпалил колдун, пытаясь вывести своего собеседника на эмоции. Разумеется, Нэт не искал ссоры, просто захотел удостовериться, что у Юкоса вообще есть хоть какие-нибудь чувства.

От услышанной дерзости глаза жреца едва заметно расширились. Он явно на мгновение растерялся, но затем, тактично проигнорировав ситуацию, пригласил всех своих учеников на небольшую экскурсию по дворцу.

Вполне удовлетворенный скорее наличием, нежели качеством этой реакции, Нэт спешно окинул взглядом свое новое окружение. Лица, которые он увидел, к огромному разочарованию колдуна, не выражали ничего, кроме полного недоумения и безропотной покорности.

«Четверо пустоголовых во главе с человеком-табуреткой. Это будут долгие две недели», — печально нахмурившись, заключил Нэт.

Последовав за Юкосом, ребята вскоре юркнули в небольшую дверь, располагавшуюся в противоположном конце зала, позади трибуны. Сразу за ней их ожидала узкая винтовая лестница, соединяющая собой три дворцовых яруса. Учебная аудитория, из которой экскурсия брала свое начало, находилась на первом этаже, второй занимали кельи послушников, а поднявшись на третий, можно было обнаружить некое подобие столовой и весьма просторный туалет.

На этом их познавательное путешествие, как ни странно, заканчивалось. Все двери, так или иначе соединяющие вышеописанное пространство с остальной частью дворца, оказались закрыты, дабы «уберечь учеников от никому не нужных неприятностей».

Вообще, несмотря на всю свою неоднозначность, Юкос совершенно недвусмысленно дал ребятам понять, что на ближайшие две недели они останутся заперты в этом своеобразном учебном инкубаторе, и любая попытка его покинуть будет приравниваться к измене.

Когда вся группа углубилась в коридор второго яруса, жрец, остановившись напротив одной из комнат, повернулся к ученикам, а затем молча раздал каждому из них по свитку.

— Это заклинание, которое вам предстоит изучить. Сегодня вполне достаточно просто с ним ознакомиться. Через два часа будет ужин, затем отбой. Хорошенько выспитесь, завтра нас ждет долгий день.

— В комнате есть часы? — непринужденно спросил Нэт.

Однако Юкоса этот бытовой вопрос вогнал в настоящий ступор. В воздухе повисла продолжительная пауза. От услышанного жрец, казалось, остолбенел. Ни одна мышца на его лице не шевелилась, он даже перестал моргать.

— Просто как мы поймем, что прошло два часа? — пояснил свое любопытство колдун, поняв, что, по всей видимости, ляпнул лишнего.

— На ужин вас пригласят, не стоит переживать на этот счет. До завтра, — с выдохом сказал наставник и уверенным шагом направился к лестнице.

Дверь кельи оказалась не заперта, хотя, вне всяких сомнений, имела исправный замочный механизм. При этом тот факт, что ребятам не дали от нее ключа, по всей видимости, никого, кроме Нэта, особо не заботил.

Сама комната, к слову, оказалась весьма просторной. Шесть одноместных каменных коек, застланных каким-то просушенным мхом, стояли вдоль двух длинных стенок напротив друг друга по три штуки в ряд. Над каждой из кроватей прорастал небольшой, изучающий мягкое свечение кристалл, подле которого висел кусок плотной оленьей шкуры.

Не теряя ни секунды, Нэт принял горизонтальное положение, плюхнувшись на одну из дальних угловых постелей, а затем начал изучать загадочный свиток.

Его текст оказался впечатляюще объемным и чрезвычайно сложным. Однако, стоит также отметить, автор рукописи, вне всяких сомнений, прекрасно понимал, что делает. В своем учебном пособии он сначала разбил заклинание на отдельные слова, тщательно описав произношение каждого входящего в их состав звука. Затем соединил в короткие созвучные словосочетания и только в самом конце представил цельный магический текст, при этом даже обозначив в нем паузы для вдохов.

Язык заклинания был Нэту абсолютно незнаком. Его символы и звуки даже отдаленно не напоминали ни одно из ныне известных наречий, а без хоть какого-нибудь приблизительного перевода предполагать действие описанной в свитке магии было совершенно немыслимо.

Увидев, как колдун, наморщив лоб, жадно бегает глазами по измятому пожелтевшему пергаменту, остальные ребята тоже занялись самообразованием.

На ужин их действительно пригласили. Этим вечером молодые умы потчевали какой-то рыбной кашей не первой свежести и горячей настойкой. Отдельно хочется подчеркнуть, что за свою довольно продолжительную жизнь Нэту удалось испробовать немало кулинарных изысков самого разного качества, но местных поваров колдун без колебаний возвел в ранг бездарнейших представителей человечества.

Сама столовая представляла собой чрезмерно просторную пустующую залу, посреди которой располагался только длинный каменный стол, по сторонам обставленный незамысловатыми лавками, сколоченными из неошкуренной сосны.

Не без труда расправившись с ужином, Нэт быстро вернулся к своей кровати и занялся действительно полезным делом. Колдун, полностью сконцентрировавшись на своем слухе, начал ждать.

В течение следующих минут тридцати его новые соседи, закрыв шкурами свои кристаллы, разлеглись по койкам. Один за другим они прекращали ворочаться, их дыхание замедлялось, а мысли улетали куда-то в небытие.

Еще час спустя от трех постелей до ушей Нэта долетало лишь тихое размеренное посапывание, однако в этой бочке меда была и своя ложка дегтя. Паренек, лежавший прямо напротив, никак не мог перестать ворочаться.

Минуло еще несколько часов, а неугомонный увалень все перекладывал свое туловище с одного бока на другой.

«Спокойно… Спокойно… Эта паскуда вот-вот уснет. Парнишка просто перенервничал, с кем не бывает. Его веки, должно быть, уже тяжелеют. Нужно подождать еще час-другой. Когда он наконец отключится, я начну действовать».

— Завтрак, — как назойливый комариный писк, прозвучала монотонная речь Юкоса. Он сказал это тихо, даже на толику не повысив голос. Разумеется, никто в комнате не шевельнулся. Нэт открыл глаза и приподнял голову. Он осознал, что вчера все же вырубился, проспав впоследствии свой момент истины. Жрец же, не моргая, стоял на пороге.

— Все в порядке, я их разбужу, — пробормотал спросонья Нэт.

Юкос ничего не ответил. На несколько минут жрец безмолвно застыл в проходе, словно парализованный. Затем наконец зашевелился и быстро ушел дальше по коридору.

«Да что не так с этим парнем? Может, он просто засыпает на ходу? Помню, как-то раз мне рассказывали о такой болезни, — нахмурившись, подумал колдун. — Интересно что бы он сделал, если бы никто не проснулся? Стоял бы в дверях до обеда?»

— Подъем, народ, пора завтракать, — огласил комнату своим криком Нэт.

В ответ все лениво начали ворочаться в койках. Мальчишка, спавший напротив, сел и опустевшими глазами уставился на Нэта.

— С чего ты взял? — поинтересовался недовольный парень, явно не досмотревший сегодня свой последний сон.

— Юкос только что заходил. Он будил нас без особого усердия, неудивительно, что вы не проснулись.

Растормошив отстающих, ребята быстрым шагом направились в столовую. Они были полны энтузиазма, все-таки первый учебный день. Нэт же совсем не разделял их пугающе оптимистичного рвения и морально готовился к худшему.

На завтрак дали вчерашнюю рыбью кашу. Нужно заметить, время ее не пощадило, но это лучше, чем ничего. Наверное…

Все ели молча, вообще в их группе как-то пока не складывалось дружеских отношений. К тому же сейчас было совсем не до болтовни. С одной стороны, мальчишки предвкушали, как начнут учиться магии, и мнили себя великими колдунами в ближайшем будущем, а с другой — боялись облажаться, с позором вылетев из дворца впоследствии.

Сразу после завтрака все ученики и их наставники направились в учебный зал.

Когда ребят начали рассаживать по скамейкам, Нэт не на шутку перепугался. В этот момент колдун больше всего на свете боялся увидеть, как старший жрец Албу своей неспешной походкой подходит к трибуне. Еще одну его речь Нэт бы точно не выдержал. К счастью, этого не произошло, но в корне ситуация не изменилась.

Представьте, что вам нужно выучить большое не зарифмованное стихотворение, притом не только вам, а еще четырнадцати совершенно случайным людям. Вдобавок необходимо научиться читать его с ними синхронно.

Казалось, ничего скучнее этих уроков и придумать нельзя. Часть юных дарований, как выяснилось позже, вообще не умела читать.

«Впечатляюще, — подумал Нэт, когда увидел, как его побледневший сосед справа в холодном поту бегал пустыми глазами по перевернутому вверх ногами пергаменту. — Чувствуется невероятно тщательный отбор говорящего капюшона, он явно не один месяц трудился не покладая рук, подбирая этих людей».

Изначально колдун планировал постараться особо не выделяться из общей массы учеников, но по итогу это оказалось совершенно невозможно. К тому же меньше всего Нэту хотелось, чтобы Юкос что-либо многократно ему объяснял.

Урок без каких-либо перерывов продлился до самого ужина, на который опять дали рыбью кашу. После еды Нэт, изнемогая от душевной и психологической боли, поспешил добраться до своей кровати.

«Это было отвратительно… — подумал колдун, безжизненным взглядом уставившись в потолок. — Хотя, конечно, бывали дни и похуже. Какие выводы можно сделать? Ученики — обычный сброд, фанатичные дурни. Подбирали явно тех, кто будет делать то, что нужно, без лишних вопросов.

Если они действительно сумеют освоить заклинание, это станет грандиозным успехом, но зачем нужна синхронность? Наверное, чтобы оно сработало на всех одновременно, а значит, эффект от него не особо приятный.

Жрецы-наставники тоже не особо впечатляют своими умственными способностями. Хотя Юкос, вне всяких сомнений, абсолютно уникальный экземпляр, другие двое ушли от него не так далеко, как могли бы. Мне кажется, они вообще не люди. Видимо, никаких полезных знаний из этих уроков извлечь не удастся. Значит, нужно кардинально менять стратегию». Не спеша, стараясь лишний раз не шуметь, Нэт встал с постели и пошел на выход.

— Эй, ты куда? — шепотом сказал мальчишка с кровати напротив.

— В туалет, — ответил Нэт. «Какого хрена он не спит вторую ночь подряд? Этот парень начинает меня раздражать».

В коридоре царила гробовая тишина. Тусклый свет рассыпанных по потолку кристаллов подсвечивал витающую кругом пыль. Затхлый влажный воздух неприятно застревал в горле.

Ночью все двери, кроме той, что вела в туалет, запирались, поэтому сильно разгуляться у Нэта не получилось.

Сама уборная оказалась довольно небольшой. Внутри нее было тепло, но при этом ощущалась приятная свежесть. Шум бегущей где-то под ногами воды успокаивал и давал необходимый настрой.

Система канализаций по всему городу работает за счет подземных течений. Причем она устроена таким хитрым образом, что воды рек, в которые смываются нечистоты, никогда не соединяются с речками, из которых набирается питьевая вода. Во всяком случае, это официальная версия, с которой, возможно, не согласились бы некоторые жители трущоб.

В целом туалет оказался вторым местом во дворце после кровати, которое пришлось Нэту по душе. Хотя нет, третьим: главный зал с многочисленными статуями тоже выглядел впечатляюще.

Еще раз убедившись, что коридор пустует, колдун закрылся внутри клозета и, тщательно выговаривая каждое слово, начал читать заклинание:

— Шафи барбат, сэфай сэлис факха.

Ничего не происходило.

— Шафи барбат, сэфай сэлис факха, — повторил Нэт чуть громче.

Безрезультатно.

— Давай, восьмилапый засранец, ты хоть знаешь, как я рискую? ШАФИ БАРБАТ, СЭФАЙ СЭЛИС ФАКХА.

Кожа на левом запястье Нэта наконец пришла в движение, начала взбухать. Он медленно поднес руку ко рту и, поморщившись, прогрыз верхний слой опухоли. Из появившегося отверстия выполз маленький паучок.

— Ну, здравствуй, приятель, у меня для тебя много работы, — прошептал колдун. — Шэ-ха.

В следующую секунду членистоногое замерло, словно парализованное. Нэт аккуратно закрыл своего нового друга пальцами правой кисти, а затем, отперев дверь, выглянул в коридор. К счастью, в нем по-прежнему царствовала тишина и покой.

«Надеюсь, эти шалости останутся незамеченными. Нужно подыскать для моего лазутчика надежное место, будет обидно, если до завтрашней ночи с ним что-то приключится».

Жгучая боль вынудила Нэта кинуть взгляд на свою левую руку. На запястье вместо опухоли теперь виднелась небольшая впадина покрытая тонким слоем кожи. Такая рана будет долго и болезненно заживать, однако это очень скромная цена за подобную магию. Многие платят в разы дороже.

Проходя мимо дверей, ведущих в столовую, колдун остановился. Сами они, разумеется, были заперты, но чуть выше в стене виднелось небольшое отверстие.

«Идеальное место. Не то чтобы начинать поиски с кухни — отличная идея, но мне правда интересно будет узнать, кто готовит нам эти помои».

Оглянувшись по сторонам, Нэт аккуратно встал на носочки и спрятал паука в щель. Украсив физиономию самодовольной ухмылкой, плут, потирая ладони, направился обратно в постель.

Весь следующий день был до тошноты похож на предыдущий. Его основным отличием, пожалуй, стало то, что на обед подали свежесваренную рыбью кашу. Этот факт загубил на корню все версии Нэта о том, что, возможно, месиво из вареной рыбы — просто неудачный эксперимент или как минимум не фирменное блюдо местных поваров и скоро они порадуют ребят чуть менее омерзительной пищей.

Уроки, если их можно так назвать, были скучны до невозможности. Только представьте, четырнадцать человек вокруг вас часами бубнят что-то невнятное невпопад. Юкос, который по идее должен направлять идиотов на путь истинный, напротив, периодически сам теряет связь с реальностью и, кажется, грозится при этом захлебнуться слюной.

После ужина Нэт с чрезвычайно кислой физиономией лежал в своей постели, молча изучая потолок спальни.

«Это был только второй день, вто-рой. Может быть, верховный капюшон раскрыл меня, а все, что сейчас происходит, — лишь иллюзия? Самая страшная и извращенная пытка из его арсенала. В любом случае дальше будет только хуже. Надеюсь, сегодняшняя ночь окажется куда интереснее дня, иначе за две недели в этом месте я вполне могу утратить рассудок».

— Ах-эш, — отчетливо прошептал колдун.

После этих слов его сознание начало проваливаться куда-то в самую глубь затылка. Взор затянула темнота, а мысли спутались, потеряли всякий смысл.

Это было очень непривычно. После произнесения заклинания разум Нэта перенесся в недавно созданного им паука, мгновенно окунув его в целый океан новых впечатлений.

Видеть четырьмя парами глаз, оказывается, мягко говоря, неудобно. Описать, каково это — ощущать звуки и запахи волосками на своих восьми лапках, — тоже весьма затруднительно.

Ноги, к слову, отдельная тема, за долгие годы жизни Нэт, безусловно, слишком приловчился к одной их паре, посему совсем не мог понять, куда девать еще три. В общем, обычному человеку со стороны Нэт-паук показался бы пьяным или больным. Первые минут пятнадцать несчастное членистоногое просто неуклюже металось по своей щели из стороны в сторону.

«Оказывается, быть пауком — большая неприятность, невольно проникаешься уважением к этим бедолагам. Основная проблема в том, что я плохо вижу на расстоянии, все как-то размыто. Это значительно усложняет мою шпионскую операцию. Придется сильно сближаться с тем, что нужно рассмотреть, и будет до слез обидно, если меня прихлопнет какая-нибудь мнительная кухарка».

Первым делом нужно было спрыгнуть вниз, а затем пробраться в столовую через тонкий просвет между дверью и полом. Благо пауки очень легкие, поэтому разбиться на смерть при падении они не могут. Однако зрительно два метра высоты превращались для него в две тысячи, а прыжок казался чистой воды самоубийством.

«Ох-х-х, впечатляюще, — подумал Нэт, подкравшись к краю своей впадины. — Внизу все как будто в тумане... Пожалуй, стоит спуститься на паутине, да, паук именно так поступил бы. Они же самовольно не прыгают с такой высоты. Явно неспроста. Вопрос только в том, откуда и как эту паутину вообще нужно доставать».

Неуклюжими движениями передних лап колдун попытался исследовать свое брюхо, однако особых успехов данная стратегия не принесла. Его ведущие конечности почти никуда не доставали, поэтому Нэт-паук начал постигать себя задними лапками. Ими несчастный довольно быстро нащупал то самое место, где по всем законам логики и должна была находиться паутина, но последней там почему-то не оказалось.

«Похоже, ее нужно как-то создать... Выработать... Как же все сложно».

Откуда вы знаете, как и что нужно задействовать в вашем организме, чтобы плюнуть на землю? Такое умение кажется вам очень обыденным, вы всегда знали, как это делать, просто на уровне инстинктов. Только вот заклинание лишь перенесло сознание Нэта в паука, поэтому даже банальное движение являлось проблемой.

На то, чтобы научиться вырабатывать паутину, у него ушло несколько часов. Наконец вытянув небольшой отрезок белой нити из своего брюшка, колдун ликовал как никогда. Закрепив его, Нэт медленно начал стравливать себя вниз.

Человек бы едва ощутил слабый ветерок, гуляющий по коридору. Нэт-паук же уже через минуту с начала своего спуска проклял все, что только было возможно.

Каждый новый порыв с ужасающей амплитудой метал его из стороны в сторону, периодически ударяя бедолагу о стену. При этом разобрать, что именно ему пытаются показать его четыре пары глаз, не представлялось никакой возможности. Вдобавок не сумел колдун преодолеть и одну десятую нужной высоты, как вдруг нить паутины предательски оборвалась, а Нэт полетел в пропасть, мысленно перебирая все бранные слова, которые когда-либо слышал.

Удар о каменный пол горе-скалолаз ощутил сполна, однако был искренне счастлив, так как это прекратило его необычайно долгий и мучительный полет.

«Вся эта затея с разведкой в обличии паука больше не кажется мне гениальной. Скорее наоборот, это самая глупая мысль из когда-либо меня посещавших».

Медленно, словно погибая, Нэт перевернулся на брюхо и начал движение в сторону двери. Нужно подметить, что все, даже самые обыденные, вещи в масштабах паука приобретали грандиозный вид. Трещинка в полу казалась разломом, ветерок — ураганом, дверной проем — настоящим чудом.

Пробравшись сквозь находящуюся под дверью щель, Нэт оказался в столовой. Колдун уже неплохо свыкся со своими новыми глазами, отчего его зрение значительно улучшилось.

Само помещение виделось крохе бесконечно огромным, казалось, на то, чтобы преодолеть такое расстояние, у него уйдет не меньше недели. Первым делом было принято решение добраться до ближайшего края скамейки. Размышлять объективно куда проще, если отталкиваешься от реального результата.

Движение на восьми лапах тоже стало получаться куда лучше, однако колдун все еще в них путался, а на «большой» скорости его постоянно разворачивало из стороны в сторону. На преодоление расстояния, которое взрослый человек прошел бы за пару секунд, Нэт потратил около пяти минут.

Следующим испытанием для несчастного стал подъем по ножке скамейки. С тем, чтобы приклеивать лапки к поверхности, не возникало никаких проблем, они и так постоянно липли ко всему, с чем соприкасались. Куда сложнее оказалось оторвать лапу от чего-либо таким образом, чтобы впоследствии целиком не плюхнуться на пол.

Тем временем приближался рассвет. Конечно, Нэт не мог знать этого наверняка, но колдун прекрасно понимал, что находится в теле паука уже более пяти-шести часов.

По итогу ножка скамьи ему все же покорилась, после чего начинающий арахнид гордо, но неумело соорудил себе подобие кокона на самом стыке между ней и горизонтальной доской.

«Шэ-ха», — медленно Нэт открыл свою тривиально единственную пару глаз. Его мысли, не способные ни на чем сконцентрироваться, витали в голове будто бы сами по себе. По окончании своей вылазки бедняга был так измотан, что уснул уже через пару мгновений.

— Завтрак! ЗАВТРАК, давай… просыпайся уже, — причитал парень с кровати напротив, расталкивая своего чрезмерно сонного соседа.

Нэт неохотно открыл глаза и кинул на него свой самый презрительный взгляд, так не доставалось даже рыбьей каше. Нехотя колдун сел на кровати. Все кости тяжело ломило, казалось, его веки сомкнулись лишь пару минут назад, и вот уже снова пора вставать на ноги. Голова была словно залита свинцом, а собственное тело чувствовалось каким-то непривычным, неудобным.

«Без сомнений, это была самая бурная ночь за всю мою жизнь. Даже от самого крепкого пойла мне никогда не бывало настолько плохо поутру».

Парнишка, будивший Нэта, с чувством выполненного долга побежал в столовую, оставив его в комнате совсем одного. Однако расслабляться в такой ситуации было никак нельзя. Соблазн прилечь на пару минут и проспать завтрак усиливался с каждой секундой. Очередным волевым рывком, колдун не спеша поковылял за остальными.

Рыбья каша. Нэт сидел и смотрел на нее, словно пытаясь увидеть в тарелке смысл своего существования. Аппетита не было.

«Что ж, пора подытожить. Паук не такое универсальное средство слежения, как может показаться на первый взгляд. За целую ночь мне удалось всего лишь перебраться из коридора в столовую. Дворец же огромен и запутан, как лабиринт. Даже знай я точно, куда нужно ползти, дорога отняла бы недели, а так у меня нет ни малейшего шанса.

Раз паук из меня никудышный, значит, надо действовать как человек. Думать».

Колдун окинул взглядом свою группу. Все без исключения перекладывали содержимое тарелок в свои рты, разница была лишь в выражении лиц. Они варьировались от нейтральных до крайне опечаленных. Его взгляд машинально задержался на самом грустном из них. Юкос. Жрец наблюдал за учениками и пил не спеша свой бульон.

«Он не ест. Непонятый гений магических искусств ни разу еще при мне не ел этой каши, а значит, где-то во дворце все же есть нормальная пища. Жрецы едят отдельно, следовательно, самое логичное из возможных действий — слежка за Юкосом, вполне возможно, вместе с ним и остальными трапезничает старший жрец Албу, может быть, Сарис, Рэсул или даже загадочный придворный чародей. Урду, разумеется, не делит стол с таким сбродом, это было бы слишком большой удачей.

Хм-м, для такого дела мне нужно подыскать такое место на одежде Юкоса, где мой восьмилапый шпион не будет обнаружен или раздавлен… Капюшон мантии. Идеально. Он никогда его не надевает, там легко спрятаться, и из него будет удобно осматриваться».

Дух Нэта воспрял и даже пробудил в нем небывалый аппетит. Сейчас жизненно необходимо было плотно поесть, ведь лучший момент для подселения паука в мантию Юкоса — это ужин, который сегодня придется пропустить.

День тянулся необычайно долго. Со стороны казалось, что Нэт вместе со всеми бездумно блеет из раза в раз слова заклинания, но на самом деле колдун, предвкушая грядущий вечер, тщательно продумывал каждое свое действие.

Времени будет немного, обычно ужин длится около тридцати минут. За этот период нужно успеть проползти всю десятиметровую скамью, добраться до стула, на котором сидит Юкос, а затем забраться к жрецу в капюшон.

Не самая простая задача, особенно учитывая, что в обличии паука даже элементарное движение по прямой требует серьезных усилий. Однако медлить было нельзя, уже шел третий учебный день, еще одиннадцать — и вместе с этим обучением закончатся шансы что-либо разузнать.

Мысленно анализируя прошедшую ночь, колдун находился в своеобразном астрале. Какие ошибки совершались при движении? Как можно ускориться? Нэт до мелочей прорабатывал свой маршрут и всевозможные варианты развития событий. Лишь одно слово могло вывести великого мыслителя из этого состояния.

— Ужин! На сегодня занятия окончены, идем в столовую, — сказал Юкос.

Воистину загадочным и, скорее всего, единственным талантом этого мужчины было умение понимать, когда именно ребятам нужно выдвигаться за новой порцией рыбьей каши.

Осознав, что очередные десятичасовые страдания окончены, все начали спешно вставать и группами покидать учебный зал. В коридоре Нэт подошел к парню, который спал напротив него. Разумеется, его имени колдун не помнил.

— Слушай, дружище, мне что-то сегодня хреново, может, отравился, не знаю. Я, пожалуй, пойду сразу спать. Не теряйте меня, хорошо?

От услышанного глаза мальчишки раскрылись чуть шире обычного. Выдержав короткую паузу, парень одобрительно кивнул, и Нэт поковылял в спальню.

Скрывшись от посторонних глаз за углом, колдун ощутимо ускорился, а через пару мгновений уже лежал у себя в кровати.

— Ах-эш.

В столовой царило оживление. Группы учеников заходили и одна за другой рассаживались за столом. Нэт, чуть придя в себя, начал выбираться из своего кокона. Благо колдун не сильно старался, когда его делал, поэтому и освободился без особых усилий.

Набрав неплохой темп, Нэт стал продвигаться по нижней грани скамейной доски. Все вокруг ужасно грохотало, совершенно сбивая с толку. Огромные ноги, безустанно сотрясали землю, а из-за стола доносились какие-то совсем невообразимые звуки.

Резкий хлопок — и колдун оказывается на полу. Видимо, кто-то, не щадя задницы, плюхнулся на скамейку.

«Кретин, если я только узнаю, кто это сделал… Времени забираться обратно нет, придется двигаться по полу. Ладно, не такая уж это трагедия. В худшем случае, даже если паука раздавят, мое сознание просто вернется обратно в тело… Наверное…»

Теперь Нэт старался передвигаться строго под центром скамьи. Так было больше шансов невредимым добраться до цели.

При каждом резком движении чьей-то ноги колдун мысленно прощался с жизнью или бранился, а чаще и то и другое.

На дорогу до стула Юкоса у паука ушло около десяти минут, к слову, это были долгие десять минут. Сама табуретка покорилась Нэту без происшествий, и пришла пора приступать к самой сложной части сегодняшней авантюры. Покорению новой шевелящейся вершины, — Юкоса.

Взбираться было логичнее всего по его спине, однако малейшее движение жреца могло сбросить паука на пол. Благо еще днем в голове Нэта родилась по-настоящему неплохая идея. Карабкаясь, колдун параллельно тянул за собой нить паутины, через каждые пару сантиметров закрепляя ее на мантии. Расчет был на то, что в случае падения Нэт просто повиснет на собственной паутине и быстро залезет обратно. Конечно, никаких гарантий, что при этом она снова не порвется, не было, однако риски в таких делах априори неизбежны.

Юкос, к счастью, оказался паинькой и, как обычно, почти не шевелился. Хотя один раз, слегка потянув спину, он все же заставил Нэта понервничать.

Если бы кто-то из учеников под конец ужина кинул внимательный взгляд на плечо Юкоса, то непременно бы заметил, как маленький паучок триумфально заползает к жрецу в капюшон.

Этим вечером Нэт, покоритель невиданных до сегодняшнего дня высот, осматривал столовую словно непризнанный герой. В душе колдун широко улыбался, на деле же его паук скорчил довольно неестественную и глупую гримасу.

Однако считать вылазку безоговорочно успешной, как оказалось, было еще рановато. Нэт отчетливо видел, что за столом велась какая-то полусонная беседа, но не понимал ни слова. Фразы, доходившие до его сознания, искажались, теряя всякий смысл.

«Видимо, пауки воспринимают звуки как-то иначе. Хотя, пожалуй, это не повод отчаиваться. Мои глаза должны дать достаточно сведений, возможно, что-то даже удастся прочесть по губам», — рассудил колдун.

Приютившись меж складок капюшона так, чтобы иметь неплохой обзор перед собой, Нэт начал ждать окончания ужина.

Когда все поели, началась вечерняя эпопея Юкоса. Сначала жрец развел группы учеников по спальням, затем вернулся обратно убедиться, что двери столовой закрыты. После он отправился в учебный зал, запер его изнутри и пошел в один из запрещенных для учеников коридоров.

Нэт, все это время сидевший у него на плече, был полностью сосредоточен. Колдун запоминал каждую дверь, поворот, спуск или подъем, стараясь таким образом создать у себя в подсознании приблизительную карту дворца.

«Право, лево, прямо по коридору, пропуская пять дверей, затем налево», — снова и снова мысленно повторял Нэт весь пройденный маршрут.

В конечном итоге Юкос вошел в небольшую уютную залу квадратной формы. Посредине стоял стол на восемь персон, за которым уже расселись все жрецы, включая Албу собственной персоной. Вокруг господ суетились слуги. Из центра потолка, достигавшего здесь примерно четырех метров в высоту, весьма эффектно торчал большой кристалл, освещавший своим мягким светом помещение. На столе стояли чашки, наполненные вяленой олениной и бульоном, а также одно блюдо, до краев заваленное нежным мясом снежного барана.

Когда слуги закончили расставлять тарелки, они удалились из залы, а среди жрецов началась неспешная беседа. Нэту мало что удавалось прочитать по губам, но было понятно, что они в основном посмеивались, обсуждая своих учеников.

Албу больше слушал и вовсю уплетал баранину, изредка вставляя слово-другое в диалог.

