Случайный лес

Глава 1 Бей, беги, замри

В квартире было что-то не так.

Женя застыла, вглядываясь в тишину. Мягкий свет струился с потолка, наполняя прихожую теплым уютом. Которого в этот раз почему-то не было. Между стенами, зеркалом и тенями присутствовал какой-то разлад. Словно кто-то прошелся кистью по уже готовой картине и что-то непоправимо в ней изменил. Исказил линии, сместил акценты, поиграл с рефлексами. Композиция завалена, так она это называла.

С тех пор, как Женя начала работать в галерее, у нее появилась странность – она стала выстраивать интерьеры как композиции. Началось это с самой галереи, где все обязывало к таким решениям, затем перешло на квартиру. Это не было буквальным соблюдением правил, скорее, основывалось на интуитивном понимании гармонии. Но в помещении, где она находилась, каждый предмет теперь оказывался только там, где требовало равновесие.

Сейчас равновесие нарушилось.

Женя не сразу поняла, в чем это заключалось. Все выглядело привычным и там, где надо. За исключением одного. Птица стояла не так.

Птица была подарком ее тетке Нине. Ее вручили в лучших традициях уходящего времени, когда было принято дарить что-то пугающе эпохальное на юбилей, в связи с выходом на пенсию или чем-нибудь особенно важным. В таких случаях обычно преподносили бронзового коня, орла или другую крупную живность. Нине досталась птица, не очень большая, но серьезная. Она шла в комплекте с высокой стелой, что придавало ей монументальности.

Нина не помнила, хоть убей, совершила ли она в жизни что-нибудь значительное, чтобы удостоится столь высокой чести. Видимо, это была награда, которую давали по совокупности.

Породу птицы выяснить не удалось. Нина слабо разбиралась в орнитологии. Надежды на Женю тоже не оправдались. Она по этой части ограничивалась лишь малопонятным интересом к воронам. На ворону птица не походила.

Как-то они устроили консилиум по этому поводу. Их скудных знаний хватило, чтобы понять – на стеле точно не утка, не ворона и не орел. Дальше шли затруднения. Справиться с ними не удалось. Птица так и осталась просто птицей.

Сложность этого казуса была еще в том, что скульптуры не принято раскрашивать. А отличительные особенности птиц заключались именно в расцветках оперений.

Но главная проблема оказалась в другом. С тех пор, как в доме завелась эта пернатая особь из неизвестного материала, ей вынуждены были искать гнездо. После нескольких лет скитаний нашлось оно почему-то в прихожей. Птица гордо осматривала владения, забравшись в качестве пьедестала на тумбу. Среди обуви и верхней одежды она выглядела на редкость гармонично.

С ее появлением все удивительным образом оживилось. Прихожая самое скучное место в любой квартире. Вешалка с плащами и куртками, тапочки и унылое зеркало, сиротливо взирающее на входящих. Птица на пьедестале моментально превратила эту заурядность во что-то значительное и событийное.

Но место оказалось крайне неустойчивым, у птицы всегда имелся риск быть сбитой взмахом пальто или шляпы. Что, впрочем, дисциплинировало гостей с порога.

Теперь эта птица была отодвинута от опасной черты падения и уткнулась в стену.

Ну, такое, наверное, случается.

Вещи на своих местах, даже вчерашний огрызок яблока, забытый около зеркала. Все привычно и знакомо. Но что-то царапалось внутри. Чуть-чуть. Такой мягкой кошачьей лапой по ковру. Почти незаметное, еле слышное шуршание не прекращалось.

Женя вернулась домой раньше обычного. В галерее произошло очередное ЧП, на этот раз не столь масштабное, как несколько месяцев назад. Недели две она входила в галерею и спотыкалась взглядом непонятно за что. Не могла толком определить, возможно, стулья оказывались сдвинутыми или некоторые картины вдруг начинали подозрительно коситься в сторону, или забытый фантик валялся где-то на полу.

Снова это чертово равновесие. Оно было нарушено.

Всему можно было найти объяснение, и она долго пыталась уверить себя, что это иллюзия. Выверты памяти, с каждым случается. Не всегда она уходила из галереи последней и потому на точность рассчитывать не могла. Галерея не просто закрывалась на ночь, а опечатывалась росписью на специальном бланке. И утром первый, кто появлялся, обязательно проверял целостность печати, и только потом входил внутрь. Так было заведено.

Женя убеждала себя в неправильной реакции и не хотела афишировать свои невнятные подозрения. Но как-то случайно проговорилась Степану. Бывший муж отреагировал, как пристало киношнику – поставил в галерее камеру наблюдения. У него все непонятные ситуации решались при помощи техники. Через пару дней они получили возможность узнать о тайной жизни галереи.

Оказалось, пара охранников по ночам водила в галерею девушек, развлекая их в художественной обстановке. Увидев эти несанкционированные посиделки, Женя вздохнула с облегчением – с памятью все в порядке и странные реакции возникали не случайно. Но получив подтверждение своим подозрениям, она не могла отделаться от неприятного осадка. Галерея была ее личным проектом, делом, в которое она вложила слишком много себя, и это циничное посягательство пробудило инстинктивное желание защитить свою территорию. Казалось, что это к ней домой вломились незнакомые люди и устроили вечеринку. И она имеет право на ответные действия.

Сегодня с утра она отправилась к директору Планетария и показала запись. Началось разбирательство, охранников оштрафовали и тут же уволили. Они пытались огрызаться и даже выкрикивали что-то угрожающее в сторону Жени. Эти проявления бессильной злобы лишь усилили осадок от осквернения ее детища.

Они с помощницей Авророй удостоверились, что ничего не пропало, вызвали клининговую службу для полной дезинфекции и закрыли галерею на несколько дней, не только опечатав дверь, но и включив специальные датчики, которые распорядился поставить директор.

Женя уходила с чувством утраты чего-то важного. Она знала, что сейчас надо просто все пережить. Дальше загадывать не хотелось. Мучило и то, что теперь в работе что-то изменится. Прежнее состояние незамутненной радости, которое ей доставляла галерея, уже не вернуть. Но, возможно, появится что-то другое. По крайней мере, она на это надеялась.

Хотелось поскорей добраться домой и смыть с себя эту липкую мутность. А дальше по настроению – закутаться в плед с новой книгой или просто поспать, чтобы все события ушли в прошлое сами собой. Поздняя осень добавила беспросвета в и без того пасмурное настроение. Последние выцветшие листья дрожали под порывами колючего ветра, одинокие и сиротливые в ожидании своей участи, но у них уже не было шанса на горячую ванну и чашку ароматного кофе.

Проход от метро до дома показался непривычно длинным, и Женя по привычке начала считать шаги. Под аккомпанемент ветра она то и дело сбивалась со счета, представляя, как окажется дома и доберется до воды. Вначале постоит под душем, потом наберет ванну с чем-нибудь расслабляюще-приятным. Упадет в благоухающую пену и будет лежать, пока не почувствует облегчения. Она так ярко представляла эту картинку, что прямо с порога наметила себе кратчайший путь.

Но как только вошла в квартиру, ее сразу накрыло то самое ощущение, которое возникало при входе в галерею.

Что-то не так.

Захотелось выругаться или закричать от досады. Почему все повторяется?

Возможно, эти две недели были не лучшим временем в ее жизни, нервы расшатались, и она продолжает искать сигналы там, где их не должно быть. Уж дома-то точно никто не устраивает в ее отсутствие никаких вечеринок.

Надо не отклоняться от намеченного курса в ванную. Но что-то сопротивлялось внутри, и она прошлась по квартире, присматриваясь к запомнившимся мелочам. На кухне все выглядело так же, как и во время завтрака. Немытая посуда кучковалась около мойки. Они убегали впопыхах, с утра заехал Степан, чтобы забрать Алису на очередные съемки, благо школьные каникулы затянулись. Теперь Алиса помогала ему в художественных и не очень происках, практически полностью заменив Женю. От такой рокировки в выигрыше были все. А Женя так просто счастлива – бывший муж при деле и Алиса под присмотром. Хотя непонятно, кто там за кем приглядывал. Муж довез Женю до галереи и обещал вернуться с Алисой под вечер. Они укатили в один из дворцов Стрельны и даже звонили после того, как впечатлились интерьерами. Женя в ответ попросила сообщить, если съемочный график изменится. Ей некогда было вникать в нюансы, она торопилась к директору.

В комнате Алисы идеальный порядок. Непонятно от кого она получила в подарок страсть к аккуратности, но Женя не помнила случая, чтобы Алиса бросала вещи где ни попадя. Все разложено по назначению, цветам и фактуре. И даже по степени надобности. Книги, тетради, блокноты находятся точно на отведенных местах. Канцелярские принадлежности в специальных контейнерах. Бог порядка остался бы доволен.

Женя уже собралась выдохнуть и отправиться в ванную, но как только она оказалась в своей комнате, лапка снова принялась царапаться. Со стола исчезла прозрачная коробочка, в которой хранились флэшки. Утром она перегоняла записи с камеры и отчетливо помнила, что оставляла контейнер на столе. Конечно, он мог завалиться куда-то, или она на автопилоте положила его в ящик. Но ни в столе, ни на полу хранилища флэшек не обнаружилось. Вставая, она решила проверить на всякий случай ноутбук, и это прикосновение ударило ее страхом. Ноутбук был теплым.

Вот тут уже сигнальная система вышла из подчинения и принялась подавать один устойчивый и заглушающий все доводы разума сигнал.

Беги!

Эта инстинктивная реакция погнала ее назад, к входной двери. Она успела схватить ноутбук, порадовалась, что не сняла кроссовки, сдернула с вешалки пальто и сумку, зацепив птицу, и выскочила на лестничную площадку. Сзади что-то громыхнуло, скорее всего, птица свалилась с пьедестала, но Женя не рискнула возвращаться и проверять. Вроде никто за ней не гонится, не угрожает, не пытается мешать. Но руки продолжали жить отдельно от разума, не хотели координироваться ­– мысленно она уже неслась по ступенькам, убегая от опасного места. Женя ударила по ключу, и тот наконец встал правильно. Замок щелкнул и закрылся. Она рванула вниз.

Сейчас главное – выбраться. Все остальное потом.

***

С ДРУГОЙ СТОРОНЫ ДВЕРИ

Как только эта чертова девка убежала, он вышел из-за двери, за которой стоял не дыша, и вытащил телефон. Короткое тыканье пальцами, и включились гудки вызова.

— Что случилось?

— Меня застали.

— Идиот.

— Она пришла домой раньше.

— Тебя видели?

— Нет. Но поняла, что в квартире кто-то есть и убежала. Что мне делать?

— Полицию вызвала?

— При мне нет. Дальше не знаю.

— Ты все взял?

— Ноутбук она утащила с собой.

— Плохо.

— Что делать?

— В доме есть ценности?

— Не заметил.

— Быстро найди побрякушки, деньги. Бери и уходи тихо. Тебя не должны видеть. Встречаемся через полчаса.

Глава 2 Не имей сто друзей

Она вскочила в первый подвернувшийся автобус, лишь бы скорее оказаться подальше. Ну вот, теперь опасным местом стала квартира. Дом, который должен быть защитой и опорой, местом силы. Дожила.

На входе Женя зацепилась за выбоину в ступеньке и потеряла равновесие. Неустойчивое положение, в котором она оказалась, тут же потребовало внимания, чтобы не упасть. Автобус резво двинул с места, и ее вначале ударило о дверь, а затем толкнуло вперед. Она полетела в проход, ударилась о поручень и оказалась на полу, накрыв собой спасенный ноутбук. Ее швыряло то в одну, то в другую сторону.

— Аккуратнее надо, девушка, — услышала она. — Вставайте, не закрывайте проход.

Пассажиров в автобусе было двое, в самом конце салона, и они не собирались выходить, так что вряд ли она могла помешать кому-то.

— Предъявляем проездные документы, — произнес тот же голос. Женя услышала скрип сиденья.

— Девушка, оплачивайте проезд, — не унималась кондукторша.

— Не приближайтесь ко… мне, — сказала Женя, но в положении лежа сложно было придать голосу должный оттенок. К тому же ее подбрасывало на ухабах.

— Что там у вас? — испугалась кондукторша и подскочила. — Саид! — заорала она кому-то. — Останови автобус!

— Нельзя, — послышался из кабины спокойный голос с акцентом. — Штраф дадут.

Видимо штрафа водитель боялся больше всего остального.

— Учеб-ная тре-вога, — успокоила кондукторшу Женя, стараясь говорить в промежутках, когда автобус не так сильно трясло. — Но-ут-бук.

— Оплатите проезд, — продолжала гнуть свою линию кондукторша.

Женя подняла голову выше и увидела прикрепленный на груди бейдж – Мурузи Лидия Валентиновна, кондуктор-контролер, АО «Третий парк». Лица из положения лежа не рассмотреть, но угги на Лидии Валентиновне были отменные. Женя попыталась дорисовать портрет, обувь явно из молодежной коллекции, а голос у Лидии Валентиновны крикливо-возрастной. Наверное, у дочери взяла для утепления и удобства.

— Личное … пространство, — ответила Женя и услышала смех. Парочка с заднего сиденья уже приготовилась к бесплатному развлечению. Женя вспомнила, что сейчас все подряд снимают, выкладывая в Интернет, и ужаснулась. Не хватало, чтобы ее лежачие бормотания попали в сеть.

— Платить будем или нет? — продолжала настаивать контролер Мурузи. — Штраф за нарушение общественного порядка.

Собираясь вставать, Женя вдруг обнаружила - что-то светилось над полом ближе к окну. Под сиденьями пусто и сумрачно, электричество в автобусе явно экономили, так что вряд ли там сияли какие-то инновации. Приглядевшись, она увидела два ярко-зеленых глаза, смотревших на нее с подозрением. В первый момент она автоматически дернулась, не понимая, что это. То ли воображение разыгралось, то ли проблемы с глазами. Ну вот, еще этого не хватало.

Постепенно она разглядела темную коробку или сумку, скорее всего, переноску с окошком, в которой сидела притихшая кошка. Она смотрела на Женю и не шевелилась. От некоторой сюрреалистичности Женя замерла. Так кошка реальная или нет? Она протянула руку и попыталась захватить переноску. Если сумку можно взять в руки, значит, не глюк. С первого раза зацепить не удалось, автобус заносило на поворотах, и контролировать положение было трудновато. Ее отбрасывало от переноски, но кошка никуда не исчезала. Зеленые глаза продолжали внимательно следить за действиями Жени.

— Эй, что ты там делаешь? — грозно крикнула кондукторша. — А ну-ка вставай. Саид! — снова обратилась она в сторону водителя. — Ну сказала же, останавливай.

— Не положено, — послышался тот же голос с акцентом. — Штраф дадут. Мне нельзя штрафа.

— Вылезай, — наклонилась кондукторша, и резкая смесь каких-то химических запахов ударила по обонянию Жени. — Живо, кому сказала.

Женя продолжала водить рукой под сиденьями. С четвертой попытки удалось подцепить переноску и потянуть на себя. Все-таки кошка существовала, а не виделась в воображении. Она придвинула сумку и глянула в испуганные кошачьи глаза. Наверное, у нее были такие же.

— Мяу, — сказала кошка.

— Мяу, — ответила Женя.

Ну хоть кто-то в этом мире ее понимает.

Автобус наконец остановился. Женя встала, подняла ноутбук. Взяла в руки переноску и посмотрела еще раз на кошку. На сумке ярко-красным цветом было выведено: «Годзилла».

— Кто-то забыл, — она поставила сумку на сиденье.

— Котик, — тут же переключилась Лидия Валентиновна, забыв о злостной неплательщице. — Кто это нас таких красивых оставил? — принялась разговаривать с кошкой кондукторша. Перемена была разительной, словно потомственный людоед вдруг превратился в фею.

Женя уселась на ближайшее кресло, отдала деньги и отвернулась. Она больше ничего не нарушает, никого не пугает, а главное – не болтает что попало. Никакие мысли ее не одолевали. Все перекрывала злость. Что за день сегодня такой? Чем он может закончиться, если все идет по нарастающей? А главное, ее саму несет непонятно куда.

Автобус шел в сторону Крестовского. Туда мало кто ездил, это не спальный район с человейниками, там живут люди, которые не пользуются общественным транспортом. Около метро автобус пустел и дальше следовал порожняком. Устроившись с комфортом, она затолкала ноутбук в сумку. Проверять, насколько он пострадал от падения, пока было не с руки. Слава богу, она терпеть не могла маленькие кокетливые сумочки, с которыми сейчас пристало ходить, и в ее баул помещался не только ноутбук, но и множество других полезных вещей в придачу.

На Большом Крестовском мосту они встали в пробке. Время не пиковое, но сегодняшний день шел по особому расписанию. Вода в реке отливала свинцом, темные тучи застыли над городом, превращая день в бесконечные сумерки, которые могли длиться долго.

Сумерки сгущались и в подсознании Жени. Хотя оно и без того состояло из темной материи, и редкие всполохи осознанности были сегодня исключением из правил. Который раз она пыталась понять, не было ли все плодом ее воображения. Почему она выбежала из дома, поддавшись испугу? А если это просто паническая атака? Они могут проявляться разными способами.

Первый проблеск сознания вспыхнул страхом. Алиса. А вдруг и она вернулась?

Телефон Алисы не отвечал. Женю стало лихорадить. Почему она не спросила, в какой дворец у них заказан пропуск? В прошлый раз Алису тоже вез Степан. Только не это…

Степан тоже не брал трубку. Внутри все сжалось. Она уже была готова выскочить из автобуса и бежать в Стрельну. Нужно что-то делать, а не тупо пялиться на экран.

Звук входящего сообщения вывел ее из оцепенения.

«Не могу говорить. Мы работаем. Перезвоню».

Женя выдохнула.

Ей нужна небольшая передышка. Это уже слишком. Она вышла за парком, но в это время гулять среди скелетов деревьев под пронизывающим ветром не лучшая затея. Холодно, темно, неуютно. Слишком много теней. А ей нужен свет. Тепло. И кофе.

Крестовский остров был нетипичным местом даже для Петербурга. Когда-то он считался удаленным районом с плохой транспортной доступностью и таинственными людьми. Они редко покидали пределы своих дворов и вели свою островную жизнь, которая со стороны выглядела необычной. Чем они были заняты – неизвестно, но существовали обособленно. Жене нравилось в детстве наблюдать за ними, этими островитянами, которые были сами по себе, и которым, казалось, никто не был нужен за пределами их территории.

Теперь остров стал прибежищем богатых. Иметь квартиру на Крестовском - признак статуса, который так сразу и не определить. Назвать остров в центре Петербурга загородной Рублевкой отчего-то не поворачивался язык. Было что-то еще, менее очевидное, но значимое в определении человека, который здесь жил. Аборигены острова давно отселены, ветхие дома исчезли. Новые комплексы отличались европейскими стандартами. И вход в этот клуб был не просто дорогим, а очень дорогим. Людей на улицах здесь можно было встретить разве что возле метро. И то в основном они двигались короткими перебежками к центральному входу в парк. В других местах всегда малолюдно. Все подходы к домам перекрыты шлагбаумами. Никаких демократичных кофеен. Только изредка попадались пафосные дорогие заведения.

Женя помнила Крестовский не только таким – праздничным и парадным. В детстве он для нее открылся с неожиданной стороны. Она гуляла как-то по острову вдоль воды и забрела в места, где не было парка. А были дома, похожие на многоэтажные бараки. Возле них бродили понурые люди.

Потерянность на их лицах ее тогда удивила. С тех пор она почему-то несколько раз оказывалась в этой части Крестовского, и картина всегда повторялась. Вид местных жителей был таким, словно их чем-то прибило или они потерялись во времени.

Учась на психолога, она узнала, что эта потерянность свойственна жителям депрессивных районов. Пьющим, не имеющим постоянной работы и часто самих профессий. Одним словом, выброшенным на обочину. Все на первый взгляд складывалось. Жильцы бараков могли быть из обслуживающего персонала парка, бывшего и нынешнего.

Оказалось, все гораздо сложней. Дома, показавшиеся бараками, были заселены работниками ближайшего предприятия и НИИ. И жили там не только рабочие, но и вполне себе итээровцы, научные сотрудники и экономисты. Но выглядели они так, словно жизнь для них проходит где-то очень прилично мимо. Причины такого положения дел просматривались только частично. Остров имел всего один магазин, названный в народе «сельпо» и находящийся неизвестно где, весьма символическое наличие транспорта и инфраструктуры.

Заведись здесь в то время волки, Женя бы не удивилась.

Сейчас Крестовский был полной противоположностью прежнему, но о волках почему-то снова подумалось. К пяти часам осени было темно, безлюдно и слегка хотелось повыть.

Женя долго слонялась в надежде отыскать какую-нибудь случайную кофейню. Хотелось обрести хотя бы иллюзию безопасности с ароматом кофе.

Заветное кафе с неподходящим названием «Крекрабиум» нашлось за глухим шлагбаумом, который перекрывал подступы к нему. Чтобы прорваться внутрь, ей пришлось схитрить и сказать охраннику, что у нее здесь назначена встреча.

Внутри кофейня выглядела обычно. Разве что в зале не было никого. И как только они выживают в таких условиях, наверняка аренда не из дешевых. Женя взяла капучино и выбрала удобный столик у окна. Оценить качество кофе она не могла. На такие нервы любой вкус не лучше бумаги.

Теперь можно и подумать. Наваждение потихоньку рассеивалось, реальность проступала сквозь залакированные кофейным налетом эмоции, и она все больше склонялась к мысли, что поступила глупо и опрометчиво.

Чтобы опровергнуть подозрения, она решила проверить ноутбук. Живой ли он там?

Ноутбук не собирался ее успокаивать. За время ее отсутствия в нем кто-то рылся и не успел замести следы. Новый сигнал опасности появился теперь уже где-то в районе солнечного сплетения. Значит, не показалось.

Вряд ли за это время охранники могли узнать ее адрес, приехать и устроить все это. Да и зачем? Напугать – да, могли бы. Но не стали бы тайно забираться в квартиру. Да и зачем им ноутбук и записи на флэш-картах? Свидетельства их подвигов уже у директора, а ее рабочие записи не представляли для них никакой ценности. Напакостить? Все равно не сходится.

Воры? Красть из квартиры нечего, ни ценных артефактов, ни заначек у нее не водилось. Что еще?

Вэл? Это единственное разумное объяснение, что пришло ей в голову. Вдруг ему удалось каким-то образом освободиться? С его связями в этом не было ничего необычного. Или он нанял кого-то обшарить ее квартиру. Что ему может быть нужно?

Страх стал невыносимым. Он давил на позвоночный столб, пригибая тяжестью. Ей необходимо с кем-то поговорить, одна она точно запутается. В таких ситуациях принято звонить тем, кому есть до тебя дело. С кем общаешься довольно тесно. Нужен взгляд со стороны, себе она доверять не может. Ее взволнованность искажает реальную картину, ей ли не знать, как влияют чувства на восприятие.

Родных у нее нет. Семьей была Нина, но теперь ее уже нет среди живых. Близкими можно было считать Алису и Степана. Но, во-первых, они были заняты, а во вторых – Алису она должна защищать, а не перекладывать на нее проблемы. Она всего лишь подросток, пусть и самостоятельный.

Степан вряд ли сможет быть объективным, примется убеждать, что она себе что-то придумала и переключится на свои проблемы.

Кто еще у нее есть?

Можно рассчитывать на Ивана, несмотря на то, что они зависли в какой-то непонятной фазе Луны, не решаясь что-то менять. Другом он быть умел. И всегда сам предлагал помощь в любой ситуации. Проблема заключалась в том, что он уже почти месяц находился в отъезде, его вызвали консультантом по какому-то делу, и когда он вернется, пока было непонятно. По телефону всего не обсудишь.

Матвей Ильич? Все сценарии пчеловода расписаны заранее. Он тут же потребует привлечь к делу первое, что придет в голову, и дальше начнется сложная драматургия, разобраться в которой не под силу ее прямолинейному разуму.

А больше и не было никого. Ни подруг, ни друзей, ни родственников. Тех, кому можно позвонить в любое время. Как-то не заладилось.

Оставался Макс. Больше участников истории с Вэлом не было. Макс в Петербурге, новые реалии внесли коррективы в его планы и образ жизни. Они встречались с Алисой пока еще в присутствии Жени, поскольку оба испытывали некоторый дискомфорт, и им требовалось время для притирки друг к другу. Женя как могла сглаживала углы, надеясь, что вскоре они все же перейдут на общение без посредников.

Макс снимал дом в районе Зеленогорска, чтобы иметь возможность жить в уединении. Женя представила, сколько времени добираться туда и приуныла. Но срочно нужно куда-то переселить Алису. Оставить ее в квартире, которая была вскрыта, нельзя.

Жене повезло, Макс находился в городе и предложил заехать, раз у нее срочное дело. Она могла только радоваться, что села в правильный автобус – квартира Макса как раз была на Крестовском, совсем недалеко, напротив Елагина острова.

Глава 3 Отягчающие обстоятельства

Если бы кто-то сказал ей несколько месяцев назад, что она будет радоваться встрече с Максом, она посчитала бы этого человека ненормальным. Но все меняется. В нынешней ситуации разговор с ним был лучшим из вариантов.

Она вспоминала их первую встречу без удовольствия. У него были те же эмоции.

Они тогда заблуждались оба. Она хорошо помнила, как его удивило, что она взяла его дочь. Как не мог скрыть подозрения, что тут что-то нечисто. Но дальше удивлял уже он. Его желание дать Алисе все, что только мог, вызывало недоумение даже у самой Алисы. А неловкость, с которой он вел себя, смешила их обеих. Он старался соответствовать своим представлениям о хорошем отце, но они у него были своеобразные.

Поднимаясь по ступенькам, Женя теряла былую решительность. Они с Максом общались считанное количество раз и всегда по поводу Алисы. Для того, чтобы сообщать ему о возникших проблемах, нужно иметь и личные отношения, а не только повод. А кроме Алисы их не связывало ничего. В общем-то, их можно было считать чужими людьми. Его непонятный статус не предполагал какой-то дружбы в принципе. Он был человеком из другой сферы, а она не знала этих людей. Раздумья тормозили момент решения, и она подумывала уйти. Но Алису требовалось куда-то переселить. Это совершенно точно. Женя нажала кнопку звонка.

Войдя, она принялась топтаться в нерешительности, боясь двинуться дальше.

— Ты что застыла? — удивился Макс. Он наблюдал за ее манипуляциями с недоумением. Женя только сейчас поняла, как была напугана до прихода сюда. Начинать лучше с главного.

— Ты можешь на время забрать Алису?

— Не вопрос, — он помог снять пальто. — Чай? Кофе?

— Потанцуем, — включилась Женя. Ее отпускало, но в теле появлялась нервная дрожь и она стала бояться, что ее пробьет на смех. С ней порой такое случалось. Степан, который умел выводить из таких виражей, был далеко. Пугать Макса неадекватным поведением не хотелось.

Они добрались до кухни, Макс протянул чашку. Она взяла ее и машинально отхлебнула такой же безвкусный чай, как и предыдущий кофе.

— Тут есть сидячие места, — Макс показал на стул. — Попробуй, так будет удобнее.

Женя послушно опустилась на сиденье, расплескав чай, и помахала кистью, удивляясь, что практически не чувствует боли. Макс вытащил из шкафа какой-то тюбик.

— От ожогов.

— Да мне не больно.

— Похоже, у тебя шок. Потом заболит. Давай руку, я сделаю. Начни с чего-нибудь.

Сбиваясь на ненужные детали, она рассказала, что обнаружила в квартире. Макс внимательно слушал, не перебивая. Намазав покрасневшую кожу, он продолжал держать в руках тюбик, и этот жест поддержки успокаивал. Макс не смотрел на нее как на умалишенную, и это вселяло надежду.

— В полицию звонила? — спросил Макс.

— А смысл? — растерянно ответила Женя. — Что я им предъявлю?

— В последнее время ничего необычного не замечала?

— Не считая того, что у меня развивается паранойя, больше странностей не было, — Женя попыталась отшутиться, но поняла, что по-прежнему не может понять, что ей делать.

— Так, что имеем. Пропавшие флэшки, теплый ноутбук и ощущение постороннего. Ты проверяла ценные вещи?

— У меня нет чего-то, привлекательного для воров.

— В любом случае есть факт проникновения.

— Если у меня нет точной уверенности, то уж со стороны...

— Нормально будет выглядеть. К тебе кто-то влез, этого достаточно. Звони в полицию. Я бы мог и сам, но лучше ты.

— И что сказать?

— К тебе в дом кто-то влез. Пусть проверяют. У них сейчас все звонки записываются, обязаны отреагировать. А там решим, что дальше. Сменить замки, поставить квартиру на сигнализацию.

Женя дождалась ответа и начала с представления. Кратко описала ситуацию, ответила на вопросы. К ее удивлению, дежурный сообщил, что по вызову приедет группа. Попросили до приезда в квартиру не входить.

— Да я бы не смогла. Мне до сих пор страшно.

— Я поеду с тобой. Алису в любом случае надо забрать. Заставим их принять заявление, пусть проверяют. Тебе тоже не стоит там оставаться. Поживи с нами, тем более, понадобится помощь с Алисой. Можем уехать в Зеленогорск, подальше от всего. А то я там уже одичал совсем.

***

Они добрались до дома Жени раньше оперативной группы. В парадной ей снова стало не по себе, по спине бежал предательский холодок, и только присутствие другого человека придавало сил. Женя не подозревала, что она такая трусиха. Ее страх любых открытых конфликтов выше среднего, она знала об этом. Но у нее практически не было близких людей, и каждый ценился особо. Потерять хоть кого-то из них нельзя. Сейчас такой опасности вроде не было. Но что-то неуловимое, пугающее до дрожи уже поселилось внутри.

Она постояла около двери и спустилась к подоконнику, на котором устроился Макс.

— Не торопятся служители закона, — заметила Женя, поглядывая вниз. — А они точно приедут?

— Не дергайся. Что было на флэшках? — спросил Макс, когда Женя пристроилась рядом.

— Рабочие материалы, записи выставок, концерты, экспозиции.

— Значит, все по галерее?

— Можно сказать и так.

— Завистники, соперники, конкуренты у вас есть?

— Ты о чем?

— Кому выгодно закрытие вашей галереи?

— Мы не выводим новые имена, не пробиваемся на аукционы, не делаем дорогих продаж. Кому мы можем мешать? Не смеши.

— Однако место не бросовое. Могло кому-то приглянуться.

— Ты считаешь?

— Последняя выставка выстрелила. Думаю, предложений у вас достаточно.

— Это случайность, ты же знаешь. Хотя… Хейтеры появились, на сайте злобные комментарии пошли, что мы выскочки и вылезли на пиаре. Это было. Аврора сайтом занималась, удаляла что-то из ряда вон.

— Угрозы?

— Ты думаешь, это может быть связано с галереей?

— Исключать нельзя. Чем ты сейчас занимаешься?

— Ты прав, у нас новая сенсация. Готовится выставка работ любимого художника Матвея Ильича. Ярослав Белкин – это вам не лютики-цветочки. Конкуренты активизировались.

— А если серьезно?

— Матвей Ильич именно так и подумает – началась охота за работами Белкина.

— А ты?

— Скорее, Вэл что-то мутит. Не понимаю только, что он может искать. А как узнать, не освободили ли его?

— Я спрошу у кого-нибудь. Другие варианты есть?

— Какие?

— Могли копать под директора.

— Через нас?

— Вы непрофильная организация для планетария. Кроме галереи, что было на записях?

— Степино что-нибудь могло затесаться, но маловероятно. Он же у нас главный оператор мероприятий, иногда приносил видео на своих картах.

— Смотри, что получается. К тебе залезли, пока ты была на работе. Взяли материалы по вашей галерее. По-любому это должно быть связано с ней. У тебя эти материалы есть еще где-то?

— Большая их часть выложена на сайте. Смысла забирать нет никакого. А так да, в моем кабинете должны быть копии.

— Они там?

— Не знаю. Ума не приложу, кому могли понадобиться записи, которые и так есть в сети.

— Вспоминай, кому вы могли перейти дорогу?

— Увели великого северного художника.

— А если без иронии?

— Макс, какие шутки? Мы существуем в рамках образовательного учреждения. У нас столько ограничений, что смешно считать нас конкурентами. Я, конечно, поговорю с Авророй, но больше для очистки совести.

— Отодвинем в сторону эту версию. Остается Вэл.

— С неясной целью. Я вообще не могу найти ни одного вменяемого объяснения. Но больше всего мне не нравится синхронность.

— В смысле?

— Сегодня уволили охранников, которые по ночам водили в галерею подруг. Я сделала запись, вернее, Степа, неважно. Они остались недовольны. Но по времени… слишком быстро… не успели бы ко мне попасть.

— Ты уверена?

— Я ни в чем сейчас не уверена, кроме того, что Алису надо убрать из опасной зоны. Как вспомню…

Дверь соседней квартиры открылась, и в проеме показалась высокая дама в замысловатой шляпке со шпицем на руках. Собака громко залаяла, и соседка повернула голову, чтобы увидеть на кого нацелился ее Принц.

— Женя! — удивилась она. — Почему вы тут?

— Ну… тут..

— А к тебе кто-то приходил.

— Варвара Петровна, что вы видели? — Женя вскочила и побежала наверх. — Расскажите, пожалуйста, это очень важно.

— Да не особо… так… случайно… тише! — прикрикнула она на собаку, которая требовала внимания.

— О ком вы говорите?

— Молодой человек. Я еще удивилась, не помнила его. Но эта молодежь вся одинаковая.

— Варвара Петровна, дорогая, постарайтесь вспомнить, как он выглядел.

— Как все они.

— Лицо разглядели?

— Я только сбоку, капюшон и все. Через камеру много не разглядишь.

— Камеру?

— У меня над дверью. Сын поставил.

— Так может и запись есть?

— Я не знаю, надо у Сережи спросить. А что случилось-то?

— Ко мне в квартиру кто-то влез. Я жду полицию.

— Ой, что делается! Так это я вора видела?

— Варвара Петровна, вы покажете записи, если они есть?

— Я позвоню сыну, с ним говорите.

***

Внизу послышались голоса.

— Ильин, на тебе поквартирный и проверка на адекватность,

— Снова я?

— Без разговоров!

Вскоре появились двое мужчин и девушка с чемоданчиком. Они выглядели достаточно угрюмо, чтобы Женя успела пожалеть о своем звонке. Предъявить ей будет нечего, ее опасения вызовут лишь недоумение, а заниматься страхами не входит в их служебные обязанности. Но деваться некуда, придется находить какие-то факты и детали для подтверждения, что не все ей почудилось.

К великому облегчению, общение с органами правопорядка оказалось не таким ужасным, как она предполагала. Ей задали несколько вопросов, отправили помощника разбираться с записями соседки, а затем при входе в квартиру обнаружилась открытая дверь.

— Я точно закрывала, — сказала Женя. — Ошибки быть не может.

— Отойдите.

Девушка эксперт принялась возиться с дверью. Пока она осматривала и фотографировала место происшествия, главный вернулся к вопросам по делу. Женя машинально отвечала по новому кругу – что, когда, почему?

В прихожей сразу бросилась в глаза лежащая на полу птица. Это добавило словам Жени убедительности, и она решила умолчать, что сама уронила символ равновесия прихожей.

При осмотре квартиры выяснилось, что пропал не только контейнер с флэшками, но и шкатулка с ювелирными украшениями. Драгоценности не бог весть какой цены – обручальное кольцо, к которому она так и не привыкла во времена замужней жизни, и несколько безделушек, привезенных Степаном из своих поездок. Вкус у бывшего мужа был своеобразный, и подарки по большей части так и лежали в шкатулке. Но одна пропажа едва не заставила схватиться за сердце. Рядом со шкатулкой стоял киотный крест, который хранился в семье несколько поколений. Он был небольшой и легко помещался в руке, медный с элементами эмали синего цвета. Со временем эмаль почти стерлась, а медь потемнела до черноты. Это была единственная вещь, которая связывала ее с семьей – крест достался Нине по наследству и перешел к Жене. Исчезновение памяти о Нине болью отзывалось внутри.

Из оцепенения ее вывел следователь, уставший мужчина средних лет с тоской в глазах. Печаль, скорее всего, относилась к работе, которая подразумевала постоянное столкновение с темными сторонами жизни. И каждый тут проводил разграничительные полосы как умел. Капитан Самойлов прикрывался точным соблюдением правил.

Он увел Женю на кухню для показаний под протокол, и по очередному кругу принялся задавать вопросы. На этот раз Женя рассказала о подозрениях, ситуации в галерее, истории с Вэлом, о том, что проходила по делу в качестве потерпевшей. Узнав об этом, капитан предложил написать заявление.

— Как фамилия? Рафалов? А, помню, резонансное дело. Если бы он освободился, вас бы уведомили, — сообщил он. — Таков порядок.

— А если кто-то действовал по его просьбе? — решилась задать свой вопрос Женя.

— Если возникнет необходимость, мы проверим и эту версию, — ответил капитан, и Женя поняла, что полицию этот вариант не слишком заинтересовал. — Кто тут еще проживает?

— Алиса Романенко. Дочь моей подруги, я попечитель.

— А что с матерью?

— Умерла.

— От чего?

— Передозировка.

— Сколько лет?

— Почти пятнадцать.

— У девочки есть проблемы?

— Какие?

— Наркотики, алкоголь, наклонности. Она же из неблагополучной среды, так?

— Нет у нее никаких наклонностей. Что вы такое говорите?

— Где она сейчас?

— На съемках с моим бывшим мужем. В Стрельне.

— Она не возвращалась домой?

— Мы созванивались. Она была на съемках.

— У нее есть ключи?

— Конечно.

— У кого еще ключи от квартиры? У бывшего мужа?

— Нет.

— Вы не теряли ключи, не оставляли их где-то без присмотра?

— Нет.

— Не делали дубликаты в последнее время?

— Нет.

— Друзья вашей девочки бывают в доме?

— Куда вы клоните?

— Отвечайте на вопрос.

— К ней приходят друзья. Это нормально.

— Если бы вы знали, сколько таких краж совершается подростками. Когда у нее был кто-то в гостях в последний раз?

— Вы хотите сказать, что это мог быть кто-то из друзей Алисы?

— Или дать наводку.

— Но у нас нечего красть!

— Обычно они воруют по мелочи, на дозу. Ответьте, кого вы видели из приятелей девочки? Когда это было?

— Этого не может быть! Я верю, что так бывает, но не в нашем случае. Алиса хочет стать следователем, она ни в чем таком не может быть замешана.

— Вспоминайте, кто приходил к ней? У нее парень есть?

— Какой еще парень? Подруга Света, из нормальной семьи. В последний раз была несколько дней назад.

— Пишите список всех, кто бывал в доме. Фамилии уволенных охранников.

Оглушенная таким поворотом, Женя не знала, что думать. Меньше всего она ожидала, что все это как-то свяжут с Алисой.

— Не бери в голову, — успокаивал ее Макс, услышав версию следствия. — Пусть проверяют. Ты же не допускаешь, что Алиса или ее друзья к этому причастны?

— Этого просто не может быть.

— Ну, тогда нечего волноваться. Зато узнаем, нет ли у нее кого-то потенциально опасного в окружении.

— Как ты можешь так спокойно на это реагировать?

— Во всем ищи плюсы. Если обнаружится, что возле нее трутся какие-то сомнительные личности, я бы предпочел увезти ее.

— Не говори так! Хотя… в свете последних событий…

— Вот именно! Безопасность прежде всего.

Пришел еще один сотрудник, помоложе и повеселее. Он что-то сказал главному, и вопросы начались по новой. Жене показали мутное фото паренька в капюшоне для опознания.

Качество снимка не позволяло узнать человека, даже если бы он был снят в анфас, а тут неясный профиль под темным капюшоном, почти силуэт. Бросалось в глаза только, что парень очень молод, возможно, даже подросток. Худоба и угловатость совершенно мальчишеские. Но среди друзей Алисы она не видела никого похожего.

Алиса со Степаном приехали уже после всех разбирательств. И Женя была рада, что избавила Алису от неприятных расспросов.

— Что происходит?

— Алиса, собирай вещи, мы едем к Максу.

Степан по излюбленной привычке попытался возражать, но быстро сообразил, что сейчас не время. И начал прикидывать, не надо ли ему снять что-нибудь в Зеленогорске. После того, как полиция ушла, сообщив Жене, что ее могут вызвать еще раз для дачи показаний, опознания и других мероприятий, она облегченно выдохнула. Теперь появилась какая-то надежда, что ситуация прояснится. Но оставаться дома ей не хотелось.

Эксперт забрал дверной замок для проверки – не вскрывался ли он отмычкой или чем-то другим. Пришлось покупать и ставить новый, навести в квартире минимальный порядок и собрать вещи.

— Сигнализацию оставим на завтра, — сказал Макс. — А сейчас предлагаю закончить и уехать в нормальную жизнь.

Женя не возражала. Пока она собиралась, в комнате нарисовался Степан.

— А тебе зачем ехать?

— Степ, мне страшно тут оставаться.

— Можно ко мне, зачем к постороннему.

— Я не могу свалить Алису на Макса. Они никогда не жили вместе, им будет трудно.

— Можно подумать, вы жили вместе и тебе легко.

— Степа, не переходи черту.

— Мы с Алисой отлично ладим.

— Тебе напомнить, кто из вас ее отец?

— Ну ладно, ладно, понял, не дурак, — зачастил Степан, он всегда начинал говорить быстрее, когда нервничал. — Я что хотел… ты не могла бы поговорить с этим…

— С кем?

— Ну, у вас был какой-то знакомый, который то ли из органов, то ли не из органов… ну, когда все это с Алисой…

— Ты про Олега Петровича?

— Мне бы с ним поговорить.

— Степ, я не могу дергать его по мелочам. Я и сейчас не стала обращаться к нему.

— Ты хотя бы могла обратиться в полицию. А у меня непонятное что-то.Идти некуда. Наши ведьмы не отдают фильм. Надо чем-то их припугнуть. Может подскажет.

— А ведьмы кто?

— Директорша и редактор.

— Ты хочешь, чтобы он занимался вашими разборками на студии?

— Ну, не знаю, все испробовал. Подумал, если с ними поговорит кто-то серьезный, они пойдут на попятную.

— Что за фильм?

— Ты должна помнить, про ученого, ну который по твоей части.

— Колмогоров? Так это не по моей, он нейробиолог.

— Одна фигня. Там такое дело… наши кикиморы утащили смонтированный материал.Вначале долдонили про какие-то права, потом обещали отдать, но встречи срывали, а теперь вообще перестали отвечать.

— Сведи еще раз. Исходники же у тебя?

— В том-то и дело, что нет.

— Это как?

— Да я дурак, оставил их на студии. И теперь все у них.

— Вообще ничего не осталось?

— Вроде скидывал для себя черновой вариант, но так и не нашел.

— Алису подключи, она у нас будущий юрист, пусть авторским правом займется.

— О, точно! А я и не подумал. Сейчас и поговорю. Завтра организую камеру над дверью. Чтобы можно было видеть, кто там бывает.

Он ушел разыскивать Алису. Непонятно, кто из них больший ребенок. Столкновение с реалиями постоянно вызывало у Степана серьезные затруднения, и справиться с ними без посторонней помощи он обычно не мог. Даже если речь шла о помощи пятнадцатилетнего подростка. Хотя этот подросток по жизненному опыту точно был старше тридцатисемилетнего независимого режиссера, как теперь представлялся Степан...

Глава 4 Демо-версия счастья

Макс уступил им с Алисой огромную кровать, а сам перебрался на кабинетный диван. Женя моментально почувствовала неловкость за причиненные неудобства. Внезапно нагрянули, сломали человеку привычный уклад. Одно дело, когда приезжает дочь, а тут считай незнакомый человек в придачу.

— Завтра разберемся с сигнализацией и рванем за город. Лучше жить в нормальных условиях, тут не слишком разгуляешься, — говорил Макс, показывая им, что и где находится.

Женя стала прикидывать, насколько ее квартира подходила под определение нормальных условий. И что имел в виду Макс. Здесь все походило на номер в хорошем отеле. Было заметно, что тут не живут постоянно, ничего, что можно было бы связать с домашним уютом, не обнаружилось. Дизайнерский ремонт, масса техники, ни одного намека на что-то личное. Словно хозяин не хотел оставлять своих следов. Так можно жить, когда не имеешь привязанностей или считаешь это место временным вариантом. И это она себя считала человеком, который был мало привязан к быту. По сравнению с этой стерильностью она живет в завалах. Как только люди умудряются не обрастать вещами?

Не оставляло чувство неловкости. Она вполне могла остаться дома или, в крайнем случае, поехать к Степану. Но разговоры бывшего мужа сегодня были не по зубам. Ладно, одну ночь она переживет.

После ужина Алиса ушла доделывать реферат по литературе, а Женя осталась на кухне наводить порядок. Она старалась чем-то занять себя, не зная, как подступиться к теме.

— Макс, спасибо за все. Не представляю, как бы выпутывалась из этой истории. Но может быть, вы поедете в Зеленогорск вдвоем? Я буду только мешать, — все же решилась начать она.

Тему причастности друзей Алисы к ограблению они старательно обходили стороной. Хотя уверенные заявления сотрудников полиции вызывали некоторые сомнения.

— Не бросай меня одного! — Макс так эмоционально отреагировал на ее слова, что Женя смутилась еще больше.

— Мне страшно оставаться с Алисой, — объяснил Макс.— Я могу сделать что-то не так, сказать не то, у меня совсем нет опыта общения с детьми. Все мои ученики уже довольно взрослые люди.

— У меня тоже не было, не заморачивайся, — попыталась успокоить его Женя.

— А вдруг она обидится на что-то и уйдет?

— Тут нельзя угадать, правильно или нет. Я плохой советчик, сама в этом не разбираюсь. Мое мнение – надо просто делать, остальное как-то само складывается. У тебя все получится и без меня.

— Подстрахуй меня пока. Ты не можешь? В чем проблема? На работу далеко ездить? Я договорюсь со знакомым водителем.

Из услышанного Женя не понимала ни слова.

— Да нет никакой проблемы. И на работу мне не надо. Но тебе все равно придется общаться с Алисой без меня.

— Знаю, — Макс поднялся и открыл окно, впуская порцию ноябрьского воздуха. — Я вроде это… пока не готов. А если я оплачу твои услуги?

— С ума сошел?

—Ну, чтобы ты была вроде как на работе. Не отказывайся. За городом хорошо. Воздух, природа, ну сама знаешь, — он стоял у окна, вдыхая уличную смесь разнообразных городских запахов. — Нет, это не воздух, а гадость какая-то. — Он закрыл окно. — Знаешь, чего мне не хватает больше всего? Солнца. Это самый сумрачный город в мире. Парадокс какой-то. Здесь нормальна только такая погода, но от нее порой можно сойти с ума.

—А твоя жена?

— Застряла где-то. Но судя по всему, ей там нравится, — в голосе Макса зазвучало что-то неопределенное, и Женя подумала, что лучше эту тему не развивать. Отношения Макса с женой ее не касались.

***

И они исчезли из города, оставив в нем и сумрачные тени последних дней, и неопределенность ситуации, и неизвестность будущего. Никому не надо было ничего объяснять, никого предупреждать, они были свободны от всяких обязательств и могли устроить себе небольшой побег. Тем более, что вынырнув из темного нутра внедорожника, оказались практически на другом конце земли. По сравнению с городом здесь была ясная солнечная погода.

По пути им попался торговый центр, куда они забежали за продуктами. Макс принялся методично упаковать в корзину немаленький запас провианта, от стандартных нарезок до светящихся в прозрачных контейнерах ягод с непроизносимыми названиями. Когда дело дошло до арбуза, Женя попыталась его остановить. Она незаметно выкладывала назад то, что им точно не пригодится, но Макс улучал момент и за ее спиной снова закидывал в корзину непонятные фрукты.

Алиса поначалу смотрела удивленно, потом со смехом, а дальше присоединилась к соревнованию. В пылу борьбы за очередной контейнер с ягодами Макс испачкал руки, и темные пятна не оттирались никакими салфетками. Они смеялись, глядя на чернильные кляксы и прикидывали, сколько времени те проживут. Женя наблюдала с легкой оторопью – Алисе редко приходилось получать удовольствие от таких непонятных способов проведения времени, ее жизнь этого не предусматривала. Надо смотреть и запоминать.

— Возьми что хочешь, — обернулся к Алисе Макс.

— Мне ничего не надо, — привычно ответила она.

— А если подумать?

— Не знаю.

— Оглянись, на что ты натыкаешься взглядом?

— Шарики вот эти с фигурками внутри. Они забавные.

— Ну тогда вперед.

Женя смотрела, как они с серьезными лицами принялись выбирать елочные шары, обсуждая оттенки, фактуру, диаметр и прочие детали, которые вряд ли могли иметь какое-то значение.

Есть контакт, поняла она.

— По дороге купим елку, — сообщил Макс.— И устроим предрождественские каникулы, идет?

— А не рано еще? — Женя не слишком любила праздники, но придется подстраиваться, все же она не одна.

Впервые она забыла о страхе. Больше не хотелось куда-то прятаться. Все незаметно становилось каким-то домашним. Уютным. Это было непривычно – поймать ощущение дома в супермаркете.

Она давно отвыкла от таких действий, которые были простыми и даже нелепыми, но почему-то объединяли. Все легко складывалось, словно само собой.

Колючая промозглая осень плавно перетекала в зиму, повеяло давно забытым ощущением праздника, кануном Нового года, тем самым, который из детства и полон ожидания чуда.

Мимо проходили родители с детьми, подолгу застывая у корзинок с переливающимися игрушками. Дети хохотали, требовали что-то купить, и эта начинающаяся предновогодняя суета придавала всему ощущение какой-то легкости и игры.

За городом все действительно оказалось иначе. Дом находился на границе Комарово и Зеленогорска, недалеко от залива. Со всех сторон он закрывался лесом. На участке росли сосны и ели, и они решили нарядить одну из них. Макс с Алисой обстоятельно выбирали дерево по каким-то своим параметрам, обсуждали систему размещения шаров согласно дизайнерским методикам, а Женя решила не мешать и отправилась готовить ужин.

Дом принадлежал знакомой Макса, которая сдавала его в аренду. Он был построен недавно, и в отличие от дачных домиков, раскиданных неподалеку, имел полную упаковку для полноценной жизни зимой. Глядя как Макс с Алисой носятся по участку, Женя грустно радовалась – в таких условиях они быстро привыкнут друг к другу и, скорее всего, Алиса захочет жить с отцом. В любом случае – пусть у нее будет выбор и перспективы. И никаких потенциально опасных знакомых рядом. Она как-нибудь переживет.

Макс вытащил из гаража велосипеды, и они несколько дней гоняли по окрестностям, радуясь приятной погоде, которой отличались эти места. Здесь был свой микроклимат, и вездесущие питерские дожди ноября застревали где-то в ближних лесах, воздух отличался свежестью, а возможность постоянно гулять вдоль залива превращала это место в филиал северного варианта рая.

Эта легкая беззаботность затягивала в свой круговорот, и Женя даже не заметила, насколько быстро привыкла к ней. Утренний сбор на кухне, совместная пробежка вдоль залива, поездки на озера, осмотры новых окрестностей. Она никогда не думала, что за городом настолько комфортно. И как хорошо, когда в доме есть мужчина, это дает ощущение безопасности. Особенно сейчас, когда фантомные ощущения возникали по ночам, и она просыпалась с тем же иррациональным страхом, что охватывал ее раньше. Но открыв глаза, успокаивалась – она не одна, дом под охраной, боятся нечего.

Однажды она долго не могла заснуть и спустилась на кухню выпить чаю и перебить свою ночную тревогу. Тихо пригревшись в кресле, она старалась настроиться на что-то медитативное. Ее пугало, как быстро она привыкла к этому дому, к новому распорядку и даже к слегка ироничной манере Макса, которая раньше лишь раздражала.

Когда в проеме кухни появился Макс, она вскочила и, пробормотав что-то неопределенное, попыталась улизнуть, но он остановил ее.

— Не убегай, составь мне компанию.

Отказаться в такой ситуации было хуже, чем согласиться. Кляня себя последними словами, Женя вернулась и включила чайник.

— Может коньяку в чай? Или бальзама? — спросил Макс и потянулся к дверце шкафа. — Мне помогает при бессоннице.

Женя молча кивнула. Надо чем-то смягчить неловкость. Она так и не научилась вести себя в подобных ситуациях. Непонятно, чего от нее ждут, и это только сбивает с толку.

— Ночные кошмары? — спросил Макс, заметив напряжение. — Или я сделал что-то не так?

—Все нормально, — она кивнула. — По-моему, Алисе нравится здесь.

— А тебе? — он смотрел внимательно.

— Мне тоже, — она поднялась. — Чай?

— Я, пожалуй, обойдусь коньяком.

Они сидели напротив, и Женя старалась поскорее выпить чай и уйти, но с каждым глотком становилось проще. Коньяк делал свое дело.

— Давно хотел сказать… — начал Макс.

Женя снова напряглась.

— Всю жизнь я работал на результат. Это было главное. Добиться чего-то. Выиграть. Получить премию, место на кафедре, грант. Найти контракт. И у меня как-то получалось. Я нашел свою нишу, у меня репутация, веду курс в непоследних вузах, вроде бы достиг, чего хотел.

— Только не говори, что разочаровался в итоге, все равно не поверю.

— Но только теперь я понял, зачем все это было нужно.

— И зачем же?

— Чтобы похвастаться перед дочерью.

Они рассмеялись.

— Не открывай эту тайну Алисе, а то моментально ее испортишь.

— Это как?

— Дети быстро все схватывают, и если она поймет, что ты у нее в руках, мало тебе не покажется.

— И чем мне это грозит?

— Станешь отцом подкаблучником.

— Да я не против.

Утром они были союзниками. Отправляясь на очередное исследование окрестностей, Женя ловила себя на мысли, что уже плохо представляет, как вернется к прежней жизни - подозрительно быстро она вплелась в эту загородную идиллию. Привыкать не стоило, это жизнь Алисы. Она тут только краем.

Чтобы отвлечься, она принялась разглядывать город, играя в тест – найди десять отличий.

За последние годы Зеленогорск совершенно не изменился. Дома те же, вывески тоже. Женя с удивлением рассматривала улицы и не находила ни одного отличия. Жизнь текла здесь неспешно даже по петербургским нормам. Она не помнила, чтобы ей встречался хотя бы один человек, мчавшийся, будто москвич на выданье. Даже на велосипедах местный люд умудрялся кататься степенно и с чувством некоего психоделического достоинства.

Вся территория прибрежных дач представляла собой бесконечное место расслабленности. Главное, что происходило в этом заповеднике – здесь просто гуляли. Либо к берегу, чтобы смотреть на серые воды залива. Либо к лесу, весьма переменчивому и разному.

Здешний лес имел одну очень странную особенность. Он притягивал, был красив, наполнен воздухом - и одновременно пугал. Идя по сосновому бору, наслаждаясь черникой, мхом и озоном, можно было попасть вдруг в такую сумеречную кромешность, из которой хотелось бежать без оглядки. Иногда это было болото, возникшее из ниоткуда, порой бурелом из черных стволов или вообще непонятно что.

По кромке залива ходили еще одни представители местной экзотики. Женя не знала, как они назывались, и считала их береговыми туристами. Это были странные люди, проходящие с рюкзаками и экипировкой возле самой воды. Летом на фоне купающихся выглядели они особенно диковато. Будто гуманоиды, спустившиеся на Землю и шествующие в скафандрах, боясь подцепить заразу. Их можно было счесть родственниками велосипедистов, проносящихся по шоссе. Но велосипедные гуманоиды были спортсменами, этих же отличала особая неказистость. Шли они целеустремленно, не отвлекались на воду и окружающие красоты. Общая их кривоватость поражала до крайности, но Женя сочла ее чисто случайной. Они были частью гармонии.

Как, наверное, и она.

Все на новом месте укладывалось в ту же гармонию. После прогулки они обедали, потом разбредались – Макс работать, Алиса учиться, а Женя переключалась на свои дела. Галерея хоть и закрыта, но никто не отменял текучки, отчетности и остальной рутины.

Они словно выпали из жизни на некоторое время и со стороны выглядели обычной семьей, которая выбралась за город на выходные. Женя ловила себя на мысли, что и ощущает их семьей, что было совсем непривычно, и, наверное, неправильно. Но она отгоняла любые мысли по поводу, чтобы не терять ощущения полноты от простых и незатейливых вещей. Неважно, что будет потом, надо ценить момент. Хрупкость подобных пазлов она уже успела заметить.

Глава 5 Коллективный разум

Она так ничего и не рассказала Ивану. Почему-то не решилась. У него хватало своих проблем в командировке, не хотелось добавлять еще.

Все у них развивалось по какому-то неведомому сценарию, и так вот сходу определить, что именно пугало ее, не удавалось. И уж тем более, что занимало его.

Хотелось привычно списать все сомнения на Алису, но дело было в самом Иване. Она не понимала, с кем имеет дело. Его поведение не укладывалось ни в какие рамки – то он вел себя как законченный Пьеро, то был донельзя решительным. Это не выглядело двуличием, но настораживало до крайности. Кто из них настоящий, гадать желания не было. В себе бы разобраться.

Эти сомнения влияли на общение, она словно очерчивала границы контурной карты, не до конца понимая, где стоит проводить ту или иную линию. Области соприкосновений менялись, были зыбкими и туманными, и пока не удалось ни одну из них перевести в разряд стабильной. Она никогда и ни в чем не была уверена, если дело касалось Ивана. Он не относился к людям, с которыми просто и легко.

Иван и сам это знал. Ко всему прочему Женя подозревала, что он не до конца хозяин себе, хотя порой это казалось чем-то другим. Он производил впечатление человека между мыслями и эмоциями. Какие мотивы двигали им, оставалось загадкой. Он вроде рядом, готов помочь, но при этом оставался совершенно нейтральным. Она так и не смогла понять, чего он хочет в любой очевидной на первый взгляд ситуации. Но спросить открыто не решалась, неизвестно куда это заведет. Лучше принимать все как есть.

Она помнила, что он ее спас, и этот въевшийся в подкорку фрагмент мешал понять, что же она испытывает к нему на самом деле. Как такое сотрешь?

Женя знала, что отношения спасенный-спаситель имеют массу подтекстов и редко оказываются перспективными. Они основываются на чувстве благодарности, которое не дает прорасти ничему другому. И где заканчивается признательность и начинается что-то другое? Как позволить себе злиться на него, обижаться и вести себя как обыкновенный человек? Приходилось постоянно одергивать себя, стоило лишь тени недовольства появиться где-то внутри. Все это очень мешало.

К тому же она не понимала, что за настроения у него. Может быть, он теперь взял на себя обязательство по ее защите? Что происходит после спасения? Ощущение, что они как-то связаны, не проходило. Она не раз хотела задать ему этот вопрос, но что-то всегда останавливало.

Сейчас они в основном обменивались сообщениями. Иногда голосовыми. Он возникал обычно ночью после каких-то бесконечных переездов, вероятно, уставший, так что было не до разговоров. Она так и не поняла, что у него за работа, он не спешил делиться подробностями. Было лишь ясно, что речь идет о каких-то серьезных клиентах, раз им пришлось выехать в другую страну в эпоху тотального закрытия границ.

Женя понимала – если скажет Ивану, что живет в доме Макса, это может вызвать ненужные ассоциации, и решила повременить. Когда он вернется, она уже будет дома.

Страхи постепенно уходили, оставляя после себя лишь какую-то расплывающуюся тень, недавние события остались где-то за завесой, и совсем не хотелось ее приподнимать. Пусть бы все это осталось в прошлом.

Из расслабленности ее вывел звонок Матвея Ильича. Она должна была увидеть работы Белкина, которые придется выставлять в галерее. Вчера картины прибыли из далекого Северска. Отступать было некуда.

***

Подойдя к дому Матвея Ильича – он снимал этаж у вдовы бывшего чиновника в Озерках – Женя обнаружила, что дверь не заперта. Хозяин был дома. Матвей Ильич вместе с пчелами смотрел футбол. Насекомые находились в знакомой прозрачной коробке, стоявшей на спинке дивана. И находились не просто так, Женя могла поклясться, что они всей компанией смотрят матч. Выражение лиц каждой из особей выглядело по-болельщицки узнаваемым.

Здороваться было бессмысленно.

— Кто играет? — спросила Женя.

— Барселона-Валенсия, — буркнул Матвей Ильич.

— А почему днем?

— В записи. Не мешайте, пенальти.

Женя всмотрелась. Телевизор показывал, как перед сиротливыми воротами игрок устанавливает мяч.

— Странно ведет себя мексиканский вратарь, — сообщил комментатор.

— Почему мексиканский? — поинтересовалась Женя.

— В Барселоне вратарь мексиканец, тише.

Камера укрупнила кадр. Вратарь действительно вел себя странно - встал не посередине ворот, а ближе к штанге.

Игрок Валенсии, собиравшийся бить, посмотрел на мексиканца с недоумением. Мексиканец пожал плечами и сделал тупое лицо.

Бьющий вопросительно посмотрел на судью. Тот развел руками и тоже сделал тупое лицо.

Игрок стал думать. Если ударить в открытый угол, было ясно, что вратарь прыгнет туда. Но бить в другой угол было нельзя - там уже находился вратарь.

Выражение тупости на лицах усилилось.

Игрок ударил в открытый угол. Вратарь поймал мяч.

— Гений, — констатировал Матвей Ильич. Пчелы согласно загудели.

Женя забыла, зачем пришла.