Юкос сидел молча прямо напротив старшего жреца. Ориентировочно паук вполне мог переползти на него минут за тридцать. Однако менять носителя Нэт пока не стал, для начала было решено полностью изучить распорядок дня Юкоса.

После ужина все начали расходиться, Алб, выйдя из зала, направился по коридору налево, Юкос же с остальными вернулся направо, к тем самым пропущенным дверям. Как оказалось, за ними находились скромные, но все же одноместные кельи жрецов.

Войдя в свою комнату, Юкос закрыл дверь и, не раздеваясь, плюхнулся задницей на кровать. Воздух, вырвавшийся от такого удара из-под мантии, вытолкнул Нэта вверх, отправив беднягу в неконтролируемый полет, закономерно завершившийся малоприятным ударом о пол.

«Повезло, что он не завалился сразу на спину. В этом обличии мне стоит относиться к подобным мелочам куда серьезнее».

Взбираясь на подголовье кровати, колдун тщательно прорисовывал в своем воображении карту дворца. На данный момент она выглядела как-то так.

Наступила полночь. Юкос к этому моменту мирно дремал и, наверное, видел уже не первый сон. На подголовье кровати сидел маленький паучок, пожирая жреца полным ненависти взглядом. Спать Нэту было нельзя, ведь неизвестно, когда Юкос соизволит проснуться. Однако раздражало не это. Заползать в его капюшон сейчас слишком опасно, а как попасть туда, когда он встанет с постели? Очередная проблема, к которой Юкос был, разумеется, непричастен, и все же именно его хотелось из-за нее ненавидеть.

Когда поток праведного мысленного гнева наконец иссяк, у Нэта появилось больше времени на решение самой задачи, и ему в голову пришла очередная неплохая задумка. Прикрепить к разным местам капюшона нити паутины, штук пять на случай, если часть из них порвется, а затем протянуть их до места, где колдун сидел, закрепив на себе.

Идея заключалась в том, что, когда Юкос проснется и встанет с кровати, Нэт просто повиснет на своей паутине прямо у него за спиной. После чего спокойно заползет в капюшон.

Реализация плана отняла немало времени, однако ближе к утру колдуну даже удалось немного вздремнуть. Хотя тело Нэта еще с ужина спокойно спало где-то в келье, тот факт, что сознание несчастного находится в пауке и бодрствует уже вторую ночь кряду, сильно выматывал, поэтому слегка подремать час с небольшим казалось большой удачей.

Проснулся колдун от резкого рывка, взбаламутившего все паучьи волоски. Юкос сел на краю постели, а Нэт, колыхаясь из стороны в сторону, повис у него за спиной.

Стоит отметить, не самое удачное стечение обстоятельств. Если сейчас Юкосу вдруг захочется поваляться еще немного и он просто плюхнется на спину, приключения Нэта вполне могут навсегда завершиться.

Все еще болтающийся во всех направлениях колдун замер, стараясь полностью сфокусироваться на своих чувствах. В случае чего на то, чтобы среагировать, будет лишь мгновение, благо спасительное заклинание состоит всего из четырех букв.

Юкос сладко потянулся, встал с кровати и сонно потащился на завтрак.

По факту будни жрецов мало чем отличались от жизни их учеников. Основных различий было два: они лучше ели, но меньше спали. Однако Нэт все же решил не спешить. Первую половину дня колдун жил своей жизнью, а вторую в обличии паука следил за Юкосом. Именно таким образом было бездарно потрачено трое суток.

Под конец недели жрецы-наставники объявили что-то наподобие выходного. Ученикам в качестве поощрения даже разрешили выйти в город «проветриться». Нэт же сказал, что неважно себя чувствует, и вырубился до самого вечера. Остатки дня колдун занимался самокритикой, изредка прерываясь на мысли о Лане.

«Изначально же было очевидно: Юкос — дегенерат, и никто, даже моль, не доверил бы ему серьезных секретов. Три дня впустую, а по итогу за плечами целая упущенная неделя. Сегодня нужно двигаться дальше, начну слежку за Албу и в этот раз постараюсь не увлекаться без повода».

Перебраться на старшего жреца удалось без происшествий. Вообще, за прошедшие дни Нэт изрядно поднаторел, став по итогу достойным представителем паукообразных.

После ужина Албу, как обычно, пошел направо по коридору, который, как оказалось, в этом направлении резко сужался, а затем превращался в настоящий лабиринт.

Сложно с уверенностью сказать, чем было обусловлено столь трудоемкое архитектурное решение. Например, Нэт предположил, что таким образом строители огибали недостаточно прочные скальные породы.

Изрядно потершись пузом о стенки узкого туннеля, Албу добрался до небольшого расширения. По левую руку здесь сиял кристалл, возвышавшийся почти до самого потолка, а по правую находилось две двери, за одной из которых, судя по всему, была его спальня. Жрец встал напротив ближайшего дверного проема и начал впопыхах рыскать своими короткими пальчиками по карманам, наверное, выискивая ключ.

Прервал его потуги протяжный петельный скрежет, с которым, стряхнув с себя пыль, отворилась дальняя каменная дверь. Соседом верховного жреца оказался не кто иной, как загадочный человек-капюшон. Больше всего Нэта удивило то, что чародей в этот раз соизволил открыть дверь, а не прошел ее насквозь.

Между ними завязался разговор. Лицо мага, как обычно, скрывала пелена беспросветной тьмы, поэтому прочитать что-либо по губам не представлялось возможным. Пару минут спустя жрец перестал искать ключ и вместе с человеком-капюшоном отправился дальше блуждать по дворцовым коридорам. Его сладкий сон, по всей видимости, откладывался на неопределенный срок.

Вскоре парочка добралась до главного зала со статуями, что Нэт счел огромной удачей. Теперь колдун знал маршрут, по которому в случае чего можно будет покинуть это негостеприимное место.

Дойдя до центра зала, они обменялись еще парой слов, и Албу, судя по всему, направился куда-то в город, а чародей пошел вглубь дворца.

На мгновение Нэт растерялся. С одной стороны, колдуну было интересно, какое безотлагательное поручение мог получить среди ночи верховный жрец. С другой — проследить за чародеем казалось куда важнее, однако неизвестно, получится ли у Нэта догнать его в обличии паука.

«Нет, дружище, в город мне не нужно», — подумал колдун, спрыгивая вниз.

Удачно приземлившись, маленькое членистоногое, не теряя ни секунды, направилось в погоню за человеком-капюшоном.

«Главное — не упустить его из виду», — размышлял Нэт, попутно выжимая все, что только было возможно, из своих восьми лап.

Тем временем чародей, пусть и неосознанно, откровенно над ним издевался. Неспешно перемещаясь по центральной аллее, он периодически останавливался, с неподдельным интересом изучая какую-нибудь из многочисленных статуй. Однако стоило Нэту практически вплотную подобраться к ногам капюшона, как последний мгновенно приходил в движение, раз за разом лишая паука шанса взобраться на свой сапог.

Примерно через час уникальная компания добралась до дальнего конца зала, где в центре стены находилась огромная, даже по меркам человека, двухстворчатая резная дверь.

Нэт не особо удивился, когда увидел, как чародей, не меняя темпа своей веселой походки, прошел ее насквозь. Пауку же до нее было необходимо ползти еще минут шесть. Эти мгновения тянулись невыносимо долго. Упустить капюшона сейчас означало потерять весь недельный прогресс.

Вдруг Нэт как будто споткнулся, а его тело пронзила резкая боль. От удара паука лихо крутануло, и колдун увидел странное насекомое, торчавшее из маленькой расщелины в полу. Оно было похоже на червя, покрытого чешуей, у основания его головы находилась пара клешнеобразных лап, а в отвратительной пасти пережевывалась паучья лапа.

«Какого хрена? Эта мерзость хочет меня сожрать? — мелькнуло у Нэта в голове. — С виду он не очень быстрый. Надеюсь, ему хватит легкого ужина, в любом случае перед сном объедаться не стоит. Сейчас главное — не прощелкать его родственничков».

Червю же Нэт-паук, по всей видимости, пришелся по вкусу. Неистово щелкая своими кривыми челюстями, он начал спешно выползать из норы. Через мгновение стало понятно: такой противник пауку не по зубам. Тело монстра было около двадцати сантиметров в длину и прекрасно защищалось сегментарно покрывающей его хитиновой чешуей.

Не тратя время на раздумья, Нэт резко ускорился. Однако на нем сильно сказалась потеря нескольких лап. Теперь его еще сильнее разворачивало, и приходилось на ходу перестраивать весь тщательно отточенный стиль движения. Вдобавок звуки, которые колдун улавливал своими спинными волосками, заставляли понервничать.

Забавно, что паучий слух не позволял различить человеческой речи, но скрежет челюстей, перемалывающих собственную слюну, и грохот, который туловище червя издавало при каждом новом рывке, передавались максимально отчетливо.

«Главное — успеть в случае беды прочитать заклинание. Главное — успеть. Главное — успеть…»

До двери оставалось совсем немного. Нэт не мог понять, догоняет его червь или нет, однако одно колдун зал наверняка: остановиться хотя бы на секунду было равносильно смерти. Щель между дверью и полом со стороны казалась необычайно узкой, но выбора сложившаяся ситуация не оставляла. Пытаться вскарабкаться наверх, не имея двух лап, чистой воды самоубийство.

Паук на полной скорости влетел в спасительный просвет и все же умудрился застрять. Что есть сил Нэт проталкивал себя вперед, но, по ощущениям, это отнимало слишком много времени. Сзади послышался глухой удар, извещая о прибытии изголодавшегося гостя. Последний рывок… и колдун вырывается из ловушки.

Оборачиваясь, Нэт видит, как его несостоявшийся преследователь безрезультатно пытается пропихнуть свою громоздкую голову в щель.

«Охренеть… Не могу поверить, что моя история чуть не закончилась в желудке опарыша-переростка».

Судя по ощущениям, в неравном бою было утеряно две средние лапы по правой стороне туловища. Раны неприятно ныли, и вдобавок из них что-то медленно сочилось.

«Интересно, могу ли я умереть от потери крови? Что-то не припомню, чтобы мне на глаза когда-нибудь попадались безлапые пауки. Возможно, эти раны смертельны. Теперь мне ни на секунду нельзя ослаблять бдительность. Если я начну терять сознание, необходимо будет вернуться обратно в тело».

Червю же, судя по всему, было не суждено оказаться по эту сторону двери, поэтому Нэт слегка успокоился и решил осмотреть помещение.

Этот зал был чуть больше учебного и имел форму полусферы, каждую четверть которой поддерживала массивная кристаллическая колона. Мягкий свет, излучаемый этими четырьмя опорами, проникал здесь повсюду, что вкупе с полом, выполненным без узоров, из однотонно-белой породы, в любой момент могло предательски акцентировать внимание на крохотном, непрошеном госте.

Тем временем в центре зала шел, судя по всему, чрезвычайно увлекательный диалог. Около стенда с какой-то книгой, являвшегося единственным предметом в этом совершенно пустом помещении, стояло два человека.

Одним из них был чародей. Вторым, судя по богато расшитой мантии и довольно крупному телосложению, скорее всего, являлся Урду. Однако по-настоящему интриговало то, с чем парочка вела разговор.

Огромный красно-оранжевый шар не меньше полутора метров в обхвате, состоящий, по всей видимости, из какой-то пыли, парил над землей и о чем-то с ними ожесточенно спорил. Без сомнения, это, скорее всего, была сущность, с которой Урду заключил договор.

Нэт, неспособный разобрать ни слова из их разговора, буквально сгорал от любопытства.

«Нужно подобраться поближе, возможно, мне удастся хоть что-то прочитать по губам Урду».

Отчаянный поступок, колдун прекрасно знал, что парившее посреди зала существо очень могущественно и однозначно уже почувствовало присутствие непрошеного гостя. С другой стороны, раз уж Нэт до сих пор жив, почему бы не подползти чуть ближе?

Они явно о чем-то спорили, при этом голос у шара постоянно менялся. Он был то каким-то очень низким и печальным, то его словно охватывало безумие. Урду изредка что-то возражал. Чародей же в основном молчал и, наверное, просто молился о том, чтобы пережить эту ночь.

Когда Нэт подполз достаточно близко, чтобы видеть губы Урду, шар изменился, окрасившись в темно-бордовый оттенок. Его голос же потерял всякий оттенок человечности. Громкий, властный, он пробирал до дрожи, даже своды зала затрепетали пред ним. Урду преклонился и сделал шаг вперед к книжному стенду. Едва заметно его за руку схватил колдун, в тени капюшона блеснули глаза, полные страха. Урду отстранился, а затем начал читать из книги какое-то заклинание. С каждым произносимым словом шар разрастался. Все вокруг задрожало, с потолка посыпалась пыль, по стенам поползли трещины. Капюшон начал едва заметно пятиться, чародей явно готовился к бегству.

Однако в следующую секунду ситуация дала лихой разворот. Сменив покорный взгляд на самодовольную ухмылку, Урду вынул из рукава мятый пергамент и продолжил читать заклинание уже с него. Сущность встрепенулась, а через мгновение ее нутро разразилось пронзительным, оглушающим воплем.

— Ты думал, я совсем?.. — разобрал Нэт несколько слетевших с уст вождя слов.

С каждым новым словом голос Урду начинал звучать все увереннее. Когда он закончил, сущность, на протяжении всего действа беспомощно сжимавшаяся до совершенно крохотных размеров, исчезла совсем.

«Невозможно. Все заклинания — это лишь просьбы, Урду не мог попросить сущность изгнать саму себя. Или все-таки мог?.. А может, ему удалось обзавестись поддержкой другого, более могущественного покровителя?»

Тем временем вождь севера, переполненный нескрываемым ликованием, словно закончивший лучшее в своей жизни представление артист, развел руки в стороны и отошел от книжного стенда. В ответ на этот жест чародей одарил его неспешными овациями.

Зал огласил едва слышимый смех. Сначала Нэт подумал, что смеется сам Урду, но вскоре по его испуганному лицу стало понятно, что это не так. Смех набирал силу, он не был оглушительно громким, но звучал крайне жутко, как неминуемый смертельный приговор.

Капюшон, нисколько не смутившись, продолжал хлопать.

В следующее мгновение Урду, словно дернутая за нити марионеточная кукла, взлетел в воздух, зависнув в метре от пола. Оранжевый дым, засочившийся откуда-то из-под его ног, начал не спеша с аппетитом окутывать свою трепыхающуюся жертву. Секундой позже по залу разлетелся вопль, пробирающий до дрожи, а из-под покрывшей несчастного пелены засочилась кровь.

Когда крик затих, облако бесследно растворилось, а вместе с ним пропал и владыка севера. Вернее, исчезла лишь большая его часть, кожа Урду, как пустой костюм, попарила еще немного, а затем плюхнулась на пол в небольшую лужицу крови.

Из соседнего зала послышался грохот. Чародей, наконец оборвавший свои аплодисменты, сейчас, вопреки здравому смыслу, был совершенно спокоен. Он не спеша подошел к стенду, а затем, безразлично упрятав книгу под мантию, направился прямиком к ближайшей стене.

Нэт увидел достаточно. «Шэ-ха».

Чей-то голос звал колдуна по ту сторону темноты, чувствовались слабые толчки в плечо и удары по лицу, совершаемые явно с чрезмерным энтузиазмом. Медленно Нэт начал приходить в себя.

— Эй, парень, ты живой? Очнись! — расталкивая засоню, кричал один из соседей.

— Да... Что случилось? — Нэт не мог так быстро перестроиться, после длительных ночных похождений даже для управления собственным телом требовалось немало усердия. Поэтому колдун решил выиграть немного времени, притворившись невероятно заспанным.

— Мы сами не знаем, похоже, было на землетрясение, стоял страшный грохот, только ты не проснулся. Юкос велел пока сидеть здесь.

— Ага, сидеть здесь. Ублюдок нас запер! А что если дворец начнет рушиться?! — крикнул один из двух парней, усердно возившихся с дверью.

«Тогда вы все умрете», — подумал Нэт, тяжело усевшись на кровати и окинув комнату взглядом. Видно было, что ребята уже давно на взводе. Сосед с койки напротив будил Нэта. Еще один парень ютился в дальнем углу помещения. Обнимая собственные колени, он пристально всматривался в пол. Двое других ходили вдоль входной двери, на которой виднелись следы от ударов стульями и многочисленные царапины. Однако сломать ее подручными средствами едва ли было возможно.

Тряхнуло здесь, по всей видимости, очень сильно. Потолок помещения теперь украшала трещина внушительных размеров, а на полу в центре комнаты располагались целые горы пыли и валялись булыжники размером с кошачью голову.

«Похоже, меня будили минут двадцать, не меньше, это плохо. Вызовет лишние подозрения. Повезло, что камни посыпались не мне на голову. Так, нужно собрать мысли в кулак и ответить на единственно важный вопрос: что сейчас произошло?»

Опасность сильного землетрясения мало заботила Нэта. Ребята явно забыли: весь Сэлтриван находится под землей, в случае чего бежать попросту некуда.

«Похоже, Урду все-таки понял, с кем связался, и при помощи книги хотел изгнать или подчинить это существо, разумеется, безуспешно. Поведение колдуна прокомментировать сложно. Сначала он казался мне испуганным, но после скоропостижной кончины Урду местный кудесник спокойно удалился прочь, да еще и книгу не постеснялся захватить. Рукопись, к слову, представляет собой огромную ценность. Мне нужно ее выкрасть во что бы то ни стало, а для этого неплохо бы предугадать дальнейшее развитие событий.

Город обречен. Без своего лидера и магии, которая легла в основу его военной стратегии, Сэлтриван должен затрещать по швам, что делает членство в левой руке Урду для меня абсолютно бесполезным. Сам чародей, овладев столь ценной реликвией, должно быть, подался в бега. Отследить его, к слову, будет крайне непросто. Возможно, Албу что-то о нем известно, однако сейчас у меня не будет времени его окучивать, придется прибегнуть к более прозаичным методам. Таким как запугивание, насилие, пытки. Ладно, сориентируюсь по ходу дела. Сейчас мне остается только без лишнего шума ждать Юкоса».

Закончив выработку стратегии, Нэт с невозмутимым лицом снова растянулся на кровати, полностью при этом проигнорировав широко раскрывшиеся глаза потратившего двадцать минут на расталкивание колдуна соседа.

Минуло приблизительно два часа, когда по коридору разнеслись звуки спешных шагов. Новых толчков за это время не было, и ребята немного успокоились. Наконец из замочной скважины донесся скрежет проворачиваемого ключа. Однако, вопреки ожиданиям, из-за двери появился не Юкос, а верховный жрец Албу. Комната резко оживилась, в знак почтения мальчишки мгновенно повскакивали с кроватей.

— Не беспокойтесь, все в порядке. Землетрясение закончилось, опасность миновала, — просопел слегка запыхавшийся мужичок. — Более того, сам Урду желает встретиться с вами. В учебном зале через пять минут будет общее собрание. Следуйте за мной, — жрец говорил очень спокойно, размеренно, подкупая своей учтивостью.

Сложившаяся ситуация Нэта не на шутку заинтриговала. В том, что Урду погиб, у него не было никаких сомнений, а значит, кто-то решил его заменить, и это не Албу. Неужели чародей?

Разумеется, никто из учеников не стал заставлять верховного жреца ждать. В мгновение ока ребята построились в коридоре, покорно дожидаясь, пока он откроет остальные комнаты. Затем вся компашка отправилась в учебному залу.

Ко всеобщему удивлению, за трибуной оказался не кто иной, как человек-капюшон. Причем держался он вполне уверенно. Шельмец явно что-то объяснял Юкосу и другим жрецам, в то время как Албу ходил за учениками, а когда все гости наконец расселись, чародей без промедления взял слово:

— Должен дважды перед вами извиниться, друзья. Во-первых, за то, что держал в неведении. Да, я и есть Урду. Теперь, когда успехи в учебе подтвердили вашу одаренность, а поступки — преданность, мне ничего не мешает вам открыться. Поздравляю, отныне вы полноправные младшие жрецы третьего локтя левой руки. — После этой фразы у всех учеников без исключения на лицах проступили нотки безумного восторга. — Второй повод для извинений — недавнее землетрясение. К сожалению, это моя вина. К столь ужасающим последствиям привел рискованный магический эксперимент. Однако хочу заметить: я отважился на подобные действия лишь по причине скорой войны, неумолимо на нас надвигающейся. Как бы то ни было, сегодняшняя ночь показала мне, что дальнейшее изучение магии в стенах города слишком опасно. Побеседовав с вашими учителями, мы пришли к выводу, что можем себе позволить выдвигаться на Ритлон уже завтра. Вы закончите свою учебу в пути, а я смогу попрактиковаться с более могущественными заклинаниями, не рискуя понапрасну чужими жизнями.

«Значит, все-таки Ритлон, впрочем, удивительного здесь мало, этот город является крупной торговой артерией, связывающей южные и северные рынки. По эту сторону гор по большому счету больше некуда нападать. Странно, что они раньше открыто не озвучивали его название, какая-то интрига на пустом месте. Может, они просто сами не знали, как он называется?

Забавно, мне думалось, чародей просто сбежит вместе с книгой, но он остался и решил довести дело Урду до логического завершения. Это очень странно. Что же все-таки сегодня произошло?» — Нэт был совершенно сбит с толку, но отчасти сложившаяся ситуация упрощала задачу колдуна. Чародея не придется искать, к тому же похитить книгу и сбежать будет гораздо проще в суматохе масштабного наступления.

— Еще хочу напомнить о том, что с этого момента вы всеми своими действиями представляете меня. Ведите себя достойно и не распускайте язык. Руке бывает больно отрубать собственный палец, но это лучше, чем сгнить целиком. К сожалению, мое время на исходе, более детально вам обо всем расскажет верховный жрец Албу, — второпях закончил монолог чародей и, само собой, не упустил возможности в очередной раз занырнуть в стену, предоставив своим фанатам шанс немного попускать слюну из приоткрывшихся ртов.

Стоит отметить: Лжеурду прекрасно знал, с чего начать этот разговор. После фразы «Отныне вы полноправные младшие жрецы» он мог говорить что угодно, в любом случае все были бы счастливы.

Албу, незамедлительно подступив к трибуне, подробнее рассказал, как события будут развиваться в дальнейшем. После этого собрания учеников ждал праздничный завтрак, затем им разрешалось вернуться в город и подготовиться к отбытию. Следующим утром с первыми лучами солнца они пойдут на войну.

После «праздничного завтрака», состоящего из праздничной, по всей видимости, рыбьей каши, учеников повели к выходу из дворца. На стенах проходимых ими коридоров довольно часто мелькали свежие трещины. Двери дворца местами покосились, а полы уже не были идеально ровными, как раньше.

Главный зал, как ни странно, казался совершенно нетронутым, хотя, по идее, именно здесь подземные толчки имели свое начало. Единственным изменением, бросившимся Нэту в глаза, являлась опустевшая, слегка присыпанная горсткой каменной пыли платформа, на которой раньше стояла жуткая статуя шутов.

Проходя мимо главных дворцовых ворот, Нэт тщательно осмотрелся. Стражи на месте не оказалось, а полы были тщательно вымыты, но на дверях и дворцовом фасаде все же виднелась подсохшая кровавая рябь.

«Неужели шуты?.. Вот почему у сущности было несколько голосов. Похоже, именно они превратили Урду в свою марионеточную куклу, и этой ночью он впустил их в наш мир. Идиот... Страшно даже подумать, какие будут последствия. Реки крови как минимум».

Теперь и в глазах Нэта поселился страх, что, нужно заметить, бывало нечасто.

Удрученный тяжелыми мыслями, колдун отправился в трактир. Прощаться в городе Нэту было не с кем, а все пожитки, умещавшиеся в одну сумку, покорно ожидали своего хозяина в арендованной комнате. Как итог, нехитрые планы на вечер вырисовывались сами собой: вкусно поесть и выпить чего-нибудь покрепче.

Люди на улицах были слегка взбудоражены, видимо, здесь тоже неплохо тряхнуло. Местами на домах даже виднелись мелкие трещины. Несмотря на полуденную городскую суету, Нэт довольно быстро добрался до «Горячего источника». Однако за барной стойкой стояла хозяйка трактира Мэлита, а не Лана, которую колдун надеялся увидеть.

Мэлита уже лет десять как была старушкой. Низкорослая и слегка округленная, она, несмотря на преклонный возраст, все же довольно бойко управлялась со своим непростым хозяйством. При этом в глазах трактирщицы по сей день мерцали хитрость и азарт.

На кухне, как обычно, батрачил ее муж Грос. Этот старик улыбался лишь в тех редких случаях, когда Мэлита грустила. Сам трактир пустовал, что не удивляло: в первой половине дня горожане в основном работали, а путешественники — для таких мест большая редкость.

— Нэтти, мой мальчик, я уже начала беспокоиться. Лана сказала, что ты заплатил на две недели вперед и просто исчез после первой же ночи. По взгляду вижу: твой живот затосковал по хорошей еде, но, к сожалению, на кухне сегодня главенствует какой-то ворчливый старикашка. Он утверждает, что умеет готовить, однако запах, исходящий от его варева, говорит об обратном, — расплываясь в ехидной улыбке, поприветствовала гостя старуха.

— Спасибо, Мэлита, я тоже рад тебя видеть. Хорошеешь с каждым днем.

— Разве я сказала, что рада тебя видеть? — старушка расхохоталась. — Совсем наоборот. Мне очень по душе, когда ты платишь аренду, а выкупленная тобою комната пустует.

— Помнится, когда я в последний раз гостил здесь, за баром была девушка куда поприятнее. Неужели удача вновь от меня отвернулась и у красотки сегодня выходной? — Нэт тоже широко улыбался. С довольной физиономией колдун уже восседал на стуле в ожидании того, что так аппетитно дымилось на кухне.

— По моему опыту молодые девчонки надолго не задерживаются в подобных местах, а если и задерживаются, то потом сильно об этом жалеют.

— Как ты, например, — намеренно бестактно перебил престарелую даму Нэт.

— Верно, — вновь засмеявшись, подхватила старуха. — Видел моего мужа? Поверь, годы пошли ему на пользу. А Лана по уши влюбилась в какого-то прохиндея из городской стражи и вчера сказала, что больше не будет у меня работать. Жаль, она толковая девчонка.

— Конечно, барышня от вас сбежала, не успела она нарисоваться, вы уже бросили на ее плечи целый трактир и смылись куда-то заниматься своими старческими непотребствами, — слегка ссутулившись, вставил Нэт, в улыбке которого промелькнули тоскливые нотки.

— Не все же вам, молодым, веселиться. Мне просто осточертело сидеть здесь круглые сутки, и мы с Гросом решили погостить денек у сына. Лана, кстати, отлично справилась. Ну... Нэтти... Отчего же ты так загрустил? Прекращай, такая красотка, у тебя с ней все равно не было ни единого шанса.

Нэт рассмеялся. Филигранное искусство моральной поддержки являлось одним из неоспоримых талантов Мэлиты.

— Не кисни, сейчас я принесу тебе самое приличное из того, что найду на кухне, и большую кружку браги в придачу, — уходя, сказала старушка, оставив Нэта наедине со своими мыслями.

Колдун сам не мог до конца понять, отчего так затосковал, юбкой меньше, юбкой больше. В любом случае завтра Нэт уходит на войну, и судьба едва ли в ближайшие пару лет еще раз занесет этого бездельника в Сэлтриван.

«Так будет лучше для всех. Хорошо высплюсь перед долгой дорогой. Да... Так будет даже лучше».

Часть третья. Глава 1

Небо этой ночью было совершенно безоблачным. Тысячи звезд, разбросанные по его своду, сияли чрезвычайно ярко, и словно грозились вот-вот рухнуть на землю. Возглавляла сегодняшний карнавал огромная полная луна, озарявшая землю своим слегка багровым свечением.

Безветренно. Мороз не пробирал до костей, напротив, в каком-то плане это был даже приятный холод. Старые деревья, нависая над головой, преграждали дорогу свету своими отяжелевшими под гнетом намерзшего на них снега ветвями.

Кругом царила тишина. Слышно было лишь собственное дыхание и тоскливое ворчание сугробов, скрипящих под натиском ослабевших коленей.

Сэн с огромным трудом двигал ногами, уже больше недели он брел куда-то на юг. Еда почти закончилась, отдохнуть и полноценно поспать не удавалось с тех самых пор, как мальчишка покинул дом Редлина. Обычный человек в таких условиях, вне всяких сомнений, уже давно бы замерз насмерть, однако парень держался, скорее всего, не без помощи загадочного паука.

Вдобавок к невероятному изнеможению, Сэну периодически приходилось взбираться на дерево, чтобы удостовериться, что он идет в правильном направлении. Обиднее всего было сваливаться от бессилия вниз, так и не добравшись до верхушки.

Барбадос большую часть времени спал, а редкие моменты его бодрствования давались Сэнни особенно тяжело. В эти часы мальчишка не мог побыть наедине с собой даже в собственных мыслях.

Сэн смотрел на собственные ноги так, словно они уже живут сами по себе, наблюдал, как они делают шаг за шагом, и не понимал зачем. Ночь за ночью парень вслушивался в хруст снега под сапогами, попутно гоняя полубредовые мысли у себя в голове:

«Почему я иду?.. Просто потому что могу идти... Возможно, еще пара мгновений — и силы меня совсем покинут, мое тело рухнет на землю, а затем наконец замерзнет насмерть. В любом случае хуже уже не будет».