Матвей Ильич сам решил напомнить о деле. Он поднялся и приглашающим жестом показал, куда надо идти.

— Прошу.

Жене было уже все равно, какие картины отбирать для выставки, но тут промелькнула мысль, что Матвей Ильич специально разыгрывал спектакль, чтобы добиться состояния невменяемости. Сермяжному НЛП в его исполнении она бы не удивилась. Ну ладно, еще посмотрим…

Матвей Ильич привел ее в просторную комнату, где хранились работы. Они были расставлены вдоль стен, занимая все вертикальное пространство. В основном это были «пути греха» - огромные полотна с массой трансформированных фигур, в которых уже не угадывались реальные образы. Огромный бильярдный стол, красовавшийся посредине, усиливал впечатление общего абсурда. У Жени возникло нелепое подозрение, что существа с картин по ночам прорываются в зал и ведут затяжные бильярдные партии. Что именно они предпочитают - американку или… Ну все, мысли куда-то сползали, чего и добивался пчеловод.

Женя вздохнула и собралась. Отобрать среди ярко раскрашенного хаоса хотя бы парочку не сильно режущих глаз работ выглядело непростой задачей. Но глядя на буйство цвета и линий, она вдруг поняла, что именно эта выставка сейчас придется кстати. Энергия в картинах была столь оглушительной, что напрочь могла перекрыть атмосферу, которую оставили после себя охранники. Только чем-то ярким можно было начисто вывести из галереи все воспоминания о неприятных моментах. Ну что, приступим. Матвея Ильича надо было вначале усыпить. У нее тоже есть свои методы.

— Матвей Ильич, вы понимаете, что на эту выставку будет обращено повышенное внимание?

— Я знаю.

— Мы не можем ошибиться с выбором работ для представления художника.

— Я отбираю только хорошие.

— Во-первых, надо учитывать свет в галерее. Вы помните, у нас там непросто. Мы, конечно, сделаем специальную подсветку, но изначально лучше найти то, что будет вписываться.

— И как это определить?

— Вы сможете привезти к нам для начала вот эти пять? — Женя показала на выбранные картины, которые показались ей наименее пугающими.

— Почему так мало?

— Я выбираю работы с разной цветовой гаммой, чтобы увидеть, как поведут себя краски в нашем пространстве. Вы знаете, что некоторые цвета могут заиграть в помещении, а другие – наоборот, погаситься? И тогда небудет нужного впечатления.

— Да? Ну ладно. Когда привозить-то?

— Завтра сможете? Или послезавтра?

— У меня тут дела, по ульям. Через три дня можно?

— Подойдет. Но есть еще один нюанс, о котором нельзя забывать.

— Какой?

— Если делается выставка неизвестного художника, лучше подстраховаться. Чтобы получить адекватные отзывы, надо показать его разносторонность.

— Это как?

— Работы должны различаться по манере, тематике, технике. Надо продемонстрировать, что он владеет всеми навыками.

— Чем?

— Ну, что его трансформации не от того, что он не может правильно выстроить композицию или у него плохо с рисунком.

— И как это показывать?

— У него есть другие работы? Такие, обычные с вашей точки зрения. Лютики-цветочки. Пейзажи, натюрморты, портреты и всякие другие почеркушки.

— Так этого добра у всех навалом, зачем его выставлять? Тут же грандиозность важна.

— Грандиозность никуда не денется, но вы не хотите, чтобы Белкина заподозрили в невладении рисунком? Потом не отыграешь назад.

— Я не приглядывался, но что-то такое было. Портреты, по крайней мере, точно.

— Если речь о портретах, которые он пишет для местной элиты, то не надо. Лучше что-то нейтральное – природа, жанровые сценки.

— Я поговорю с ним.

— Пусть пришлет фото, я посмотрю и скажу, что может подойти для выставки лучше всего.

— А сколько надо таких работ?

— Пока сложно сказать, надо посмотреть по размеру, как они впишутся в экспозицию. Но примерно треть от всех.

— Ладно, если не хватит, скажу, чтобы написал еще.

На этой жизнеутверждающей ноте Женя откланялась.

Глава 6 Мертвая натура

Галерея встретила ее укоризненно. За эти дни Женя много раз представляла, как вернется к привычной рутине, стерев из памяти события последних дней. Хотелось пройтись волшебным ластиком по некоторым моментам.

Она не стала включать освещение, некому предъявлять выставку при полном параде. Хотя сейчас все более чем скромно – отчет о прошедшем экспресс-курсе обучения китайской акварели. Аутентичного китайца с непроизносимым именем откопала в Петербурге Аврора. Целый месяц улыбчивый мастер раскрывал секреты акварельной техники, существующей в Китае с незапамятных времен. Китайцы до сих пор прекрасно обходились без перспективы. Он был круглолицый, веселый и совсем не говорил по-русски. При нем находилась переводчица, которая сама не всегда понимала смысл произнесенных фраз. Несмотря на эти лингвистические трудности, желающих поучиться у китайца было хоть отбавляй. По итогам культурного обмена была устроена выставка, которая сменила прежнюю, сделавшую их галерею известной.

Акварели таинственно мерцали в полутьме, подмигивая из глубины китайской мудростью, и Женя почувствовала облегчение. Осталось только переключиться на работу.

Она стала прикидывать, как лучше выкрутиться с представлением Белкина. Выставочное пространство галереи было устроено замысловато. Первая стена находилась при входе, отделенная от общего зала своеобразной террасой, и там можно было разместить «пути греха», отделив их от экспозиции. Они редко делали выгородки, старались в основном обходиться стенами. Самая большая из них примыкала к подиуму и не сразу бросалась в глаза. Она подойдет для отвлечения внимания. А оставшиеся ударные поверхности можно будет отдать под основные работы. Тогда часть внимания перетянут на себя северные пейзажи, если они, конечно, найдутся.В общем, неплохой компромисс.

Женя услышала стук двери и последовавшие шаги.

— Извините, — двинулась она в сторону вошедшего, — мы сегодня не работаем.

— А в порядке исключения? — произнес знакомый голос.

— Ты не сказал, что приедешь, — она узнала Ивана.

— Я и сам не знал. Но мы вдруг случайно все закончили.

— Вот как? — Иван почему-то не выглядел человеком, который вернулся из северной страны.

— А почему вы закрыты? Смена экспозиции?

— И это тоже… Как там наши северные соседи?

— У них все хорошо. Но насчет тебя я не уверен.

— Стабильность мое кредо.

— Ты чем-то обеспокоена. Я прав?

— Все слишком длинно, а ты с дороги. Может завтра?

— Ну уж нет. Я замечательно выспался в машине, потом отдохнул дома, так что вполне переживу твой рассказ. Как насчет перекусить?

— Могу кофе сварить, больше ничего нет.

— Ты можешь уйти?

— Надо подключить охранные системы, они новые, я еще не разобралась.

— Я подожду в машине. Она на парковке у Мюзик-Холла.

***

Женя включила датчики, опечатала галерею и перед уходом заглянула в директорскую. Вадим Сергеевич сегодня отсутствовал, но ей надо было отдать кое-какие документы на подпись. Первые оформительские бумаги по новой выставке, будь он неладен, протеже Матвея Ильича. Больше всего она не любила эту часть работы, но никому доверять ее было нельзя. Массу разных нюансов, касающихся отношений галереи с планетарием лучше контролировать самой. Все держалось на давней любви директора к живописи, но со стороны могло вызвать вопросы. Не то чтобы в их союзе были какие-то глубокие подводные детали, но осторожность превыше всего. Директор не хотел, чтобы документация проходила по официальным каналам, иначе они замучились бы оформлять каждую мелочь. Потому они существовали в рамках госучреждения, но находились как бы на самоокупаемости. Деньги приходили от продажи работ, билетов на концерты и мастер классы, мероприятий, кофейни. Это была постоянная головная боль Жени – придумывать, как держаться на плаву. Громкая выставка, случившаяся недавно, укрепила позиции и позволила передохнуть, но расслабляться все равно было рано.

В приемной сидела Мария Ивановна, личный помощник директора. Он был человеком старой формации и не признавал молодых красоток, Мария Ивановна находилась при нем давно, еще до прихода на должность. Она могла решать большинство вопросов и без него. Выглядела она как повзрослевшая на пару десятков лет девушка с жемчужной сережкой с картины Вермеера. Светлокожая, с практически незаметными ресницами, она отличалась от оригинала не только возрастом, но и взглядом. Неизвестно, распахивались ли глаза Марии Ивановны в молодости так же удивленно-доверчиво, как у девушки на картине, но сейчас ее взгляд был полон уверенности. Она излучала компетентность. При этом никогда не повышала голоса, не меняла вежливо-нейтральной манеры общения, не вступала в споры. Все ее побаивались, хотя она ничем не выдавала свою способность к действиям. Но в ней это чувствовалось. Мягкие черты лица и обманчивое спокойствие никого не вводили в заблуждение.

Женя вошла во владения всемогущей помощницы с надеждой положить документы и быстро сбежать. Но не удалось.

— К нам приходили из полиции, интересовались Мирошником и Кабановым. Разве мы передавали это в полицию? — личный помощник смотрела прямо на Женю, не давая возможности уйти от ответа.

Петр Мирошник и Илья Кабанов были охранниками, устроившими в галерее свои посиделки.

— Это по другому делу, — ответила Женя и замолчала. Насколько нужно посвящать директора в то, что произошло у нее дома, она пока не решила.

Но от Марии Ивановны так просто не сманеврируешь.

— Они еще в чем-то замешаны? «Геос» гарантировал, что у них ни судимостей, ни приводов.

— Это просто проверка.

— Проверка чего? – Мария Ивановна дала понять, что маневр зачтен. — Я должна знать, что они еще натворили.

— Возможно, и ничего. Просто совпадение.

— Они продолжили угрозы? Применяли физическую силу? Женя, вы боитесь?

— Да нет же! — Женя не знала, как ей выкрутиться.

— Что тогда?

Взгляд Марии Ивановны выдерживали немногие. Женя не относилась к их числу. С другой стороны, лояльность личного помощника директора могла пригодиться. В обмен можно узнать что-нибудь об уволенных охранниках.

— В мою квартиру кто-то влез. В тот день, когда их уволили. Я вызвала полицию и написала заявление.

— В котором часу?

— Где-то в районе четырех.

— По времени могли успеть. Вы ведь живете неподалеку?

— Как-то так. Но я не понимаю, зачем им это понадобилось. Я ничего не знаю про них.

— Они из Купчино.

— Понятно.

— Служили в одной части. В области, недалеко.

— А что вы думаете?

— Простые ребята, которым хотелось повыпендриваться.

Сложив про себя Купчино, армию и желание покрасоваться, Женя пришла к выводу, что купчинские ребята на волне куража, вероятно, могли бы вломиться к ней, это запросто. Но они бы наверняка устроили погром, надо было выплеснуть куда-то накопившуюся агрессию. Вряд ли они бы тихо забрали флешки и сидели в засаде, ожидая, пока она уйдет из дома. Не сходилась картинка.

***

Машину Ивана она нашла не сразу, та притаилась за выводком автобусов, которые заполонили парковку. Забравшись внутрь, Женя продолжала обдумывать возможность причастности бывших охранников к краже. Их лица, искаженные злобой, она запомнила отчетливо, как и негодование в свою сторону, но достаточно ли такого, чтобы идти на явный криминал. Они хоть и купчинские, но впечатления отмороженных не производили. Все же Купчино не Веселый Поселок, где от любого можно ожидать чего угодно.

Из размышлений ее вывел Иван.

— Ау, курица или рыба?

— Главное, чтобы в сторону дома.

— Тогда доставка?

Женя задумалась.

Готова ли она делать вид, что дом остался домом, и она может там мирно ужинать, как прежде.

— Давай рискнем.

В чем заключался риск доставки еды на дом, Иван не понял, но решил не торопиться. Задумчивость Жени оценивалась сегодня где-то на восьмерку по десятибалльной шкале.

Он сразу отметил изменения. И камеру, настороженно притаившуюся над косяком, и маячки сигнализации, и сверкающий никелем новый замок. Пока она возилась, приноравливаясь к ключу, вспоминала, как отключать сигнализацию, он молчал. Пока она закрывала за ними дверь и снимала пальто, он тоже молчал. Но когда она застыла в прихожей, не решаясь двинуться вглубь квартиры, он не выдержал.

— Что случилось?

Женя обернулась, вздохнула, махнула рукой и пошла вперед.

— Заходи.

На кухне она сразу развила деятельность – включила чайник, искала чашки, заглянула в холодильник в надежде разжиться чем-то к чаю. Доставка задерживалась, а она вдруг поняла, что действительно проголодалась.

— Я же вижу, что-то не так.

— Ну да, — Женя почему-то никак не решалась рассказать о том, что произошло.

— Садись. Отвлекись от суеты.

— Я есть хочу, — голод моментально усилился.

— Это защита или реальный голод?

— Не знаю, но если я сейчас не съем хоть что-то…

Чайник щелкнул и отключился. Она обернулась.

— Чай?

— Хорошо.

Она кинула в чашки по пакетику, залила кипятком, придвинула ту, что побольше, Ивану.

— Прости, не могу заварить нормальный.

— Я переживу.

В холодильнике нашелся сыр, в ящике печенье. Этим можно было заглушить голод, который уже давал о себе знать активно.

Иван молча наблюдал за ней с возрастающим чувством тревоги. Она старалась не смотреть в его сторону. Картина общего абсурда усиливалась. Ни дать ни взять, глупая попытка что-то скрыть. Хотя кто обязал ее рассказывать все о себе?

По мере того, как горячий чай разливался внутри, даря ощущение тепла и безопасности, Жене становилось легче. Тревога уплыла на глубину и затаилась на дне. Теперь можно и передохнуть. Все-таки она погорячилась с ужином. Находиться в квартире было нелегко. И как теперь тут жить?

— Давай попробуем еще раз, — предложил Иван. — Ты сама не своя.

— Что делать?

— Закрой глаза. Сделай три глубоких вдоха и медленных выдоха. Просто подыши.

Она подчинилась, ощущая, как с каждым разом из нее понемногу уходит тяжесть, и тело начинает оживать. До этого она была словно в онемении.

— Что ты чувствуешь?

— Больно.

— Где?

— Горло, — она дотронулась рукой до ямки на шее.

— Какая песня у тебя любимая?

— Что?

— Ну что ты поешь в душе?

— Я не пою в душе.

— А где ты поешь?

— Я вообще не пою.

— Совсем? Никогда?

— Не помню.

— Хоть одну песню знаешь?

— Про зайчика.

— Пой!

— С ума сошел?

— Давай вместе. Зайчишка зайка серенький, — затянул он. У него оказался мягкий баритон и хороший слух. Он не фальшивил. — Ну, подпевай.

Женя смотрела на ситуацию словно со стороны. Что за дичь, какой еще зайчишка, какие песни. Но Иван как ни в чем не бывало продолжал напевать новогоднюю песню из детства, словно в этом не было ничего странного.

Она подхватила вначале мотивом, без слов, выводя мелодию гудением, глядя как он подает ей знаки, показывая слова, которые надо произносить, какими-то символами то ли из азбуки для глухонемых, то ли языком жестов. Постепенно она включилась в процесс и через некоторое время они на пару допевали про нарядную елочку и праздник. Иван старался сохранять спокойствие до последнего, но в конце концов они дружно начали сходить с ума, продолжая изображать руками все подряд. Общие занятия идиотизмом как нельзя лучше подходят для таких случаев. В итоге они и вовсе переключились на «крокодила», и Женя вспоминала, как именно она когда-то показывала выражение «натянуть сову на глобус» так, чтобы его можно было угадать.

Звонок в дверь прервал их веселье.

— Ну наконец-то можно будет нормально поесть, — Иван ушел встречать посыльного.

Женя убрала стол, освобождая место для ужина. Она успела вымыть чашки, сложить их в шкафчик, протереть стол, но Иван не возвращался. В прихожей шел какой-то разговор, они обсуждали что-то с курьером. Что за философские беседы с доставщиком еды? Хотя это же Петербург, тут экзистенциальные разговоры ведутся даже с таксистами. Что поделать, традиция, особенности ментальности.

— Женя, иди сюда, — крикнул из прихожей Иван.

Она выглянула за дверь. Спина Ивана загораживала вошедшего.

— У тебя не получается разойтись по деньгам? — она направилась к сумке, которая лежала на полке. — Что надо?

— Это к тебе, — ответил Иван.

— Я ничего не заказывала. Это какая-то ошибка.

Она посмотрела на высокого мужчину в черном пальто. Он выглядел сосредоточенно. Среди ее знакомых таких не водилось.

— Здравствуйте. Майор Петровых, следственный комитет, — представился мужчина и вытащил удостоверение.

Женя растерянно смотрела на документ. Она не могла пока сложить картинку. Зачем Следственный Комитет, разве они занимаются мелочами?

— Могу я пройти? — майор явно был хорошо воспитан и мало похож на сотрудника правоохранительных органов.

— Давайте на кухню, — показала Женя.

Следователь снял пальто, аккуратно повесил его на вешалку и прошел следом. Пока они располагались на кухне, Иван топтался в проеме.

— Я могу остаться? — задал он вопрос, который непонятно кому был адресован, то ли Жене, то ли следователю.

Женя глянула на Ивана, потом на Петровых, ожидая поддержки. Тот молча кивнул.

Иван прошел и остановился неподалеку.

Майор положил на стол папку, достал пачку документов и выложил один из них перед собой.

— Романова Евгения Александровна?

— Это я.

— Мне нужен ваш паспорт.

— Сейчас, — Женя поднялась, но Иван ее остановил.

— В сумке? — спросил он. — Я принесу.

Когда он скрылся за дверью, майор вытащил из папки бумажный пакет, а из него достал небольшую коробку.

Вернулся Иван с сумкой. Женя нашла паспорт, протянула. Следователь внимательно изучил его, сверил личность и положил рядом с папкой. После чего достал из коробки крест.

— Вы узнаете эту вещь?

Женя протянула руку, не решаясь притронуться.

— Можно?

— Берите, — разрешил майор.

Женя взяла крест в руки. Это был ее крест, без всяких сомнений. Та же облупившаяся синяя эмаль, две царапины на грани, стертые края. Все осталось прежним. Но крест побывал в чужих руках, это было неприятно. Она не рассчитывала обрести его снова, так что повод был больше для радости.

— Даже не верится. Как вам удалось его найти?

— Вы подтверждаете, что это ваша вещь?

— Да.

— При каких обстоятельствах вы его потеряли?

— Вы же знаете, — удивилась Женя.

— Таков порядок.

— Он пропал из моего дома.

— Когда?

— Три, нет четыре дня назад.

— Распишитесь вот здесь.

Майор протянул документ, в который вносил что-то от руки.

Женя расписалась.

— Я могу забрать?

— Пока нет. Это вещественное доказательство. Когда закончатся следственные действия, мы его отдадим.

— Спасибо.

— Посмотрите на эти фото. Вам знаком этот человек?

Майор подвинул несколько снимков.

Женя глянула на изображение молодого человека, совсем мальчишки, с вьющимися на висках длинными светлыми волосами. Его можно было считать даже красивым, сейчас такие в тренде. Мальчики, похожие на девочек, слишком нежные и беззащитные, чтобы считаться мужчинами. Или даже парнями. Снят он был как-то странно, лежал в чем-то, похожем на купель… В воде плавал одинокий цветок, вокруг цвели лилии, хотя вроде не по сезону. Листья растений были желтыми, пожухлыми и цветы выглядели настоящим чудом на фоне листопадного ковра. Длинные ноги подобраны в коленях, капюшон толстовки откинут назад, но лица не разобрать, только профиль – висок, нос, кусок щеки и тонкая шея. Фотосессия что ли?

Женя никак не могла понять, что с ним не так, пока не глянула на другое фото. И тут до нее дошло – мальчик был мертв. Но и после смерти выглядел как модель. Черты лица заострились, стали более четкими и рельефными. Жаль, такой молодой. Ей стало не по себе.

— Что это? — с запинкой спросила она. — Жутковато выглядит.

— Вы видели его когда-то?

— Нет.

— Посмотрите внимательнее.

— Не видела. Что с ним случилось? И почему я должна его знать?

— Его убили. В потайном кармане пальто лежал ваш крест.

— Господи Боже. Так это был он?

— Мы выясняем. А где ваша девочка?

— За городом.

— Нам надо с ней поговорить.

— Она несовершеннолетняя.

— Мы будет говорить в присутствии ее представителя. Это вы?

— Да.

— Повестки ей и вам, — майор вытащил их папки очередные документы. — Если хотите психолога, приводите. Все будет по правилам, нам не нужны претензии. Завтра в одиннадцать двадцать. Адрес там указан.

— Зачем? Ее даже не было тогда.

— Жду вас. До завтра.

Майор поднялся и ушел, оставив ошарашенную Женю сидеть за столом. Иван двинулся следом, и Женя слышала, как они негромко о чем-то разговаривали.

Глава 7 Тень Касабланки

В дверь снова позвонили. Наконец принесли еду.

Есть уже совершенно не хотелось, особенно, когда Женя увидела фирменный пятилистник японской кухни. Но говорить о чем-то было еще труднее. Женя выбрала очередной путь бегства. Пусть даже ей придется изображать любовь к японским блюдам.

Еда неожиданно оказалась вкусной.

Надо было чем-то себя занять, только бы не начинать разговор. Ну почему ей так трудно рассказать ему обо всем? Максу она как-то сразу доверилась, хотя… там речь шла о его дочери. А тут вроде как ее проблемы.

Иван ничем не выдавал своего любопытства, не торопил, но она и сама уже понимала, что тянуть дальше неприлично.

Перед глазами постоянно всплывал мальчишка с фото. В нем было что-то беззащитное, совсем детское, и от этого становилось мутно на душе, словно она была как-то причастна к его гибели. Но сейчас не время для рефлексии.

— Я в норме, — решилась она. — Ко мне в квартиру кто-то влез.

— Продолжай, — лицо Ивана не отразило эмоций, если он и отреагировал, то никак не дал знать об этом. Словно был в курсе – то ли догадался из визита майора, то ли что-то выяснил у него, пока провожал. Ей стало легче.

— Да собственно и все.

— Хотелось бы больше подробностей.

— Началось с галереи.

— Туда тоже влезли?

— Охранники по ночам устраивали там вечеринки.

— Прямо в галерее?

— Да.

— И как ты узнала об этом?

— Вначале мне стало казаться, что там что-то не так. Мы поставили камеру и все сняли. Охранников уволили. Они были злы на меня и пытались угрожать.

— Они откуда?

— Планетарий нанимал их через охранную фирму.

— Название знаешь?

— «Геос». Но теперь понятно, что тут были не они.

— Дальше.

— Я пришла домой, и тут тоже было что-то не так. Заметила, что со стола пропал контейнер с флешками, а ноутбук оказался теплым. И потом я почувствовала…

— Ну?

— Что в квартире кто-то есть.

Лицо Ивана застыло. Женя уже изучила его манеру реагировать на разные вещи. Обычно его подвижная мимика делала лицо неуловимым, оно менялось, перетекало из состояния в состояние. Но если он волновался, лицо становилось статичным и выглядело практически маской. Он знал о своей особенности и довольно быстро включал контроль.

На этот раз лицо застыло на более долгий срок. Женя смотрела на него, не в силах продолжить.

— Покерфейс? — заметил он. — Не отвлекайся.

— Я убежала. Вот и все, собственно. Теперь пришлось городить тут видимость неприступной крепости.

— Алиса? — спросил Иван.

— Они со Степой были на выезде, снимали. Мы пока живем в другом месте. Возможно, Алисе лучше не возвращаться.

— Ты вообще собиралась мне рассказать?

— Ну… да

— И что?

— Не получалось как-то.

— Что мешало?

— Ты работал, не хотелось отвлекать.

— Не доверяешь?

— Начни с себя.

— Не понял.

— Ты же не говоришь, где на самом деле был. И я бы не стала…

— Я же сказал.

— В солнечной Скандинавии, помню. Там загар так и липнет к телу, а с елок падают кокосовые орехи.

— Нам пришлось на некоторое время выехать в южную страну. Но поскольку сейчас непростая ситуация в мире, у нас подписки.

— Все понятно.

— Мне важно, чтобы ты мне доверяла.

— До такой степени, что даже скажешь, где был?

— Континента достаточно?

— Не нужны мне твои секреты.

— Касабланка. Это совсем не важно, поверь. В отличие от того, что творится тут. Какие версии?

— Я вначале думала на охранников, потом на Вэла…

— Вэл?

— Кому еще что-то может понадобиться у меня?

— Еще что?

— Макс считал, что это могли быть конкуренты по галерейному делу. У него все клонится в эту сторону.

— Макс?

— Мне надо было куда-то отправить Алису. Не оставлять же ее здесь.

— Все?

— Полицейские вообще решили, что это сделали какие-нибудь знакомые Алисы. И теперь будут пытать ее на предмет сомнительных знакомств. Но я им не позволю.

— Что?

— Они рассказывали, что в основном кражи совершают подростки ради денег на наркоту. Когда узнали, что мать Алисы умерла от передоза, сразу началось - девочка из неблагополучной среды и это дело рук ее дружков – малолетних преступников.

— Не хотелось бы.

— И ты туда же?

— Такие версии не сбрасывают со счетов. Хотя…

— Что?

— Наркоман не стал бы включать ноутбук. Скорее, унес.

— А они считают эту версию рабочей. Про Вэла как-то сразу замяли, хотя я просила проверить. Теперь наверняка будут пытаться связать эту кражу с ее знакомыми, чтоб им…

— Это уже не кража, а убийство. Следователь занимается убийством этого мальчишки. Кража тут прицепом. И пока нет связи.

— Ну влез он ко мне, стащил что-то на дозу, а потом переборщил. Может быть так?

— Теоретически да.

— А практически? Почему они считают, что это убийство? Я как-то видела на улице парня обдолбанного, он совершенно не понимал, кто он и что вокруг. Считал себя дельфином и пытался плыть. Бросался на дорогу. Падал и катался по асфальту. Пока мы дождались скорой, он был весь в крови. Может и этот незадачливый воришка перебрал с дозой и тоже отправился в плавание. Что это за странное место, где он лежал?

— Я знаю не больше тебя. Обстоятельства подозрительные. Завтра попробую выяснить подробности.

— Может быть, случайность?

— Ты говоришь так, словно виновата в том, что с ним случилось.

— Я именно так и чувствую. И перестаю что-то понимать. А главное – создаю опасность для Алисы. Мне все это ужасно не нравится.

— А уж как не нравится мне, ты даже не представляешь.

— Я поняла, что надо менять свою жизнь.

— Каким образом?

— Уйду из галереи. Проведу выставку для Матвея Ильича, и все, пусть Аврора занимается, она хотела. Не могу больше. После этого наглого вламывания, ну словно изгадили все…

— И чем займешься?

— Надо считывать знаки вселенной. Но есть один момент. Когда я стала отвечать за Алису, поняла, что нужен стабильный доход. А у нас все хаотично.

— Помнишь, я говорил тебе, что будет трудно?

— А то я не знала.

— И что обещал тебе помогать? Забыла?

— Но я же должна и сама что-то делать.

— А ты разве не?

— Недостаточно.

— У Алисы вообще-то есть отец. И совсем не бедный. Вряд ли он не способен обеспечитьдочери нормальный уровень комфорта.

— Вот я и думаю, что ей, наверное, будет лучше с ним. Но кто знает, вдруг ему через какое-то время надоест? И что тогда?

— А если нет?

— И как это понять? Но сейчас у меня опасно, пусть привыкают друг к другу.

— Погоди, скоро все выяснится, и вы вернетесь.

— Зачем мне квартира, в которой страшно жить?

— И что дальше?

— Мне понравилось за городом. Там спокойно и безопасно. Алисе не должно ничего угрожать. Но я не потяну такое жилье, даже если продам все, что у меня есть.

— Есть много безопасных вариантов.

— Сейчас можно куда-нибудь улететь?

— Женя, не надо в горячке что-то делать. Ты где живешь сейчас?

— Тебе не понравится. Лучше промолчу.

— Да что происходит? Ты совсем другая.

— Ну а как еще, если все так меняется внезапно. И ты понимаешь, что жизнь сплошная иллюзия. Стабильности, безопасности, контроля. Ничего нет. Одна сплошная иллюзия. Впору задуматься о буддизме. Они знают толк в таких вещах. Вот бы сейчас на ретрит в какой-нибудь монастырь. Я бы там окопалась на пару лет.

— Ты же молодая мать! Ребенка за собой потащишь приобщаться к буддизму?

— У ребенка есть отец, и они неплохо понимают друг друга. Так что вопрос времени, когда я снова стану бездетной.

—Так ты этого боишься?

— Я боюсь, что с ребенком что-то случится. Видишь, жизнь показала, что я не способна даже себя защитить, а тут ребенок. Не справилась, в общем, с ответственностью. Теперь стала лучше понимать свою мать. Может, я вообще в нее.

— При чем тут ты?

— Кто должен обеспечить безопасность? Как представлю, что Алиса вернулась бы раньше…

— Женя, ни в чем ты не виновата. И с Алисой ничего не случилось.

— Надеюсь.

— Мы еще вернемся к этому вопросу. А теперь скажи, ты здесь остаешься сегодня?

— Ой, сколько времени? Мне добираться долго, с этим следователем обо всем забыла.

— Можем поехать ко мне.

— Алисе завтра в Комитет. Надо ее подготовить и все такое.

— Куда тебя отвезти?

— Это далеко, я лучше сама.

— Никаких сама, пока все не выяснится. Называй адрес.

— Да я не знаю.

— Это как?

— Дом помню, а точные координаты не записала.

— Есть кому позвонить?

Женя набрала номер.

— Макс, можешь скинуть вашу локацию? Я не знаю, куда ехать. Нет, не надо водителя.

— Макс? Ты живешь у Макса?

— Я же говорила, тебе не понравится.

— Учитывая обстоятельства, это лучше, чем непонятно где.

— Ему нужна помощь с Алисой, он боится пока быть с ней один, — принялась оправдываться Женя и спохватилась. С чего она чувствует себя виноватой? — Но дом в Зеленогорске, так что ты еще пожалеешь, что вызвался меня подвезти.

— И не надейся. Тем более, надо бы и с ним поговорить.

— О, снова вся компания в сборе. Представляю, что будет дальше.

Глава 8 Немать года

В город выехали заранее, чтобы успеть к назначенному часу. В последнее время на дороге было не протолкнуться, новые реалии добавили любителей загородной жизни.

Вечером Иван с Максом уединились и долго о чем-то секретничали, оставив Женю с Алисой вырабатывать стратегию поведения. Алиса повела себя неожиданно – она обрадовалась возможности увидеть живого следователя, чем ввела Женю в полное недоумение.

— Ты понимаешь, что они подозревают твоих знакомых?

— Ну и что? Главное выяснить, кто это был. Даже если мои знакомые. Я поучаствую в реальном расследовании.

Женя не знала, то ли радоваться, то ли опасаться, как бы этот желающий помогать следствию ребенок не наговорил чего-нибудь себе во вред. Алисе даже пришлось успокаивать свою опекуншу, а потом и подключившегося к ним Макса.

Они засиделись за полночь, и Ивану пришлось остаться. С утра дружной процессией выехали в Следственный Комитет. Женю удивило, что их вызвали в другое отделение, центральное. И пока было непонятно, то ли дело возбуждали по месту нахождения мальчишки, то ли это был главный отдел, который занимался особо тяжкими. По дороге Женя пыталась прощупать почву – о чем Иван совещался с Максом и к какому выводу они пришли. Она уже имела возможность убедиться, что даже один творческий человек большая помеха любому следствию, а если таких компания – пиши пропало.

На душе было неуютно. То ли от вчерашнего напряженного разговора с Иваном, то ли от его сегодняшнего глухого молчания. Она не понимала, как с ним себя вести – он постоянно чего-то недоговаривал, она чего-то опасалась или ожидала подвоха. Так бывает с людьми, которые выглядят безупречными. Ты интуитивно ловишь какой-то другой фон, что исходит от человека. И если он не делает попыток приоткрыть завесу, обычно отходишь в сторону. Это и собиралась сделать Женя. Макс был понятнее. У него тоже имелись свои тараканы, и тайн хватало, но не было ощущения той инфернальной воронки, в которую ее затягивало порой рядом с Иваном. Что это за природное явление, понять она пока не могла.

Может, он пьет? – мелькала мысль. Пьющие люди часто бывали странными. Но странных среди непьющих было намного больше. Она помнила одного – он собирал марки, жил с родителями и ходил почему-то боком.

Макс нашел место для парковки, Иван поехал дальше, но собирался вернуться, когда все освободятся. Довольно быстро нашелся кабинет, в котором сидел майор Петровых.

Алиса села напротив, Женя с Максом застыли монолитной группой, придвинувшись ближе, готовые при первом сигнале опасности требовать прекратить допрос.

— Почему при живом отце девочка проживает с попечителем? — первый вопрос полетел в неожиданную сторону.

Женя не знала, что ответить.

— Так получилось, — невнятно попыталась отбиться она.

— Мой отец жил в другой стране и не знал о моем существовании, — вдруг четко и ясно сказала Алиса. — Потому меня взяла Женя.

— Вы гражданин России? — обратился к Максу следователь.

— У меня двойное гражданство.

— Что вы намерены делать дальше?

— Алиса будет жить со мной.

— Ты хочешь жить с отцом?

— Да.

Жене пришлось держать лицо, чтобы принять это твердое и уверенное «да». Она понимала, что все к тому шло. Это нормально. Главное, намерения Макса в отношении дочери не изменились.

— У тебя нет проблем с опекуном? — в голосе майора появились вкрадчивые интонации.

Женя непроизвольно дернулась. Макс взял ее руку.

— Не бойся, — сказал он глазами. У него это неплохо получалось, она заметила еще при знакомстве.

— Мне нравится жить у Жени.

— У тебя много друзей?

— Не слишком.

— А они могут приходить к вам домой?

Ну, началось, с тоской подумала Женя.

— Да.

— Твои друзья учатся с тобой?

— Не все, — ответила Алиса, чем вызвала удивление Жени.

— А кто они?

— Друзья друзей. Мы иногда встречаемся.

— У вас дома?

— Нет.

— Посмотри на фото, тебе знаком этот человек?

Женя собралась возмутиться. Еще не хватало показывать Алисе мертвых мальчишек.

Но Алиса уже взяла снимок.

— Да, — сказала она без колебаний. — Я его знаю.

Женя беспомощно глянула на Макса. Он придвинулся ближе и не отпускал ее руку, но было заметно, что он тоже растерян. Женя даже не сообразила, что могла бы прекратить все это безобразие, потому как неизвестно теперь, в какую сторону повернет следствие.

— Как ты с ним познакомилась? — в глазах майора появился неподдельный интерес. Стало понятно, что отбиться уже не получится.

— В клубе, — ответила Алиса.

Женя решила, что речь идет о ее клубе в галерее. Не хватало еще этого. Алиса знакомится непонятно с кем по ее вине.

— Что за клуб?

— «Случайный лес».

— Как ты туда попала? — не удержался Макс.

— Не мешайте, — остановил его майор.

— Кому? — спросил Макс, но майор только отмахнулся.

— Ты знаешь, как его зовут? — вернулся он к вопросу.

— Он называл себя Эйси. Не знаю, настоящее или ник.

— Как вы познакомились?

— У меня подруга… Света. Ее брат играет в группе. Они выступали в этом клубе, Света попросила пойти с ними, поддержать.

— Он брат подруги?

— Нет, он вроде из клуба.

— Вы познакомились там?

— Мы пришли, он увел ребят, показал наши места.

— Больше вы не виделись?

— Ну, он такой, красивый. Понравился Свете. И мы ходили туда, ей одной было страшно. Она хотела подружиться с ним.

— Удалось?

— Не особо. Он же взрослый, ему с малолетками неинтересно. Но вежливо вел себя.

— Он приходил к вам домой?

— А во дворе считается?

— Когда?

— Не помню точно, недели две назад. Он со Светой и ее братом ждал, когда я выйду. Мы ходили еще на одно выступление.

— Что еще тебе про него известно?

— А что с ним случилось?

— Его убили.

— Кто?

— Это мы и выясняем. И ты можешь нам помочь.

— Я хочу стать следователем. Спрашивайте, что надо. Или что надо узнать, я все сделаю.

Женя повернулась к Максу, она не знала, как ей на все реагировать. Макс сильнее сжал ее руку.

— Тогда расскажи, что ты еще о нем знаешь.

— Он вроде снимался для какой-то рекламы, так говорили. Слышала, что за границу собирался, его куда-то приглашали, но надо было чего-то ждать.Вот и все.

Дело приобретало неожиданный оборот. Выходит, к ним все-таки влез какой-то знакомый Алисы. Пусть случайный и даже не бывающий дома, но как-то сообразивший, что к ним легко попасть. Придется искать общих знакомых, узнавать про этого парня хоть что-то. Теперь убийство. Вообще непонятно. И никаких же сведений. Надо их тоже как-то добывать. После того, что случилось в галерее и дома, оставаться в неведении было себе дороже. Вопрос только, что делать. От следователя не дождешься, чтобы он рассказал больше положенного. Надо самой что-то выяснить. Особенно про мальчишку, кто, откуда, насколько часто общались. А если Алиса не станет говорить ничего?

Женя задумалась на выходе. Мысли закольцовывались на Свете, подружке Алисы. Вот с кем надо поговорить. Только как? Та может уйти в глухое молчание, за ней это водилось и раньше. А привлекать для убедительности Алису не хотелось. Кто знает, насколько велики риски. И непонятно пока, это случайность или как. Не нравилась ей эта история, ох, не нравилась.

Они стояли на набережной и ждали Ивана. Женя так и не решила - то ли ехать в галерею готовиться к визиту Матвея Ильича с картинами, то ли махнуть на все и сбежать за город, где тихо, спокойно и никакие мысли не лезут в голову, а главное- опекаемый ею подросток под присмотром.

Алиса стояла рядом, молчаливая и понурая. Для большей верности она уткнулась в телефон и отвернулась в сторону. Женя смотрела ей в спину, и внутри поднималось новая волна беспокойства.

Она считала, что все под контролем. И что в итоге? Алиса ничего не рассказала ей ни про клуб, ни про мальчишку, ни даже про то, что общается с рок-музыкантами. И кто она после этого? Немать года, не иначе.

И что дальше? Как найти точку новой фокусировки?

Почему все так сложно? Вроде бы ничего непоправимого не случилось – ну повеселились охранники, ну воришка влез…

Голова вдруг стала странно тяжелой, и ее повело куда-то в сторону. Макс быстро сориентировался и подхватил ее. Перед глазами замелькали светящиеся круги.

— Тихо, тихо, — слышала она откуда-то издалека голос, и он казался ей успокаивающим. Словно обещал что-то хорошее.

— Женя, Женя, очнись, — послышался другой голос, и она не могла понять, откуда он ей знаком.

— Вызывай скорую, — услышала она. Надо же, кому-то плохо, мелькнула мысль, и дальше уже стало совсем темно и тихо.

Она открыла глаза и не могла сообразить, где находится. Какая-то машина, какие-то люди.

— Что с ней? — кто-то говорил о ней в третьем лице. Она хотела сказать, что так о присутствующих не принято, но не могла поднять голову и увидеть остальных.

— О, очнулась, — над ней склонилось женское лицо в маске. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально.

— Ничего не болит? Голова не кружится?

— Нет.

— Мы можем забрать ее в больницу, — сказала женщина кому-то.

— Сейчас узнаем, — послышался мужской голос. — Женя, у нас выбор – ехать в больницу или завтра найти подходящую клинику, — наклонился к ней Иван.

— Я нормально себя чувствую. Это просто нервное.

— В любом случае консультации тебе не избежать.

— Я хочу встать. Можно? А то все затекло.

В итоге все оказались у Ивана. Дальше было решено, что Макс с Алисой поедут в Зеленогорск, а Женя останется, чтобы завтра попасть к врачу.

Но прежде чем отпустить Алису, Иван попросил у Жени пять минут. Именно так, будто речь шла о чем-то незначительном. Женя кивнула, хотя пять минут Ивана, как она начинала понимать - это примерно как «буквально один вопрос» у хорошего адвоката.

Он сел напротив Алисы, не за стол, а на край дивана, и заговорил совершенно другим голосом, чем обычно. Не мягче, скорее ровнее. Словно убрал из голоса все лишнее и оставил только спокойную, чуть ленивую заинтересованность.

— Ты сказала, что хочешь стать следователем.

Алиса подняла голову. Это был не вопрос, и потому она не стала отвечать, а только кивнула, настороженно.

— Тогда давай кое-что проверим. Есть одна штука, которой учат оперативников. Не в кино, а по-настоящему. Хочешь попробовать?

Женя видела, как что-то изменилось в Алисиной позе - плечи чуть развернулись, подбородок поднялся. Иван зацепил ее именно тем крючком, которым нужно. Девочка, которая всего полчаса назад узнала об убийстве знакомого, сейчас смотрела с выражением «я готова».

— Это называется ментальная реконструкция. Суть простая: человек помнит гораздо больше, чем думает. Мозг записывает все - запахи, звуки, свет, мелочи. Но на прямой вопрос выдает только то, что лежит сверху. А нам нужно то, что глубже. Идет?

— Идет.

— Закрой глаза.

Алиса послушно закрыла.

— Ты в клубе. Последний раз, когда ты видела Эйси. Не торопись. Не рассказывай пока ничего. Просто побудь там. Какой свет?

— Такой… синий и немного красный. Как в аквариуме. И фонарики на столах, маленькие.

— Хорошо. Музыка играет?

— Нет, между выступлениями. Разговоры, что-то гудит, посуда звякает. Кто-то смеется.

— Где ты сидишь?

— За столиком, слева от сцены. Света рядом.

— Где Эйси?

Пауза.

— У барной стойки. Спиной.

— Он один?

Еще пауза. Длиннее.

— Нет, — сказала Алиса, и в ее голосе мелькнуло удивление. — Там женщина. Я не… я ее раньше не вспоминала.

— Не торопись. Ты ее видишь?

— Сбоку. Она стоит вполоборота. Темные волосы, такая как из журнала… четкая.

— Что значит четкая?

— Ну, есть люди как пятно. А она словно вырезанная. Одежда темная, не могу точно… явно дорогая. И стоит так, не знаю… как училка что ли.

— Они разговаривают?

— Он слушает. Стоит ровно, руки вдоль тела. Как…

— Как?

— Как на экзамене.

Женя смотрела на Ивана и видела, что он не удивлен. Совсем.

— Хорошо. Теперь перемотай на выход. Вы уходите. Что последнее?

— Мы идем к двери. Света оборачивается, машет Эйси. Он машет в ответ. И эта женщина…

— Что?

— Она тоже смотрит. На нас. Нет, на Свету. Света как раз селфи делала, чтобы момент не упустить, и она смотрит на телефон. Я еще подумала - чего уставилась.

— А потом?

— А потом мы вышли. И я забыла про нее. А сейчас…

Алиса открыла глаза и несколько секунд смотрела перед собой с выражением человека, который нашел в кармане что-то неожиданное.

— Я правда ее не помнила, — сказала она тихо. — Это странно.

— Это нормально. Мозг прячет то, что не вписывается в картинку. Ты пришла слушать музыку и смотреть на Эйси, а не на незнакомых женщин. Вот он ее и убрал.

— Это так работает?

— А сейчас мы попросили его достать обратно. Этому и учат.

Он сказал это легко, почти весело, и Алиса улыбнулась, впервые за вечер. Она прошла тест. Оказалась способной. Для нее это сейчас было важнее, чем то, что именно она вспомнила.

Для Ивана - Женя это видела - важнее было совсем другое.

И еще одна вещь, мелкая, которую Женя не могла сформулировать, но чувствовала: в том, как Алиса описала эту женщину, было что-то цепляющее. Не узнавание. Скорее предчувствие. Как будто она уже где-то видела этот силуэт. Или увидит.

Макс перед уходом попросил пожелать ему удачи - он впервые оставался с Алисой один на один. Женя дала ему свое опекунское благословение и даже не покривила душой.

Когда за ними закрылась дверь, Женя повернулась к Ивану:

— Это было впечатляюще. И немного пугало.

— Почему?

— Ты точно знал, что она вспомнит кого-то еще. До того, как она закрыла глаза.

Иван помолчал.

— Я знал, что следователь спрашивал только об Эйси. А в клубе никто не бывает один.

Это звучало логично. Безупречно. И совершенно недостаточно.

То, что уже полвечера скребло изнутри: откуда у него навыки полевого психолога? Зачем человеку, который работает в области арт-терапии, уметь извлекать из свидетелей спрятанные воспоминания? Когда именно Иван научился разговаривать с людьми так, что они сами не замечают, как рассказывают больше, чем собирались? Хотя да, она сама ему тоже сразу выложила все при знакомстве…

Но Иван уже переключился. Спокойно, как будто разговор был окончен, хотя она его не заканчивала. Словно это не он только что аккуратно вытащил из Алисы то, что не смог следователь.

— Завтра свяжусь с этим Петровых, передам информацию. Имеет смысл проверить камеры клуба, если они есть, и поговорить с подругой. Фотографии на ее телефоне могут оказаться полезными.

Он говорил на ходу, убирал чашки, гасил лишний свет, и Женя вдруг поняла, что наблюдает за ним. Не слушает, а именно наблюдает. За тем, как он берет чашку - не за ручку, а обхватывая ладонью, как будто грея руки. Как характерно поворачивается - всем корпусом, не только головой. В нем одновременно уживалась собранность и какая-то кошачья неспешность, будто он в любой момент может и замереть, и прыгнуть. Она вспомнила их первую встречу, именно эта двойственность, сочетания расслабленности и скрытой силы удивило ее тогда. Она ведь сразу поняла, что он не прост, но потом словно забыла.

Она поймала себя на этом и разозлилась. Не на него, на себя. На свой собственный взгляд, который снова начал фиксировать не те вещи. Вернее, слишком те.

— Я, наверное, лягу, — сказала она, и это прозвучало почти естественно. Почти. — Голова еще тяжелая. После обморока, видимо, нужно отлежаться.

Это было прекрасным алиби. Медицинским, неопровержимым. Она была благодарна собственному организму за своевременную потерю сознания, возможно, впервые в жизни.

— Конечно, — Иван кивнул. — Комната наверху, справа, белье свежее, ванная рядом. Если что-то понадобится, я буду здесь. Мне надо поработать.

Если что-то понадобится.

Вот именно это и было проблемой. Не то, что он предложил, а то, сколько всего она успела вложить в простое слово «что-то». За одну секунду. Непроизвольно.

Она поднялась по лестнице, закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной. Квартира за дверью жила своей жизнью: потрескивала, дышала, шелестела. Где-то негромко лилась вода: он мыл чашки. Такой обыкновенный домашний звук. Неуместно уютный.

Женя стянула свитер, забралась под одеяло и уставилась в потолок.

Итак. Подведем итоги.

Алиса ходила в ночной клуб и не сказала ей ни слова. Не потому что боялась. Просто не посчитала нужным. И вот что по-настоящему обжигало: Женя была уверена, что между ними есть доверие. Что она не мать в карикатурном смысле, не контролер с проверками и допросами, а человек, к которому можно прийти с чем угодно. Оказалось нельзя. Или Алиса так не считала. Или, что еще хуже, считала, но все равно не пришла, потому что в четырнадцать лет взрослые просто не входят в ту часть мира, которая по-настоящему важна.

Мальчик, с которым она общалась, мертв. Убит. И между этим мальчиком и Алисой всего одно рукопожатие, несколько вечеров в клубе, селфи на телефоне подруги. Но этого достаточно, чтобы у Жени холодело внутри. Потому что женщина, которую Алиса вспомнила, смотрела на телефон Светы. На камеру. На лица девочек.

Она знает, как они выглядят.

Женя сжала край одеяла и заставила себя дышать ровно. Паника сейчас роскошь. Нужно думать. Алиса далеко от города, далеко от клуба, далеко от всего. Это хорошо. Это правильно. Макс не позволит, чтобы с его дочерью снова что-то случилось. Тут можно не сомневаться.

Он увез Алису в туман, или в Зеленогорск, что в ноябре одно и то же, и попросил благословения, словно они находились девятнадцатом веке, и он отправился на войну. С Максом было понятно и легко.

С Иваном не было понятно ничего.

И при этом именно Иван вытащил из Алисы образ женщины, которая может быть опасна. Именно он собирался связаться с Петровых, проверить камеры, искать фотографии. Он действовал так, будто защищать Алису - его прямая обязанность. Но откуда у человека, связанного с арт-терапией, такие навыки?

Она не доверяла ему. Это было ясно, как дважды два. Слишком много всего, что не вписывается в его биографию. Точные вопросы. Быстрое переключение с человеческого разговора на оперативное мышление. Из головы не выходила Касабланка, откуда Иван якобы вернулся. Так это или нет, думать уже не хотелось, но весь его вид, эта смесь усталости и недосказанности, слишком уж напоминал Хамфри Богарта в финальной сцене. А любой интеллигентный человек знает, чем заканчиваются истории в Касабланке. Вовсе не любовью, а выбором стороны, о которой ты не просил. Перспектива «прекрасной дружбы» пугала ее сейчас даже больше, чем очередной обморок. Потому что в кино за этим следуют титры, а в жизни путаница и бессонница.

Она не доверяла ему и при этом лежала в его квартире, слушала, как он моет чашки, и ловила себя на том, что ей вполне комфортно. Не так, как в Зеленогорске, иначе, но спокойно. Хоть она и не знает, что у него на уме на самом деле. Она понимала, что спокойствие здесь неуместно. Но чем-то другим, что не слушало голову, ей было хорошо. Как будто она впервые за долгое время оказалась именно там, где должна быть.

Больше всего боялась лишь одного – что Иван вдруг нарисуется в комнате с каким-нибудь невинным вопросом. Раньше она бы такой вариант восприняла без лишних мыслей, но сейчас совсем запуталась в том, что происходит, а главное – чего хочет она сама.

И это пугало больше, чем все остальное.

Потому что это было неправильно. Нельзя тянуться к человеку, которого ты не понимаешь. Нельзя чувствовать себя в безопасности рядом с тем, чью изнанку ты не видела. Нормальная, разумная женщина сначала разбирается кто перед ней, а потом уже позволяет себе что-то чувствовать. Сначала факты, потом эмоции. Сначала голова, потом все остальное. Это было неразумно, пугающе, вопреки всему, что подсказывала голова. Ее тянуло к его загадкам, молчанию, к манере закрывать разговор раньше, чем она успевала задать главный вопрос. И даже к опасности, которую он излучал, тихой, обернутой в обходительность, но от этого еще более ощутимой.

Внизу негромко гудел сервер, и работала кофемашина, Иван, вероятно, взбадривал себя, разбирая документы, и Женя с удивлением поймала себя на том, что ей было интересно. Не страшно, не тревожно, а интересно. Вся эта ситуация - Алиса, убийство, женщина из клуба, Иван с его двойным дном, Макс с его страхом перед дочерью, она сама, запутавшаяся между всем, - все это почему-то не парализовало ее, как обычно в таких случаях, а наоборот, взбадривало. Как будто кто-то прибавил резкость, и мир, который раньше был чуть размытым, привычным, предсказуемым, вдруг стал четким до рези в глазах.

Она никогда еще не чувствовала себя настолько живой.

И это был по-настоящему плохой знак. Нормальные люди не чувствуют себя живыми от того, что их жизнь превратилась непонятно во что. Они в такой ситуации нервничают, звонят подругам и пьют транквилизаторы.

Хуже могло быть только если бы она начала тут обживаться, раскладывая хаос событий по папкам с грифом «Секретно», как будто это была просто еще одна рабочая задача для ее галереи. И одна из папок, если подумать, ее собственная, просто она не заметила, что уже подписала контракт.

Женя натянула одеяло до подбородка и решила, что завтра разберется. С врачом. С Алисой. С делом. С Иваном - отдельным пунктом и крупными буквами. И с тем, когда именно хаос стал казаться теперь единственно возможной нормой.

Ситуация получалась странная: тайная жизнь Алисы, двое мужчин, туман за окном и ничего понятного на горизонте.

Глава 9 Лютики цветочки

Утро не задалось с самого начала. Если тебя будит звонок Матвея Ильича, остается только молиться. Бодрый голос в динамике сообщал – выезжаю с картинами, скоро буду в галерее. Женя наспех собралась, с трудом вспоминая события прошлого дня. Голова сигналила тяжестью, словно с праздничного похмелья. Это удивляло, вчерашний приступ больше ничем себя не проявлял. Она тихо прошмыгнула в прихожую, стараясь уйти незаметно. Не столько чтобы не тревожить хозяина, сколько чтобы сбежать от самой себя.

Наркологи говорят, что самый опасный момент - не ломка, а то первое ощущение покоя, когда тебе впервые становится хорошо. Потому что организм это запоминает. И потом ищет снова. Вчера ей было слишком хорошо в этой квартире, и сегодня нужно было уйти до того, как организм запомнит. Раньше, чем тело начнет принимать решения за нее без участия сознания. Как лунатик, который точно знает дорогу. Вопрос только – куда.

— Ты куда собралась? А врач? — Иван выглянул на возню.

Выглядел он так, будто не ложился. Слегка помятый, с чашкой в руке, в той же рубашке, только с закатанными рукавами. Почему-то именно закатанные рукава показались ей деталью, которую стоило бы не замечать.

Вчера он договорился с неврологом, обещая, что это будет обычная проверка, на всякий случай. Почему не с положенным в таких случаях терапевтом, Женя толком не разобралась. Кажется, это был знакомый Ивана. Все укладывалось в рамки традиций. Неизвестно, кто завел их, но жителям центра всегда не с руки было обращаться к обычным врачам из участка. Это считалось нарушением правил и определенно портило карму. Только к знакомым и только к узким специалистам. Чем чуднее, тем правильней. Она понимала, отказываться не стоит, хоть и не видела каких-то серьезных оснований для такого визита. Но и не помешает, ладно.

— Мне надо в галерею. Везут картины, я должна их принять.

— Я с тобой.

— Мы теперь всегда будем ходить парой?

— Прими увэй. Я хочу увидеть великие картины.

— А ты зануда.

— Что есть, то есть, не буду отпираться.

До галереи они доехали быстро, по пути взяли кофе с булочками и успели до того, как появился Матвей Ильич.

Женя решила обойтись легкой подсветкой, чтобы не сразу пугаться искаженных конфигураций на полотнах. Надо приучать себя постепенно. Они с Иваном устроились у подиума и принялись за кофе в окружении китайских акварелек. Со стороны, вероятно, это выглядело как свидание - два человека, утренний кофе, тихая галерея. Женя отогнала эту мысль, как муху.

Послышался звук открывающейся двери. Затем в галерею осторожно кто-то протиснулся. Картин при нем не было.

Женя выдохнула.

— Я не один, — обрадовал Матвей Ильич.

Позади него материализовался еще один человек. Был он мрачен, тощ и с необычной лысиной во всю голову. Выглядела она так, словно досталась ему от кого-то другого. Женя поежилась от непонятного чувства. Началось.

— Искусствовед, — сообщил Матвей Ильич отчего-то шепотом. Человек вошел и осмотрел Женю и помещение.

— А где галерея? — поинтересовался он после недоброй паузы. В голосе прорывалось что-то особенное - то ли свист, то ли уханье одновременно.

— Вот она, — показал Матвей Ильич.

— Это галерея? — пауза сделалась вдвое больше.

— Да, — подтвердила Женя.

Человек отодвинул ее взглядом в сторону и проследовал в помещение.

— Плохо, — сообщил он, обследовав одну из стен. В голосе появились новые модуляции. — Очень плохо.

Женя почувствовала зародившуюся надежду. Пугающий гость мыслил в правильном направлении.

— Совершенно с вами согласна, — она попыталась придать лицу скорбное выражение. — Мы не подходим для столь высоких задач.

Тут она дала слабину. Скорбный лик не выстраивался, что тут же заметил Матвей Ильич.

— Ничего страшного, — заверил он. — Если надо, задействуем весь этаж.

— А охранять кто будет? — ухватилась за соломинку Женя. — Я на себя ответственность не возьму.

— У меня есть кадры, — заверил Матвей Ильич. — Ну как? — он посмотрел на гостя.

— Сойдет, — просвистел тот.

Получив благословение, Матвей Ильич тут же исчез. Женя на всякий случай попыталась еще раз поднять тему неправильности галереи, но безуспешно. Искусствовед отправился осматривать зал.

Когда появились картины, Женя ушла в процессуальные тонкости – составляла акты, делала описания и вся ушла в эту часть работы.

— Не бойся, прорвемся, — успокоил ее Иван. — Сойдет за неофутуризм.

Подошедшая Аврора вздохнула и приняла эстафету. Она показывала, куда отнести картины и как разместить, чтобы полотна не пострадали. Лик Матвей Ильича с каждой минутой светлел и делался как у самовара.

Чего ожидать от этого праздника жизни, Женя пока не знала.

Пока Аврора командовала размещением, Иван стоял перед одной из работ Белкина, той, где желтое переходило в черное через полосу, похожую на шрам. Стоял долго. Не как посетитель, а как человек, который уже знает, что видит, и решает, стоит ли делиться.

— Что скажешь? — спросила Женя, подойдя.

— Он видел что-то настоящее, — ответил Иван. — Не придумал. Видел.

Женя хотела спросить, откуда такая уверенность, но вовремя прикусила язык. Понимала: он скажет что-нибудь неожиданное, и потом надо будет с этим что-то делать. Лучше не спрашивать и не знать.

Впрочем, за последние сутки она привыкла не знать. И что самое тревожное - перестала от этого страдать.

Глава 10 Пчелиный гамбит

К врачу поехали сразу из галереи. Невролог оказалась приятной женщиной с неожиданно певучим контральто, из тех голосов, которые сами по себе работают как седативное. Женя даже пропустила пару вопросов, заслушавшись, и ей пришлось переспрашивать, что было неловко.

Иван остался в коридоре, но дважды заглядывал, якобы уточнить, не нужно ли чего. Врач оба раза смотрела на него поверх очков с выражением, которое Женя хорошо знала по музейным смотрительницам: «Молодой человек, вы мешаете». Иван этот взгляд игнорировал с профессиональной невозмутимостью.

Стандартный набор процедур не выявил ничего подозрительного, о чем врач почти пропела Жене.

— Рефлексы в норме, координация в порядке, так что с неврологической стороны можно не волноваться. Однако, — она чуть понизила голос, и контральто стало бархатным, — на фоне стресса обычно падает иммунитет, и вот тут я бы советовала сделать тест на вирусную инфекцию. Все время появляются новые. Нормальный, лабораторный, а не экспресс-тесты, они в вашем случае ничего не покажут.

— Она может так проявляться? — спросила Женя. — Обмороками?

— Возможна разная симптоматика. Я бы перестраховалась, чтобы не дожидаться аутоиммунного ответа. Это не страшно, но запускать не стоит.

На выходе Иван посмотрел на нее быстро, внимательно, тем взглядом, каким проверяют, все ли в порядке, раньше, чем человек успеет соврать.

— Ну что?

— Рефлексы в норме, — сказала Женя бодро. — Но надо сдать тест на вирусную инфекцию. На всякий случай.

— На какую?

— На новую, как я поняла. Перестраховка.

Иван кивнул, но по его лицу было видно, что он перевел это на свой язык как «проблема». Женя вздохнула. Ее это тронуло, потому что давно никто не тревожился о ее здоровье с таким сдержанным, молчаливым упорством. И одновременно раздражало, потому что она не просила. Беспокойство делало его ближе, а ей сейчас нужна была дистанция. Любая.

И как назло, вирус эту дистанцию обеспечивал, но не в ту сторону.

Получалось, что надо изолироваться от всех, пока не придут результаты теста. Не ехать к Алисе в Зеленогорск, чтобы не подвергать ребенка риску. Остаться в городе. В своей квартире, где совсем недавно кто-то побывал без приглашения. Или…

Нет. В квартире Ивана она больше оставаться не собиралась. Хватит. Домой. К своим стенам, своей кухне, своему потолку, на который можно смотреть без мысли о том, что за стеной человек, от которого она то ли бежит, то ли не может убежать.

— Поеду домой, — сказала она. — Пора приходить в себя, а не бегать по огородам.

Это прозвучало грубее, чем она хотела. Или ровно так, как хотела. Она не была уверена.

Предложенный Иваном вариант пожить у него она отвергла сходу.

— Нет.

— Ты даже не дослушала.

— И не собираюсь. Сколько можно скитаться, когда есть свой дом. Тем более, если у меня инфекция, я не собираюсь раздавать ее по чужим квартирам.

Она сказала «по чужим квартирам», и это прозвучало жестче, чем следовало. Как будто слова сами выбирали дистанцию, которую она не могла выдержать молча.

— У меня зверский иммунитет, — заявил Иван. — К тому же перед поездкой нам сделали кучу прививок. Ни одна бацилла не рискнет покушаться на мой организм.

— Это опасное заблуждение.

— Возможно. Но мне случалось ночевать в местах, где бациллы стоят в очереди на вход. И ничего, выжил.

Женя хотела спросить, что это за места, но поняла, что ответ будет из серии «потом расскажу». Промолчала.

Иван выслушал ее программные речи о самостоятельности, суверенитете и праве болеть в одиночестве. Не спорил, не перебивал, не иронизировал. Ждал, пока она закончит. А затем сказал:

— Хочешь ты или нет, я никуда не уйду. Не пытайся меня прогнать. Если понадобится, устроюсь на подоконнике в парадной. Но ты же не допустишь такого? Я не люблю спать на подоконнике.