Нет, это было не отчаяние, скорее полное безразличие к собственной судьбе.

Деревья начали расступаться, позволяя небу обронить на мальчишку свой ласковый свет. Едва заметный ветерок коснулся прядей его волос, но остался незамеченным.

В таком состоянии Сэн вполне мог бы пройти в двух метрах от городских ворот и даже не обратить на них внимания. Остановить паренька смог лишь глухой удар в лоб. Повалившись на спину, он увидел невысокий деревянный забор. Должно быть, Сэнни все же добрался до какой-то деревушки.

«До-шел...» — промелькнуло напоследок в затуманенной от усталости голове.

Будто сквозь сон он чувствовал, как его тащат за ноги, как теплый воздух ударил в лицо. Через мгновение оледеневшее тело мальчика оказалось на какой-то сухой и теплой траве. Вскоре Сэна, укрытого шкурами, посетило уже позабытое им чувство. Ему было тепло, даже немного жарко. Сон не заставил себя долго ждать.

Сэнни проснулся ближе к полудню. Парень, весь в поту, резко вскочил на ноги и, сверкая обезумевшими глазами, начал осматриваться по сторонам.

Поначалу ему казалось, что он все еще находится посреди бесконечной тайги. Однако пару мгновений спустя иллюзия, окутавшая изнеможенное сознание мальчишки, начала отступать. Сквозь пелену необорвавшихся грез показались сосновые стены сарая, скатная дощатая крыша, застланная сухой травой, и высокие, аккуратно сколоченные ворота.

«Успокойся, все в порядке».

— Клянусь, мне опять привиделись проклятые деревья и снег. Так отчетливо, будто бы взаправду, — переведя дыхание, сказал Сэн, а затем повалился обратно в послуживший ему кроватью стог сена.

«Всего лишь галлюцинация, не стоит переживать. Вполне естественно, что после подобных испытаний твой примитивный разум дал слабину. Должен признаться, пока ты спал, я доел остатки мяса».

— Все правильно сделал, Барбадос, из-за него могли возникнуть проблемы. Ты уже осмотрелся? Ай, с-с-с, — Сэн запнулся, почувствовав легкое жжение в области груди.

«Хватит болтать со мной вслух. Мы в сарае недалеко от дома, будет обидно, если после стольких усилий тебя просто проткнут вилами, приняв за юродивого дурочка».

«Хорошо, хорошо, не кусайся. Я просто еще не совсем в себе. Пожалуй, стоит пойти в дом, поздороваться».

С огромным трудом парень поднялся на ноги. Все его тело ныло и отказывалось двигаться. Тяжелая дверь сарая неохотно сдвинулась скорее под весом Сэнни, нежели под его усилием.

Полуденное солнце заливало окрестности своим едва теплым светом. Местный двор был тщательно убран и покрыт лишь тонким утоптанным слоем снега. Вплотную к покинутому Сэнни сараю стоял приличный дом, сруб которого состоял из хорошо просмоленных массивных бревен. Дым клубился над его высокой печной трубой, а откуда-то изнутри доносился едва различимый женский смех. Неподалеку виднелся колодец, а за ним стоял еще один огромный утепленный сарай.

Набрав чистого снега в руки, Сэн умылся и уверенно направился в хозяйское жилище. Однако на пороге парень слегка замялся.

«Пожалуй, стоит постучать... Или не знаю...»

Снег прохрустел за его спиной. Обернувшись, Сэнни увидел статного мужчину не старше тридцати лет, скорее походившего на солдата, чем на фермера. Он был гладко выбрит и коротко пострижен. Строгие черты лица дополнялись густыми бровями, а серые открытые глаза невольно вызывали симпатию к своему владельцу. Его теплый тулуп и широкие зимние штаны, явно повидавшие немало труда, все же выглядели опрятно.

— Уже проснулся? Не стой на пороге, тебе сейчас нельзя мерзнуть. Давай в дом, — сказал мужчина, открывая дверь, и жестом пропустил Сэнни вперед.

— Спасибо, — слегка смутившись пробубнил в ответ мальчишка. Ступив за порог, он оказался в прихожей — маленькой утепленной комнате со скамейкой.

— Присаживайся. Ох, извини, забыл представиться. Мое имя — Хисар, — с этими словами мужчина уверенно протянул свою правую руку вперед.

— Меня зовут Сэн.

Их рукопожатие было крепким, однако отпускать руку парня Хисар не спешил. Когда он развернул ее на свет, стало видно: кисть неслабо опухла и была покрыта какими-то бугорками.

— Тебе здорово досталось, сколько ты бродил по лесу? Дня два? Ладно, отряхивай сапоги — и бегом за стол, хуже от горячей похлебки точно не станет, — закончив фразу, мужчина открыл вторую дверь, дав Сэнни войти в дом.

Внутри было очень тепло и уютно. Перед окном стоял большой деревянный стол, украшенный разнообразной резьбой. В углу находилась хорошая каменная печь с оборудованным на ней спальным местом. Около нее хозяйничала девушка в шерстяном домашнем платье. Стройная, чуть старше двадцати, ее длинные волосы касались бедер, а глаза сияли приятным блеском.

Вокруг ног хозяйки вилась маленькая девчушка, не старше пяти. Она была невероятно милой. Заметив, что в доме гости, девочка укрылась в мамином подоле.

Дощатый пол помещения застилало множество шкур, а стены хижины были украшены разнообразными охотничьими трофеями. Больше остальных впечатляла закрепленная вблизи стола медвежья голова.

— Не стой столбом, проходи, садись, — сказал Хисар, указав на один из стульев. — Это моя жена Сильвана и дочь Сильсара. А это наш гость Сэн.

Сэнни кротко склонил голову в знак почтения и поспешно уселся.

— Сильва, парень сильно устал с дороги и в придачу продрог, как бездомный пес. Я, к слову, тоже не на печи лежал. Накрывай скорее на стол, — раздал указания Хисар, а затем спросил, строго посмотрев на Сэнни: — Как давно ты не ел?

— Дня два, может, три. Вернее, я ел, просто понемногу.

— Понятно... Гостю налей побольше горячего бульона! — крикнул он жене.

— Ешь не спеша и не жадничай, твоим кишкам нужно время, чтоб восстановиться.

Вскоре на столе появилась пара тарелок наваристого супа, чаша с картофелем и какой-то невиданный Сэном до сегодняшнего дня «хлеб». Парень, как ни странно, не был голоден, вернее, с одной стороны, ему хотелось есть, а с другой — его словно подташнивало от тупой боли в желудке. Однако понемногу, ложка за ложкой наваристый бульон начал возвращать мальчишку к жизни. Хисар тоже ел с аппетитом, но при этом в его серых глазах мерцали тысячи мыслей.

— Откуда ты взялся, парень? — поинтересовался наконец мужчина.

— Из деревни в двух неделях на север. Жизнь у нас всегда была непростой, но она вовсе прекратилась, когда наведался колдун. Я в тот момент ходил в лес за хворостом, вернувшись, застал только полуразрушенные дома и лужи крови. В одиночку до оттепели мне было не протянуть, поэтому пришлось идти южнее, полагаясь на удачу.

— С чего ты взял, что на вас напал именно колдун? — уточнил Хисар, будучи абсолютно сосредоточенным.

— Мне не повезло наткнуться на него по пути сюда, каким-то чудом я остался незамеченным.

— Не догадываешься, зачем ему понадобилось истреблять вашу деревню? — мужчина явно был заинтересован. Казалось, он нисколько не сомневается в правдивости слов чужака, хотя для этого у него едва ли были причины.

— Мне гадать нет нужды, — вставил Сэнни, а затем, замолчав, посмотрел в сторону маленькой Сильсары.

Хисар мгновенно уловил намек.

— Сильва, возьми дочку, да сходите погуляйте немного, я здесь все уберу.

Без слов Сильвана начала одевать кроху, а затем и сама укуталась потеплее, уже через несколько минут из прихожей послышался прощальный скрип дверных петель.

— Он создал из тел мертвых селян огромное существо, — спокойно заговорил Сэн, не забывая периодически подносить ложку ко рту.

Хисар же, напротив, выглядел взволнованно, однако слушал очень внимательно.

— Оно напоминало человека, но было около четырех метров в высоту. Не знаю, как там с мозгами, но силы этому чудищу занимать не приходится: тварь без особого труда десятками выкорчевывает из промерзшей земли многолетние деревья.

Взгляд мужчины остекленел и устремился в окно. Он засмотрелся на то, как его жена дурачится вместе с дочкой, кидаясь друг в друга снегом.

— Как думаешь, зачем ему такое существо?

— Не знаю, может быть, для защиты, — толком не задумываясь, ответил Сэнни.

От услышанного Хисар ухмыльнулся, а глубоко в его глазах застыла печаль.

Следующие минуты за столом царила тишина, слышно было лишь, как Сэн хлебает похлебку, а ветер жалобно поскуливает за окном.

— Если все, что ты говоришь, правда, тебе нужно рассказать об этом в Ритлоне, — голос Хисара звучал спокойно, размеренно. — Скорее всего, тебя не воспримут всерьез. Честно признаться, и я верю в это с трудом. Вернее, не верю. Мой разум отказывается принимать твою историю, но что-то внутри меня говорит: «Он не лжет». И если это так, то вскоре появятся другие беженцы из северных деревень, тогда к тебе прислушаются.

Сэн внимал каждому слову. Он уже закончил с похлебкой и начал немного соображать.

— Сейчас тебе нужно как следует прогреться, просушить одежду, обувь. Я уже затопил баню, пойдем, она дожидается не меньше часа, — вставая на ноги, сказал Хисар.

Кротко кивнув, Сэнни начал было подниматься, как вдруг в его голове прозвучал знакомый шипящий голос: «Мне в баню не хочется».

«Ох, Барбадос, почти забыл о тебе», — встрепенулся мальчишка.

— Я, пожалуй, обойдусь, не хочу злоупотреблять вашей добротой, — попробовал тактично отказаться Сэн.

— Прекрати, парень, — жестко оборвал Хисар, слегка насупившись. — Сколько ты не снимал свою одежду? Месяц? Или больше? Судя по запаху, она уже начала подгнивать. Я не собираюсь стоять над душой, просто объясню, что там к чему, и уйду. Пока будешь мыться, Сильвина соберет немного еды тебе в дорогу, — говоря все это, он по-дружески подгонял Сэнни в прихожую.

«Все будет хорошо, Барбадос, помыться мне и вправду не помешает».

«Помни, мальчишка: за глупость приходится платить дороже всего».

Выйдя из дома, Сэн увидел, как маленькая Сильсара повалила мать в сугроб и безжалостно стала засыпать ее лицо снегом. Через несколько мгновений Сильвана перестала сопротивляться, а ее руки безжизненно рухнули вниз.

Девочка перестала смеяться и принялась откапывать мамино лицо. Бережно очистив его от снега, Сильсара наклонилась ближе, видимо, чтобы услышать дыхание. «Ва-а-а!» — раздался громкий крик, и теперь уже мать топила заливающуюся от смеха дочь в сугробе.

На лице Хисара проступила улыбка.

— Сильва, я провожу гостя в баню, после он нас покинет, нужно собрать ему немного еды в дорогу.

Девушка кивнула в ответ, но отпускать Сильсару пока не спешила.

Чуть дальше по тропинке, прямо за утепленным сараем, показалась баня. Она была небольшой, раза в три меньше дома. Окна в предбаннике стояли запотевшие, а из трубы вовсю дымило.

— Ты же знаешь, как мыться в бане? — спросил Хисар, слегка нахмурившись.

— Да, конечно, — уверенно ответил мальчишка.

— Отлично.

Быстро объяснив Сэнни, где что лежит, Хисар пожелал ему хорошенько попариться и незамедлительно удалился.

В предбаннике места оказалось чуть больше, чем в прихожей. У одной стенки стояла скамья, у противоположной — бочка с холодной водой, две шайки и несколько черпаков. В простенок между баней и предбанником была встроена печь, а около ее топки лежали аккуратно сложенные березовые поленья.

Сэн, не теряя времени понапрасну, начал снимать с себя одежду, ее нижние слои, к слову, действительно слегка подгнили. Барбадос тоже не постеснялся выползти на свет, и видимо, решил немного размяться. Сначала паук спешно заполз на потолок, а затем принялся бегать по нему туда-сюда. Нужно заметить, передвигался он с пугающей скоростью.

В процессе избавления от осточертевших лохмотьев Сэнни столкнулся с серьезной проблемой. Меховая куртка, намертво прилипшая к кокону, как, собственно, и сам кокон, ни в какую не хотели отлипать от мальчишки.

«Барбадос, и как я должен оторвать эту хреновину от своей груди, не расставшись при этом с собственной кожей?» — разразился негодованием выбившийся из сил парень.

Паук медленно спустился на нити паутины напротив Сэна и уставился ему прямо в глаза.

«Иногда, чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать».

В воздухе повисла тяжелая пауза.

«Но это не тот случай. Кокон легко отстанет, когда твоя плоть нагреется».

Сэн мягко выругался и пошел в баню, не снимая куртки.

Внутри было по-настоящему жарко, с этой стороны на печи лежали раскаленные камни, а рядом стоял котел с горячей водой. От нагрева древесина источала приятный, можно сказать, очищающий изнутри аромат.

Словами не передать, как Сэн соскучился по этим ощущениям: в его деревне была всего одна общая баня, и с момента, когда ее топили в последний раз, минуло уже месяцев пять.

Парень плеснул на камни немного воды и сев на скамью начал осматривать свое тело. Руки мальчика покрывала россыпь странных пузырей, наполненных жидкостью. На вид они чем-то напоминали мозоли, а по размеру были чуть больше ногтя и периодически зудели.

От прикосновения к ним по телу разливалась тупая боль. Сэнни уже видел такое прежде, это случается, если часть тела слишком долго мерзнет. Заживать будет недели две, не меньше.

Вскоре, немного распарившись, все его тело начало ныть, каждый синяк и ссадина напоминали о себе ненавязчивой, даже слегка приятной болью. Впервые за долгое время он смог наконец расслабиться и, не думая наперед, насладиться сполна своим кратким мгновением блаженства.

Через какое-то время пришлось возобновить попытки содрать с себя паучий кокон, не сказать чтобы он легко отстал, но по крайней мере его удалось сорвать с кожи, ничем не жертвуя. Такой результат Сэнни вполне устраивал.

Только когда жар начал спадать, парень, опомнившись, пошел за шайкой и черпаком. Пора уже было наконец помыться.

Смешав в шайке холодную воду из предбанника и горячую из банного котла, он принялся смывать с себя старую грязь, перемешанную с кровью и омертвевшей кожей.

Из бани Сэн вышел совершенно новым человеком. Чего нельзя было сказать о его одежде, надевать ее на только что вымытое тело оказалось до тошноты неприятно.

Все это время Барбадос просидел на потолке в углу предбанника. Поначалу Сэн решил, что паук устроился там, чтобы контролировать ситуацию. Однако тот факт, что Сэнни не слышал язвительных комментариев после каждой своей мысли, указывал на то, что Барбадос снова заснул.

— Хватит дрыхнуть, нам пора идти. Как вообще можно столько спать? — пробубнил мальчишка.

Однако паук не шелохнулся. Шла минута, другая, а он так и не приходил в движение.

— БАРБАДОС! — крикнул Сэнни, безрезультатно пытавшийся дотянуться до него рукой. Потолок в предбаннике, как ни странно, был довольно высокий.

Обозлившись, парень с силой хлопнул ладонью по стене. От удара паук, словно игрушечный, свалился на пол и лежал на спине без движения.

«Неужели сдох?» — мелькнуло у мальчика в голове.

Сэн с опечаленно-удивленной миной присел возле паука, а затем начал слегка тыкать в пузо Барбадоса пальцем.

— Э-э-эй, ты же невероятно редкий и ценный арохонд, которого со слезами на глазах выкидывают в ямы чародеи. Ты не можешь вот так засохнуть.

«Я не спал».

Паук не спеша перевернулся и взобрался на его руку.

«Просто задумался. Назойливый мальчишка, не дает мне спокойно подумать», — бормотал Барбадос, забираясь Сэну под одежду.

«Да, да, разумеется», — ответил Сэнни с ярко выраженными нотками иронии в голосе.

На улице было все так же хорошо. Свежий, прохладный воздух наполнил легкие мальчика и помог ему сбросить сонливость. Он чувствовал себя готовым для последнего рывка своего непростого путешествия.

Перед домом уже в одиночестве играла Сильсара. Она увлеченно лепила что-то из снега. Наверное, по задумке это должно было быть какое-то животное, но на деле у девочки получалась просто странная куча.

Обернувшись на хруст снега, она увидела Сэнни и не спеша, словно стесняясь или опасаясь, пошла ему навстречу. Парень слегка растерялся. Ему совсем не хотелось общаться с девочкой. Все-таки он чужак в этом доме, и вряд ли родители хотели бы оставлять его с ней наедине.

— Подружка, могу я у тебя что-то спросить? — начала разговор девочка, остановившись в паре шагов от него.

— Конечно, — насупившись, ответил Сэнни.

«Почему она зовет меня подружкой?»

— Как тебе удалось его приручить?

Ее добрые открытые глаза смотрели на мальчика чуть исподлобья. Этот детский взгляд был умилителен, однако Сэна передернуло от испуга.

— Кого? — уточнил он, побледнев.

— Паука. Папа запрещал мне, но я прокралась в сарай, чтобы получше тебя рассмотреть. Я его видела.

«Великолепно, Барбадос, девочка едва научилась ходить, а уже может следить за тобой, оставаясь незамеченной. От тебя так и веет смертельной угрозой всему живому».

«Мне было известно, что она наблюдает, но съесть мясо показалось важнее».

— Не сказал бы, что я его приручил, скорее это он меня дрессирует. Ты ведь еще не рассказывала о нем родителям?

В ответ Сильсара отрицательно помотала головой.

— Ну и правильно. Не хочу, чтобы отец ругал тебя за непослушание, пусть лучше это будет нашим секретом, — приветливо улыбнувшись, закончил разговор Сэнни, а затем быстрым шагом направился в дом.

— Удачи в дороге, подружка! — крикнула девочка на прощанье.

— Спасибо.

Улыбка исчезла с его лица.

Вскоре Сэн поравнялся с дверью и хотел было постучать, но она отворилась сама. На пороге появился Хисар.

— Ну вот, гораздо лучше, баня явно пошла тебе на пользу, — сказал он, рассмеявшись. — Держи. — Мужчина протянул ему его сумку. — Сильвана положила тебе немного хлеба в дорогу, хватит на пару дней.

Взгляд Хисара вдруг зацепился где-то в районе груди Сэнни, и он задумчиво нахмурился.

— Что ж, смотри внимательно. Видишь, в центре того горного хребта есть большая впадина? Именно там находится Ритлон, думаю, ты доберешься до него ближе к ночи.

— Хорошо. Я очень признателен вам за вашу доброту. Это большая редкость, — ответил Сэн, одарив собеседника улыбкой, полной искренней благодарности.

— Тут не поспоришь. Будь осторожен в городе, жизнь чужака там стоит дешевле булки хлеба. Прощай, и удачи тебе.

— Прощайте.

Закинув сумку на плечи, Сэн, оказавшись за воротами участка, направился строго в заданном направлении. Погода была отличной, да и чувствовал парень себя относительно неплохо. С каждым шагом дом Хисара оставался все дальше позади, но странные мысли никак не хотели покидать его голову.

«Почему Хисар так странно смотрел на меня перед моим уходом? Своим пристальным взглядом он чуть ли не продавил мне в груди дыру. Может быть, дочка все же рассказала ему о моем секрете?»

«Он думал, что ты девушка», — вмешался Барбадос в мыслительный процесс.

— Что? С чего это ты взял? — На мгновение Сэн даже остановился.

«Мой кокон создавал под твоей одеждой объем там, где у мужчин-людей его обычно нет. Поэтому Хисар вместе со своей семьей решили, что ты девушка, но страх заставляет тебя скрывать это».

Сэнни насупился и несколько минут шел, уставившись себе в ноги.

«Знаешь, Барбадос, если когда-нибудь тебе снова понадобится сплести на мне кокон, будь добр, сделай меня горбуном».

Дорога теперь давалась значительно легче. Конечно, на пути все еще попадались пролески, а глубокие сугробы по-прежнему отнимали много сил, но также Сэнни начали встречаться и различные тропинки, шагать по которым было одно удовольствие.

Чем ближе Сэн подбирался к городу, тем проще становилось идти, по сторонам начали то и дело мелькать дома, а многочисленные узкие тропы понемногу слились в одну широкую дорогу. Ближе к вечеру вдалеке стали отчетливо различимы городские стены.

«Как собираешься попасть в город?»

«Что за глупый вопрос? Пойду в сторону стен, там должны быть ворота».

«Думаешь, туда может запросто войти любой бродяга? В крупные города всегда очень сложно пробраться, особенно если твой кошелек так же пуст, как и твоя голова.

Вдобавок с виду ты скорее похож на лесного тумтара, чем на путника. Повезет, если в темноте тебя еще на подходе к городским воротам не пристрелят лучники».

«Кто такой тумтар?»

«Неужели в твоей деревне никто о них не слышал?»

«Не знаю, может, кто-то и слышал, но мне точно не рассказывал».

«Это создания, отдаленно напоминающие людей. Ростом и телосложением взрослый тумтар как раз похож на подростка. Они хищники, охотятся стаями чаще всего под вечер или ночью, едят все, что может стать сырым мясом: от медведя до зайца. Существа относительно неглупые, маскируются, надевая на себя одежду убитых ими людей, и до последнего скрывают свои лица от путников».

«Познавательно. Мне, пожалуй, придется просто рассказать страже правду, надеясь на лучший исход. Если в город все же не пустят, поищу работу в какой-нибудь из ближайших деревень».

«Всю правду говорить не стоит, обо мне точно лучше умолчать. Мы разделимся перед воротами и проникнем в город поодиночке, я найду тебя позже».

«Ты разве сможешь долго протянуть в одиночку?»

«Беспокойся лучше о себе, мальчишка».

Солнце в последний раз озарило небо своим тусклым оранжевым светом и скрылось где-то за западными горными склонами. Луны не было видно из-за облаков, плотной пеленой нависших над землей, поэтому тьма быстро поглотила все вокруг. Лишь мягкий свет факелов, освещавший городские стены, помогал Сэнни не сбиться с пути. На подходе к воротам Барбадос выполз из-под его одежды и спрыгнул в снег.

«До встречи», — подумал Сэн, но в этот раз ему никто не ответил.

Вскоре ветер замел легкие вмятины, оставшиеся на снегу от паучьих лап. Идти оставалось считаные минуты. Стены города вблизи выглядели очень впечатляюще. Полностью из грубо обработанного камня, они были около четырех метров в высоту и, пожалуй, не менее пяти в ширину.

Ворота Ритлона возвышались над землей еще сильнее. Вместо створок их закрывала опускная металлическая решетка, а по бокам подпирали башни, щедро усеянные бойницами.

Сэнни подошел к воротам вплотную. Опущенная решетка весьма доходчиво намекала, что вход в город сейчас закрыт, и вдобавок рядом не виднелось ни единого стражника.

«Отлично. Неужели придется торчать тут до утра?»

— Эй, меня кто-нибудь слышит? — крикнул парень, пнув ногой тяжеленную решетку. Она, к слову, даже не шелохнулась.

Однако пару минут спустя откуда-то сверху послышался скрип дверных петель, а за ним тяжелые, спускающиеся по лестнице шаги. Вскоре по ту сторону ворот показался городской стражник. Его тело защищали тяжелые дубленые доспехи, укрепленные стальными пластинами, а голову скрывал утепленный закрытый шлем с кольчужным воротом.

— Парень, тебе чего, жить надоело? — огрызнулся служивый. Вид и голос у него были заспанными.

— Мне нужно попасть в Ритлон, — сказал Сэн, прозвучав слегка неуверенно.

— Поздравляю, но мне на это насрать, ворота откроются только утром, и даже тогда тебя вряд ли запустят.

— Просто на мою деревню напали, а мне пришлось...

— Слушай, мелкий, если ты еще раз меня разбудишь, я тебя убью. Жди утра, — с этими словами стражник развернулся и отправился дрыхнуть дальше.

«Здорово. Интересно, как Барбадос найдет меня в городе, если мне вообще не удастся туда попасть?»

Всю ночь Сэну пришлось просто ходить туда-сюда вдоль ворот. Разводить костер у городских стен казалось довольно глупой затеей, а спать на промерзшей земле не было никакого желания.

Но даже когда солнце вновь выглянуло из-за горизонта, врата Ритлона не отворились. Поэтому парень был вынужден продолжить свой патруль и после рассвета.

Сквозь решетку Сэнни видел, как просыпался город. С каждым часом все больше людей появлялось на улице, но никому из них не было до него дела.

В какой-то момент мальчишка засомневался, что город вообще сегодня откроют. Лишь через несколько часов после рассвета сверху послышался знакомый скрип, а вскоре по ту сторону ворот появился стражник.

Этот крепкий юноша выглядел куда опрятнее ночного дозорного и не скрывал под шлемом свое молодое лицо. На вид ему сложно было дать больше двадцати. Голову покрывали короткостриженые русые волосы, а пронзительный взгляд светло-голубых глаз удачно дополнялся острыми, слегка хищными скулами.

— Что там с твоей деревней, парень? — спросил он, внимательно всматриваясь в Сэнни.

— На нас напали, я единственный, кому удалось выжить, мне некуда было идти и…

— Как далеко отсюда до твоей деревни?

— Пешком дней пятнадцать на север, — ответил Сэн, насупившись. Не то чтобы он привык к хорошему отношению, просто смысл спрашивать, если не хочешь слушать?

Стражник молча попятился на пару шагов назад и махнул рукой куда-то вверх.

Через минуту послышался тяжелый скрежет цепей, а стальная решетка неспешно начала подниматься.

— Следуй за мной. Только учти: попробуешь смыться — мигом пристрою тебя в шахту. Там всегда найдется занятие для особо надоедливых гостей, — строго отрезал стражник.

Сэнни послушно кивнул в ответ.

Сначала они повернули направо и по каменной лестнице поднялись на стену. С нее на город открывался неплохой вид. Какой-либо вычурной архитектуры здесь не было, только одноэтажные дома, выполненные из грубо обработанного камня. Сильно постройки друг от друга не отличались, однако Ритлон впечатлял своими масштабами.

Между сотен плотно построенных зданий, словно реки, растекались широкие мощеные улицы, до краев переполненные людьми. Этот город называли торговой столицей не просто так. По одну сторону горных хребтов находится север с его немногочисленными деревнями, но богатыми лесами. По другую — юг, и единственное, что их связывает, — это Ритлон. Южане приезжают сюда за пушниной, древесиной, камнем, золотом, серебром, медью, железом, а с собой привозят все остальное.

В том месте, где городская стена, заканчиваясь, упиралась в скалу, внутри породы было высечено массивное укрепление. Его жилые помещения от любых внешних воздействий надежно защищала гора, а остальная часть фортификационной постройки располагалась во внутреннем дворе города.

Внутрь данного сооружения можно было попасть прямо со стены через незамысловатый дверной проем. За ним начинался коридор немногим шире двух метров, освещавшийся редко выставленными по правую руку факелами. Немного поплутав, они свернули на лестницу, по которой спустились вглубь подземелья.

Стражник остановился напротив одной из комнат и жестом пропустил Сэнни вперед. Стоило парню заглянуть за порог, как он почувствовал сильный толчок в спину, а затем услышал, как за ним закрывается дверь.

Помещение было небольшим, в центре стоял стол с двумя стульями по бокам, на стене тускло горел одинокий факел. Затхлый, сырой воздух, наполнявший это место, буквально застревал в легких.

«Дела идут хуже некуда. Хорошо, что здесь хотя бы нет инструментов для пыток. По крайней мере пока».

Ситуация не позволяла Сэнни как-либо скрасить свой досуг, поэтому он просто сел за стол и начал ждать дальнейшего развития событий.

Однако события не особо торопились, вдобавок ко всему в комнате было еще и довольно холодно, из-за чего парень даже не мог вздремнуть. Благо сумку у него не забрали. Сэн достал из нее кусок хлеба, жуя который с грустной миной на лице мальчишка готовился к худшему.

Прошли часы, прежде чем где-то за дверью послышались тяжелые шаги. Когда она открылась, в помещение вошли двое.

Первым оказался тот же стражник, что привел сюда Сэнни. Вторым был мужчина чуть ниже ростом, широкоплечий, лет сорока пяти. Короткие седые волосы беспорядочно лежали на его голове. Контур лица имел приятные скругленные линии, но оно само было изборождено морщинами вперемешку со шрамами и покрыто двухнедельной щетиной.

В отличие от стражи он был одет в обычную теплую одежду высокого качества, местами вышитую золотом.

В ножнах на его поясе дремал клинок искусной работы, а на шее висела медаль с тем же рисунком, что красовался на городских знаменах, — лис, спящий на горе сокровищ.

В руках же мужчина нес поднос, на котором стояла пара стаканов, хлеб, перо с чернильницей и две тарелки супа. Над ними соблазнительно клубился пар, а вдобавок из каждой выглядывал хороший кусок мяса. Он поставил поднос на стол, усевшись напротив мальчишки, стражник же тем временем закрыл дверь изнутри и встал подле нее, подобно статуе.