— Зачем? — спросила Женя. И сама услышала, что спрашивает не «зачем на подоконнике», а что-то совсем другое.

— Мне будет спокойнее, — ответил Иван.

Не «тебе нужна помощь». Не «ты не справишься». Мне будет спокойнее. Как будто это он нуждался в ней, а не наоборот. Женя понимала, что это прием и, вероятно, сознательный. Но от этого он не переставал действовать.

Так они доехали до дома Жени, по дороге прикупив продуктов, лекарств, которые выбрал Иван, и каких-то непонятных предметов неизвестного Жене назначения. Она уже не спорила, принимала помощь. Но внутри оставалось неуютное чувство из тех, что не лечатся ни таблетками, ни продуктами, ни присутствием человека, который почему-то решил, что ему будет спокойнее рядом с ней.

Во второй раз находиться дома было легче. То ли адаптировалась к переменам, то ли предположительная зараза в организме напугала больше прежних событий. А может - и Женя гнала от себя эту мысль - дело в том, что она тут не одна. И это «не одна» почему-то действовало лучше любого лекарства.

Что, разумеется, ничего не значило. Просто инстинкт. Больному животному спокойнее, когда рядом стая. Эволюция, биология, ничего личного.

Предложение заказать еду Женя отвергла без раздумий.

— Себе можешь выбрать что хочешь, — попыталась извиниться за категоричный тон она, — но я все равно что-нибудь приготовлю. И знаешь, мне всегда кажется, что повара плюют в блюда. Или доставщики.

— Умеешь порадовать, — отозвался Иван. — Но в чем-то ты права. Домашняя еда безопаснее.

— Спасибо за понимание. А то все думают, что у меня паранойя.

Она возилась на кухне, и эта рутина успокаивала лучше, чем все контральто мира. Странная вещь: готовить для себя она не любила и чаще всего обходилась чем попало. Но сейчас, когда за стеной сидел Иван и негромко разговаривал по телефону, руки сами потянулись к нормальной кастрюле, нормальным продуктам, нормальному супу. Как будто присутствие другого человека включало какую-то забытую программу. Или - и эту мысль она тоже отогнала - ей хотелось, чтобы в квартире пахло домом. Не для себя.

Стая, эволюция, биология. Ничего личного.

По обрывкам разговора из гостиной она поняла, что Иван пытается узнать что-то по их делу. Она решила не задаваться вопросом, кто именно и по какой причине делится с ним оперативной информацией. Меньше знаешь, легче спишь. Хотя с каждым часом эта формула работала все хуже.

— Дела объединили, — Иван появился на кухне, прислонился к дверному косяку. — Кража и убийство как-то связаны, хотя ни флэшек, ни украшений при нем не нашли. Поначалу была версия самоубийства или смерти по неосторожности, в крови нашли следы препаратов. Но она отпала.

Он помолчал. Коротко, но Женя заметила, что он выбирал слова.

— Его удерживали под водой.

Она перестала резать. Нож замер на полпути.

Одно дело, знать, что человека убили. Другое - услышать как. «Удерживали под водой» - в этих трех словах была чья-то рука на лице, и вода, и невозможность вдохнуть, и она вдруг поняла, что этот мальчик, Эйси, которого Алиса знала по имени, умер не быстро. Не случайно.

— Нелепая смерть, — сказала она, потому что надо было что-то сказать.

— Завтра попробую выяснить подробности, — Иван наблюдал за ней. — Пока основная версия: залез поживиться, на радостях что-то принял, попался на глаза убийце. Был под кайфом, стал легкой добычей.

Женя вернулась к супу. Нож стучал по доске быстрее, чем нужно. Она заставила себя замедлиться.

Горячий суп. Горячий чай. После настал черед лечения. Какие-то капсулы, разведенные в теплой воде микстуры и что-то еще, названия чего она не запомнила. Сопротивляться не получалось, Иван умел быть убедительным, не повышая голоса и не настаивая. Просто ставил перед ней чашку с таким видом, будто отказ - вариант теоретически допустимый, но практически абсурдный.

— Если не хочешь заболеть, просто доверься мне. А то я могу еще и уколы предложить.

— У меня есть выбор?

— Всегда, — сказал Иван. — Но некоторые варианты лучше других.

Женя выпила. И подумала, что фраза про выбор относилась, вероятно, не только к микстуре.

После лекарственного коктейля Женю стало клонить в сон. Иван остался на кухне, и квартира погрузилась в ту вязкую тишину, которая наступает после приема лекарств. Она почти задремала, и тут раздался звонок в дверь.

Резкий, длинный, нетерпеливый. Так звонят курьеры. Или люди, которые знают, что ты дома.

— Кто бы это мог быть? — выглянула она. — Ты заказывал еду?

— Я посмотрю, — Иван уже шел к двери. — Оставайся здесь.

Два слова, произнесенные ровным голосом, но с интонацией, от которой не спорят. Не просьба. Инструкция. Женя отметила это машинально, и так же машинально не послушалась.

Моментально вернулся страх. Тот самый, который она считала уже пережитым - глухой, липкий, не имеющий конкретного адресата. Кто-то звонит в дверь, а у тебя совсем недавно кто-то побывал без приглашения. И этого кого-то потом убили. Снова захотелось бежать подальше из этой квартиры, которая вдруг перестала быть домом. Оставаться одной было невмоготу, она потащилась следом.

Иван стоял у двери, смотрел в глазок. Секунда. Две. Плечи чуть расслабились, едва заметно, но Женя уже научилась читать его тело лучше, чем хотела бы. Он открыл.

В проеме показался Степан.

Выглядел он странно. Темная шапка, надвинутая на лоб, снизу темная маска. В глазах мелькало безумие. Женя на секунду решила, что они попали в плохой сериал.

— Где эта падла мордастая?!! — с порога закричал Степан и, отодвинув ошарашенного Ивана, ворвался в квартиру. Его голос, придушенный маской, звучал невнятно. Да и вопрос вызывал сомнения в душевном равновесии. Женя напряглась.

— Это новый тренд такой? — попыталась хоть что-то узнать она.

Иван наблюдал, прислонившись к стене. Выражение его лица за последние десять секунд прошло путь от боевой готовности до сдержанного изумления. Женя подозревала, что его не так часто отодвигают плечом при входе.

— Дай мне адрес, — проигнорировал вопрос Степан.

Он оглянулся на Ивана, который продолжал стоять с непроницаемым видом, словно его здесь нет.

— Чей? — недоуменно спросила Женя.

— Чей же еще? — опять закричал Степан. — Матвея твоего Ильича ненормального. С его пчелами дебилами!

— С чего он мой? — не поняла Женя.

— Ооо! — трагически возопил Степан. — Он давно вокруг тебя круги нарезает. Небось и сейчас здесь.

— Да где? Нет же никого.

— Еще как есть! Как ни зайдешь, везде он! Не удивлюсь, если в шкафу сидит…

— Ничего, что я здесь? — поинтересовался Иван.

— Не мешай, помогай искать... — Степан заглянул в шкаф-купе.

— Степа, успокойся и объясни, что случилось, — Женя все еще надеялась на возвращение мирного кинодеятеля.

— Ты вот скажи, как мне теперь ходить? — Степан снял маску и шапку. Лицо у него было красное, распухшее и в неровных пятнах.

— Что это? — испугалась Женя. — Тебе в больницу надо.

— Его рук дело, — продолжал негодовать Степан.

— Матвея Ильича? — сделала очевидное предположение Женя. — Что вы с ним не поделили?

— Вот найду этого упыря, он у меня получит.

Дальше, насколько Женя смогла восстановить из невнятных выкриков и свистящего дыхания, произошло следующее.

Матвей Ильич обратился к Степану с очередной идеей - снять фильм о художнике Белкине. Основой должна была стать выставка. Поскольку прежний фильм Степана о художниках оказался замечен и даже где-то показан, Матвей Ильич решил взять этот метод на вооружение.

Степан поначалу отказывался, но дела у него шли неважно, а Матвей Ильич обещал за работу все что угодно.

— Все что угодно - это какие-нибудь конкретные деньги или как обычно? — уточнила Женя, потому что знала масштабы обещаний Матвея Ильича.

— Я кроме денег попросил помочь найти тех ведьм, — ответил Степан. — С фильмом.

Женя заметила, как Иван чуть подался вперед. Едва уловимо, но она уже знала этот жест. Так он реагировал на информацию, которая его по-настоящему интересовала.

Степан, как всякий киношник, не страдал впечатлительностью от чужих замыслов. Но был заинтригован историей с пчелами. И сам предложил подключить к делу мохнатых следопытов.

— Подожди, — перебила Женя. — Ты хочешь сказать, что вы отправили пчел искать твоих ведьм?

— А что? — не понял Степан. — Твоего гада они же нашли.

Иван прислонился к стене и скрестил руки на груди. Выражение его лица говорило о том, что он пересматривает свои представления о возможностях кинематографа.

Отправленные на поиски похитительниц фильма пчелы почему-то прилетели обратно к Степану и зверски его искусали. Теперь независимый художник горел желанием изничтожить Матвея Ильича, но тот, видимо, что-то почуял и затаился. На звонки не отвечал, судьбой затеянного проекта не интересовался.

Покусанность была столь велика, что Степан говорил с трудом, дышал с посвистом, а отдельные слова приходилось угадывать по контексту.

— Банда, — не унимался Степан, — чисто банда. Хышники.

— Зачем ты с ним связался? — спросила Женя.

— А ты? — тут же парировал Степан.

— У меня выбора не было.

— Симметрично.

— Ладно, пойдем на кухню. Ты принял что-нибудь противоаллергическое?

— Когда?

— Вот и уезжай после этого… — заметил Иван по дороге на кухню.

Женя оглянулась на него. Он шел позади, задумчиво глядя на Степана, и в глазах его отражалось что-то среднее между сочувствием и профессиональным интересом. Как у зоолога, которому показали новый вид.

Пока Женя рылась в аптечке, соображая, что бы дать бывшему мужу во избежание эксцессов, Иван усадил и даже утихомирил решительно настроенного Степана. Женя пожалела, что не видела, каким образом ему это удалось. Надо будет тоже использовать при случае.

Впрочем, утихомиренный Степан оказался опаснее буйного. Потому что заговорил.

Глава 11 Эвкалиптовое прозрение

После лечебного супа и чая с таблетками, Степан уже мог связно что-то рассказать.

— Да не хотел я, но тут такое… За психа этого так ничего и не получил. И уже не получу. Тебя вот просил… Так что ты тоже причастна. По-любому.

— А Алиса? — Женя старалась не реагировать на выпады. — Мы договаривались, что она вначале изучит авторское право.

— Сказала, ничего сделать нельзя. Там же закавыка…

— Что еще?

— Этот фильм, он мне не принадлежит.

Женя помолчала. Одно дело - украденный у режиссера студийный проект. Другое – фильм для заказчика, который снят тайно и пропал вместе с материалами. Это уже не профессиональный конфликт. Тут что-то совсем другое.

— Тогда вообще непонятно, как ты собираешься его возвращать. И почему раньше молчал?

— Соглашение, не знаешь что ли как бывает.

— Степа, не пугай меня. Какое еще соглашение?

— Вот говорил же, надо обратиться к кому-нибудь, — Степан посмотрел на Ивана. — Но ты не разрешила.

— О чем речь? — спросил Иван.

— Он хотел привлечь твоего знакомого, я отговорила.

— Олега Петровича? — уточнил Иван.

— Ну да.

— Так, внятно опиши суть. Что вы не поделили? — попросил Иван.

Женя заметила, как сменился его тон. Еще минуту назад он наблюдал за Степаном с ироничным любопытством зоолога. Сейчас вопросы стали короче, точнее, суше. Словно щелкнул какой-то внутренний переключатель на другой режим.

— Ко мне обратился псих, попросил сделать фильм.

— Какой псих? — не понял Иван.

— Жень, ну ты лучше знаешь. Скажи.

— Колмогоров.

Пауза. Короткая, но Женя ее почувствовала. Иван не переспросил, не поднял брови, не сделал ни одного из тех жестов, которые делают люди, услышав неожиданное имя. Он просто замер на полсекунды. А потом очень ровно спросил:

— Профессор Колмогоров?

И Женя подумала: он знает. Не «слышал о нем». Знает.

— Почему псих? — продолжил Иван, и голос снова стал обычным. Почти обычным.

— У Степы все психи, кто занимается мозгом, — объяснила Женя. — Психотерапевты, нейробиологи. Любые нейронауки. Для удобства классификации.

— И он хотел… фильм? — Иван не смог скрыть недоверия.

Вот это было настоящее. Не профессор его удивил, а то, что Колмогоров заказал фильм. Женя отметила разницу.

— А что такого? — не понял Степан. — Разве он не может?

— Странно, — ответил Иван. — Неофициально, как я понял. О чем?

— Это к Жене, она сценарием занималась. Мне дали распечатки, записи на диктофоне, видео, из этого надо было собрать историю. Он еще какую-то схему давал для примера и эти, карты для мозга, забыл как называются.

— Женя, ты ничего не говорила, — заметил Иван.

Это было произнесено спокойно. Даже мягко. Но Женя услышала то, что стояло за словами: почему ты мне не доверяешь? И чуть глубже, едва различимо: это опасно, а ты не сказала.

— Я часто помогаю Степе, — ответила она, глядя ему в глаза. — Давно так сложилось.

— Я бы тоже мог помочь.

— Он просил молчать, — заметил Степан.

— О чем?

— Обо всем. А потом они где-то хотели этот фильм разместить. На каком-то их сайте. И чтобы никаких сливов.

— Ты в курсе, что у него вышел скандал в сообществе? — спросил Иван.

— Так в этом и дело, — ответила Женя. — Кто-то обвинил его в фальсификации.

— Вы понимаете, с чем имели дело?

Вопрос повис в воздухе. Он был адресован обоим, но смотрел Иван на Женю. И в его взгляде не было упрека, было что-то похуже. Тревога. Настоящая, без декораций.

— Я имела дело только со сборкой сценария, — ответила Женя. — Это внутренние разборки, как я поняла.

— Ему надо было доказать, что результаты честные, — объяснил Степан. — Не помню. Что тут такого?

— Его исследования, мягко говоря, спорные.

— Я мало что понял, — признался Степан. — Потому и попросил Женю, она же профи.

— Степа, я давно не работаю по специальности, — заметила Женя.

— Да какая разница! Все равно помнишь, чему вас учили.

— Очень приблизительно.

— Расскажи вот человеку, было там что-то такое, чтобы прямо на Нобелевскую тянуло.

— Степ, я не слежу за премиями.

— А почему нобелевку дают только писателям? А художникам нет? Или вот режиссерам, — спросил Степан. Он впервые задумался о такой несправедливости.

— Вот тебе и новая тема, — ответила Женя. — А то непорядок, вам только Оскар.

— Да ну вас, — насупился Степан. — Я серьезно.

Женя перехватила взгляд Ивана. Он улыбался, но глаза оставались серьезными. Он ждал, пока Степан закончит, как ждут, пока стихнет шум, чтобы услышать главное.

— Продолжай, — попросил Иван. — Про Колмогорова.

— Лучше она.

Иван повернулся к Жене. Та задумчиво смотрела куда-то перед собой. Вид при этом у нее был тревожный. Словно она что-то увидела - не снаружи, а внутри, и эти картинки ей не нравились.

— Женя? — позвал ее Иван. — Ты что-то вспомнила?

— Погоди, — ответила она. Что-то начинало складываться, пока не в картинку, а в ощущение. Как в музее смотришь на полотно издалека и видишь только пятна, но уже чувствуешь, что за ними лицо.

Она повернулась к Степану.

— Так, давай еще раз. Я не понимаю некоторых моментов.

— Да вроде все.

— Ты что мне тогда говорил?

— Не разбираюсь я в этой вашей психомудрии, а сценарий нужен. Что тут такого?

— Ты не сказал, что в обход студии.

— Да какая разница? Ну заказ, первый что ли? Он вообще сказал, что обратился ко мне, потому что я независимый художник.

— Ты?

— Мы постоянно так снимаем. Чтобы расходы списать.

— Очень независимо, что и говорить.

Женя поймала себя на том, что ведет разговор как допрос. Вопрос - ответ, уточнение - ответ. Она знала за собой эту манеру: когда внутри нарастала тревога, включался режим контроля. Разложить по полочкам, выстроить хронологию, найти точку, где все пошло не так. Как будто, если она выстроит достаточно ровную линию фактов, хаос вокруг подчинится.

Иван молчал. Сидел в стороне, не вмешивался. Но она чувствовала его внимание - ровное, непрерывное, как луч фонарика, который не мешает, но и не выключается.

— Вернемся к делу, — сказала она. — Профессор хотел фильм. Дал материал. Просил никому не показывать. А ты бросил его на студии. Это нормально?

— Да не так все. Мне пришлось кое-что оформлять на студию, нужна была техника, у меня такой нет.

— И что дальше?

— Я монтировал в студии. На следующий день все пропало. Материалы положил в свой стол, он закрывался. Не хотел таскать туда-сюда.

— Как ты узнал, кто забрал фильм?

— Я всех на уши поставил. Никто ничего не видел. Но мне сказали, что последними уходили редакторша и администратор группы. А когда они перестали появляться на студии, все сошлось. Звонил им, они поначалу отнекивались, потом заявили, что фильм - собственность студии. А я нанятый режиссер, которого они отстранили.

— Чего хотели?

— Я не сразу сообразил. Пошел к главному разбираться, он вообще не в курсе. Вот и выяснилось, что это частная инициатива этих кикимор, на студии про фильм никто не знает.

Женя откинулась на спинку стула. Частная инициатива. Две женщины со студии самостоятельно решили забрать фильм об ученом, которого обвиняют в фальсификации. Просто так. По собственному почину. Что-то здесь не складывалось, но пока она не могла ухватить, что именно.

— Они хотели продать его профессору? — спросила она. — Или куда-то еще?

— К нему никто не обращался, он бы сказал. Сроки поджимают, у нас договоренность на следующую неделю. А у этих не знаю, что на уме.

— И дальше?

— Они куда-то исчезли, но я их вычислил. Звонил с чужого телефона, предлагал встретиться и обсудить. Хотел даже профессора привлечь, но боялся, что тогда он откажется платить. Они назначали встречи, не приходили, переносили на другой день. И снова не приходили. Меня все это достало. Потом вообще исчезли.

Степан замолчал. И Женя поняла, что сейчас будет самое неприятное, потому что он впервые за весь рассказ отвел глаза.

— И вдруг позвонили сами, — продолжил он тише. — Стали интересоваться, где остальные материалы. Спросили про тебя. Там есть ты в записях. Я распсиховался. В итоге начали угрожать и требовать, чтобы я отстал, а то будет хуже. Вот я и хотел, чтобы этим занялся кто-то разбирающийся.

Спросили про тебя.

Женя не сразу отреагировала. Слова дошли с задержкой, как звук грома после вспышки. Какие-то незнакомые женщины знают, что она работала над фильмом, и интересуются, где она. А Степан ей об этом не сказал. Месяц? Больше? Сколько он молчал?

— А у тебя остались какие-то материалы? — спросил Иван. Голос ровный, деловой. Он уже работал, Женя это видела. Для него история закончилась, начался сбор данных.

— Я искал, ничего нет. Мне казалось, что оставались, но не нашел. Я же первым делом думал заново смонтировать из остатков. Хотел даже тут, у тебя проверить.

— У меня? Зачем? — спросила Женя.

— На одной из карт могло что-то остаться. Я поверх вашу выставку писал, но она короткая.

Тишина.

Женя смотрела на Степана. Степан смотрел на Женю. Иван смотрел на обоих.

И вдруг все встало на место. Не плавно, не постепенно, а разом, как пазл, который собирали-собирали, и он вдруг щелкнул. Карты. Флэшки. Ее флэшки, на которых могло остаться что-то от Степановых записей. Те самые флэшки, которые кто-то искал в ее квартире. Вот что их интересовало. Вот зачем приходили. Не к Алисе. Не случайно. К ней. За этим.

— Что? — закричала Женя, вскакивая и лихорадочно размахивая руками. — Так вот что могли искать в квартире! Флэшки! Я все думала, кому понадобились мои флэшки!

Она не выдержала и кинулась на Степана. По дороге попался эвкалиптовый веник, который она как-то купила у метро и повесила на кухне для свежести. Размахивая им, она подбежала к Степану и принялась изо всех сил хлестать его. Засохшие узкие листья полетели в разные стороны, словно перья от птичьих драк.

— Это ты! — хлестала она.

— Нет! — Степан увернулся, вскочил и попытался бежать.

Иван бросился к ним и принялся оттаскивать Женю. Вытолкнув ее за дверь, он перекрыл собою проход, не позволяя ей вернуться на кухню.

— Налицо неконтролируемый выплеск эмоций, — Иван держал оборону и веник, но Женя пыталась прорваться назад.

— Почему на мое-то лицо? — возмутился Степан.

— Да потому что ты идиот, — раздалось из-за двери. — Понимаешь, что наделал? — не унималась Женя. — Это он всех подставил, — она толкнула Ивана в спину.

— Успокойся, — он развернулся и прижал ее к себе.

Она продолжала вырываться, била его кулаками в грудь, но мешал эвкалиптовый веник, и, стараясь вырваться, она натыкалась на острые ветки. Захват Ивана был на редкость сильным. А по виду и не подумаешь. Он гладил ее по спине, плечам, стараясь успокоить.

И тут, посреди злости, веника и посвистывающего Степана, она вдруг осознала, что он прижимает ее к себе. По-настоящему. Не как летом, когда спасал, иначе. Она слышала его дыхание. Ровное, спокойное, чуть теплое у виска, в то время как ее собственное сбилось напрочь. Он держал ее так, словно делал это не в первый раз. Не осторожно, не грубо, а точно. Как человек, который знает, сколько силы нужно, чтобы удержать, и сколько, чтобы не напугать. И злость никуда не делась, но к ней примешалось что-то еще - горячее, неудобное, совершенно неуместное. Хотелось то ли смириться, то ли дать в глаз. И что из этого было сильней - непонятно.

— Тише, тише. Все хорошо, — Иван включил свой особый голос, и он ей не понравился. Не потому что был плох. А потому что работал.

— Где к черту хорошо? — возмутилась Женя, вырываясь с удвоенной силой. Сейчас ей было необходимо разозлиться, потому что альтернативой было почувствовать все остальное. — А если бы дома была Алиса? Ты представляешь, чем это могло закончиться?

Вот оно. Алиса. Девочка, которая ходила в тот же клуб, что и мертвый мальчик. Девочка, которая могла оказаться дома, когда пришли за флэшками. Женя почувствовала, как злость, которая секунду назад была направлена на Степана, развернулась и стала чем-то большим - глубоким, холодным страхом, от которого немеют руки.

— Да еще непонятно, кто тут шатался, — подал голос Степан.

— Надо узнать, кто этот парень и как он связан с твоими ведьмами, — сказала Женя. Голос уже не дрожал. Контроль возвращался - ненадежный, но привычный. — Все, можешь отпускать. Я больше не буду.

Иван внимательно посмотрел на нее и осторожно разжал руки. Женя дернулась было к венику, но четыре крепких мужских руки уже держали его. Степан, аки робкий агнец, смотрел с испугом.

— Ну и фиг с вами, — она убрала руку.

Иван со Степаном стояли рядом, держась за эвкалиптовый символ усмирения бывших мужей, будто узнаваемая скульптура на ВДНХ. Женя рассмеялась, помотав головой, и попыталась пройти на кухню.

— Пустите уже. Я проголодалась.

— Весело тут у вас… — заметил Иван.

На кухне она первым делом налила себе чаю. Руки еще подрагивали, и чашка стукнула о блюдце громче, чем следовало. Никто не прокомментировал. Степан сидел, прижимая к покусанному лицу холодную кружку. Иван молча достал из холодильника то, что они купили по дороге, и начал делать бутерброды с той же сосредоточенной точностью, с какой вел разговор с Алисой: нож ровно, сыр одинаковыми ломтиками, хлеб без крошек. Женя смотрела на это и думала, что нормальные мужчины не режут сыр так, будто проводят хирургическую операцию. А потом подумала, что, возможно, для него это и есть хирургическая операция, единственная в этом доме, где он контролирует результат.

Степан, глядя на это, отправился исследовать содержимое кухонных шкафов с видом человека, который имеет больше прав на то, чтобы здесь хозяйничать. Впрочем, он никогда не считал квартиру Жени чужой. Это одновременно раздражало и утешало.

Какое-то время они просто ели. Молча, сосредоточенно, как люди после аварии, которые еще не поняли, все ли целы. Первым молчание нарушил Степан.

— Ты говорила про какого-то парня, — напомнил он.

— Предположительно, он залез ко мне. Его убили.

Степан медленно отнял кружку от лица.

— Что?

— Его убили, — повторила Женя.

— Кто?

— Спроси что-нибудь полегче.

Степан посмотрел на Ивана, потом на Женю, потом снова на Ивана, словно ждал, что кто-нибудь скажет, что это шутка. Никто не сказал.

— И что теперь будет?

— Придется рассказать следователю историю с фильмом, — сказала Женя. — Пусть разбираются. А то взялись за версию знакомых Алисы, не сдвинуть.

Она сказала это с напором, которого сама не ожидала. Но версия с фильмом была понятной, объяснимой, почти бытовой, и главное, в ней не было Алисы. Если дело в фильме, значит, Алиса ни при чем. Можно выдохнуть.

Женя хотела в это верить. И потому поверила.

— Нет! — запротестовал Степан. — Тогда мне деньги точно не светят.

— Погоди, — Иван сказал это негромко, но так, что оба замолчали. — Вокруг Колмогорова сейчас очень мутно. Его исследования - не просто академический скандал. Там другой уровень интереса.

— Что это значит? — не поняла Женя.

Иван помолчал, словно взвешивая, сколько можно сказать.

— Колмогоров работал над технологиями влияния на сознание. Если его результаты действительны... это может интересовать многих. Материалы могли стать предметом охоты. Или представлять угрозу национальной безопасности. Или и то, и другое.

Степан присвистнул.

— И я это монтировал? Серьезно?

— Именно поэтому, — продолжил Иван, — когда ученый такого масштаба вдруг исчезает из поля зрения, им интересуется не только научное сообщество. Если следствие начнет копать в сторону фильма и выйдет на Колмогорова, в разработку попадет любой, кто с ним соприкасался.

— Но это же просто работа над сценарием, — возразила Женя. — При чем здесь я?

— Там не станут разбираться в деталях. Увидят связь и начнут трясти. А Степан только что сказал, что записывал материалы на твои карты. Ты вообще знала об этом?

Женя повернулась к Степану. Тот имел наглость отвести глаза.

— Нет, — сказала она медленно. — Не знала.

— Вот именно, — сказал Иван. — То есть у тебя дома, возможно, до сих пор лежат материалы по нему. И ты об этом даже не подозревала. Хочешь объяснять это людям, которые придут спрашивать?

Женя почувствовала, как реальность сдвинулась еще раз. Не от его слов, а от того, как спокойно он их произнес. Так говорят о вещах, которые знают не понаслышке.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила она тихо.

— Колмогоров - не случайный человек, — ответил Иван. И больше ничего не добавил. Так, словно это объяснение было полным и исчерпывающим.

Женя видела: сейчас он скажет ровно столько, сколько считает нужным. Ни словом больше.

— Так что дадим следствию идти по их версии, — продолжил он. — Пусть ищут парня через клуб, проверяют знакомых Алисы. Это безопаснее, чем светить Колмогорова. А я завтра попробую выяснить, что на самом деле происходит с этим фильмом и кому он понадобился.

— Ты думаешь, это не студийные дамы? — спросила Женя.

— Думаю, что две сотрудницы студии не убивают людей из-за чужого монтажа, — ответил Иван. — Но пока мы не знаем, кто за ними стоит, лучше не дергать за эту нитку. Дай мне сутки.

— Один день, — сказала она. — А если…

— Прекращай гадать, — сказал Иван. — Лучше скажи, Алиса помогала с фильмом?

— К счастью, нет.

— Вот и хорошо. Пусть сидит в Зеленогорске. Завтра выясню что-нибудь, тогда решим. На сегодня пора заканчивать.

— Да, забыла, — Женя повернулась к Степану. — Я могу быть заразной. Так что ты в опасности.

— Зараза к заразе не липнет, — ответил Степан. — Так ты дашь мне адрес этого повелителя пчел? Я с ним по-любому разберусь.

— Давай завтра, — ответила Женя. — Хватит на сегодня подвигов. Ночевать будешь здесь. И никаких созвонов по этому делу, понял?

Степан обрадованно кивнул.

Женя набрала Макса. Надо предупредить, что ситуация усложнилась и за Алисой нужен пригляд. В своем желании помочь следствию она может направиться непонятно куда.

Почему возникла такая мысль, Женя не поняла, но укушенного Степана хватало, чтобы почувствовать некий далекий и осторожный сигнал. Киношная неадекватность была заразной, она это знала еще по себе.

Степан пробыл у нее всего ничего, а голова уже не работала.

— Что случилось? — спросил Макс, и в его голосе она услышала обеспокоенность, которая появляется у людей, привыкших к плохим новостям.

— Долго рассказывать. Завтра объясню. Просто присмотри за ней.

— Сделано, — ответил Макс. Без уточнений, без лишних вопросов.

И Женя подумала, что вот это «сделано», без допросов, без загадок, без второго дна - самое ценное, что может дать один человек другому. И что рядом с Иваном она этого не чувствует. Рядом с Иваном она чувствует что-то совсем другое, но назвать это ценным пока не решается.

Глава 12 Чужой и хышник

Женя отправилась спать, оставив Ивана дальше разбираться с проблемами кинематографа. Пусть выясняют что хотят, она устала.

Она быстро провалилась в сон, но вскоре проснулась от мыслей, вертевшихся в голове как в калейдоскопе.

Если у нее искали материалы по фильму, все логично. Студийные дамы знали, что Степан работает с ней, знали адрес, или могли узнать. Парня наняли, чтобы забрал материалы без лишнего шума. Пока все складывалось.

Но где они нашли этого парня? Тоже бывали в клубе? Что-то там снимали? И есть ли связь между ним и Алисой, как предполагает следователь? А самое главное – как парень мог оказаться одновременно знакомым ведьм и Алисы?

Разве что случайно. Девочки ходили в клуб, парень тоже там бывал. Петербург - большая деревня, особенно для молодежи, все околачиваются в одних и тех же местах. Это совпадение.

Женя повторила это себе дважды.

Повернулась на другой бок и закрыла глаза. Хватит думать. Спать.

И тут услышала голоса.

Негромкие, из кухни, через закрытую дверь, но в ночной тишине каждый звук доходил отчетливо, как по воде. Разговор не походил на дружеский. Что там у них? Было же нормально, вон как сплотились перед эвкалиптом.

Она двинулась на звук прямо в пижаме. Тяжелый шелк приятно холодил кожу, и она провела пальцами по рукаву, пытаясь продлить приятное ощущение - единственное, что сейчас не требовало анализа. Босые ступни на полу, осторожные шаги, прикрытая дверь кухни, за матовым стеклом тени. Она замерла.

— Слушай меня внимательно, — говорил Иван.

Надо же, какой у него может быть жесткий тон, отметила Женя. Не злой, именно жесткий. Тот голос, с которым не спорят. Она слышала такой тон дважды в жизни, оба раза от людей, которые имели на него право. Иван, судя по всему, тоже считал, что имеет.

— Ты находишь все, абсолютно все, что осталось у тебя по фильму. Понял?

— А то, — ответил Степан.

— Дальше приносишь мне.

— Да понял я, понял уже.

— А потом исчезаешь и месяц не появляешься на горизонте. И никогда в ближайшее время, слышишь, ни-ког-да не привлекаешь к этой деятельности Женю и Алису. Все ясно?

— Да чего ты пристал? Какое тебе дело?

— Их безопасность теперь моя забота. По праву человека, который знает, во что ты их втянул. Даже если сам этого не понимаешь.

— Угрожаешь?

Женя стояла за дверью и чувствовала, как внутри поднимается что-то сложное, не укладывающееся в одно слово. Иван защищал ее. Это было очевидно. Он делал то, что она сама хотела бы сделать, - говорил Степану правду, которую тот не хотел слышать. И делал это жестче, точнее и эффективнее, чем она могла бы.

И именно поэтому ей это не нравилось.

Она толкнула дверь ногой. Пальцы заныли от боли, а ступни неприятно обожгла холодом кафельная плитка.

— Что здесь происходит? — она с подозрением смотрела на Ивана. Ей не нравилась эта ситуация. Она пыталась найти место, куда можно встать, чтобы ноги не мерзли. Но пока ничего в голову не приходило.

— Женя, я просто не хочу, чтобы тебе снова пришлось попадать в истории из-за того, что кто-то не думает о последствиях, — Иван быстро сориентировался, хотя было заметно, что ситуация застала его врасплох.

— Ты не имеешь права угрожать кому-то в моем доме. Ему и так досталось, — Женя подошла к Степану и села рядом. — Бедный ты несчастный, и пчелы тебя покусали, — она погладила его по плечу и устроилась на диване с ногами.

— Вот так, — обрадовался Степан. — Нечего тут угрожать. Хышник.

— Кто? — не понял Иван.

— Хышник, — повторил Степан. — Раскымандывался тут.

— Что он имеет в виду? — заинтересовался Иван.

— Возможно, у него что-то с дикцией, — Женя снова погладила бывшего мужа. — Степ, дай мне плед, — она показала на покрывало в полоску, которая напоминала зебру. — Но мне кажется, — она глянула на Ивана, — я понимаю, о чем он. Тестостероновые джунгли, помнишь, ты мне о чем-то таком рассказывал.

— Это защита, разве непонятно? — удивился Иван.

— Защита нападением? — разозлилась Женя. — Что бы он ни сделал, никто не имеет права ему угрожать. Ему и так досталось.

— А кто тут недавно хотел прибить его эвкалиптом? — осторожно спросил Иван.

— Наши разборки никого не касаются, — парировала она.

— То есть побить этого деятеля — твое святое право?

— Не передергивай. Да, это наше дело.

— Вот как? — Иван с интересом приглядывался к ней, стараясь понять, что стоит за такой реакцией.

— Он виноват, — сказала Женя. — Это понятно. Но я не хочу, чтобы в моем доме происходило такое. И вообще…

— Хышник, — снова сказал Степан.

— Если бы ты рассказала, — заметил Иван. — Почему ты продолжаешь мне не доверять?

Вот оно. Прямой вопрос, которого она боялась. Не «почему ты не сказала про фильм» - это было бы про дело. А «почему не доверяешь» - это про них. Про то, что между ними есть что-то, требующее доверия, и они оба это знают, но ни один не готов назвать вслух.

— Я представить не могла, что это опасная ситуация, — ответила она, выбирая безопасную версию. — Столько лет помогала Степе со съемками, и никогда это не приводило ни к чему подобному.

— Ну почти…

— Да откуда он мог знать? — снова возмутилась Женя. Ей все больше не нравилось происходящее. — Он не может отвечать за то, что в головах у других.

— Потому неплохо бы вначале узнать, для чего вся эта секретность. Колмогоров ведь просил, чтобы никто ничего не знал, да?

— Ну да.

— И ты даже не попытался проверить, почему?

— Это их ученые дела. Они там между собой воюют.

— Прежде чем привлекать других, надо выяснить подоплеку, — сказал Иван и повернулся к Жене. — Если бы ты хоть намекнула, что занималась Колмогоровым...

— Зачем? — удивилась Женя. — Ты вообще кто?

Повисла тишина. Короткая, но плотная. Иван смотрел на нее, и впервые за вечер она увидела в его глазах не контроль, не профессиональную внимательность, а растерянность. На долю секунды, но она успела заметить. Как будто этот вопрос попал туда, где у него не было заготовленного ответа.

— Потом объясню, — сказал он.

— Нет уж, сейчас. А то какие-то тайны бесконечные.

— Потерпи.

Одно слово. Спокойное, закрытое, как дверь, которую заперли изнутри. И Женя поняла, что сегодня эту дверь не откроют. Ни эвкалиптом, ни криком, ни прямым вопросом.

— Ну хватит уже.

Она ушла к себе, оставив хышника и напуганного больного бродить в своих тестостероновых лесах. Не потому что ей было все равно, просто у нее кончились силы. Все. Физические, эмоциональные, аналитические. Тот запас, на котором она продержалась весь безумный день от галереи до пчел, веника, объятий, Колмогорова и ночного допроса, обнулил все. Как батарея телефона, которая весь день показывала десять процентов, а потом просто погасла.

Она шла по коридору и слышала за спиной, как они продолжают разговаривать. Тише, но не менее напряженно. Степан что-то бубнил, Иван отвечал короткими фразами. Два мужских голоса в ночной квартире, один обиженный, другой ровный, как линия горизонта.

Она зашла в комнату и закрыла дверь. Вот ведь странно: недавно она кричала на Ивана за то, что он угрожал Степану. Встала на сторону бывшего мужа. Погладила его по плечу. Назвала бедным и несчастным. И все это было искренне в тот момент.

Но если быть честной, по-настоящему, без зрителей, - то Иван говорил Степану ровно то, что она сама хотела бы сказать. Только жестче, точнее, и без эвкалипта.

И это бесило больше всего.

Иван, конечно, будет вести какую-то свою линию и, возможно, эффективную. Но у нее закончились силы во что-то вникать. Хотелось, чтобы с этим разбирались те, кому надо, а она вернулась в свою прежнюю жизнь.

Тем более, все уже относительно прояснилось. Фильм, студийные дамы, Степан с его талантом создавать проблемы на ровном месте. Понятная история. Неприятная, но понятная.

Она даже почувствовала что-то похожее на облегчение. Если это фильм - значит, дело конечно. Есть виновники, мотив, логика. Следствие найдет дам, они расскажут, кого наняли, круг замкнется. Еще неделя, может две, и можно будет вернуться к нормальной жизни. К галерее, к Алисе, к тишине, в которой не нужно гадать, кто стоит за дверью.

К жизни, в которой Иван просто знакомый, который помог в трудный момент. Не больше.

Она почти в это поверила. Почти заснула.

И уже на самой границе сна мелькнуло, быстро, как рыба в темной воде: вырезанная, четкая, стоит так, будто это все ее.

Женя открыла глаза. Полежала, глядя в потолок. Решила, что это просто нервы.

И заснула.

Глава 13 Зона недоступности

Утренняя кухня встретила пугающей чистотой. Вся посуда вымыта и разложена в шкафу, на столе ни крошек, ни мусора. Даже стулья придвинуты к столу и окно слегка приоткрыто для проветривания. Степан подобным точно не заморачивался, бросил бы все как есть.

Прислушиваясь к тишине, Женя прикрыла окно, глядя как поздний ноябрь клубится по улице, скрывая в голубоватой пелене дома, деревья и дороги с мчащимися машинами. В некоторых местах туман переходил в полную мглу. День обещал быть хмурым и неприкаянным.Обычный ноябрьский день в северном городе.

Надо было приготовить что-то на завтрак. Она отвыкла от ситуации, при которой требовалось иметь запас продуктов, способный утолить голод взрослых мужчин. Обычно они с Алисой ограничивались легкими вариантами. Причем чаще всего готовила не она. Как-то не давалась ей эта роль. В холодильнике нашелся сыр и мясные нарезки. Женя вздохнула с облегчением, никуда с утра бежать не надо.

Она принялась готовить тосты, греть молоко для кофе, и под действием уютных запахов на кухню потянулись представители мужского поголовья квартиры. Степан выглядел с утра получше, лицо приобрело более четкие формы, пятна почти ушли. Только один глаз оставался немного заплывшим и портил картину. Женя усадила его на диван и принялась внимательно изучать укусы.

— Не дергайся, дай посмотреть.

Степан закрыл глаза и сделал лицо мученика.

— Не бойся, я уже мирная.

— Так я тебе и поверил.

Женя нашла в шкафчике мазь от отеков и принялась обрабатывать кожу, надеясь, что через некоторое время глаз станет выглядеть более привычно. Пока же лицо Степана делилось на две половины – одна принадлежала человеку европейской наружности, другая жителю крайнего Севера.

— Доброе утро однако, — раздался голос. — Не буду разрушать вашу идиллию, поеду. Сегодня много дел.

— Погоди, — обернулась Женя. — Хотя бы позавтракай.

Иван зажмурился.

— Вкусно пахнет. А ты, оказывается, трудишься прямо с утра.

— Когда в доме дети, само выходит, — слукавила Женя. В основном готовкой занимался ребенок. — Кофе будешь?

— Я сварю.

Иван заглянул в кофемашину, налил воды и принялся колдовать с кнопками. Машина зашумела, в чашку полился кофе, и его аромат смешивался по пути с запахами корицы от французских тостов и специй в омлете.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Иван.

— На удивлении бодро, — ответила Женя. — Похоже, про вирус ложная тревога.

— Не стоит расслабляться, надо чтобы несколько дней продержалось устойчивое состояние.

— Если ничего не случится, шансы есть. Надеюсь, больше никаких эксцессов и пчел.

Он допил кофе стоя, у окна, глядя на тот же туман, что и она пятнадцать минут назад. Женя смотрела на его спину и думала, что правильные слова для этого утра у нее так и не нашлись. Возможно, их вообще не существовало. Вчера была закрытая дверь и «потерпи». Сегодня кофе и туман за окном. Возможно, это было к лучшему.

— Если что-то изменится, звони, — сказал Иван, не оборачиваясь.

— Договорились, — ответила Женя.

Он поставил чашку. Взял пальто. Ушел.

Женя странным образом чувствовала себя виноватой. Последние события словно сорвали какую-то задвижку, и внутреннее бурление принялось вырываться за пределы то паром, то брызгами. Надо что-то с этим решать. Возможно, ей нужен отдых.

Квартира без него стала другой. Не пустой, просто другой. Женя прислушалась к этой разнице, к тому, как тишина заняла место, которое только что было занято чем-то еще. Думать об этом она не стала. Есть дела поважнее.

***

Оставшись одна, Женя проглотила выданную Иваном таблетку и дисциплинированно попробовала заснуть. Но через час мучений сдалась и вернулась на кухню. Хотелось понять, что делать дальше. После того, как хоть что-то прояснилось с забравшимся к ней вором, она испытала неожиданное облегчение – все оказалось не таким страшным, как поначалу. Впрочем, куда страшней – после кражи еще и убийство. Но одним непонятным пунктом стало меньше. Неизвестность пугает намного больше. Теперь история приобрела очертания – сотрудницы студии утащили фильм и хотели его продать. Для этой цели собирали как можно больше материала. И хотя способ, которым они это делали, вызывал больше диких вопросов, чем понимания, но все же давал представление об общей картине. От этого жизнь не сворачивала в привычную колею и не переставала казаться пугающей. Но непонятного стало явно меньше. В том, что все киношники сумасшедшие, Женя успела убедиться на примере Степана. Искать логику в их действиях – занятие бесполезное.

За время отсутствия тут возникли следы заброшенности. Теперь, когда нервы дали отбой, она увидела все другими глазами. Дом, в котором выросла и знала все наизусть. Никогда ей не приходило в голову смотреть на него оценивающим взглядом или пытаться понять, какое впечатление производит жилище – она всегда принимала его как есть. Для нее это было место силы, а в них ничего трогать нельзя. Она интуитивно понимала это и не рвалась осовременивать здешний облик, предпочитая оставить себе хоть какую-то ниточку в прошлое, в мир, где она жила с Ниной и была под защитой.

События последних дней наглядно показали, что нет ничего постоянного. Вернуться к прежнему состоянию было сложно – она словно утратила возможность видеть как прежде, а нового зрения еще не приобрела. Надо решить – оставаться тут с ворохом ненужных воспоминаний или пытаться что-нибудь изменить. Ее словно упорно толкают к переменам. Возможно, она сама уже давно изменилась.

Но как бы ни было – начинать придется с уборки. Первым делом избавиться от ненужных вещей, что годами хранились по углам, создавая ощущение путаницы и хлама. Особенно после дома Макса, где было много простора и света, контраст стал заметнее. Прикидывая, что бы здесь изменить и не нарушить равновесия, она не сразу услышала звонок. Телефон остался на кухне – не хотелось отвлекаться.

— Алиса у тебя? — раздался в трубке голос Макса.

— Почему она должна быть тут? — удивилась Женя.

— Ее здесь нет.

— Что?

— Прости. Не знаю, как это вышло.

Женя секунду помолчала. Вчера она думала, что Алиса под надежной защитой Макса. Сегодня этот ответственный взрослый говорил ей, что его дочь пропала из дома, и он понятия не имеет где она сейчас. Женя убрала эту мысль подальше. Сейчас не время.

— Вы поссорились? — Женя села на диван, чтобы сохранить внутреннее равновесие.

— Нет!

— О чем говорили?

— Планировали день. Ей надо было учиться, она просила не отвлекать, — в голосе Макса слышалось недоумение.

— Это как?

— Дать время на подготовку к занятиям. У нее завтра какая-то ответственная защита реферата по истории. Я ушел работать. А затем позвал на обед и увидел, что в комнате никого нет.

— Телефон?

— Не берет.

— Она не могла в магазин уйти?

— Откуда я знаю!

— Я сейчас обзвоню подруг, а ты на всякий случай проверь городскую квартиру.Хотя… что ей там делать.

Женя набрала номер Алисы. Гудки проходили, но трубку никто не брал. Пришлось ограничиться сообщением. Потом добавить голосовое. Они оставались висеть нераскрытыми. Главное – не впадать сразу в панику. Не сворачивать в сторону всяких ужасов. Это неконструктивно. Что там надо было делать? Дышать… Ага… вдох-выдох, вдох- задержка-выдох… и еще раз… Ну все, теперь можно думать.

Знакомые Алисы. Все как один говорили, что не видели ее и не слышали. Но самая близкая подруга, та самая Света, из-за которой Алиса и познакомилась на свою и ее голову с этим Эйси, тоже не брала трубку. Это было уже кое-что. Что могли замыслить две подружки? Пытаясь поставить себя на место Алисы, Женя прокручивала в голове варианты, стараясь не свернуть мимоходом на что-то худшее.

— Макс, — решила она уточнить, — в дом можно попасть незаметно?

— Не думаю, — ответил Макс после некоторой паузы. — А что?

— Хочу исключить самый плохой вариант. Может, все-таки в полицию?

— Она ушла сама, — уверенно сказал Макс.

— Ты так думаешь?

— Нет верхней одежды, обуви и рюкзака. Если бы ее забирали силой, взяли бы в чем была, не заморачивались на дополнительные действия.

— Не пугай меня! — не выдержала Женя. Тут никакой дыхательной практики не хватит.

— Я наоборот, успокоить хочу.

— Почему она так поступила?

— Я сказал, что выходить пока никуда не будем. Ей это не нравилось.

— Она куда-то хотела попасть? Вспоминай ваши разговоры.

— Да ничего такого.

— Ну что-то же вы обсуждали.

— Погоди… о балете, потом перешли на модельный бизнес, она интересовалась, как у них все устроено.

— Модели? Что ее интересовало?

— Ну, как туда попадают, чем отличаются топ-модели от подиумных.

— И что ты ей рассказал?

— Что-то такое, в общих чертах. Ничего конкретного. Да я в этом не особо… у нас другой профиль…

— Она спрашивала про какое-то агентство?

— Нет.

— Еще что? Вспоминай.

— Постой... Она что,хочет стать моделью?

— Я бы очень удивилась, — ответила Женя. Внешность Алисы на подобное даже не намекала.

— А что тогда?

— Есть одна мысль. Парень, что залез ко мне, похож на модель. Скорее всего, связано с ним, — высказала она самое реалистичное предположение.

— Этого еще не хватало!

— Надо подумать, куда она могла пойти, — принялась рассуждать Женя. — Она знала, что ты не разрешишь.

— Да я бы никуда ее не отпустил. В крайнем случае, поехал с ней. Нет, ну хитрюга, — удивился Макс. — А мне казалось, она не умеет шифроваться.

— Есть в кого, — не удержалась Женя. Уж она-то знала, что Алиса совсем не проста и не открыта.

— На что намекаешь?

— Что на всякого хитреца найдется кто-то еще более креативный, — попыталась отшутиться Женя. Она имела в виду совсем другое, но объяснять это сейчас было не время, да и незачем.

— Ты представляешь, где ее можно искать? — вернулся к нужному направлению Макс.

— Пока нет, но дай мне время, — Женя не была уверена, что ей удастся определить точное место поисков, но заявить о своей беспомощности было нельзя. Надо попытаться думать как Алиса.

— Я еду в твою сторону. Если что узнаешь, звони.

Женя принялась искать в сети любые упоминания об Эйси. Почему она не сделала этого раньше? Хотя когда? События последних дней развивались стремительно, только успевай отбегать в сторону. Фотография с лежащим мальчишкой до сих пор вызывала у нее иррациональную тревогу. Даже если он забрался к ней в дом и украл что-то, участь его оказалась печальной. В чем-то было жаль этого глупого юнца. Зачем он полез к ней?

Но не стоит отвлекаться. Сейчас не до эмоций, надо подключать логику. Должны же быть у парня аккаунты в соцсетях, тем более, если он модель или хотел туда попасть. По имени ничего не находилось. Женя занервничала. Поиск по ключевым словам ничего не дал. Странно, при модельной внешности не завести страничку ни в одной сети. Почему?

Как он собирался делать карьеру, если ни одного упоминания, ни одной похожей картинки не нашлось. Парня словно не существовало. Кто в наше время так ведет себя?

Вопросы накапливались, ответов не находилось. Даже предположений, из которых можно было построить хотя бы призрачную дорожку к Эйси. Никаких намеков на тонкую красную линию. Куда еще?

Женя снова вспомнила фото, где он лежал, сдвинув колени к подбородку, в позе эмбриона и выглядел выброшенным из жизни. Одиноким и неприкаянным. Кто послал его к ней в квартиру? Степины ведьмы? Они ему кто?

Надо попробовать найти их. Контакты ведьм были только у одного человека.

Но Степан, когда нужно, редко брал трубку. Женя оставила сеанс связи на потом. А пока хотелось начать поиски хоть с чего-то. Что самое вероятное?

Оставался единственный вариант – клуб, о котором упоминала Алиса. Там могли хоть что-то о нем сказать. Она скинула Максу координаты, быстро собралась и помчалась к выходу. Адрес выглядел знакомо. Это совсем недалеко, около Ботанического сада.

«Случайный лес» не был клубом в традиционном понимании. Не в том, о котором подумалось изначально. Ничего пугающего по описанию в нем не наблюдалось. «Лес» позиционировал себя как комплекс новой урбанизации эко-кластер Лофт Огород. Это было что-то из новых поветрий, разные пространства, кластеры и проекты плодились как грибы. Заброшенные и умирающие территории осваивались под новые развлечения и творческий актив. В кластере было обозначено много всего – клуб, лекционные залы, арт-пространства, коворкинг, издательство, студия дизайна и звукозаписи. К ним приплюсованы мини-отель, ресторан, салон красоты, барбершоп. Женя надеялась, что в поисках Алисы им не придется обходить все объекты Огорода. Они были слишком значительны по размеру. Начинать следовало со «Случайного леса», что бы он ни значил.

Глава 14 Из Купчино с любовью

Петербург почти всегда соткан из теней, а поздней осенью и вовсе укутывается непроглядностью. Когда листопад отступает, на город спускается мгла, и местные жители выпускают на улицу своих клонов, которые на автопилоте ходят среди домов по делам, ведомым только им. Смотришь на прохожего и не понимаешь: человек это или его зимняя версия, запущенная до апреля.

Ноябрьское время беспокойно и иллюзорно, оно не сулит ничего обнадеживающего. Мертвый месяц, как называют его порой, и это не метафора, а диагноз. Все замирает до поры, растворяется в белесой дымке сгущающегося тумана, в липкой паутине проржавевших листьев, в мутном льде никогда не высыхающих луж. Но в этом есть свое коварство: именно в ноябре город кажется безопаснее, чем он есть. Прохожих мало, дворы пустые, тени привычные. Привыкаешь не оглядываться.

Непонятное время суток, вроде бы день, но в нем уже просвечивает намек на бледный закат, пробивающийся сквозь пелену свинцово-серых туч. Отблеск отблеска. Свет на вес золота, не успеешь оглянуться, как окажешься внутри темной воронки спустившейся на город тьмы. В эти редкие проблески город появляется в своем дымчатом великолепии на короткий миг, чтобы тут же сбежать назад, в призрачную реальность, где блуждают странные тени подворотен.

Женя нырнула во двор, чтобы сократить путь к кластеру. Как любой житель центра, она была хорошо знакома с системой проходных дворов.

Весь город покрыт сетью проходных дворов, и у всякого петербуржца имелась своя карта местности. В других городах люди делились по принадлежности к району, в Петербурге в этом участвовали проходняки. Каждого новичка система проверяла на знание деталей, и далеко не любой мог пройти этот тест с первого раза. Со временем карты появились в Сети и стали всеобщим достоянием, но там указывались лишь возможности прохода. Особенности по-прежнему были известны только завсегдатаям.

Это не про то, где свернуть и куда нырнуть, а про нарушения городской логики. Другую акустику, где шаги слышны раньше, чем появится человек. Другой свет с провалами темноты, другие запахи, свою энергетику. Каждый двор ощущался по-своему, у него была собственная аура, ни на что не похожая.

За долгие годы хождений под темными арками Женя научилась читать дворы раньше, чем успевала их разглядеть. Вибрации, которые возникали только в таких местах, на границе между одним пространством и другим, были ей привычными.

Но сейчас она ощутила что-то еще.

Двор не выглядел узнаваемым.

Не успела она испугаться, как перед ней выросли две темные фигуры. Они стояли молча, закрывая проход, и выглядели не слишком дружелюбно. Ну вот, куда она торопилась? Макс едет из Зеленогорска, а это как минимум час. Ей тут и прогулочным шагом по людным улицам до «Огорода» максимум полчаса, но сформированная за долгие годы привычка в этом случае сыграла против нее. Она лихорадочно соображала, как выкручиваться – то ли начинать кричать и бежать, то ли еще что…

— Ну что, коза, довыделывалась? — раздался голос, который в замкнутом пространстве звучал как-то особенно пугающе.

Она помнила, что нельзя сразу показывать свой страх и не хотела поднимать глаза, в которых он точно уже взмывал до высоты самых больших волн, но тут узнала говорящего.

— Что вам нужно? — она глянула на лица и поняла, что не ошиблась. Перед ней стояли уволенные по ее вине охранники. Они все-таки решили поквитаться.

Продумывать стратегию было некогда. Отступать тоже. Чуть дальше около стены зеленели мусорные баки, и у нее мелькнула надежда, вдруг кому-то срочно понадобится выбросить мусор. Надо тянуть время. Какая у них цель? Запугать ее? Избить? Потребовать денег?

Мысли лихорадочно проносились в голове, и ни одна не выглядела удачной. Она отступила назад, и это оказалось ошибкой. Один из парней быстро зашел к ней за спину и отрезал последний путь к бегству.

— Думала, можно напакостить и уйти вот так? — сказал тот, что стоял перед ней, повыше и крепче. Глаза его были скрыты в тени, и она видела только большой лягушачий рот. Звуки из него вылетали какие-то квакающие.

Она пыталась вспомнить их имена, чтобы обратиться адресно. Вроде бы так в теории надо поступать – персонифицировать противника. Соображалось туго. И сказать что-то тоже не удавалось. Она инстинктивно попятилась, но сзади ее схватил второй.

— Попалась, — глухо раздалось за спиной. — Тут ментов нет, не выкрутишься.

Она понимала, что вряд ли сможет отбиться. В кармане пальто лежал баллончик, которым она обзавелась после столкновения со стаей бродячих собак около рынка. Можно ли дотянуться до него и быстро распылить адскую смесь в две стороны, неясно. И куда бежать?

— Вы думаете, это сойдет вам с рук? — начала она как можно более уверенным тоном, пытаясь освободиться от захвата.

Она не имеет права теряться в такой ситуации, на ней Алиса. И это не метафора про ответственность, это буквально живой человек, который прямо сейчас бродит где-то по городу и ищет приключений, не подозревая, чем все может обернуться. Конечно, теперь есть Макс. Но Макс едет из Зеленогорска, а это час езды, и один он ее не найдет. А помочь ей сейчас не может ни он, ни кто-либо другой. Только она сама, баллончик и знание родного двора.

Держали ее крепко, дернуться или увернуться не удавалось. Причем, зафиксировали именно руки. Значит, баллончик отменяется. Что остается?

— Слушай, она нам угрожает, что ли? — усмехнулся большеротый.

Он с каждым мгновением приближался. Что делать-то?

— Угрожаете как раз вы, — начала она хотя бы с чего-то. — Должна предупредить, у меня положительный тест на новый вирус. Я больна и заразна. Близкий контакт со мной гарантирует вам заражение.

— Да гонит она, — проквакал большеротый, но она почувствовала, что хватка сзади ослабла. — Держи ее.

— Сам держи, раз тебе надо, — заявил тот, что сзади.

Женя поняла, что нащупала верное направление. Теперь бы успеть воспользоваться заминкой. Надо было в свое время изучить курс самообороны, ведь предлагал муж, когда снимал фильм о какой-то методике для женщин. Но ей было не интересно.

Она быстро нырнула рукой в карман, нащупала баллончик, взяла его нужной стороной и положила палец на кнопку. Почувствовав, что сзади уже никто не держит, она вытащила из кармана руку, вытянула зажатый в кулаке баллончик как можно дальше от себя и направила в лицо противнику. Раздался характерный пшик, и струя полетела в сторону обидчика. Женя затаила дыхание.

— Ах ты… тварь… — раздался хриплый голос, и ротастый повернулся в сторону, схватил ее за рукав и согнулся, увлекая за собой.

— Дрянь, — услышала она сзади, быстро выдернула руку, повернулась и направила распылитель в сторону второго.

— Счас получишь!.. — закричал он, и Женя уже на автомате снова нажала на спуск.

Второй прикрыл лицо руками и замедлил шаг. Это дало ей возможность выиграть время. Она быстро понеслась в сторону мусорных баков, толкнув ротана рукой. Только бы успеть. Это был ее двор, она знала его наизусть. За баками поворот, а дальше в разошедшейся кирпичной кладке есть проем, прикрытый куском картона. Если нырнуть в эту щель, можно протиснуться по узкому проходу в дворницкую. Там обычно хранились метлы, лопаты, грабли и ледорубы. К человеку с ледорубом в руке подходить опасно. Но это если два придурка догадаются, что между двумя рядами кладки вообще есть проем. О нем известно только местным жильцам, да и то не всем.

Пока эти двое оживали, она забежала за баки и нырнула в проем. Вокруг баков как всегда валялись кучи мусора, некоторые жители культурной столицы привыкли художественно разбрасывать его рядом. Лавируя между картофельными очистками, засохшим хлебом и мешками с чем-то зловонным, она отодвинула картонку и скользнула в щель. Снаружи разлом выглядел так, что, казалось, в него может поместиться в лучшем случае рука. Но эта оптическая иллюзия создавалась разным тоном кирпича, на что и была надежда. Догадаться, что там может быть скрыт проход, купчинским гостям будет сложно. В спальных районах нет проходных дворов, и они плохо знакомы с их спецификой.

Дальше одно – переждать в проходе, услышать, что собираются делать бывшие охранники. Прислонившись к холодному кирпичу, она старалась дышать через раз, чтобы не выдать себя ненароком.

— Эй, убогая, — послышался голос. — Ты где?

Она закусила губу, чтобы не закричать в ответ. Где-то впереди раздалось шуршание, и она закрыла глаза, чтобы не видеть, кто там может быть – крыса или еще какой обитатель помойки.

Купчинские не унимались.

— Ты понял, куда она делась? — интересовался явно большеротый.

— Фиг знает, может тут проход.

— Да не видно.

— Она еще пожалеет. Надо было не давать ей уйти сразу, — сказал второй.

— Эй, ты слышишь меня, дрянь? — теперь снова ротан. — Все только начинается. Ходи и оглядывайся. Мы еще вернемся.

— Если снова ментов на нас натравишь, считай тебе конец.

Она по-прежнему не шевелилась. И лишь услышав удаляющиеся шаги, протиснулась в дворницкую и прошла внутрь. Надо отдышаться и переждать какое-то время. Выходить сразу опасно. После дворницкой был проход на другую сторону, а оттуда можно выйти на улицу со стороны соседнего дома. Она опустилась на пол, вытянула ноги, изо всех сил сдерживая желание лечь и просто уснуть. В моменты таких непредсказуемых пируэтов ей всегда хотелось спать. Но попытка не провалиться в сон переключила организм в другой режим.

Ее стало трясти. Руки ходили ходуном, словно заведенные, она спрятала их в карманы и сжала в кулаки. Они и внутри продолжали дергаться, автономно, как будто телу было уже все равно, что думает голова.

Она не ожидала, что это будет именно так. Не страшно, хотя страшно тоже. А главным образом унизительно. Что ее вот так, между мусорными баками и куском картона, загнали в угол двое купчинских придурков. Что придется прятаться в дворницкой с метлами и трястись в темноте. Что баллончик с перцовой смесью - максимум ее арсенала. Она куратор галереи, у нее диплом психолога, она умеет разговаривать с людьми о внутренних конфликтах. Все это оказалось абсолютно бесполезным, как только в дело пошли кулаки.

Дальше становилось только хуже. Слезы полились из глаз, и хотелось заплакать громко и жалобно, как в детстве. Но нельзя. Неизвестно, далеко ли ушли обидчики.

Она закрыла глаза и стала вспоминать, чему ее учил Иван. Дышать, надо дышать.