— Что-то не так? — спросил мужчина, с улыбкой взглянув на Сэнни.

«Да, должно быть, лицо у меня сейчас глуповатое».

— Честно сказать, я думал, меня будут пытать, а не кормить, — прямо ответил парень.

Старик кротко ухмыльнулся.

— Может быть, ты счел моих людей грубыми, но они воины и не ласкают никого, кроме своих жен. Тот факт, что к тебе отнеслись как к мужчине, а не как к ребенку, стоит счесть за похвалу. Мое имя — Тионор.

— Меня зовут Сэн.

— Что ж, я не успевал позавтракать и решил разделить трапезу с тобой, надеюсь, ты не против. Пробовал раньше вино? — поинтересовался старик, пододвигая к Сэнни один из стаканов.

— Не приходилось.

— Это южный напиток, они делают его из особенно сладких ягод, называются виноградом. Обещаю, оно придется тебе по вкусу, только пить его нужно в меру, иначе остатки чести покинут тебя вместе с разумом, — пояснил мужчина, звонко рассмеявшись.

Тионор отломил себе добрый кусок хлеба и с аппетитом накинулся на похлебку.

«Пожалуй, нужно есть, пока он не передумал», — решил Сэн, тоже начав уплетать. В пылу застолья Сэнни инстинктивно поднес кружку ко рту и сделал глоток.

— Ну как?

Мальчишку словно молнией ударило.

— Не думаю, что пил что-то вкуснее в своей жизни, ни с чем не сравнимый напиток, — сказал парень после небольшой паузы.

Лицо Тионора захватила широкая улыбка. Он ел очень быстро, Сэнни едва за ним поспевал, уже через десять минут обе тарелки были пусты, кружки перевернуты вверх дном, а от хлеба осталась лишь пара крошек. Закончив, мужчина откинулся на спинку стула и в одно мгновение стал абсолютно серьезен.

— Говоришь, на твою деревню напали? — спросил Тионор, пристально посмотрев мальчику в глаза.

Сэн рассказывал чистую правду, слегка изменив ее только в части, где появлялся Барбадос. Тионор же первым делом достал из-за ремня книгу. Старик тщательно все выспрашивал, подмечал мельчайшие детали и периодически что-то себе записывал.

Сэнни такое внимание показалось, мягко говоря, удивительным. Парень совсем не ожидал, что его кто-то воспримет всерьез.

Когда история подошла к концу, также как и бесконечные вопросы, Тионор закрыл книгу и сказал, вставая из-за стола:

— Хорошо, вернее, плохо, конечно. Не переживай, я что-нибудь придумаю на твой счет, но пока тебе придется посидеть здесь. Как минимум до завтрашнего утра. — Затем он подал знак и, пока дверь открывали, прихватил с собой поднос.

Когда оба мужчины уже поднимались по лестнице, оставив комнату с беспризорником далеко позади, изнемогающий от любопытства стражник обратился к Тионору:

— Капитан, могу ли я задать вам вопрос?

— Да, Реджи, смелее.

— Вы действительно верите этому мальчишке? Зачем тратить на его бредни столько времени, вместо того чтобы просто прогнать взашей?

— Скажу одну вещь, которую тебе следует непременно уяснить. Люди и сведения, пусть даже ложные или правдивые лишь от части, — это ресурс, такой же как сталь, провизия, золото. Однако с последними тремя сможет хорошо управиться даже фермер среднего ума, тебе же следует мыслить шире, если хочешь достичь успехов на королевской службе. — Капитан подчеркнул важность последней фразы короткой паузой. — Сейчас я ему не верю, но мальчишка дал мне информацию, а я ее зафиксировал. Время покажет, как обстоят дела на самом деле. Кто знает, может быть, через пару дней у ворот появится еще один беспризорник и пропоет похожую песню, а за ним еще один и еще. Тогда крепкий сон для меня, скорее всего, станет непозволительной роскошью. Что же касается самого паренька, ему я найду хорошее применение, уж поверь. Знаешь, какое самое ценное его качество? — Тионор кинул вопросительный взгляд на Реджи и продолжил после очередной короткой паузы: — У него нет выбора.

***

В Ритлоне тем временем наступил полдень. Южные и северные ворота были открыты, а люди текли по улицам нескончаемым потоком. На центральной площади торговля бурлила с раннего утра. Местные зазывалы уже скорее хрипели, нежели издавали какие-то хоть немного понятные звуки.

Закрытой до сих пор оставалась лишь одна лавка. Надпись на ее вывеске гласила — «Травы и зелья от Рамоела». На вид она ничем не отличалась от остальных городских домов: каменные стены и крытая черепицей крыша. Окна из толстого стекла изнутри были настолько пыльными, что с трудом пропускали свет.

Лавка была разделена на две части, пройдя через дверь с главной улицы, человек попадал в небольшую комнату с застекленным прилавком, также как и окна, тонущим в пыли. На нем лежали какие-то засохшие травы, а также стояли склянки с жидкостями очень сомнительных цветов.

Чуть дальше, за еще одной дверью, располагалась жилая часть дома. По левую руку стояла печь, в нее явно с вечера не кидали свежих дров, и сейчас она уже была едва теплой. По правую руку находился широкий алхимический стол, весь заставленный различными приспособлениями, склянками, книгами и рукописными заметками. На полу в самом центре комнаты лежала исшарканная угольно-черная медвежья шкура. Повсюду была разбросана одежда, а в углу стояли две пустые бутылки из-под вина.

Немногочисленная мебель, находящаяся в этом доме, выглядела весьма обшарпанно, единственным, на что явно не поскупился хозяин, была роскошная двуспальная кровать с мягчайшей периной и шелковым бельем. На ней в это утро ютились двое. Молодая девушка едва ли старше восемнадцати. Ее фигура не была идеальной, да и в лице пытливый человек нашел бы пару несовершенств, однако суммарно девица представляла собой очень приятную композицию. Она крепко спала, положив голову на грудь рядом лежащего юноши, а ее длинные черные волосы окутывали его, словно спрут.

Глаза молодого человека, напротив, уже открылись. Его звали Леомар. Он окинул девушку слегка недовольным взглядом и медленно начал стягивать ее с себя, поморщившись при этом так, словно она была ему чем-то неприятна. Управившись, юноша присел на кровати.

Мало кто дал бы ему больше двадцати. Его молодое лицо имело очень нежные, слащавые черты, а пухлые губы, густые брови и красивые серебристые глаза, отдающие приятным блеском, отлично гармонировали между собой. Густые, черные, прореженные сединой волосы средней длины были явно острижены ножом на скорую руку, однако хаос на его голове также имел свои тонкие нотки шарма. Высокий, он обладал слегка суховатым для северянина телосложением, вообще, такой парень вряд ли сумеет зайти в таверну и одним своим видом заработать уважение местной аудитории. Однако у его внешности были свои плюсы, один из которых почему-то сегодня остался на ночь и, назойливо взваливаясь ему на грудь, не давал спать.

Стараясь сильно не шуметь, он встал с кровати, а затем вышел в центр комнаты. Там под медвежьей шкурой скрывался люк в святую святых этого дома — винный погреб, в котором Леомар растворился совершенно бесшумно. Через какое-то время юноша появился вновь, но уже с бутылкой и куском изрядно засохшего сыра. Вернув шкуру на место, он расположился на стуле и начал завтракать, все еще с легким недоумением смотря на валяющуюся посреди кровати девицу.

Однако эта идиллия продлилась недолго. Сладковатая сонная улыбка вдруг пропала с лица девушки, а ее глаза неестественно широко раскрылись. Мгновенно побледнев, она подскочила словно ошпаренная.

— Я что, ночевала здесь?

— Да, — ответил Лео, посматривая на старый сыр в своей руке с легким недоверием.

— Не-е-е-е-е-е-е-т, — расстроенно протянула девушка, сползая обратно на перину, а затем продолжила, правда, уже сквозь слезы: — Отец меня убьет… или просто выгонит. Как я могла остаться? Как могла не ночевать дома? Какой позор. ЛЕО!!!

Юноша слегка вздрогнул и чуть было не выронил от испуга сыр.

— Почему ты не прогнал меня?

— Ты вчера изрядно перебрала. Я слезно просил, нет, просто умолял тебя остановиться, но все безуспешно. А затем как можно было посреди ночи выгнать тебя, едва стоящую на ногах, вон? Даже если бы ты сумела добраться в таком состоянии домой, получилось бы только хуже.

— Куда уж хуже! — Она зарыла лицо в подушке и продолжила реветь.

Минуты неспешно сменяли друг друга, а ее всхлипы не затихали ни на тон. Леомар, попросту не способный такое спокойно переносить, наконец решился на поступок. Сжав волю в кулак и сморщив лицо, он надкусил старый кусок сыра, который, в свою очередь, оказался не так уж плох на вкус.

Девушка, видимо, осознав тщетность своей драмы, резко затихла. Она полежала еще минуту-другую без звука, явно переосмысливая свою стратегию, затем присела на кровати, обняв собственные колени, и, устремив взгляд Лео прямо в глаза, сказала:

— Есть только один выход. Ты должен на мне жениться.

С задумчивым лицом юноша запил остатки засохшего сыра парой смачных глотков.

— Моя дорогая Линет, в других обстоятельствах такое предложение сделало бы меня безмерно счастливым человеком. Однако, воспользовавшись безвыходным положением дамы, затянуть ее под венец, право слово, мне такие методы слишком чужды, благо есть еще один вариант... Слушай меня внимательно. Вернувшись домой, ты скажешь, что вчера вечером старик Рамоел обратился к тебе с просьбой. Ему для приготовления зелья срочно понадобилась помощь ассистента, а его ученик, как назло, куда-то запропастился. Ты не смогла отказать столь уважаемому человеку, поэтому всю ночь провозилась у него в лаборатории с различными травами и пробирками.

Встав, Лео вытряхнул золотой из одной из лежащих подле него книг, а затем кинул его девушке в руки.

— Алхимик щедро заплатил тебе за труды и лично поблагодарил.

В комнате воцарилась абсолютная тишина. Линет с полными мыслью глазами молча крутила в руках монету. Пару минут спустя она наконец заговорила с грустной улыбкой на лице:

— Ты верно подметил, твой учитель — уважаемый человек в городе, он не станет участвовать в таких грязных авантюрах.

— На этот счет не беспокойся. Волею случая Рамоел передо мной в неоплатном долгу, и хотя, бесспорно, услышав такое, старик взбесится, он все же мне подыграет.

— Честно? — в глазах девушки наконец засверкал легкий огонек надежды.

— Доверься мне и поспеши домой. Учитель скоро будет здесь, лучше, если я лично ему все объясню.

Линет, оживившись, начала быстро собираться. Едва успела бутылка вина окончательно опустеть, как Лео остался в одиночестве.

Не спеша он собрал свою одежду и, аккуратно сложив ее, убрал под кровать, оттуда же достав старую пыльную мантию. Юноша выглядел в ней нелепо, изношенная, местами прожженная, по всей видимости, какими-то кислотами, она вдобавок ко всему источала дивный букет всевозможных алхимических ароматов. Неохотно втиснув себя в нее, Лео закрыл глаза и на мгновение замер.

— Шафи барбат теха сэли эс хатака, — произнес он, однако заклинание не сработало.

«Как же бездарно ты используешь мою силу».

От звука чужих мыслей, столь неожиданно и бестактно раздавшихся в его голове, юноша едва заметно вздрогнул.

— Господин, для меня большая честь, что вы нашли время заглянуть в эту скромную обитель. — Леомар слегка склонил голову. — Прошу, покажитесь мне.

Из темного уголка за печной трубой появился Барбадос.

«Помнится, отправляя тебя в Ритлон, я велел тебе стать придворным чародеем, заработать в городе серьезный авторитет, и что мы имеем по прошествии восьми месяцев?»

— Ваше восьмилапие, — с самого начала этого разговора едва заметная ехидная улыбка не сходила с уст Лео, — как я сказал, когда вы отправляли меня в Ритлон, короли не переносят больше всего два вида людей: тех, кто представляет прямую угрозу, и тех, кого они не могут контролировать. Придворный чародей является идеальным сочетанием этих качеств, а следовательно, в мирное время долго не живет. Алхимик и целитель Рамоел, коим является ваш покорный слуга, в свою очередь, заручился поддержкой многих влиятельных людей в этом городе, а значит, справился с возложенной на него миссией. Так какому обстоятельству я обязан потрясающей возможностью вас сегодня лицезреть?

«Мне не многое удалось рассмотреть через ее глаза, но похоже, что в этот мир проникла сильная сущность. Вдобавок Сэлтриван идет сюда войной, в моих интересах, чтобы Ритлон был готов к обороне, не представляю как, но ты должен это устроить. Потом мы уйдем на юг».

— Сэлтриван, значит... Отправили хрупкую девушку в столь суровый край. Как же это… бесчеловечно.

Со стороны главной улицы послышался глухой стук в дверь.

— Должно быть, пришел недовольный родитель. Я все исполню, если позволите. Шафи барбат теха сэли эс хатака.

В считаные секунды после произнесения этих слов юноша осунулся, его волосы поседели и поредели, а кожа покрылась морщинами, приобретя желтоватый оттенок. Минута, не больше — и вот уже на месте юнца в комнате стоял глубокий старец. Медленно перебирая ногами, алхимик Рамоел пошел открывать дверь.

Лео всей душой ненавидел заклинание превращения. Быть стариком — незавидная участь. Тело постоянно ноет, не слушается, суставы трещат, а кости становятся предательски хрупкими. Единственная выгода — всем на тебя плевать. Ты невидимка — идеальное качество для шпиона.

Дойдя до прилавка, он крикнул: «Открыто!» В это же мгновение дверь отворилась и в дом вошел взрослый мужчина лет сорока, коренастый, невысокого роста. Увидев старика, он слегка оторопел.

— Зачем так шуметь? Вы разве не видите, что моя лавка сегодня закрыта? Надеюсь, у вас что-то срочное. — Дальше Рамоел начал по-старчески бормотать, сетуя на бессонную из-за тяжелой работы ночь, да так, что его слова были едва различимы даже для него самого. Вошедший от этого еще больше остолбенел, но после короткой паузы все же заговорил:

— Да... срочное. Я отец Линет, ростовщик Страгат.

— Линет? Ли-нет, хм-м-м-м-м. — Взгляд старика устремился куда-то в потолок, на секунду могло даже показаться, что он заснул. Мужчина же, насупившись, развернулся и, по всей видимости, собрался уходить.

— А-а-а-а, Линет, ну конечно же, ваша девочка меня сильно выручила. Должен перед вами извиниться, конечно, вот так вот без предупреждения… Это никуда не годится… Но и вы должны меня понять. Мой ученик, этот оболтус Леомар, куда-то запропастился, а зелье багровицы настаивалось уже две недели, столько трудов могло попросту пропасть зря. Прошу вас, не ругайте строго свою дочь, она лишь сжалилась над стариком, — говоря это, Рамоел встал и направился к Страгату, заканчивал свой монолог он, уже пожимая руку просиявшему от радости отцу. — Честно сказать, мне нечем вас особо угостить, — сказал он, как бы озираясь по сторонам.

— Ну, будет вам, не стоит! Вы так щедро ей заплатили. Отдыхайте, прошу, извините, что побеспокоил, отдыхайте. — Дверь проскрипела в очередной раз, и Рамоел снова обрел уединение.

Терять время попусту ему не хотелось, выжить при осаде крупного города — большая удача, а Леомар никогда не считал себя счастливчиком. Поэтому нужно было действовать. Первым делом стоило взять немного золота и сходить на рынок, закупиться в дорогу провизией.

Медленно перебирая ногами, Лео, кряхтя и бормоча под нос что-то гневное про Линет, ее отца, бабку, а также остальных возможных родственников, пробирался ко входу в винный погреб.

Конечно, куда легче было бы провести все приготовления к дороге, будучи юношей, а не дряхлым стариком, но превращение, как и любая другая магия, имеет свою цену, платить которую дважды ему совсем не хотелось.

Открыв люк, он начал аккуратно спускаться по крутой лестнице, придерживаясь руками за все, до чего удавалось дотянуться. Барбадос пристально наблюдал за этим воистину эпическим свершением. По прошествии пяти минут из люка торчала уже одна только голова, но и она исчезла, когда снизу послышался грохот падения, стоны, а также немного подавленной ругани. Затем из погреба вылетел кожаный мешочек размером с кулак, судя по звуку, который он издал по приземлении, заполненный золотыми монетами. Вслед вылетела сумка с вещами, а после начал выползать помятый жизнью старик.

«Где все золото? Того, что я даровал, должно было хватить года на два, не меньше».

— Ваше паучейшество, как известно, богатство притягивает беды. Поэтому, боясь вас подвести, я решил обезопасить свою миссию и тратил эти деньги, не щадя себя. Не сочтите за бахвальство, но хочу подчеркнуть, что, чтобы потратить такую внушительную сумму в столь короткий срок, от меня потребовались титанические усилия и немалая доля таланта, — договорив, Лео сменил ухмылку на блаженную улыбку, вспоминая, как именно он все растратил.

«Будь у меня руки, я бы непременно тебе похлопал».

— Ну что вы, не нужно оваций, служение вам и есть наивысшая из наград.

Лео достал из мешочка пару золотых, а после спрятал его вместе с сумкой под кровать. Затем старичок своей неспешной походкой отправился на выход.

«Куда ты?»

— На рынок, куплю нам немного еды в дорогу, а заодно назначу встречу одному важному человеку.

«Я иду с тобой». Паук спрыгнул на пол, в мгновение догнал старика и забрался под его мантию.

— Боитесь оставаться одни, господин? — спросил Лео, ухмыляясь.

«Боюсь, что без горба твой образ будет неполным», — ответил Барбадос, обосновавшись на его спине.

Лавка Рамоела находилась буквально в паре шагов от торговой площади, но из-за преклонного возраста и плотного потока людей на улицах добраться до прилавков с чем-то съедобным было совсем не просто. В первую очередь Лео интересовало сушеное мясо, мука и медовуха. Все это легко можно найти в «Дальней дороге» ростовщика Рета, находящейся чуть севернее площади. В юном теле такая задача стала бы для Леомара приятной прогулкой, но как же он не любил ходить куда-то в обличии старика!

Вдобавок ко всему его желудок начал осуждающе урчать, переваривая утренний сыр.

Добравшись до места, он вошел без стука. Внутри за переполненной едой витриной в кресле-качалке сладко дремал сухой мужчина в годах. Седина полностью захватила его голову и лицо, лишь ресницы еще сохранили чуть темноватый оттенок.

— Рет! Опять ты дрыхнешь среди бела дня! Боюсь даже спросить, чем и с кем ты в столь уважаемом возрасте занимаешься по ночам, да так усердно, что постоянно приходится спать до обеда. — Ростовщик, несмотря на довольно громкий оклик, не встрепенулся, а лишь открыл на пару мгновений правый глаз.

— И тебе доброго утра, старый бродяга. Ничего не поделать, такова нелегкая участь торговцев едой — съедать все то, что никак не хочет продаваться. А с набитым животом меня все время клонит в сон.

— Эта версия показалась бы мне правдоподобной, будь ты раза в два толще в талии. — Лео прошел вглубь комнаты и, тяжело дыша, навалился всем телом на прилавок.

— Сытая жизнь не оставляет на мне следов, — ответил Рет, улыбнувшись. — Чего, к сожалению, не скажешь о моей жене… Зачем пожаловал?

— Мне снова пора в путь, ранняя весна — это время сбора некоторых редких трав. На этот раз, меня не будет недели четыре.

— Целый месяц? Думаешь, осилишь такое путешествие в одиночку? Мы ведь не молодеем, Рамоел.

— Говори за себя, — улыбнулся Лео. — Зелья — мой хлеб, а варить их из соломы, как ваши местные алхимики, я еще не научился.

Услышав это, ростовщик рассмеялся.

— Что верно, то верно, до твоего появления я вообще был уверен, что все лекари — дармоеды, а от ваших настоек толку меньше, чем от мочи. Сейчас соберу тебе сумку. Что положить, помимо муки?

— Пару бутылок медовухи и какое-нибудь непортящееся мясо.

— Есть отличная вяленая конина, только вчера выкупил, — сказал Рет, наконец начав подниматься с кресла.

— Сойдет. Где, кстати, твой оболтус? У меня к нему есть дело.

— Он сегодня на дежурстве, должен патрулировать улицы.

— А на самом деле? — спросил Лео с ехидной улыбкой.

— А на самом деле спит на втором этаже. РЕДЖИНАЛЬД! Спустись к нам, будь любезен.

Сначала сверху послышался грохот, затем звон металла, чуть позже раздались тяжелые шаги по ступеням, и вот наконец показался сам Реджи. Его заспанное лицо, выражало полное недоумение.

— Здравствуйте, клаах[1].

— Здравствуй, здравствуй, мой мальчик. А ты здорово раздобрел, как я погляжу. Сколько мы не виделись? Месяца два?

— Да, не меньше. Все благодаря вам, честно сказать, не рассчитывал увидеть еще пару рассветов, когда лежал в той подворотне с распоротым брюхом и смотрел на собственное нутро.

— Не стоит благодарностей, мне просто очень нужна была скидка в магазине твоего отца, — Лео снова ехидно заулыбался. — Зато теперь, как я погляжу, ты даже спишь, не снимая доспехов.

— Стоит разок пощупать свои кишки — и мозги сразу встают на место, да? — вклинился Рет, возвращаясь к прилавку с вполовину заполненной походной сумкой.

— На самом деле, Реджи, тебя разбудили не ради любезной беседы. Мне нужна помощь. — С этими словами лицо Лео кардинально изменилось, стало серьезным и угрюмым, как туча.

— Передай Тионору, что я надолго покидаю город и хотел бы с ним встретиться напоследок. Буду ждать его за южными воротами через час, — закончил старик, взваливая покупку себе на плечо.

— Хорошо, я мигом, — сказал юноша, пару мгновений спустя оказавшись около входной двери.

— Ах да, Реджи! Капитан очень хочет со мной увидеться, так ему и передай, — окликнул его Леомар. — Что ж, Рет, времени у меня немного, так что давай прощаться. Надеюсь, сдача с золотого найдется? — продолжил Лео, переключившись на ростовщика.

— Конечно. — Рет пошарил под прилавком в поисках серебра. — Бывай, старина, не забудь заглянуть ко мне, как вернешься. — Они крепко пожали руки.

— Разумеется. — «Если мне будет куда вернуться».

Время пролетело крайне быстро, Лео явно переоценил свою скорость в облике старика, поэтому не успел вернуться домой, собраться и дойти до южных ворот к назначенному сроку.

Подходя, он увидел, как Тионор, видимо, от скуки построивший привратную стражу в шеренгу, маршировал вдоль нее взад-вперед, усердно объясняя что-то на повышенных тонах.

Встав поодаль таким образом, чтобы капитан непременно его заметил, Леомар терпеливо ждал, пока он освободится. Хотя глубокий капюшон мантии полностью скрывал лицо, Лео был уверен, что Тион обязательно его узнает.

Капитан, по всей видимости, уже заканчивал свой монолог:

— Дежурства придумали не для того, чтобы был еще один повод собраться с дружками и поиграть в кости под тенью городских стен. Если подобное повторится, я непременно разжалую всех причастных. Разойтись! — После этих слов стражники забегали, словно муравьи, а уже через пару мгновений, расставленные по своим постам, больше напоминали статуи.

— Доброго утра вам, Рамоел.

— Скорее уж доброго дня, Тионор. Прошу меня извинить, опаздывать на встречу, которую сам же и назначил, верх безответственности. Но в свое оправдание готов поклясться, что еще вчера мои ноги шевелились в полтора раза быстрее.

— Полагаю, у этой встречи есть серьезный повод?

— Разумеется, я бы не стал беспокоить вас без веской причины, — договаривая, Лео жестом указал на ворота. — Пройдемся немного?

— Конечно.

— Разве стоит их ругать за столь безобидные шалости? По себе знаю: на посту иногда бывает скучновато.

— Эти олухи были так увлечены игрой, что даже не смотрели на тех, кто входит в город. Такая безответственность может нам дорого обойтись, — говоря это, Тион услышал какой-то едва различимый шепот со стороны Рамоела.

— Вы что-то сказали?

— Нет, нет, продолжайте.

— Нега, достаток и спокойное небо над головой их слишком расслабили, а мирные времена имеют свойство заканчиваться, причем совершенно внезапно. — Боковым зрением капитан видел, как фигура алхимика начала с каждым их шагом расти.

Плечи мужчины расправились, словно крылья, а грудь выкатилась вперед. Пару секунд спустя по левую руку от Тионора уже явно шел не дряхлый старик. Совершенно спокойно капитан чуть увеличил дистанцию, а левой рукой нащупал рукоять своего клинка.

— Мы уже достаточно удалились от городских стен, не сочтите за неуважение, но, думаю, пора переходить к основной теме беседы, — закончил Тион, остановившись и пропустив своего собеседника на пару шагов вперед.

— Согласен, — послышался из-под капюшона юношеский голос. — Война у вашего порога, капитан, армия Сэлтривана все-таки выдвинулась на юг, она будет здесь, не успеет сойти последний снег.

— Неужели вы думаете, что шайке неорганизованных оборванцев по силам захватить столь укрепленный город? Сожгут пару наших северных деревень, а дойдя до стен, втридорога заплатят за свою дерзость. Не вижу серьезных поводов для беспокойства.

— Боюсь, ваша текущая ситуация куда менее оптимистична. Готовьтесь к худшему, мой дорогой Тионор, иначе Ритлон захлебнется в крови, — сказал Лео, продолжив свое движение.

— Мне нужно знать больше! — крикнул капитан ему вслед.

— Мне тоже… — долетел до его ушей абсолютно бесполезный ответ.

— Хо-ро-шо-о… В смысле плохо, конечно… очень… просто отвратительно… — В глазах Тиона зароились тысячи мыслей, и он, резко развернувшись, быстрым шагом направился обратно в город.

Глава 2

Сэн точно не знал, сколько дней он уже провел в темнице. Солнечные лучи не могли сюда проникнуть, а считаные минуты ощущались вечностью.

Поначалу основной проблемой казался тот факт, что в помещении отсутствовала какая-либо койка. Спать сидя было ужасно неудобно, а ходить туда-сюда по этой конуре быстро надоедало. Однако благодаря острому желанию и наличию свободного времени Сэну все же удалось соорудить из стола со стульями что-то наподобие лежанки. Хотя получившееся по итогу творение едва ли можно было назвать кроватью мечты, мальчишка, не спавший уже вторые сутки, надеялся, что ему все же удастся на нем хоть немного отдохнуть.

Однако, несмотря на все старания, сон никак не хотел осчастливить бедолагу своими объятьями. Вскоре к постоянному холоду, пронизывающему в темнице все, чего только было можно коснуться, добавился кашель, по всей видимости, спровоцированный здешним затхлым воздухом.

Таким образом, последние сутки Сэнни превратились в настоящую пытку. Только глубокой ночью звук тяжелых шагов пробудил его утомленное сознание. Дверь отворилась, и ему жестом приказали выходить. Сэн был так измотан, что не думал уже ни о чем. Может быть, его решили скинуть с крепостных стен, пусть так, в любом случае хуже уже не будет. Как живой мертвец, он петлял по коридорам, идя след в след за стражником, и вот наконец вышел на стену.

Когда небо вновь появилось над его головой, а в легкие попал свежий прохладный воздух, жизнь понемногу начала возвращаться к мальчишке. Ветер ласкал лицо, словно любящая девушка, а звезды засияли как никогда ярко.

По итогу его привели к воротам, и здесь, как ни странно, среди ночи царило ужасное оживление. На выезд из города стояла крытая повозка, в которую конюх запрягал старенькую ломовую лошадь. Стражник велел Сэнни ждать на месте, а сам ушел в приворотную башню. Через несколько минут из нее вышел уже другой солдат. Этот был без шлема, поэтому Сэн его без труда узнал. «Тот же самый, что впустил меня в город».

— Выглядишь паршиво, — мужчина слегка улыбнулся. — Мое имя — Реджинальд, и по указу капитана Тионора я зачисляю тебя на службу в ополчение великого города Ритлона. Местом твоего дозора будет северная сторожевая застава, все подробности узнаешь по прибытии. Прыгай в повозку, вы скоро отправляетесь.

— А если я не хочу служить в ополчении? — спросил Сэнни, нахмурившись. Он совершенно не понимал, что вообще происходит.

Услышав это, Реджи подошел ближе, а затем продолжил свою речь чуть тише и куда менее торжественно:

— Хорошо, тогда я просто выкину тебя из города. Куда отправишься? Послушай, парень, тебе надо учиться быстрее соображать. Ты нищий, ничего не умеющий мальчишка на краю света. Жизнь в лице капитана Тионора дает тебе единственный шанс чего-то добиться. — Громкий скрежет стальных цепей перебил Реджинальда, и решетка ворот начала медленно подниматься.

— Прыгай или проваливай! — с трудом перекричал шум Реджи.

В два движения Сэн забрался внутрь. К счастью, повозка оказалась лишь наполовину загружена. По ее краям были сколочены широкие лавки, а днище слегка застилала солома. Сейчас мальчишка не мог мечтать о большем. Собрав с пола побольше травы, Сэнни соорудил себе подобие подушки, а затем наконец смог забыться столь желанным сном.