Глава 15 "Случайный лес"

На подступах к «Лесу» уже маячил Макс. Его вытянутый силуэт был заметен издалека, и она попросила таксиста остановиться, как только увидела знакомую фигуру. После дворницкой идти пешком было страшно, да и по здравому разумению казалось риском. Вид у нее, наверное, был не лучший, к тому же на пальто проступали предательские темные пятна, полученные за время бегства. По дороге она старалась привести себя хоть в какую-то норму, вытирая следы слез и измазанное чем-то лицо. Таксист косился в ее сторону, но деликатно молчал.

Она вышла и принялась оглядывать себя. Пятна на темном пальто выглядели не слишком заметно. Ее обычная прическа «просто волосы» пострадала не сильно. Выражение лица только следовало подобрать, чтобы Макс ничего не заподозрил. Не рассказывать же в такой ситуации о своих неприятностях.

Беспокоилась Женя напрасно, Макс ничего не заметил. Это было узнаваемо. Степан тоже никогда не видел ни синяков под глазами, ни сбитого дыхания. Зато Иван замечал все. И от его внимания делалось одновременно неловко и... спокойно одновременно. Но все равно это было непривычно. Она до сих пор не решила, пугает ее это или нравится.

Макс нервничал, и волнение стало передаваться Жене. Его лицо, застывшее в какой-то сложной гримасе, отличалось от слегка ироничного выражения, которое он носил обычно. По большому счету он никогда не выглядел расслабленным, наоборот, в нем всегда ощущалась некая сосредоточенность. Так выглядят многие художники, в этом не было ничего удивительного. Но сейчас это уже стало переходить в стадию лиц Гойи. Только на его полотнах можно увидеть такие скорбные лица, в которых плескалось чистое отчаяние пополам с отрешенностью.

Женя дотронулась до его плеча. Он посмотрел на нее невидящим взглядом и тут же отвел глаза.

— Мы найдем ее, — тихо сказала Женя.

— Я болван, — куда-то в сторону произнес Макс.

Женя поняла, что он винит себя в случившемся. Когда он успел измениться?Это она должна сейчас волноваться, не находя себе места, а он успокаивать и включать логику. Именно так делал Иван. А тут какая-то другая расстановка сил. Неожиданно для того, кто привык брать… И как вернуть его сюда?

У нее, как ни странно, не было внутри такого ужаса, как несколько месяцев назад, когда Алису выманил Вэл. Тогда она словно точно знала, что с ней что-то произошло.Сейчас, особенно после бегства от охранников, чувства обострились, но это не касалось Алисы. С ней все в порядке. Но можно ли доверять интуиции?

— Макс, все будет хорошо, — попробовала она успокоить его и себя. — Она где-то с подружкой.

— Как ты можешь так говорить, когда ничего не известно? — возмутился Макс.

— Ты мало ее знаешь пока, — тихо сказала Женя.

— Мне тревожно, — сказал Макс и наконец-то глянул на Женю осмысленно.

— Я знаю, — ответила она. — Я до сих пор помню свой ужас, когда Вэл увез Алису. Но сейчас все не так. Попробуй довериться мне. Мы скоро ее найдем, я неплохо изучила твою дочь.

Она хорошо помнила, как много раз инструктировала Алису, заставляла довести до автоматизма реакцию на все непонятное. Они разучивали это как таблицу умножения.

В любой непонятной ситуации сначала звонить, ничего не делать. Ни к кому не ходить. Ничему не верить на слово. Что бы ни говорили незнакомые люди. О чем бы ни просили. Куда бы ни звали. Не отвечать на звонки с неизвестных номеров. Никогда. Никогда. Никогда.

— Она могла поехать только к знакомому. А раз так, мы ее найдем.

— Хотел бы я поверить тебе.

— Давай уже пройдем внутрь.

Арка разделяла пространство на город и кластер, и граница между этими мирами отмерялась десятком шагов под темными сводами старой кладки с отваливающейся штукатуркой, в которой мелькали прорехи из серого кирпича.

Снова проходной двор. Незнакомый. Если бы не Макс, который вышагивал где-то рядом, она бы стремглав побежала вперед или назад. На сегодня острых ощущений хватит. А что проход с подтекстом, это как пить дать. С какой-то тайной, которая проглядывала за прорехами в стене, со смазанными размытыми тенями, с особой концентрацией воздуха. Но доверять себе в этой ситуации было нельзя, да и разбираться с тайной проходного двора некогда и ни к чему. Возможно, дело в прошлом самого здания, которое строилось как производственное, оказалось заброшенным и тихо сдалось на милость другим временам.

Первое, что бросалось в глаза после выхода во двор – огромное граффити на стене: «Борьба с социальной энтропией». Буквы стилизованы под деревья и цветы, раскрашены яркими красками и окружены изображениями птиц и бабочек, которые разлетались в разные стороны от призыва бороться по мере сил с проблемами урбанизации.

Но сам двор при этом выглядел неуютно. Поздней осенью трудно найти в мегаполисе что-то радостное. И даже веселые картинки на стенах не помогали рассеять сгущающуюся пелену, которая становилась плотнее в замкнутом пространстве двора-колодца.

Огороженная со всех сторон территория бывшего предприятия была организована с дизайнерским размахом. Периметр диагонально поделен на две части полосой земли с высаженными деревьями и кустарниками. К этой меже примыкали причудливые клумбы, на которых в теплое время росли то ли цветы, то ли травы, то ли огородные культуры, видимо, чтобы оправдать название «Огород». Сейчас на них красовались полузасохшие растения всех оттенков охры, да кое-где зеленели бледные низкорослые хвойники. Скамейки, вписанные в эту имитацию парка, были совершенно пусты. Скорее всего, летом тут находилось открытое кафе, но сейчас вряд ли кому-то захочется сидеть на улице и разглядывать, как осень пытается обглодать скелеты растений.

Они огляделись, чтобы понять, куда идти дальше. Внутрь вели множество дверей с вывесками. Они вошли в ближайшую, надеясь, что та приведет их хоть куда-нибудь, где будут люди. За темным металлом, на котором было выведено «The Дверь», никого не обнаружилось. Начинался длинный темный коридор сложной конфигурации, который несколько раз петлял на своем пути и в итоге вывел их к новой двери, на этот раз без названия.

Макс толкнул ярко-красный светящийся в темноте прямоугольник и прошел внутрь. Там обнаружился какой-то учебный класс. Крахмально-белые стены, девственно чистые столы со стульями, некое подобие учебной доски, пара стильных кресел и непонятная конструкция за всем этим, состоящая из подвешенных на металлической штанге небольших птичьих клеток, сделанных из толстой проволоки, выкрашенной в цвета радуги. Они крепились на разной высоте при помощи цепочек и у основания были прихвачены золотистыми кольцами. Женя недоуменно разглядывала эту непонятного назначения гирлянду.

Макс тоже остановился, чтобы разглядеть артефакт.

— Что это? – рискнула спросить Женя

— Скорее всего, элемент дизайна, — ответил Макс.

Где-то дальше послышались голоса.

— Ты говорила, что он уехал, — сказал мужской голос.

— Что мне было известно, то и передала, — ответил второй, женский.

— Ты мне врала.

— Не веди себя как ребенок.

— Ты и сейчас врешь.

На пороге появился невысокий парень лет двадцати пяти, который выглядел как типичный хипстер. Замысловатая стрижка, модная бородка, черный прикид с витрувианским человеком на футболке. Единственное, что выбивалось – склонность к полноте, и модная коротковатая одежда только подчеркивала эту особенность.

— Что вы тут делаете? — у парня был довольно высокий фальцет, который не очень гармонировал с его внешним видом. Он смотрел на Женю с Максом. Глаза у него были рыбьи – выпуклые и очень светлые.

— Мы ищем клуб, — сказала Женя.

— Где выступают музыканты, — добавил Макс.

Следом появилась женщина неопределенного возраста. Она выглядела настолько невыразительно, что взгляд на ней почти не задерживался. Тускло-русые волосы убраны в небрежный узел, ни грамма косметики. Немаркая куртка и какие-то мягкие ботинки выдавали человека, который только что вылез из-за руля после долгой дороги.

Единственное, что в ней цепляло - это открытое раздражение.

— Что тут происходит? — спросила она хипстера усталым, надтреснутым голосом.

— Им нужен клуб.

— Это в другой части, — сказала женщина и тут же отвернулась к парню, мгновенно вычеркнув их из поля зрения. — А ты прекрати устраивать сцены, у меня нет на это времени.

Рука парня взметнулась, обозначая сторону, и на внутренней стороне мелькнула татуировка двух рыбок в виде символа инь-ян. Пиджак все же явно был маловат и, казалось, вот-вот затрещит по швам. Женя поймала себя на том, что больше разглядывает этого нелепого парня с рыбьими глазами, чем его спутницу-моль. От него исходило странное ощущение суеты и фальши.

— А можно подробнее? — решил настоять Макс. — У вас очень запутанное пространство.

Человек-рыба быстро глянул на Макса и предложил провести их. Сами они без подсказок точно бы не нашли клуб. Чтобы попасть в него, пришлось лавировать по довольно запутанным лабиринтам внутри бывшего завода медицинских приборов. От прежних времен на стенах остались таблички по технике безопасности, прикрученные позеленевшими от времени болтами.

Внутри клуба было немноголюдно, и Алисы с подругой нигде не наблюдалось. Негромкая фоновая музыка звучала нейтрально, почти стерильно. До заявленной на входе психоделики оставалась пара часов, но само пространство уже казалось каким-то сдвинутым.

Парень подвел их к стойке с массивной кофемашиной и закрытыми пластиковыми крышками подносами с выпечкой. Женя с Максом напряженно оглядывались. Проблема была в том, что столики рассредоточились за плотной стеной зелени. Клуб вполне мог соперничать с оранжереей: огромные фикусы, монстеры и раскидистые пальмы дробили зал на слепые зоны. Одним взглядом ничего не охватить. За любым из этих широких листьев мог кто-то прятаться. Женя поймала себя на том, что пытается вглядеться в тени между кадками.

— Сделать вам кофе? — парень за стойкой плавно переключился на роль баристы.

— Спасибо, — ответила Женя.

Его нужно было как-то разговорить. Она незаметно толкнула Макса в бок, давая сигнал подключаться. Тем более, рыбьи глаза хипстера с явным интересом скользили именно по Максу.

— Мне тоже, — очнулся тот. — А вы тут давно работаете?

— Как-то так, — уклончиво ответил хипстер, протирая идеально чистую стойку.

Женя продолжала сканировать зал. Далеко в углу сидела парочка в кожаных куртках. А ближе к стойке, за одним из столиков - одинокая девушка. На ней были темные очки. Зачем надевать темные очки в месте, где и без того света минимум? Женя прищурилась, пытаясь рассмотреть лицо. Света? Нет, не похожа, явно старше. Но сам факт, что кто-то сидит в полумраке и, возможно, наблюдает за ними из-под глухих стекол, заставил внутренности сжаться.

— Капучино? — донесся до нее голос баристы.

— Подойдет, — Женя заставила себя отвернуться от девушки в очках. Надо сфокусироваться на главном.

Парень отвернулся к кофемашине, и Женя выразительно глянула на Макса: Ну что, будешь с ним говорить?

— Хотите еще что-то узнать? — бариста вернулся, поставив перед ними чашки. В его высоком голосе скользнула легкая насмешка.

— Вы не видели тут девочку лет пятнадцати? — напрямую спросил Макс.

— Или двух девочек, — добавила Женя.

— Когда?

— Плюс-минус час назад. — Женя быстро прикидывала время, которое понадобилось бы Алисе, чтобы добраться до города, встретиться со Светой и прийти сюда.

— Вот эта, — она вывела на экран телефона фото Алисы и развернула к парню.

— Не помню, — хипстер едва мазнул взглядом по экрану. — У нас тут много подростков трется. Всех не упомнишь. Было непонятно: он действительно не помнит или даже не собирается вспоминать?

— У вас работал один парень... — Женя попыталась зайти с другой стороны, но бариста, не дослушав, уже отвернулся и пошел к противоположному краю стойки.

— Что-то не вытанцовывается, — сквозь зубы процедил Макс, провожая его взглядом. — Ладно. Попробую иначе.

Он встал и направился к девушке в очках. Присев рядом, принялся о чем-то негромко спрашивать. Девушка отвечала, даже не шевельнувшись и не снимая очков.

Женя решила попытать счастья с парочкой в углу.

На вид почти подростки. Одеты под стильных клошаров: многослойность, рваные края, прически с вплетенными бусинками и монетами. Выглядели они так, словно собрались выступать в ближайшем проходняке, но сейчас откровенно скучали. Пока Женя шла к ним, оба синхронно напряглись, как ежики, к которым подошла собака. Взрослых чужаков здесь явно не любили.

— Привет, — Женя попыталась вложить в голос максимум добродушия, хотя внутри все дрожало от адреналина.

— Здрасьте, — нехотя протянула девушка. Парень просто скользнул по Жене недружелюбным взглядом.

— Я ищу дочь. Она могла быть здесь. — Женя развернула к ним экран телефона. — Посмотрите. Видели ее?

Девушка, у которой вблизи оказались огромные, совершенно детские глаза, уткнулась в экран. Она разглядывала фото слишком пристально, и у Жени затеплилась надежда.

— Нет, вроде не она, — наконец сказала девушка, откидываясь на спинку дивана.

— Тут был кто-то еще? Недавно? — быстро спросила Женя.

— Не знаю, — отрезала девушка. Парень продолжал отмалчиваться.

— Пожалуйста. Это очень важно, — Женя почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение на эту подростковую круговую поруку.

— А че с ней? — парень вдруг подал голос, криво усмехнувшись. — От армии бегает? Или посуду за собой не помыла, и вы теперь с собаками ищете?

— Спасибо, насчет посуды подумаем, — сказала Женя.

— Спалил девчонку… — девушка легонько толкнула парня ногой.

— Да че спалил-то? Всю жизнь теперь под мамкиной юбкой сидеть? — ощетинился он.

Женя поняла, что еще секунда, и она сорвется. Игры в хорошего полицейского кончились. Эти дети не понимают вежливости, они понимают только силу. Она наклонилась к ним ближе, опершись обеими руками о стол. Из голоса исчезли все добродушные интонации.

— Послушайте меня внимательно. Я не читаю ей нотации и мне плевать на посуду. Но там, откуда мы приехали, сегодня убили человека.

— Чего? — хором выдохнули подростки. Вся их колючая бравада слетела в одну секунду. Глаза парня испуганно расширились.

— Того. Убийство. — Женя смотрела на них в упор, не моргая. Она блефовала лишь отчасти, и этот блеф должен был сработать. — И если моя дочь сейчас находится с теми же людьми... я не хочу, чтобы она стала следующей. Вы меня понимаете?

Повисла тяжелая пауза. Парень сглотнул и отвел взгляд.

— Я видела ее тут, — тихо сказала девушка. Голос у нее дрогнул.

— Сегодня? — Женя подалась вперед, боясь спугнуть удачу.

— Нет... раньше. Неделю назад или чуть больше. Мы тут часто зависаем, она тоже приходила.

— С кем она была? Вспоминай.

— С другой девчонкой. Светлой такой. Они из участников.

— Участников чего?

— Потока. Ну, который тут идет... лекции какие-то, или тренинги, — девушка нервно теребила браслет на запястье. — Но в последнее время их не было видно. Наверное, уже закончили.

— Спасибо. Вы очень помогли. — Женя выпрямилась. Ноги дрожали, но она заставила себя уверенно развернуться и пойти к барной стойке.

В голове бешено крутились мысли. Алиса и Света были здесь участницами какого-то "Потока". Значит, это не просто случайный клуб. Это система. И они могут вернуться сюда в любую минуту.

Женя направилась к стойке, но Макс не дал ей пройти мимо. Девушка в очках повернула голову в ее сторону, и Жене показалось, что та из-под темных стекол внимательно оценивает их обоих.

— Жень, погоди.

— Вы не против? — спросила Женя у девушки.

Та чуть наклонила голову. То ли кивнула, то ли просто решила не возражать. Женя на всякий случай быстро оглянулась на вход. За это время никто не вошел. Она села на свободный стул.

— Кофе принести? — спросил Макс.

— Если не остыл.

Макс ушел к стойке.

Девушка подождала, пока он отойдет, и только тогда спросила:

— Это ваша девочка?

— Почти, — ответила Женя.

— Она здесь бывала. Обычно с подругой.

— Вот же скрытная, — сказала Женя. — А что тут вообще? Ей, может, рановато по таким местам ходить.

— Ничего криминального. Лекции, музыка, студии, всякие занятия. Если вы про наркотики, нет. Тут не за этим.

— А вы?

— Я жду человека.

Сказано было спокойно, но слишком быстро. Как будто правильный ответ давно заготовлен.

— Как и мы, — сказала Женя.

Девушка слегка повернула голову в сторону стойки, где Макс разговаривал с барменом.

— А ваш муж чем занимается?

Вопрос прозвучал в лоб. Женя чуть не хмыкнула. Объяснять всю их сложную семейную геометрию незнакомому человеку не хотелось, да и было глупо. Но сам интерес казался забавным. Девушке явно хотелось понять статус Макса. Женя внутренне усмехнулась: Макс, конечно, умел производить впечатление. В нем чувствовалась порода и какая-то сложная, тяжелая энергия. Идеальная мишень для проблемных девочек, ищущих ресурсного взрослого.

— Художник, — ответила Женя максимально лаконично, обрубая ветку.

— Вот как? — протянула девушка. В ее голосе мелькнуло разочарование. Лицо скрывали очки, и от этого ее реакции становились совсем непрозрачными.

Вероятно, она уже придумала Максу другое занятие. Времена, когда слово художник звучало как пропуск в богему, прошли. Сейчас все проще и жестче. Любят только успешных художников, а остальные просто городские сумасшедшие без денег. Макс выглядел как успешный, но, видимо, девушке нужен был кто-то более... практичный. Или имеющий влияние здесь, в клубе.

— А он не... — начала было девушка, но осеклась.

В этот момент Макс вернулся. Следом за ним шел парень-рыба с подносом. Чашки с кофе, тарелки с выпечкой, салфетки. Он аккуратно расставил все на столе, пожелал приятного аппетита и удалился. Женя с удивлением отметила, что Макс успел найти с этим скользким баристой общий язык куда быстрее, чем она.

Девушка в очках при виде парня-рыбы как-то неуловимо подобралась.

Боковое зрение Жени зафиксировало движение у входа. Она резко повернула голову, надеясь увидеть Алису, но сердце тут же разочарованно стукнуло о ребра. В клуб вошел мужчина лет сорока совершенно непримечательной, стертой внешности. Темные джинсы и куртка еще больше усиливали впечатление заурядности. Он сел за один из столиков в глубине и, повертев головой среди густых растений, вытащил смартфон, начав что-то напряженно в нем искать.

Женя перевела взгляд обратно на свою соседку. Та даже не шелохнулась на звук открывшейся двери. Все ее внимание было приковано к спине уходящего к стойке баристы.

Пальцы девушки, до того расслабленно лежавшие на краю стола, сжались, как лапки настороженного зверька. Девушка сверлила спину парня, словно прикидывала - подойти к нему или нет? Учитывая скользкую рыбью физиономию, Женя ничуть не удивилась бы, если тут замешана личная драма и он просто динамит девчонку.

Женя чуть подалась вперед. Как психолог она знала: в такие моменты человеку нужен просто легкий толчок извне, чтобы выговориться.

— Тяжелый случай? — негромко спросила она, кивнув в сторону удаляющегося бармена.

— Что? — слишком быстро переспросила девушка, вздрогнув, словно ее поймали с поличным.

— С ним.

— Я не знаю, о чем вы, — ледяным тоном отрезала девушка. — Первый раз его вижу.

Голос у нее остался ровным, но ответ прозвучал откровенно нелепо. Пять минут назад она сама сказала, что постоянно бывает в клубе.

Женя не поняла, что именно ее царапнуло: эта глупая ложь, излишняя поспешность отрицания или то, как девушка так и не повернула к Жене головы. Ясно было одно: лезть дальше с расспросами бессмысленно. Броня захлопнулась наглухо.

Женя вздохнула, сделала глоток остывающего кофе и снова скользнула взглядом по залу.

Глава 16 Яблоко от яблони

Ожидание затягивалось. Женя начала прикидывать, сколько еще времени они просидят здесь, прежде чем придется признать: Алиса не появится. Они звонили ей по очереди каждые пять минут, им монотонно отвечал автоответчик.

Женя набрала номер в очередной раз. Гудок. Второй. И вдруг откуда-то из глубины зала, из-за плотной стены фикусов, донесся приглушенный перезвон. Знакомая дурацкая мелодия.

Конечно, это могло ничего не значить. У половины подростков в городе стоят одни и те же стандартные рингтоны. Но Женя резко повернулась на звук.

Из темного коридора в тусклый свет зала шагнула Алиса.

Женя выдохнула так, словно не дышала последние пару часов. Жива. Цела. Она мгновенно накрыла ладонью руку Макса под столом, сжав ее до хруста, и одними глазами указала направление.

Макс дернулся, его лицо исказилось от облегчения, смешанного с яростью, и он попытался вскочить. Женя вцепилась в него обеими руками, навалившись всем весом.

— Не смей! — одними губами выдохнула она, вжимая его обратно в стул. Растения надежно скрывали их столик, и выдавать себя сейчас было категорически нельзя.

— Пусти, — прошипел Макс, не отрывая дикого взгляда от прохода.

— Посмотрим, что она будет делать, — Женя говорила быстро и жестко, прямо ему в ухо. — Сядь.

Девушка на соседнем стуле вдруг замерла. Она медленно сняла свои темные очки и уставилась в ту же сторону.

Алиса не пошла к барной стойке. Она не стала искать глазами подруг, а уверенно, словно по заранее заученному маршруту, подошла к тому самому стертому, непримечательному мужчине лет сорока, который вошел пять минут назад. Что-то коротко спросила и села прямо напротив него.

У Макса под пальцами Жени каменными стали даже мышцы предплечья. Отцовский инстинкт, помноженный на панику последних часов, вырвался наружу с пугающей первобытной силой. Видеть свою несовершеннолетнюю дочь за одним столиком со взрослым, абсолютно мутным типом - это была та самая красная тряпка, которая отключает логику.

— Я сейчас ему шею сверну, — Макс снова рванулся вперед, едва не перевернув чашки с кофе. — Что это за встречи?!

— Макс, стой! — Женя уперлась коленями в ножку стола, блокируя его. — Если ты сейчас устроишь скандал, мы ничего не узнаем.

— А что тут узнавать?! — его шепот сорвался на рычание. — Надо забирать ее от таких типов, ты что, не понимаешь?!

— Да, староват он для нее, — неожиданно тихо и без тени улыбки произнесла девушка без очков. Она смотрела на парочку вдалеке с откровенным напряжением. — И не похож он на тех, кто ходит сюда просто музыку послушать.

Женя проглотила подкативший ком. Если даже эта девчонка считывает угрозу, дела плохи.

— Вот именно поэтому мы сидим здесь, — Женя впилась ногтями в руку Макса, заставляя его смотреть ей в глаза. — Подойдем сейчас, он скажет, что просто спросил дорогу, а она соврет, что ошиблась столиком. И мы ее потеряем. Снова.

— И что ты предлагаешь? Смотреть на это?

— Наблюдать, — отрезала Женя, возвращая себе холодный контроль психолога. — У нас будет фора. Давай посмотрим, кто кого на самом деле сюда позвал.

У Жени зазвонил телефон. Это проявился Иван.

Она не сводила глаз с Алисы, но трубку сняла.

— Я тебя потерял, — услышала она. Голос у него был напряженным. — Ты где?

— Пришлось срочно уехать.

— Называй место.

— Это недалеко. Кластер «Случайный лес».

— Что ты там делаешь? — тон Ивана неуловимо изменился.

— Приезжай, сам увидишь.

— Никуда не уходи оттуда. Слышишь?

— Слушаюсь.

— Я серьезно, Женя.

Она нажала отбой. Разговор отвлекал от наблюдения. За это время мужчина выложил на стол какой-то предмет, похожий на брелок или игрушку. Алиса взяла его, повертела в руках и что-то быстро набрала в своем телефоне. Мужчина посмотрел в свой смартфон и кивнул. У Алисы звякнуло оповещение. Она глянула на экран, что-то сказала мужчине. Тот поднялся, махнул ей рукой, бросив короткое «удачи», и неторопливо отправился к выходу. Все это выглядело не как криминальная сходка, а как какая-то дурацкая, нелепая игра, правила которой взрослым не объяснили.

— Вот теперь можно и появиться, — выдохнула Женя и поднялась. Макс вскочил следом и в несколько шагов добрался до столика. Женя подошла с другой стороны, отрезая путь к отступлению.

— Ой, — пискнула Алиса, вжимаясь в спинку стула. — Ой-ей-ей… — повторила она, сообразив, что попала в клещи. Женя молча села за столик и принялась тяжело смотреть на беглянку. Макс набрал в грудь воздуха, чтобы выдать что-то эпическое, но Женя подняла руку. Молчи.

— Здрасте, — раздалось сзади. Они оглянулись. Позади стояла Света с собакой на поводке. Собака была ярко-рыжая, смешная и дружелюбная, похожая на колли. Она радостно улыбалась во всю пасть и смотрела на всех с полным восторгом.

Женя коротко кивнула Свете и вернулась к своему занятию - сверлить Алису взглядом.

— Простите, это я виновата! — затараторила Света. — Не ругайте ее, пожалуйста, это я попросила приехать.

— Зачем? — ледяным тоном осведомился Макс.

— Нас с братом сегодня вызывали в полицию...

— Следственный комитет, — мрачно поправила Алиса.

— Я слушаю, — Женя сложила руки на столе. Голос ее был обманчиво спокойным.

— Мне было страшно туда идти... Я попросила Алису побыть рядом.

— А разве с тобой не было никого из взрослых?

— Мама была. Но это не то! Она не понимает.

— Чего именно?

— Что случилось с Эйси. Почему это произошло. А вы... вы тоже не понимаете. Я думала, вы другая.

Женя почувствовала, как при имени убитого парня внутри что-то сжалось.

— Подожди, — она остановила Макса, который снова попытался вмешаться. — Сначала разберемся в ситуации, воспитательная часть потом. Что это был за мужик?

— Это Трикс, — понуро сказала Света. Собака заливисто залаяла. — Молчать, — шикнула хозяйка.

— Как тебе удалось пройти с собакой? — спросила Женя.

— Это не собака.

— А кто?

— Подлая, хитрая, злая тварь, — ответила Света. — Она куда хочешь пролезет.

Собака поняла, что говорят о ней и радостно подтвердила свое счастье тявканьем. На подлую тварь она не тянула.

— Тихо, — приказала Света.

Собака замолчала, но не перестала улыбаться, высунув язык.

— Ты что-то говорила о Триксе, — вернулась к разговору Женя. — Это кто?

— Ну... ник такой, — Света отвела глаза.

— Ладно, я сама, — шумно выдохнула Алиса. — Все равно уже нет смысла шифроваться. Мы тут проходим тренинг. Сначала лекции, вебинары онлайн. А потом практические задания в городе.

— Еще не хватало! — возмутился Макс. — С этим вот сорокалетним типом?

— Мы не знаем, кто за ником. Если задание выполнено правильно, нужно встретиться со связным, принять у него вещь и отослать сообщение с кодовым словом.

— Что за фигня? — Макс непонимающе смотрел на дочь.

— Обычно в определенном месте закладывается фишка. Что-то вроде флешки. В виде рыбки, птички, бабочки.

— Как называется все это?

— «Случайный лес».

— Как и клуб?

— Наоборот. Клуб называется по тренингу.

— И давно вы в это играете?

— Чуть больше месяца. Пришли на концерт, узнали, решили попробовать. Первый этап бесплатно. Лекции, составление майнд-карт... В общем, развивающий современный подход.

Женя почувствовала, как начинает закипать. Развивающий подход, майнд-карты, взрослые мужики с флешками.

— А почему тайком? — Женя пригвоздила Алису взглядом. — Я тебе когда-нибудь что-то запрещала?

— Нет.

— Ладно, давай к делу.

— Мне позвонила Света, — Алиса начала говорить быстро, оправдываясь. — Ей в Комитет идти, все это про Эйси рассказывать. А потом получить от напарника фишку. Ей и так плохо, не могу же я ее бросить! А из дома нельзя выходить. Пришлось так.

— А почему ты не позвонила мне? — голос Жени наконец сорвался, выдавая весь пережитый за этот час ужас.

Она не успела закончить фразу.

В этот момент в проходе показался Иван. Он шел быстро, напряженно оглядываясь по сторонам, пока наконец не увидел их компанию за густыми растениями. Он подошел к столику и сходу обратился к Жене:

— А почему ты мне не позвонила?

Повисла секундная пауза, а затем все дружно засмеялись. Алиса фыркнула, Света хихикнула в ладошку. Заулыбался даже готовый минуту назад крушить все вокруг Макс. Только смех самой Жени был скорее нервным.

Иван удивленно обвел их компанию взглядом, совершенно не понимая, чем вызвал такой приступ веселья в столь критической ситуации.

— Я сказал что-то смешное и не заметил?

— Яблоко от яблони, — с усмешкой пояснил Макс, кивнув на Женю с Алисой.

Женя потерла виски. Воспитательный процесс был сорван окончательно.

— Евгения Александровна.

Голос прозвучал сзади - ровный, сухой, абсолютно лишенный веселья. Женя резко обернулась. В полутора метрах от них, заложив руки в карманы пальто, стоял майор Петровых из Следственного комитета. Улыбка на лице Макса мгновенно погасла, Иван настороженно подобрался.

В голове Жени тут же замелькали варианты: почему следователь СК оказался здесь, и зачем ему понадобилась именно она? Хотя, если подумать, его появление было как раз кстати.

— Пройдемте, — Петровых сделал короткий жест в сторону свободного столика у стены, предлагая ей выйти из круга.

Женя отошла с ним в сторону, физически ощущая, как напряглись за спиной Иван и Макс.

— А вам, я смотрю, хорошо знакомо это место, — начал Петровых. Взгляд у него был тяжелый, оценивающий.

— Я здесь впервые, — твердо ответила Женя.

— По вашему безудержному веселью не скажешь, — скептически заметил майор. — Выглядите как завсегдатай.

— Мое веселье не имеет отношения к этому месту.

— А к чему тогда? — проявил профессиональную настойчивость следователь.

— Семейные байки травим, — Женя выдержала его взгляд. — Снимаем стресс.

Петровых хмыкнул, но развивать тему не стал.

— Допустим, — он помолчал. — Евгения Александровна, а вы точно не были знакомы с тем погибшим парнишкой? Чье фото я вам показывал?

— Никогда в жизни его не видела и не знала о его существовании до вашего визита, — отчеканила Женя. — Но вы же не об этом хотели спросить? Вы и так это знаете.

Майор вздохнул и потер переносицу.

— Я бы хотел узнать о нем хоть что-то реальное.

— А в клубе? — Женя искренне удивилась. — Я так поняла, он здесь работал. Алиса и Света говорили... Тут полно людей, кто-то должен был его видеть.

— В том-то и проблема, Евгения Александровна, — Петровых понизил голос. — В клубе его никто не знает.

— Как это?

— Он здесь никогда не работал.

— Но Алиса... Света... — Женя осеклась. Странная история.

— Я прекрасно помню, что сказали девочки. Они познакомились с ним здесь. Но мы опросили персонал. Ни один человек его не опознал.

— Как такое вообще может быть? — Женя непроизвольно оглянулась на парня-рыбу за барной стойкой. Тот преспокойно протирал стаканы.

— По крайней мере, в официальных списках сотрудников он не числится, — сухо продолжил Петровых. — Администратор говорит, что у них часто крутятся какие-то добровольные помощники, возможно, он был одним из них. И поэтому, якобы, никто его не запомнил. Но меня эта версия не устраивает. Ваши девочки не могли ничего напутать? Или... придумать?

Женя посмотрела на столик, где сидели испуганная Алиса, заплаканная Света и радостная собака.

— Не знаю, — честно ответила Женя. — Можете еще раз у них спросить. Они обе как раз здесь.

— Вы разрешите? — Петровых подобрался, как гончая.

— Только в моем присутствии.

Они вернулись к столику. Майор Петровых тут же принялся задавать девочкам новые вопросы: при каких обстоятельствах они познакомились с Эйси, почему решили, что он здесь работает, и кто конкретно им это сказал.

Женя слушала вполуха. По всему выходило, что следствие в тупике. Опознать убитого мальчишку не удалось, никто его не разыскивал, ни по каким базам он не проходил.

Сама-то Женя прекрасно понимала, что Эйси забрался в ее квартиру не случайно. Накануне они уже вычислили, что мальчишку подослали «степины ведьмы», сотрудницы студии, которые искали материалы украденного фильма. Но Иван просил пока не упоминать эту киношную историю, чтобы не влезть в чужую игру. Женя и не собиралась.

Но следователям нужно было дать хоть какую-то ниточку, раз по всему выходило, что кластер тут как-то боком причастен. Место, конечно, мутное, Эйси здесь тусовался, не более того. Фильмом с профессором тут явно некому было интересоваться.

И тут Жене пришло в голову рассказать о нападении охранников. Она сомневалась, что кража связана с ними, но почему бы не заставить следствие отработать и эту версию? А вдруг охранники все-таки как-то пересекались с этим Эйси в своих мутных делах? В любом случае, заявление о нападении отвлечет майора от версии, что все это как-то связано с Алисой. Петровых как раз закончил опрашивать притихших девочек. — Нам нужно поговорить, — Женя решительно встала, перехватывая его взгляд. — Наедине.

Она отвела следователя к высокому подоконнику, подальше от чужих ушей.

— У вас есть новая информация? — Петровых мгновенно подобрался.

— Можно сказать и так.

Она быстро, стараясь звучать максимально убедительно, выложила ему историю сегодняшнего нападения в подворотне. Угрозы, странные фразы из темноты.

— Они упоминали полицию, — добавила Женя. — Я не знаю, как именно, но, возможно, они тоже связаны с тем, что произошло в моей квартире. Может быть, они были знакомы с Эйси? Я бы хотела, чтобы вы их проверили еще раз.

Петровых задумчиво потер подбородок.

— Мы с ними уже беседовали, Евгения Александровна. Проверяли их алиби на момент проникновения к вам. Они точно были в другом месте.

— Но это не значит, что они не могли нанять этого мальчишку! — возразила Женя, цепляясь за эту ложную версию, как за спасательный круг. — Мне написать официальное заявление об угрозах?

— Пишите прямо сейчас, — майор достал сложенный вдвое бланк и ручку, положил их на подоконник. — Вспоминайте все дословно. Где напали, применяли силу, что говорили, чем угрожали.

— Женя.

Голос прозвучал над самым ухом. Она вздрогнула и обернулась. В полуметре от них стоял Иван. Его лицо было застывшим. Взгляд тяжелым, сфокусированным, как у человека, который только что осознал масштаб угрозы и лихорадочно пересчитывает переменные.

— И давно ты тут стоишь? — выдохнула Женя.

— Достаточно, чтобы услышать про подворотню, — ровно ответил он. В этом спокойствии было больше напряжения, чем в крике. Он смотрел на нее так, словно оценивал, цела ли она физически.

— Ты не шутишь? Охранники? Напали сегодня?

— Я просто не успела тебе сказать...

Иван медленно выдохнул. Было видно, как внутри него бьются страх за нее и холодная аналитика. Охранники никак не ложились в его картину со «степиными ведьмами» и фильмом. Это была новая, неучтенная угроза, прилетевшая вообще с другой стороны.

— Так, — он словно принял решение. — Теперь ты ни шагу не сделаешь одна. Вообще никуда. Слышишь? Ситуация вышла из-под контроля.

— Так, молодой человек, не давите на потерпевшую. Пусть допишет заявление, — вмешался Петровых, постучав ручкой по подоконнику.

— Майор, вы позволите пару слов? — Иван резко повернулся к следователю. Тон у него был не терпящим возражений. Они отошли к соседнему окну, оставив Женю наедине с бумагой.

Женя быстро строчила текст, краем глаза наблюдая за залом.

Девушка в темных очках продолжала сидеть за своим столиком. Она то и дело поглядывала в их сторону, словно решаясь подойти и спросить что-то еще, но так и не сдвинулась с места.

Иван и Петровых о чем-то напряженно спорили у окна. Иван что-то доказывал, коротко рубя воздух ладонью. Майор слушал, нахмурившись.

Вернувшись, следователь молча пробежал глазами Женино заявление, кивнул и убрал бумагу в карман. Попрощался за руку с Иваном и вышел из клуба.

Иван сразу же направился к Максу. Он отвел его в сторону и принялся что-то четко и быстро объяснять. Судя по тому, как Макс напрягся и сжал кулаки, Иван обрисовал ему новую реальность, в которой Женя теперь тоже оказалась мишенью.

Общий сбор закончился экстренным военным советом. Оставаться в городе Жене было небезопасно, ее могли пасти у дома или галереи. Ехать к Ивану, где она уже пряталась в прошлый раз, она категорически отказалась.

Выход оставался один: дом в Зеленогорске. Алису нужно было изолировать и держать под присмотром. Макс настаивал, что приглядывать за подростком нужно вдвоем. Для надежности.

— Я же могу заразить вас, еще не пришли результаты теста, — попыталась слабо возразить Женя. — Какой от меня прок?

— Дом большой. Поселим тебя так, чтобы ни с кем не пересекалась, — жестко отрезал Макс. По его глазам было видно: он полностью солидарен с Иваном. — Твое присутствие... просто придает мне уверенности, что все под контролем.

Жене ничего не оставалось, кроме как согласиться. Иллюзия контроля - это все, что у них сейчас было.

Глава 17 Иван

В ноябре световой день заканчивается, не успев начаться. Около четырех город уже оказывается во власти вездесущей ночи, когда в фонарных столбах и фарах проезжающих машин больше жизни, чем в любом прохожем. В это время все спешат в укрытия и торопливо перебегают от одной точки дислокации до другой, стараясь как можно меньше времени проводить на улицах.

Иван торопился, было не до погоды. Перед выездом на Тучков мост образовалась пробка, и появилось время, чтобы прикинуть варианты решения возникшей проблемы. А что она не исчезнет сама, стало понятно из разговора со следователем.

Можно было пойти по традиционному пути - выцепить этих купчинских лиходеев, напавших на Женю, и физически, очень доходчиво объяснить им, что они ошиблись адресом. Благо возможности такие имелись. Но страх за Женю требовал железобетонных гарантий. Чтобы навсегда отбить у этих двоих желание когда-либо приближаться к ней, следовало задействовать систему.

Он знал, куда их привезут после задержания. И чтобы следователь СК Петровых отдал ему их на растерзание, Ивану пришлось раскрыть карты. Скинуть маску интеллигентного психоаналитика с уклоном в арт-терапию.

Он давно собирался объяснить все Жене, но так и не смог. Каждый раз оттягивал момент, не зная, как подступиться. И чем дольше откладывал, тем сложнее становилось начать разговор.

Он и сам не понял, почему вдруг стало так важно рассказать о себе. Раньше подобных сложностей не возникало, а ситуации бывали всякие. Но тут оказался особый случай, не хотелось начинать с недомолвок. После истории со спасением быть не до конца искренним - все равно, что общаться через стекло аквариума. И это стекло начинало все больше напрягать.

Основная проблема заключалась в том, что реакция Жени могла оказаться непредсказуемой. Он никогда не слышал, чтобы она затрагивала актуальные темы в разговоре, события не комментировала, ни чьих взглядов открыто не разделяла. С одной стороны, это обнадеживало. Но подвох мог найтись всегда, тем более что среда, в которой она пребывала, была ему слишком хорошо знакома. Отношение интеллектуалов к любому миропорядку никогда не менялось.

Традиция зародилась еще с неандертальских времен, и нарушать ее было не принято. Какой-нибудь древний любитель наскальных рисунков или мычаний под рифму, получив дубинкой от соплеменников за заигрывание с птеродактилями, еще с тех пор затаил обиду на систему. Дальше она только усиливалась. Для начала хотелось понять, насколько это коснулось самой Жени. Иван пытался узнать некоторые детали, прежде чем начинать разговор о своей работе.

Для богемной среды человек из «конторы» был априори по другую сторону баррикад. И как сказать, что ты внештатный консультант спецотдела ФСБ? Да, по вопросам искусства и антиквариата. Да, психотерапевт при отделе. Но аббревиатура от этого не менялась.

Его деятельность не афишировалась, и в миру он слыл обычным психоаналитиком с уклоном в популярную с недавних пор арт-терапию.

Обе его формы жизни пересекались в очень узком коридоре. Он не был штатным сотрудником, и это давало некоторую свободу, но подписок о неразглашении пришлось оформить такое количество, что в любой непонятной ситуации его могли упаковать по десятку пунктов.

Хотя Иван никогда не рассчитывал оказаться на этом месте. Вся их семья поколениями была связана с искусством. Его путь должен был стать классическим: искусствоведческий, кураторство, возможно, собственные картины. Если бы не катастрофа, которая случилась пятнадцать лет назад.

Время больших бюджетов, громких реставраций и изящных схем. Его отец, чиновник от культуры, подписал экспертизу от проверенного человека, разрешение на временный вывоз коллекции для выставки в Европе. Бумаги были безупречны. А потом выяснилось, что под видом одних картин страну покинули другие, из запасников, и навсегда осели в частных хранилищах.

Отцу светил показательный процесс. Из него делали идеального стрелочника, чтобы прикрыть тех, кто реально заработал на этой схеме миллионы. Тюрьма, конфискация, позор - машина правосудия уже набрала ход.

Именно тогда вмешался друг их семьи - Олег Петрович. В то время еще не начальник спецотдела, а всего лишь зам.

Иван до сих пор не знал, чего Олегу Петровичу стоило изъять отца из материалов дела. Обменял ли он его на компромат или просто использовал телефонное право, убедив следствие, что отец ценнее как исчезнувший свидетель, чем как обвиняемый. Но дело размыли, а родителям дали тихий коридор для отъезда в Штаты. От греха подальше.

Отец был спасен. Но долг остался.

Иван тогда спешно перекроил свою жизнь. Ушел на искусствоведческий, а затем вообще переметнулся в психотерапию. Подходящая специализация, психоанализ искусства, нашлась только в ирландском Тринити-колледже. Поступив, он подрабатывал, помогая родственнику находить на мелких аукционах потенциальные редкости, чтобы потом выгодно выставить их на других. Дядя пришелся как нельзя кстати: полуэмигрант переходных времен, живший в Корнуолле, он уже давно окучивал эту перспективную нишу. Дядя неплохо разбирался в серебре и мелкой пластике, но хотел расширить сферу охвата. Иван отыскивал ему вещи из других ниш. Дело оказалось довольно прибыльным, и на учебу вполне хватало.

Ему казалось, что он строит свою жизнь. А потом Олег Петрович позвонил ему с деликатной просьбой от дипломатического корпуса. Нужна была срочная и очень тихая экспертиза раритета, из-за которого назревал скандал. Иван блестяще справился с работой и даже вскрыл схему мошенников. Потом была еще одна просьба. И еще.

Его знание арт-рынка и диплом психотерапевта оказались идеальной отмычкой для многих теневых дел. И Иван принял эти правила игры, понимая: пришло время платить по счетам отца. Он думал, что это разовая кредитная линия. Но система не банк. В ней нельзя закрыть кредит одним платежом. Если ты полезен, ты остаешься.

Пробка на мосту наконец дрогнула и поползла вперед. Иван изо всех сил стиснул руль.

Как рассказать это Жене, особенно сейчас, когда срочно надо было решить проблему с зарвавшимися охранниками, он представлял себе плохо.

Решение нашлось, но оно было грязным. Чтобы намертво оградить Женю от этих заигравшихся уродов, Ивану пришлось искусственно привязать их нападение к федеральному делу профессора Колмогорова. Что поделать, другого способа гарантированно и навсегда угомонить отморозков не было. Если они проходят по делу о шпионаже, к Жене они больше не подойдут даже на пушечный выстрел.

Как внештатный консультант Иван не обладал никакими оперативными полномочиями и не мог просто явиться в СК требовать разговора с задержанными. А вот начальник спецотдела, Олег Петрович Радишев, мог открыть почти любую дверь. Пришлось срочно вводить его в курс дела и просить о личном одолжении. Олег Петрович согласился, тем более, что из этого спектакля Контора тоже могла извлечь свою пользу.

Они вместе прибыли в управление, куда доставили Илью Кабанова и Петра Мирошника. Пока начальство согласовывало допуски и они получали разрешение на присутствие, прошло немало времени. По протоколу первыми охранников должны были отработать местные следователи. Ивану это было только на руку: пусть «клиенты» дозреют.

Иван и Олег Петрович стояли в смежной комнате за зеркалом Гезелла, наблюдая за ходом первичного допроса. Следовало оценить материал, прежде чем ломать его.

Илья Кабанов за это время уже освоился и вел себя борзо. Требовал адвоката, качал права, громко рассуждал о произволе. Их с подельником эффектно свинтили в баре на Лиговском, прямо на глазах у девчонок, которых они пытались клеить. Это било по ущемленному мужскому эго.

К тому же, пару дней назад их уже таскали в СК, проверяя алиби на момент кражи в квартире Жени. Тогда они отбрехались и даже не поняли толком, в чем их подозревают. Зато на Женю разозлились вдвойне. Одно дело, когда увольняют по-тихому за пьянку на рабочем месте, и совсем другое - получить статус подозреваемых. В нормальную охрану с такими приводами больше не берут. Кабанов явно был уверен, что их снова притащили из-за той кражи. А нападение в подворотне... ну, попугали бабу в темноте, чисто для профилактики. Баловство. За такое не сажают.

Второй, Мирошник, сидел на стуле куда более смирно. Он ждал своей очереди, ссутулившись и напряженно глядя в пол. Свои ночные посиделки в галерее криминалом он не считал, а вот то, что какая-то девка их перехитрила и вышвырнула на улицу, казалось ему несправедливым. Они ведь просто пошли восстановить статус-кво. Чтобы знала свое место. Но Мирошника, в отличие от напарника, по-настоящему напрягало то, что при задержании они пытались оказать сопротивление. А полиция этого очень не любит.

Они сидели по ту сторону стекла, два мелких, обозленных неудачника, уверенных, что им светит максимум хулиганка. Они даже не подозревали, каток какого калибра сейчас по ним проедет.

Иван молча смотрел на них, не чувствуя ни капли жалости.

— Ну что, — негромко спросил Олег Петрович, глядя на часы. — Начнем сеанс психотерапии?

— Пусть их немного разомнут для начала.

В допросную вошел следователь. Илья Кабанов тут же оживился, расправил плечи, принимая позу хозяина положения.

— Что такое? — сходу начал он. — Какого хрена меня здесь держат? Я буду жаловаться!

— Обязательно, — ровно ответил следователь, садясь напротив и открывая папку. — Жалобную книгу выдадим.

— Мы уже все сказали в прошлый раз, что еще нужно?

— Появились новые обстоятельства.

— Какие еще?

— Ко всему прочему, при задержании вы ударили сотрудника полиции. А это статья 318, применение насилия в отношении представителя власти.

— Никого я не бил! — Кабанов дернулся. — И я же не знал, что он мусор... то есть, из полиции.

— Это зафиксировала камера. На записи прекрасно видно и слышно, что он представился.

— Ну не расслышал я! Шумно было.

Иван за стеклом едва заметно усмехнулся. Типичная реакция. Следователь грамотно загонял "клиента" в коридор, начиная с неопровержимого факта, чтобы сбить гонор.

— Дальше, — следователь перевернул лист. — В четырнадцать тридцать вы напали на гражданку Романову во дворе дома по Большому проспекту.

— Да ладно! — Илья криво ухмыльнулся, почувствовав знакомую почву. — Кто на нее нападал? Не было такого.

— Камеры наружного наблюдения около дома зафиксировали вас в это время.

— Ну и что? Мало ли кто где гуляет. Даже если мы и были там, это ничего не доказывает. У нас свободная страна.

— То есть вы не встречались с гражданкой Романовой и не угрожали ей?

— Не было такого.

— Значит, отрицаете. Так и запишем, — следователь методично чиркнул ручкой по бумаге.

Илья заметно расслабился. Ничего страшного не произошло, прямых доказательств нападения нет, обычный мент-разводила.

— Вы угрожали ей недавно в галерее, в присутствии нескольких свидетелей.

— Да мало ли что я сгоряча брякнул! За слова не сажают.

— А что вы делали около ее дома?

— Да я знать не знаю, где ее дом. Мы просто шли... хотели зайти куда-нибудь с другом, пива выпить.

— То есть вы абсолютно случайно оказались в той подворотне?

— Да.

— Странно. А ваш друг Мирошник в соседнем кабинете говорит иначе.

— Я тут при чем? Я за него не отвечаю.

Следователь отложил ручку и сцепил пальцы в замок.

— Слушайте сюда, Кабанов. Мы сейчас возьмем у вас образцы биологического материала. И если ваша слюна или потожировые следы окажутся на пальто гражданки Романовой, а они там окажутся, если вы к ней прикасались, легким испугом вы уже не отделаетесь. Лучшее для вас, перестать играть в идиота и дать чистосердечное. Кто первым начинает сотрудничать...

— Да понял я! — Илья нервно заерзал на стуле. Схема с ДНК ему явно не понравилась. — Почему сразу напали? Мы не нападали.

— А что делали?

— Ну так... немного поговорили на повышенных.

— С применением физической силы?

— Ну... придержал я ее слегка. Чтоб не убежала. С ней же ничего не случилось! Обычная бабская истерика.

Следователь подался вперед.

— Нападение и угрозы в адрес государственного служащего, Кабанов, приравниваются к нападению на представителя закона. Это вам понятно?

— Какого еще служащего?! — Илья вытаращил глаза. — Она куратор в выставочном зале!

За стеклом Иван одобрительно кивнул. Следователь разыгрывал партию как по нотам.

— Вы вляпались по самые уши, — жестко продолжил следователь. — Посмотрите сюда. Вам знаком этот человек?

Он бросил на стол фотографию мертвого Эйси.

Спесь с Ильи слетела окончательно. Он уставился на фото мертвого подростка, и его кадык нервно дернулся.

— Н-нет...

— Вы не просили его проникнуть в квартиру Романовой?

— Что?! — Илья вжался в спинку стула, понимая, что запахло совсем плохой статьей.

— Отвечайте на вопрос.

— Да никого я не просил! В первый раз его вижу!

— Так и запишем. Факт знакомства отрицает. Это вы его убрали, когда он провалил задание?

— Вы че шьете?! Какое задание?! Какое убрали?! Я знать его не знаю!

— Повторяю: вы знакомы с этим человеком? Кто был заказчиком?

Иван повернулся к Олегу Петровичу.

— Клиент созрел. Пойдемте.

Дверь в допросную открылась, и они оба шагнули внутрь.

— Дальше мы продолжим, если не возражаете.

Следователь послушно встал, уступив место, и вышел, чтобы наблюдать за спектаклем из соседней комнаты.

— Здравствуйте, Илья, — Олег Петрович сел напротив, положив перед собой пустую папку. Иван остался стоять у двери, скрестив руки на груди и внимательно разглядывая бывшего охранника. Под его немигающим взглядом Кабанову стало совсем неуютно.

— Вы еще кто такие? — попытался хорохориться он.

— Спецотдел Федеральной Службы Безопасности, — ровно ответил Олег Петрович.

— Что? — Илья поперхнулся воздухом.

— Кто дал вам задание напасть на гражданку Романову? Отвечайте.

— Какое задание?! Никто!

Илью вжало в стул. Лицо стремительно посерело.

— Она что, из ваших? Да блин, откуда я знал?! — теперь он испугался по-настоящему. В его картине мира все внезапно встало на свои места: вот почему эта стерва-кураторша так легко ушла от них в темной подворотне. Обучена, зараза!

— Кто-нибудь просил вас проникнуть в ее квартиру и выкрасть оттуда документы? — продолжил давить Олег Петрович.

— Да нет же! Мы просто хотели...

— В какие страны вы выезжали в последнее время?

— В Турцию. Год назад. В отпуск.

— С кем там контактировали? Кто выходил на связь?

— В смысле?! — Илья затравленно переводил взгляд с Олега Петровича на Ивана. — Какая связь? Я там пиво пил!

— Будем проверять все, — невозмутимо объяснил начальник отдела. — Подозрение на причастность к шпионажу и террористической деятельности. Сейчас напишете все ваши зарубежные контакты.

— Да вы что?! Какая деятельность?! Из-за этой бабы нас просто выгнали с работы! Мы хотели припугнуть!

Олег Петрович захлопнул папку.

— Подведем итог. Вы проникли в опечатанное помещение на территории охраняемого государственного объекта. Вы подозреваетесь в причастности к взлому квартиры. Вы напали на государственного служащего. И вы подозреваетесь в убийстве своего подельника, — он постучал пальцем по фото Эйси. — Мы вас задерживаем. Вас перевезут к нам в управление.

Он тяжело поднялся и кивнул Ивану.

— Подождите! — закричал Илья, срываясь на фальцет. — Куда меня?! Да я ничего не делал! Я даже не знал ее!

— Вы слышали о профессоре Колмогорове? — впервые подал голос Иван. Слово прозвучало как выстрел.

— А кто это?!

— Где вы служили срочную? — тут же перехватил инициативу Олег Петрович.

— При чем тут это?! Мы аэродром охраняли!

— Кому рассказывали о системе охраны аэродрома? Кто интересовался? Кто платил за слежку за Романовой?

— Никто! Нет! Да кто она вообще такая?! — Илья в панике вцепился в край стола.

Спектакль удался. Иван, конечно, ни на секунду не верил, что эти купчинские гопники причастны к взлому квартиры или к Колмогорову. Но проверить их на вшивость не мешало. А главное, теперь они были сломаны. Самым важным было дожать этих беспредельщиков так, чтобы в будущем они обходили Женю десятой дорогой, заикаясь при одном упоминании ее имени.

Второго охранника привели через десять минут. Разговор с ним прошел по тому же сценарию, только сломался он в два раза быстрее. Договорились, что Контора заберет обоих к себе на пару дней. Устроят перекрестные допросы, помаринуют в камерах. А потом милостиво предложат подписать бумаги о сотрудничестве. Новые, запуганные осведомители в низовой криминальной среде - это всегда полезно. А после того, как их вернут в СК отбиваться от хулиганки, им точно будет не до игры в мстителей. Могли бы спокойно работать в охране дальше, если бы не забыковали. Сами выбрали судьбу.

— Ну что, господа шпионы, добро пожаловать в Систему, — подытожил Олег Петрович, глядя на двух сникших парней. — У вас есть шанс заработать себе помилование.

Их потухшие, полные отчаянной надежды взгляды были лучшим согласием.

Первая часть плана прошла безупречно. Женя была в безопасности. Но за эту безопасность теперь придется расплачиваться. И это был самый мутный момент во всей комбинации.

Иван вышел в коридор, чувствуя только холодную отстраненность. Никакой жалости к этим двоим у него не возникло. Если ради того, чтобы Женя могла спокойно ходить по улицам, нужно впаять этим мелким гопникам фейковый шпионаж, он сделает это не задумываясь. Моральные терзания он оставит для кабинета психотерапевта. Здесь работали другие законы, они признавали только силу.

Он смотрел на закрывшуюся дверь и прекрасно понимал, что делает. И что как только Женя узнает, какие методы он пустил в ход, вряд ли когда-нибудь сможет это принять. Он забирал у нее право выбора, методично и цинично выстраивая вокруг нее бетонную стену ресурсов конторы.

Но когда-то именно она вытащила его из черной воронки чувства вины, что годами сжирала его изнутри. Вернула способность жить, а не только наблюдать все со стороны. И глядя на глухую стену коридора, он машинально прокручивал в голове следующие шаги. Вся его нынешняя жизнь, контора, теневые схемы, циничные разборки - никогда не была его выбором. Просто затянувшаяся выплата по старым долгам, жесткая необходимость, под которую пришлось перекроить себя. Когда-то давно он собирался исследовать творчество и искусство, писать статьи, жить нормальной, понятной жизнью искусствоведа и аналитика.

Женя со своими картинами, вечными сомнениями и упрямой искренностью была живым воплощением его собственной неслучившейся жизни. Той реальности, от которой ему пришлось отказаться навсегда. И сейчас, выстраивая вокруг нее эту железобетонную стену из ресурсов спецслужб, он защищал не только ее. Он защищал этот нормальный, чистый мир, который благодаря ей снова стал для него осязаемым. И ради того, чтобы он продолжал существовать хотя бы в ее лице, Иван готов был испачкать руки так сильно, как потребуется. Даже если ради ее безопасности ему придется стать чудовищем в ее глазах и потерять ее - это честная цена. Он заплатит ее не задумываясь. Ее безопасность стоила намного больше. По крайней мере, это был его выбор, а не плата по долгам. Но теперь за него ему придется расплачиваться тоже.

Чтобы легализовать весь этот спектакль перед руководством, придется выложить на стол свой главный козырь, знакомство Жени с профессором Колмогоровым... Именно он был нужен конторе. Его разыскивали с тех пор, как он скрылся в неизвестном направлении.

Иван принимал участие в разработке профессора, которая проходила раньше. Теперь по инструкции он был обязан доложить, что у Жени и ее трагически покусанного супружника есть прямой выход на беглеца. И что в ее квартире искали именно материалы по фильму с ним. С точки зрения оперативной работы Женя становилась идеальной, живцовой приманкой.

С одной стороны, это был его долг. С другой… она, конечно, никогда не простит ему, что он использовал ее вслепую в чужой игре. Для человека ее склада это было предательством.

Но Ивану сейчас было плевать на то, как это выглядит со стороны этики. Если для того, чтобы вытащить ее из-под удара, нужно передать ее в зону контроля Конторы, значит, так тому и быть. Главное, что там он сможет держать ситуацию. И он не позволит, чтобы с ней что-то случилось.

Глава 18 Декорации к балету

Женя проснулась от сосущего, почти звериного голода.

По дороге в Зеленогорск она вырубилась прямо в машине. Сквозь тяжелый, липкий сон до нее долетали обрывки разговора Алисы и Макса. Мелькали какие-то имена, но они не связывались в общую картину. Видимо, организм, исчерпав весь запас адреналина за этот безумный день, просто отключил рубильник.

Она чувствовала странную слабость в теле, ломоту в суставах и непреодолимое желание слиться с матрасом. Эмоции словно выгорели дотла. Ей было безразлично все, что происходило за стенами комнаты, и это ровное, ватное состояние надежно отделяло ее от остального мира, в который пока совершенно не хотелось возвращаться.

Только одна мысль мерцала в этой темноте успокаивающим маячком: с Алисой все обошлось. Девочка жива и спит в соседней комнате.

Машина, дом, Макс. Все нормально.

Как затейливо порой выворачивается судьба и играет с людьми в свои странные игры, смысл которых невозможно угадать до самого финала.

Женя смутно помнила, как добралась до кровати и рухнула на нее, едва успев скинуть пальто и ботинки. Раньше она бы себе такого не позволила: уличная одежда никогда не касалась постели, это был ее личный, незыблемый закон. Но в последние дни все правила выворачивались наизнанку и корчили ей гримасы. Организм требовал передышки любой ценой. И она перестала сопротивляться.

Через несколько часов организм потребовал пополнить запас калорий. Причем весьма настойчиво. Вставать не хотелось, Женя пригрелась на мягком покрывале, завернувшись в него как в кокон. Она свернулась калачиком, почти как мальчишка на фото, подобрала под себя ноги, всем телом чувствуя обволакивающее тепло пледа.

Потом попыталась вспомнить, куда делся Иван. Кажется, сослался на срочные дела и сказал, что приедет позже. В груди шевельнулся легкий укол вины, но следом пришло эгоистичное облегчение: наверное, даже хорошо, что его здесь нет. Иван снова начал бы задавать вопросы, анализировать, требовать ответов. А у нее не осталось сил ни на что, кроме физиологии.

Телефон звякнул сообщением, она нехотя встала, потянулась за сумкой. Так и есть, несколько пропущенных от Ивана и пара сообщений. Одно помечено лабораторией Геликс, тест на вирус отрицательный. Хоть какая-то хорошая новость.

Желудок снова свело судорогой. Раздумывая, насколько нормально звонить Ивану в третьем часу ночи, Женя переоделась, спустилась на кухню и включила чайник. Пока он закипал, заглянула в холодильник. Наверняка там найдется что-то для бутерброда.

— Э, так не пойдет, — услышала она.

Голос прозвучал негромко, но Женя вздрогнула. В дверях стоял Макс. Взлохмаченный, в мятой футболке, он выглядел каким-то непривычно домашним и нерешительным.

— Прости, я тебя разбудила, — сказала Женя.

— Вовсе нет, — ответил он. — Я еще не ложился.

— Я проголодалась как волк.

— Это хороший знак, — улыбнулся Макс. — Но давай ты съешь что-нибудь нормальное, а не кусок колбасы. Алиса оставила тебе салат. И еще была рыба. Я сейчас найду.

Он мягко, но непререкаемо отодвинул Женю от открытой дверцы.

Она подошла к окну и глянула на улицу. За окном светилась наряженная на днях елка. Она мигала яркими огоньками из прошлой жизни. Совсем недавней, на расстоянии протянутой руки. В ней все было понятно, празднично и отдавало иллюзией.

Макс вытащил несколько контейнеров и поставил на стол. Холодильник громко хлопнул дверцей.

— Ой, как шумно, — испугалась Женя. — Алису разбудим.

— Прости, — Макс виновато замер.