Сэн свалился вниз, резко открыв глаза от глухого удара. Он почему-то лежал на земле, повозки при этом и след простыл. Все кругом застилал твердый оледенелый снег, а метель бушевала так, что даже солнца не было видно.

— Сэнни... — знакомый голос коснулся его ушей. Мальчик встал и, вопреки здравому смыслу, пошел на зов. После пары шагов среди пурги начал вырисовываться женский силуэт.

— Мама? — Идти ему с каждой секундой становилось труднее, будто ноги начали тяжелеть.

— Сэн, моя маленькая мошка. — Девушка вышла ему навстречу, ее молодое, мертвенно-бледное лицо украшала скромная улыбка. Синие глаза, словно вырезанные изо льда, не отрываясь, смотрели на мальчика, а длинные волосы под напором ветра разлетались в стороны. Одета она была явно не по погоде. Ее легкое платье светло-серого цвета едва ли могло сберечь хоть немного тепла.

— Что ты сделал?

— Я выжил. Ушел прочь из нашей проклятой деревни и добрался до огромного города на юге.

— Выжил? — она звонко рассмеялась, медленно протянув ладонь к его лицу.

— Это ведь просто сон? — спросил Сэнни. Рука матери до него не дотягивалась. Мальчик хотел было подойти ближе, но не смог, его ноги словно прилипли к земле.

— Моя маленькая мошка... — Хотя девушка нежно улыбалась, из ее глаз начали струиться слезы.

Сэн попробовал оторвать от земли свою правую ступню, ему почти удалось, но он не справился с равновесием и целиком завалился на бок. Снег стал липким, все быстрее и быстрее он облеплял мальчишку, словно путы. Стало не пошевелиться, не вздохнуть. Рот, инстинктивно раскрывшийся в попытке набрать хоть немного воздуха, мгновенно заполнился чем-то липким. Легкие конвульсивно сжимались, а в глазах понемногу начало темнеть.

Падение с лавочки вырвало Сэнни из этого кошмара. Видимо, дорога была ужасной. Повозку сильно трясло, хотя она едва тащилась. На улице уже рассвело. Спать больше не хотелось, да и вряд ли это было возможно, даже сидеть из-за тряски удавалось с трудом. Вскоре они и вовсе встали.

— Приехали, юноша, — послышалось откуда-то снаружи. Это были хорошие новости, задница Сэна уже практически стала квадратной от этой поездки. Однако движение давалось ему тяжело, организм будто разогревался, так бывает, когда спишь в слишком уж прохладном месте.

Первым, что Сэн увидел, когда его глаза чуть попривыкли к солнечному свету, была сторожевая башня около десяти метров в высоту. К ней было пристроено что-то наподобие небольшого дома, из дверей которого вышли трое.

Первым был старик низкого роста, сутулый, с жидкими седыми волосами и изборожденным морщинами лицом. Вторым — парень примерно того же возраста, что и сам Сэн. Чуть выше его ростом, но узковат в плечах. Его лицо выглядело приятно, голубые глаза, скругленные черты. Третьим — статный мужчина, явно старше двадцати пяти, высокий, коренастый, с хищным взглядом. Даже со стороны было видно, этот человек привык командовать.

— Добро пожаловать на место службы, малой! — крикнул он Сэнни.

— Давайте, не стойте столбом, начинайте разгрузку. Петар, помоги лучшему другу освоиться, — с этими словами он отвесил пареньку легкую оплеуху. С улыбкой на лице мальчишка побежал к повозке, жестом позвав Сэна за собой. Когда они забрались внутрь, он заговорил, протянув при этом свою правую руку:

— Я Петар.

— Мое имя — Сэн. — Их руки крепко сцепились, а искренняя улыбка Петара вынудила Сэнни ответить ему тем же.

— Не обращай внимания, Ридди — строгий, но честный человек. Мы с тобой поступаем под его командование. Сейчас нам нужно разгрузить провизию и снаряжение. Хватай понравившийся ящик, а потом следуй за мной.

Работа Петару явно была в радость. Парень выглядел каким-то слишком уж активным и жизнерадостным, до того, что даже слегка раздражал. Ящиков оказалось немало, в основном они были забиты какими-то комками земли, которые Петар ласково называл картошечкой.

Таскать их пришлось в погреб, который был небольшим, но очень качественно выкопанным. Внутри него царили сухость и прохлада. Верх помещения перекрывала металлическая пластина, а стены вместе с полом мастер плотно сложил из крупных тяжелых камней, обезопасив тем самым содержимое закутка от различных грызунов.

Последний ящик, стоявший у самой дальней стенки повозки, оказался слишком уж тяжелым. Его пришлось тащить уже вдвоем, причем сразу в башню, так как Петар не знал, что с ним делать. Внутри нее за столом у печи сидели и непринужденно болтали Ридди со стариком.

— Уже управились? Отлично, этот поставьте поближе к кроватям, в нем ваша новая одежда и мечи.

— МЕЧИ? — От счастья Петар даже чуть подпрыгнул, что было крайне непросто с таким весом в руках. Ридди расплылся в едва заметной улыбке.

— Да, дозорным полагается иметь при себе оружие. Я проведу быстрый инструктаж, покажу вам пару упражнений, а затем уеду вместе с уважаемым Бэтсоном. — Он указал жестом на пожилого извозчика.

Поставив наконец ящик на пол, Сэн почувствовал немалое облегчение. Внутри башни все выглядело очень уютно. Толстые каменные стены изнутри были обшиты досками. Две деревянные кровати, стол и стулья, сделанные довольно грубо, но качественно, практично располагались строго по центру помещения. Пол был также выстелен досками. В правом углу дома стояла печь, а в левом находилась лестница на вершину башни.

— Петар, возьми учебные клинки, и идите оба на улицу, у нас мало времени, не будем тратить его впустую. Вы пока отдыхайте, отправимся ближе к полудню, чтобы сумерки не застали нас на пути в город. — После этих слов все, кроме извозчика, вышли во двор.

Ридди встал перед мальчишками, представился и выдал служебные инструкции. С этого момента оба парня зачислялись в ополчение. Основной их задачей было жить в этой башне и каждые шесть часов звонить в колокол определенным образом, оповещая тем самым, что на заставе все в порядке. В случае угрозы они должны любой ценой зажечь сигнальный огонь на вершине башни, а затем по возможности отступить в город. Раз в неделю будет приходить провизия, мыться можно в одной из бань, находящихся в соседней деревушке, до нее чуть больше двух часов пешком. Если ополченец самовольно сбежит со службы, он станет дезертиром и предателем короны, что карается смертной казнью.

— Что ж, Петар, давай глянем, с чем мы имеем дело. Все как всегда, до трех касаний, в пах, лицо не бить, и не забывайте слегка замедлять клинок под конец удара. — Сэн не сразу понял, о чем шла речь, но когда Петар повернулся к нему лицом и встал в боевую стойку, стало очевидно, что начался учебный бой.

Никогда прежде Сэнни не приходилось драться с другим человеком и тем более держать в руках меч. Он действовал скорее интуитивно, поэтому схватка прошла очень быстро. Пара мгновений — и мальчишка уже лежал на земле, а на его теле горели три новых синяка. Петар, несмотря на победу, выглядел очень расстроенным. Парень помог Сэну встать и кинул вопросительный взгляд на Ридди. Тот, в свою очередь, слегка остолбенел от удивления. Переварив увиденное, он, нахмурившись, заговорил:

— Тебя что, совсем не обучали ближнему бою? В учебке сделали уклон на стрельбу из лука?

— Нет, меня вообще не успели ничему обучить, я стал ополченцем прошлым вечером, — сказал Сэн, немного потупив глаза.

— Хорошо... Отлично... Пожалуй, оно и правильно, времени для тренировок у вас здесь будет уйма. Итак, первое, что ты должен понять: даже лучшие из воинов когда-то не умели ничего. Не знать не стыдно, стыдно не учиться.

Во-первых, несколько общих вещей, которые вы должны понимать. Никогда не забывайте использовать голову. Да, в самой схватке у вас для реакции есть лишь мгновение, и на то, чтобы все осмыслить, его, разумеется, не хватит. Поэтому свои действия лучше продумывать до ее начала.

Первым делом решите для себя, биться или бежать. «Могу ли я победить?» — вопрос, с которого всегда начинается бой.

Представим, вы видите воина в полном латном доспехе, мечом вам его даже не поцарапать, для вас он практически неуязвим, но медлителен, значит, нужно отступить. Затем обдумайте, как вы можете использовать ваше окружение. Допустим, вы видите неподалеку холм, на который взберетесь быстро и без особого труда. Для человека в доспехах же такой маневр — настоящее испытание, значит, это идеальное место, чтобы разорвать дистанцию.

Запомните: у вас всегда есть тысяча мелких возможностей, важно научиться их замечать и использовать. Осмотритесь, возможно, где-то из земли торчит корень, о который можно споткнуться. Рядом есть бутылка вина, которую стоит швырнуть противнику в голову. Вас сбили с ног? Значит, пришло время набрать песка свободной рукой и кинуть его в глаза своему врагу. Всему этому не научит и тысяча стандартных тренировок, они нужны, чтобы сделать вас сильнее в прямой стычке, что, разумеется, тоже немаловажно.

Касательно самого боя: упал, выпустил оружие из рук — считай, ты уже почти мертв. Поэтому первым делом нужно научиться крепко стоять на ногах и управляться с мечом так же лихо, как со своим хером. Перейдем к простым практикам. Стойка. — Ридди принял боевое положение. — Ноги чуть шире плеч, немного согнуты в коленях, правую подаем вперед, левую же назад и чуть вбок. Правая рука перед собой — это наше главное оружие, левую первое время лучше прижимать к груди, без оружия или щита она все равно вам будет только мешать, а так, может быть, примет основной удар на себя. Лучше остаться без руки, чем почувствовать, как собственные ребра превращаются в труху вместе с остальным твоим нутром.

Правая нога для нападения, левая — ваш центр тяжести, она всегда должна находиться на безопасном расстоянии от противника. Еще один момент: кто бьет первым, всегда рискует, ведь самая простая и верная стратегия — контрудар. Давай-ка, парень, выйди вперед, покажу наглядно, так тебе будет проще понять. — Рид посмотрел прямо на Сэнни.

Мальчишка без лишних сомнений подался вперед и встал напротив него в боевую стойку.

— Неплохо, только не ставь ноги на одну линию, так тебе будет сложно держать фланговое равновесие. Расставляй их увереннее, занимая побольше пространства.

Сэн слегка помялся на месте в попытке хоть как-то осмыслить входящий в него поток знаний.

— Атакуй так быстро, как можешь, не бойся, ссадину я переживу.

Собравшись с духом, Сэн сделал стремительный выпад сверху, взяв хороший замах. Ридди, перехватив деревянный клинок в обе руки, принял удар жестким блоком. Затем отбросил меч Сэна чуть в сторону и поставил ему новый синяк на левом плече.

— Это называется контрудар, атакуя, противник теряет контроль над ситуацией, а вы получаете преимущество. Конечно, многое в таких моментах зависит от того, насколько вы сильны физически. Однако ты молодец, мыслишь в правильном направлении: атака сверху — одна из самых смертоносных.

Вообще, все удары можно разделить на три типа: режущие, колющие и рубящие. Режущий — один из самых неэффективных, его обычно используют только в ситуациях, когда противник открылся, но времени нанести нормальный удар у вас нет. Даже обычный зимний тулуп делает этот тип атаки практически бесполезным. Запомните: режут хлеб, а врагов нужно убивать.

Колющий не так плох, он наносится относительно быстро, его сложно парировать без щита, при этом таким ударом можно серьезно ранить или даже убить.

Рубящий — медлительный, но самый мощный удар. Он наносится сверху или сбоку широким замахом, в него, помимо силы, вы вкладываете еще и собственный вес. Однако хватит болтовни, вставайте в стойку, отработаем основные блоки и выпады.

Тренировка длилась до самого полудня, чувствовалось, что Ридди старался как можно больше показать и объяснить перед своим отъездом. По итогу они с извозчиком отправились, даже не пообедав.

Петар провожал их повозку щенячьим взглядом, до тех пор пока она совсем не скрылась из виду. Сэн же умирал от голода, но не имел никакого представления, что нужно делать с этим проклятым картофелем, да и в целом по-прежнему чувствовал себя здесь как в гостях. Усевшись на стул, парень просто жевал хлеб, обдумывая все полученные за тренировку знания.

Больше всего Сэнни боялся что-то забыть. Мальчишка понимал: любая утраченная мысль может решить исход будущих битв, ставка в которых — его жизнь. Дверь заскрипела, и в башню вошел Петар.

— Ты чего это? Зачем обедать одним лишь хлебом? У нас полно еды.

— Не знаю. Я ничего не ел со вчерашнего дня, поэтому не стал тебя дожидаться.

— Нет, это никуда не годится. Сходи за дровами, их что-то совсем немного, а я пока приготовлю нам поесть. Так уж сложилось, что мы теперь будем жить здесь как братья. Нам нужно хорошенько узнать друг друга, как считаешь? А это лучше делать на полный желудок.

— Согласен, — сказал Сэн, улыбаясь. — Где у нас топор?

— Вон там, у пе...

«Кхр-р-р-р-р-р-р», — откуда-то со стороны лестницы раздался громкий отвратительный скрежет.

— Ах-х-х, гадские часы! — прокричал Петар. Он быстро подбежал к висящей на стене деревянной коробке. Парень немного в ней повозился, и звук прекратился. — Да уж, это было громко. Привыкай, они делают так четыре раза в день — напоминают нам, что пора звонить в колокол. Я все сделаю, не беспокойся.

— Хорошо. — Сэн отыскал у печи топор, рядом с которым лежала плетеная веревка, и отправился в лес за дровами.

Идти до него, к слову, было совсем не близко. Их башня стояла на небольшом холме, и вокруг нее в радиусе километра не было ничего выше полевой травы. Разумеется, это не случайность: с башни открывался отличный обзор, просматривалось множество деревень, а вдали виднелись городские стены. Однако никто не рассчитывал, что мимо двух мальчишек не сможет проскользнуть пара бандитов или загулявший зверь. Основной их задачей было оповестить замок о какой-то серьезной опасности.

Несмотря на голод и усталость, прогулка была Сэнни совсем не в тягость. Солнце уже добралось до середины небосвода, на котором сегодня едва виднелась пара облаков. Его прямые лучи прогревали до самых костей. Снег подтаивал, оголяя холодную и еще безжизненную землю. Местами журчали тонкие ручейки, а сугробы разваливались под собственным весом.

В зимнем тулупе становилось уже жарковато, Сэн даже изрядно пропотел, махая топором. С каждым ударом он вбирал в грудь чистый прохладный воздух и будто бы лишь набирался сил. Крепко связав веревкой нарубленные дрова, он уселся на них, чтобы немного передохнуть.

Здешний лес очаровывал своим видом. Могучие ветви вековых деревьев сплетались меж собой, закрывая небосвод. Сейчас здесь было тихо, птицы копошились где-то в кронах, на снегу виднелись следы мелких животных. Глаза сами собой начинали слипаться, а вязанка так и манила прилечь на часок-другой. Лишь серьезным усилием воли ему удалось снова встать на ноги.

Вернуться в башню оказалось куда сложнее. Мало того, что теперь нужно было подниматься в холм, так еще и приходилось тащить на себе дрова. Когда Сэн подходил к дому, пот уже ручьями стекал по его спине. Открыв дверь, он практически ввалился внутрь.

— Ничего себе. Похоже, ты очень не хочешь в ближайшее время возвращаться в лес. Все, все, дальше я сам. Нужно поставить их поближе к печи, чтоб подсыхали, — с этими словами Петар подбежал к нему и помог затянуть вязанку вглубь дома.

Стоит сказать, времени зря он не терял. На столе уже стоял большой котел чего-то горячего, две тарелки, пара стаканов и кусок хлеба.

— Думаю, тебе стоит переодеться, только не долго, я тоже страшно голодный, — сказал Пет, начав раскладывать дрова у печи. Сэнни кивнул.

В ящике, что они принесли утром, оказалось немало полезных вещей. Первым делом Сэн достал свой меч. В ножнах из черствой кожи скрывался клинок из грубого железа длиной чуть больше метра.

— Тяжелый, — сказал мальчишка, повторяя показанные Ридди приемы.

— Не беспокойся, это ненадолго. Месяц-другой упорных тренировок — и ты будешь махать им, словно он сделан из утиных перьев, — успокоил его Петар, расплываясь в улыбке.

Убрав меч обратно в ножны, Сэн достал из ящика одежды ополчения. Его северный тулуп, сшитый из нескольких слоев оленьих шкур, надевался на голое тело. Такой наряд крайне не универсален, в нем тебе почти всегда либо холодно, либо жарко. Тут же были вещи, подходящие под разную погоду. Легкие штаны с рубашкой из тонкой ткани, комплект ватной одежды и нагрудник из дубленой кожи. Так как печь топилась уже не один час, в доме стояла настоящая жара, поэтому Сэн ограничился легкими вещами и уже через мгновение сидел за столом.

Чрезвычайно довольное лицо Петара стало просто приторно счастливым, когда он начал раскладывать содержимое котелка по тарелкам. Это было тушеное мясо вперемешку с какой-то непонятной кашей. Чуть ли не захлебываясь слюной, ребята с аппетитом начали уплетать.

— Клянусь, в жизни не ел ничего вкуснее. Что это за каша? — сдувая жар с очередной ложки, спросил Сэнни.

— Это не каша. Картошка со свининой, луковичка и немного зелени.

— Картошка? Вот эти куски грязи? — Его глаза увеличились от удивления минимум раза в два. Петар залился звонким смехом.

— Откуда ты такой взялся? Хотя подожди, не отвечай. — Он протянул руку куда-то под стол и достал бутылку. Разливая ее содержимое, парень светился так сильно, что, казалось, солнце сегодня могло бы и отдохнуть.

— Медовуха, — протянул он блаженно. — Если ты до сих пор ее не пробовал, то понапрасну топтал землю все эти годы. За зоркие глаза Ритлона! — подняв стакан, воскликнул Петар. Сэн поднял свой в ответ, и ребята вместе их осушили.

Вскоре у них завязался долгий и откровенный разговор. Первым разболтался Сэнни, в красках описав свою жизнь, особенно приключения последних нескольких недель.

— Знаешь, а у нас много общего. С той лишь разницей, что мои родители не замерзали до смерти и не пропадали, а просто вышвырнули меня из дома, когда мне еще и десяти не стукнуло. Не сказал бы, что отец во мне души не чаял, они с матерью гораздо больше любили младшенькую, хотя, если честно, их можно понять. Добрая, веселая, она всегда старалась мне помогать, хоть я и не просил.

До сих пор помню тот вечер. Я ведь очень люблю всякую скотину, не знаю почему, меня всегда тянуло к животным. Как же мне хотелось в то время научиться ездить верхом. В сарае как раз стоял свежий вороной, отец выменял его на рынке. Грациозный зверь, черный как уголь, тогда он казался мне просто гигантским. Я не мог налюбоваться, порою часами просиживал зад у его загона. Видимо, он ко мне попривык, даже подошел, дал себя погладить. Пар из его ноздрей был настолько горяч, что можно было обжечься.

Нужно ли говорить, что от такого я пришел в восторг? Мозги совсем перестали работать, даже не заметил, как подцепил поясом защелку его загона. Дверь тут же отворилась под собственным весом. Конь забыл о дружбе, чуть только запах свободы коснулся его ноздрей. Мощным ударом меня откинуло прочь, в глазах потемнело, видно было только, как вороной растворяется где-то вдали.

Мгновением позже подо мной начинает расти пятно, теплое и липкое, оно словно пульсирует. Кровь… но она не моя, с замиранием сердца нащупываю какой-то мешочек у себя за спиной… Кири… Должно быть, она заскучала и решила за мной пошпионить. Как же тихо ходят маленькие девочки… словно мышки. Никогда не забуду глаза отца… пустые… вернее… мертвые… — Петар замолк на какое-то время. Затем разлил остатки медовухи по стаканам и продолжил: — Идти мне было особо некуда, поэтому я тайком пробрался в город. Спрятался в повозке с картошкой. Не гнушался любой работы, попрошайничал, воровал, одним словом, жизнь била ключом. До тех самых пор, пока меня не поймали на краже. Нет, не подумай, это были не драгоценности или деньги — я украл булку хлеба. По законам Ритлона за такое дают месяц каторги.

В допросной мне посчастливилось познакомиться с капитаном стражи Тионором, хороший человек, суровый, но справедливый, чем-то напомнил мне отца. Он предложил вступить в ополчение, хотя мне такое даже и не снилось. Знаешь, какой приказ этот шельмец отдал, когда я согласился? — Пет ухмыльнулся. — Отправил меня на два месяца в шахты. «Мужчина на службе короля, олицетворяет закон и должен быть вдвойне строг по отношению к самому себе», — так он сказал мне.

Что касается каторги: туда лучше не попадать. Тяжелый труд, отвратная еда, даже представить не могу, каково тем, кто теряет там годы. Мне и шестьдесят дней показались вечностью. Потом была учебка, Ридди, и вот я здесь с тобой. Знаешь, что еще хочу тебе сказать? Только в одном я уверен: какая бы судьба нас ни ждала, умение держать меч в руках всегда пригоди...

«КХР-Р-Р-Р-Р-Р», — заскрежетало со стороны лестницы.

— Моя очередь, я схожу, — сказал Сэнни, осушая стакан, но, встав со стула, он заметил, что идти прямо, отныне для него непростая задача. На очередном вираже его под плечо подхватил Петар.

— Лучше сходим вместе, согласен? — Сэн кивнул, и они начали свой подъем на вершину сторожевой башни.

Идти вдвоем, как оказалось, единственно правильная мысль. По пути наверх каждый из них пару раз споткнулся и еще тройку ударился головой о стену. Отзвонив сигнал, мальчишки уселись на краю смотровой площадки. На улице к этому моменту наступила полночь.

Ветер жалобно скулил, гоняя снег и расшатывая деревья. Люди в деревнях давно уже спали, из-за черных окон и абсолютной тишины их дома казались безжизненными. Само небо тоже затянуло облаками, а единственным источником света в эту ночь были городские стены. Освещенные множеством факелов, сегодня они, казалось, просто сияли.

— Смотри, — сказал Петар, ударив Сэна по плечу и вытянув руку в сторону леса. — Видишь, там, вдалеке, деревья словно светятся изнутри? — Присмотревшись, Сэн и правда заметил переливающееся оранжевое свечение. Навскидку до него было дня два пути строго на север.

— Похоже, это костер, причем не один, что для нас очень плохо. — Сэнни одобрительно кивнул, хотя на него никто и не смотрел. Мальчишки молча уставились в эту точку, практически не моргая, словно пытались рассмотреть в ней свою судьбу. Через несколько минут с ее стороны до них долетел чей-то едва различимый вопль, а пару мгновений спустя свечение погасло.

— Ладно, — сказал Петар, вставая на ноги. — Что-то мы засиделись, так недолго и задницы отморозить, пошли спать.

Добравшись до кроватей, они попадали плашмя, не снимая одежды, и забылись в глубоких снах.

Сэна разбудил стук ложки о стенки котла с картошкой, Петар вычищал остатки в свою тарелку.

— Давно пора уже проснуться, — сказал он, заметив, что Сэн начал шевелиться. — Сегодня банный день, так что давай поднимайся. Через полчаса нужно отзвонить в колокол — и можно идти, у нас будет шесть часов на все про все.

Дважды повторять не пришлось, запах разогретой картошки со свининой был куда убедительнее Петара. Оба парня страшно проголодались за ночь, поэтому ели молча и быстро. Через пару минут после полудня звон колокола уже разлетался на многие километры вокруг, а из башни скорым шагом выдвинулись в ближайшую деревню два ополченца.

Погода радовала уже который день. Ветер, отбушевавший ночь, разогнал тучи и сейчас затих. С чистого неба на землю солнце роняло свои лучи, но они сияли не так сильно, как двое мальчишек, полностью облаченных в новые доспехи и с мечами на поясах. Гордо выкатив грудь, ребята чеканили каждый шаг, будто бы шли не по полю, а по парадной площади. Часа через полтора они уже маршировали по деревушке под названием Сэйта.

Совсем небольшая деревня, всего-то на десять домов, едва выглядывающих из-за высоких заборов. Людей же в ней вообще не было видно. Подойдя к одним из ворот, Петар начал дубасить по ним кулаком что есть сил.

— Тише, тише, так недолго и ограду завалить. Вы кто будете? — послышался приятный женский голос по ту сторону.

— В баню, — нахмурившись, сказал Петар.

Заскрипел засов, одна из тяжелых деревянных створ чуть отворилась, и из-за нее показалась приятная девчушка. Она выглядела чуть старше ребят, стройная, ростом примерно как Сэн, с длинными белыми волосами. Хитрый блеск мелькал в ее больших голубых глазах, а игривая улыбка украшала и без того прекрасное лицо.

— Не помню, чтобы вас приглашала, — сказала она, оценивающе их осматривая. Сэнни кинул вопросительный взгляд на Петара, тот же, в свою очередь, совершенно остолбенел.

— Мы ополченцы из сторожевой башни, — взял на себя инициативу Сэн.

— Неужели? Никогда еще не чувствовала себя более защищенной, — рассмеявшись, сказала девушка. Ее прервал глухой мужской крик.

— Литула! Кто разрешал тебе открывать? — В воротах внезапно, словно вихрь, возник средних лет мужчина, слегка полноватый и низкий ростом. По краям его меховой шапки выглядывали седые волосы, а своеобразное округлое лицо выглядело испуганным.

— Быстро в дом, негодница! — прошипел он грозно. Потупив глаза, девчушка тут же пропала. Рассмотрев ребят, мужчина явно удивился.

— Такие молодые... Совсем еще мальчишки. Литула — моя дочь, она очень добрая девчушка, жаль, что и не вполовину настолько же умная, насколько красивая. Я не допущу, чтобы с ней случилось что-то плохое, это ясно?

До этой фразы Сэну казалось, что он не понимает и половины происходящего здесь, теперь — что он не понимает вообще ничего. Петар все еще не вышел из комы, а его глаза от услышанного лишь сильнее округлились. Увидев недоумение на лицах юных ополченцев, мужчина ощутимо смягчился.

— Мое имя — Литан, — сказал он, протянув им руку.

— Сэнни.

— Петар.

— Пойдемте, я проведу вас в баню, покажу, что да как.

Попав наконец вовнутрь двора, Сэн решил слегка осмотреться. Сразу стало понятно, что Литан — трудолюбивый хозяин: кругом было чисто, аккуратные дорожки из мощеного камня соединяли между собой все постройки. Деревянный дом выглядел как новый, хоть и было видно, что его сруб повидал уже не один десяток зим. У сарая, накрытые чем-то от снега, лежали запасенные впрок дрова, а из хлева доносились звуки целого оркестра различной скотины.

— Почему в деревне совсем нет людей? Все куда-то ушли? — спросил Сэн.

— Что? Нет, все здесь, просто народ у нас не очень приветливый, каждый копошится на своей земле и не замечает чужих проблем. Не думайте, что кто-нибудь, кроме меня, здесь откроет перед вами ворота, — ответил Литан.

— Их можно понять, — вставил Сэнни.

— Всех можно понять, но также стоит осознавать: ваш труд нужен не только городу, но и нам. Лично мне куда спокойнее засыпать, зная, что меня предупредят, если беда будет у порога. Ладно, дальше сами справитесь, внутри вы найдете все необходимое, — сказал хозяин, когда они поравнялись с баней.

Печь явно растопили заранее, даже в предбаннике Сэну показалось жарковато, а в самой парилке его ждало настоящее пекло. Стоит ли говорить, что хорошенько распариться и прогреться было для ребят настоящим блаженством?

— Красивая, да? — заговорил наконец Петар, плеснув воды на раскаленные камни.

— Да, она ничего, — ответил Сэн размыто, так как не был уверен наверняка, о чем сейчас говорил Петар: о печи, о бане или о Литуле.

— Знаешь, все, чего я хочу от жизни, — это сделать такую девушку, как она, счастливой, а она в ответ осчастливит меня.

— К чему такие сложные цепочки? Не проще сразу сделать счастливым себя? — спросил Сэн, слегка ухмыляясь.

— Нет… Так не получится, если человек живет лишь для себя, то и другим становится на него плевать. Что для тебя в родной деревне было невыносимее всего? Почему ты так хотел уйти? — Сэн нахмурился, услышав эти слова, но промолчал. — Одиночество… Оно как незатягивающаяся рана где-то в груди, постоянно ноет, напоминая о себе. Тем, у кого есть родные или друзья, конечно, проще, и все же есть вещи, для которых девчонка просто необходима. — Петар слегка улыбнулся, стукнув Сэна в плечо. — Друг не родит тебе сына, никогда не станет по-настоящему родным человеком, — закончил он уже слегка печальным тоном.

— Что ж, тебе виднее… Я никогда не старался стать счастливым… Просто хотел выжить.

— Это тебе удалось, теперь нужно думать, что делать дальше. Но даже не мечтай об этой девушке.

— Литуле.

— Да, Ли-ту-ле. С сегодняшнего дня мое сердце принадлежит ей, — сказал Петар, расплываясь в улыбке.

— Больно оно ей нужно, — пробормотал Сэн.

После небольшой паузы ребята звонко рассмеялись.