— Может, я сама? — предложила Женя.

— А если... — он вдруг посмотрел на нее очень серьезно. — Давай пойдем в мастерскую. Она в другом конце дома, там толстые стены. Можно вообще не бояться кого-то потревожить. Да и чайник там есть.

Женя замерла, подумав, что ослышалась. В мастерскую?

Для Макса его мастерская была зоной абсолютного отчуждения. Святая святых. Не то чтобы он вешал на дверь амбарный замок, но всем было ясно: эту часть своей жизни он тщательно и ревностно оберегает от посторонних глаз. Как-то он обмолвился, что привык работать в тотальном одиночестве, что ему нужно время, чтобы «настроить оптику» и прийти в нужное состояние.

Женя всегда уважала чужие границы и старалась даже близко не подходить к территории, которую он считал настолько личной. Ни ей, ни Алисе никогда бы не пришло в голову заглянуть туда, чтобы позвать его на обед. Сам Макс тоже никогда не предлагал устроить экскурсию и не рассказывал, над чем именно он там работает. По большому счету, Женя даже не знала, чем он занимается.

И вот сейчас, в третьем часу ночи, он сам открывал перед ней эту дверь.

Они составили контейнеры на поднос и, стараясь ступать бесшумно, миновали прихожую, из которой был выход в другое крыло дома.

Женя видела на своем веку десятки мастерских, но эта не походила ни на одну из них. Огромное помещение, похожее на застекленную веранду, почти сливалось с ночным двором, но внутри было тепло, пахло клеем, нагретым пластиком и древесной пылью.

Одну из стен занимала плазменная панель, окруженная скоплением техники, среди которой Женя смогла опознать только ноутбук и профессиональный плоттер.

Потолок расчерчен узкими полосами карнизов, с которых свешивались рулоны плотной, чем-то пропитанной ткани.

Пространство делили выгородки с эскизами - какая-то мрачная, готическая местность с заброшенным замком. На полу громоздились рулоны ватмана с повторяющимся орнаментом. Этюдники сиротливо жались в углу, зато повсюду были разложены линейки, резаки и мотки проводов. Дизайнер? Архитектор? Ей всегда было неудобно допытываться у Макса, в какой именно области он художествует, а сам он не откровенничал.

Макс поставил поднос на длинный стол в дальнем конце мастерской. Женя подошла следом, стараясь ни на что не наступить, и замерла.

На столе стояла странная, завораживающая конструкция. Точнейший, детализированный макет. Это была реконструкция дворцового зала в миниатюре. Мебель, колонны, крошечные портьеры, все было сделано с маниакальной тщательностью. Сверху над коробкой нависал сложный светильник, имитирующий театральные софиты.

— Чем ты занимаешься? — не смогла сдержать любопытства Женя, завороженно разглядывая крошечный мир.

— Наверное, правильнее всего это назвать «художник-постановщик», — улыбнулся Макс, глядя на ее реакцию. — Сценография. Я делаю декорации.

— Декорации? — эхом отозвалась она. — Спектакли? Кино?

— В основном балетные постановки. Ну и опера иногда.

— Балет? — Женя подняла на него глаза. — Никогда бы не подумала. Хотя… мы же и познакомились на балетной выставке.

— Еще закрытые частные вечеринки в классическом стиле, знаешь, некоторые любят соорудить что-то вроде собственного театра. Тяжелый люкс, в общем.

— О да, это мне понятно. Нашу галерею много раз хотели снять под такие акции.Спасает только статус государственного учреждения.

Макс открыл контейнеры, протянул ей вилку.

— Содержать такую галерею - дорогое удовольствие. У вас же господдержка?

— Половину все равно приходится зарабатывать самим. Рано или поздно это упирается в финансовый потолок.

— Как и везде, — кивнул Макс. — Классический балет, где нужны нормальные, полномасштабные декорации, а не два стула и луч света, сейчас существует только у нас и еще немного во Франции. Легче в космос слетать, чем получить возможность оформить классику в хорошем театре.

— Там тоже своя мафия?

— Еще какая. Почти все современные постановки -перформансы. Им нужен эпатаж, бьющие наотмашь элементы. Приходится уходить в провокацию. А я люблю строить миры.

Женя отправила в рот кусок рыбы, чувствуя, как вместе с едой к ней возвращается жизнь.

— Ты давно в этой сфере?

— Я в этом вырос. Моя мать преподавала в Вагановке. Мы жили в том же здании, на улице Зодчего Росси. Знаешь, эти огромные, гулкие коммуналки на верхних этажах? Потом жильцов расселили на Крестовский, чтобы отдать все здание школе. Но в те годы Крестовский был совсем другим, и мы просто переехали из одной коммуналки в другую.

— Я бывала там, — задумчиво сказала Женя. — Это отдельный, герметичный мир. Он меня всегда завораживал. Выходит, ты видел всю изнанку этой сказки?

— Стертые в мясо пальцы, интриги, пот и слезы.

— Тебя не пытались отдать в обучение?

— К счастью, у меня не оказалось нужных данных. Но даже если бы и были, к моменту поступления я уже слишком хорошо знал, из чего сделан этот балетный рай, чтобы хотеть туда попасть.

— У меня то же самое с художниками, — рассмеялась Женя, окончательно расслабляясь. — Я выросла в их среде, насмотрелась на их эго и зареклась примыкать к этому клану.

— За такие совпадения надо выпить, — безапелляционно заявил Макс.

Он ушел в другой конец мастерской и вынырнул оттуда с уже знакомой синей коробкой и парой бокалов.

— За круговорот жизни, — сказал он, наливая на два пальца.

— А ты не слишком увлекаешься? — Женя кивнула на бутылку, принимая бокал. — Ребенок теперь в твоей зоне ответственности. И сам видишь, какая дичь творится вокруг.

— Не волнуйся. Я малопьющий художник. Редкий исчезающий вид. Коньяка много не выпьешь, он для настройки оптики.

Женя улыбнулась, согревая стекло в ладонях.

— Забыла сказать главную новость. Пришли результаты из лаборатории. Тест отрицательный. Я не заразна.

— О! — Макс салютовал ей бокалом. — Тогда тост меняется. За твой позитивный... то есть отрицательный тест.

— За хорошие новости, которых нам так не хватало.

Макс сделал глоток, задумчиво покатал бокал в руке и вдруг сказал:

— Прости.

Женя удивленно подняла брови, застыв с вилкой над салатом.

— За что?

— Я не увидел сразу, в каком ты состоянии там, возле клуба. Был в панике из-за Алисы и ничего вокруг не замечал, — он горько усмехнулся. — Ты же знаешь, я эгоист. Это заводская прошивка, ее трудно изменить.

Женя на секунду прикрыла глаза. Вспомнилось лицо Ивана, который, узнав про нападение, мгновенно перешел в какой-то сложный, не вполне понятный ей режим. И она так и не понимала, как бы на это отреагировал Макс, если бы она сказала. Но он тогда действительно не замечал ничего. Сейчас, в этой теплой полутьме мастерской, она вдруг поняла, что не злится на него за это. У них просто были разные роли.

— Я переживу, — Женя отпила из бокала. — Главное, чтобы ты замечал Алису.

— Тут можешь не волноваться.

Повисла долгая пауза. Тишину мастерской нарушало только едва слышное гудение ноутбука.

— Твой отец... он тоже был из балетных? — осторожно спросила Женя, чтобы перевести тему.

— Кто мой отец, я узнал только после его смерти. Мать всю жизнь скрывала.

— Почему?

— Он был известным в балетном мире человеком. К тому же приходился нам родственником. — Макс поймал удивленный взгляд Жени. — Дальним, по линии мужа маминой тетки. Но это не главное. Главное то, что я, по сути, сломал мамину карьеру самим фактом своего существования.

Женя перестала жевать. Она меньше всего ожидала от Макса такой откровенности. Мужские нервы всегда были для нее загадкой, а творческие тем более. Чего стоил один Иван с его самообладанием тибетского монаха. То, как оно периодически давало сбои, было достойно саги. Видимо, на Макса тоже наложилось все сразу: стресс, паника за дочь, ночная кухня, коньяк. Броня дала трещину.

— Мама закончила Вагановку и начала танцевать, — глухо продолжил Макс, глядя куда-то сквозь макет дворца. — Не примой, конечно, но и не в кордебалете. Она была невероятно техничная. Фанатично тренировалась. И вдруг беременность.

— Но разве в балете это приговор? Многие же возвращаются.

— Она так одержимо хотела вернуть себе форму после родов, что сорвала спину. Тяжелейшая травма на репетиции. Дальше она уже не смогла танцевать.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Женя. В таких ситуациях любые слова звучат плоско. — И как... вы ладили?

— Никак. Она долго лечилась в клинике неврозов. А меня просто спихнули родственникам.

Женя смотрела на его профиль в полумраке, не понимая, как так вышло, что у них подобралась настолько дефектная компания. У нее самой вместо семьи были одни осколки. У Ивана, судя по всему, тоже свои демоны. И вот Макс. Жизнь словно специально собирала их, бракованных, в одну кучу.

— Я слишком много болтаю, — Макс тряхнул головой, отгоняя воспоминания. — Это не для того, чтобы разжалобить. Просто... накатило.

— День сегодня подходящий, — Женя мягко улыбнулась. — Истории у нас в чем-то схожие. Мы оба не слишком нужны были своим родителям.

Макс повернулся к ней, посмотрел долго и внимательно.

— Как думаешь, что нужно для нормального воспитания ребенка?

— Огромный педагогический опыт.

— А если его нет?

— Тогда собачий нюх. И интуиция.

— Этого у меня нет тем более.

— Тогда ты попал, Макс.

— Попал... — он усмехнулся и сделал большой глоток. — Ну и ладно. Знаешь, я благодарен Марьяне, что она перед смертью отправила тебе те работы. Иначе я бы так ничего и не узнал.

— Мне кажется, рано или поздно она бы тебе сказала.

— Ни за что, — отрезал он. — Поверь, я хорошо ее знал. Она даже отчество Алисе дала чужое, чтобы все скрыть. Спасибо, что хоть не Ивановна, а то могла бы из принципа и его туда приплести, назло мне. Она никогда ничего не прощала.

— Она делала это ради дочери. Она ее любила. По-своему, криво, дико, но любила.

— Алиса была ей не нужна, — жестко сказал Макс. — Как и я, в общем-то.

Он поставил бокал на стол, чуть резче, чем следовало.

— Я хорошо знаком с чем-то подобным. После клиники мою мать устроили в Вагановку, сначала помощником, потом она доросла до преподавания. Как раз отец постарался, как я теперь понимаю. Но она так и не простила его. А когда стало понятно, что танцовщика из меня не выйдет, вообще потеряла ко мне всякий интерес.

— Макс... ее в чем-то можно понять. Потерять дело всей жизни...

— Теперь да. Но тогда, ребенку... Это было тяжело. И очень хорошо, что в моей жизни все равно остался балет. Я жесткий практик, знаю, как строить декорации, как пилить фанеру. Но мне тоже требуются иллюзии в качестве опоры. Сценография, можно сказать, меня спасла. А тебя художники спасли?

— Не знаю, — Женя пожала плечами. — Моя тетка Нина мне помогла, это да. С ней повезло.

— Как и Алисе с тобой.

— Макс, за те полгода, что Алиса живет со мной, она уже дважды попала в криминальные истории. И обе из-за меня. Это уже не случайность. Даже при безалаберной Марьяне ничего подобного не случалось.

— А я до сих пор не могу представить Марьяну матерью, — признался он. — Это дико звучит, но для меня мать Алисы, как ни странно, скорее ты.

— Звучит и правда дико, учитывая, что я вообще не люблю детей, — хмыкнула Женя

— А самое жуткое, — Макс понизил голос, словно делясь тайной, — Алиса так похожа на мою мать, что мне иногда становится не по себе.

— А твоя мама... она не хочет увидеть внучку?

— Она умерла.

— Ох. Прости.

— Я это уже пережил. Но Алиса... такая же педантка. У нее все разложено по местам, в идеальном порядке. И голову закидывает назад маминым жестом.

— У тебя в мастерской тоже беспорядка нет.

— Я обычный. А мать была фанатом порядка. Как и Алиса.

— Но это ее навязчивое желание стать следователем, — Женя вздохнула. — Если раньше я имела об их работе отдаленное, и даже романтическое представление, то сегодня в клубе поняла: это перебор.

— Еще бы. Алиса иногда смотрит на меня так, будто у нее встроен рентген. Насквозь прожигает.

— Да ладно, — не поверила Женя.

— Сразу хочется признаться во всем, — Макс рассмеялся, и напряжение окончательно отпустило его плечи. — Даже в том, чего не совершал.

— Непонятно, откуда в ней эта тяга к протоколам, — Женя задумчиво повертела бокал. — Я думала, из сериалов, но у них дома и телевизора-то никогда не было. Марьяна принципиально не заводила.

— Как думаешь, есть шанс ее отговорить? Пока не поздно?

— Может, тебе стоит показать ей свою работу? Изнутри. Она ведь начала рисовать. К тому же сейчас с огромным энтузиазмом помогает Степе...

— Кому? — Макс нахмурился.

— Моему бывшему мужу. Он режиссер, гений малобюджетки: документалки, реклама, всякое такое. Раньше я была на подхвате - удочку подержать, вторую камеру. Мне-то это было в тягость, а Алисе, наоборот, в кайф. Думала: пусть пробует, вдруг в кино пойдет? Хотя, глядя на Степу, я от этой профессии не в восторге.

— Все лучше, чем Следственный комитет, — Макс кивнул, глядя в бокал. — Прямо завтра и начну приобщать ее к нашей кухне. А то я, честно говоря, боялся, что ты одобряешь ее затею податься в сыщики.

— Я просто стараюсь помалкивать. Подростки на любой запрет реагируют одинаково - делают ровно наоборот. К тому же, чтобы стать следователем, нужно сначала закончить юрфак. За пять лет учебы все может сто раз поменяться.

Макс на мгновение замолчал, а потом негромко спросил:

— Я хотел показать ей мир. Но сейчас с этим все сложно... Ты ведь поедешь с нами? Если мы соберемся? Женя растерялась.

— Зачем я вам там? Вы же только-только начали находить общий язык.

— Я Алису без тебя уже не представляю, — Макс понизил голос до шепота. — И если честно, я ее боюсь.

Женя чуть подавилась коньяком.

— Ты боишься пятнадцатилетней девочки?

— Представь, — он понизил голос до шепота, как будто Алиса могла его услышать через три двери, — она даже готовить умеет.

— Да ты что, — подыграла Женя, чувствуя, как алкоголь размягчает ее сдержанность.

— Вот скажи, ты в ее возрасте готовила?

— Нет, — честно призналась она. — Я и сейчас-то не очень.

— И я нет, — Макс обвел взглядом мастерскую. — Вот и делай выводы.

— Какие?

— Скучает она по тебе. И мне без тебя с ней никак.

Логика была железной. Составить ей конкуренцию смог бы только Матвей Ильич.

Женя замерла, глядя на него. Макс, этот эгоистичный художник, только что признался, что чувствует себя неполноценным отцом и что ему нужна она, Женя, как опора. Это было так неожиданно и трогательно, что она ненадолго потеряла дар речи.

— Период такой у нее, — забормотала она наконец. — Главное не конфликтовать. Просто будь рядом.

— Знаешь, когда я увидел тебя в первый раз, ты была такая… воинственная.

— Прости, — смутилась Женя. — Мне за Марьяну было обидно. Ее дурацкую судьбу. Да и наслушалась про тебя всякого… неважно.

— Представляю, — усмехнулся Макс. — Мы с Иваном…

Женя помедлила, но ночная откровенность требовала продолжения.

— Макс... а почему у вас такое странное противостояние? — Женя наконец задала вопрос, который грыз ее уже давно. — Вроде вам давно нечего делить. Если не хочешь, не отвечай, я просто спросила.

— Все нормально. С нами все не так плохо, как кажется со стороны. Была компания, дружная и дурная, как у всех молодых художников. Мы совершали положенные ошибки молодости, влипали в истории и друг в друга. А Иван... Иван всегда был правильный.

— И что теперь? — не поняла Женя.

— А теперь мы продолжаем в том же духе. Ты, кстати, в курсе, что он вообще не пьет?

— В завязке? — удивилась Женя. — Хочешь сказать, «зашит»?

— Нет. Просто не пьет. Его алкоголь не берет, такая особенность организма. Ни в одном глазу, сколько бы ни влил. Поэтому он просто не видит в этом смысла. Лишняя трата времени.

— Понятно... — Женя потерла лоб. — Впрочем, ничего не понятно. Ладно, голова уже совсем не соображает. Давай на сегодня закончим. Попробуй все-таки увлечь Алису балетом. Это точно безопаснее, чем ловить преступников.

— Не уверен, — Макс покачал бокалом. — В балете, знаешь ли, своих преступников тоже хватает. Только они в пачках и с более изысканными манерами.

Женя сделала еще один глоток и вдруг поймала себя на абсолютно крамольной мысли: прямо сейчас, в эту секунду, она была тотально, звеняще счастлива.

Все закончилось. Можно было выдохнуть. Сидеть в чужой мастерской, пахнущей деревом и дорогим алкоголем, в тепле и безопасности, и больше не мучиться от неопределенности. Она была уверена, что после сегодняшнего нападения в подворотне ее накроет жесточайшим откатом. Что она скатится в депрессию, а старые панические атаки вернутся в удвоенном размере. Но вместо этого внутри разливалась тихая, почти беспричинная радость.

С ней такое случалось впервые.

Дело было не только в избавлении от неприятностей. Дело было в Максе.

Такой простой, человеческой жизни, когда можно спокойно, без двойного дна обсуждать насущные проблемы, смеяться над страхами и делить бутерброды в три часа ночи, у нее не было очень давно. А может и никогда.

Со Степой у них вечно искрило. Бывший муж умудрялся видеть иначе едва ли не все на свете, придумывая поводы для удивления. Он часто слышал совершенно не то, что она говорила. Одно время Жене даже казалось, что она разучилась связно излагать мысли, настолько все переворачивалось в его интерпретации. И при этом заподозрить кого-то в злостном умысле было невозможно. Оба делали все от чистого сердца.

Это был союз разных цивилизаций – с той лишь разницей, что непонятно кто из них был кем. Они представляли две системы, соревнующиеся в непонимании. Одна любила поспать, другой активно пытался двинуться разумом, а за компанию раскачать и другую половину. Единственное, что их спасало – искренность, с которой они продолжали этот странный союз.

Но с Иваном было еще сложнее. И от этого становилось страшно.

Рядом с ним у Жени категорически не получалось быть собой. Приходилось постоянно фильтровать слова, контролировать жесты, держать спину прямо. Это выматывало, отбирало колоссальное количество сил и чего-то еще, чему она пока не подобрала названия. Она не могла понять, в чем дело. Почему ей всегда так мучительно трудно попросить его о помощи? Почему, даже когда он сам эту помощь предлагает, все внутри сжимается в ожидании подвоха?

Возможно, потому, что в глубине души она понимала: они слишком похожи. Она смотрела на него как в безжалостное зеркало. Оба до одури боялись потерять контроль над своей жизнью и привыкли выстраивать вокруг себя глухие эшелонированные защиты. Просто она пряталась в спасительный панцирь иронии, а он надевал маску ледяного, железобетонного хищника. И когда они сближались, эти две системы защиты неизбежно начинали искрить, потому что ни один из них физически не мог уступить другому руль.

Подвоха вроде бы не было. Иван просто решал проблемы. Быстро, молча, радикально.

Женя посмотрела на Макса, который задумчиво вертел в руках пустой бокал. С ним было просто. Он злился, боялся за дочь, прятался в своей мастерской, честно признавался в эгоизме. Он был живым, уязвимым человеком, рядом с которым можно позволить себе слабость.

Выбрать этот теплый, пахнущий красками мир было бы самым логичным и спасительным решением.

Женя понятия не имела, что пока она куталась в плед и слушала байки про балет, Иван находился в холодной допросной, менял жизни двум охранникам, посмевшим ей угрожать. Что он методично, цинично и беспощадно выстраивал вокруг нее бетонную стену из ресурсов спецслужб.

Он ничего не просил взамен. Не ждал благодарности. И даже если бы Женя прямо сейчас сделала выбор в пользу понятного и комфортного Макса, Иван все равно остался бы стоять в темноте за этой бетонной стеной, отстреливая любого, кто попытался бы подойти к ней с плохими намерениями.

Просто потому, что он не умел иначе. А Женя не умела этого принять. Она отставила пустой бокал на стол и плотнее закуталась в плед. Думать о сложном сегодня больше не хотелось.

Глава 19 Виртуальная реальность

Иван появился утром. Женя наблюдала из окна кухни, как он загоняет машину в гараж и что-то коротко, отрывисто говорит встретившему его Максу. Вид у Ивана был тяжелый, потемневший. И судя по тому, как качнул головой Макс, новости он привез не из приятных.

Женя почувствовала, как вчерашняя расслабленность, добытая коньяком и разговорами в мастерской, стремительно улетучивается. Уверенность в том, что она вообще хочет знать эти новости, таяла с каждой секундой. Меньше знаешь, легче жить. Жаль только, что это правило давно перестало для нее работать. Без крепкого кофе этот разговор было не вытянуть.

Через десять минут они собрались за кухонным столом: Женя, хмурый Макс, непроницаемый Иван и Алиса, вооружившаяся блокнотом. Дитя малое теперь тщательно фиксировало все подряд, чтобы, не дай бог, не упустить деталь, которая окажется ключом к расследованию. Иван посмотрел на этот блокнот, явно прикидывая, насколько вообще уместно присутствие здесь подростка. Алиса выглядела не по годам серьезно, но Иван не собирался выкладывать при ней все.

Он сделал долгий глоток кофе и решил начать с того, что было проще и безопаснее всего.

— Охранников из галереи можешь вычеркнуть, — Иван посмотрел прямо на Женю. — Им больше не до тебя.

— Что с ними? — напряглась Женя, инстинктивно считывая в его ровном тоне скрытую угрозу.

— Они живы и здоровы, не волнуйся. И точно не стоят того, чтобы ты тратила на них нервы.

— Но что произошло? — продолжала настаивать она.

— Их сейчас проверяют на причастность к убийству Эйси, к проникновению в твою квартиру и еще по целому ряду эпизодов вплоть до шпионажа. Они напуганы так, что собственную тень будут обходить. Можешь забыть о них.

Женя поежилась. Вычеркнуть из памяти вчерашнюю темную подворотню так просто не получится.

— А если они разозлятся еще больше? — подал голос Макс. — Выйдут и решат отомстить?

— Поверь, им будет не до мести. Можно считать, что их спортивная карьера закончилась, — Иван ответил уклончиво, но с такой пугающей уверенностью, что Женя насторожилась. Так говорят люди, которые знают исход заранее.

— Как вам удалось так быстро их прижать? — она старалась, чтобы вопрос прозвучал легко, но что-то царапало ее изнутри.

— Олег Петрович помог. Это его заслуга, — коротко отрезал Иван.

— Снова он? — Женя нахмурилась. — Мне уже неловко. Ему опять приходится использовать свой ресурс из-за моих проблем.

— Он от этой помощи тоже кое-что выиграл, не переживай, — ровно ответил Иван. — Главное, что они больше к тебе не подойдут. Еще кофе?

Переход был слишком резким. Женя ловила какой-то фон, но не могла понять, что именно ее смущает. Иван уже возился с кофемашиной, повернувшись спиной, и она заметила, что плечи его были чуть напряжены. Почти незаметно, но она уже распознавала его микросигналы.

Она списала все на усталость. Вчера был трудный день.

Женя не знала, что за этими спокойными словами скрывается сделка, в которой она сама стала разменной монетой. И что человек, который сейчас варил ей кофе, уже решил, что есть вещи, которые она не должна знать. Ради ее же блага. Он повторял это себе как мантру, и почти верил в нее.

— А зачем они вообще напали на Женю? — подала голос Алиса, не отрывая ручки от бумаги. — Их же уволила не она, а директор Планетария.

Иван перевел взгляд на девочку. Лицо его на мгновение дрогнуло, выдавая накопившуюся за ночь усталость, злость и что-то еще.

— Чаще всего люди делают такие вещи просто потому, что могут, Алиса, — жестко сказал он. — На директора не наедешь. У него связи, деньги, можно получить по зубам в ответ. А слабая одинокая женщина ответить не в силах. Она удобная мишень, чтобы выместить злобу.

Он сделал паузу и добавил, глядя куда-то сквозь стол:

— Поэтому разговоры с такими типами не работают. Они понимают только превосходящую силу. И они ее получили.

Женя смотрела на него и не могла отделаться от мысли, что с ним что-то не в порядке. Она отвернулась и потерла виски, но легче не стало. Ощущение было слишком туманным для формулировки. Но что-то в этой карте местности не совпадало с реальным ландшафтом.

Слабая одинокая женщина, — эхом отозвалось в голове. Это о ней. И одновременно за нее. Решал, защищал, действовал. Все было понятно и правильно. Но только на краю сознания мерцал вопрос: «А кто в этой системе я? Объект защиты без права голоса?»

Вместо этого она сказала:

— Непонятно все как-то. Словно специально кто-то все запутал.

И сама не знала, о деле она сейчас или о чем-то другом.

— Думаю, наложилось много случайностей, — Иван поставил перед ней чашку и сел рядом. — Когда несколько совершенно независимых действий пересекаются в одной точке, всегда создается иллюзия логической цепочки.

— А что еще притянет случайным образом? — задала риторический вопрос Женя. — Следующим будет труп под моими окнами?

Макс поставил чашку на стол с легким стуком.

— Значит, надо переждать в надежном месте. И по возможности никуда не ездить. Этот косяк на моей совести. Я должен был забрать тебя из дома.

— Например, здесь? — Женя повернулась к нему.

— Почему нет?

— И сколько? Всю жизнь?

— Посмотрим на развитие событий, — Макс пожал плечами. — Ты же будешь держать нас в курсе? — он перевел взгляд на Ивана.

Иван кивнул не сразу, словно что-то обдумывал.

— Само собой, — он посмотрел на Женю. — Как только станет ясно, что никакой угрозы нет, жизнь вернется в норму.

— У меня галерея, — напомнила Женя, скрестив руки. — Не могу я забить на нее совсем.

— Будем ездить с тобой, — сразу предложил Макс. — В этом смысле можешь не волноваться. Станем привозить тебя туда и отвозить обратно.

— Дожила, — Женя покачала головой, но в ее голосе не было злости, скорее усталость. — Теперь у меня личная охрана.

Иван помолчал.

— Там столько всего…

— Не тяни, — Женя подалась вперед, положив руки на стол.

— Ну ладно, — он на мгновение покосился на Алису, которая царапала ручкой в блокноте. — У следствия до сих пор нет уверенности, что именно этот мальчишка влез к тебе в квартиру.

— А мой крест? — Женя удивленно подняла брови. — А его фото в подъезде?

— По этому фото опознать его невозможно. И отпечатков в квартире нет.

— Он мог быть в перчатках, — невозмутимо вставила Алиса, не отрываясь от блокнота.

Иван чуть усмехнулся. Первая за все утро улыбка.

— Ты права, Алиса. Мог. А ты с ним общалась. Какое впечатление он произвел?

— Мало говорил. Просто вежливо отвечал.

— Его до сих пор не могут опознать. Не проходит ни по каким базам. Ни аккаунтов, ни документов, никто его не разыскивает. Человек-невидимка.

— Он в основном разговаривал с братом Светы про музыку, — продолжила Алиса. — Про группы, записи, аранжировки, что-то техническое. Еще про новую игру говорили.

Иван сразу включился. В его голосе появились другие нотки.

— Какую игру?

— Не знаю, я не вникала. Там вроде можно стать участником известной группы, виртуально выступать с ними, ездить в туры, на фестивали, всякие шоу. Ну, прожить жизнь известного рок-музыканта.

— Что-то я не помню такой игры, — Иван нахмурился.

— Он говорил, она должна скоро выйти.

— А откуда он узнал про нее?

— Не знаю, — Алиса пожала плечами.

— Может, он участвовал в разработке? — предположил Иван.

— Он продвинутый по этой части, — кивнула Алиса.

— А почему вы решили, что он работает в клубе? — спросил Иван.

— Он вел себя, словно свой, — Алиса задумалась. — Но не говорил про работу.

— А когда Света спрашивала, он что ответил?

— Отшутился, — Алиса снова заглянула в блокнот. — Сказал, что вся работа у него впереди.

— А реклама? — Иван перевел взгляд на Женю.

— Про рекламу сказал Платон, брат Светы, — ответила Женя. — Что Эйси снимался в рекламе какой-то игры. Наверное, этой самой. Но все это Света уже рассказала следователю. Название игры я не знаю.

— А он говорил, что собирался уехать? — спросил Иван.

— Да, — Алиса кивнула. — Что недолго тут задержится, как-то так. Света тогда расстроилась.

— А куда?

— Я поняла, что за границу, — Алиса пожала плечами. — Но непонятно, что он имел в виду.

Иван задумчиво потер подбородок, глядя куда-то в сторону.

— Странно все это. Человек без прошлого, без связей, без цифрового следа. И при этом в курсе новейших разработок в игровой индустрии.

Женя посмотрела на Ивана, пытаясь понять, в какую сторону разворачивается его мысль. Но его лицо оставалось непроницаемым.

— Но если предположить, — продолжила Женя, — что в квартиру его отправили «степины ведьмы»... они же должны быть знакомы. Как-то они на него вышли.

— А твой муж его не знает? — Макс посмотрел на нее поверх своей кружки.

— Я спрашивала, нет. Степа впервые его на фото увидел, — Женя покачала головой и повернулась к Ивану. — А к самим этим ведьмам никак не подобраться?

Иван выдержал ее взгляд с ледяным спокойствием.

— Они где-то плотно шифруются. Нужно время, чтобы их найти.

— Так давай уже расскажем о них следствию! — Женя подалась вперед. — Твой один день уже прошел. Это же прямой мотив для кражи. У Петровых куча ресурсов, они их точно отыщут быстрее, чем мы.

— Не уверен, — коротко отрезал Иван.

— Что тебя постоянно останавливает? — Женя нахмурилась, чувствуя растущее раздражение. — Ладно Степа, он боится остаться без оплаты за свой гениальный монтаж. А ты? Тебе-то какой резон их скрывать?

Она попала в свежую рану, и Иван на долю секунды отвел глаза, формулируя ответ, который был бы правдой хотя бы наполовину.

Но ответить он не успел. Телефон Жени громко зазвонил.

Она раздраженно глянула на экран и ответила. Разговор был коротким, но с каждой секундой лицо Жени становилось все более кислым. Нажав отбой, она положила телефон на стол и тяжело вздохнула.

— Придется проверить вашу теорию с конвоем на практике.

— Что случилось? — одновременно спросили Макс и Иван.

— Мне надо срочно в галерею, — Женя потерла лоб. — Кажется, там очередное ЧП.

Глава 20 Охота на пчел

В галерее на этот раз была включена подсветка, акварель красовалась в лучах уходящей славы. Аврора вручала призы, поздравляла победителей и подводила итоги конкурса. Степан снимал все подряд, чтобы смонтировать ролик и выложить на канале. Женя смотрела на это и думала, что надо бы серьезнее отнестись к работе с сетями. Сейчас все активно двигались через цифровые потоки, а они тянулись где-то в хвосте. Аврора с Димой вели канал, Степан помогал со съемками, но какой-то общей стратегии, как подавать себя, они еще не придумали. Женя собиралась заняться этим, но последние события перевернули все.

Надо возвращаться к своим обязанностям, иначе жизнь в галерее скоро начнет затухать.Ей все еще было не слишком уютно, и когда можно будет наладить работу в прежнем режиме, она не загадывала. К счастью, все дела планировались заранее,как и подготовка к ним. Обычно ей надо было лишь открыть выставку, а дальше всешло по накатанной. Эстафету подхватывали помощники, благо их количество постоянно росло. Мероприятий в последнее время проводилось немного, часть шла в формате онлайн, их можно было проводить из любого места.

Сегодняшний день она собиралась провести в Зеленогорске, Аврора могла закрыть выставку самостоятельно. Но вначале объявился Матвей Ильич, а затем Степан. Оба синхронно заявили, что будут в галерее. Пчеловод напирал на то, что у него нашлись нужные картины, которые надо срочно показать, а Степан напомнил о съемке закрытия. Он, конечно, сделает все, что нужно, но неплохо бы и ей появиться, чтобы помочь скорректировать материал.

Дело пахло грозой. Пересечение этих двоих ничем хорошим закончиться не могло. Покусанный Степан продолжал вынашивать планы мести, и Жене стоило больших усилий хоть как-то переключать его кровожадность в другую сторону, подальше от пчеловода. Оставлять их вместе на одной территории было нельзя, тем более в ее галерее, следовало это столкновение хоть как-то проконтролировать.

Они с Иваном успели до приезда Матвея Ильича, и Женя облегченно выдохнула, когда увидела мирную картину трудовых будней клуба. Как всегда, накопилось много рутинной работы. Она провела Ивана в кабинет, а сама отправилась за документами, которые должны были вернуться с подписью директора.

В приемной не удалось избежать разговора с Марией Ивановной, которая уже была в курсе, что на Женю напали охранники. В Планетарий снова приходили, теперь уже из разных ведомств и опрашивали всех, кто контактировал с уволенными. Слухи, один нелепее другого разносились во все стороны, никто толком не знал, чему верить, но всем хотелось выяснить хоть что-то из первых рук. Женя была благодарна заглянувшему Ивану, который сообщил о приходе Матвея Ильича, и быстро перекинула помощницу на него, сказав, что он в курсе истории и лучше все объяснит. А сама поспешила в галерею предотвращать грядущую катастрофу. Матвея Ильича нужно было срочно изолировать.

Пчеловод нашелся где-то среди толпы. Он старался затесаться среди гостей, не забывая при этом подозрительно коситься в сторону Степана. Тот носился по галерее в поисках точек съемки, был сконцентрирован на деле и к счастью, не заметил пока появление пчеловода. На лице Матвея Ильича отражалась работа мысли. По его выразительной мимике Женя догадалась – он в курсе, что натворили его мохнатые подопечные и понимает, чем ему все это может грозить. Увидев Женю, Матвей Ильич обрадовался.

— Как хорошо, вы здесь. Пойдемте, мне надо вам кое-что показать.

Женя поскорее утащила его в кабинет.

— Зачем вы натравили своих пчел на Степана? — решила она сразу прояснить ситуацию.

— Неправда ваша, не было такого, — пошел в отказ пчеловод.

— Почему тогда они искусали его?

— Это недоразумение. Он неправильно поставил задачу.

— Матвей Ильич, задачу обычно ставите вы, — Женя вдруг поняла, что всерьез говорит об общении с пчелами. Ну все, доигралась. — Он не мог этого сделать, он не понимает их языка.

— Он дал ложные вводные.

— Это как? — заинтересовалась Женя. По части ложных вводных Степан был профи.

— Он хотел найти непонятно что. Просил объяснить пчелам, что надо искать владельца конкретных записей, вот и вышло, что указал на себя в качестве объекта.

— Объекта?

— Ну да, надо найти того, кто владеет записью фильма. А по сути, владелец выходит он сам. Те, кто забрали фильм, не являлись владельцами. Но мы этот вопрос не прояснили. И выходит, он просил найти его.

— Я с ума сойду с вами.

Заглянул Иван, а следом в кабинет ворвался Степан.

— А, явился! — начал он с порога. — Сейчас за все ответишь…

— Степа, — осадила его Женя. — Угомонись.

— Ну уж нет, — заявил Степан.

— Пожалуйста, не здесь, — Женя заняла стратегическую позицию. — На меня и так уже косо смотрят из-за истории с охранниками, а если еще ты тут устроишь разборку, то просто выгонят.

Степан остановился. Но продолжал злобно коситься в сторону Матвея Ильича.

— Спасибо, — поблагодарила Женя.

— Надеюсь, они погибли, — неожиданно заявил Степан.

— А вот и нет, — ответил пчеловод. — С чего бы это?

— У них от укусов жала отваливаются.

— У моих нет, — сообщил Матвей Ильич.

— Почему это? — не понял Степан.

— Потому что северные. Попей с наше, и у тебя не будет отваливаться.

— У меня жала нет, — заявил Степан. — И киношники тоже пьют.

— Знаем, — скривился пчеловод, — шампусик, винишко…

— Вот и нет, водку,— объявил Степан.

Матвей Ильич посмотрел на Женю.

— Он в супружестве водку пил?

— Нет, — призналась Женя.

— Вот и не квакай, — отрезал пчеловод.

— Кто? Я? — опешил Степан.

Ситуация напрашивалась на вмешательство.

— Матвей Ильич,— поинтересовалась Женя, — в вас из ружья когда-нибудь стреляли?

— Откуда знаете? — насторожился Матвей Ильич.

— Да лексика у вас богатая.

— Есть такое, — согласился Матвей Ильич. — Считай местный Шишкин. Не то, что этот. Охотник на пчел, блин.

Последняя фраза заставила всех задуматься.

— Матвей Ильич, вы Мураками читали? — полюбопытствовала Женя.

— Это что? Секта? — не понял тот.

Женя открыла рот и закрыла. Мозг определенно отказывал.

— Вы все здесь такие? — не удержался Иван.

— Повелитель пчел нашелся, — подал вдруг голос Степан.

— Прекращаем литературный диспут, — объявила Женя. — Степа, дай нам работать.

— А я что тут делаю?

— Твоя работа где? — спросила Женя. — Вот и возвращайся.

— Я так этого не оставлю, как хочешь, — буркнул недовольно Степан. — Страшная месть будет.

— Только не здесь, умоляю, — Женя даже сложила руки в молитвенном жесте. — А то директор прикроет весь наш дурдом на выезде.

— Я чего хотел… Надо менять формат видео.

— Степ, давай позже, просто сними окончание.

— Я вернусь, — пообещал Степан и зыркнул на Матвея Ильича.

— Показывайте ваши работы, — повернулась Женя. — В чем срочность?

— Надо выбрать, что ему рисовать, времени же мало.

— В смысле?

— Я покажу варианты, вы скажите, какие подойдут и я дам задание художнику, чтобы за неделю сделал.

— Матвей Ильич, — начала Женя. — Это не слишком хорошая практика.

— Вы сами сказали, надо почеркушек всяких.

— Ладно, показывайте.

Матвей Ильич вытащил из своего биометрического портфеля папку и протянул. Женя обреченно раскрыла ее и тут же поняла мудрость предложенного хода. Действительно, удача, что работы попали к ней на стадии эскизов, и можно было предотвратить еще одну катастрофу. «Почеркушки» выглядели по большей части беспомощными ученическими каракулями.

— Матвей Ильич, попросите Белкина поработать над эскизами еще. Эти не совсем то, — следовало потянуть время. Она уже поняла, что кроме «путей греха», выставить будет нечего.

— А что не так? — не понял пчеловод. — Вы же сами сказали, что надо вот это.

— Пейзажей нет, — нашлась Женя. — Пейзажи всегда хорошо оттеняют другие темы.

Когда пчеловод ушел, Женя вздохнула с облегчением. Она проводила его до выхода во избежание эксцессов. Степан был занят и не успел заметить, что главный источник его раздражения исчез из галереи.

Женя направилась обратно в кабинет, надеясь заняться документами и хоть ненадолго выдохнуть. Но за пару шагов до приоткрытой двери невольно притормозила.

Оттуда доносился голос Ивана. Он говорил по телефону, и его интонации разительно отличались от привычных. Голос звучал жестко, по-деловому сухо, почти как рапорт.

— Да, кластер в приоритете, — негромко произнес Иван. — Нет, в лоб нельзя, они сразу закроются. Зайдем под легальным прикрытием, сделаем так, чтобы они сами пустили нас внутрь.

Повисла короткая пауза. Иван внимательно слушал невидимого собеседника.

— Я понял логику, — голос Ивана звучал слишком ровно, — но я по-прежнему против того, чтобы светить Женю, это неоправданный риск. У нас нет гарантий.

Снова пауза, чуть более длинная. Было слышно, как Иван тяжело выдохнул, видимо, получив прямой приказ, не подлежащий обсуждению.

— Надо подумать, — ответил он уже без всякого выражения. — Если они как-то связаны со всем этим, нам действительно нужна реакция. Да, она пойдет со мной. Я обеспечу полный контроль. При малейшем отклонении от плана я прерываю контакт и увожу ее.

Женя бесшумно отступила назад, чувствуя, как внутри разливается что-то слишком сложное и одновременно интригующее. Острое, почти болезненное любопытство победило.

Это про тот самый мутный кластер, где тусовалась Алиса и где работал убитый Эйси. Еще утром Иван настаивал, чтобы она сидела с охраной и никуда не высовывалась. А теперь он прямым текстом докладывал кому-то, что возьмет ее туда, чтобы посмотреть на реакцию. И это совершенно точно не майор Петровых.

Нам нужна реакция.

Реакция кого? Тех, кто в кластере? Или тех, кто придет за ней следом? Что все это значит? Кто он такой на самом деле?

Но при этом Иван пытался ее отстоять. Спорил с начальством, называл это неоправданным риском.

Женя глубоко вдохнула, выждала полминуты, успокаивая бешено стучащее сердце, а затем нарочито громко топнула кроссовками, толкнула дверь и вошла в кабинет.

Иван как ни в чем не бывало сидел в кресле, расслабленно листая ленту новостей в телефоне. Заметив ее, он приветливо поднял голову. Лицо его было спокойным, открытым, идеальным для человека, у которого нет секретов.

— Катастрофа предотвращена? — поинтересовался он с легкой улыбкой. — Пчеловод нейтрализован?

— Временно, — кивнула Женя, проходя к своему столу.

Она посмотрела на него совсем другими глазами. Пазл начал складываться. Два Ивана: один с ней, обходительный и ироничный. Другой там, за невидимой чертой, холодный и расчетливый, агент неизвестной структуры, который прямо сейчас готовится использовать ее как наживку.

Она решила не подавать виду, что слышала разговор. Ей было безумно интересно посмотреть, как именно он разыграет свой спектакль, и под каким предлогом попытается вытащить ее в этот кластер. Теперь у нее было преимущество - она знала правила его игры.

Иван продолжал листать новости, словно не замечая ее взгляда. А между ними в тишине кабинета уже повисла невидимая доска, на которой оба только что сделали свои первые мысленные ходы.

Женя вернулась к своим делам.

Глава 21 Алгоритм леса

Мероприятие закончилось, в галерее остались только свои. Степан тут же развил бурную деятельность, размахивая руками и вещая, что галерее срочно надо менять формат работы с соцсетями, иначе они вымрут как мамонты. Из его уст сыпались какие-то модные, наполовину незнакомые термины, от которых у Жени начинала болеть голова.

— Кстати, о форматах. Я тут кое-что узнал про один интересный проект, — негромко вмешался Иван.

Женя внутренне подобралась.

Вот оно. Началось. Первый ход.

Степан недовольно осекся и повернулся к нему, пытаясь понять - это помеха его гениальному бизнес-плану или неожиданная поддержка?

— Про какой проект? — спокойным голосом поинтересовалась Женя, идеально вписываясь в предложенную роль.

— Кластер «Случайный лес». Помнишь?

У Жени внутри неприятно екнуло, но лицо она оставила невозмутимым. Она ждала этого названия.

— Помню. Таких арт-кластеров сейчас по три штуки в каждом районе.

— Верно. Но далеко не все настолько успешны.

— В каком смысле? — она нахмурилась. Иван мастерски закидывал удочку, и она позволяла ему это делать.

— Ты даже представить не можешь, какие у них доходы.

— Во-о-от! — тут же вклинился Степан, победно подняв палец. — Я же говорил! Такие заведения могут и должны приносить прибыль! А мы тут сидим на золотой жиле и покрываемся пылью.

— За счет чего? — Жене как управленцу вдруг стало искренне любопытно. Игра игрой, но профессиональный интерес никто не отменял. Они же занимаются примерно тем же. Концерты, лекции, мастер-классы... ну, тренинги эти странные.

— Я отминусовал их прибыль от сопутствующей аренды, и отеля, ресторана, барбершопа, — методично продолжил Иван. — И все равно сухой остаток от их образовательно-культурной деятельности получается аномально большим.

— И сколько это в цифрах? — Женя скрестила руки в защитном жесте, чтобы держать лицо. Иван быстро глянул на нее оценивающе. Она закрыла глаза для надежности.

— Чистая прибыль исчисляется десятками миллионов за полугодие, — продолжил он. — И это только то, что проходит по официальным документам.

Повисла тишина. Степан тихо присвистнул.

— Странно, — Женя открыла глаза и покачала головой, чувствуя, как профессиональный интерес смешивается с подозрением. — На лекциях и квестах для подростков такие деньги не делают. Это физически невозможно, я знаю этот рынок.

— Я тоже удивился, — согласился Иван. — Цифры не бьются с бизнес-моделью.

— Вот это размах! — с искренним восхищением выдохнул Степа. — Гении монетизации!

Женя едва заметно усмехнулась. В его «я тоже удивился» крылась та самая отработка задачи, ради которой Иван завел речь о бухгалтерии. Он не удивлялся, он искал повод.

— Получается, моя галерея с клубом при правильном подходе могла бы тоже стать прибыльной? — задумчиво протянула она, сознательно давая ему ту самую зацепку для легальной легенды, которую он искал.

— Думаю, дело не только в гениальной организации, — Иван заговорил тихим голосом, словно делился тайной, мгновенно принимая ее пас.

— А в чем?

— По документам кластер принадлежит жене одного известного олигарха. Урбанизация сейчас модный бизнес. А вот руководит всем на месте Кирилл Пекуровский. Довольно известный специалист по «всем видам личностного роста» и тренер чего-то там.

— Тогда понятно, — разочарованно протянула Женя. — С ними тягаться не выйдет. Безлимитный бюджет.

— Там все не так просто, — Иван качнул головой. — Сам Пекуровский не типичный коуч. У них обычно другие способы вхождения в бизнес.

— Какие? — поинтересовалась Женя, наблюдая, как изящно Иван раскрывает перед ней нужную часть досье. Но финансовая успешность похожего проекта действительно интриговала.

— Обычно такие гуру выбиваются из самой низовой, простой среды. Это люди с колоссальным уровнем энергии, у них бешеная мотивация, агрессия и упорство. Определенный, очень жесткий психотип. А тут совсем другое дело.

— Откуда ты знаешь?

— Его отец занимал высокий пост при комитете культуры. Пекуровский - человек из состоятельной, номенклатурной семьи. У него никогда не было сильной мотивации рвать зубами, потому что он и так все имел с рождения.

— Прямо-таки все? — не поверила Женя.

— Дети номенклатуры всегда были золотой молодежью, — пояснил Иван. — Поначалу он просто прожигал жизнь, но потом переборщил с чем-то, и семье пришлось его притормозить. Отправили за границу от греха подальше. Там он немного поучился, попытался запустить свои тренинги, но не слишком успешно. Вернулся назад. Перебивался кое-как, тем более что отца к тому времени "ушли" на пенсию. На телевидении пытался что-то делать. А потом вдруг раз, и этот сверхприбыльный кластер.

— Наверное, просто удачно познакомился с олигархом, — предположила Женя. — Или с его женой.

— Точной информации нет, но у них там настоящий семейный подряд.

— У нас тоже, — хмыкнул Степан.

— Всей организационной частью занимается жена Пекуровского. И что примечательно - бывшая. На ней бухгалтерия, маркетинг и пиар. Скорее всего, процветание кластера - именно ее заслуга. И сына они тоже приспособили к делу, он там администратор или что-то вроде того.

— Выходит, мне просто нужен такой же гениальный организатор, чтобы моя галерея могла выйти на этот уровень, — вздохнула Женя. — Вопрос, где его взять.

— Предлагаю сходить к ним еще раз и присмотреться, — вдруг сказал Иван. — Тем более, убитый мальчишка там постоянно крутился. Кто-то должен его вспомнить, у него внешность запоминающаяся.

Женя прищурилась. Вот оно. Шах и мат.

С утра Иван кричал, что она ни шагу не сделает без охраны, а сейчас сам технично подводит к тому, чтобы отправиться в логово. Если бы она не стояла под дверью пятнадцать минут назад, то, возможно, и поверила бы в его внезапный интерес к мертвому мальчишке. Но сейчас она точно знала: Эйси был лишь ширмой.

— Я думала, ты снова отправишь меня отсиживаться в Зеленогорске. Ты же говорил… — Ты будешь не одна, — Иван выдержал ее взгляд. — Со мной. Это контролируемый визит. Мы должны понять, что там происходит, не вызывая подозрений.

— И я пойду! — тут же заявил Степан. — Для усиления. И солидности.

— Но мы ни в коем случае не должны афишировать свой интерес к убитому мальчишке.

— И какая у нас стратегия? — спросила Женя, с интересом ожидая, как именно он выкрутится.

— У них полно субарендаторов. Сделаем вид, что ищем площадку.

— Сложно представить, что им может быть интересно. У них же там все есть: и художники, и музыканты, и психология.

— А видеостудия? — загорелся Степан. — Мы можем предложить им киношколу! Мастер-классы по режиссуре!

— Хорошая идея, — одобрил Иван. — И придумывать ничего не нужно. Легенда безупречная.

Женя мысленно поаплодировала. Он произнес то самое слово из телефонного разговора. И ничего не подозревающий Степан сам, своими руками, принес ему этот безупречный предлог на блюдечке. Идеальная комбинация.

— Мне бы только понять, за счет чего им удается получать такую дикую прибыль с простых курсов и концертов, — задумчиво сказала Женя. — Я все пытаюсь делать тихо, по-домашнему, а тут виден индустриальный размах. У меня едва набирается, чтобы покрыть текущие расходы. О прибыли даже не мечтаю.

— У тебя много ограничений, — заметил Иван. — Это плата за отказ от актуального искусства и хайпа. Кстати, случайный лес - это алгоритм машинного обучения в программировании.

— При чем тут арт-кластер?

— Вот и мне интересно.

Женя передернула плечами. Название внезапно потеряло весь свой романтический флер и повеяло холодной машинной логикой.

Иван предложил не откладывать визит в долгий ящик, тем более что кластер располагался неподалеку.

Глава 22 Подготовка к камланию

Ориентироваться на территории кластера в этот раз оказалось легче. Миновав уже знакомую арку и двор с засохшими мумиями растений, они направились прямо в клуб, где шли выступления музыкантов. Время близилось к вечеру, народу заметно прибавилось, но буйная тропическая растительность все так же надежно маскировала столики и посетителей. Степан тут же принялся озираться по сторонам, бормоча под нос, что можно использовать эту атмосферную локацию для съемок.

Сегодня на сцене царили рэперы. Парнишка лет шестнадцати в темной толстовке эмоционально вещал о своих «траблах с миром» в типичной обвинительной манере. Женя даже не стала прислушиваться, чем именно его обидела жизнь.

Да, чтобы привлекать молодежь, музыка необходима. Но ритмичное бормотание с пассажами «прикинь, братан» в стенах Планетария не прижилось бы точно. «Братан» категорически плохо монтировался как с астрономией, так и с другими издержками интеллекта, которые из Жениного клуба выветриваться отказывались.

Сейчас ее больше занимало другое: она сканировала пространство, пытаясь понять, кто и откуда может за ними наблюдать. Если она здесь в качестве приманки, то где сидит тот, кто должен на нее клюнуть?

Степан тем временем с профессиональным любопытством разглядывал парнишку, чья сценическая экспрессия поднялась на более высокий градус. Волосы, торчащие из-под капюшона в разные стороны, придавали рэперу сходство с ежом, который вдруг решил поведать лесу о своей тяжелой доле. Ежик смешно шевелил носом и размахивал лапами. Весь его уличный пафос разбивался об эту нелепую мимику и казался даже не неуместным, а просто забавным.

— Может, нам поискать кого-нибудь из руководства? — прошептала Женя, наклонившись к Ивану. — Я долго не выдержу эту исповедь ежа. Внедряй нас уже, — последнюю фразу она произнесла одними губами, так, чтобы Степан не услышал.

— Пойдем, — Иван чуть приметно усмехнулся, принимая правила игры, и молча поднялся.

— Эй, вы куда? — всполошился Степан, отрываясь от созерцания сцены.

— Искать главных, — ответила Женя. — Нам же нужно предложить им гениальный проект киношколы. Ты с нами или как?

— С вами, с вами, — он неохотно поплелся следом.

Они пошли за Иваном. Женя смотрела в его спину, и внутри снова замигал красный тревожный сигнал. Иван двигался по этому лабиринту коридоров и дверей слишком уверенно для человека, который, пришел сюда на разведку.

Если раньше она бы списала это на развитое пространственное мышление или интуицию, то сейчас иллюзий не осталось. Он не блуждал. Он шел по четко заученному маршруту. Контора явно снабдила его планом здания.

Не надо брать в голову, — мысленно одернула себя Женя. Если человек хорошо ориентируется в незнакомых местах, это еще ничего не значит. У него может быть просто отлично развито пространственное мышление. В конце концов, топографический кретинизм - это чаще женская привилегия.

Иван уверенно свернул в темный поворот коридора и остановился у совершенно неприметной двери, сливавшейся со стеной.

— Это здесь, — тихо сказал он, положив руку на ручку. — Осталось выяснить, на месте ли кто-то из руководства.

Женя вспомнила свой первый визит сюда с Максом.

— Слушай, если там окажется та их администраторша... или кто она там... я пас вести переговоры, — шепнула она.

— Какая? — Иван обернулся.

— Да мы с Максом наткнулись тут в прошлый раз. Невзрачная такая, замученная, в свитере... но орала на местного баристу так, будто он ей жизнь сломал. Обычная истеричка, но взгляд такой неприятный, что до сих пор передергивает. Совершенно неадекватная реакция. Если это и есть их «гений организации»…

— Вряд ли организаторы ходят в свитерах и выглядят замученными истеричками.

— Неважно. Я просто надеюсь, мы тут не из-за нее… и ее реакции, — Женя намеренно выделила голосом последнее слово и посмотрела ему прямо в глаза. — Потому что легальная легенда, конечно, здорово, но я предпочитаю понимать, в каком именно спектакле участвую.

Иван замер на долю секунды. На его лице ничего не дрогнуло, но Женя поняла: он безошибочно узнал свои фразы. Ее осведомленность больше не была для него секретом.

Но вместо того чтобы объясниться, извиниться или дать ей хоть какие-то инструкции, он просто отвернулся к двери.

— Сейчас проверим, кто там есть, — невозмутимо ответил он, виртуозно уходя от прямого разговора. — Но думаю, ее тут нет.

— Ясновидение прогрессирует? — с сарказмом поинтересовалась Женя. — Что на следующем этапе развития? Левитация?

Иван проигнорировал колкость, толкнул неприметную дверь и шагнул внутрь. Через пару секунд из глубины донесся его спокойный, уверенный голос и чьи-то короткие, резкие ответы. Женя сердито выдохнула: голос был явно мужской. Судя по всему, операция по внедрению под прикрытием бестолкового Степана началась успешно, а вот ее саму Иван по-прежнему собирался использовать втемную, даже зная, что она в курсе.

Иван выглянул в коридор и дал отмашку, чтобы они заходили.

Кабинет, скрывавшийся за дверью, выглядел нетривиально.

Вдоль двух стен тянулись глухие черные шкафы, под завязку набитые разнокалиберными томами. Книги стояли друг напротив друга, словно вели между собой тайный диалог, смысл которого был понятен только им самим и, возможно, хозяину этого места. Массивные стеллажи разделялись узкими вертикальными полосками зеркал, похожими на провалы в стене. В этих зеркалах то и дело мелькали искаженные отблески параллельной жизни, подсвеченные странными светильниками. Они спускались на длинных цепочках с высокого потолка, напоминая наглухо запертых в клетках диковинных птиц.

Слишком экстравагантно для обычного кабинета. Это было заявление.

В глубине комнаты высился массивный стол, за ним огромная, во всю стену маркерная доска, плотно увешанная стикерами, диаграммами и путаными майнд-картами. И ни одного окна. Герметичный мир.

Человек, сидевший за столом, полностью соответствовал декорациям.

Худощавый до болезненности, он удивительно напоминал породистую хищную птицу. Крупный нос, короткие темные волосы с идеальной укладкой, аккуратная, словно выверенная по линейке бородка. И насмешливый, колючий взгляд темно-серых глаз, в которых плескалась снисходительная ирония.

Одежда на нем явно подбиралась стилистом. Нестрогий костюм-тройка, собранный из нескольких оттенков холодного серого и разных фактур ткани, был продуман до пугающих мелочей. Галстук темнел цветом осеннего петербургского дождя, нагрудный платок вносил единственную яркую ноту в этот безупречный монохром, а запонки с вензелями выступали в паре с галстучной булавкой.

Женя невольно залюбовалась. Нечасто встретишь мужчин, которые умеют носить такие вещи и не боятся заявлять о себе вот так безапелляционно и стильно. Это был транслируемый в лоб образ рафинированного эстета и интеллектуала с отсылкой к вековым традициям. А для тех, кто не считывал тонкие фактурные намеки, на столе была приготовлена деталь для бедных - тяжелый гипсовый бюст Аристотеля.

Степан пыхтел где-то у Жени за спиной, явно пораженный великолепием картинки. Женя догадывалась, что он уже бесконечно далек от целей их визита: его режиссерский мозг лихорадочно оценивал интерьер. Она слышала, как Степино неровное дыхание то и дело прерывалось вовсе, словно от восторга он забывал дышать.

Иван тем временем спокойно прошел к столу и протянул руку владельцу кабинета.

Когда хозяин поднялся для рукопожатия, стало понятно, что роста он совсем небольшого и весь какой-то болезненно компактный. На его фоне даже худощавый Иван внезапно стал выглядеть массивным здоровяком.

— Знакомьтесь. Кирилл Пекуровский, — представил его Иван. В его голосе не было ни капли пиетета перед обстановкой. — Местный гуру в сфере мотивации, личностного роста и архитектуры мыслей.

— Давайте обойдемся без пафоса, — Пекуровский ответил резким, скрипучим фальцетом, сочащимся иронией.

Сходство с хищной птицей стало абсолютным.

Жене понравилась эта чисто петербургская, холодная отстраненность. Но в то же время внутри шевельнулось жгучее профессиональное любопытство: как человек с таким неприятным, скрипучим голосом умудряется проводить массовые тренинги? Ведь его работа - выступления на публику, удержание внимания залов. Это интриговало еще больше, учитывая, что все его курсы приносили миллионы.

— Евгения и Степан, — Иван сделал микроскопическую, едва заметную заминку. — Мои... коллеги по проекту.

— Очень приятно, — проскрипел гуру, но интонацию сделал нарочито мягкой, бархатной. — Располагайтесь.

Он произнес это так, словно предлагал им не сесть в кресла, а сыграть партию в покер на души. Женя вздрогнула. Точно такую же насмешливую, двойную интонацию она часто ловила у Ивана, его разговоры тоже всегда имели второе дно. Но здесь, в кабинете без окон, этот человек доводил искусство подтекста до степени абсолютного высшего пилотажа.

Женя приземлилась в кожаное кресло и ощутила себя героиней стильного скандинавского триллера. Обстановка была настолько кинематографичной, что захотелось незаметно ущипнуть себя за ногу, проверить, не сон ли это.

Капкан открылся, и она, идеальная наживка, только что добровольно в него забралась. Степан благоговейно расположился неподалеку, боясь лишний раз вздохнуть.

Глава 23 Танцы с бубнами

Чем заняты герои скандинавских триллеров вне времени, что показано на экране, Женя не знала, поэтому сидела молча, просто стараясь соответствовать обстановке. Пауза выглядела последними секундами настройки перед действием. Она ощущала, что время словно остановилось, и на какой-то миг ей показалось, что еще немного, и она не выдержит. Узкие зеркальные полоски между шкафами давали множество бликов, создавая пугающую иллюзию искривления пространства.

Гуру кивнул, словно подавая невидимый сигнал кому-то наверху, и что-то в пространстве мгновенно изменилось.

— Насколько я понял, ты хочешь предложить совместный проект, — начал он своим скрипучим фальцетом.

Иван выглядел как одна из своих обычных версий – совершенно невозмутимым. Это озадачило – он ничего не говорил о близком знакомстве с гуру. Все эти приветствия за руку, обращение на ты и свойская манера не могли возникнуть за несколько минут. Или он был гением коммуникации.

Женя начинала злиться, но приказала себе собраться и играть роль. Основная проблема заключалась в том, что она не знала, какую именно. Инструкций ей не выдали. Подобные вылазки на чужую территорию с проверкой реакции никогда не входили в список ее рабочих функций. А для Ивана, судя по его абсолютно уверенному виду, являлись частью обычной рутины.

— Мы ищем помещение, ты вроде бы их сдаешь, — начал озвучивать легенду Иван.

Женю так и подмывало вмешаться с вопросами. Откуда они знают друг друга? Где познакомились? Как тесно общались в последнее время? Она сдерживалась как могла. Что бы ни говорил Иван, следовало подыгрывать. Но желание высказать все, что она думала о его манере импровизировать, стремительно возрастало.

— Ты знаешь, я всегда рад помочь сыну Евгения Ивановича, — заявил гуру, и его голос на время утратил скрипучесть. — Он не собирается в Петербург?

Женя чуть было не провалила свою миссию по невозмутимости. Впервые за время их знакомства возникло упоминание о родителях Ивана. Обычно он отстранялся от этой темы, отшучиваясь и переводя разговоры в другое русло. А это он умел делать виртуозно. Теперь выясняется, что с гуру они знакомы давно, раз речь зашла об отце. Иван говорил, что Пекуровский из семьи чиновника, выходит, и он сам из этого круга. Это было ожидаемо, но вместе с тем неожиданно. Ну хоть один секрет можно было пометить галочкой – раскрыто. И сколько их будет еще?

— Спасибо, он в норме, — Иван едва заметно напрягся. — Но вряд ли появится.

— Давай к делу, — гуру моментально словил подтекст и понял, что в тему родственных хроник лучше не углубляться.

Женя с интересом наблюдала за их словесным пинг-понгом. Эта внезапная оговорка про отца явно была неожиданной для Ивана. Даже захотелось как-то ее развить, чтобы посмотреть на реакцию Ивана. Но Женя одернула себя. Они пришли сюда за другими реакциями. Но раз Иван не раскрывает всех карт перед ней, то и у нее руки развязаны…

Но Иван уже повернулся к ним.

— Степан режиссер, — кивнул Иван в сторону гения малых форматов. — Снимает независимые документальные фильмы, делает сложные форматы для соцсетей, подкасты и все прочее.

Степан принял соответствующий независимому режиссеру вид. Никогда еще на своей памяти он не удостаивался столь громкого представления. Женя держала лицо.

— Нам нужно атмосферное помещение под студию. Запись интервью, съемки, лекторий. Что-то вроде современной киношколы.

— Нам как раз нужно что-то подобное, — оживился гуру. — Но есть нюансы. На территории кластера работают люди, которые прошли все наши четыре уровня и получили сертификаты. После этого они становятся менторами или создают дополнительные программы.

— То есть, для начала нам надо купить у тебя курс? — усмехнулся Иван.

Женя решила, что пора вступить в игру. Раз правила ей не объяснили, она будет изображать въедливого управленца, чтобы не выглядеть просто молчаливой декорацией.

— У вас везде такой жесткий фильтр? — начала она. — А студия керамики внизу? Тоже только для просветленных?

— У нас комплексный подход, — невозмутимо ответил гуру. — Керамика идет как телесная психотерапия. Там не просто лепят горшки, а снимают стресс по нашей авторской методике. Спа-салон - это проработка телесных зажимов. Барбершоп -обновление идентичности.

Пазл их сверхприбыли начал складываться в понятную картинку. Жене приходилось сталкиваться с таким.

— Закрытый клуб, — улыбнулась она. — И членство в нем только через ваше платное обучение. Секта для хипстеров.

— Нам важно, чтобы здесь собирались люди, нацеленные на развитие. Поэтому отбор, — ничуть не обидевшись, парировал Пекуровский.

— Тут можешь не сомневаться, — Иван подмигнул гуру. — Перед тобой именно такие люди. — У нас есть несколько проектов на стыке искусства и нейробиологии.

Это был завуалированный выпад, поняла Женя. Поверка реакции не тему исследований профессора.

— Например? — проскрипел гуру.

— Влияние визуальных нарративов на формирование ложных воспоминаний. Очень перспективное направление, хотя и этически спорное. Вы, с вашим подходом к развитию сознания, наверняка понимаете, о чем я. Это требует определенной... деликатности.

— Направление нам близкое, — Пекуровский как-то изменился.

— А как вы решаете вопрос.. ну назовем… с безопасностью идей? — Иван продолжил развивать тему. — Всегда есть риск, что кто-то слишком любопытный попытается заглянуть не в свое дело.

Женя восхитилась изяществом подхода. Но больше всего подкупало, что он не упомянул профессора, не намекнул на ее связь с ними, использовал смежную тему. Сделал вид, что его волнует воровство интеллектуальной собственности. Он явно старался никак не подставлять ее. И как на него злиться?

Реакция Пекуровского вышла смазанной. В его взгляде мелькнуло что-то цепкое, но дальше он вернулся к обычной ироничной манере.

— У нас очень... надежно. Мы охраняем внутренние границы, — сказал он неопределенно. — И мы умеем защищать то, что представляет ценность, — добавил он уже твердо. — В любом случае, вам придется для начала ознакомиться с нашей философией изнутри, прежде чем мы сдадим вам метры. Давайте я просто покажу наши владения? Экскурсия для потенциальных партнеров.

В лабиринтах кластера нашлись прекрасно оборудованные лекционные залы и кабинеты, классы для медитаций и йоги, хайтек переговорки и даже зеркальный зал со станком для балетных тренировок.

Прикинув стоимость ремонта, Женя поняла, что сюда явно вливались огромные деньги, и цифры прибыли, скорее всего, реальны. Но она сомневалась, что этот банкет оплачивали подростки и невротики, которые лечились лепкой горшков. Контора не зря что-то подозревала, кластер скрывал нечто темное и мутное. Олигархи редко стоят за прозрачными схемами.

В финале они попали в ресторан, оформленный в излюбленном кабинетном стиле. Книжные шкафы вдоль стен с приглушенной подсветкой, столики разного размера в скрытых нишах, подставки для книг на столешницах. Видимо, здесь поощряли совмещать трапезу с пищей духовной, несмотря на рекомендации специалистов по пищевому поведению.

Меню поражало разнообразием. Женя моментально заблудилась в блюдах из ферментированных корнеплодов и микрозелени и с радостью переложила выбор на хозяина. Тот улыбнулся и ушел делать распоряжения на кухне.

Женя хотела спросить у Ивана, что за танцы с бубнами он устроил, но не успела, гуру вернулся. Он плавно опустился в кресло и сразу перевел свой колючий взгляд на Женю.

— А чем в проекте занимаетесь вы?

Женя мысленно послала в адрес Ивана все известные ей нецензурные эпитеты. Гениальный стратег. Выдал ее за участницу проекта «киношкола» и даже не удосужился предупредить о роли. Но она вежливо улыбнулась, не моргнув глазом.

— Сценариями.

— Я всегда думал, что в независимой документалистике все делает режиссер, — гуру чуть склонил голову набок.

— По-разному, — тут же встрял Степа, сам того не зная, бросаясь на амбразуру и спасая их легенду. — Зависит от масштаба темы. Режиссер больше занят техникой, картинкой и ритмом, а смысловая часть ложится на сценариста. Они вместе разрабатывают концепт, а дальше сценарист делает глубокий ресерч по теме.

Женя чуть не поперхнулась.

Откуда он нахватался этой терминологии? Ресерч, концепт...Впрочем, сейчас этот его птичий язык был настоящим спасением.

— А вы не планировали снять фильм о кластере? — спросила она, чтобы увести разговор с опасной почвы своих профессиональных навыков, но при этом проверить реакцию на слово «фильм». Они же за этим тут.— Документалки сейчас в тренде, — бодро закончила Женя, глядя Пекуровскому прямо в глаза.

Теперь бровь удивленно поднял Степа, но промолчал.

— Едва ли, — Пекуровский снисходительно усмехнулся. — Темой фильма всегда должен быть конфликт. Какая-нибудь острая социальная проблема. А мы исключительно позитивное, созидательное явление. Кому интересно смотреть кино про стопроцентно положительных героев?

— Это как посмотреть, — ответила Женя. — Например, досуг молодежи. Когда молодые люди заняты саморазвитием, они уходят из зоны риска, связанной с наркотиками и другими опасными увлечениями.

Разговор переходил в то самое елейно-официальное русло, которое она никогда не любила.

Гуру это заметил.

— Надо подумать.

— Разумно, — проговорила Женя уже машинально. Протокольная часть беседы закончилась.

Дальше они переключились на общие темы, и разговор потек более непринужденно. Женя нервничала, не совсем понимая, во что ввязалась. Выбор между значительностью и туманным лавированием ей не понравился. Она бросала на Ивана внимательные взгляды. Сидеть и врать Пекуровскому, который, возможно, прекрасно знает, кто она такая, требовало усилий. Она словно ходила по острию ножа. И при этом ей было дико любопытно наблюдать за всем. И прикидывать, играет ли он с ними в поддавки, делая вид, что верит в эту чушь про сценаристку? Она, конечно, иногда помогала Степе с текстами, но назвать это профильной работой было огромным преувеличением.

Степан между тем сиял аки агнец на выданье. Как и Иван. В компании этих двух проходимцев Женя чувствовала себя чужой.

А как я буду совмещать свою галерею с этой новой киношколой? – мелькнула вдруг странная мысль.

За разговором давно забылось, что все это было лишь предлогом, и никто не собирался всерьез сотрудничать. Или собирался?

Она пила свой причудливый ферментированный кофе и вспоминала знакомых сценаристов, чтобы хоть как-то соответствовать образу. Сейчас нужно выжать максимум из ситуации, тем более что хозяин был любезен и совершенно не выглядел человеком, которому есть что скрывать.

Хотя, возможно, когда за твоей спиной стоит жена олигарха, многие вещи решаются по умолчанию. Но если ты двигаешь идею сам, жизнь становится замысловатой. Эта аксиома.

Всегда ли нужен масштаб и раздувание щек или можно выжить в ламповом формате? А может камерность изначально не предполагает популярности? Увидеть, как организован процесс в кластере, ей точно нужно, хотя бы для понимания, как совмещаются две системы – денежная и нормальная. Это всегда оставалось загадкой для нее, романтика, готового работать за идею, не думая о прибыли. Что не было так уж здорово.

А здесь явно все было заточено под финансовый успех. И именно эта аура элитарности, рассыпанная в мелких деталях интерьера, привлекала людей. При этом она не была формальной, кластер продавал образ жизни умного, успешного человека, который разбирается в искусстве и современных течениях. Образование здесь становилось статусным аксессуаром. И в этом, надо признать, была заслуга самого гуру.

Чем больше Женя слушала Пекуровского, тем интереснее он ей становился. Она уже не была уверена, что успех «Случайного леса» держится исключительно на умелом маркетинге его жены.

Степан загорелся идеей сотрудничества с таким местом. Он моментально забыл, что все было придумано лишь для прикрытия. Одно другому не мешает, бурчал он, находясь в плену новых возможностей. Почему надо отказываться от такого шанса? Разборки на студии порядком уже надоели, и здешний размах соблазнял. Он даже предложил Жене уйти из галереи в новый совместный проект, который сам же и нафантазировал.

Женя, и до того задумывавшаяся об уходе, была в растерянности. С одной стороны, все выглядело привлекательно, с другой никак…

Она не сразу заметила, что к ним подошла женщина, и лишь услышав голос, тотчас же напряглась.

— Здравствуйте. Мы рады видеть вас нашими гостями, — любезно, с безупречной светской улыбкой произнесла подошедшая.

Женя подняла глаза. Это была та самая женщина, с которой они столкнулись в первый приход. Но как же она изменилась! От невыразительной «моли» в мешковатом свитере и без макияжа не осталось и следа. Сейчас перед ними стояла дама при параде: идеально сидящий, дорогой темный брючный костюм, шпильки, сложная геометричная укладка, макияж, подчеркивающий холодные глаза. В ней не было ни капли той базарной агрессии, с которой она отчитывала баристу. Наоборот, сейчас она светилась подчеркнутым расположением. Но этот контраст пугал еще больше.

— Надеюсь, вам у нас нравится? — она перевела взгляд на Пекуровского. — Представишь нас?

— Это Нора, — сказал гуру. — Здесь все держится на ее плечах, она наша кариатида. И по совместительству моя бывшая жена.

— Он врет, — ответила Нора без тени кокетства.

— Иван Корсаков, — представил гуру. — Мой давний знакомый. Психоаналитик. А это Степан Трояновский, режиссер, и Евгения Романова, сценарист.

Улыбка Норы на долю секунды застыла, а взгляд скользнул по Степе, а затем впился в Женю. В глазах мелькнуло что-то странное. Судя по всему, это и была та самая реакция, ради которой Иван и затеял всю эту партию. Холодный, мгновенно взятый под контроль интерес.

И тут до Жени дошел весь цинизм комбинации Ивана. Документальное кино. Режиссер. Сценарист. Он привел ее, в чью квартиру недавно вламывались в поисках записей, прямо к тем, кого контора подозревала в этом взломе. И представил как человека, работающего с документальными фильмами. То есть буквально повесил неоновую вывеску с надписью: записи могут быть у нее.

— А мы уже встречались, — мягко сказала Нора, глядя на Женю. — Вы тогда нашли клуб, который искали?

И тут, глядя на этот безупречный графичный силуэт в темном костюме, Женя почувствовала, как внутри нее с тихим щелчком встал на место последний кусок головоломки. Тот самый силуэт.

Четкая, как из журнала. Как вырезанная. Стоит как училка.

Волосы на затылке зашевелились. Это была она. Женщина из воспоминаний Алисы. Та, перед которой стоял навытяжку убитый Эйси. И прямо сейчас лучилась обаянием на Женю, оценивая риски.

— Спасибо, да, — коротко ответила Женя.

Женя сглотнула подступивший ком, но лица не потеряла. Иван сидел рядом расслабленно, потягивая кофе, но она физически ощущала, как он превратился в натянутую струну.

— Иван предлагает совместный проект, — сказал гуру.

— Вот как?

— Что-то вроде киношколы, — начал Пекуровский. — Я объяснил, что для начала нужно ознакомиться с нашей методикой...

— Для старых знакомых Кирилла у нас всегда найдутся привилегии, — перебила его Нора. Она говорила мягко, но гуру тут же замолчал. Женя мысленно усмехнулась. Ясно, кто тут на самом деле принимает решения. И самое любопытное, что Нора явно собиралась держать эту внезапно появившуюся киногруппу как можно ближе к себе.

— Тем более, что именно такой проект нам был бы очень интересен, — продолжила Нора, улыбаясь. — Вы уже подобрали помещение?

— Я показал им все, что есть на данный момент.

— Вы можете выбирать не спеша, — Нора перевела взгляд на ничего не подозревающего Степу. — Но я бы хотела увидеть вашу заявку. Не обязательно строгий бизнес-план, хотя бы концепцию.

— Мы обязательно пришлем, — ответил Иван.

— Расскажите, в чем суть проекта? — спросила Нора, поглядывая на Женю.

— Обучение азам режиссуры и работы с видео, — ответил Иван. — У нас своя методика, мы соединяем творчество с психологией и нейрофизиологией.

— Вот как? Наука по креативу? — спросила Нора.

— Я бы разделял понятия креатива и творчества, — принялся объяснять Иван. — Творчество сродни познанию ученого, а креативность - это лишь способность практически применить эти знания. Или украсть, — он улыбнулся и добавил, — Как художник, разумеется.

Он выдал эту белиберду с таким проникновенным видом, что Женя едва не рассмеялась. Контора вполне могла бы выписать ему премию за актерское мастерство.

— Это действительно что-то новое, — сказала Нора. — Мы будем рады сотрудничеству. Вид ее между тем говорил о чем-то своем, не вполне читаемом. Вне зоны агрессии она выглядела совершенно нейтрально. Хотя неопределенностью, за которую все это можно было принять, здесь и не пахло.

Что она собирается делать с нами? — мелькнуло в голове у Жени.

— А вы будете обучать сторителлингу? — Нора повернулась к Жене. — Я правильно поняла, на вас сценарная подготовка?

— Основной упор на режиссуре, — вмешался Иван, словно закрывая Женю щитом. — Мы не планировали всерьез заниматься сценариями.

— А почему? — Нора приподняла идеальную бровь, но взгляд остался цепким. — Сейчас все пишут. Блоги, заметки, сценарии. Желающих учиться очень много. Я бы крайне не советовала вам игнорировать это направление. Особенно работу с исследованиями, информацией и архивами.

Слово исследованиями прозвучало ненавязчиво, но для Жени оно громыхнуло не хуже выстрела.

Она поняла: Нора била именно в сценарную работу, стараясь понять, знает ли эта внезапная сценаристка то, что ей не положено знать. И если знает, ее нужно держать максимально близко. Она явно пыталась понять функционал каждого из них в этой выдуманной «киношколе».

— Мы учтем, — сказал Иван. — Женя, попробуешь?

Иван повернулся к ней, и она увидела в его глазах негласный приказ не делать резких движений.

— Надо подумать, — неопределенно ответила Женя.

Они так и не пришли к какому-то решению. Иван то говорил, то отмалчивался, и в итоге виртуозно подвесил ситуацию в воздухе, не давая зацепиться за конкретику.

Пора этот фарс заканчивать, поняла Женя.

Женя физически ощущала, как Иван просчитывает варианты грамотного отступления. Надо было уходить, пока эта вырезанная из воспоминаний Алисы женщина не втянула их в свою структуру, а выбраться отсюда, судя по судьбе мертвого Эйси, было гораздо сложнее, чем зайти.

Глава 24 Эйси

Они вернулись в клуб, где к тому времени выступления уже закончились. Народ не спешил уходить, растекаясь по залу небольшими компаниями. Женя шла позади Ивана, сверля взглядом его затылок. Он так ничего и не объяснил! Проигнорировал ее прямой вопрос в коридоре, и за столиком в ресторане ей пришлось врать о сценарных навыках. Отличный план! Затянуть ее в логово, где крутятся десятки непонятных миллионов, и заставить импровизировать перед этой Норой, от которой веяло чем-то таким, что становилось не по себе.

Степан, напротив, лучился энтузиазмом. Он нашел свободный столик, угнездился в кресле и принялся строчить что-то в телефоне, видимо, прикидывая, какие проекты можно будет тут развернуть под завесой их несуществующей киношколы.

Первая задача по знакомству с кластером была выполнена, им удалось хотя бы что-то узнать о работе «Случайного леса». Но на повестке оставалось еще одно – попытаться узнать у кого-нибудь про Эйси, который бывал тут, но почему-то оказался слепым пятном для всех.

Женя осматривалась, соображая, с кем можно завязать разговор. Вокруг сплошные подростки, они не слишком идут на контакт. Для них люди за тридцать живут в другой реальности, в измерении скучной работы и ипотеки. В первый приход общение ей далось с трудом.

Она прикидывала, кто бы мог точно запомнить мальчишку. Скорее всего, на него обращали внимание девочки, его внешность не могла не привлечь внимания.

Приглядываясь, Женя заметила за столиком знакомую, с которой в прошлый раз говорил Макс. Девушка снова отгородилась от мира синими рейбанами и сейчас казалась единственной подходящей кандидатурой. Ее пальцы не отлипали от телефона, и голова была направлена на экран. Похоже, она здесь завсегдатай, но почему-то общаться она ни с кем не спешила. Возможно, тут типичная драма молодости, подумала Женя. Очередная ссора или неразделенная любовь.

На Макса она смотрела с интересом, но запомнила ли ее? Или посчитала ненужным приложением? Пока Женя размышляла, девушка встала и направилась в сторону выхода. Упускать ее было неосмотрительно, и Женя поднялась наперерез.

— Я вижу, вам тут понравилось, — сказала девушка, подходя к их столику. — А вы на этот раз без мужа?

— Мужа? — удивился Иван. — Это про тебя? – он насмешливо повернулся к Степану.

— Муж остался дома, — усмехнулась Женя. — Он слишком скучный, всегда говорит правду, — улыбнулась она еще шире. — А мне сегодня захотелось острых ощущений.

Иван глянул на нее и чуть прищурился. Затем слегка наклонил голову в кивке.

Девушка растерянно переводила взгляд с Жени на Ивана и нервно переступила с ноги на ногу.

— Надеюсь, вашей дочке не сильно влетело за самодеятельность? — спросила она.

— Если бы от этого был толк, — вздохнула Женя. — Давайте к нам, — показала она на свободный стул. — Или вы куда-то торопитесь?

Девушка посмотрела на их компанию, покачала головой и как-то обреченно опустилась рядом. Она была явно напряжена, пальцы мертвой хваткой вцепились в ремешок сумки.

— А вы дождались своего спутника? — спросила Женя.

— Нет, — ответила девушка, не снимая очков.

— У вас что-то случилось? — Женя подалась вперед, стараясь загладить неловкость за свой внезапный срыв. Девушка не виновата в том, что у них происходило, просто подвернулась под руку.

— Вы вот тогда… разговаривали, — нерешительно начала она, подбирая слова, — к вам приходил… ну вроде… мент.

— А, следователь, — поняла Женя.

— Вы что, обращались к следователю, когда пропала ваша дочь? — спросила девушка. — Так делают?

—Нет, что вы, — ответила Женя. — Он был здесь по другому поводу.

— А к кому обращаться, если человек пропал? — голос девушки дрогнул.

— В полицию, заявление написать.

— А если нельзя в полицию? Что тогда делать?

— Почему нельзя? — Женя нахмурилась.

— Ну, — замялась девушка. — Если человек тебе не родственник, а просто друг. Они примут заявление?

— А родственники его не ищут?

— У него нет никого.

— Это ваш парень? — спросила Женя.

— Ну да, — ответила девушка. — Мы договорились встретиться, он не пришел. На звонки не отвечает. И что мне теперь делать?

Девушка сжалась еще сильнее, и губы ее предательски задрожали. Она сняла очки и прикрыла глаза руками, пытаясь закрыть ими то, что вот-вот собиралось хлынуть потоком.

Женя нашла в сумке пачку салфеток и протянула ей.

— Возьмите.

— Спасибо.

— Попробуйте успокоиться и все нам рассказать.

Иван сделал едва заметный жест головой. Женя встала автоматически, не задумываясь. Только когда он пересел на ее место, она поняла, что только что без единого слова выполнила то, что он хотел. Ее злость на него никуда не делась, но сейчас она уступила место профессионалу.

Иван сел ровно напротив девушки. Он не наклонился. Не взял ее за руку и не произнес избитое «успокойся», как она. Он просто развернул ее стул на двадцать градусов, так чтобы они сидели строго друг напротив друга, на одном уровне, образуя закрытый контур.

И заговорил тихо, настолько, что Женя, стоящая в полуметре, едва слышала его. Голос был лишен эмоций, в нем не звучало сочувствия или жалости, которые обычно обрушивают на плачущего человека. Зато читалась уверенность человека, который точно знает, что делать, и за которую в состоянии паники хватаются как за спасательный круг.

— Как тебя зовут?

— Лена.

— Лена, сейчас мы разберем ситуацию по шагам, — его тон был ровным, гипнотически спокойным. — Расскажи факты. Что случилось?

— Мы должны были встретиться тут с Андреем, — тихо начала она, невольно подстраиваясь под его ритм. — Я ждала до самого закрытия, он так и не пришел. Телефон не отвечает. Дома не появился.

— Вы живете вместе? — Иван задавал вопросы короткими блоками, не давая ей отвлечься.

— Да.

— Ссоры накануне были?

— Мне не нравилось, как он изменился, я хотела уговорить его вернуться. Он не соглашался.

— Куда?

— Мы из Молдовы. Он уехал полгода назад, хотел заработать денег. Но без регистрации трудно. Вот и работал где попало, за все хватался. Как мне в полицию идти, если мы нелегалы? Меня же сразу домой отправят, и все… А я должна его найти.

Женя увидела, как изменилась поза Ивана, легкая расслабленность сменилась предельной концентрацией. Его следующие вопросы уже походили на грамотный оперативный опрос.

— Лена, ты рассматривала вариант, что он просто не хочет уезжать? — спросил Иван, бросая первый калибровочный вопрос, чтобы оценить степень ее адекватности. — Решил остаться, но боится сказать об этом, поэтому оборвал связь.

— Это все крыса его, я знаю.

— Крыса?

— Нора зовут. Она здесь главная.

Степан с Женей переглянулись. Иван же не дрогнул ни единым мускулом лица, словно это имя было пустым звуком.

— Какое отношение Нора имеет к его исчезновению?

— А кто еще может не отпускать его?

— Давай соберем, — остановил ее Иван. — Он здесь работал. Что именно делал?

— Ну как… нелегально. Поручения разные от этой крысы. Странные.

— Как он попал в ее подчинение?

— Он пришел музыку послушать, она его увидела и предложила работу. Не просто так, конечно. Ему пришлось с ней спать.

— Мотив понятен, — Иван кивнул, показывая, что услышал ее. — Ты узнала об этом, приехала и просила его вернуться.

— Чем ему приходится заниматься, я узнала уже здесь. До этого только подозревала что-то. Кому понравится, когда твой парень спит с какой-то старой теткой?

— Он был против твоего приезда?

— Да он сам предложил. У него с сыном этой крысы свой проект. Как только у них все бы запустилось, он бы ушел отсюда.

Иван сделал микроскопическую паузу.

— Нора знала про этот совместный проект?

— У него был какой-то план. Но пока никто обо мне не должен был знать, ну что я его девушка, потому что крыса взбесилась бы. Хотя сама скрывала, что мутит с парнем вдвое младше. Вот и приходилось ждать. Теперь вообще пропал. И что мне делать? Дома он не появляется, тут тоже. Не могу же я пойти к крысе и спросить, где Андрей?

— Хронология, — напомнил Иван. — Сколько точно его нет?

— Уже больше недели. Я хожу сюда каждый день, спрашиваю, но никто его не знает. Даже Артем и тот говорит, что не помнит. А этого не может быть.

— Артем? Тот самый партнер по проекту?

— Да.

— Полное имя твоего парня?

— Андрей. Андрей Силнар.

— У тебя есть его фото?

Лена вытащила смартфон и повернула его экраном к Ивану. На заставке красовался Эйси.

— Это он? — спросил Иван.

— Да, — ответила Лена.

— Женя, Степан, идите сюда, — сказал Иван. — Похоже, таинственный Эйси нашелся.

— Это его ник, — сказала Лена.

Женя понимала – им придется сказать, что случилось с парнем. В один момент изменить жизнь человека, который строит какие-то планы, было страшно. Она малодушно молчала, надеясь, что эту миссию возьмет на себя Иван. Он специалист по работе с людьми, человек без нервов и с непонятным статусом, пусть и занимается.

Скоро ей тоже может понадобиться пачка салфеток, поняла она. В носу предательски защипало, и к глазам стали подступать слезы. Она не плакала даже на похоронах Нины, а теперь за последние дни то и дело накатывало.

Женя ушла к окну, во дворе очередной серый день переходил в глухую ноябрьскую ночь. Таким же пасмурным ноябрьским днем не стало Нины, и она до сих пор отчетливо помнила тяжелое чувство вины, что не была рядом в последние минуты ее жизни. Ей позвонили из больницы и сообщили о смерти. Несмотря на то, что она знала о неизбежности, это известие застало ее врасплох. Невозможно подготовиться к тому, что близкий человек уйдет из твоей жизни. Она долгие годы потом упрекала себя, что в тот день не поехала в больницу, закрутилась по каким-то делам. И так и не простила себе, что не почувствовала тогда, что надо было бежать изо всех сил к Нине, единственной, которая приняла ее, была близким другом и любила как свою дочь.

На похороны приехала мать, с которой они не виделись больше десяти лет. После того, как их неудачная попытка воссоединения благополучно провалилась, они ни разу больше не встречались. Ничего не изменилось с тех пор, ощущение чужеродства никуда не делось, и они сидели на кухне, поминали Нину и никак не могли найти общего языка. Женя пыталась спрашивать, какой Нина была в детстве, какими были их родители, которых она не застала, но мать отвечала односложно и неохотно. Они смотрели друг на друга и не понимали, как так вышло, что они были самыми близкими родственниками, но при этом настолько не ощущали родства, что это казалось патологией.

Жене было стыдно за свои мысли. А больше всего тогда она боялась, что мать захочет вернуться в Петербург вместе со своей новой семьей. Женя понимала, что не сможет жить с ними и ей придется решать проблему жилья. Но мать ее успокоила, хотя и не догадывалась, чего именно страшилась дочь. Им оставалось немного до получения северных льгот, а после стольких лет, проведенных в условиях, не слишком комфортных, она не собиралась возвращаться в чухонское болото, как она называла Петербург. Она хотела переехать туда, где много солнца и фруктов. Женя вздохнула тогда с облегчением, в ее жизни все осталось как раньше.

Хотя о какой прежней жизни можно говорить, когда ты один, в квартире, где все напоминает о прошлом, а тебе всего двадцать три. Это чувство оторванности от всего она помнила до сих пор. Странным образом все это проявилось сейчас, глядя на эту молдавскую девочку-нелегалку, у которой только что отняли единственного близкого человека.

Сзади послышались тихие всхлипывания, перешедшие в отчаянный, сдавленный плач. Иван все сказал.

Через минуту он подошел сзади и осторожно дотронулся до Жениного плеча.

— Да тут непонятно еще кого надо успокаивать.

Женя резко дернула плечом, сбрасывая его руку.— Я в порядке, — холодно ответила она. — Но почему-то чувствую вину за смерть этого мальчишки. Как такое может быть?

— Тебе его жаль.

— Возможно, потому что у него был мой крест. Понимаешь, мой.

— Он принадлежал вашей семье?

— Наши предки были староверами, и крест достался от них. Они возили его с собой, чтобы иметь возможность молиться в любом месте. По легенде, крест помог им найти дорогу в лесу, когда они заблудились там ночью.

— Нельзя брать чужие кресты, — сказал Иван. — И вообще забираться в чужие квартиры.

Женя повернулась к нему.

— Подожди. Если он работал на эту Нору... значит, это она подослала его ко мне? Или все же ведьмы?

— У нее тут явно свои мутные дела.

— А при чем тогда степины ведьмы? Надо показать Лене их фото, может, она видела их с Андреем.

— Степан уже спрашивал, она их не знает. Но часть графики для игры заказывали в его студии, в отделении, что специализируется на цифре. Андрей был прототипом для одного из героев.

— То есть связь все-таки есть?

— Лена сама сказала, что он хватался за любую работу. Скорее всего, Нора и эти ведьмы вообще не связаны напрямую.

— Так кто же его все-таки послал?

— Парень крутился в кластере. Выполнял грязные поручения Норы, а параллельно подрабатывал моделью для компьютерной игры. Пересекся и с теми, и с другими от безысходности.

— Какое удобное стечение обстоятельств, — бросила Женя. — Идеальная легенда для отвода глаз. Как ты любишь.

Иван пропустил ее выпад.

— Я позвонил следователю, — сказал он. — Пусть занимаются. Личность установили.

— А дальше? — спросила Женя. — Что будет с ней?

— Скорее всего, после следственных мероприятий отправят домой. За нарушение визового режима.

— Куда она сейчас пойдет? Они жили в какой-то съемной дыре. Может, надо побыть с ней? Или позвать к себе на пару дней, пока все не прояснится?

— С ума сошла! — Иван посмотрел на нее. — Это опасно.

Женя почувствовала, как внутри закипает глухая ярость, которую она сдерживала с момента выхода из кабинета Пекуровского.

— О, так теперь мы беспокоимся о безопасности? — прошипела она, наступая на него. — Какая внезапная и трогательная забота! А когда ты вел меня сегодня на заклание к своему старому знакомому, не предупредив ни словом, тебя это не смущало? Когда использовал как наживку?

— Женя, ты, конечно, очень добра, — Иван даже не дрогнул, — но мы ничего не знаем на самом деле, кто эта девушка и что за ней тянется.

— Это как? Она просто напуганная...

— Ты в курсе, что все нелегалы так или иначе связаны с криминалом? У них жизнь так устроена, этого не избежать.

— Ну ты хватил!

— На тебе Алиса, — перебил Иван. — И так уже знакомство с парнем этой Лены создало нынешнюю ситуацию. Ты хочешь притащить к ребенку еще одну неизвестную переменную? Тебе мало сюрпризов?

Женя осеклась.

— Ты прав, — неохотно признала она. — Я действительно заигралась в спасателя. Но мне все равно ее жаль.

— Если тебе от этого станет легче, я могу договориться, — уже спокойнее произнес Иван. — У меня есть знакомая в кризисном центре. Они как раз помогают женщинам, оказавшимся в подобных обстоятельствах. Там психологи, юристы, они могут помочь с нелегальным статусом и документами. Такой вариант тебя устроит? Девушка не останется на улице, ею займутся профессионалы. Поверь, от них сейчас пользы куда больше, чем от твоего гостеприимства.

— Спасибо, — тихо ответила Женя.

— Я понимаю твои чувства, — добавил он, — но давай не забывать, зачем мы вообще здесь оказались. У нас есть свои задачи.

— И какие у нас теперь приоритеты?

— Найти степиных ведьм. Кстати, есть новости: информация о продаже фильма по разработкам Колмогорова недавно всплыла в Даркнете, но почти сразу исчезла.

Их разговор прервал Степан. Он вдруг резко поднялся из-за своего столика и заспешил в их сторону. Женя сначала подумала, что его нервирует их долгое уединение, но, когда он подошел ближе, стало ясно: вид у него был совершенно чудной, какой-то взбудораженный.

— Мне нужно уехать, — скомкано бросил он.

— Куда это на ночь глядя? — удивилась Женя.

— Позвонили со студии... срочное дело появилось. — Степан даже не смотрел им в глаза, отступая к выходу. — Я побегу.

Он развернулся и чуть ли не бегом направился к дверям клуба.

— Странный он какой-то, — нахмурилась Женя, провожая его взглядом.

— По-моему, он всегда такой, — невозмутимо отозвался Иван, возвращаясь к своим мыслям.

Они дождались приезда следователя. Иван в своей привычной сухой манере обрисовал ему ситуацию, передал Лену с рук на руки, а затем продиктовал адрес кризисного центра. И Женя с удивлением отметила, как жестко и безапелляционно он потребовал, чтобы после всех ночных допросов и официальных протоколов девушку отвезли именно туда, а не выставили на улицу в чужом городе.

Глава 25 Параллельное ведомство

Ночные звонки – отдельное явление. Для обычного человека они всегда означают одно – случилось что-то неправильное. А спросонья воспринимаются еще острее, приходится резко переходить из расслабленного состояния к максимальной боевой готовности. Когда запиликал телефон, Женя первым делом испугалась, но глянула на высветившийся номер и, увидев, что это Степан, сразу успокоилась.

— Ну что там? — устало спросила она.

После целого дня беготни так хотелось спать, что она решила переночевать в своей квартире. Пока от нее немного пользы в Зеленогорске. Пусть Алиса и Макс привыкают друг к другу как-нибудь сами.

Алиса жила в режиме шифрования и из своей комнаты выходила в основном, когда приезжал Иван. Обедали они практически молча, перебрасываясь изредка дежурными фразами. Макс дергался, порывался начать переговоры, но Женя уговаривала его не торопиться. Она знала, что в такие моменты лучше не мешать. Всему нужно время.

А сегодня ей нужно было личное пространство, чтобы переварить злость на Ивана. По дороге из кластера она все-таки сорвалась. Требовала объяснений, кричала, что не собирается быть слепой наживкой для этой Норы, что имеет право знать, в какую игру ее втянули. Но Иван, виртуозно разговоривший убитую горем Лену, с Женей вдруг превратился в глухую стену. Он не отшучивался и не язвил. С каким-то почти виноватым выражением лица он повторял только одно: так нужно для твоей безопасности, Контора должна была взять тебя под крыло официально. Прости.

Когда доехали до ее дома, Иван наотрез отказался оставлять ее одну в квартире, где недавно был взлом. Теперь Нора ее видела, риски возросли. Сил физически выгонять его у Жени просто не осталось. Она сдалась. Они разошлись по разным комнатам в ледяном молчании, и Женя постаралась поскорее заснуть, чтобы хоть как-то справиться со своим состоянием.

— Я не могу долго говорить, — начал Степан.

— Ну и хорошо, — вяло ответила она.

— Тут такое дело....

— Давай опустим вступление.

— Я в полиции. Мне нужна помощь.

— Что случилось? — тут же проснулась Женя. — Подрался с Матвеем Ильичом? Я тебя предупреждала, чтобы ты к нему не лез.

— Я в Лисьем Носу. Можешь приехать? Только скорее, а то меня куда-то перевести хотят. Попроси своих знакомых...

— Да что произошло-то? — спросила Женя уже на фоне гудков отбоя. — Эй, ты куда пропал? Степа?

Женя попробовала набрать номер, но трубку никто не брал.

Она потащилась в ванную приводить себя в порядок. Пока ничего не было понятно, кроме того, что Степан куда-то вляпался и его надо выручать. Если это снова разборки с пчеловодом, она прибьет его самолично. Прямо в камере.

Надо будить Ивана. Как бы она ни злилась на него за этот вечер, тащиться сквозь ночь в Лисий Нос одной, да еще и вызволять человека из полиции, было чистым безумием. Тут требовались навыки и корочки или что у него там. Иван снова оказался незаменим, и это бесило еще больше: он словно специально загонял ее в условия, где она вынуждена была ему доверять. И как это делать?

Она подошла к гостевой комнате. Заходить не хотелось, теплилась слабая надежда, что он услышит ее шаги, все поймет и выйдет сам. Но за дверью стояла тишина. Женя сердито толкнула створку, готовая увидеть спящего гостя, но замерла на пороге.

Иван не спал. Он сидел в кресле у окна и смотрел в темноту улицы. Казалось, он вообще не ложился. Он повернул голову на звук, и в его взгляде не было ни грамма заспанности. Сон для него, похоже, был чисто техническим процессом, которым он управлял так же легко, как чужими эмоциями.

— Лирическое пробуждение, — проговорил он с улыбкой. — А где эвкалипт?

— Лирика будет потом, — отрезала Женя. — Степан в остроге. Поехали в Лисий Нос.

— Куда? – не понял Иван.

— В тамошний застенок. Жду тебя на кухне

***

Вестибюль был отстраненно невзрачен. Залитое мертвенным светом пространство вызывало только одно желание – поскорее из него сбежать. Женя стояла, прислонившись к ледяной стене, и ощущала, как холод проникает внутрь. Глаза то и дело закрывались, голова клонилась вниз, а мысли расплывались в разные стороны. Организм подавал отчаянные сигналы, а тут не водилось даже автомата с кофе. Она уже пожалела, что не осталась в машине, как советовал Иван, а настойчиво хотела идти следом. Привычка все делать по-своему выходила боком.

Ее все равно не пустили дальше этого безжизненного коридора, в котором на сидячие места рассчитывать не приходилось, и опереться можно было только на стену. Неживое пространство не располагало к позитивным мыслям.

К отделению полиции Лисьего Носа они добрались ближе к четырем часам утра, заспанный дежурный никак не мог понять, чего они от него хотят, и вяло пытался прогнать обоих. Иван наклонился к окошку и что-то ему сказал, после чего удалось получить информацию о Степане Трояновском. Его задержали при попытке проникновения в один из домов поселка по Большому проспекту. В доме произошел несчастный случай, две женщины угорели от отопительного котла, и на время следствия участковому поручили приглядывать за местом, чтобы исключить мародерство. Проезжая мимо, участковый Кривошапко заметил в доме свет и отправился прояснять ситуацию. Там он обнаружил Степана, который рылся в ящиках стола.

Внятного объяснения от Степана добиться не удалось, его задержали, допросили и закрыли в изоляторе. Но через некоторое время среди ночи приехала группа сотрудников из другого ведомства и увезла его в неизвестном направлении. Дежурный понятия не имел, кто, зачем и куда забрал задержанного. Но выглядели эти люди серьезно, задавать вопросы в такой ситуации выходило себе дороже.

Запись в журнале выглядела неопределенно. Иван попытался узнать, можно ли найти того, кто оформлял задержание. После некоторого препирательства дежурный позвонил неведомому Михалычу, и дальше по цепочке удалось найти дежурного офицера. Он был на выезде, и им пришлось колесить по Лисьему Носу, петляя среди деревянных кружевных домиков поселка. Вот же удивительное место – земля тут дороже некуда, а дома выглядят так, словно их с прошлого века не ремонтировали. Покосившиеся обшарпанные теремки с кривой резьбой или пристройки с отваливающейся краской плохо сочетались со стоимостью земли. Около углового завалившегося дома стояла полицейская машина, и им наконец удалось поговорить с человеком, который занимался делом Степана.

Капитан Увалов объяснил, что Степана забрали сотрудники какого-то параллельного ведомства по неизвестной ему причине. Женя уже перестала задавать себе вопросы – почему Ивану выдают информацию, то ли он свой, то ли еще выше. Выяснять это было не время, надо искать Степана. Что он забыл в неизвестном доме, да еще с такими подробностями?

Капитан ответить на эти вопросы не мог. Он сказал, что всего лишь ввел данные о задержании в полицейскую сводку, и через несколько часов за Степаном приехали и забрали. Причины не объяснили, да он бы и не стал бы докапываться. Какая разница, зачем им понадобился задержанный.

Женя и в бодром состоянии не поняла бы смысла этой комбинации, а уж к пяти утра, когда в голове шли какие-то малоконтролируемые процессы, и подавно не могла сложить все детали. Кляня на все лады внезапно вспыхнувшую страсть бывшего мужа к чужим домам, она попробовала еще раз набрать его номер. Ответа ожидаемо не последовало, долгий ряд гудков заглох на десятом разе и отключился.

По дороге назад Иван несколько раз созванивался с Олегом Петровичем. После долгих переговоров удалось наконец выяснить, что произошло. В отчете задержания всплыла фамилия профессора Колмогорова, и Степаном сразу же заинтересовалась безопасность.

— Я предупреждал, что этим кончится, — говорил Иван. — Ты напрасно все игнорируешь.

— Но почему?

— Колмогоров пропал, и все, кто может дать хоть какую-то информацию о нем, сразу же попадают в зону внимания.

— Да что им нужно? Он же обычный академический ученый.

— Его исследование.

— Он что, занимался военными разработками?

— Его последняя работа заинтересовала силовые ведомства. А он отказался сотрудничать и сбежал.

— Но при чем тут Степан?

— Он может знать, где находится Колмогоров.

— Да не знает он ничего.

— Если он скажет им про тебя, а ему сложно этого избежать, тебе тоже придется давать показания.

— А то ваши не знают про меня? — удивилась Женя.

— Пока только ограниченный круг, без официальной разработки.

— По поводу? — не поняла Женя.

— Что было в фильме, как вы общались с Колмогоровым, где встречались, кто сейчас его ассистент.

— Да это же было давно. И ничего, что могло бы интересовать безопасность, в фильме не содержалось. Он просто хотел доказать, что его работа не была фальшивкой.

— Ты помнишь, о чем шла речь? — спросил Иван.

— Смутно. Это вообще было для него развлечением, как он говорил, возможностью скоротать время. Он ждал, когда откроется то ли лаборатория, то ли центр, где он начнет работу после своего возвращения. А там все затягивалось.. Все. Никакого криминала, государственных секретов. С чего вдруг такая сложность?

— Все не так просто, — покачал головой Иван.

— А ты какое к этому имеешь отношение? — наконец задала главный вопрос Женя.

— Я был консультантом.

— Как мило.

— Не злись, ты же понимаешь, что об этом не кричат на каждом углу.

— Прекрасный сравнительный ряд, — усмехнулась Женя. — И давно ты консультируешь безопасность?

— Вообще-то я больше по вопросам искусства.

— И это тоже? Твоя поездка?

— Как-то так.

— Я думала, они привлекают консультантов музейного уровня.

— Они не всегда надежны.

— Что?

— Это сложный рынок, он держится на обмане.

— А можно подробнее?

— Как-нибудь расскажу.

— Только это и слышу.

— Обещаю, — он посмотрел на Женю. — Больше никаких секретов.

— Я правильно понимаю, — начала складывать картинку в голове Женя, — твоя задача найти профессора, и для этого тебе нужны я и Степан?

— Женя, ты просто устала. Думаешь, это я заставил его влезть в чужой дом?

— Почему ты все время темнишь? Если бы не история со Степаном, ты бы ничего не сказал.

— Да я максимально открыт.

— Молчишь о своей работе, о том, что как-то связан с профессором. Я слышала только намеки, что надо держаться подальше. От чего? И еще просишь не говорить следователю о фильме.

— Если бы ты рассказала, все началось бы раньше. Я хотел уменьшить риски.

— Я запуталась. И не могу тебе доверять. Прости.

— Женя, я никогда бы не стал использовать тебя, — сказал Иван очень тихо.

— Ты утверждал, что всегда играешь по правилам.

— Я просто не все тебе рассказал. У меня были причины.

— По Экману недоговаривать – разновидность лжи.

— Экман тот еще кадр, его теория псевдонаучна. Невозможно по микромимике определить ложь.

— По твоей вообще ничего невозможно определить.

— Женя, давай отложим этот разговор, — устало попросил Иван. — Сейчас надо узнать, что со Степаном. Женя замолчала, понятно, что Степан был в приоритете. Но если его забрали люди из безопасности, помочь ему они не в силах. Остается только надеяться, что он никакого интереса для них представлять не будет.

Глава 26 Проектприбормаш

Они приехали к какому-то неприметному зданию недалеко от Старой Деревни. Удаленное глухое место, вокруг промзона и пустыри. В этом районе на удивление много совершенно безлюдных пейзажей, но без какого-либо намека на романтику заброшенных мест. Все угрюмо и депрессивно. Никакого Петербурга вокруг.

Здание напоминало старорежимный НИИ. Дежурный открыл дверь, и они прошли внутрь. Безликий вестибюль со стеклянной выгородкой. Женю за проходную привычно не пустили, она осталась в этом неприветливом месте. Разведка Ивана должна была хоть как-то прояснить ситуацию. По крайней мере, она надеялась на это. Спрашивать, что находится в здании, смысла не было. Вывеска гласила: «Проектприбормаш». Дальше шел набор букв и цифр. Все максимально просто.

В ожидании Женя пыталась чем-то взбодрить себя. Из доступных средств оставалась в основном злость на Ивана. Его поведение вызывало все больше вопросов. А учитывая его знания и навыки – сомнения превращались в уверенность. Она не могла понять мотивов его поступков. Случались они почему-то в ее присутствии.

Может, я хороша собой? – мелькала иной раз мысль, сколь безумная, столь в общем-то и очевидная. Достаточно было подойти к зеркалу, чтобы понять ее справедливость. В последнее время она странным образом расцвела. То ли в весе прибавила, то ли в каких-то других флюидах. Она слабо разбиралась в подобных вещах, но не заметить повышенного интереса к себе в последнее время не могла. Даже Матвей Ильич при всей своей медвежьей натуре умудрился пару раз сделать комплимент не картинам Белкина, а ей. Особенно впечатлил последний – он сказал, глядючи на нее туманно, что она похожа на самую красивую птицу в округе. Женю так это заинтриговало, что она даже забралась в интернет за подсказками. Самая красивая птица в здешних лесах оказалась дятлом, что и подтверждалось красочными картинками. Зная благородную натуру Матвея Ильича, она не могла заподозрить его в столь очевидном коварстве и с тех пор пребывала в недоумении.

С Иваном же случай был совсем уж особенный. Он вел себя нетипично даже на фоне Матвея Ильича. Постоянно держался рядом, хотел быть в курсе событий, принимал активное участие – но зачем ему все это, оставалось загадкой. Похоже, она неверно поняла ситуацию, а если точнее, не поняла. С ним всегда так. Оставалось только это принять.

Она вспомнила Макса с его репликами об Иване. Выходило, даже со стороны это выглядело странно. До того, как началась история с профессором, Иван не был так настойчив в стремлении постоянно быть рядом, они словно приглядывались друг к другу. Ей это не казалось удивительным, она и сама не хотела никуда бежать. После скоропалительного брака неспешность выглядела одним из благ.

Но происходило непонятное – узнать Ивана все равно не получалось. Они были знакомы уже больше полугода, провели вместе приличное количество времени и даже во что-то вляпались, но она не могла сказать, что знает Ивана больше, чем в первые дни знакомства.

Он никогда ничего про себя не рассказывал. Женя могла складывать картинку только из обрывков, которые попадались через чьи-то случайные фразы, как это вышло недавно с Пекуровским. Не слишком похоже, чтобы ему приходилось прятать какую-то тайну, но должны быть причины, по которым человек избегает любых разговоров о своей семье. Почему она раньше принимала это как должное и не пыталась что-то узнать сама?

Стоп, оборвала она себя. Со Степаном-то что?

Иван появился около проходной, что-то сказал дежурному и быстро вышел в вестибюль. Женя смотрела на него и понимала, что перед ней снова незнакомый человек, она даже узнавала его с трудом. Этого Ивана она точно не знала.

— Пошли отсюда, — он взял ее за руку. Она непроизвольно дернулась.

— Узнал что-нибудь?

— По дороге расскажу.

Женя молча следовала за ним, продумывая новую стратегию поведения. Для начала надо хотя бы примерно знать, в чем заключается его интерес во всей этой истории. На прямой ответ рассчитывать не приходилось, оставался лишь перебор возможных вариантов.

— Степана завтра отпустят, — сказал он после того, как они отъехали.

— Что еще? – осторожно спросила Женя.

— В доме жили две женщины, судя по документам – работали на студии Степана.

— Так это были ведьмы? Теперь понятно, зачем он вломился в дом.

— Скорее всего, да.

— Что с ними случилось? — решилась на вопрос Женя, хотя узнавать подробности еще чьей-то смерти совершенно не хотелось.

— Версия бытовая. Утечка газа. Отопительный котел в плохом состоянии, отравление.

— Да что же это такое? Точно случайность?

— Ничего подозрительного не обнаружили. Дело по факту насильственной смерти не возбуждали. Пока считается несчастным случаем.

— Тебе не кажется, что слишком много случайностей? Парень ко мне влез, скорее всего, тоже искал фильм. Ведьмы стащили его у Степана.Все мертвы. Что происходит, ты можешь сказать?

— Что кому-то очень нужен фильм.

— И это не ваши?

— Наши, как ты выражаешься, не стали бы никого убивать. Похоже, есть кто-то еще.

— И кто?

— Вариантов много.

— Например?

— Ведьмы хотели его продать. В Даркнете информацию размещали, скорее всего, по их просьбе. Сами они вряд ли владеют навыками попадания в параллельную сеть. Кого-то привлекли.

— Этого паренька, что влез ко мне?

— Возможно.

— Но он тоже…

— Чем больше осведомленных людей, тем сложнее. Заинтересованных становится больше.

— И как это остановить?

— Надо найти фильм. Или попытаться его восстановить.

— И дальше?

— Отдать его нашим, как ты выражаешься.

— Это результат труда профессора, почему они хотят распоряжаться тем, что он сделал? — спросила Женя. — У них есть на это право?

— Если дело касается безопасности.

— Чему угодно можно приклеить ярлык безопасности.

— Профессору предложили сотрудничество.

— Ему сделали предложение, от которого нельзя отказаться?

— Не придумывай.

— Но выглядит именно так. Иначе зачем он скрывается?

— Встречный вопрос. Зачем он стал привлекать к этому делу сторонних людей? — спросил Иван. — Он же не сказал вам, чем это может грозить?

— Теперь ты еще и профессора сделаешь виноватым.

— Но вы попали в эту историю именно из-за него, разве нет?

— Если бы Степан не вел себя как дурак и не бросал мастер-диски где попало, профессор бы получил фильм, разместил его в сети и все бы закончилось.

— Не могу не согласиться. Все, приехали. Давай перенесем разговоры на завтра. Надо успокоиться.

— Я хочу остаться одна, — решительно заявила Женя.

— Женя, я не могу…

— Угрозы уже нет, как я понимаю. Дело было в фильме.

— Диска в доме не нашли.

— Но вряд ли эти заинтересованные лица думают, что диск у меня. Так что, пожалуйста…

— Нет.

— Тогда я тебя просто не пущу.

— Хорошо, посплю в машине.

— Как тебе будет угодно.

Женя вышла с уверенностью, что поступила правильно. Ей не хотелось доводить дело до непонятных разборок. Они по сути никто друг другу, каждый имеет право на личное пространство.

Но как только она оказалась в квартире, стало неловко. Ей приходилось как-то ночевать в салоне автомобиля, удовольствие еще то.Сама разбудила его среди ночи, потащила невесть куда помогать ее бывшему мужу. Он ни разу не намекнул, что это не его дело и можно подождать до утра. Таскался с ней по выселкам, склонял к сотрудничеству полицейских, узнавал подобности, даже в какую-то закрытую контору прорвался, чтобы хоть что-то узнать о Степане. И после этого она устроила ему нелепую выволочку о мотивах. Ну и что теперь делать?

Смартфон наблюдал за ее сомнениями, подмигивая неоновыми огоньками. Надо признавать свои ошибки, говорил он.

— Раз тебе надоело жить дома, можешь подняться.

Иван появился так быстро, что она заподозрила – он находился не в машине, знал, что долго ей не продержаться.

— Женя, — начал он.

— Лучше ничего не говори, — остановила она. — Как бы меня снова не понесло.

— Я понимаю, ты устала, накопилось много всего. У тебя естественная реакция.

— Ты можешь ответить на один вопрос? Только честно.

— Конечно.

— Зачем тебе все это?

— Что именно?

— Ты живешь у меня, решаешь мои проблемы, бежишь спасать моего придурка мужа, ты забил на работу и свою жизнь.

— Я боюсь за тебя.

— Почему?

— Женя, кто-то влез к тебе в дом, вокруг тебя гибнут люди, на тебя нападают – этого мало? Как раз было бы странно, если бы я остался спокоен. И не пытался разобраться, что происходит.

— В прошлый раз дело касалось Марьяны. Она была близким тебе человеком, вас многое связывало и все такое. Но сейчас, скажи, это связано с твоей работой?

— Почему ты придумываешь что-то несусветное. Я не работаю там, где ты думаешь. Они привлекают консультантов из любой области, это другое.

— То есть у тебя нет задачи найти профессора?

— Клянусь.

— Почему я тебе не верю, не знаешь?

— Тут я бессилен.

— И ты сам по себе считаешь, что лучший способ - это отдать фильм твоим коллегам.

— Как только мы это сделаем, заинтересованные лица узнают, что все материалы в таком месте, где до них не добраться.

— А твой интерес только в том, чтобы мне и Алисе ничего не угрожало.

— Так и есть.

— И у тебя не было неприятностей после того, как профессор исчез? Тебя не считали виновным в том, что не предсказал его поведение?

— Я не должен был ничего предсказывать. Не стоит делать из меня экстрасенса. От меня требовалось разобраться в исследованиях.

— Ты им сказал про нас?

— С этим Степан справился сам. И думаю, тебе теперь не избежать знакомства. Но я не хотел, чтобы твое имя вообще всплывало в этой истории. Официально.

— Завтра уеду в Зеленогорск, чтобы ты не волновался. Ты сможешь вернуться к своей жизни, и мне будет проще. Макс хотя бы не темнит. Его не надо ни в чем подозревать.

— Женатый мужчина не лучший выбор, Женя.

— При чем тут… Я отвечаю за Алису.

Женя ушла быстро, пока не потерялся решительный настрой. Бессонные ночи не лучшее время для разговоров, но ситуация постоянной неопределенности начинала надоедать. Даже если она совершает ошибку, пусть. Усталость от непонимания была больше.

Глава 27 Я Алла Телеком

Допрос был в самом разгаре. Два чекиста смотрели на двух недотеп из мира творчества, испуганно прижавшихся к неудобным казенным стульям, привинченным к полу. Одного чекиста изображал Иван. Второй, Олег Петрович, был настоящим. Недотепы были тоже настоящие. Судьба совершила крутой вираж и привела их туда, куда хотелось меньше всего.

Женя со Степаном уже по десятому кругу объясняли, где они познакомились с профессором Колмогоровым, что за фильм он просил сделать, и как проходили съемки.

Изматывающие часы бесконечных повторов вытягивали силы по капле. Вряд ли их показания могли помочь: они видели Колмогорова всего пару раз на случайной квартире, проверка которой ничего не дала. Материалы для фильма им передавал ассистент, чей номер теперь был вне зоны доступа и зарегистрирован на несуществующего человека. Профессор готовился к исчезновению профессионально. Он не оставил следов.

Женя бросила взгляд на Ивана, который стоял в углу у окна. Теперь она понимала, почему он отговаривал ее называть имя Колмогорова. Они стали фигурантами дела. Их обязали сообщать о любом контакте незамедлительно. До этого момента она и представить не могла, что история с кустарным документальным фильмом может заинтересовать спецслужбы. Им еще повезло, что Олег Петрович был знакомым Ивана, и допрос проходил в кабинете с чаем, а не в подвале с лампой в лицо. Но от этого было не легче.

— Я не понимаю, — не выдержал наконец Степан, когда повисла очередная пауза. — Что вам от него нужно? В фильме не было никакой гостайны. Он просто жаловался на интриги в институте. Обычный обиженный ученый.

Олег Петрович отложил папку. Посмотрел на них, решая, что с ними делать.

— Вы вообще понимаете, что именно изучал ваш «обычный ученый»? — спросил он устало. — Точно не академические интриги.

— Мы поняли, что он сбежал, — осторожно заметила Женя. — Но из-за чего? Он же не бомбу изобрел.

— Почти, — хмыкнул Олег Петрович. — Только гуманитарную. Вы про «Аллу Телеком» слышали?

Женя и Степан переглянулись.

— Про кого? — переспросил Степан. — Это новый провайдер?

Иван едва заметно нахмурился. Он знал Олега Петровича полжизни. Тот никогда не говорил лишнего просто так. И вдруг собирался выложить байку, которая в отделе ходила под грифом «Для служебного пользования». Иван перехватил взгляд начальника. В глазах Олега Петровича горел прямой приказ: «Не мешай».

— Это легенда отдела, — все же сказал Иван. — Олег Петрович, может, не стоит?

— Пусть знают, за что страдают.

— Откуда им знать про масштаб абсурда.

Он раскрыл папку.

— Пару лет назад в одной интернет-компании появилась сотрудница, — сказал Олег Петрович. — Приехала из Якутии.

— А к нам это какое отношение имеет? — влез Степан.

— Не перебивайте. Самое прямое, — сказал Олег Петрович. — Поставили ее на холодные звонки. Работа адская… вы сами когда-нибудь этим занимались?

— Я знаю, — ответила Женя. — В молодости подрабатывала в частной клинике.

— Да? — с интересом глянул на нее Олег Петрович. — Вот и хорошо.

— Ничего хорошего, — буркнула Женя.

Иван мельком глянул на нее. Представить Женю, которая монотонно предлагает бесплатную диагностику позвоночника, пока на нее орут матом… было сложно. Но это внезапно многое объясняло.

— И вот эта Алла через неделю начала выдавать тройную норму.

— Талант, — протянула Женя.

— Послушайте, как она продавала, — Олег Петрович взял лист бумаги и начал читать с выражением. — Я Алла Телеком! У нас интернет, телевизор и телефон. Подключайся! Он сделал паузу.

— Услышав отказ, она повторяла. Вот здесь помечено: гласная тянется. — Он понизил голос, изображая горловое пение: — «Иииииинтернет телевизор телефон я Алла! Подключайся!

Степан хихикнул.

— А если клиент не соглашался, — продолжил Олег Петрович, — она повышала голос. В стенограмме это капслоком, — он рявкнул так, что Женя вздрогнула. — Ииинтернет-телевизор-телефон!!! Я Алла! Подключайся, кому сказал!!!

В кабинете повисла тишина.

— И они подключались? — недоверчиво спросила Женя.

— Повально, — кивнул Олег Петрович. — Потом не могли вспомнить, зачем им этот пакет услуг. Просто… Алла сказала. За месяц она намолотила клиентов чуть ли не больше всего отдела. Получила тройную зарплату.

— И в чем проблема? — спросил Степан.

— В компании сначала радовались, премию выписали, как положено. А потом послушали записи и испугались. С таким им еще не приходилось сталкиваться.

— Сначала думали, что это скрипты, — сказал Иван. — Потом НЛП.

— А на самом деле? – спросила Женя.

— Черт знает, что такое, так и не разобрались. Какая-то архаика. Ритм, интонация, голосом ломает защиту прямо через трубку.

— Я вспомнила, — вдруг сказала Женя. — Нейронное зависание.

— Что? — удивился Иван. — Это из физиологии?

— Откуда я знаю, он называл так. Хотел сломать ритм в фильме, Степа, вы еще поругались с ним, — повернулась она к нему.

— Ну а как еще? Он требовал пропустить дорожку с каким-то пением через фильтр, чтобы звук был как с помехами. Но это что-то народное. Я не понял, зачем ему нужно было ухудшать звук.

— Я попробую, — медленно сказала Женя. — Звучит длинная гласная, это как бы непонятно что… мозг пытается уловить смысл, ресурс палится и виснет... развязки нет. Образуется слепое пятно, неокортекс отключается. В этот момент звучит приказ, он попадает прямо в подкорку. Что-то такое он собирался вшить в фильм, чтобы при просмотре началась рефлекторика. Ну как бы хакнуть сознание зрителя. Называл это еще пессимальным торможением, если не путаю.

— Опыты на лягушках, — сказал Иван. — Но при чем тут фильм?

— Он говорил, что мозг - это кусок мяса с проводами, — усмехнулась Женя. — И его можно оглушить. Я так поняла, это местный сленг их среды.

Женя попыталась усесться поудобнее, но стулья кабинета на это не были рассчитаны. Им надо было держать сидящего в напряжении.

— И кого он собрался глушить? — не понял Олег Петрович.

— Оппонентов, наверное, — сказала Женя. — Как эта ваша Алла. Так что с ней было потом?

— Аллу отправили на учебу, — вздохнул Иван. — Вернулась нормальной. Стала говорить как надо, и продажи рухнули в ноль. Магия исчезла.

Олег Петрович кивнул.

— Вот тут на сцене возник Колмогоров. Он услышал эту историю. Нашел Аллу. Узнал, что она в разводе, приехала к дочери, и, кстати, — он хитро прищурился, — будучи женщиной не самой модельной внешности, странным образом привлекала мужчин. С которыми общалась в той же манере: «Подключайся!» У нас тут полотдела на нее запало.

— Ничего себе! — удивилась Женя. — Очаровать чекистов… да вас же ничем не проймешь, — она покосилась на Ивана. — В голове одни инструкции.

Иван хмыкнул.

— Инструкция помогает зафиксировать аномальное воздействие и работать дальше. Даже если это магия.

— И профессор решил эту магию изучить? — догадалась Женя.