Сэнни быстро вошел в новый режим жизни. Ведь, по сути, все, что от них требовалось, — это раз в шесть часов подниматься на самый верх башни, осматриваться и подавать условный сигнал. Все остальное время ребята были предоставлены сами себе. В основном тренировались.

В сумме они ежедневно проводили не менее семи часов, сражаясь на учебных клинках. А когда силы их окончательно покидали, принимались за обсуждение различных приемов и всевозможных хитростей. Первое время Сэн был для Петара слабым противником, но несколько недель спустя они уже сражались на равных. Небывалый азарт обуял мальчишек, в голове витали мысли только об ударах, блоках, движениях ног. Вести счет травмам и ссадинам не представлялось никакой возможности: они покрывали все тело, и не успевал сойти один синяк, как на его месте появлялась еще парочка.

Кому-то такие тренировки, возможно, пришлись бы в тягость, а для кого-то и вовсе оказались бы невыносимыми, но Сэн, напротив, чувствовал себя как никогда живым. В этот вечер они, как обычно, сидели за столом, обсуждая свои дневные схватки.

— Клянусь, если бы не этот сраный корень, я бы обязательно тебя сегодня дожал! — возмущенно говорил Петар, тыкая пальцем в довольного друга.

— Да… Честно сказать, я тоже его не заметил, повезло, что споткнулся об него ты, — сквозь смех выдавил из себя Сэн.

— Рассказывай, — махнул рукой Петар. — Ты специально притащил меня на эту опушку. Конечно, по-честному тебе не так часто удается победить.

— Нет, на самом деле это была отличная идея — каждый день менять место для тренировочных поединков. Ведь, как говорил Рид, «изучи свое окружение и используй его в бою», — закончили они хором.

— Удивительно, я уже совсем привык к этой штуке. — Сэнни взглядом показал на свой стакан. — Не знаю, как вы додумались добавлять в кипяток сушеную листву, но теперь обычная вода кажется мне какой-то слишком уж… обычной.

Скрежет надоедливых часов прервал их беседу. Сэн молнией подлетел к ним и отключил механизм.

— Твой черед. Вообще, я уже по-хорошему давно должен спать, опять заболтал меня допоздна, — разворчался, укладываясь в кровать, Петар.

— Не бухти, — ответил ему Сэнни, начав подниматься по лестнице.

На улице к ночи стало прохладно, а ветер сегодня что-то совсем не жалел. Сэн вызвонил в колокол сигнал и собирался уже было спускаться, как вдруг из-за облаков наконец выглянула луна. Отличный шанс, чтобы осмотреться, упускать его он не стал. Вся округа давно уснула, лишь по городским стенам взад-вперед гуляли одинокие огоньки. Это ходили патрульные. Лесная чаща выглядела беспокойно. Кроны деревьев переливались под порывами ветра, словно морские волны.

Вдруг Сэнни заметил смотрящую прямо на него человеческую фигуру всего метрах в десяти от башни. Неприятный холодок пробежал по его спине, а веки открылись чуть шире, чем обычно. Это был, по всей видимости, мужчина среднего роста, одетый в невероятно нелепый наряд. На его голове красовался двухконечный колпак, лицо скрывала металлическая маска, а из-за спины виднелся огромный двуручный тесак.

«Надеюсь, у нас хорошо закрыта дверь», — подумал Сэнни, нащупывая на поясе рукоять своего клинка.

Глава 3

Что может быть приятнее, чем в конце тяжелого дня, полного тренировок, сытно поужинать и укутаться в одеяло после долгой дружеской беседы? Удобно расположившись, Петар сладко потянулся. Мысли о боевых приемах плавно вытеснила Литула, но и она продержалась всего несколько минут, затем на уставший разум начало опускаться небытие. Сознание юноши уже почти провалилось в следующий день, но страшный грохот вернул его обратно.

Переполненный негодованием, он открыл глаза, взглянул в сторону шума и увидел Сэнни, полубоком сидящего на башенных ступенях. Однако несколько деталей этой картины напрочь прогнали из Пета сон. Во-первых, Сэн совершенно не торопился подниматься, распластавшийся по лестнице, он сидел так, словно сделал это специально, его лицо было белым от страха, а глаза, не моргая, смотрели в сторону двери. Мгновение спустя взгляд Петара устремился туда же, и от увиденного его сердце начало биться в два раза чаще.

На пороге стоял кто-то, отдаленно напоминающий человека. Его нелепый красно-черный шутовской камзол был практически целиком пропитан засохшей кровью. Под металлической маской, скрывающей лицо по скулы, виднелись полностью серые, однотонные глаза. Неестественно широкая улыбка искажала рот, оголяя зубы, больше походящие на клыки. За спиной висел невероятных размеров двуручный клинок, скорее напоминавший гигантский ржавый нож для мяса. Небольшие щели его лезвия были забиты кусочками человеческой плоти, кожи и одежды.

Хотя в этот момент со стороны могло показаться, что ребята остолбенели от страха, это было не так. Они думали.

«Бежать нам некуда, единственный выход отсюда находится прямо за спиной нашего врага. Его меч слишком длинный для боя в замкнутом пространстве, да еще и невероятно тяжелый, судя по размеру. Башенная лестница сужается наверху, там размахнуться таким оружием будет попросту невозможно», — все эти мысли в мгновение ока промелькнули в голове Сэнни. Посмотрев на друга, он хотел было крикнуть что-то вроде «За мной!», но увидел, как Петар, держа свой клинок в левой руке, уже несся к нему на всех парах.

— Сэн, наверх! Быстрее!

— Да, — буркнул он в ответ, вскакивая. За считаные секунды они поднялись на необходимую высоту и приготовились отбиваться. Встав спина к спине на вершине винтовой лестницы, ребята замерли в ожидании неведомого врага.

Минуты необычайно медленно тянулись одна за другой, но, как ни странно, ничего не происходило.

— Он что, забыл про нас? — сказал наконец Петар.

Несмотря на то что на самом деле прошло всего около получаса, им это время показалось вечностью.

— Не знаю, возможно, он просто совсем не дурак и понимает, что рано или поздно нам придется спуститься, — пробормотал Сэнни.

«Об этом-то мы совсем не подумали, смысл за нами подниматься, если можно просто выждать и подготовить внизу теплый прием?» — промелькнуло у него в голове.

— Тогда идем? — спросил Петар, нахмурившись.

— Да, но будем держать дистанцию, нужно всегда иметь пространство для уворота. У него невероятно громоздкое оружие, удар настолько тяжелым клинком едва ли возможно парировать.

Держась в трех метрах друг от друга, ребята начали спускаться. Все органы чувств были на пределе, сердце колотилось так, словно собиралось в случае чего вырваться из невезучей груди. Сэнни шел первым. Шаг за шагом он медленно продвигался вперед, больше всего опасаясь внезапного удара по ногам.

«На повторный замах двуручником уйдет слишком много времени. Если мне удастся уклониться, я закончу этот бой быстрой контратакой. Его наряд едва ли защищает от комаров, для меня он не должен стать помехой. Да и в случае чего Петар не будет стоять столбом. В замкнутом пространстве у него против нас нет шансов. Если он, конечно, вообще… человек…»

На последнем витке лестницы Сэн еще немного сбавил темп, шута нигде не было видно. Спустившись, ребята внимательно осмотрели каждый угол, свои сундуки, кровати, даже в печь заглянули. Никого.

— Ну и какого хрена это было? — спросил Пет, тяжело падая на стул.

— Не знаю… Возможно, какой-то колдун или лесной дух…

— Дух… Перед тем как лечь в постель, я убедился, что дверь закрыта на засов, она и сейчас закрыта, как тогда он к нам попал? Ветром надуло? Как мне после такого спать?.. Слушай, Сэн… А может, он нам привиделся? Отец рассказывал, что, если злоупотреблять медовухой, можно помутиться рассудком.

— Не думаю, — ответил Сэнни, присев у порога. — Тут полно сырой грязи, — сказал он, ощупывая доски рукой.

— Это меня не сильно удивляет.

— И немного свежей крови… — растирая ее меж пальцев, вставил Сэн. Ребята переглянулись.

— Он мог пойти в деревню, — сказал Петар, задумчиво глядя в пол.

— Нет, это глупость. На открытой местности нам с ним не справиться, — ответил Сэн. Услышав это, Пет молча встал со стула и уверенным шагом пошел к двери. Поравнявшись, он протянул Сэнни руку.

— Им тем более… Мы не просто так здесь сидим, едим от пуза и напиваемся по вечерам, пришло время платить по счетам.

— Да, да… рассказывай, а Литула тут, конечно же, совершенно ни при чем, — ответил мальчишка, вставая на ноги, крепко ухватившись при этом за руку друга. Мимолетная улыбка сверкнула на его лице.

— Первым делом отзвоним тревожный сигнал, а затем отправимся спасать твою суженую. Но не бойся, если тебя убьют, я, так уж и быть, о ней позабочусь.

— Хах… Договорились.

Страх в их сердцах вытеснило чувство, скорее похожее на жажду приключений, и совершенно необоснованная уверенность в том, что все будет хорошо. Быстро надев доспехи, они поднялись к колоколу и, стуча языком по его стенкам, начали внимательно осматриваться. Не было никакой гарантии, что в эту ночь их хоть кто-то услышит.

На улице бушевала гроза. Казалось, молнии вот-вот разорвут небо на части. С каждой новой вспышкой света их глаза жадно вгрызались в окружающую башню местность, стараясь найти малейший намек на врага или место вероятной засады. На вид внизу было безопасно, по крайней мере, настолько, насколько это было возможно.

— Сильно торопиться не стоит, если побежим сломя голову, можем внезапно на него напороться и не успеть среагировать. Еще обиднее будет, поскользнувшись, упасть на собственный меч! — кричал Сэн, спускаясь по лестнице.

— Согласен, и держим дистанцию.

Не успели они отойти от башни на десять метров, как начался ливень. Крупные капли обрушивались с неба сплошным потоком и, подстегнутые ветром, бились о кожу с такой скоростью, что даже обжигали. Вода заливала лицо, лишая возможности видеть что-либо дальше пары шагов перед собой, затекала под одежду. Каждый удар молнии сопровождался оглушительным раскатом грома, ввергая сердце в трепет, но лишь в эти моменты Сэну удавалось различать идущего впереди Петара.

«Возможно ли в нашем положении придумать более глупую затею, чем эта? Нам едва ли понятно, куда нужно идти, ни о какой драке неизвестно с кем и речи не идет».

Такие безумства были для Сэнни в новинку. Холодный, непредвзятый расчет — вот чем он всегда старался руководствоваться и чрезвычайно гордился этой своей чертой. Но сейчас все изменилось. Нет, не стоит обманываться, на Линет, ее отца, остальную деревню ему было плевать. Сэн шел за другом, первым человеком после смерти родителей, который стал ему по-настоящему близок. Шел сквозь ветер, воду и гром, зная: для него Пет сделал бы то же самое. Вопреки всему, на его лице сияла широкая улыбка. Он был счастлив, как никогда.

Несмотря на все договоренности и отвратительную погоду, ребята двигались очень быстро. Тропинку под их ногами вскоре сменила колея, а по сторонам замелькали знакомые заборы. В Сйте было тихо… Вернее, ничего не горело, и не было слышно предсмертных воплей или криков о помощи. Шторм тем временем совсем не думал затихать.

Сэн прижался к высокому забору, спасаясь тем самым от пронизывающего ветра, и молча наблюдал, как Пет беспощадно колотит ворота. Реакции не было никакой, что, в общем-то, совсем не удивляло. Все вокруг ходило ходуном и без посторонней помощи. Петар же с каждой минутой становился все более беспокойным. В конце концов он вынул из ножен свой клинок и начал ставить его в упор, собираясь выламывать засов.

— Погоди!! — прокричал Сэнни, но гром свел все его усилия на нет. — Стой! — повторил он, одернув друга за руку. — Посмотри, что творится вокруг, тебя просто не слышат.

— Мы должны убедиться, что все в порядке, этот хрен, кто бы он ни был, через двери не хо…

— Тише, — оборвал его Сэн, откуда-то со двора послышался едва различимый сквозь окружающий шум скрежет дверных петель.

— Кто здесь?! — мгновением позже крикнул Литан по ту сторону ворот.

— Стража из башни. Мимо нас проскользнул сегодня подозрительный тип, возможно, разбойник. Мы пришли удостовериться, что у вас все хорошо, и заодно предупредить, — говоря это, Сэнни взглядом как бы намекнул Петару: «Меч пора убрать».

— Спасибо, хотя, наверно, не стоило так беспокоиться из-за одного бродяги, — хозяин сменил тон на более приветливый, но засов не отворял.

— Пожалуй… Просто от колокола сегодня мало толку, вот и решили прогуляться.

— У нас все прекрасно, так что бывайте, ребята. Я пойду, попытаюсь уснуть, чего и вам советую. До встречи!

— До встречи. — Друзья встретились глазами, а в воздухе повисла неловкая пауза.

— Убедиться стоило, — буркнул Петар, отводя взгляд.

— Согласен! — крикнул Сэн, рассмеявшись, и ударил его в плечо. — Не расстраивайся, Линет обязательно прознает о твоем подвиге. Пошли домой, я так замерз, что всерьез подумываю спать сегодня прямо в печи.

***

Крупные капли с глухим стуком разбивались об оконное стекло, а затем сливались в небольшие реки. Крыша дома жалобно поскрипывала под беспощадным напором ветра. Озарившая небо вспышка света отразилась в зеленых глазах маленькой девочки. Их переполнял восторг. На раздавшийся снаружи грохот она ответила легкой дрожью, которая быстро угасла в материнских объятьях.

— Что такое, Сильса? Боишься? — улыбнувшись, прошептала мама и уткнулась в ее волосы.

— Нет, — ответила она.

— Почему тогда вздрагиваешь?

— Это не я, это ты трясешься как заяц, — сказала девочка, насупившись. Девушка рассмеялась.

— Неужели? — Она сидела посреди кровати, скрестив ноги и крепко обнимая дочь. Густые длинные волосы стеной закрывали всю ее спину. Сильвана была очень красивой: нежные черты лица, пухлые губы, стройная фигура. Однако в такой дали от городских стен красота не всегда кстати. Поэтому она не любила оставаться с дочкой дома одна.

— Ну, может, и боюсь немного… За папу… — пробубнила Сильса, надув щеки.

— Не стоит, чтобы его хоть немного потрепать, нужна буря посильнее, — говоря это, Сильва все глубже топила лицо в волосах девочки, а в конце фразы слегка укусила ее за шею.

Комнату огласил девичий визг. Именно так на кровати началась мелкая стычка, в считаные секунды переросшая в настоящую схватку. Удача сегодня явно была на стороне малышки, и, чувствуя неминуемость поражения, ее мать решила сыграть грязно. В ход пошла щекотка. С этого момента исход битвы был предрешен. Уже через несколько минут Сильса, собрав остатки сил, попыталась бежать с кровати, но, увы, безуспешно.

— Прекрати, мам! — кричала она сквозь смех. — Пожалуйста… хватит… Я сделаю все, что захочешь.

— Отлично, — услышав желаемое, Сильва прекратила истязания. — Тогда завтра после ужина у нас будет два часа чтения вместо одного.

— Не-е-е-ет! — обреченно крикнула девочка и уткнулась лицом в подушку.

— Прекрати, учеба не такая уж трагедия, к тому же чем больше ты знаешь, тем легче она тебе дается.

— Да, да, конечно, — послышалось откуда-то снизу глухое недовольное ворчание. Затем Сильса повернулась и, надув щеки, продолжила: — Сначала ты заставляла меня читать буквы, потом слова, теперь уже целые предложения! У меня такое чувство, что дальше будет только хуже.

— Зато такими темпами ты скоро станешь даже умнее, чем мама, — улыбнувшись, сказала Сильва.

— Честно говоря, это весьма сомнительное достижение, — выпалила девочка с невозмутимым лицом. В то время как ее мать, услышав такое, раскрыла глаза куда шире обычного.

— В таком случае перемирие отменяется!

По дому вновь разлетелся звонкий детский смех, но в этот раз негодницу от страданий спасло не мамино великодушие, а стук во входную дверь. Услышав его, они обе замерли. Сильва слегка побледнела и прикрыла рот дочери рукой.

— Это папа? — шепотом спросила Сильса.

— Конечно, — она улыбнулась. — Солнышко, а давай его напугаем? Спрячься где-нибудь и не высовывайся, пока не услышишь мой сигнал. Только делай все без шума и пошустрее, хорошо? — В ответ девочка кивнула. Тихонько, как мышка, она юркнула под кровать.

Сильсара любила играть в прятки, но все же не совсем понимала, зачем нужно пугать и без того уставшего с дороги отца. К тому же мама забыла сказать, какого именно сигнала ей нужно ждать, но ничего не поделаешь, игра есть игра, и она уже в самом разгаре. Похоже, девочке придется действовать по обстоятельствам.

Высматривать что-то из-под кровати было бессмысленно, поэтому Сильсара решила полностью положиться на слух. Легкие шаги быстро убежали на кухню, послышался звон металлической посуды, скрежет лезвия, гуляющего взад-вперед по точильному камню. Похоже, мама решила чего-нибудь нарезать к столу, глупенькая, сначала стоило открыть дверь. Теперь топот направился ко входу. Тихо. Лишь минуты спустя жалобно заскрипел тяжелый засов, через мгновение ему вторили дверные петли. Еще минута. Мамин крик, раздавшийся на секунду, поразил девочку сильнее любого грома. Глаза расширились, дыхание участилось, а тело как будто бы оцепенело. Сильсе вдруг стало казаться, что она дышит невероятно громко, но любые попытки сдерживаться были безуспешными. С грохотом вновь отворилась дверь.

— Не могу поверить, что ты тащишь его в дом, можно подумать, мне тут мало заботы! — послышался из прихожей довольный, хоть и с нотками напускной ворчливости, голос Сильваны.

— Это временно. Когда подрастет, выгонишь его на улицу, если рука подымется, — ответил Хисар. — А где Сильса? Неужели уснула в такой-то шторм?

— Ах, — Сильва рассмеялась. — Она играет в прятки. Дочка! Выходи встречать папу, у него для тебя есть подарок.

Дважды девочку звать не пришлось, она уже умирала от любопытства. Перебирая маленькими ножками так быстро, как это только возможно, Сильсара выбежала в прихожую. Там на скамейке с красным от мороза лицом сидел ее отец. Его теплый зимний тулуп практически насквозь промок от дождя, а из-за холодного ветра местами покрылся ледяной коркой. Из него, расстегнутого до пуза, на Сильсу смотрела милая собачья мордашка.

— Какой зайка! — завизжала она. — Сколько ему?

— Недели две-три, — ответил Хисар, ставя щенка на пол. Едва лапы зверя соприкоснулись с поверхностью, он сразу же ринулся на руки к малышке. Правда, щенок был немногим меньше девочки, и со стороны их объятья больше походили на борьбу.

— Видишь? Они явно подружатся. К тому же не успеешь и глазом моргнуть, как он станет размером с медведя. Тогда мне будет куда спокойнее оставлять вас одних.

— Есть тоже будет как медведь? — спросила Сильвана, ехидно улыбаясь. — Если этот зверь и вправду так вырастет, смотри, как бы он тебя на улицу не выгнал. Как, кстати, зовут это лохматое чудо?

— Думаю, Шаггу. На самом деле это не так важно. Его имя в любом случае будет вселять ужас в наши края, — расплылся в улыбке Хисар. Затем мужчина переодел обувь и, стянув с себя тулуп, сказал: — Видишь? — Он жестом показал на свой кафтан. — Совершенно сухой. Я пронес этого щенка сквозь такую бурю, а он даже не обмочился. У него сердце храбреца.

В ответ Сильва звонко рассмеялась.

— Или пустое нутро. Давай за стол, и Шаггу прихвати с собой, надо покормить наших защитников.

Пока Сильва организовывала ужин, Хисар соорудил новому члену семьи лежанку из старых волчьих шкур. Сам Шаггу тем временем, воспользовавшись чрезмерной добротой хозяйки и преимуществами щенячьей мордашки, вдоволь напился молока. На глазах взрослого, изголодавшегося с дороги мужчины чуть навернулись слезы, когда он увидел пар, подымающийся из чашки с наваристой мясной похлебкой, и ломоть свежего хлеба. Не было для него в мире музыки более прекрасной, чем та, с которой медовуха заполняла его стакан. Хотя у Сильвы и накопился по меньшей мере десяток вопросов, она, будучи в браке не первый год, прекрасно понимала ситуацию, поэтому, сев напротив, стала терпеливо ждать, пока Хисар поест.

— Сходи посмотри, уснула ли Сильса, — прошептал он, заканчивая.

— Спит в обнимку с Шаггу. К утру насквозь пропахнет псиной, — ответила Сильва, вернувшись.

— Сейчас это меня пугает меньше всего, — сказал Хисар, нахмурившись. — В городе неспокойно. На стенах и улицах полно стражи, объявлен дополнительный набор в ополчение. Жар в кузнях не спадает даже ночью, король заказал десять тысяч стрел, не одну сотню мечей и щитов. Ритлон явно готовится к осаде, похоже, мальчишка не врал в той или иной степени.

— Значит, нам нужно уходить. Укрыться за стенами или еще южнее. Соберемся завтра с утра, возьмем что есть — и в дорогу.

— А что у нас есть? — возразил Хисар. — На улице весна, зимние запасы почти закончились, весь скот с собой тащить не получится, а золота едва ли хватит на месяц-два беззаботной жизни.

В воздухе повисла тяжелая пауза.

— Я договорился с одним городским ростовщиком, он готов купить всю нашу скотину за… сносную цену, нужную сумму подготовит послезавтра. К обеду.

— Мы справимся, — сказала Сильвана, нежно взяв мужа за руку и заглянув в его потупленные в стол глаза.

— Этим утром я снова уйду, — вырвалось из его груди вместе с тяжелым выдохом.

— Куда? — Нежность в ее взгляде сменилась недоумением.

— Нужно спуститься вниз по реке. Мне долго не давала покоя мысль. Как одно или тем более несколько существ, настолько огромных, что им приходится выкорчевывать деревья на своем пути, смогут незаметно прийти к нам из густой лесной чащи? Это невозможно. Поэтому я и мог спокойно спать до недавнего времени. Рэтит — широкая река, берущая свое начало в горах, ее сильное течение уносит воды далеко на север. Идти по ней — это идеальный способ чему-то подобному подобраться к городским стенам, не обнаруженным до того момента, пока не станет слишком поздно.

— Нет… Не вздумай. Да и какая нам разница, откуда нападут на Ритлон? — ее голос дрожал, а в глазах появился влажный блеск.

— Ты не понимаешь… Если город падет, куда мы пойдем? Дом, земля, хозяйство — все это придется оставить позади. На юге нас никто не знает, там за нас некому вступиться. Да и… сама понимаешь, сильно далеко мы вряд ли сбежим. — Услышав это, Сильва задумалась на мгновение.

— Хорошо, но зачем туда идти тебе? Попроси аудиенции с кем-нибудь из капитанов стражи, расскажи им все, пусть сами следят за рекой.

— Затем, что я пойду туда завтра, а другого разведчика отправят дня через три, не меньше. Не забывай, семь лет на службе у короля меня многому научили, да и здешняя местность мне прекрасно известна. — Во взгляде Хисара блеснула сталь. — Я же не рвусь в пекло битвы. Лишь хочу сделать то, что умею лучше всего.

В доме снова воцарилась тишина.

— Скоро, должно быть, распогодится… Пошли спать. Не беспокойся, я успею за день собрать нас в дорогу, — проговорила девушка размеренным, обреченным голосом.

— Если вдруг к вече…

— Ну уж нет! — чуть ли не закричав, перебила его Сильвана. — К вечеру ты вернешься.

***

В то утро Хисар встал задолго до восхода солнца. Строго говоря, он вообще не спал, скорее уж изредка подремывал в перерывах между тяжелыми думами. Что по итогу подтолкнуло его к идее: «Раньше уйду — раньше вернусь».

Нехотя он выскользнул из объятий жены, которая, хоть и засыпала, показательно отвернувшись к стенке, к середине ночи все же переползла на его грудь. Не издавая ни звука, Хисар прокрался на кухню, там в невысоком сундуке хранились его сувениры с королевской службы. Сняв с шеи ключ, он не спеша, прикрывая замочную скважину рукой, открыл навесной замок, а затем и сам сундучок.

Комплектность доспеха, который носят разведчики, напрямую зависит от времени года. А такое вот межсезонье они ненавидят больше всего. Пройти бесследно по талому грунту практически невозможно, к тому же в лесах, бывает, встречаются островки еще не растаявшего снега, на которые, имея по пуду грязи на каждой ноге, разведчик тоже не может ступать. Вдобавок самую теплую часть доспеха — шубу из белых волчьих шкур — надевать уже нельзя, так как она делает слишком заметным, ну а без нее можно просто-напросто замерзнуть, особенно ночью.

На надевание весенне-осеннего комплекта, который представлял собой плотно облегающий черно-коричневатый доспех из дубленой кожи с высоким воротником и окрашенными стальными вставками, Хисар потратил около двадцати минут. Он мог сделать это быстрее, но предпочитал не торопиться в таких делах без особой нужды, тщательно закрепленный ремешок не слетит в самый неподходящий момент, а плотно прилегающий нагрудник не зацепится предательски о какую-нибудь ветку.

В тылу врага даже назойливый волосок в носу может стоить тебе жизни. У рукавов на запястьях были сделаны специальные карманы, в которые Хисар, как и полагается, спрятал два метательных ножа. Последней сундук покинула рапира, мирно дремавшая в своей портупее уже не один год, но все еще помнящая вкус теплой крови.

Вообще, разведчики стараются избегать прямых столкновений с врагом, чаще всего попросту сбегая. Лучше вернуться домой и рассказать все, что тебе удалось выяснить, чем умереть, не принеся короне никакой пользы. В редких же случаях, когда драки не избежать, они полагаются на свои рапиры.

Тонкие длинные лезвия, острые на конце, как игла, имеют только одно применение — убивать. Все техники боя и приемы разведчиков нацелены на мгновенное устранение в идеале ничего не подозревающего противника. Дело в том, что в тылу затянутые схватки всегда на руку врагу. С каждой секундой боя твоя жертва орет все громче, а ее друзья подбегают все ближе. Поэтому разведчики полагаются на безрассудный выпад, выцеливая уязвимые места в области шеи или глаз. Ни о каких блоках и речи не идет, от прямого удара лезвие рапиры может попросту переломиться. Чаще всего такой бой заканчивается за пару мгновений, а ничего не успевший сообразить бедолага падает на землю, держась руками за пульсирующую алой кровью шею.

Хисар перекинул портупею через плечо и закрепил у пояса, а за спину закинул походную сумку, которую перед сном собрала ему Сильвана.

Когда он покинул дом, прохладный воздух ударил в лицо и наполнил его легкие приятной свежестью. Шторм утих лишь пару часов назад, поэтому повсюду царили грязь и слякоть. Хмурые тучи плотно покрывали небо, словно огромное одеяло, не пропуская на землю даже малую толику лунного света. Темно было настолько, что собственные ноги разглядеть удавалось с трудом. Благо по своей земле Хисар мог ходить с закрытыми глазами. Уверенными шагами он добрел до двухметровых ворот и перемахнул через них парой легких движений, приземлившись, по всей видимости, строго по центру какой-то лужи. Причем настолько удачно, что часть капель даже долетела ему до лица.

«Отлично, сразу удалось замаскироваться», — подумал он, отирая веки запястьем. Хоть глаза со временем привыкали к темноте, в корне это ситуацию не меняло. Поэтому первые часы пришлось идти не спеша, стараясь наступить в как можно меньшее количество луж и не промочить ноги. До самого рассвета Хисар видел лишь размякшую дорожную колею перед собой, а слышал только звуки собственных шагов да посвистывание ветра вперемешку с собственным дыханием.

В пути воспоминания волной нахлынули ему в голову. Будучи юнцом, он обожал расхаживать вот так, «при параде», по городу, чеканя каждый шаг, словно весь мир побаивается его поступи. Но веселье быстро закончилось. Через восемь месяцев после окончания учебы из тридцати человек, обучавшихся вместе с ним, в живых осталось только семеро.

Как оказалось, реальность сильно отличается от мальчишеских грез. Нет в боях никакой доблести, они переполнены страхом и болью. Сердце не ликует, когда ты видишь бледного, словно снег, человека, судорожно пытающегося задержаться в этом мире на пару мгновений, и слышишь его предсмертные хрипы. В победе нет никакого романтизма, когда твой друг, скорчившись от немыслимой боли, старается не вопить, чтобы вас не выдать, а ты, потеряв на секунду рассудок, собираешь его кишки, будто бы знаешь, как можно их обратно в него засунуть. За время пути сотни картин промелькнули перед его глазами, напомнив, почему он убрал свою форму в сундук.

«А теперь к нам идет война... Лишь бы Сильсаре не пришлось увидеть все то, что довелось видеть мне...»

Первые лучи солнца с трудом начали пробиваться сквозь пелену облаков и вместе с непроглядной тьмой прогнали из головы печальные мысли. Опомнившись, Хисар себя обругал: «Сейчас нужно думать о том, что происходит вокруг, а не о том, что когда-то было или, возможно, случится».