— Он предложил ей подработку. Ради науки. Алла, говорят, согласилась без экивоков. «Подключайся», — процитировал Олег Петрович с усмешкой. — Над чем они работали, никто не признается. Ни он, ни Алла. Но ситуация была замечена нами.

Олег Петрович захлопнул папку. Театральность исчезла.

— Мы помогли им с помещением через третьи руки. Тихий НИИ, экономический профиль. Там Колмогоров развернулся. Эксперименты наделали скромного шума.

— И вы захотели это получить, — утвердительно сказал Степан.

— Ну а как вы хотели? — не стал отпираться Олег Петрович. — Мы пригласили его к сотрудничеству, но он отказался. Мы надавили. Он пропал. А вокруг уже непонятно что происходит, вы же сами первые попали под раздачу. И как думаете, что может быть дальше? С ним, с вами…

— А Алла? — спросила Женя.

— С Аллой работал Иван, — начальник кивнул на своего консультанта. — Но она стояла на том, что не помнит ничего, и без профессора… результаты были никакие. То ли методика не работала, то ли он что-то скрыл. Тут вообще все слишком много скрывают. А может и нет никакой методики.

Иван молчал, глядя в окно. Было видно, что эта тема ему неприятна.

— Потом Колмогоров зашевелился, решил подстраховаться, — продолжил Олег Петрович. — Думаете, случайно фильм возник?

Он посмотрел на Степана.

— Теперь вы понимаете? Если у вас там хоть что-то осталось…

В кабинете повисла тишина.

Женя слушала, и внутри росло чувство диссонанса. Начальник секретного отдела развлекал их анекдотами? Зачем? Это выглядело не как оперативный допрос, скорее, как объяснения режиссера перед спектаклем, где им отвели роль массовки, но забыли дать сценарий. Она уже узнавала знакомую методику.

— Если в фильме есть что-то об этом… об Алле… методе… или его комментарии… — Олег Петрович посмотрел на Степана тяжелым взглядом.

Жене стало не по себе. Но не от истории про Аллу, а от чего-то непонятного. Все выглядело убедительно, и одновременно фальшиво. Словно их втягивали куда-то, но с какой целью? Вряд ли они могли вывести их на профессора. Про методику тем более ничего не знали. Что им нужно от них?

Она посмотрела на Ивана. Тот стоял неподвижно, но она видела, что он тоже не понимает, в какую игру играет его начальник. Это даже радовало, что ему тоже приходилось бывать в роли того, кому ничего не объяснили.

Возможно, это была не вся правда о профессоре. Но им он ничего не сказал. Если только как-то зашифровал в словах, которые произносил на камеру.

— Мы поняли, — сказала Женя. — Мы найдем этот фильм.

Олег Петрович едва заметно улыбнулся.

— Вспоминать будете пока, — закончил Олег Петрович.

— Это как?

— Найдем способ, у нас есть люди.

Уже в коридоре Иван добавил:

— Это буду я.

Женя никогда не думала, что станет пациентом Ивана в таком вот формате.Теперь он официально примется копаться в ее голове, выуживать из нее частности, и кто знает, что может обнаружить внутри. А главное – сдавать отчеты обо всем этом. От одной мысли становилось не по себе. Она представила, что весь отдел читает эти расшифровки, как записи про Аллу Телеком, и сразу захотелось сбежать куда-нибудь подальше. Только Степан не унывал – его вся эта ситуация лишь взволновала. Гений малобюджетики уже прикидывал, как извлечь из этой истории пользу. То ли сделать фильм о притеснении ученых спецслужбами, то ли включить в пострадавшие от произвола себя.

В каком формате и где предстояло работать, решать должен был Иван. Пока их отпустили домой. Степан помчался выручать машину со штрафстоянки, куда ее утащили из Лисьего Носа как беспризорную.

Жене отдали телефон, и она увидела несколько пропущенных звонков от Макса.

— Что-то случилось? — спросила она. — У меня не было возможности позвонить.

— Ты можешь приехать в гимназию Алисы?

После дежурной порции пререканий с Иваном, который не хотел отпускать ее одну, они пришли к компромиссному варианту – такси. До гимназии рукой подать, и она вполне могла добраться даже пешком, но Иван был категорически против.

Такси так такси.

Глава 28 Родительское собрание

Около гимназии пришлось вызванивать Макса. Новый охранник не пропускал Женю внутрь, следуя правилам – вход посторонним только по пропускам. Трудное дело дети, поняла она. До появления Макса ушло едва ли не полчаса. Испытывая очередную порцию чувства вины, она ждала чего угодно в качестве причины вызова – от внезапно рухнувшей успеваемости до пожара.

— Прости, что пришлось выдергивать, — начал Макс, — но без тебя не обойтись.

— Что нам инкриминируют?

— Ты думаешь, Алиса что-то натворила?— удивился Макс.

— Готовлюсь к худшему, — ответила Женя.

— Тут такое дело. Алиса собралась перейти на онлайн обучение.

— А разве она не на нем? — Женя остановилась в коридоре.

— Сейчас частично. Но она узнала про новые возможности. Можно выбрать программу под себя.

Они двинулись дальше.

— Кто это ее просвещает?

— Говорит, подсказали в «Случайном лесе».

— Какие они продвинутые, в курсе всего, — насторожилась Женя. — Забивают головы подросткам.

— Я не сразу понял, о чем речь. В общем, можно учиться по каким-то спецпрограммам.

— Зачем?

— Алиса нацелилась на международный сертификат, чтобы иметь преимущество при выборе университета.

— А почему тайно?

— У тебя неспокойное время. Ты же знаешь, она боится доставлять хлопоты. Но для перевода нужно твое письменное согласие. Официальный попечитель у нас ты. Потому без тебя никак. Извини.

— И давно она приняла решение? За пару дней, что меня не было?

— Я сам узнал только вчера. Она до последнего молчала. И что запрос подала и ответ пришел. Я с директором пообщался, разрешение дают, но необходимо твое подтверждение.

Они подошли к кабинету директора. Женя собиралась войти, но Макс ее удержал.

— Погоди. Там сейчас Алиса. На собеседовании.

Женя огляделась в надежде найти место, где можно было бы устроиться. Надо носить с собой стул, – подумалось в безнадеге. Подпирать в очередной раз стену не хотелось, неприятные воспоминания от прошлого коридора еще не прошли. Оставался лишь подоконник в глубине небольшого фойе.

Она поймала ощущение дежавю. Они уже сидели с Максом на подоконнике в ожидании приезда полиции. Это было совсем недавно, но казалось, с тех пор прошла целая жизнь, столько всего успело произойти. За короткое время все изменилось, а Макс из почти постороннего человека стал практически членом семьи.

— Алиса передумала с профессией? — спросила Женя, устроившись поудобнее. Мало ли, вдруг за время ее отсутствия произошли еще какие-то изменения.

— Я ничего не знаю, — ответил Макс. — А почему ты спрашиваешь?

— Хочу понять, с чем связано желание международного сертификата.

—Наверное, это моя вина, — признался Макс.

— Почему? — удивилась Женя.

— Она стала спрашивать про болонскую систему. В кластере им что-то такое наговорили про нее непонятное, пришлось объяснять.

— В ней же столько минусов, — Женя дернулась и чуть не упала с подоконника.Разговоры о болонской системе она помнила еще со времен детства, Нина была ее противницей.

— Она дает массу преимуществ, — Макс спрыгнул и подошел ближе, стараясь удержать ее. — Не падай, пожалуйста.

— Дадим ей выбрать самой, — примирительно сказала Женя, устраиваясь надежнее. — Пусть идет в юристы, а то выяснилось, что режиссер тоже опасная профессия.

— Твой муж снова отличился?

— Как-то так, — Женя не собиралась вытаскивать на свет историю последних дней, но объяснить, почему была вне зоны доступа, все же как-то надо.

— Что случилось? Прости, я снова забываю о других. Исправлюсь, обещаю.

— Так даже лучше, чем когда в тебя слишком пристально вглядываются, — ответила Женя. Совсем не хотелось вызывать у кого-то чувство вины, она хорошо знала, что ничего положительного оно с собой не несет.

— Не хочешь говорить? — Макс истолковал ее слова по-своему.

— Я бы предпочла вообще забыть, — тут Женя совсем не покривила душой. — Степан в очередной раз пытался вызволить фильм и попал за свои действия в полицию.

— И тебе пришлось его выручать? — в голосе Макса появился неподдельный интерес.

— Как-то так. Но дальше его и меня забрали люди из безопасности, и сегодня я целый день давала показания.

— Ты не шутишь? — удивился Макс. — Что им от вас нужно?

— Профессор Колмогоров. Он попросил Степана сделать фильм. Оказалось, что профессором интересуются. А мы попали под раздачу.

— Каким образом?

— Профессор где-то скрывается. А Степан рассказал полиции, что искал в доме фильм.

— Вся эта история действительно из-за этих ваших съемок? — не понял Макс.

— Как видишь. Пусть Алиса держится подальше от всего этого. У нее гены художников, вот к ним и надо прибиваться.

— В нашей работе тоже много веселого, — покачал головой Макс. — Знаешь же, что такое быть современным художником. Одна болтология, сплошные концепции. Современный арт-рынок – та еще помойка.

— А где сейчас идиллия?

— Не знаю, — признался Макс. – Хотя ты права. Если не ввязываться в большие игры, художникам проще. Будь на уровне, и покупать тебя точно будут.

— Вот именно, — констатировала Женя. — Пусть получит образование. Дальше разберемся.

— Мы говорим, как типичные родители, — улыбнулся Макс.

— Интересно, как это, внезапно ощутить себя отцом взрослой дочери?

— Пока не понял, — Макс вдруг стал очень серьезным. — Но положительные моменты есть. А тебе?

— Я не претендовала. Да и видишь, матери из меня не выходит. Так что вся надежда на тебя.

— Я стараюсь, — сказал Макс и придвинулся еще. — Но ты же не исчезнешь?

— Сегодня собиралась к вам. Дальше посмотрим.

— Тебе удобно в Зеленогорске? — Макс по-прежнему выглядел сосредоточенным, и это уже удивляло. Как-то слишком ответственно он ко всему подошел.

— Мне там нравится, — согласилась она. — Но это не мое, ты же понимаешь. Я буду, пока необходимо.

— Почему? — удивился Макс.

— Это жизнь Алисы. Я тут по касательной, — Женя увидела, как Макс качает головой, но решила продолжить. — Меня не покидает ощущение, что я как бы вместо Марьяны, а это неправильно.

— А мне как раз кажется, что ты на своем месте, — ответил Макс. — Неужели такая жизнь тебе не походит? Вот совсем? — он снова покачал головой, словно не мог поверить в услышанное. — Знаешь, что я обычно наблюдал? Женщинам всегда что-то не нравится, у них перепады всякие, я думал, это норма. Или я вечно делаю что-то не так. Но у тебя есть неожиданная черта. Я не подозревал, что кто-то может настолько не напрягать. И Алиса такая же. Хоть и наводит шороху, но такая. Словно внутри вас центр равновесия. Ну просто как-то очень комфортно рядом, любопытно даже.

— Ты меня не знаешь, — Женя спрыгнула с подоконника. — И переносишь свои ощущения от дочери на меня. Так не годится, не стоит нас смешивать. Она хочет быть ментом, я их боюсь.

— Что теперь, и помечтать нельзя?

— Макс, ты же понимаешь, что мы не можем жить вместе как семья.

— Почему?

— Как ты это себе представляешь?

— Ну живем же сейчас.

— Это временно.

— Так давай сделаем постоянным. Переезжайте ко мне.

— В съемный дом?

— Хочешь, я его куплю. Он тебе нравится?

— Макс, ты с ума сошел?

— Почему?

— Мне пока не до этого, — решила прекратить разговор Женя.

— Почему?

— Завтра мне придется уехать. И неизвестно насколько.

— Зачем?

— От нас требуют восстановления материалов фильма. Помогать вспоминать нам будет Иван.

— А он тут при чем? — удивился Макс.

— Он у них консультант.

— Иван работает там? — сказал Макс задумчивым тоном, словно принялся вспоминать что-то.

— Говорит, это лишь консультации, — успокоила Женя. Его работа ее не касается.

— Всегда знал, что с ним что-то не так.

— Да бог с ним, — Жене совсем не хотелось говорить на эту тему, она сама пока не определилась. — Я не могу отказаться, понимаешь?

— А где вы будете это делать?

— Решать Ивану Евгеньевичу, — Женя вдруг вспомнила, как Ивана назвал гуру Пекуровский.

— Но тут как раз у тебя преимущество.

— Какое?

— Например, сказать, что тебе сложно работать в незнакомом месте. И это повлияет на результат. Им же нужен результат, правильно я понимаю?

— Наверное, да. И что дальше?

— Ты можешь попросить, чтобы вы делали это дома.

— Мне там до сих пор некомфортно, — Женя поежилась.

— Да я про наш дом. В Зеленогорске. Там тебе удобно?

— Мне придется еще и Степана пригласить, — Женя хотела удостовериться, что Макс понимает, на что подписывается.

— Дом большой, места хватит. Зато не надо будет мотаться в город.

— Ты еще пожалеешь, что пустил нас.

— Так будет лучше для Алисы, — Макс точно знал, какой аргумент нельзя будет перешибить. — У тебя освободится время, которое ты сможешь провести с ней. Тебе она расскажет больше, чем мне.

— В последнее время она вошла в фазу жесткой сепарации, — Женя давно хотела поговорить на эту тему, но все не успевала.

— Это что такое?

— У подростков начинается период, когда они пытаются отделиться от мира родителей и идут по пути отрицания всего, что те могут нести в себе, — начинать пришлось из каких-то общих сведений и из-за этого появлялось ощущение, что она говорит не об Алисе, а о каком-то потенциальном проекте.

— Даже у такого подростка как Алиса?

— А чем она отличается?

— У нее не было нормальной семьи, как я понял, — напомнил Макс. — И никто не пытался что-то навязать. Так что ей не от чего отделяться.

— Мне кажется, Алиса снова ощущает себя ненужной. Речь обо мне, — сделала поправку Женя. — Она всегда старалась чем-то оправдывать свое существование. Я хотела изменить это, — Женя заметила перемену в лице Макса. — Правда, не смотри так. Но тут началась эта чехарда. Я перестала понимать, что происходит, боялась, что все это может как-то задеть Алису. Потому старалась держаться подальше. А она думает, что мешает мне.

— Хочешь, я поговорю с ней?

— Если ей объяснить, что рядом со мной опасно, она кинется помогать, и все станет только хуже. Вот правда, не знаю, что делать.

— Я что-нибудь придумаю. Главное, будь рядом, сколько можешь, и просто говори с ней. Она по тебе скучает.

— С чего ты взял?

— Она по многу раз прослушивает твои голосовые сообщения.

— Ладно, уговорил.

Дверь пришла в движение, и Женя быстро спрыгнула с подоконника. В проеме показалась Алиса, увидела их и улыбнулась. Она смотрела, словно они не виделись очень давно.

— Куда поедем сегодня? – поинтересовалась она.

Макс стоял в стороне и старался не мешать. Вид у него был задумчивый. И отчего-то хмурый.

Глава 29 Правило трех С

Когда выяснилось, что Женя и Степан помнят крайне мало, а их версии фильма отличаются, стало ясно, что дело зашло в тупик. Обстановка накалялась возникающими по любому поводу спорами. Степан доказывал, что Женя все излагает неправильно, хотя значения терминов, которыми оперировал профессор, не понимал. Женя старалась вспомнить хоть какие-то факты из записей и сценария. Ее работу по большому счету и сценарием трудно было назвать – она лишь упрощала то, что рассказывал профессор. Хотя и сама не конца понимала, что имелось в виду под теми или иными формулировками. Возможности для уточнений не было, приходилось работать в основном с материалами, которые он дал.

У них была пара личных встреч, когда делалась съемка – профессор комментировал детали и отвечал на вопросы Жени. Она тогда сразу наметила блок пояснений, чтобы обычные зрители могли понять, в чем суть спора. Но все свои заметки пришлось удалить сразу после съемки, этого требовал Колмогоров. Все подготовительные материалы они тоже отдали ему, кроме самой записи. В итоге сейчас в их распоряжении оставалась только собственная память, которая, как водится, хранила лишь то, что считала нужным.

Иван предложил сделать перерыв на кофе, бесконечные пререкания запутывали ситуацию. Они спустились на кухню, и пока Женя возилась с кофемашиной, появился Макс, а за ним Алиса.

— Как успехи? — спросил Макс.

Женя привычным жестом открыла верхний шкафчик, достала сахарницу, не глядя, нащупала ложки в ящике стола. Иван, стоявший у окна, проследил за ее движениями. Он отметил, что она двигается здесь как дома, а не в гостях. Затем перевел взгляд на Макса, который облокотился о столешницу рядом с Женей. Слишком близко для простого разговора, но достаточно далеко, чтобы это выглядело нормально.

— Никак, — пробурчала Женя, передавая чашку Максу. Тот принял ее не глядя, словно это был отработанный утренний ритуал.

Иван отвернулся к окну. За стеклом красовалась идеальная пастораль: сосны, легкий снег, тишина. Картинки с выставки под названием «счастливая жизнь», которые разыгрывались перед ним. А может они уже стали настоящими?

— Ты все неправильно помнишь, — снова завел свою шарманку Степан. — Он говорил про ультразвук.

— Он дал приблизительную оценку, — повернулась Женя. — И имел в виду, что это похоже на инфразвук, но по сути им не является. Люди не издают ультразвуков, забыл? Она дельфин тебе что ли?

— Инфразвуки, можно подумать, для нас нормальное дело, — возразил Степан.

— Нижняя часть голоса. Горловое пение, например, когда голос расщепляется на низкие частоты и обертон.

— Какой к черту нижний голос? Она женщина, вы же пищите все. Пи-пи-пи, — пропищал Степан.

— Не надо больше ничего вспоминать, — попросил Иван. — У нас перерыв, смена грядки.

— Почему? – поинтересовался Степан.

— Все, что можно было выудить из нормальной памяти, мы вытащили. Теперь надежда на подсознание.

— Это что еще? – насторожился Степан.

— Наша память не имеет конкретного центра. Это не компьютер, где все по папкам. Информация распределена по всей коре и активируется как попало. Потому, собственно, помогают запахи, эмоции, образы, которые мы испытывали тогда.

— И что делать? — заинтересовалась Алиса.

— Помогать, — вздохнул Иван. — У нас динамическая память, мы помним совсем не то, что было на самом деле.

— Это как?

— Постоянно идет обновление, мы как бы заново переписываем информацию, она меняется в процессе. Так это устроено. И то, что вы видите разные версии фильма, так и должно быть. Каждый из вас перезаписал все в соответствии с тем, что было с ним дальше.

— Так это… — не поняла Алиса. — Мы ничего не помним на самом деле?

— Мы запоминаем не факт, — ответил Иван. — А свою его версию на данный момент.

— Вот-вот, — заметила Алиса. — А на уроках спрашивают…

— Со времен птеродактилей известно, что на показания полагаться нельзя,— сказал Иван. —Все врут как очевидцы. Если подашься в следователи, познакомишься с этим явлением – машину с места преступления описывают и как темную иномарку, и как светлый пикап.

— Ваш кофе, — Женя расставила чашки. — Надеюсь, он поможет.

— Будут какие-то психотехники? — спросил Степан. Ему хотелось узнать что-то о методах спецслужб.

— Давай пока подручными способами, — отмахнулся Иван.

— Понятно…

— Знаешь, какие методики самые эффективные? Они у нас называется «три С», — сказал Иван. — Создание стрессовой ситуации.

— Это как?

— Током будут бить, если не помнишь, — подсказала Женя. — Сразу все нужные зоны активируются. Мотивация железная.

— Нас будут пытать? — не понял Степан.

— Не выдумывай, — ответил Иван. — Но если будешь все путать и дальше, то разговаривать придется уже не со мной. Как тебе стимул?

— Не очень.

— Мне тоже, — согласился Иван. — Мы здесь и так в виде исключения. Полдня уговаривал… — На сегодня все. Толку не будет, можно расслабиться.

— В смысле? — не поняла Женя.

— Я умываю руки, пусть сами разбираются.

— И что, больше никак? — насторожился Степан.— Нас же там запытают.

— Не знаю…— отмахнулся Иван. — Разве в качестве развлечения… попробовать что-нибудь из лирики.

— Как?

— Двинемся обратным ходом. Что ты любишь больше всего?

— Мороженое, — ответил Степан.

Женя покосилась на бывшего мужа с недоумением. Она хотела возмутиться – что за детский сад, у нас тут вообще-то серьезное мероприятие, но перехватила взгляд Ивана.

Он смотрел внимательно, словно сканировал. И картинка ему явно не слишком нравилась - темные круги под глазами, расфокусированный взгляд, какое-то общее беспокойство.

Ей нужна пауза, — понял Иван. — Если продолжим, она сломается. К черту протокол. Пусть будет мороженое, танцы с бубнами, да хоть цирк с конями, лишь бы она выдохнула хоть немного. Нельзя так дальше.

— Это правда? — осторожно спросил он вслух, подыгрывая.

— Не замечала.

Алиса с Максом переглянулись.

— Степа, ты взрослый человек, какое мороженое? — спросила Женя.

— А что такого? — не понял Степан.

— Сдаюсь, — обреченно сказала Женя.

— Как это можно использовать? — спросил Макс.

— Это что-то из области регрессии, — спокойно пояснил Иван, хотя на самом деле просто импровизировал, давая Жене время. — Возвращение в состояние комфорта и безопасности. Иногда память блокируется стрессом. Чтобы открыть дверь, нужно снизить уровень тревоги.

— Мы свяжем все с твоим мороженым, — подытожил он.

— Связывайте, — согласился Степан. — Вы мне мороженое, я все вспоминаю.

— И где мы его возьмем? — возмутилась Женя. — Тут ближайший магазин километрах в ста.

— Ну вот, — притворно вздохнул Степан.

— Не проблема, — решил Иван. — Я привезу, только нужен проводник.

— На всякий случай, какой именно сорт искать, чтобы не отвертелся потом, — спросила Женя. — Степа, какое мороженое принести?

— Всякое, — ответил Степан. — Чтобы разное было.

— Ассорти, — поняла Женя.

В машине она старалась не отсвечивать. На вопросы отвечала односложно, сама ни о чем не спрашивала. Но любопытство не уходило.

— Думаешь, это что-то даст? — осторожно поинтересовалась она.

— Понятия не имею, — ответил Иван. — Водевиль, конечно…

— Тогда зачем мы все это делаем?

— Из принципа. Все равно впряглись. По большому счету все известные техники непредсказуемы. Результат всегда зависит от случая.

Иван смотрел на дорогу. Его профиль казался высеченным из камня.

— Тебе здесь... удобно? — спросил он вдруг. Вопрос прозвучал как уточнение температуры воздуха.

— В смысле? — Тихо. Лес. Никаких психопатов и пчел.

— Макс старается, — ответила Женя.

— Я заметил, — Иван чуть сильнее сжал руль. — Идеальный отец.

— Никогда не видела, чтобы кто-то так боялся своего ребенка, — ответила Женя. — Даже я меньше паниковала, когда взяла Алису.

Он замолчал, но в тишине повисло какое-то напряжение.

Они купили мороженого в расчете на всех. Раз в ход пошли такие затеи, почему все только Степану.

Их уже ждали.

Степан перепробовал все сорта, сделал набор по вкусу и поинтересовался:

— В доме есть коньяк?

— Степа, не наглей, — ответила Женя.

— Ты сама меня приучила к мороженому с коньяком, — заметил Степан. — По-другому никак.

Иван с Максом смотрели на Женю. Они упустили какую-то деталь этого брака.

— Другой дрессировке ты не поддавался, — вздохнула Женя.

— Так вкусно же, — согласился Степан. — Я сразу проникся.

— Теперь ясно, что это было, — догадалась Женя. — Снятие стресса за чужой счет. Ты даже метод три С умеешь в свою пользу вывернуть.

Мороженое с коньяком считалось фирменным блюдом из прежней жизни. Нина на совершеннолетие Жени принесла торт из мороженого разных сортов и вытащила бутылку давно припрятанного «Курвуазье». Женя тогда впервые попробовала это на первый взгляд странное сочетание – холодного мороженого и коньяка. И тут же оказалась в числе поклонников. Они каждую неделю устраивали дегустации – смешивали все сорта мороженого с разными видами напитка, пробовали, выбирали, добавляли что-то еще. Каждый раз выходило что-то новое, ни разу не повторяющееся. Когда в доме не оказывалось коньяка, в ход шел бальзам. К каждой субботе они придумывали новые сочетания и ждали следующей дегустации.

Вся закончилось после смерти Нины. Женя не могла заставить себя вернуться к прежней традиции, словно в этом было какое-то предательство ее памяти. Только на годовщину смерти она позволяла себе такой поминальный десерт.

Однажды они поминали Нину вместе со Степаном, и она выдала ему порцию мороженого с коньяком. И дальше Жене пришлось продолжать эксперименты уже вместе с ним, он не думал отказываться от столь безопасного повода для алкоголя. Ничего особенного в этом не было, если бы не одно «но». Идиллия закончилась из-за того, что Степан сочетал их любимый десерт с максимально горячим кофе. Отчего у него разболелись зубы каким-то особо коварным образом. В результате он предал анафеме мороженное, коньяк и кофе. А заодно и Женю.

Теперь он делал вид, что ничего не помнит.

Макс достал знакомую Жене коробку. Как-то незаметно коньяк превращался в постоянный атрибут их жизни. Женя рассмеялась, вспоминая старые посиделки, и впервые за день ее смех был искренним. Иван, стоявший у окна, смотрел неопределенно, словно не знал, куда отнести этот факт. Это был не его дом и не их ритуал. Но именно сейчас, глядя на то, как Женя с азартом выбирает ложку, он чувствовал себя ближе к ней, чем во время допросов. Это была нормальная жизнь, пусть и в формате всего лишь получаса, и он был рад, что смог подарить их ей, даже если это выглядело как детский утренник с мороженым.

— Ну что? — обернулась в сторону Ивана Женя, протягивая ему ложку. — Ты с нами? Или протокол запрещает неуставные углеводы и алкоголь? В ее голосе он услышал скрытую просьбу: «Не будь чужим. Пожалуйста, давай без шпионских игр».

Он посмотрел на ложку, потом ей в глаза.

— Я пас, — мягко сказал он. — За рулем. И кто-то должен следить, чтобы вы не увлеклись коньяком и не забыли про фильм.

Он придвинул стул и сел рядом с Женей. Не напротив, как следователь, а на дистанции близкого друга. И тут же почувствовал, как она отреагировала - из позы ушло напряжение, тревога и что-то такое же жесткое. Словно она все поняла – он здесь, не осуждает и даже охраняет их маленький дурацкий праздник.

— Степа, мы вообще-то работаем, — сказала она уже веселее.

— Я не виноват, — буркнул Степан с набитым ртом. — Это рефлексы.

— А мне можно? — включилась Алиса. — Я тоже хочу попробовать.

— Вот-вот, — заметил Иван. — По наклонной дорожке…

— На совершеннолетие, — сказала Женя.

— Ну самую капельку, — попросила Алиса. — Мне же паспорт выдали.

— Что по этому поводу говорит наука? — обратилась Женя к Ивану.

— Отказать, — объявил Иван.

Процесс дегустации завершился.

— Вспомнил? — спросила Женя.

— Нет.

— Вспоминай, гад, — нахмурилась она.

Степан дернулся, но осмотревшись, понял, что ситуация еще не критическая. Во взглядах читалась только заинтересованность.

— Кажется, мы промахнулись, — понял Иван. — Надо было не давать ничего, пока не вспомнит.

— Как у ментов? — насторожился Степан.

— Ну в общем, да.

— Волки позорные, — пробормотал Степан.

— Осторожнее, — заметила Женя. — Алиса тоже собирается примкнуть к волкам. Так что прояви осмотрительность. Хотя о чем я…

— А вас когда-нибудь пчелы кусали? — ощерился вдруг Степан.

— Не понял, — ответил Иван.

— Я из-за них ничего не помню.

— Есть какие-нибудь техники, чтобы угомонить его? — спросила Женя.

Продолжение вышло скомканным. Жене позвонили из галереи и попросили срочно приехать, чтобы разрешить ситуацию с неизвестно откуда взявшимся искусствоведом. Она с трудом вспомнила человека, которого приводил Матвей Ильич. Тот был недоволен залом, и она даже записала его в союзники. Оказалось, опрометчиво. Искусствовед пришел с планом реконструкции, и Аврора не могла справиться с его напором.

— Женя едет со мной, — заявил Иван, когда они вышли на крыльцо. — Ты пил.

— Пятьдесят грамм на килограмм мороженого, — обиделся Степан. — Я трезвее стекла.

Иван глянул на него оценивающе и не поверил в эту заявленную адекватность. Он прекрасно помнил, что Женя говорила о его манере вождения. А тут еще и залакированную коньяком.

— Едешь за нами, — сказал Иван. — Никаких дорожных авантюр, понял?

Степан хотел было что-то сказать, но Иван остановил его.

— Потом выговоришься, сейчас не до того.

— А то что?

Иван проигнорировал вопрос.

— Мне в контору отчитаться по вашим воспоминаниям. А ты едешь в галерею и охраняешь Женю. Не отходи от нее, понял? Отвечаешь головой и всем, что у тебя есть. Я не шучу.

— Да что ты все время командуешь? Можно подумать, я ее брошу. И не мечтай.

После абсурдного карнавала с мороженым в машине было удивительно тихо. И по ватному глухо. Иван вел машину сосредоточенно, но Женя чувствовала исходящее от него напряжение, усталость и что-то еще, не слишком определимое.

— Какой у нас план эвакуации? — спросил он, не поворачивая головы. Его взгляд приклеился к дороге, хотя движение на шоссе было вполне свободным и не требовало особых усилий.

— Ты о чем? — буркнула Женя и отвернулась к окну. Его невозмутимый профиль почему-то сегодня дико раздражал. Действительно, берет на себя роль руководителя, всем распоряжается, ведет себя как… она не успела додумать. Внутри заворочилась злость, которая, видимо, еще не до конца остыла.

— После галереи и разборок с искусствоведом. Что дальше?

— Откуда я знаю? Может, вернусь в Зеленогорск. Или останусь. Не согласовала еще свой график с куратором моей жизни, — ядовито добавила она. — Или кто ты теперь?

Иван хотел что-то ответить, но промолчал, вздохнул и чуть сдвинул брови.

— В квартире одной нельзя, — напомнил он спокойным голосом.

— И сколько все это будет продолжаться?

— Женя, — его голос стал немного виноватым, и в нем появилась странная глухая нота. — Ты теперь фигурант. Тебя вытащили из-под прямого удара, прикрыли, но это не значит, что игра закончилась совсем. Возможно наоборот. Тебе нельзя болтаться по городу одной, ни в каком виде. Особенно после того... как все обернулось. Ну ты поняла…

Она резко, почти со свистом, повернулась к нему.

После того, как все обернулось.

Изящная формулировка для ситуации, когда тебя делают приманкой, а потом говорят, что так обернулось. Угу.

— И что ты предлагаешь? Приставить ко мне круглосуточную охрану? Или сразу выдать радиомаячок или как там у вас называется, радиометку, чтобы удобнее было отслеживать все мои перемещения по городу и окрестностям? А может…, — она прищурилась, — может я уже помечена… в надежде, что тайно встречусь с профессором, — не удержалась Женя.

— Я этого не говорил.

— А ты вообще предпочитаешь отмалчиваться. Очень удобно. Я задаю вопросы, ты их спокойно игнорируешь. Прекрасный формат общения.

Машина резко вильнула. Иван сдал вправо, ударил по тормозам и заглушил мотор, хотя до галереи еще ехать и ехать. Помолчал. Затем повернулся к ней, и впервые за все время их знакомства Женя не увидела на его лице привычной маски. Вместо нее была видна измотанность и что-то глухое, застарелое. Страшное.

— Я стараюсь выстроить стену, — сказал он тихо, почти без интонации. — Между тобой и тем, куда сам же тебя втянул, вообще того не желая.

— Отличная стена, очень надежная.

Он посмотрел на руль, как будто там было что-то важное.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — сказал он, снова поворачиваясь к ней.

Женя замерла. Она услышала его страх. Он был сильнее ее злости.

— В моем мире есть одно непреложное правило, — продолжил он, по-прежнему глядя ей в глаза. — Если ты подставил человека, ты обязан сохранить ему жизнь. Любой ценой. Даже если для этого придется стать для него надзирателем. Или врагом. Мне плевать, что ты сейчас обо мне думаешь. Хотя вру. Конечно не плевать. Но мне важнее, чтобы с тобой ничего не случилось, — повторил он совсем тихо.

Эти слова должны были успокоить ее, но сделали только хуже. В них прослеживалась какая-то искаженная логика, и от нее становилось больно. Он действительно боялся. За нее, за Алису, за всех, она это видела так ясно, словно он это ей сказал, хоть и не словами. И именно поэтому с ним сейчас невозможно было находиться рядом. В принципе.

— Мне не нужен поводок, Иван, — голос ее дрогнул, но она не отвела взгляд. — И надзиратель, который будет решать, где мне быть и что можно знать. И знаешь… мне было очень страшно. Ты даже не представляешь как.

Она отвернулась, потому что в носу защипало. А плакать было нельзя. Не здесь.

— Там, в подворотне, — она снова глянула на него, — когда я пряталась в этой дурацкой дворницкой и вспоминала, как ты учил меня дышать, чтобы не зарыдать в голос.

— Прости, — прошептал он.

— Мне и сейчас страшно, — добавила она уже спокойнее. — Но когда ты ради моей безопасности отрезаешь меня от правды и оставляешь одну в темноте, это страшнее всего. Я не выдержу долго.

Он долго смотрел на нее и не нашел слов. Или нашел, но не произнес. Молча отвернулся, завел двигатель и вернул машину в поток.

— Я предлагаю логистику, — сказал он обычным голосом через некоторое время. — Мне нужно сдать материалы по нашему эксперименту. Пара часов. Потом я свободен.

Он сделал паузу, аккуратно перестраиваясь в левый ряд, словно давая им обоим время выдохнуть. Или вдохнуть.

— Я вернусь в галерею. И отвезу туда, где безопасно. Куда хочешь. В Зеленогорск, если ты решишь вернуться к Алисе. Или есть другие варианты.

— Вчера ты собирался ночевать в машине у моего дома, — она вся собралась. — Сегодня хочешь работать личным водителем. Тебя мучает совесть? Или просто боишься потерять ценный актив до конца операции?

— Считай это профдеформацией, — ответил он, глядя на дорогу. — Мне так спокойнее.

В этой упрямой деловитости сквозило отчаянное желание все исправить, но прощать его она пока не собиралась.

— Я не знаю, сколько времени это займет, — уклончиво ответила она.

— Напиши, когда освободишься. Или я сам приеду в галерею и подожду.

— Я подумаю, — отрезала Женя, давая понять, что тема закрыта.

— Только не выключай телефон, — он бросил на нее короткий, почти просящий взгляд, что так не вязалось с его остальным обликом. — И не садись в машину к Степану. У него талант находить неприятности, а у тебя лимит на них уже исчерпан.

— Я буду сидеть тихо, — пообещала она.

Когда она вышла у галереи, он не уехал. Женя спиной чувствовала его взгляд – тяжелый, неотступный. Она знала, что он будет стоять так, пока она не скроется за дверью. Это и был его язык – не слова, не объяснения. Так выглядит молчаливый контроль человека, который теперь считает ее своей личной зоной ответственности то ли из профессионального долга, то ли из грызущего чувства вины.

Именно от этого и хотелось сбежать. Подальше и как можно быстрее. Желательно с первым встречным.

Глава 30 Гжись

В галерее она застали картину из немого кино. Аврора сидела на подиуме, пригорюнившись, словно Аленушка на камне, и лишь молча кивала тощему лысому человеку с физиономией выходца из болот, который изрекал ей что-то серьезное. Звук беседы проявился позже. Жене не доводилось слышать такой странной речи – голос пришельца был монотонен, глух и малопонятен. Но когда он его повышал, становился звонок до беспощадности. Слова вылетали очередями, будто из хорошо прожаренного пулемета. В нем чувствовалась угроза и испепеляющее желание подавить.

Объектом агрессии являлась Аврора.

Женя и возникший следом Степан застали не первый акт драмы. Судя по мизансцене, до испепеления гостю удалось пригвоздить Аврору чем-то серьезным – она буквально боялась сдвинуться с места.

— Женя, — выдохнула Аврора в сторону спасительно открывшейся двери, — ну наконец-то.

Женя осторожно приблизилась, чтобы расслышать хотя бы отдельные слова. Речь пришельца казалась дисгармоничным музыкальным фоном, смысл которого сводился исключительно к нагнетанию звуковой угрозы. Она различала только звуки, больше походившие на уханье филина с выкриками, чем на нормальную человеческую речь. Даже Степан замер в удивлении, с любопытством наблюдая за действием.

— Что здесь происходит? — спросила Женя.

Гость обернулся и на какие-то мгновения умолк.

— Вы кто? — недовольно спросил он.

Речь его звучала по-прежнему непривычно, но разобрать слова на близком расстоянии все же удавалось. Звукам, которые издавал гость, довольно сложно было найти название. Они далеко укатились от привычных норм.

— Это я должна спрашивать, что вы тут делаете, — Женя попробовала осадить напор гостя.

— Я принес план реконструкции, — заговорил пришелец близким к человеческому языком.

— Потише, — попросила Женя. — Говорите медленнее.

— Тут все на-до из-ме-нить, — гость своеобразно понял просьбу и принялся говорить отрывисто и по слогам. От этого разговор стал приобретать черты общения людей из разных племен. Скоро в ход пойдут жесты, подумала Женя.

— Что? — не поняла она.

— Все, — гость махнул рукой, обводя галерею. — Гжись, — торжественно известил он. — Иннокентий Карлович, — пояснил он, увидев непонимание. — Искусствовед.

— Евгения Романова, — ответила Женя. — Руководитель галереи.

— Я от Матвея Ильича, — продолжил искусствовед. — Куратор выставки Ярослава Белкина.

— Мы от Планетария, — поддержала высокий тон Женя. — Предоставляем помещение для выставки. Вы уже были здесь давеча, если не ошибаюсь.

— Давеча был, — согласился гость.

— И как?

— Нужна реконструкция зала, — для убедительности куратор поднял палец вверх.

— Какого зала? — не поняла Женя.

— Всего. Ваша галерея не подходит для наших целей. Это не помещение, а юдоль какая-то.

— Совершенно с вами согласна, — обрадовалась Женя. — Рада, что вы вернулись к прежнему мнению.

Беда, с которой она уже смирилась, стала терять свою неизбежность. Свет в конце туннеля определенно забрезжил. Если так пойдет дальше, они смогут отбиться от выставки великого сына северной земли.

Женя подошла к Авроре.

— Ты не знаешь, что здесь у нас «юдоль»? — потихоньку спросила она. Та замотала головой.

— Я знаю, как все исправить, — искусствовед двинулся прямо на них. Женя попятилась, рядом тут же нарисовался Степан.

— Слушаю внимательно, — Женя сделала максимально заинтересованное лицо.

— Надо… переделать… вашу… галерею, — каждое слово произносилось с выделением, чтобы особо отсталая часть туземцев смогла понять, что ей гласят.

Бусы новоявленный Миклухо-Маклай не предлагал. Намеков хоть на какое-то расположение тоже не было. Поведение гостя говорило о том, что галерея имела честь принимать что-то значительное и серьезное.

Сложно было понять, это какая-то тактика или личное самодурство искусствоведа. Женя склонялась ко второму, очень уж резок был тон. Весь ее невеликий опыт подсказывал, что посланец Матвея Ильича не склонен к дружелюбию в принципе.

Но все говорило и в пользу первого. В последнее время только ленивый не просветил ее об отсталости ведения дел галереи. Мир ушел далеко вперед и вместо банального показа картин сместился в сторону новых, весьма прохиндейских практик. Тон пришельца мог быть одной из них.

Мешанина была здесь полная. Гость стоял, хамил и не определялся.

— У нас нет ресурсов на ремонт, — ответила Женя, прикидывая, как лучше выйти из ситуации.

— У Матвея Ильича строительная фирма, он все сделает, — радостно сообщил куратор. — Я уже договорился.

Женя поняла, что дело зашло слишком далеко. Надо выкручиваться как-то иначе.

— Ну раз Матвей Ильич берет это на себя… — начала она примирительно.

Аврора удивленно смотрела на мирно складывающуюся беседу. Что кроется за новой тактикой руководства, было пока неясно. Степан с любопытством ожидал развязки.

— Мы снесем эти ваши подиумы и арки, — хищно глядя на подиум, заявил куратор. — Тут возникнет простор. Можно будет показать большие работы.

— На арках держится световая линия. Придется менять схему подсветки, это очень дорогое удовольствие, — ответила Женя.

— Я все продумал, — успокоил искусствовед. — Надо разобрать часть крыши и сделать там панорамные окна.

— Как интересно, — сказала Женя.

Степан с Авророй наблюдали за разговором со все более возрастающим интересом. Никто не мог предсказать, куда зайдет мысль Иннокентия Карловича. Даже задвиги Матвея Ильича меркли на фоне такого размаха.

— Потребуется специальный профиль, привлечем профессионалов, — мечтательно добавил Гжись.

— Очень продвинутое решение, — заметила Женя.

— Так вы согласны? — недоверчиво поинтересовался искусствовед. В голосе уже не слышалось прежнего напора. Не встретив сопротивления, он стал походить на нормального человека.

— Я готова принять ваши новшества, — начала Женя. — Но главное решение тут принимает директор. Я отведу вас к нему, — добавила она. — Вы же понимаете, что все надо согласовать?

— Конечно, — буркнул куратор. — Не новичок.

— Вам обязательно надо познакомиться с главным, — сказала Женя доброжелательно, чтобы искусствовед не заподозрил неладное. — Он у нас кандидат наук, а может быть, даже доктор.

— Доктор? — насторожился Гжись. — Не надо доктора.

В приемной она усадила искусствоведа и подошла к Марии Ивановне. Помощник директора с полуслова поняла ситуацию. Дальше не о чем беспокоиться, кивнула она.

— Наше здание имеет историческую ценность, любые перепланировки надо согласовывать с массой организаций. Вашему куратору будет чем заняться на досуге, обещаю.

Женя выдохнула. Лучшего метода, чем, заставить гостя погрязнуть в проблемах согласования, не придумать. Можно вернуться к текущим делам. Вот уж действительно не делай добра…

Глава 31 Она не права

Оставив Иннокентия Карловича в надежных руках, Женя попробовала собраться с мыслями. Количество эксцентричных людей вокруг росло подозрительно быстро. Даже здоровый во всех отношениях бывший муж пытался прибиться к их лагерю. Центром всего определенно являлся Матвей Ильич. Так и не додумав, что все это может значить, Женя дошла до галереи. Где и наткнулась на Аврору. Вид ее озадачивал.

— Жень, тебя тут спрашивают, — зашептала Аврора.

— Кто на этот раз? — от желающих пообщаться уже хотелось слегка сбежать.

— Особа какая-то. Она несколько дней ходит, но ничего не объясняет и контактов не дает.

— С картинами?

— Без. Вот она, — Аврора показала на молодую женщину, стоявшую в глубине галереи.

Женя вздохнула с облегчением. Ничего потенциально опасного в незнакомке не было, и оказаться вторым Иннокентием Карловичем она не могла. Скорее всего, очередной претендент на выставку, среди которых встречались чаще вменяемые. Они не всегда предлагали актуальное искусство, порой бывали и те, кто поддерживал просто живопись – творческую и адекватную.Этому направлению Женя всегда старалась помогать. Хотя бы экспозицией между выставками.

— Вы меня искали? — спросила она.

Вблизи незнакомка выглядела старше, возраста ей прибавлял бледный цвет лица и общий усталый вид. Русые волосы пепельного оттенка и светлые глаза с неопределенным выражением делали ее похожей на представительницу скандинавских народов, хотя черты казались более жесткими, чем у финнов или шведов. Или лицо обострилось от напряжения, в котором явно находилась скандинавка. От нее веяло беспокойством. Женя поняла, что поторопилась с выводами.

— Вы Евгения Романова? — спросила скандинавка неожиданно поставленным голосом. Женя заподозрила, что имеет дело с актрисой или певицей. Хотя для данных профессий ее внешность вряд ли считалась выигрышной.

— Это я, — подтвердила она с некоторой обреченностью. Отступать было поздно.

— Нам надо поговорить, — сказала женщина, оглядывая ее внимательным взглядом. То ли сомневаясь, что Женя та, за кого себя выдает, то ли раздумывая, стоит ли затевать разговор.

— Слушаю.

— А можно не здесь? — беспокойство снова прорвалось в голосе.

— Ну хорошо, пойдемте в кабинет, — предложила Женя.

— Там нет камер? — задала странный вопрос незнакомка.

— Вы по поводу выставки? — спросила Женя. Женщина стала вызывать у нее смутную тревогу.

— Не совсем, — скадинавка продолжала недоговаривать.

Женя сделала знак Степану. Он оказался рядом, она представила его.

— Это Степан Трояновский, он занимался камерами и сможет точно сказать, где они расположены.

— Вы режиссер? — спросила скандинавка, и в голосе послышалось оживление.

— Откуда вы знаете? — удивился Степан.

— Фильм про Рафалова и двух художников?

— Моя работа.

— Тут не слишком удобно, — продолжала настаивать женщина, — давайте выйдем. Мне надо кое-что вам передать.

— А вы кто? — поинтересовалась Женя. Вся эта таинственность стала порядком надоедать. Идти куда-либо не хотелось.

— Лидия Билле. Палеоневролог, — спохватившись, представилась женщина.

— Очень приятно, — автоматически произнесла Женя. — Что понадобилось биологу в нашей галерее? Устроить выставку ископаемых животных? Это не к нам.

— Мне нужна не галерея, а лично вы. У меня поручение, но передать его я могу только на нейтральной территории.

— У меня рядом машина, — предложил Степан.

— Мы можем поговорить там? — в голосе Лидии появились просительные нотки. — Я понимаю, как все выглядит, но…

Степана было не остановить, упоминание фильма заинтриговало его. И это уже настораживало всерьез. Человек, называвший имя Вэла в любом контексте, был не самым желанным гостем в доме. Человек от Вэла, зовущий пройти к машине – вдвойне.

Не хотелось устраивать прилюдные разборки с самоназначенным бодигардом, на глазах терявшим рассудок, и привлекать ненужное внимание. Сейчас это выглядело бы лишним, учитывая их нынешнюю ситуацию. Но оставлять Степана без присмотра не хотелось еще сильней, мало ли куда его занесет. Хотя именно он был приставлен к Жене, а не наоборот.

Когда они подошли к машине Степана – очередному монстру задумчивого дизайна –Лидия одобрительно заохала.

— У вас прекрасная машина, — сказала она. Степан просиял. Счастье найти единомышленника по столь важной части выпадало впервые. К тому же единомышленника, знакомого с его фильмами.

Беспокойство усиливалось. Бывший суженый определенно поплыл.

Женя забралась на заднее сиденье, оставив первый ряд голубкам. Их было двое против одной – и ситуация выглядела тревожной.

— Я работаю у Колмогорова, — сказала Лидия, когда они устроились в машине. — Он попросил найти вас и передать кое-что.

— Так вы не от Вэла? — спросила Женя. Бить надо за такие спектакли, подумала она. Но с другой стороны – последние события эту театральщину оправдывали. Чего-то подобного следовало ожидать, рано или поздно профессор должен был дать знать о себе. Для чего-то же он заказывал фильм. И что теперь делать? Сообщать Ивану?

— От кого? — спросила Лидия. — Не знаю такого.

— Неважно, — сказала Женя.

— Я не могла сказать там, — Лидия повернулась назад. — Вы же знаете, все упоминания о профессоре отслеживаются. Его ассистент засвечен, вот и приходится искать обходные пути. Официально нас ничего не связывает, но я хочу помочь ему, — голос ее зазвучал так, словно она говорила со сцены. И это настораживало заново.

— У нас и так неприятности, — Женя подалась вперед и они едва не столкнулись.— Простите. Мы не можем продолжать с ним работу.

— Я в курсе, что вы давали показания и от вас требуют восстановить материалы, — Лидия пересела удобнее. — Значит ли это, что вы не отдали фильм? И мы можем его получить?

— Все материалы пропали на студии, — сказал Степан. — А откуда вы знаете?

— У профессора свои источники, — ответила Лидия. — Не все считают, что он должен был соглашаться на предложения.

— Чего вы хотите от нас? — спросила Женя.

— В лучшем случае мы рассчитывали забрать диск с фильмом. Но если у вас его нет, мы могли бы заново все перезаписать.

— Каким образом? — спросила Женя. — Нас просили немедленно сообщать о любых контактах.

— Никто не узнает, если соблюдать осторожность.

— Не исключено, что за нами следят.

— Вот как?

— Почему он не может сам записать все, что считает нужным, и выложить в сети? — спросила Женя.

— Женя, тут как раз понятно, — сказал Степан, — одно дело, когда кто-то делает заявления, и другое…

— Вы правы, — поддержала биолог. — Когда в поддержку профессора появляется видео от известного независимого режиссера, это другой уровень доверия аудитории.

— Вот видишь, — сказал Степан. — Я известный режиссер.

— Независимый режиссер захотел пострадать от режима, чтобы прославиться еще больше? — поинтересовалась Женя. Она пока не определилась, но сотрудничать ни с кем желания не было. Как и вмешиваться в чьи-то войны. Прав был Иван, профессор о многом умолчал.

— Мы и так уже лишились всего, разве нет, — сказал Степан. — Так что хуже точно не будет. Но просто так хватать людей за то, что они снимают кино о науке, никуда не годится. Пугают еще пытками всякими.

— Решил податься в борцы с системой? — спросила Женя. — Тогда без меня.

— Сами справимся, — пробурчал Степан. — Вот так и знал… И пусть этот твой хышник рядом не ошивается. Надеюсь, ты не побежишь сообщать ему?

— Простите, — начала Лидия, — у меня не было цели втягивать вас во что-то, я надеялась просто забрать фильм. Но профессор в таком положении сейчас, ему неоткуда ждать помощи. Он не знаток ваших технологий, а мое дело наука, тут квалификации не хватает. Привлекать кого-то постороннего мы не можем.

— Профессор ничего не сказал нам об основных проблемах, — заметила Женя. — Он говорил лишь о конфликте в своей среде.

— Там все вместе, — ответила Лидия. — Он высказывает непопулярные идеи и ставит под сомнение многие вещи, считая их спекуляциями. Потому его не любят в сообществе. Его не раз пытались дискредитировать, но безуспешно. С научной стороны к нему не подобраться. Потому и придумали такой способ – что он якобы вредит на уровне государства. Хотя на самом деле весь его вред – это попытки не дать получить гранты на псевдоисследования. Это сложная тема, и тут нужен именно взгляд со стороны.

— Насколько я помню, — начала Женя, — речь совсем не об этом. А о способности женщины из северного региона влиять на других.

— Так и есть, — ответила Лидия. — Именно эта работа и привлекла силовые ведомства, они попытались тут же ее засекретить.

— И каким боком тут борьба за чистоту рядов?

— Это сразу же стали использовать против него. Потому он и хотел сделать первый фильм, чтобы результаты эксперимента уже нельзя было скрыть. Хотя сам эксперимент был неудачным.

— Что это значит?

— На тот момент женщина свои способности уже утратила. Если они вообще были. Профессор считает, что эти данные приходящие. Он давно предлагал проверить их наличие объективными методами.

—Но мы тут при чем? – спросила Женя. — Вы же понимаете, что нас тоже взяли в оборот. Мы под наблюдением. В этом случае мы выведем их на профессора, и сами подставимся, и подставим вас.

— Никто не узнает.

— Каким образом?

— Есть план. Я назову вам место, куда вы должны приехать, а там заберу и привезу к профессору.

— Вы не до конца понимаете ситуацию, — возразила Женя. — К нам приставили человека, он не отходит от нас, и уехать куда-то без него практически невозможно.

— Вы в постоянном контакте? — спросила Лидия.

— Вот говорил, что не надо с ним связываться, — заметил Степан.

— Вообще-то ты сам просил привлечь его, чтобы вернуть фильм.

— Я же не знал, что он работает на контору.

— А на кого, ты думал, он работает?

— Ни на кого.

— А силовики просто так ему дают информацию? Никогда не приходило в голову, что не за красивые глаза.

— Не такие они и красивые.

— Ладно, Степа, давай оставим, — сказала Женя. — Спор никак не поможет делу.

— А сейчас он где? — спросила Лидия.

— Сдает материалы по нашему делу, — ответила Женя. — Но вернется за мной… так что к вам сможет поехать только Степан. Да и то, нет уверенности, что его перемещения не отслеживаются.

— Мне одному сложно, — задергался отчего-то Степан.

— У тебя будет помощница, — ответила Женя. — Она надежная. Лидия, вы надежная?

— Очень,— подтвердила Лидия.

—Сможете при случае подержать микрофон или помочь со светом?

— Сделаю что в моих силах.

— Ты меня бросаешь? — поинтересовался Степан.

— В смысле? — не поняла Женя. — Я просто думаю об Алисе.

— У нее есть отец. Не майся дурью и перестань играть в мать.

— Ну да, надо продолжать играть в боевую подругу, — сказала Женя.

— Ну мы же начали, — снова завел свою шарманку Степан. — Давай доведем до конца.

— А сейчас вы бы могли уехать? — спросила Лидия. — Пока ваш человек далеко.

— Надо забрать технику, — сказал Степан. — У меня с собой ничего.

— А если за нами наблюдают? — спросила Женя.

— Что подозрительного в том, что человек едет домой?

— Я еще не дала согласие, — сказала Женя.

— Ну так дай, — ответил Степан. — Что тебе мешает? Ты вообще на чьей стороне?

— На своей, — ответила Женя.

— Ну да, целый день мучили в конторе, потом пытались из головы вытащить то, что не помнишь. Еще и пытками угрожали.

— Пытки - это обжорство мороженым с коньяком? — поинтересовалась Женя.

— Надо же как-то стресс снимать. Ты как хочешь, я а поеду.

— Спасибо, — сказала Лидия. — Профессор будет очень вам благодарен. Мы заплатим по двойному тарифу.

— Вот видишь, как поступают нормальные люди? — заметил Степан. — А то взяли манеру не вылезать из твоего дома и угрожать хорошему человеку.

— Степа, ты очень рискуешь, — напомнила Женя. — Если они узнают…

— И пусть, — Степан вскинул голову. — Я независимый художник.

— Я помогаю профессору, потому что считаю, правда на его стороне, — поймала тон Лидия. — Соглашательская политика не лучший вариант. Нельзя всю жизнь смотреть на несправедливость и делать вид, что это тебя не касается. Профессор прав.

— Сейчас в ход пойдут искалеченные детские судьбы, — съязвила Женя.

— Про детские не знаю, — хмуро ответила Лидия. — Но про сломанные карьеры ученых в курсе. Вы не представляете, как там все сложно.

— А где-то иначе? — спросила Женя. — Законы биологии. Отбор и выживание…

— Вы неплохо осведомлены.

— Я дилетант. И не могу вмешиваться в дела других.

— Вот если бы такое случилось с близким вам человеком, вы бы не стали ему помогать? — спросила Лидия.

— Вот в чем дело… — задумалась Женя. — Профессор близкий вам человек?

— И это тоже. Но не только, — ответила Лидия. — Я действительно разделяю его взгляды. И если его поймут, от этого будет много пользы. Науке прежде всего.

Степан подозрительно притих. Размышления, судя по виду, были нешуточными – один глаз смотрел на Женю, второй на Лидию. Решения он всегда принимал быстро и интуитивно. Но не в этот раз.

— Я согласен, — сказал он, остановившись на Лидии. — Вы будете там?

— Сделаю, что смогу, — ответила Лидия. — Но многого не ждите, я плохо разбираюсь в процессе.

— Степа, — вздохнула Женя. — Я поняла, ты не успокоишься. Хорошо, поеду с вами. Надо только проверить нас на наличие маячков и придумать легенду для нашего общего друга.

— Ему обязательно сообщать? — спросил Степан.

— Он позвонит, — ответила Женя. — Будет спрашивать и все такое.

— А встретиться со старой знакомой вам разрешено? — спросила Лидия. — Вы где учились?

— Факультет психологии.

— Отлично, — сказала Лидия. — Я тоже, потом ушла на биологический. Даже придумывать не надо.

— Лихо, — оценила Женя.

— Я занималась в театральной студии, — не очень понятно объяснила Лидия.

— Ну, однокурсницы. Что дальше? — спросила Женя.

— Я хочу уйти от мужа, это так и есть, — сказала Лидия.

Степан заметно оживился.

— Пришла к старой подруге, мне нужен совет… — продолжала легенду Лидия. — Или помощь. Эта история выглядит правдоподобно для вашего… кто он? Почему вы должны отчитываться о своих перемещениях?

— Никто он, — вмешался Степан. — Ему ничего знать не надо.

— Он мне однажды помог, — объяснила Женя и заметила, как скривился бывший. — Я до вчерашнего дня понятия не имела, чем он занимается, считала коллегой.

— Его что, приставили к вам? — удивилась Лидия.

— Мы были знакомы раньше, — ответила Женя.

— Как-то подозрительно, — задумалась Лидия. — И он оказался связан с этой историей?

— Он говорит, что просто консультант.

— Ну да, все они консультанты, — поняла Лидия. — Если так, нет необходимости сообщать ему все. Отлично.

— Он обязательно позвонит, — сказала Женя.

Ей не нравилась ситуация, и уверенности, что они поступают правильно, это не прибавляло. В отличие от Степана, который уже горел продолжением истории, предвкушая, что восстановит фильм. Деньги не уплывали налево. На такую удачу он не рассчитывал.

— Вот тогда и скажете, что встретились с однокурсницей, — ответила Лидия. — Этого будет достаточно?

— Он захочет приехать, — предположила Женя.

— Если что, вернемся в ближайшую деревню, и он там вас заберет. Годится?

— Ну… пока все выглядит не страшно.

— Тогда встречаемся в деревне Воронья Горка. Найдете? Не перепутайте с Вороньей Горой. Тут подробный план.

Лидия выбралась из машины, предварительно дав номер телефона для связи, и назвала место, где они должны были встретиться. Деревня находилась в восточной части области и считалась практически заброшенной. В ней проживало три человека. Дом, в который они должны приехать, был вторым по единственной улице, их там было всего ничего, так что заблудиться они не должны. В этом доме жила родственница Лидии, бодрая пенсионерка, которая не соглашалась переехать к детям в город, несмотря на все тяготы деревенской жизни. Лидия периодически бывала у нее, привозила продукты и пыталась уговорить на переезд. Но пока родственница имела твердое намерение умереть в своем доме, а не в городской больнице.

Женя со Степаном заехали за оборудованием и двинулись в сторону деревни. Путь предстоял неблизкий. Степан торопился, и Женя снова испытала на себе все ухабы манеры его вождения. За последнее время она успела забыть об этом завораживающем процессе. Он водил агрессивно и нелогично, предугадать его действия было сложно, и от этого оставалось только молиться, других вариантов не оставалось.

Она привыкла уже к другой манере – Иван чувствовал себя на дороге спокойно, а Макс ездил подчеркнуто аккуратно.

Как оказалось, нет предела совершенству. После того, как они оставили машину в забытой богом деревне и пересели к Лидии, начались настоящие впечатления.

Первый эффект был от машины Лидии. То, на чем ездил Степан, напоминало утюги либо консервные банки. Средство передвижения Лидии походило на обувную коробку. Способы управления оной превосходили все, что раньше знала история.

Если Степан считал другие машины помехами и злился на них, то Лидия их попросту не замечала. По сравнению с ее манерой вождения Степан был просто ребенок.

Обнаружилось это не сразу. Они ехали в сторону очередной деревни, покинутой всеми жителями. А дальше надо было углубиться в лес. Там, в охотничьем домике скрывался от мирской суеты профессор. Родственница Лидии всю жизнь трудилась в лесу и хорошо была знакома с нынешним главой охотничьего хозяйства. Она и помогла найти убежище для Колмогорова.

Старое шоссе было пустым и шириною в две полосы. Удивительно, как в этих местах вообще имелась дорога с покрытием. Через некоторое время им предстояло свернуть на проселочную дорогу, чтобы подобраться к новому месту жительства профессора.

Лидия, как оказалось, водительские права получила недавно, но это ее не смущало. Скорость держала предельную для такой дороги, а редкие машины обгоняла в странной манере. После обгона она не возвращалась на свою полосу, а оставалась на встречной.

— Ты чего не уходишь? — осторожно поинтересовался Степан. Во время стресса он обычно переходил на ты.

— Так нет никого.

— Ну да… — логика была железной. Степан не нашел что ответить.

Впереди кто-то показался. Лидия продолжала ехать по встречной.

— Уходи, — напомнил Степан.

— Зачем? — не поняла Лидия.

— Не пугай человека. Да и нас тоже.

Человек за рулем встречной машины действительно был напуган. Даже издали было видно, что глаза у него грозили вывалиться из орбит. На него неслась машина, нацеленная прямо в лоб.

В последний момент, едва не скинув беднягу на обочину, Лидия вернулась на нужную полосу.

— С ума сошла? — заорал Степан.

— А что такого? — не поняла Лидия. — Он же знает, что я сверну…

Напугать Степана стоило дорогого. Он смотрел на Лидию со смесью оторопи и уважения. Непонятно, чего в этом взгляде было больше.