Наконец-то можно было сойти с дороги и углубиться в лес. Эта колея, разумеется, не вела туда, куда нужно было Хисару, но в настолько безлунную ночь вне ее он бы, несомненно, заблудился. Еще час в пути — и сквозь деревья до его ушей начал долетать шум воды. По мере приближения к реке звук усиливался, а когда Хисар спустился к ее руслу, и вовсе начал оглушать. Как и все горные реки, Рэтит сильно разливалась ранней весной. Ее воды, напитанные растаявшим снегом, неслись с невероятной скоростью. Глядя на эту мощь, Хисар призадумался: «Может, я ошибся? Идти вброд против такого течения — задача едва ли посильная даже очень большому существу... Ну, раз уж выбрался на прогулку, нужно удостовериться наверняка». Как бывший разведчик, Хисар знал, что вниз по течению эта река огибает средней высоты холм, с которого ее русло просматривается как на ладони. Именно туда он и собирался сегодня сходить, пожалуй, больше для собственного спокойствия, чем для блага Ритлона. Просто хотел лично убедиться, что беда еще не обивает порог.

Глава 4

Сквозь сон девочка почувствовала, как из ее объятий уходит живая печь, и, свернувшись от холода, пробормотала что-то вроде «предатель». С этого момента, сколькими шкурами бы она себя ни укрывала, согреться ей не удавалось. Вдобавок ко всему вновь задремать мешал соблазнительно вкусный запах, долетавший из кухни.

«Невозможно», — подумала Сильса, растянувшись на лежанке.

— Сильса-а-ара-а-а! Уже проснулась? Иди завтракать, я не могу ждать тебя все утро, у меня сегодня много дел. — Осознав всю безвыходность ситуации, девочка не спеша встала на ноги и побрела к обеденному столу, ориентируясь исключительно по чарующему аромату. Усевшись за него, она наконец разомкнула глаза. И не зря, ведь они увидели полную тарелку свежеиспеченных блинов с начинкой. Что у них внутри? Она знала лишь один способ выяснить.

Через секунду сок вкуснейшей поджарки из фарша, приправленной луком и морковкой, растекся по ее рту. Изумительно. Ради такого Сильса готова вставать даже посреди ночи или вообще не ложиться.

— Мам, сегодня какой-то праздник? — медленно протянула девочка лишь после того, как в тарелке стало на четыре блина меньше.

— Можно и так сказать. Праздник живота. — Ненадолго оторвавшись от печи, Сильвана подошла к столу и присела перед девочкой. Заглянув дочери в глаза, она спокойным голосом продолжила: — Завтра рано утром мы всей семьей отправляемся в путешествие. Побываем в Сэлтриване, а затем уедем еще южнее. Нас ждет столько всего интересного, ты даже не представляешь. — Сильса смотрела на мать недоверчиво, непонимающим взглядом. — Сегодня нам с тобой нужно успеть собраться в дорогу, поэтому ты должна быть самой послушной девочкой на свете, хорошо? — закончила она с мягкой улыбкой на лице.

— Хорошо, — протянула Сильсара, чуть не выронив кусочек блина изо рта.

— Ну, вот и славно. — Встав, Сильвана пошла дальше заниматься своими делами. — Сейчас у меня будет много хлопот, в которых ты, заинька, мне не помощник. Поэтому, как покушаешь, тепло оденься, и вместе с Шаггу идите на улицу. Покажи новому члену семьи, что у нас где находится, а также обязательно научи его играть в прятки, это очень важно. После обеда будем вместе собирать вещи.

Сильса была еще слишком молода, чтобы волноваться из-за фигуры, поэтому без малейшего зазрения совести опустошала тарелку. В какой-то момент она почувствовала легкий дискомфорт и, посмотрев направо, увидела Шаггу, смотревшего на нее. Взгляд пса был воистину невыносим, в его глазах виднелось столько боли, будто бы он ничего никогда не хотел и не захочет так сильно, как кусочек блинчика.

— Ма-ам, — протянула девочка, — а с ним мне можно поделиться?

— Он не голоден, — ответила Сильва и все же непроизвольно кинула на щенка взор. Это была ошибка. — Ладно... Дай ему немного попробовать.

Кивнув, Сильса кинула блин в сторону собаки. Пола он не коснулся.

Немного переведя дух после завтрака, она побежала в прихожую. Сильсара одевалась не спеша, тщательно заправляя и выглаживая на себе каждую вещь, как ее учила мама. Шаггу тем временем чуть ли не выплясывал перед ней, виляя хвостом.

— Мы ушли! — прокричала девочка, всем весом навалившись на тяжелую входную дверь. Первым сквозь появившуюся щель на улицу выполз Шаггу, а уже вслед за ним — юная разбойница.

Погода была ничего. О ночном шторме напоминали лишь лужи и мелкие ветви деревьев, разбросанные повсюду. Воздух, слегка прохладный, уже не обжигал морозом, как несколько недель назад, а от застилавшей все вокруг пелены снега остался лишь один невысокий сугроб. Серый, насквозь пропитанный грязью вперемешку с водой, он опирался на стену хлева. Именно в него с разбегу первым делом вонзился пес. Чуть пробурившись вглубь, щенок перевернулся на спину и принялся кататься из стороны в сторону, словно пытаясь слиться с сугробом воедино.

— Как тебе не стыдно? Будто бы у мамы и без того мало сегодня забот, кроме как отмывать твою шкуру, — сказала Сильса с притворным осуждением в голосе и ехидной улыбкой на лице. Шаггу остановился на мгновение, вывалив набок язык и посмотрев ей в глаза, а затем вновь закопошился. Своим поведением он просто не оставил девочке выбора.

Сильсара понимала, что теперь их конфликт мог рассудить лишь честный щекоточный бой, поэтому ринулась в сугроб с боевым кличем на устах и толикой безумия в глазах.

Несколько минут спустя, вдоволь набесившись, они лежали обессиленные. Шаггу, сморщив морду, держал пальчики девочки у себя в пасти, делая вид, что грызет их, но на самом деле лишь нежно слюнявил. Сильса же, другой рукой трепля пса за ухом и смотря ему прямо в глаза, тоже морщилась в боевом оскале. Внезапно из-за стены хлева послышался какой-то глухой хрип. От неожиданности Шаггу явно перепугался и, резко вскочив на ноги, принялся звонко лаять.

— Тише... Тише, глупый, — еле-еле выговорила Сильсара, задыхаясь от смеха. — Это просто свиньи, они все время хрюкают, — продолжила она, чуть придя в себя и поднявшись на ноги. — Пойдем, я тебе покажу, — сказала девочка, жестом зазывая его за собой. Шаггу затих, последовав за ней с недоверчивым прищуром на морде. Обойдя хлев, они уперлись в высокие двустворчатые ворота, утепленные и изнутри закрытые на зиму. Чуть правее них была небольшая дверка, войти в которую взрослый человек, даже среднего роста, сумел бы, только согнувшись вдвое.

— Нам сюда. — Сильса немного приоткрыла дверь. — Быстрее, Шаггу, выпустишь все тепло!

Пес, немного помявшись, все же нырнул внутрь, девочка проскользнула следом.

В сарае было довольно темно, все помещение освещалось одним маленьким окошком, находящимся по центру правого скоса крыши. Шаггу остолбенел. Человека, оказавшегося в таком месте впервые, благоухающий тут резкий запах мог бы заставить всерьез задуматься о том, насколько ему вообще необходимо обоняние. Каково было щенку, нам остается только гадать. Принюхиваясь, он ждал, пока глаза привыкнут к полумраку.

Сильсара же была здесь уже не одну сотню раз и смогла бы спокойно ориентироваться даже вслепую. Ухватив пса за холку, она уверенно повела его за собой вдоль загона, огражденного метровым забором. Дойдя до места, где отец складировал тюки сена, припасенные на зиму, она забралась на тот из них, что лежал к забору вплотную. Следом на тюк запрыгнул уже чуть попривыкший к обстановке пес. Отсюда стало видно, что внутри загон разделен на две части, в углу одной из которых озабоченно хрюкали друг на друга шесть свиней среднего размера. В центре второй же на боку дремал огромный хряк.

— Во-о-от, видишь? Они домашние, но с ними играть нельзя, особенно шутки плохи с тем здоровяком, — девочка показала рукой на хряка. — Надо бы их покормить.

Она спрыгнула с тюка и, удостоверившись, что Шаггу тоже слез, пошла за кормом. По пути Сильса заметила клочок бумаги, лежавший на полу строго по центру того места, куда падали лучи оконного света. Подняв его с пола, девочка приступила к детальному изучению.

Толстый лист пергамента с рваными краями был, к ее удивлению, совершенно чистым, что совсем не свойственно вещам, хранившимся в хлеву. На одной из его сторон она увидела надпись, аккуратно выведенную темно-бордовыми чернилами. Буквы были ей знакомы, но слова, в которые они собирались, казались совершенной нелепицей.

— Тира, Ока... Окасу, киха фери ксан... иси, — неспешно пробормотала Сильсара.

— Сойдет! — звонко раздалось где-то у нее за спиной. Страх пронзил девочку, словно гром. Мгновение спустя она решилась развернуться в сторону звука, но тело перестало повиноваться, всякие эмоции покинули ее, а сознание словно провалилось куда-то во тьму.

Головная боль — первое, что почувствовала Сильса, приходя в себя. Все — от запахов и звуков до собственного тела — ощущалось ею совсем не так, как обычно. Глухая поступь где-то неподалеку вынудила ее резко открыть глаза. Фигура в странном сине-зеленом шутовском наряде и с кинжалом на поясе не спеша подошла к тому самому месту, где Сильсара упала в обморок. Наклонившись, она подняла с пола тело какой-то девочки. Вернее, не какой-то... Это было ее тело.

Совершенно сбитая с толку, малышка попыталась встать, но ее руки и ноги изменились: теперь они больше походили на лапы. Только сейчас Сильса заметила, что перед ее глазами постоянно маячит длинный мохнатый нос и хвост! У нее появился хвост! Резкий визг привлек внимание Сильсары. Шут проходил мимо, девочка в его левой руке явно пришла в сознание, начав как-то нелепо визжать и то ли отбиваться, то ли биться в конвульсиях. Поравнявшись с загоном, он одной рукой поднял девочку в воздух, а другой достал из-за пояса кинжал.

— Надо бы их покормить, — сказал он глухим низким голосом так жалостливо, словно едва сдерживал слезы. Тело девочки полетело вниз, напоролось на кинжал, а затем рухнуло в загон к свиньям. Глухой хлопок, и на месте, где стояла фигура, осталось лишь небольшое облако желтого тумана. Он вскоре рассеялся, а из-за забора послышался топот, озабоченное хрюканье, хруст костей и душераздирающий скулеж, захлебнувшийся через пару мгновений.

Сильса от испуга и шока пыталась кричать, но по итогу лишь выла, подобно собаке.

— Что там у вас творится? — откуда-то с улицы долетел голос Сильваны. — Сильсара! Ответь немедленно!

***

Смеркалось. Солнце уже не грело, а лишь слегка освещало небеса, как бы прощаясь. На улице стало морозно. Ветер чуть слышно посвистывал и гонял по земле небольшие пылинки.

Во дворе дома стояла повозка, нагруженная непортящейся провизией и теплыми вещами. Три запряженные в нее лошади били копытом, испуская при каждом выдохе целые облака пара. Сзади к ней крепилась еще одна, сделанная наподобие большой клетки на колесах, такие нужны для перевозки живого скота. Внутри она разделялась на две части, в одной из которых одиноко сопел крупный хряк, а в другой лежали сваленные в кучу шесть свиных туш.

На стуле у входа в дом сидела Сильвана. Бледное лицо, орошенное капельками крови, выглядело совершенно безжизненно. Пустые, проплаканные насквозь глаза безучастно смотрели на горизонт. Подлее ее ног, поскуливая, лежал Шаггу. Последние лучи солнца спешно скользнули по небу, и на землю опустилась ночь.

— Не вернулся... — прошептала она. Подобие улыбки проступило на ее губах… В сумраке по левую руку от Сильвы блеснул кинжал. Он одиноко лежал на земле, совсем рядом, появившийся словно по волшебству. Нужно признать, мастер, ковавший его, был не из ленивых. Рукоять, по всей видимости, литая, выглядела как сотканный из тысяч людей вихрь. Их лица были искажены гримасами боли и отчаяния, а руки тянулись к лезвию, которое, в свою очередь, для кинжала было необычайно длинным, с небольшим изгибом к концу. Оно немного напоминало стебель свежей травы, чуть пригнувшийся под напором ветра.

Однако Сильвана не обратила на все это внимания. Не взволновал ее и вопрос, откуда вообще у ее ног мог взяться кинжал. Девушка была уверена лишь в одном. Это именно то, что ей нужно... Без лишних раздумий Сильва стремительно потянулась к ножу. Шаггу встрепенулся. Словно обезумев, он накинулся на нее, вцепившись в руку, поднявшую кинжал, и разгрызая ее в кровь. Резкий удар тыльной стороной ладони откинул щенка прочь. Мгновением позже двор огласил истошный собачий лай, перебивающийся на визг.

***

Аккуратно разложенные по металлической решетке, кусочки жареной свинины уже вовсю впитывали тепло, а вода в кружке начала пузыриться. Языки пламени игриво бегали взад-вперед по тщательно просушенным поленьям из березовой сердцевины, которые Хисар принес с собой.

Сам костер находился внутри выкопанной ямы с локоть в глубину и столько же в ширину. Кверху она немного сужалась, а затем накрывалась решеткой. Чуть поодаль, с подветренной стороны, был выкопан поддув, через который в нее поступал воздух и периодически подкидывались дрова.

Ко всем этим ухищрениям Хисар, разумеется, прибегнул не от скуки. Днем заметить свет, исходящий от такого костра, сложно, даже находясь с ним совсем рядом. Вдобавок он практически не дымит. А та малая часть прозрачного дыма, которая все-таки поднимается от огня, здесь растворялась в кроне склонившегося над кострищем дерева. Уже не одну сотню лет оно одиноко растет на вершине этого холма.

Русло Рэтит отсюда было видно как на ладони. В этих краях горная река, как прямая стрела, несла свои воды строго на север, лишь местами слегка изгибаясь.

Опасения Хисара пока не подтверждались. На реке и вдоль нее не виднелось вражеских армий. Однако, даже жуя ломоть теплого мяса и наслаждаясь живительным вкусом горячей воды на губах, старый разведчик хмурился.

По пути сюда ему на глаза попалось немало следов различной живности: дикие олени, волки, белки и прочие. Совершенно разные, каждый со своей уникальной историей, они были разбросаны по лесу тут и там, однако у всех этих следов была одна общая черта. Ни один из них не вел на север. Может быть, просто мелочь, совпадение, а возможно... нет.

Каждую секунду, проведенную на этом холме, взгляд Хисара неустанно впивался в горизонт, стараясь не упустить ни единой детали. Если бы где-то взлетела стая птиц, завалилась крона дерева или показался дым от костра, он бы непременно заметил. Но... Пока ничего. К тому моменту, когда свинина была съедена, а кипяток выпит, солнце уже прошло шесть десятых своего ежедневного пути.

Хисар понемногу начал собираться, чтобы спокойно успеть вернуться домой к закату, как и обещал. Поднявшись на ноги, он закинул на плечо свою сумку, а затем бросил прощальный взгляд на могучую Рэтит. Его затухающее внимание пробудило какое-то едва заметное движение вдали.

Крупная фигура. По всей видимости, человек с походной ношей на плечах. Вскоре показались еще, всего их было около тридцати, шли не спеша, можно даже сказать, лениво, и в следующую минуту стало понятно почему. На реке появилось огромное существо, как минимум вдвое выше взрослого мужчины и вчетверо шире его в плечах. Внешне этот монстр напоминал глиняного человечка, такого каких в детстве любил лепить Хисар, только вот этот был слеплен не из глины.

Каждое слово мальчишки оказалось правдой, и сейчас массивные ноги, без особого труда перебарывая речное течение, несли это создание прямо в Ритлон. Через минуту на реке показался еще один гигант. Стало очевидно, что группа людей, бредущая по берегу реки, просто отряд сопровождения. Основная армия, скорее всего, движется сквозь лесную чащу, немного их обгоняя.

По своему опыту Хисар знал, что впереди крупного войска всегда идут отряды разведки, а значит, он, возможно, уже обречен. С этого момента нельзя было терять ни секунды, уже этой ночью Ритлон будет под осадой. Словно ветер, мужчина слетел с холма и со всех ног бросился домой.

Шум воды все равно перебивал любой звук, поэтому передвигаться вдоль реки можно было с максимальной скоростью, но полагаясь при этом лишь на свои глаза. После двух часов беспрерывного бега Хисар перешел на быстрый шаг, чтобы немного перевести дух. Удача сегодня явно была на стороне старого разведчика: его никто не преследовал. Здесь он решил изменить направление и начать выходить к дороге. Конечно, сейчас открытая местность — его заклятый враг, но это кратчайший путь, а время — самое дорогое, что у него есть.

Рэтит понемногу затихала, оставаясь далеко позади, поэтому мужчина начал двигаться осторожнее, прислушиваясь к каждому дуновению ветра. Когда до дороги оставалось минут десять пути, Хисар замер. Метрах в семи перед ним строго по центру небольшой полянки показалась фигура. Человек невысокого роста и худощавого телосложения, скорее всего, юноша, одетый в какие-то грязные, подгнившие лохмотья. Он стоял к нему спиной, озабоченно копошась в своей сумке. Мысли, словно молнии, начали одна за другой мелькать в голове Хисара: «Ребенку тут взяться неоткуда, если только это не еще один Сэнни, во что мне верится с трудом. Возможно, разведчик врага, в некоторых державах сирот так используют, довольно мерзко, но весьма эффективно».

На мгновение чуть поодаль от мальчишки средь кустов показались две желтые точки.

«Тумтары, — подумал Хисар, сам себе сперва не поверив. — Как же давно я не слышал об этих тварях. Должно быть, приближающаяся армия попросту вынудила их подойти так близко к городу. Мое дело дрянь. В стае их редко бывает меньше пяти, такой бой я не потяну. К тому же они меня уже минуту как окружают. Выбора нет, нужно прорываться».

Сперва Хисар решил немного им подыграть. С недоумением на лице он начал аккуратно приближаться к тому, что стоял посреди поляны. Разумеется, не ради интересной беседы, бывалый лис просто сокращал дистанцию и, подойдя на три метра, со всей силы всадил один из своих метательных кинжалов твари строго в затылок. Нож вошел как в масло практически по рукоять, а безжизненное тело плашмя рухнуло на землю.

Был ли он на все сто уверен, что это не загулявший соседский мальчуган? Нет, но лучше муки совести, чем быть съеденным заживо, осознавая, что к рассвету твои жена и дочь будут в лучшем случае мертвы. Не теряя ни секунды, Хисар ринулся вперед, на ходу обнажив свою рапиру. Его худшие предположения подтвердились. Двое тумтаров с копьями в руках покинули свои укрытия и с противоположных сторон устремились ему наперерез. За спиной также началось какое-то движение. Разведчику оставалось только надеяться, что он уйдет с поляны до того, как камень или что похуже прилетит ему в затылок.

Мгновением позже стало очевидно: Хисар не успевает проскользнуть, поэтому в ход пошел второй нож. Он метнул его, целясь твари в низ живота, у тумтаров, как и у людей, там находится центр тяжести, а значит, уклониться, тем более на ходу, практически невозможно. Задумка была хороша, однако Хисар промазал, и кинжал лишь слегка оцарапал монстра.

Однако сам тумтар оказался не лучше. То ли от испуга, то ли от неожиданности он попытался развернуться и, поскользнувшись, нелепо плюхнулся на зад. После чего тумтар пролетел еще немного вперед, сбив с ног своего более устойчивого сородича. Теперь путь был свободен, и Хисар, едва сдерживая смех, сверкая пятками, улепетывал от неудачливых тварей прочь. Хоть, судя по звукам, его и не преследовали, он бежал, пока на то были силы, причем бежал не домой. Слишком рискованно, тумтары вполне могут пойти по следу, а таких гостей врагу не пожелаешь.

Спас ситуацию широко разлившийся от растаявшего снега полевой ручей. Хисар без раздумий вошел в него, почти по колено замочив ноги в ледяной воде, и направился вверх по течению.

«Придется сделать приличный крюк. Прости, Сильва, я, видимо, опоздаю на ужин».

Стоит ли говорить, что к ночи Хисар продрог как бездомный пес? Вдобавок, как назло, снова ударили морозы, и лишь освещавшая дорогу луна сегодня была как никогда кстати. Без нее он мог бы запросто проплутать по полям до рассвета. Прошел уже не один час, с тех пор как его ноги покинули дружелюбные воды полевого ручья. И хотя они немного обветрились и отчасти согрелись, зубы бедняги по-прежнему бесконтрольно стучали друг о друга с такой частотой, что, казалось, вот-вот пойдут трещины.

Силы были на исходе, но, разглядев в полутьме родной забор, Хисар все же прибавил в шаге. Он безумно не любил, можно даже сказать, ненавидел опаздывать. Особенно при таких обстоятельствах. Особенно почти на семь часов. В этот раз, дойдя до ворот, мужчина постучал, так как знал, что Сильвана злится, когда он взламывает их снаружи. Сейчас она, должно быть, и без этого в бешенстве, так что масло в огонь подливать не стоит. Ответом ему стала тишина.

«Наверное, все-таки уснула. Ладно, зайду сам, так даже лучше». В нужном месте надавив на дверь, он резко дернул ее ручку кверху. Послышался шум вылетевшего из петли стального крюка. Таким образом изрядно помятый приключением разведчик попал в собственный дом.

Первым его встретил Шаггу, причем неслабо впечатлив своими умственными способностями. Обычный пес на подозрительный шум снаружи отреагировал бы разрывающим глотку лаем. Этот же тихо выжидал, сидя на крыльце, готовясь прыгнуть на незваного гостя. Но, что самое удивительное — и такое Хисар видел впервые, — в зубах у Шаггу был зажат кухонный нож. К счастью, щенок признал хозяина и, выплюнув оружие, спрыгнул в ноги, начав чуть ли не отплясывать вокруг него танец.

— Тише, тише, малыш, — сказал неслабо опешивший Хисар. — Ох и не повезет же кому-то однажды ночью залезть ко мне в дом.

В центре двора стояло две груженых повозки, запряженная в них тройка дремала, свесив вниз головы. Мужчина подошел к ним вплотную и по очереди ласково разбудил каждую из лошадей.

— Заскучали... Замерзли... Ну, ничего, ничего. Это я виноват, скоро поедем, — нашептывал им Хисар. Край его глаза заметил поникшую на стуле Сильвану.

«Вот глупая, уснула прямо на улице, так ведь можно себе что-нибудь отморозить или вообще не проснуться». В следующую секунду лошади были забыты. Он стянул с места для кучера теплое одеяло из волчих шкур и, укутав им жену, протянул руку к ее лицу.

— Сильва... Просыпайся, солнышко, — говорил Хисар, смахивая оледеневшую слезинку с ее щеки. Но она не просыпалась. Ее кожа была мертвенно холодной, а тело — совершенно безжизненным.

— Сильвана! — прокричал он строго, резким движением обнажив рапиру и поднеся ее лезвие прямо девушке под нос. Не дышит... Рука разведчика спустилась к остывшей шее. Сердце не бьется... На мгновение его лицо стало бледнее луны. Хисар принялся ощупывать свою жену, словно проверяя, все ли на месте, вскоре нашлись глубокие продольные порезы на левом запястье.

— Сильсара! — с дрожью вырвалось из его груди. Глаза чуть остекленели. Словно безумец, он начал бегать по дому и его окрестностям, проверяя каждый угол и во все горло окликая дочь.

Ничего... Совершенно изможденный, Хисар, отчаявшись, рухнул на землю подле тела собственной жены, уронив голову ей на колени. Во тьме под повозкой блеснули два карих глаза. Неспешно из-под нее на свет вышел Шаггу. Приблизился с виноватым видом и ткнулся мордой в хозяйскую руку.

— Что же здесь было, малыш? — прохрипел Хисар, трепля щенка за ухо. — Как ты это допустил?.. Как я это допустил? — В ответ послышалось лишь жалобное поскуливание.

— Нам пора ехать, — спустя минуту прервал гнетущую тишину Хисар. Первым делом он усадил на повозку Сильвану. Затем пошел в дом, растер ноги, переобулся и, накинув зимнюю шубу, вернулся во двор. Прогнавшие дремоту лошади били копытом в предвкушении долгожданной дороги. Когда ворота были открыты, Хисар занял место кучера, по правую руку от него лежало тело жены, а слева, укутанный в волчью шкуру, Шаггу.

— Пошли! — крикнул он, тряхнув поводья. Минут десять спустя повозка, поскрипывая, выехала на основной тракт, до Ритлона отсюда было лишь несколько часов пути.

Вокруг, как назло, было тихо, и ничто не отвлекало от жгущих душу мыслей. Что там могло произойти? Если в дом проникли люди, почему ничего не украли? Какой вор бросит уже собранную в дорогу повозку? Если звери, почему ничего не съели? Зачем Сильвана устроила в свином загоне кровавую баню и, самое главное, куда могла подеваться Сильсара?.. Когда тело наконец обогрелось, живот дал о себе знать. Хисар с тяжелым вздохом начал изучать содержимое ближайшей к нему сумки, в ней нашелся сегодняшний хлеб, вяленое мясо и пара кувшинов с водой.

— Вот, пожуй немного, — сказал он, поднеся к носу Шаггу щедрый кусок мяса. Щенок сначала отвернулся, но затем, видимо, почувствовав затылком испепеляющий взгляд хозяина, повернулся назад и забрал еду из его руки.

— Правильное решение. Поверь мне, силы нам еще понадобятся, — закончил Хисар, ободрительно потрепав собаку за холку.

Глава 5

Едва солнечные лучи робко начали пробиваться на горизонте сквозь облака, с воротами Ритлона поравнялась запряженная тройкой лошадей повозка. Ее хозяин аккуратно, стараясь не потревожить своего дремлющего щенка, спустился на землю. Обстановка вокруг показалась ему довольно напряженной. В такую рань из бойниц привратных башен впервые за пять лет не доносился храп. Ворота, как и положено, были закрыты опущенной металлической решеткой, но по другую ее сторону стоял патрульный, трезвый и даже чересчур бодрый.

— Город еще закрыт, — громко сказал он, когда приезжий подошел к решетке вплотную.

— Я понимаю. Кто сегодня старший на смене? — спросил мужчина, неохотно скинув с головы теплый капюшон и распахнув шубу так, чтобы стало видно доспехи разведчика.

— Реджинальд, — ответил стражник, нахмурившись.

Он уже не первый год на королевской службе и периодически встречался с разведкой в казармах, но этого человека видел впервые.

— Значит, удача сегодня мне благоволит. — На лице путника мелькнула ироничная улыбка. — Будь добр, позови его.

Стражник посмотрел куда-то вправо, на стену и, поймав, по всей видимости, чей-то взгляд, помахал рукой. Через пять минут внизу появился Реджи.

— Хисар! — сказал он, явно неслабо удивившись и в то же время обрадовавшись. — Какими судьбами? Все в порядке? Выглядишь даже хуже, чем обычно.

— Мне нужно срочно поболтать с Тионом, и нет, все не в порядке. — От такого холодного ответа лицо Реджи помрачнело, став куда серьезнее.

— Хорошо, но сначала я должен осмотреть твою повозку.

— Прошу, — развел руками Хисар, опустив голову в легком поклоне.

Реджинальд подал условный сигнал, и тяжелая решетка с грохотом начала движение, но вскоре остановилась, совсем немного поднявшись от земли, таким образом, что взрослый человек мог пройти под ней, лишь согнувшись вдвое. Так Реджи и поступил. Как только он оказался по ту сторону ворот, решетка начала опускаться обратно.

Парня терзали смутные чувства. С одной стороны, закон есть закон, и перед ним все равны, с другой — при иных обстоятельствах досматривать Хисара он бы не стал, но сегодня от него веяло какой-то... угрозой? Осмотр начался со скотовоза. В части, где ехал здоровенный хряк, все было в норме, за исключением того факта, что он навалил огромную зловонную кучу и в данный момент ею завтракал. Вторая часть была немного подозрительнее.

Шесть забитых свиней, сваленных друг на друга. Это показалось парню странным, так как Реджи прекрасно знал: живая свинья стоит дороже мертвой. Но все же упускать выгоду в Ритлоне не считается преступлением, поэтому он оставил скотовоз и начал осматривать содержимое повозки. Хисар же решил немного задержаться. Его усталый взгляд жадно впился в свиные туши, а в голове вновь мелькнул тот же вопрос. Чего ради кому-то пришло в голову их зарезать? Одну даже выпотрошили.

Пока Реджинальд возился в повозке, разведчик запрыгнул внутрь и начал изучать оледеневшие свиные внутренности. Копошился в этом добре Хисар, конечно, без особого энтузиазма, и все же в кишках обнаружилось что-то странное на ощупь. Сердце замедлилось, а лицо стало еще бледнее, хотя, казалось бы, белее уже было некуда. Карманным ножом он сделал небольшой разрез и достал из кишок слегка пережеванный детский пальчик. Дыхание сбилось, а на глаза накатились слезы. Крепко зажав его в кулак, мужчина поднес руку ко лбу и тихо то ли заскулил, то ли завопил.

Мука, вода, шкуры, мясо, одежда — ничего необычного. Реджи и сам не знал, что ищет, просто с момента, как он увидел сегодня Хисара, его не покидало дурное предчувствие.

«Вроде все в порядке», — подумал парень, вылезая из повозки. Пара взмахов рукой — и решетка снова пришла в движение.

— Хисар! — «Куда это он делся?» Реджи прошел к скотовозу и увидел разведчика лежащим на спине посреди свиных туш. — Ты чего там разлегся?

— Ничего. Просто сильно устал, — ответил Хисар после нескольких минут тяжелого молчания. Затем встал на ноги и вылез из скотовоза. Патрульный стражник начал заводить лошадей в город, взяв главу тройки под узды, а вместе с ним и всю повозку. Реджинальд и Хисар, поравнявшись, пошли следом.

— Что-то Сильсара стала совсем тихая. Не высыпается?

— Нет, это потому что она мертвая. — Услышав такое, Реджи остановился, а Хисар, обернувшись, спокойно продолжил: — Сдается, вы ждете гостей, так вот, я знаю, когда и откуда они прибудут. Прошу тебя, мне нужно поговорить с Тионом, а потом похоронить семью. — Пазл в голове Реджи наконец собрался. Глаза просветлели, наполнившись решимостью. Он пробежал вперед и, догнав стражника, ведущего лошадей, отдал ему несколько распоряжений.

— За мной, — сказал Реджинальд, вернувшись. — Тионор сегодня ночует дома, так что придется заявиться прямо туда. О своей жене и остальном не беспокойся, я обо всем позабочусь.

Идти до дома Тиона пришлось немало. Как и вся знать, он жил в дворцовом квартале, который находился у западного склона, вдали от ворот и рыночных площадей. Благо час на дворе был очень ранний, и улицы не полнились еще народом.

Хотя Хисара и не назвать юнцом, он был крепким мужчиной, но все же сейчас сдавал в скорости на фоне Реджи. Пожалуй, тут больше сказывались его моральные потрясения, нежели физическая усталость. С того самого момента, как он нашел палец дочери, все вокруг него словно окутало легкой туманной пеленой. Казалось, вместе с ней из этого мира ушел всякий смысл, и ему оставалось лишь плыть по течению... Отчасти мужчину утешало то, что это плавание, скорее всего, будет недолгим.

В дворцовый квартал они прошли без проблем, лицо Реджи знал, наверное, каждый стражник в городе, и тем, что он носится как угорелый в такую рань, тоже никого было не удивить. Хотя улицы стали шире, а дома чуть выше и значительно больше, на вид дворцовый квартал не сильно отличался даже от трущоб. Весь Ритлон построен в едином стиле, а люди здесь в основном украшают нутро своих жилищ, а не их наружность.

Основным отличием являлось то, что вместо вывесок различных лавок, баров и борделей здесь на домах красовались гербы знатных семей. Тут и там на шелковых полотнах виднелись всевозможные виды благородных животных, от могучих птиц до вороных скакунов, непременно восседающих на различных богатствах и держащих в клюве меч, копье или даже целый боевой арсенал.

Лишь один хозяин поскупился, разместив герб своего рода на обычном деревянном щите, подвешенном над крыльцом. Это был изрядно выцветший белый волк, возлегавший на горе из книг и рукописей. Вдобавок мастер, создавая этот рисунок, видимо, неслабо перебрав, напутал в пропорциях, нарисовав голову животного чересчур уж большой. Да, именно здесь жил Тионор. Он старался не забивать свои мысли малозначимыми, по его мнению, вещами, а опознавательный герб на доме Тион относил именно к таковым.

У дверей Реджи немного замешкал. Он не впервые нагрянул сюда рано утром и знал, что дело это очень деликатное. Тут было важно постучать так, чтобы разбудить капитана, но ни в коем случае не потревожить его супругу. Иначе беды не миновать. Аккуратно, словно боясь повредить дверной молоток, он трижды стукнул и чуть зажмурился в ожидании ответа.

— Иду!— послышался через несколько минут женский голос, услышав который юноша обреченно устремил глаза в пол.

— Кто вы и что вам нужно? — раздалось по ту сторону двери.

— Доброе утро, Сэлина. Это я, Реджи. — Дверные засовы заскрипели один за другим, и вскоре на улицу вышла дама, одетая в длинное платье из черного шелка и укутанная в шубу из дорогих мехов. Супруга Тиона выглядела куда моложе своих лет: стройная высокая женщина с серо-свинцовыми глазами и строгими, но приятными чертами лица. Намекали на ее реальный возраст лишь полностью седые волосы средней длины.

— Честное слово, Реджинальд, визит таких гостей, как вы, для меня всегда в радость, но я бы впала в неописуемый восторг, начни вы заявляться сюда хотя бы на пару часов ближе к полудню. — Ее взгляд со склонившегося Реджи перескочил на Хисара. — И ты здесь? Выглядишь совершенно разбито, впрочем, с миссий ты, бывало, приходил с видом и похуже. Не знала, что антиквариат снова в строю. Неужели старого разбойника некем заменить?

— Здравствуй, Сэлли. Как видишь, некем, — ответил Хисар, выдавив из себя подобие улыбки.

— Прошу, — продолжила она с легкой дрожью, которая была так же несвойственна ее голосу, как и просьбы — ей самой. — Он уснул лишь пару часов назад. Вы так вгоните моего мужа в могилу, а мне что потом прикажете делать?

— Боюсь, дело безотлагательное, — начал Реджи, не поднимая головы.

— Еще бы! — фыркнула Сэлина. — Простите, что перебила, юноша, но, пожалуй, сегодня я не стану выслушивать душещипательное продолжение очередной вашей истории.

В воздухе повисла короткая пауза.

— Заходите, — сказала хозяйка, смягчившись, и, развернувшись, первая вошла в дом. Реджи жестом пропустил своего спутника вперед и, войдя последним, закрыл за собой дверь. Хисара нисколько не удивил тот факт, что за последние пять с лишним лет жилище Тиона ничуть не изменилось. Впрочем, это, наверное, было и ни к чему.

Мебель из черного дуба не знала износа, а за портретами предков, дорогими шкурами и прочим барахлом тщательно следила прислуга. Прихожая в этом доме плавно переходила в гостиную, в центре которой стояли два кресла, диван и средних размеров столик. Пока они разувались, из кухни доносилось бормотание Сэлины, изредка прерываемое звоном посуды. Как обычно, оно было недостаточно громкое, чтобы разобрать хоть слово, но полностью передавало степень ее недовольства.

Избавившись от порядком надоевших за эти сутки сапог и скинув с себя шубу, Хисар, не теряя времени, плюхнулся на диван. Сейчас его главной задачей стало, дожидаясь Тиона, не уснуть самому. Пару минут спустя Сэлина, как ни в чем не бывало, грациозно выплыла из кухни с подносом в руках. На нем был чайник, четыре небольших кружки и тарелка, полная различной сладкой выпечки. Дойдя до стола и опустив на него свою ношу, она велела им угощаться, а сама отправилась за мужем.

Реджи, судя по выражению его лица, до сих пор чувствовал вину, но все же налил себе немного. Он знал: отказ от чая Сэлина воспримет как личное оскорбление и окончательно испепелит его своим взглядом. Хисар тоже не впервые сидел на этом диване, но, в отличие от юноши, не постеснялся и закусить.

Наконец в гостиной появился сам Тионор. Нужно сказать, выглядел он немногим лучше Хисара. Настолько заспанный, что будто бы пьяный, капитан первым делом уселся в свое кресло и потянулся за чаем.

— Рад вас обоих видеть, — абсолютно искренне сказал Тион, отпив немного из свой кружки. — Но, боюсь, повод этого визита весьма трагичен, поэтому не будем тянуть, рассказывайте.

— Вражеская армия в полудне пути от наших стен, — уверенно начал Хисар. Тионор, услышав такое, нисколько не изменился в лице. Он не спеша достал из нагрудного кармана пижамы свою записную книжку, а из-под стола — чернила и перо. — С месяц тому назад из леса неподалеку от моего дома выбрел сирота, пришедший, по его словам, из разоренной северной деревни. Думаю, ты тоже не упустил шанса с ним поболтать и слышал историю о великане, собранном из человеческих тел. — Тион кивнул. — Вчера днем я видел двух таких лично. Они шли по руслу реки Рэтит в сопровождении небольшого отряда, человек тридцать.

— Их всего двое?

— Не факт. Я наблюдал с совиного холма и, завидев их, сразу же ушел. Вокруг того места лес был довольно спокойным, и все же, мне кажется, при желании под сенью тысячелетней тайги вполне может укрыться даже крупное войско.

— По сведениям из непроверенных источников, на нас хочет напасть Сэлтриван. Похоже, эти великаны — их основной козырь. Думаю, по плану противника, они должны пойти в авангарде наступления, пробить ворота и посеять в городе панику. Но, безусловно, одними только монстрами захватить и удержать город не удастся. Значит, должна быть основная армия, куда же без нее? — начал Тионор задумчиво, так, словно скорее говорил сам с собой, нежели с кем-то из окружающих. — Какие-либо осадные машины и приспособления транспортировать сквозь чащу слишком трудно. Думаю, максимум, что у них будет, помимо монстров, — это осадные лестницы, сделанные на скорую руку уже на подступах к нашим стенам. А значит, наша главная задача — уничтожить этих существ. Вопрос — как? Что скажешь? Думаешь, они движутся сами по себе или похоже, что ими кто-то управляет?

— Ничего не могу утверждать. Если верить мальчишке, ими должны управлять колдуны, но с какого расстояния они могут это делать, неизвестно. Возможно, один из отряда сопровождения — волшебник, но он никак себя не выделяет.

— Хорошо. Хорошо... Вернее, плохо, конечно, но по крайней мере у меня наконец-то есть сведения от надежного источника и весомые основания для действий. — Тион, поднявшись с кресла, покинул зал на несколько минут.

Вернувшись, он сначала сунул Реджи небольшой конверт, а затем продолжил:

— Итак, в первую очередь отдай это письмо лично в руки главе королевской стражи Симпэту. Затем объяви от моего имени капитанский сбор сегодня за два часа до полудня, ты на нем тоже присутствуешь. Солдат приведи в полную боевую готовность, а также в обязательном порядке поднимите на стены масло. Но нам нельзя спровоцировать панику на улицах, поэтому официальная причина переполоха — желание короля лично провести внеплановый осмотр своей армии. — Тион вырвал листок из своей записной книжки и протянул его Реджинальду. — Я написал тебе список, чтобы в суматохе ничего не вылетело из головы. — Когда Реджи взял листок, Тионор схватил его руку и мягко, по-отечески сказал, заглянув прямо в глаза: — Мой мальчик, я понимаю, что прошу многого, но никому ни слова: друзьям, подружкам, даже родителям.

— Конечно, капитан, — ответил Реджи и, не теряя времени, покинул дом.

— Тебя разместили? — спросил Тион, перекинув свой взгляд на бедолагу Хисара, который ко всему прочему еще и страшно раскашлялся.

— Не уверен, — улыбнулся Хисар. — Реджи отдал мою повозку дежурному, сказав, что обо всем позаботятся.

— Ну что ж, этот парнишка слово держит, так что со своей повозкой и всем ее содержимым можешь попрощаться, — ответил капитан, улыбнувшись в ответ. — Ну а если серьезно, возьми вот это письмо. Отдашь его дежурному в казармах, если к тебе возникнут какие-то вопросы. Поболтаем, я думаю, мы как-нибудь в другой раз, сам понимаешь, сегодня у меня уйма дел.

— Конечно, — сказал Хисар, с невероятным усилием воли покидая диван, и, пожав на прощанье руку старого друга, пошел обуваться.

До казарм потрепанный разведчик добирался не спеша, экономя остатки сил, он прекрасно понимал: сегодня ему еще предстоит уйма дел. Первым свершением на очереди была сделка с ростовщиком. Безусловно, всякий смысл для Хисара она утратила со смертью его семьи, и все же уговор есть уговор. Утренний дозорный, к слову, не подвел. Повозку он поставил под охрану во дворе тренировочных площадок. Для самого Хисара стражник выбил в казармах небольшую одиночную комнату, в которой разместил щенка, а с городским гробовщиком договорился насчет похорон. Во всем этом в первую очередь ощущалось, как за последние года серьезно окреп авторитет Реджи, как среди солдат, так и в самом Ритлоне.

Соблазн просто рухнуть на кровать и никуда не идти достиг своего пика, когда Хисару в руки попал ключ от его комнаты. Но очередным усилием воли ему удалось с ним совладать. Нужно сказать, проталкиваться вместе с повозкой по уже забитым утренним улицам — тоже то еще приключение. Тут важно правильно распределить внимание между расталкиванием с дороги зевак и присмотром за тем, как бы кто из них в расстроенных чувствах не решил заглянуть в твою повозку, умыкнув впоследствии что-нибудь ценное. Разумеется, все вышеперечисленное делать вдвойне сложнее, если ты засыпаешь на ходу.

Стоит заметить, что Хисар страшно не любил недосыпать. Обычно ему на восстановление хватает восьми часов здорового сна в день. Конечно, в годы службы он, бывало, проводил без отдыха не одни сутки, но эти времена остались далеко позади. После сорока минут скитаний из-за угла наконец показалась вывеска «Дальняя дорога».

Входить внутрь Хисар не хотел, а бросать посреди улицы повозку было не только рискованно, но и как минимум невежливо. Поэтому он попросту постучал в дверь торговой лавки и, игнорируя вопросительные взгляды прохожих, начал дожидаться хозяев. Через пять минут пришлось постучать еще раз, а затем еще раз, но уже вкладывая в удары чуть больше усилий. Лишь тогда, словно стрела, жаждущая кровавого правосудия, из двери вылетел сухой старикашка среднего роста. Поверх домашней разносившейся одежды была накинута дорогая шуба из медвежьего меха, как бы ненавязчиво намекавшая, что ее хозяин не простолюдин. Это был Рет, один из самых уважаемых ростовщиков в городе. Тучи гнева и недоумения на его лице рассеялись, когда он увидел Хисара.

— Здравствуй, — сказал он, чуть успокоившись. — Честно сказать, совсем не ждал тебя в такую рань. Я уж было подумал, что это местная шпана придумала новый способ мне надоедать.

— Доброго дня, — ответил Хисар, пожав крепкую руку старика. — Прости, но обстоятельства вынудили меня прийти раньше оговоренного сро...

— Полно, — мягко прервал его старик. — Идем за мной, заведем твою повозку во двор.

Когда они оказались внутри, Рет в первую очередь начал внимательно изучать свиней, осматривая каждый их волосок, от ушей до копыт. Причина такой дотошности была очевидна: какой дурень будет забивать скот в начале весны? Рет боялся, что животных убили из-за какой-то болезни, а значит, их туши могут быть несъедобны. Поэтому он и пожирал глазами каждый миллиметр налета на свиных зубах, делал разрезы, чтобы посмотреть в каком состоянии мясо, а также проверял их печень. Когда старик закончил и немного поуспокоился, Хисар вновь заговорил:

— Я хотел бы продать все. Не только скотовоз, но и пассажирскую повозку со всем содержимым, а также тройку лошадей.

Брови Рета от неожиданности заходили ходуном.

— Боюсь, к такой сделке я не готов, — ответил он после минутной паузы. — На закупку товара я не могу сейчас потратить больше двух тысяч золотых. При этом мы оба знаем, что одна рабочая лошадь стоит как минимум шесть сотен, доверху повозка, скотовоз, свиньи да и прочее добро.

Хисар задумчиво почесал подбородок.

— Хорошо, тогда я оставлю одну лошадь и сумку с провизией себе, а остальное забирай за две тысячи. По рукам? — Вместо ответа старик нахмурился, а затем пошел осматривать лошадей.

— Жди здесь, — сказал Рет, убедившись, что все в порядке, и ушел в дом.

Хисар, не теряя времени понапрасну, выпряг из повозки центрального жеребца — Хава. Среди пока еще своего добра мужчина нашел седло и походную сумку с мукой и солониной, которые затем водрузил на скакуна. К тому моменту, как он закончил, во дворе появился Рет, неся в руках средних размеров сундучок. Подойдя ближе, ростовщик приоткрыл его крышку, показав тем самым, что сундук полон золота.

— Деньги любят счет, так что не стесняйся. Можешь зайти в дом, угоститься чаем, — сказал старик.

— Спасибо, но вынужден отказаться. Во-первых, счетовод из меня сейчас так себе, а во-вторых, усевшись в теплое кресло и напившись горячего, я могу ненароком уснуть, что принесет тебе лишние неудобства. — От такого ответа на лице ростовщика появилось выражение, как бы говорившее: «Большей глупости в жизни не слышал».

Хисар взял сундук и хотел было высыпать его содержимое к себе в сумку, но его остановил Рет.

— Оставь себе как подарок. Это хороший сундучок, я его смастерил, как раз чтобы перевозить крупные суммы денег. Изнутри он обшит тканью, а крышка плотно закрывается, это не дает золоту предательски звенеть, привлекая ненужное внимание. — Хисар благодарно кивнул в ответ и, закрыв сундук, убрал его на самое дно сумки, прикрыв сверху мешком муки.

Попрощавшись со стариком, Хисар, ведя Хава за собой, отправился к южным воротам. Верхом он не поехал. На узких городских улицах скакуна в галоп не пустишь, а иначе в его текущем состоянии можно запросто уснуть в седле. По сияющему в солнечных лучах и бурлящему жизнью Ритлону разведчик брел словно призрак, не растворившийся вопреки рассвету. Впрочем, не он один: многие приезжие были для города лишь духами... тенями... Никого здесь не волновали ни их радости, ни их печали.

Часа через полтора Хисар таки добрался до южных ворот. Здесь как никогда царило оживление. Его, помимо людей, желавших попасть в город или его покинуть, которых, кстати говоря, было относительно немного, сегодня создавала и сама стража.

Вдоль стен и их окрестностей ходили целые отряды, вооруженные швабрами, ведрами и метлами. Ни один камень, ни одно уже два года как забытое знамя или гербовый щит сегодня не оставались без внимания. Помимо того, солдаты каждую свободную от повсеместной уборки минуту тратили на полировку своих доспехов и оружия. В такой суматохе надеяться быстро покинуть город было бы, мягко говоря, оптимистично, поэтому Хисар смиренно встал в самый конец колонны людей, стоящих на выход.

Конечно, происходящее вокруг совсем не то, чем страже сейчас следует заниматься, но это неизбежный эффект новости о королевской проверке. С другой стороны, южные стены сегодня, наверное, не особо заботят Тиона, а на северных Реджинальд однозначно занят не уборкой. Но все же кое-какие инструкции, по всей видимости, дошли и сюда. Дозорные куда тщательнее проверяли и опрашивали тех, кто пытался покинуть город, нежели приезжих, хотя обычно до уезжавших никому не было большого дела. Причем больше всего вопросов возникало по отношению к крепким боеспособным мужчинам.

Хисар, разумеется, не желал терять лишнее время на опросе, и уж тем более ему не хотелось, чтобы дозорные рылись в его вещах, поэтому старый лис придумал небольшую хитрость. Когда подошла его очередь, он без лишних слов достал из кармана конверт, заверенный печатью Тионора, и сунул его в руки дозорному. По правде сказать, ход был довольно рискованный, так как Хисар не знал, что именно Тион написал в этом письме.

Стражник, чуть сощурившись, надломил печать и начал читать. Быстро пробежав глазами по пергаменту сверху вниз, он слегка вздрогнул, нахмурился и принялся перечитывать письмо еще раз, теперь не спеша. Для Хисара это был дурной знак.

— Тут сказано, что вас необходимо разместить на ночлег, хорошо покормить и ни при каких обстоятельствах не беспокоить, — сказал дозорный, подняв недоумевающий взгляд на Хисара и возвращая ему пергамент.

Сам Хисар изобразил искреннее удивление, чуть засуетился, а потом, ударив себя ладонью в лоб, громко заговорил:

— Прошу прощения, я по ошибке дал вам не то письмо. Это ж надо быть таким дурнем. Секундочку, — договорив, Хис полез в сумку с солониной и принялся шарить там с озабоченным видом.

Стражник застыл в ожидании, но ждать, пока солонина превратится в нужное письмо, можно было очень долго, поэтому Хисар повысил ставки:

— Старый олух. Хорошо, что хоть не сунул письмо от Симпэта или вообще... с королевской печатью, — пробормотал он вроде как про себя, но так, чтобы дозорный непременно все услышал.

Уловка, по всей видимости, сработала, и стражник, не став дожидаться чуда, жестом разрешил ему пройти.

Оказавшись вне городских стен, Хисар наконец смог, запрыгнув в седло, пустить своего скакуна галопом. Нет, он не бросился прочь из обреченного города, оставив своего щенка на волю судьбы. Вдовец спешил на похороны Сильваны, которую, разумеется, увезли на единственное городское кладбище, находившееся среди сосновой рощи на юго-западе, примерно в часе пути отсюда.

Хисар прекрасно знал: ждать его там никто не собирается, скорее всего, ее уже захоронили, и все же стоило поторопиться. Кто знает, сколько у гробовщика сегодня работы. Подуставший за ночь Хав все же не смог долго держать темп, вскоре перейдя на рысь. Чуть больше получаса — и из-за деревьев выглянул дом кладбищенских сторожей.

Небольшой одноэтажный сруб из сосны от старости почернел и казался немного приплюснутым. Подъехав поближе, Хисар спешился, а затем аккуратно постучал в дверь, повидавшую, по всей видимости, уже не один десяток зим. Тишина стала ему ответом. Понять, есть ли кто-то из хозяев дома, оказалось весьма непросто. Из печной трубы дым не поднимался, а маленькие окна были сделаны из настолько толстого и мутного стекла, что, даже будь они чистыми, сквозь них едва ли удалось бы что-то рассмотреть.

Подождав пару минут, мужчина вновь запрыгнул в седло и, чуть объехав дом, потрогал печную трубу. Она была едва теплой. Похоже, халупу покинули совсем недавно, час, может, чуть больше назад. С досады Хисар выругался, крепко при этом хлопнув по стене.

Конечно, ему совсем не хотелось тратить неизвестно сколько времени, дожидаясь возвращения кого-то из сторожей. Однако вот-так вот, наобум рыскать по кладбищу в поисках гробовщика — затея совсем безнадежная.

В ответ на его удар из дома донесся грохот. Судя по всему, на пол свалилась какая-то кастрюля. Вышло неловко, но муки совести вскоре прервал скрип дверного засова, услышав который Хисар спешился и поторопился вернуться ко входу в жилище, но уже на углу дома его встретил кладбищенский сторож.

Это был коренастый мужчина средних лет, одетый в порядком поизносившийся дубленый полушубок, накинутый поверх рубахи из мешковины. Лицо, изборожденное ссадинами, было опухшим и заспанным. Маленькие карие глаза окружали белки, повсеместно пронизанные красными извилинами, а самого сторожа на несколько шагов опережал его перегар.

Все вышеперечисленное говорило Хисару о том, что любезной беседы у них, скорее всего, не получится. Чуть собравшись с силами, сторож выдавил из себя что-то отдаленно напоминающее человеческую речь:

— Ты это чего? Мешаешь спать... добрым людям? Ну-ка... пшел!!

Шутка ли, но эта пьянь, как и гробовщик, является слугой короля наряду с городской стражей, разведкой и дозорными.

— Прости, мужик, это я не со зла, — начал Хисар, уверенно приближаясь к собеседнику. — Но раз уж ты уже встал, будь добр, подскажи мне, где похоронили молодую девушку, привезенную к вам этим утром, — закончил он, подойдя к сторожу почти вплотную и нависнув над ним, словно грозовая туча. Тот, в свою очередь, явно растерялся, неслабо занервничав. Весь его боевой пыл куда-то улетучился, а глаза быстро забегали по сторонам, словно расшевеливая таким образом порядком подзалежавшиеся в черепной коробке извилины.

— Да... Была... Была утром... Даже две девки было и один мальчуган. Терэт, ну, это... гробовщик повез их южнее, сказал... Там опушка какая-то есть, мол, земля уж прогрета там.

— Южнее, говоришь... — задумчиво протянул Хисар, взглянув на мягкую талую землю под своими ногами. — Не покажешь, по какой тропе он поехал?

— Конечно, — ответил сторож и, не спеша развернувшись, куда-то побрел. Шагал пьяница неуверенно, периодически пошатываясь из стороны в сторону, поэтому Хисар без труда поспевал за ним, ведя Хава в поводу. Основная дорога, по которой сюда прискакал Хис, как оказалось, совсем недалеко от дома сторожей упиралась в развилку из трех троп, лишь на одной из которых виднелись свежие следы колес и копыт, глубоко отпечатавшиеся на мягком лесном грунте.

— Спасибо, добрый человек, — сказал Хисар, когда они дошли до развилки. — Дальше я сам.

— Будет... Хорошей дороги! — выкрикнул сторож в ответ.

Теперь поиски гробовщика были обречены на успех. Сбиться с такого следа даже при желании будет непросто.

К тому же, честно сказать, бедного пьяницу Хисар разбудил зря. Понятное дело, никто не таскает мертвых по лесу на собственном горбу, а следы от груженой телеги разведчик с его опытом и сам способен без труда отыскать.

Эта ошибка, как и беспричинный удар по стене, следствие потери концентрации, за что Хис себя мысленно отругал.

В лесу царила умиротворяющая тишина, лишь изредка прерываемая гуляющими порывами ветра или беличьей возней. Солнечный свет, местами пробивавшийся сквозь кроны вековых деревьев, столпами падал на землю, освещая старые подгнившие могильные кресты. Здесь от тяжелых мыслей скрыться было некуда, и с каждым ударом лошадиного копыта на душе у Хисара становилось паскуднее. А извилистая тропинка, как назло, совсем не торопилась выводить его на нужную опушку. Лишь полчаса спустя меж стволов показалась телега с запряженной в нее кобылой да махающий лопатой старик.

Спешившись, Хисар сперва привязал коня к растущей на краю опушки сосне, а затем направился к свежим могилам. Он шел медленно, пересиливая себя на каждом шагу, словно виноватый мальчишка, напуганный и терзаемый совестью. Подойдя к ним вплотную, Хисар остолбенел.

Терэт уже заканчивал работу, засыпая землей последний гроб. Это был сухой жилистый старикашка годов пятидесяти от роду. Его ноги от холода защищали теплые дубленые штаны, а поверх разгоряченного торса была накинута тонкая рубаха. Вместо волос на его голове местами виднелись серебристо-белые клочки, больше похожие на жидкую паутину.

— К кому пришел? — мягко спросил гробовщик, подняв на пришельца свои серые глаза.

— К жене... Сильване, — прохрипел Хисар, чуть сбившись.

— Центральная... Мне немного осталось, минут пять — и поеду. — На это Хисар ответил кратким поклоном.

С самого раннего детства, сколько он себя помнит, у него всегда был план. Так его воспитали.

«Перед сном подведи итог дня, подумай о делах, которые тебе предстоит сделать завтра, когда и в какой последовательности ими лучше заняться. О своем свободном времени тоже забывать не стоит. Найди себе занятие, только помни, что отдых — это необязательно лежка на печи да плевки в потолок. Ставь перед собой цели и учись их достигать. Так живут люди порядочные, а иные вязнут в собственной лени и тонут от безделья в бутылке», — постоянно твердил ему отец. Человек, стоит сказать, неглупый. Со временем такое мышление вошло в привычку.

Там, где заканчивались планы на сегодня, начинались на завтра. Конечно, не всегда все удавалось так, как было задумано, но Хисар заметил, что чем тщательнее продуман день, тем реже он способен тебя удивить. Большинство ситуаций, вводивших других в ступор, он мог уверенно разрешить, потому что заранее знал, как в них следует поступить.

Шли годы, его жизненные прогнозы становились все точнее и дальновиднее, а усердная работа над собой позволяла добиваться весьма дерзких для сына крестьянина целей. Поступить на королевскую службу в те времена считалось большой удачей, а в разведку и вовсе попадали единицы.

Однако жизнь, как известно, умеет удивлять. Совершено нежданно, словно метель посреди жаркого лета, нагрянула война... Уже не раз Хисар вкушал горечь утрат и неудач, не раз уже хоронил близких. Друзей... Родных... Но впервые ему захотелось сдаться. Впервые у него не было плана на завтра, просто потому что он ему был не нужен.

Погруженный в пучину отчаяния, Хисар не заметил, как гробовщик закончил свои дела и, запрыгнув в телегу, растворился в лесной глуши. Осознав же, что на опушке больше никого нет, он рухнул на колено. Подрагивающие руки неспешно достали из нагрудного кармана мертвенно-бледный детский пальчик и закопали его в еще рыхлую холодную землю.

— Простите...

Пару минут спустя Хис вновь поднялся на ноги и побрел к своему коню.

«Ростовщик, должно быть, неслабо удивится, когда начнет разделывать свиней... А может, и нет», — промелькнуло у него в голове. В текущей ситуации возвращаться в Ритлон — чистое безумие, но Хисару на это было плевать. Опустошенный во всех смыслах, он просто хотел поскорее покинуть это гнетущее место и наконец уснуть. А где именно — в казармах или в тюремной камере, — не столь важно.

Удивительно, но до выделенной ему Тионором койки Хисар добрался без происшествий. Возможно, Рет просто еще не донес на него страже, а впрочем, сегодня им явно совсем не до этого. Проигнорировав радостный приветственный лай Шаггу, он закрыл дверь и рухнул на кровать, мгновенно отключившись.