Когда они укатались окончательно, дорога соединилась с большим шоссе. Четырехполосная трасса была пустой и позволила выдохнуть с облегчением. Лидия вырулила на любимое «еду где захочу». В процессе этого удовольствия вдали показались огни. Большая машина шла по разделительной полосе в их сторону.

— Совсем обалдели, — возмутилась Лидия. Освоившись, последние минут десять она гнала в крайнем левом ряду.

— Прими правей, — напомнил Степан. — Это пожарная.

— Она не права, — не согласилась Лидия.

— Почему?

— Не права и все. Пустая дорога, что ей надо?

— Прими правей.

— Она не права.

Когда до пожарной машины оставалось метров сто, та включила сигнал – оглушительный и непримиримый.

— Что за хамство! Она не права! — заорала Лидия.

Когда оставались десятки метров, Степан не выдержал и крутанул руль вправо. Пожарная машина проскочила в считанных сантиметрах.

— Она не права!!! — донеслось ей вслед…

Таких фокусов даже Степан себе не позволял. Градус уважения к ученым поднялся на высоту, с которой он раньше не сталкивался.

Как и интрига. Продолжение работы с профессором выглядело многообещающим.

Глава 32 Стратегии размножения

Лидия уверено свернула на грунтовку, которая постепенно терялась среди сосен. Ехать по лесу в полной темноте неизвестно куда ни Жене, ни Степану еще не приходилось. Судя по всему, дорогу к нужному месту Лидия знала неплохо, но у Жени стали зарождаться какие-то смутные подозрения.

— Лидия, — осторожно начала она, — мы едем в лесной домик, так?

— Туда раньше привозили на охоту всякую номенклатуру, — ответила Лидия. — Сейчас они другое место освоили, а это считается запасным.

— А там есть электричество? — спросила Женя. — Мы же не сможем снимать при лучине.

— Не волнуйтесь. Раньше у каскада была электростанция, сейчас от нее только ржавые трубы. Но в доме есть генератор.

В свете фар показалось несколько домов. Они стояли на небольшой возвышенности за протекающим ниже ручьем. Постройки явно хозяйственного назначения и небольшой домик рядом с ними – вот и все, что удалось заметить. Чуть поодаль еще один дом, необычной формы в виде буквы Г. Бревна потемнели от времени, и сам он был слегка перекошен.Рядом виднелись столбы от линии электропередач, похоже, про бывшую электростанцию Лидия говорила правду. У Жени немного отлегло.

Но дом выглядел совершенно заброшенным и нежилым.

— А профессор точно там? — спросила Женя.

— Мы зажигаем свет только со стороны леса, — ответила Лидия. — Чтобы не было видно с дороги. Хотя здесь и летом никого не бывает, а уж к зиме подавно. Но это так, на всякий случай.

Они выгрузились вместе с оборудованием и отправились к дому. Лидия обошла его и скрылась на другой стороне. Женя со Степаном остались одни.

— Степ, мне что-то не по себе, — сказала Женя, оглядываясь в сторону машины. — Не понимаю, как я могла согласиться на такую авантюру, — она уже была готова все отменить и потребовать возвращения.

— Не боись, прорвемся, — бодро ответил Степан. — Если что, я за себя не отвечаю. Помнишь, как раньше?

— А вдруг тут что-то не то, — гнула свою линию Женя. — Мы же без транспорта, связи нет, как выбираться, непонятно.

— Что ты паникуешь, кому мы сдались? Кроме безопасности, конечно. И твоего Ивана. Но тут их нет.

— Не надо было соглашаться, — протянула Женя. — Что-то долго она там.

Лидия вышла из-за дома, и вскоре послышался звук открывающейся щеколды. На крыльце появился человек, в котором с трудом можно было опознать профессора.Телогрейка, борода – ни дать ни взять, типичный дед с завалинки. И только глаза выдавали в нем прежнего знакомого, и узнаваемая ехидная улыбка никуда не делась.

Пока все косвенно подтверждалось. Никто их не заманивал с неизвестными целями, и приехали они действительно к Колмогорову. Женя выдохнула.

— Ну что, приступим, — предложил профессор. — Надеюсь, за вами никто не следил?

— Я проверяла, — ответила Лидия. — Хвоста не было. До деревни были какие-то сомнения, но после уже точно никого.

Внутри дом выглядел как старинная классическая изба. Деревянные стены, домотканые половики, простая мебель. Обстановка больше подходила для музея крестьянского быта, чем для академического жилища, пусть даже и деревенского. Степан принялся оглядываться по сторонам в поисках лучшего места для экспозиции, Женя взяла на себя обсуждение деталей предстоящей записи. Что именно хотел получить профессор, какие темы будут подниматься. Следовало разобраться во всех вопросах. Главный из них – что спровоцировало охоту за автором и по касательной зацепило их.

— Да они со времен Бокии с Барченко успокоиться не могут, — сказал профессор. — Все ищут волшебную кнопку, чтобы раз и всех подчинить.

— Кто?

— Все кому не лень.

— Но вы ничего не говорили об этом раньше, — заметила Женя.

Профессор помолчал.

— Тут схитрил, признаю, — согласился он. — Но вы бы отказались тогда, верно?

— И вы туда же, — вздохнула Женя. — Интересно, остались ли сейчас люди без камня за пазухой?

Ответа на вопрос не последовало, он проходил по разряду риторических. Женя и сама это понимала. Но кого сложно было заподозрить в подобных комбинациях, так это Степана, тот действовал как ребенок, открыто и искренне. А если и хитрил, то тоже на уровне малыша. На него и злиться за это не выходило.

Женя переключилась на рабочий режим.

— Для начала снимем вас, а затем подмонтируем что-нибудь, — сказала Женя. — Нам понадобятся материалы.

— Раз все по-новой,давайте чуть иначе, — предложил профессор. — Я кое-что хотел добавить.

— Может на одну тему лучше, чтобы не распыляться? — спросила Женя. — Когда начинаются перескоки, внимание теряется. Вам что важнее?

— Все, — ответил профессор. — Первое, эксперимент для методик не годится. Такие способности, как у Аллы – случайный набор структур мозга, их невозможно развить и тем более поставить на поток. Это морфологические особенности, что бы они там себе ни думали. Берут всяких недоучек, которые говорят им все, что они хотят услышать. А результат нужен от меня.

— Давайте на камеру, — Женя подала знак, чтобы начинали. Степан хотел включить накамерный свет, но передумал. Камера была чувствительной, а освещения в доме хватало.

— Но есть и другое, — сменил тон профессор. — Ученый совет, как распределяют гранты на исследования, это тоже важно. И еще. Несколько версий на результатах исследований спермы.

— Чего? — не поняла Женя.

— Теории разные, — начал профессор с воодушевлением. — Вот сейчас и проверим. Скажите, молодые люди, — он повернулся к Степану,— что вы предпочитаете? Энергично размножаться и передавать свою ДНК десятку наследников или иметь одного и тщательно его обучить?

— Чего сразу размножаться-то? — буркнул Степан и уткнулся в камеру.

— С биологической точки зрения передача своей ДНК – это приз.

— Основной инстинкт? — осторожно поинтересовалась Женя.

— Их в теории три, — заметил профессор. — Еда, размножение и доминирование. И если с пищей все обстоит как надо, с выпендриванием еще лучше – все только и делают, что пытаются доминировать друг над другом. А вот с размножением странная штука приключилась.

— Это показали результаты исследований? — спросила Женя.

— Давайте возьмем вас, молодой человек, — обратился опять профессор к Степану. Тот явно интересовал его.

Степан странно притих и продолжал делать вид, что сильно занят процессом. Выглядеть незаметным было не в его стиле, но за время жизни с Женей он успел перенять и этот навык.

— Вы творческий человек, — говорил профессор, постепенно двигаясь в его сторону. Степан схватил камеру покрепче. — Это значит, что у вас хорошо развиты связи между разными полями и подполями мозга. И ваши ассоциативные зоны работают в максимальном режиме.

Степан ничего не понял, но по неясным признакам решил, что можно не волноваться.

— Вы уже снимаете? — спросил профессор, глядя в камеру.

— Ну… — протянул ожидавший очередного подвоха Степан. У него была своя тактика работы – включить камеру незаметно, чтобы человек говорил и двигался органично. Объект не должен был знать, что процесс пошел.

— Для поддержания такого режима нужно огромное количество энергии, — продолжал профессор.— Вы в курсе, что в активном режиме мозг потребляет до двадцати процентов всей нашей энергии? — он поднял вверх два пальца одной руки, а другой сложил условную цифру ноль. Понятно? Двадцать.

— Это много? — спросила Женя, чтобы поддержать беседу для монтажа.

— Прилично. Пятая часть всего ресурса. В таком режиме работать долго он не может. Слишком энергозатратно.

— И что это значит?

— Большая часть сил организма будет уходить на обеспечение активности мозга. Поскольку наш ресурс не бесконечен, приходится чем-то жертвовать, — профессор вошел в привычную для себя роль. — Производство половых клеток – тоже затратное мероприятие. Обычно при достижении половой зрелости все силы идут на половую активность. А если в это время человек активно о чем-то думает, что-то изобретает или занимается творчеством – то энергии на активную сексуальную жизнь у него не хватает. И это сразу отражается на спермограмме.

— И с чем это связано? — подавала реплики Женя. В случае чего их можно будет убрать или пустить перебивками.

— Вы слышали про две стратегии размножения? — профессор хорошо держался перед камерой, не суетился, не отвлекался на посторонние детали.

— Не совсем.

— В прошлом веке предложили классификацию – условно расточительное и экономное.

— А мы к какой относимся?

— По теории ко второй. Но раньше преобладало интенсивное воспроизводство, успеть оставить потомство до того, как умрешь, — профессор улыбнулся и продолжил. — Потому биологически полигамия и беспорядочные связи поощрялись. Главное количество, а не качество.

— И что изменилось? — Женя заметила, как оживился Степан.

— Есть два типичных представителя разных стратегий – мыши и слоны. Первые – быстро и много, кто-нибудь выживет и понесет геном дальше. Вторые – долго вынашивают всего одного носителя, потом заботятся. Но даже тут все не так просто. У любимых учеными полевок, которых массово изводят ради науки, есть два вида – степная и луговая.

— Наслышаны, — сказала Женя, вспомнив, как с разговора о полевках и началось их знакомство с Иваном.

— Оба вида – мелкие грызуны, условия жизни у них одинаковы, но образ жизни…

— В чем разница?

— Они используют противоположные стратегии размножения. Луговые плодятся как и положено грызунам – активно и много. У них процветает полигамия. А вот степные – наоборот.

— И чем это объясняется?

— Пока считают, что дело в гормонах. Но почему, так и осталось загадкой.

— А что с нами-то? — подал голос Степан.

— Концентрация сперматозоидов у мужчин стала резко падать.

— Экология? – высказала стандартное предположение Женя.

— Не обязательно. Это может говорить об изменении стратегии. Поддержание полового инстинкта на высоком уровне – энергозатратное мероприятие. Много энергии высвобождается, и она будет идти на другие цели.

— Например?

— На развитие мозга.

— Умнеть будем? — недоверчиво спросила Женя. — Что-то пока не заметно.

— У меня есть версия, и если получу обратно лабораторию, смогу проверить некоторые предположения. Направлять свободную энергию в нужное русло, скажем так.

— А куда еще можно направлять?

— Куда угодно.

— То есть, вы знаете, как можно формировать из человека все, что нужно?

— Не совсем. Но пока все развивается стихийно. И неплохо бы этот процесс хоть немного изучить. По спермограмме можно многое сказать. Нужно больше исследований.

— Это имеет отношение ко всем людям?

— К вам точно. К вам, Степан, и вам, Женя.

— А я-то при чем? — не поняла Женя. — У меня сперматозоидов нет.

— Речь о поколении в целом, — пояснил профессор. — Поколении, которое не хочет размножаться. Говоря проще, вы дефективные.

— С чего это? – не понял Степан.

— Много ли в вашей компании желающих продолжения рода? Можете не отвечать, догадываюсь. У вас нет желания плодить особей, подобных себе. Сколько у вас их на всех?

— Особь одна, — отчитался Степан. — Зовут Алиса.

— Вот видите, — сказал профессор. — Даже имя странное.

— Чем? — заинтересовалась Женя.

— Оно из чужого списка.

— И что делать? — спросил Степан.

— Идите и занимайтесь сексом.

— Ааа… можно не сейчас? — растерялась Женя. — И вообще мы в разводе.

— Ну вот, — заметил профессор. — Чуть что в кусты.

Пока Степан выключал камеру, Женя пыталась переварить услышанное. Оно огорчало, но вместе с тем и успокаивало. В ее неопределенной жизни виноватой оказалась не она, а коварная биология.

— Давайте продолжим, — сказал профессор. — Нажимайте эти ваши кнопки.

— Да я после ваших слов забыл, как к камере-то подходить, — признался Степан…

Через полчаса они закончили первый блок и решили сделать перерыв. Запланировали еще один рабочий подход, и дальше надо было сворачиваться – время поджимало. Добираться до города далеко, следовало успеть до наступления ночи. Надо было только предупредить Алису с Максом, что сегодня она останется в городе. Связи в доме не было, так что нужно было ждать, когда они окажутся на дороге.

За оставшееся время решили отснять как можно больше материала, чтобы иметь возможность монтажа с запасом. Лидия успела набросать примерную схему, в которой указывались темы и последовательности. Со съемкой Степан в этот раз управлялся сам, ни отдельный микрофон, ни вторая камера не требовались.

Женя вышла на крыльцо, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Поздняя осень ощущалась здесь по-другому. В темноте были видны звезды, которые проступили на ночном небе, несмотря на довольно хмурую погоду. Огромная Луна повисла прямо над лесом, напоминая фантастический объект из фильмов. Отчего-то стало тревожно. Луна всегда вызывала у нее опасения.

Следом вышла Лидия, то ли из солидарности, то ли из схожего желания посмотреть на ночной лес. В руках у нее было пальто Жени.

— Накиньте, холодно, — предложила она. — А как вам удалось сохранить хорошие отношения с бывшим мужем?

— Не знаю, — ответила Женя, закутываясь поглубже. — Давайте на ты. Наверное, я просто дефективная. Профессор же сказал, что один из наших инстинктов стал ломаться.

— Вот бы у моего мужа так, — неожиданно продолжила Лидия. — Ведет себя как пещерный житель.

— Тоже ученый?

— Нет, одноклассник. Самый красивый парень в школе, все детство была в него влюблена.

— Оказались разными?

— Не только. Он очень ревнив, даже к работе. Устала от этого. Но как только услышал про развод, решил, что у меня кто-то появился. С Колмогоровым полез драться. Хорошо, что профессор не ботаник. Ну вы видели. Занимался какими-то единоборствами. В общем, Лешка получил от него, теперь затаил обиду. Думаю, хочет поквитаться.

— Профессор умеет заводить врагов, этого не отнять, — заметила Женя.

— Еще как...

У Жени зазвонил телефон.

— Надо же, — удивилась Лидия, — кто-то прорвался. Видимо очень надо. Обычно тут сложно поймать сигнал. Только спутник. Я же из этих мест, выросла неподалеку. Мы из вепсов.

Женя глянула на экран и задумалась. Иван подавал сигналы беспокойства. Правильно заметил Степан – кому мы нужны, кроме него? Даже в эту глухомань смог дозвониться. Ответить и засветить место вроде нельзя. Неизвестно, как он расценит их исчезновение.

— Это то, о чем мы говорили? — спросила Лидия.

— Оно самое.

— Вы все помните? — сказала Лидия. — Отвечайте. Замучаются вычислять, тут неприемная зона вокруг.

Женя кивнула и нажала прием.

— Вы где? — послышался голос. Даже в телефоне он не казался спокойным.

— Нам пришлось уехать, — Женя старалась говорить ровно, без признаков тревоги.

— Что на этот раз?

— Так вышло. Подруга попросила о помощи. Я не могла отказать.

— Называй адрес, я приеду, — голос Ивана вошел в прежний нейтральный режим.

— Это далеко.

— В первый раз что ли? Макс уже требует начинать поиски. Алиса тоже.

— Мы через пару часов вернемся, передай им, чтобы не волновались. Я позвоню, как только будет связь. Но мы останемся в городе.

— Женя, что за тайны?

— У подруги неприятности, я поехала ее поддержать.

— Ты понимаешь, что в твоем положении лучше не рисковать?

— Степан со мной. Все в порядке. Мы скоро вернемся.

— Твой муж не вызывает у меня доверия. Пожалуйста, назови место.

Лидия показала Жене, что хочет что-то добавить. Женя отдала ей телефон.

— Здравствуйте, — начала она. — Я Лидия, подруга Жени. Простите, что так вышло, скоро Женя вернется. Если вы поедете навстречу, то можете разминуться.

— Откуда вы выезжаете?

— Из Вороньей Горки, — сказала Лидия.

Женя непонимающе посмотрела на нее. Лидия что-то придумала, но смысл затеи ускользал.

— Это в районе Дудергофских высот?

— Нет, это Вепсский лес.

— Ничего себе вы забрались.

— Люди и тут живут, — ответила Лидия. — Мы уже выезжаем.

— Лида, — сказала Женя громко, чтобы ее голос был слышен с другой стороны трубки. — Тебе нельзя оставаться одной. Пусть Степан тут побудет.

— Что там Женя говорит? — спросил Иван.

Лидия отдала телефон, показывая, чтобы она не выдавала их местонахождения.

— Ты хочешь забрать меня? — спросила Женя.

— Было бы неплохо.

— Мы поедем в сторону Тихвина. Степана оставим тут для страховки.

— А что случилось?

— У Лиды проблемы с мужем, надо чтобы кто-то побыл тут. Сейчас она объяснит, куда ехать.

Женя снова отдала телефон.

— Вы знаете эти места? — спросила Лидия.

— Не очень.

— Тут есть поселок Чурозеро. Найдете?

— Да.

— В нем деревянная церковь. Это известное место, его все знают. Найти будет несложно. Вот около нее и будем ждать. Надо только по времени сориентироваться.

— Это километров двести, все будет зависеть от скорости. Думаю, полтора часа понадобится.

— Договорились, через полтора часа у церкви в Чурозере.

Лидия отдала телефон и задумчиво глянула на Женю.

— Если я спрошу, что вас связывает с этим человеком, вы мне ответите? — спросила она. — У него хороший голос.

— Психоаналитик может позволить себе любой голос, — сказала Женя. — Но это ничего не значит. А вообще он спас меня как-то. И теперь считает себя ответственным за все, что происходит.

Они вернулись в дом, объяснили ситуацию. Степан продолжает съемку, а Лидия увозит Женю в Чурозеро. Учитывая состояние дорог, которых никто не знал, им могло понадобиться времени не меньше, чем Ивану из Петербурга. Иначе было нельзя, чтобы не выдать местонахождение профессора. Лидия выбрала для встречи такое место, чтобы не вызвать подозрений. И то, что они решили оставить Степана с подругой Жени, тоже должно было сработать в пользу этой версии. Все выглядело достаточно правдоподобно. Единственный момент, который смущал – опасная манера вождения Лидии. Однако машин, способных сделать ее камикадзе, ночью и в этакой глухомани практически не намечалось.

Они собрались быстро, как только смогли и выдвинулись в ноябрьскую ночь на встречу с Иваном.

Глава 33 Последняя локация

Иван ехал с предельно возможной скоростью. Он пересмотрел все варианты дорог, по которым можно добраться к Чурозеру. Ничего укорачивающего путь не находилось, нигде особо не срежешь. Оставлять Женю в этих обстоятельствах неизвестно где было нельзя. От Степана толку мало, как он поведет себя в любой непонятной ситуации, было очевидно – примется все усугублять. Такой характер, против заданного природой не попрешь.

То, что Женя помчалась к неведомой подруге, настораживало все больше. О ком-либо кроме Марьяны ему прежде слышать не приходилось. Зная характер Жени, он допускал, что она не могла оставить без внимания просьбу о помощи. Но все же в этой ситуации что-то было не так. В неподходящее время объявилась эта непонятная знакомая. По голосу и манере речи он составил поверхностное суждение о ней и ничего успокаивающего из этой характеристики не выходило.

Картина складывалась противоречивая, причем не по двум, а по трем направлениям сразу. Первый вариант – подруга была той, кем представлялась, и все сказанное по телефону более-менее соответствовало реальному положению вещей. Но это было бы слишком просто, а разные подвохи он ловил на лету. И тут подтекст явно имелся в наличии. Этому повороту он отдал минимальные шансы на существование.

Следующий вариант был уже из серии – значительно хуже. Женя говорила под давлением и пыталась дать ему какой-то намек на ситуацию. Он прикидывал, что могли означать ее слова в этом контексте. Если кто-то давит на Женю, заставляя ее что-то говорить – это один расклад. Тогда понятно, зачем понадобилось отправлять его в удаленный район на границе области. Чтобы увести как можно дальше от реального местонахождения Жени и вывести из игры, или наоборот – подставить.

И самый трудный со всех точек зрения вариант – Женя сама неизвестно зачем заманивает его неизвестно куда. В такую версию верилось с трудом, все, что он знал о Жене, не давало намеков на то, что она может действовать подобным образом. Но собрав что есть, Иван пришел к неутешительному выводу – он ничего по сути о ней не знает. За это время они так и остались практически случайными знакомыми, и если отбросить эмоции, он толком не знал никого, с кем бы она проводила много времени. Кроме бывшего мужа, пожалуй. А что Степан тот еще кадр и мог оказаться кем угодно – ясно с первого взгляда. Выходит, и Женя могла оказаться кем-то очень внезапным. Например, работающей на кого-то. Эта мысль вызвала у него улыбку, представить Женю в таком качестве было сложно.

Все это не отменяло того, что ее надо убирать из любой опасной ситуации, даже если инициатором всего была сама Женя. Он решил подстраховаться и не действовать как в плохих сериалах, когда герой отправляется куда-то, не предупредив никого. Он только что сдал отчет о ходе работы с Женей и ее благоверным, старался вывести ее из разработки и взять на себя ответственность за дальнейшие контакты. Предполагалось завтра продолжить воспоминания. Он собирался все же попробовать гипноз, хотя и не особо доверял этой методике. Под гипнозом люди внушаемы и часто говорят не то, что помнят сами, а подсказанное оператором. Потому особых надежд на это он не возлагал, но пробовать в любом случае пришлось бы.

Женя не отвечала на звонки, и это стало первым моментом для беспокойства. В галерее он нашел Аврору, и та сказала, что они со Степаном ушли с какой-то женщиной, разыскивавшей Женю уже несколько дней. Беспокойство вошло в активную стадию, и, прикидывая, куда и с кем могла отправиться вся компания, он так и не нашел подходящих вариантов. Когда Женя наконец ответила на звонок и принялась ссылаться на подругу, беспокойство все равно никуда не делось. Объяснения выглядели непривычно и для характера Жени и по тому, как она все объясняла, словно заученную историю. За время работы он научился отличать придуманные истории от реальных. В любом исполнении. В данном случае рассказ Жени имел признаки того и другого. И это значило, что она рассказывала лишь часть правды. Вопрос, по какой причине.

Все это не отметало другие версии.

Ситуация складывалась нештатная, и он сотню километров раздумывал, как именно поступить. Затем набрал Олега Петровича и объяснил ему все, чтобы, по крайней мере, у конторы были координаты места, в которое он направлялся. Через некоторое время Олег Петрович сообщил, что телефон Жени действительно засветился в районе деревни Воронья Горка. Одну из версий можно отбросить.

Но и расслабляться было нельзя, пока не выяснится, по своей ли воле она там находится. Непонятная роль Жени во всем осталась пока под вопросом. Как бы ни хотелось убрать и эту гипотезу, держать ее в голове следовало в любом случае. Чтобы не оказаться неготовым к такому повороту.

Пока дорога позволяла, он держал скорость под сто сорок, это был предел для начала зимы. После ста сорока машину начинало заносить и как бы слегка пошатывать. Погода была сырая и оттого коварная. Он старался быть предельно осторожным, чтобы не вылететь с трассы и не создать проблем другим. Хорошо еще, что направление непопулярное и машин попадалось не слишком много. Но с удалением от Петербурга качество дороги постепенно ухудшилось, пока не перешло в разряд типично региональных. Здесь уже пришлось снизиться до ста двадцати, параллельно прикидывая расчетное время – укладывается ли он при такой скорости в искомые полтора часа. При нормальной дороге он бы мог уложиться и в час, машина позволяла.

Он несколько раз звонил Жене и в разговоре слышал прежнее напряжение и, как ему показалось, даже страх. Наводящие вопросы картины прояснить не помогли, но ответы вроде бы не звучали пугающе. Но что-то явно Женю волновало. С чем могло быть связано ее состояние? Она была встревожена.

Он сообщил о своих опасениях Олегу Петровичу и в ответ получил сведения о геолокации – Женя двигалась по дороге в правильном направлении. Смущало во всем этом только отсутствие Степана.

Иван собирался приехать к церкви заранее и остановиться где-нибудь неподалеку с выключенными огнями, чтобы оценить обстановку и хоть как-то сориентироваться.

Он уже знал от Жени, что они едут на машине подруги. Но попытка выяснить марку и модель автомобиля особым успехом не увенчалась. Он слышал обрывки разговора, Женя задала вопрос о модели, и в ответ звучало что-то неразборчивое, а затем в трубке слышался вопль Жени: «Не отвлекайся!» Он догадался, что манера вождения подруги была типично женской и вызывающей опасения. Если в этом была причина волнения Жени, можно было отбросить мысль, удерживают ли ее силой. Характер реплик предполагал нормальное дружеское общение.

Вернувшись к разговору, Женя попробовала сама описать машину, и тогда причина ее волнения стала более осязаемой. Из слов он понял, что машина была похожа на модели, которые любил Степан, но только он выбирал корытообразные, а эта была квадратной. И красной. После этих слов снова послышался какой-то крик, и Женя поправила – цвет называется скарлетт ред. Но и без уточнения было понятно, что именно надо искать. Промахнуться было сложно. Такие модели попадались в последнее время не так уж и редко, правда нейтрально-серых тонов, но в любом случае модель была не стандартной. Скорее всего, кореец, вряд ли это японцы или джипы.

Он чуть не проскочил поворот на Чурозеро. К церкви можно было подъехать с двух сторон. Он решил выбрать менее популярную, чтобы наверняка. Церковь стояла на небольшой возвышенности, и Иван нашел удобный наблюдательный пункт. По времени он приехал даже с опережением. Церковь была закрыта, ее окружала непроглядная темень. В качестве освещения выступали только звезды и низкая луна, стремившаяся к полной фазе.

Прикинув варианты отхода, Иван набрал Женю. Она не взяла трубку. Когда все повторилось раз десять, беспокойство возникло в фоновом режиме. Пора было переходить к плану Б. Или сразу к С.

Олег Петрович назвал ему место последнего включения телефона Жени – на подъезде к Чурозеру с другой стороны. Дорог в поселке было немного, он решил поехать в сторону места, где определился телефон.

По пути он внимательно приглядывался к проезжающим машинам, их было немного, потому сложности с угадыванием модели не возникало. Ни одной квадратной красной не попалось.

Уже за поселком, на грейдерной дороге он заметил полицейскую выгородку, пару патрульных машин и скорую помощь. С приближением стало понятно, что там место аварии. Чертыхнувшись, Иван стал всматриваться за выставленные знаки, чтобы понять, что произошло, и разглядеть участников аварии. Когда в какой-то момент за стеклом мелькнуло что-то красное, он остановился и вышел.

Его не хотели пропускать, пришлось снова прибегнуть к помощи Олега Петровича. После цепочки нужных звонков ему удалось прорваться ближе и увидеть красную прямоугольную машину, которая имела явные следы столкновения, но не была перевернута и пострадала не так, как рисовало воображение. В машине скорой помощи сидела незнакомая женщина без каких-то следов повреждений. Это успокаивало. Значит, все не так плохо. Оставалось только понять, что случилось с Женей.

Иван подошел ближе. При тусклом освещении лицо выглядело бледным и имело задумчивое выражение, свойственное людям, которых оглушило. Он наклонился и попытался поймать взгляд пострадавшей. Женщина – на вид лет тридцати – смотрела мимо него. Глаза расфокусированы, словно она не вполне понимала, что с ней и где она.

— Здравствуйте, — сказал Иван. — Попробуйте посмотреть на меня.

Женщина отреагировала на голос и повернула голову.

— Но он же не прав, — сказала она.

— Кто? — спросил Иван.

— Американец.

— Она это уже битый час твердит, — послышался голос из скорой. Затем выглянул усталый мужчина с короткой стрижкой с сединами. — Вы врач?

— Да, — ответил Иван. — Что с ней?

— Внешних повреждений нет, скорее всего, шок.

— Я попробую? — спросил Иван.

— Давайте.

— Как вас зовут, — спросил Иван и осторожно прикоснулся к руке женщины.

— Но он же не прав, — повторила женщина свою мантру.

— Конечно, не прав, — ответил Иван.

— Вы согласны? — спросила женщина, и ее лицо приобрело более осмысленное выражение.

— Абсолютно.

— А вы видели?

— Что именно?

— Он специально.

— Я уверен в этом.

— Вы будете свидетелем?

— Конечно, — согласился Иван. — А что вы помните?

Окольным путем удалось выяснить, что женщину зовут Лидия, и что в ее машину врезался американский минивэн, который с места аварии скрылся. Она вспомнила, что ехала не одна, и должна была довезти кого-то до церкви. Все сходилось.

Никаких следов Жени ни в коробчатой легковушке, ни рядом не было обнаружено. Она будто ушла по воздуху. Приехавшие по вызову полицейские не были в курсе, что в машине, кроме Лидии, ехал кто-то еще.

Ни один из сценариев не сбывался. Такого развития событий он не предусмотрел.

Глава 34 Ловля на живца

Женю надо было искать. Объясняться с полицией себе дороже, особенно если у тебя нет соответствующих документов и полномочий. Лучший способ действий в этой ситуации – через Олега Петровича. Он же мог подсказать, как поступать в таких обстоятельствах и с какой стороны ожидать поддержки. Исчезновение Жени меняло весь расклад, но для начала полноценных поисков причин было недостаточно. Иван и сам это понимал. Олег Петрович принялся ссылаться на бюрократические сложности – время позднее, для отправления группы нужны веские основания. После того, как он высказал Ивану все за то, что тот упустил фигурантов дела, добавил, что попробует что-то сделать. Если бы поиски Жени могли вывести на профессора или заказчиков…

Иван на автопилоте подавил поднимающееся раздражение – все шло к тому, что придется действовать в одиночку. Разглядывая место аварии, он прикидывал, что могло произойти и какие причины заставили Женю исчезнуть.

Вариантов было всего два – либо Женя ушла куда-то, либо ее увезли на минивэне. Версию, что она уехала с подставщиками сама, Иван отмел сразу. Организовывать такую непонятную ситуацию с аварией, чтобы пересесть в другую машину… это было уже совсем против логики.

Пока по рассказу Лидии все выглядело примерно так – на подъезде к Чурозеру с боковой дороги к ним пристроилась в хвост машина. Она какое-то время шла следом, а затем начала обгон. Но водитель не держал нужную дистанцию, и Лидия принялась сигналить ему, чтобы отодвинулся. Вместо требуемого маневра он принялся еще больше притираться к ее машине, а затем вообще попытался столкнуть их с дороги. Лидия хотела оторваться и увеличила скорость. Решила, что они нарвались на ночных грабителей, промышляющих на удаленных дорогах. Потому выбрала вариант – ни за что не останавливаться. Результатом этого выбора стала авария. После того, как она пришла в себя, Жени в машине не оказалось. Как и минивэна, который их преследовал.

Пока полицейские рассылали ориентировки и запрашивали данные дорожных камер наблюдения, которых в округе было совсем немного, Иван спустился в сторону леса. Дорога проходила по возвышенности, а по обочинам шла под уклон. Прикинув, в какую сторону могла пойти Женя, он двинулся вдоль дороги. Луна скрылась за облаками, темнота не давала шансов разглядеть местность, фонарик смартфона высвечивал лишь небольшие участки. Среди поросшего кустарником склона вилась еле заметная тропинка. Возможно, в теплое время года она служила удобным спуском в лес, но сейчас, на границе зимы, пожухлая трава в некоторых местах успела заледенеть, и идти под скользкий уклон было почти невозможно. Не похоже, что Женя стала бы спускаться здесь, более неподходящего места придумать было сложно. Внизу слышался тихий шум, и через некоторое время он увидел небольшой ручей, отделяющий склон от болота.

Он посветил фонариком, чтобы обнаружить хотя бы какие-то следы – примятую траву, кровь или саму Женю. Вдруг она пострадала при аварии и ей нужна помощь. Но ни Жени, ни ее следов не было видно. Сразу за ручьем начиналось болото. Ни один нормальный человек не пойдет туда ночью. Да и днем тоже. Ходить по болотам можно только в случае крайней необходимости, и то не любому.

Пройдя вперед и осветив по возможности местность, Иван понял, что надо возвращаться. Одну версию пока придется отбросить. Но не до конца.

Наверху вовсю кипела работа. Лидию опрашивал хмурый мужчина в надвинутой на глаза кепке и, судя по ее репликам, она уже приходила в себя. Иван услышал более подробную версию аварии, но ничего, проливающего свет на исчезновение Жени, так и не обнаружил.

Зачем людям из минивэна могла понадобиться Женя? Если бы это были грабители, они бы просто взяли все или угнали саму машину, но чтобы так…

Опять появлялся фактор, общий во всех событиях.

Какой-то внятной логики во всем этом не прочитывалось. Олег Петрович выдвинул еще один понятный вариант, который Иван отгонял от себя изо всех сил. Если Женя не отключилась во время аварии, она могла опознать людей из минивэна. Лидия не видела лиц, пока была без сознания, а вот если Женя вступила с ними в контакт…

Об этом не хотелось даже думать, если дать этим мыслям завладеть сознанием, можно вообще скатиться во что-то малопродуктивное. А сейчас надо соображать.

Спокойно, только спокойно.

У него на этот случай ничего в запасниках не было. Ни версий, ни практик для их появления.

— Это вы Корсаков? — услышал он голос и оглянулся. С практиками придется повременить.

— Он самый.

— Капитан Олькоев, — представился полицейский. Выглядел он как типичный охотник или рыбак, лицо задубело от времени и тесного общения с природой. Судя по капитану, природой не самой доброй. Он хмуро глядел на Ивана и говорил с явной неохотой.

— Нам нужны данные по пассажирке.

— Евгения Романова.

— Есть похожий, — к ним подошел молодой совсем сотрудник, скорее всего, из стажеров. — Около Вороньей Горки засветился. Минивэн, крайслер.

— Время? — спросил Олькоев.

— До аварии, похоже, — стажер посмотрел в блокнот. — Вынырнул с боковой, там есть старая дорога на хутор.

— А я могу глянуть? — спросил Иван.

— Смотрите.

Лицо водителя выглядело на мониторе расплывчато. Был ли в машине кто-то еще – непонятно, номерной знак не прочитывался, каких-то отличительных деталей не было тоже.

Иван пристально вглядывался в картинку, пытаясь хоть что-то считать из изображения. Темный, приличных габаритов вэн, модель явно не гопницкая. На промышляющих на дорогах не слишком похоже. Это настораживало. По всему выходило, Лидия права, и это не подстава или грабеж, а что-то более серьезное. А если так, он может использовать это для того, чтобы нажать на Олега Петровича. Возможно, тут засветились заказчики…

В верхней части лобового стекла виднелось какое-то пятно, от которого шли блики, словно там находилось что-то светящееся. Иван попросил увеличить изображение и попытаться определить, что там могло светиться. Форма пятна была странная – словно там болтались какие-то веревочки.

Видеорегистратор из машины Лидии пропал. Это было единственное, на что покусились грабители. Все больше настораживающих деталей складывались в не слишком хорошую картину. Решений по поиску не находилось. Ничего не делать становилось невыносимым.

Ивану не давало покоя пятно на лобовом стекле минивэна. Было ощущение, что он сталкивался с чем-то подобным. Причем недавно. Пока он перебирал в памяти события, что могли как-то вывести на догадку, к нему подошла Лидия.

— Это с вами мы должны были встретиться? — спросила она, внимательно разглядывая его.

— У церкви в Чурозере, — подтвердил он.

— Вы из безопасности, — сказала Лидия без тени вопроса.

— А вы подруга Жени, — не стал отнекиваться Иван, слишком много времени занял бы ответ. — Лидия, правильно?

— Тут Степан на связи, — сказала она и протянула смартфон.

— Это Иван, — сказал он, взяв трубку. — Ты далеко?

— Что там у вас происходит? — заголосил Степан. — Где Женя?

— Если б я знал, — ответил Иван на оба вопроса. — Женя пропала. Нужна помощь в поисках. Можешь приехать?

— А почему ее не ищут?

— Долго объяснять. Я скину координаты.

— Да тут такое дело… Дай трубку Лидии.

По обрывкам разговора Иван понял, что у Степана возникли какие-то проблемы с тем, чтобы добраться до места. Иван хотел прислушаться, чтобы собрать дополнительную информацию, но тут вспомнил, где видел похожий минивэн. Когда они ходили в «Случайный лес», недалеко от входной арки стояла похожая машина. И он обратил внимание как раз на эту странную штуковину на лобовом стекле. Она походила на какую-то рыболовную принадлежность с непроизносимым названием, а у него недавно был клиент, который увлекся рыбалкой и рассказывал о разных приманках. Он с гордостью демонстрировал полупрозрачное силиконовое чудовище с блестками внутри. Оно гипнотизировало своей уродливой красотой.

— Вот же монстр, — говорил клиент, с нежностью поглаживая силиконовые щупальца. — Работает безотказно. Щука на него идет как загипнотизированная. Я его Кракеном зову.

— Монстр, — соглашался Иван. В его словаре это называлось «визуальный триггер». На его взгляд штуковина выглядела просто безобразно, но человек пришел за поддержкой, а не за личным мнением.

У них был сеанс гипнотерапии, и рыболов никак не желал входить в транс. Иван тогда перепробовал все свои приспособления для дела, ни одно не помогало. Тогда он вспомнил о Кракене. Он даже не успел досчитать до пяти, и клиент уже провалился в транс.

Около кластера за стеклом машины он увидел такого же кракена, и подумал тогда, что его бывший клиент решил пойти на тренинг к Пекуровскому.

Машина с камеры была похожа на ту, что стояла у кластера, темно-серая, и пятно по форме напоминало осьминога, который болтался в минивэне у «Случайного леса». В такие совпадения он не верил.

— Темно-серый минивэн, на стекле силиконовая приманка, — докладывал Иван. — Я видел такую у «Случайного леса». Это след.

В трубке повисла тишина. Иван ожидал вопросов, сомнений, бюрократических проверок.

— Понял, — голос Олега Петровича прозвучал неожиданно бодро, даже цепко. — Это меняет дело. Я отправляю группу в кластер. И договорюсь, чтобы подняли борт для прочесывания леса.

Иван замер. Вертолет? Из-за пропавшей в лесу женщины и гипотезы про минивэн?

— Олег Петрович, вы что-то знаете? — спросил он осторожно.

— Я знаю, что мы не можем терять свидетелей, — отрезал начальник. — Если окажется, что машина принадлежит кому-то из клуба, это обозначит фигурантов. Работай на месте. Связь через десять минут.

Иван посмотрел на телефон. Свидетелей чего? Фильма, который никто не видел? Или Женя стала наживкой, на которую клюнула та самая крупная рыба, которую они пасли? И если так, то кто насадил ее на крючок? Уж не сам ли Олег Петрович? Или он?

Его снова позвали к месту аварии. Пока разбирались в ситуации, прошло немало времени. Никто не мог стартовать без согласований, а когда появится вертолет от Олега Петровича, непонятно.

Ждать дальше означало терять время. Иван решился снова спуститься ниже обочины, теперь уже с другой стороны.

Он прихватил фонарик, вытащил из бардачка травмат и прикинул, что бы еще взять для большего удобства перемещения по сколькому склону.

— Во что вы тут вляпались без меня? — услышал он знакомый голос. В его сторону шли Степан и Лидия. — Где Женя?

Степан подошел ближе и принялся буравить Ивана взглядом.

— Это мы и пытаемся выяснить, — спокойно ответил Иван. — Подключайся. Надо с этой стороны глянуть, — он показал на склон за дорогой.

— Лида, никогда не связывайся с этим людоедом, — сказал Степан. — Видишь, до чего все довел.

— Вообще-то он ни при чем, — ответила Лидия. — Это я виновата. Но что было делать, не останавливаться же.

— Потом разберемся, кто в чем виновен, — ответил Иван. — Бери фонарь и пошли.

— Я не знаю… — начал Степан.

— У меня вроде был, — ответила Лидия.

Когда они подошли к машине, Иван заметил, что Степан приехал на чем-то новом. Вместо любимого им формата на этот раз он подошел к стандартному корейскому середняку.

— Ты поменял машину?

— Ну, типа того, — уклончиво ответил Степан. Лидия смотрела на него, и вид у нее был неопределенный.

— А твоя где? — хмуро поинтересовался Иван.

— Осталась в деревне, — пробормотал Степан. — Я не успел, — начал он и осекся, глядя на Лидию.

— Степан, — прервала его Лидия.

— Да что? Я ничего…— Степан быстро открыл машину и принялся искать что-то в бардачке. — Где этот чертов фонарик?

Не найдя фонаря, он открыл багажник. В глаза сразу бросилось съемочное оборудование.

— О чем он молчит? — спросил Иван. — Что вы снимали?

— Это не имеет отношения к тому, что произошло, — ответила Лидия.

— Откуда вы можете знать, что имеет, а что не имеет отношения к делу? — разозлился Иван. — Быстро выкладывайте.

— Не могу.

— Вы вообще понимаете, что речь идет о жизни Жени?

Лидия попыталась уйти, но Иван схватил ее за руку. Она дернулась, но хватка была крепкой.

— Отпустите меня.

Из-за машины выглянул Степан.

— Вот, что я говорил. Людоед. Чего докопался?

— Или вы мне все рассказываете или я сдаю вас полиции. Выбирайте. Там молчать не получится.

— Ладно, — смирилась Лидия. — Если с Женей что-то случится, я не прощу себе.

— Правильный выбор.

— Мы были у профессора.

— У кого?

— У Колмогорова.

— Вы с ума сошли?

— Должен же кто-то рассказать правду о нем, — начал Степан.

— Женя тут при чем? — рассердился Иван. — Зачем ты потащил ее с собой? Я предупреждал, чтобы ты держался подальше со своими съемочными затеями.

— Да при чем тут кино? — спросил Степан. — Никто не знал, куда и зачем мы поехали.

— Выходит, кто-то все же знал, — сказал Иван. — Только почему этот кто-то не я? Я же просил сразу сообщить мне. Ты понимаешь, что она в реальной опасности?

— Непонятно, что это было, — ответила Лидия.

— Быстро хватай фонарь и пошли. И молись, чтобы она просто спустилась за чем-то. Иначе я за себя не ручаюсь.

— Я пойду с вами, — заявила Лидия.

— Ну уж нет, — ответил Иван. — Хватит с нас одной потеряшки.

— Это же Вепсский лес. Вы там чужие.

— Что?

— Я тут выросла, знаю эти места. И с повадками леса знакома. Вы никого в нем не найдете.

— Ну раз так, пошли, — сказал Иван. — Но не дай бог тебе завести нас куда-то.

— С какой стати?

— Посмотрим, — хмуро ответил Иван. — Будешь идти впереди.

Степан вынырнул из багажника с каким-то прямоугольным предметом. После некоторых манипуляций в нем появился свет.

— Что это? — поинтересовался Иван.

— Накамерный свет, — объяснил Иван. — Все равно фонарика не найти. А с этим лучше видно. Только не знаю, сколько там заряда осталось, буду экономить, — он тут же выключил прибор.

— С вами только искать кого-то, — пробормотал Иван. — Ну ладно, выбора у нас нет.

Они спустились с дороги. Тут тоже протекал ручей, но он был сильно заболочен. Вода кое-где появлялась на поверхности, а большая часть уже была захвачена болотом.

Степан включил свой прибор, осветил большой участок. Впереди что-то белело. Дойдя до места, они увидели несколько брошенных салфеток с пятнами крови.

— Женя! — позвал Иван. — Ты здесь? Отзовись!

Ответа не последовало.

Глава 35 Вепсский лес (часть первая)

ЖЕНЯ

Первое, что ощутила Женя, когда пришла в себя, была даже не боль, а странное оцепенение. Она не совсем понимала, что с ней и где находится. Постепенно что-то стало всплывать в памяти – они ехали с Лидией, и какая-то машина пыталась вытолкнуть их с дороги. Женя осторожно повернула голову и увидела рядом Лидию. Во время удара та отклонилась набок и теперь сидела, прислонившись к окну. Судя по всему, она была без сознания, но по виду с ней ничего ужасного не произошло.

— Лида, — позвала Женя и попробовала прикоснуться к плечу. Никакой реакции.

Движение вызвало боль в шее, в голове запульсировало. Стало душно, губы пересохли, и захотелось воды.Женя осторожно отстегнула ремень безопасности и попробовала открыть дверь. Раза с третьего это удалось, и она выбралась в темноту. Изменение положения тела сразу же вызвало боль и головокружение. Во рту появился неприятный металлический привкус, а перед глазами замелькали светящиеся точки. Организм отчего-то срочно требовал воды. Подгоняемая жаждой, она готова была искать воду где угодно, но бутылка в сумке была пуста. Она помнила, что выпила все еще в начале пути. Оставалось посмотреть поблизости. Женя прислушалась к тишине.

Внизу обочины что-то журчало, и ноги автоматически повели на звук. Обувь скользила по склону, она потеряла равновесие и покатилась вниз, затормозив у самой воды. Спасло только пальто, зацепившееся за куст. Она чуть отдышалась и передвинулась поближе к воде. Зачерпнув рукой, вначале жадно пила, наплевав на все санитарные нормы, а затем омыла лицо. Стало немного легче. Она попыталась найти в кармане салфетки, чтобы хоть чем-то вытереть рану на лбу. Была она или нет, неясно, но место саднило. Когда она увидела, что на салфетке кровь, осторожно попробовала исследовать свое лицо. Дотрагиваться до него было больно.

Чтобы хоть что-то рассмотреть, Женя достала из сумки телефон и включила камеру, а затем перевела ее на режим селфи. Она не узнала отразившееся на экране лицо в бурых разводах. Понять, кровь это или грязь, возможности не было. Она выключила телефон и стала осторожно трогать больное место салфетками. Хорошо, что холода не ощущалось, видимо, последствия шока.

Ее раскачивало то ли от нервной дрожи, то ли от сотрясения, и чтобы не упасть в воду, она переместилась дальше и схватилась за ветви какого-то разросшегося куста. На нем еще оставались листья, которые с шуршанием проскальзывали под руками, ломаясь от прикосновения.

Она уже собиралась подняться обратно, как вдруг услышала голоса.

— Куда она делась? — сказал низкий тяжелый голос. Он не казался дружелюбным.

Женя сразу вспомнила, что какая-то машина преследовала их, а потом намеренно врезалась. Это в памяти отложилось отчетливо, хотя манера вождения Лидии могла спровоцировать что угодно. Женя пригнулась за куст.

— Тут больше некуда идти, где-то здесь. Посвети, — ответил второй голос, не такой низкий, но более резкий.

— Давай другую возьмем, — вмешался низкий. — Она-то в машине. Какая разница?

Женя испугалась за Лидию. Хотелось выйти из укрытия, но было страшно.

— Сказали, эту надо. Я смотрел, в машине не та. Черт, впилились некстати… кто знал, что она так водит… Вильнула зачем-то, дура… эта-то куда сбежала?

— Хорошо, целы. А если она полицию вызовет?

— Давай смотри лучше…

Женя попробовала слиться с кустом, боясь выдать себя даже шорохом. Все-таки это был не грабеж, как думала Лида. Непонятным людям зачем-то понадобилась она, Женя. Что им нужно? В голове лихорадочно проносились мысли, организм пытался перестроиться в другой режим. Было не до обследования повреждений, тут уже речь о чем-то другом.

Женя решила осторожно протиснуться внутрь куста, чтобы спрятаться среди тонких гибких ветвей и хотя бы ненадолго потянуть время. Она понимала, что силы неравны и рано или поздно ее найдут. Но лучше поздно.

Она продвинулась глубже, буквально на сантиметр, стараясь производить как можно меньше шума. Голоса приблизились.

— Давай вдоль ручья, тут больше негде. Не в болото же она двинула, — услышала она низкий голос первого.

— В городе надо было брать, - сказал второй.

— Рисков больше, — не согласился первый.

— А машина? — напомнил второй. — Нельзя ее оставлять. Давай отгоним, потом уже будем искать. Куда она денется?

— Возвращаемся, — решил первый. — Едем на машине вдоль обочины и внимательно смотрим вниз.

Они стали удаляться, и Женя немного выдохнула. Первая партия за ней. Вопрос, что делать дальше.

Она лихорадочно строила предположения, кто бы это мог быть. Почему именно она? Если это связано с профессором, искать Лидию было бы логичнее. Но нет, они говорили, что Лидия им не нужна.

Мысли путались, но было ясно, что возвращаться нельзя. Надо где-то переждать. Оставаться на месте тоже опасно, они вернутся и в следующий раз куст ее не спасет.

Она осторожно включила мобильник и направила свет экрана вниз и вперед. Чуть левее виднелись участки твердой земли. Они кучковались цепочкой, словно кто-то оставил там дорожку. Женя осторожно выбралась из куста и подошла к началу этой странной линии бугорков, которые выделялись среди остальной поверхности. Вспомнилось, что на болоте ее искать не будут. Значит, пока это главный шанс – спрятаться посреди болота. Неизвестно, конечно, что опаснее – провалиться в топь или попасть в руки этих неизвестных.

Память услужливо подсказала, что возле дороги топи быть не должно. Так это или нет, Женя не знала.

Наверху послышался шум машины, и она торопливо шагнула на первый островок.

Нога не провалилась, земля была твердой, и она перенесла на остров вторую ногу. Выключив телефон, она принялась всматриваться, что там дальше. Островки, покрытые какой-то темной травой, вели вглубь болота, а в удаленной части виднелись деревья и плотный подлесок кустарников. Скорее всего, там уже все заканчивалось.

Осторожно пробираясь по этим кочкам, Женя один раз промахнулась и сразу же провалилась в болотную жижу. Но это оказалось не так опасно, как она ожидала. Ноги ощутили что-то твердое и быстро выскочили на безопасный участок. Она успела пройти еще три островка, как увидела свет наверху и сбоку. Там ехала машина.

***

ДВОЕ

Водитель и пассажир внимательно всматривались вниз по обе стороны дороги, пытаясь разглядеть хоть что-то. Они ехали медленно, останавливались и выглядывали из окон, затем снова двигались вперед.

— Ничего не видно, — сказал тот, кто сидел ближе к болоту.

— Внимательнее смотри.

— Да куда уж.

— Мы должны привезти ее.

— И где искать?

— Она явно идет где-то по ручью. Больше некуда.

— Мы можем ее не увидеть.

— Доставай девайс.

Второй полез в бардачок и вытащил оттуда какой-то предмет, походивший на бинокль с коробочным объективом. Он развернул его в направлении болота и принялся разглядывать местность.

— Останови.

Машина затормозила. Девайс был наведен в какую-то точку.

— Вроде что-то есть.

— Дай гляну.

Второй отдал бинокль и приоткрыл окно, стараясь рассмотреть что-то в темноте.

Первый вышел из машины, обошел ее и встал у края обочины.

— Да, вроде кто-то движется.

— А я что говорил.

— Надо спрятать машину. Дальше пойдем пешком.

Он огляделся в поисках подходящего места, и, определившись, вернулся за руль. Они проехали еще немного и съехали с дороги, оставив вэн среди густого кустарника.

— Не лучшее место, но другого нет. Надеюсь, мы быстро ее найдем.

Они вышли из машины, прихватив свой девайс, и быстрым шагом отправились назад, в ту сторону, где заметили какое-то движение. Сориентировавшись, подошли вплотную к болоту.

— И что дальше?

— Проверь.

Второй попытался нащупать путь через болото.

— Топко, не пройти.

— Какого лешего ее понесло туда?

— Думаешь, она нас заметила?

— Никогда не знаешь, что им может быть известно.

— Наши действия?

— Искать дорогу. Где-то же она прошла туда. Значит, будет еще.

— Я под болота не подписывался.

— Можешь идти назад. Только пешком.

— Ну вот опять…

— Надо карту глянуть, что за места.

— Посмотришь тут, связи нет.

— Она еще идет?

— Вроде да.

Они вернулись в машину, один из них полез в барадчок в поисках карты. Нашелся атлас дорог, и они принялись рассматривать квадрат, где, по их расчетам, находились. Болото было отмечено дугообразной линией, а сразу за ним обозначался какой-то объект.

— Что это?

— Откуда я знаю.

— Дальше река, и не одна.

— Нашел, это электростанция. Закрыта давно, но там можно спрятаться. Она что, знает эти места? Рванула прямо туда.

— Если так, мы тоже можем туда попасть. На электростанцию должны были провести дорогу.

— Она уже сто лет как брошена. Заросла, наверное.

— Все равно, можно будет проехать. Надо на экране глянуть. Где планшет?

— Где-то сзади.

Второй обернулся и принялся искать под задним сидением рюкзак. Планшет был там.

— Интернет неустойчивый, давай быстрее.

Они быстро настроили все нужные параметры и принялись изучать увеличенную карту. Там были отмечены и заброшенная дорога, и топкие места, и перепад высот, и даже трубы, которые тянулись по лесу, подведенные когда-то для подачи воды на турбину.

Быстро сориентировавшись, они поехали в направлении дороги на старую электростанцию. Пришлось немного сдвинуться к обочине, чтобы не пропустить указатель. Это, конечно, не был дорожный знак в чистом виде, скорее, подсказка. Дорога отмечена вбитым в землю столбом, на котором кто-то повесил сверху красную тряпку. Когда показался этот столб, они быстро съехали с трассы и свернули в направлении бывшей электростанции.

***

ИВАН

Иван методично подсвечивал фонариком каждый участок, до которого только мог дотянуться. Он старался быть внимательным и не пропустить какой-то знак, что Женя где-то неподалеку. В темноте можно было разглядеть не больше нескольких метров в любую сторону. Это нервировало. Он боялся что-нибудь упустить.

— Включай свою бандуру, — сказал он Степану. — Посвети вокруг.

Степан включил прибор и поднял его над головой.

— Ты что делаешь? — спросил Иван.

— Так лучше видно.

— На земле смотри.

— Да нет тут ее, — заявила Лидия.

— Почему?

— Откуда я знаю. Нет и все.

— Надо бы сообщить полиции, что Женя в лесу. В таком случае объявляют поиски, — сказал Иван. — Лида, может быть, вы вернетесь и скажете, что мы тут нашли.

— Эти салфетки мог оставить кто угодно. И когда угодно.

— Женя тоже могла.

— Я останусь. Вам нельзя ходить по лесу.

— Почему?

— Что вы почемучкаете все время. Нельзя и все. Это Вепсский лес, а не ваши боры, где сосны на просвет и тропинки удобные. Тут серьезно все. Чужих он не любит.

— Кто не любит?

— Да лес же. Для нас этот лес живой. И нас он принимает. Чужих нет.

— Чужой и хышник, — сказал Иван. — Ладно, пусть так. Тогда надо быстрее смотреть. Женя тоже чужая.

— Она не просто так пришла. Он ее не тронет.

— Хотелось бы верить. Ну и куда тут можно пойти?

— Через болото одна дорога только. На старую электростанцию.

— И где она?

— Тут были доски когда-то, но давно уже провалились. Должны остаться ориентиры. Посвети, — Лидия показала фонариком смартфона в сторону какого-то места неподалеку. Степан отправился в указанном направлении, спотыкаясь по дороге.

— Под ноги смотри, — сказала Лидия. — Тут опасно.

— Ой, — вдруг охнул Степан. — Меня кто-то укусил.

— Не выдумывай, — запротестовала Лидия, но пошла в его сторону. — Покажи.

Степан поднял ногу, пытаясь что-то рассмотреть.

— Больно.

— Да не дергайся ты, — попросила Лидия. — Я ничего не вижу.

Иван подошел с другой стороны и посветил фонариком. На ноге с виду все было в порядке. Джинсы не разорваны, ботинки целы.

— Меня укусила змея, — трагическим шепотом произнес Степан. — Я умру.

— Степа, змеи в это время спят.

— Ага, пчелы тоже. А прилетели и покусали, гады.

Иван наклонился и принялся внимательно осматривать ногу.

— В каком месте болит? — спросил он.

— Чуть выше лодыжки.

— Я нашла, — сказала Лида. — Жить будешь.

— Кто там? — спросил Степан.

— Да ветка из земли торчит, у нее острый край. Но если хочешь, давай посмотрю, я все же врач.

— Врач? — удивился Степан.

— Ну, больше биолог, — сказала Лидия.

— И верите в сказки Вепсского леса? — обернулся Иван.

— Это не сказки.

— А другой дороги нет? — спросил окрепший Степан.

— Дальше есть старый проезд, но он заброшен, им никто не пользовался лет сто.

— Все лучше, чем по болоту шататься.

— Женя не знала про него, она бы пошла здесь.

— Зачем ей ночью идти в трясину?

— Значит, что-то случилось.

— Веди нас через свое болото.

Лидия быстро ушла вперед и внимательно рассматривала дорогу. Степан светил накамерным светом дальше. Впереди показалось большое дерево с гладким, словно вычищенным стволом. Лидия подошла к нему, осторожно дотронулась, словно проверяя или примериваясь к чему-то, а затем обняла ствол и застыла. Иван, глядя на эту картину, уже еле сдерживался, чтобы не послать подальше самоконтроль и заорать на бестолковых помощников. Хотя Лидия вела себя как человек, хорошо ориентирующийся в лесу, и вызывала меньше вопросов. Пусть верит в свою мифологию, неважно правда это или нет, лишь бы помогло найти Женю. Он отгонял мысли, что может ее не найти.

Чтобы чем-то отвлечь себя, пока у Лидии шел процесс единения с деревом, Иван вытащил телефон и проверил связь. Сигнала не было. Вероятно, какая-то связь была только возле дороги, а по мере отхода от нее сразу же пропадала. Он собирался позвонить Олегу Петровичу и узнать о результатах рейда в кластер. Контора пасла «Случайный лес» и Пекуровского с тренингами, но что им можно было уже предъявить, пока не ясно.

Лидия пошевелилась и отняла руки от дерева. Повернулась и попросила Степана направить свет в нужную сторону.

— Здесь, — уверенно сказала она и шагнула прямо в болото.

— Ты куда?— охнули оба попутчика.

— Тут проход. Смотрите.

Они увидели цепочку выступов над поверхностью. На первом же островке валялась салфетка.

— Она была тут, — уверенно сказала Лидия.

— Ты взяла след? — не удержался Иван. — Или дерево нашептало?

— Походишь по лесу с мое, тоже прозреешь, — сказала Лидия абсолютно серьезно.

Они осторожно двинулись по островкам, которые вели куда-то вглубь болота. Догадаться, что дальше мог находиться какой-то объект, не было возможности. Казалось, их поджидает только густой непроходимый лес. Темный и как будто живой. Он выглядел как единый присматривающийся к ним организм.

Болото поросло мелкими деревьями и кустарниками, но здесь хотя бы имелись просветы, а дальше маячило что-то совсем дремучее. Живя в таких местах, поневоле начнешь верить во что-то непонятное.

Иван поежился от странного чувства направленного на него взгляда. Он был ниоткуда. И отовсюду одновременно, что совершенно сбивало с толку. Кто смотрел, животные или деревья, понять было невозможно. Никто.

***

ЖЕНЯ

Женя понимала, что ее единственный шанс – добраться до леса. Это было главной мыслью, другие просто отсутствовали. В лесу много мест, где можно укрыться, не боясь провалиться в болото. Понимание этого пришло после первых же уханий в топь. У нее был только опыт хождения по окрестностям Зеленогорска, но и это лучше, чем ничего. Она перешагивала с одного островка на другой, стараясь не промахнуться и не свалиться в очередной раз в топкую кашу прогалин. Показалось ей или нет, но в погоне вроде бы наступило затишье. Машина, свет от которой она заметила раньше, куда-то исчезла. Следовало успеть к приближающейся с каждым шагом чаще еще до того, как ее преследователи покажутся снова.

Ощутить под ногами твердую землю и не бояться сгинуть в болоте было первым признаком счастья. И последним. Женя радостно выдохнула, но сразу почувствовала стремительно надвигающуюся усталость. На нее словно разом навалился груз всех неприятностей последних дней, и особенно этого бегства. Голова оставалась тяжелой и мутной, любое движение давалось непросто, но подгоняемая страхом, она шла вперед в надежде найти укрытие. Когда же кончилось болото и появилось место, где можно затаиться и переждать, организм дал команду расслабиться. И тут же кинуло в сон.

Нельзя… – вяло выдал остаток разума, — не делай этого…

Оглядевшись вокруг и посветив смартфоном, она принялась углубляться в лес, стараясь не уходить далеко от дороги, которая вела куда-то по диагонали. Дорога выглядела заброшенной, но по ней явно ходили, значит, дальше можно будет выйти куда-то к цивилизации. Она уже не понимала, хорошо это или плохо. Цивилизация в последнее время проявляла себя недружелюбно.

Когда дорога совсем пропала из виду, Женя решила не рисковать и придерживаться плана – не углубляться далеко в лес. Но дорога странным образом все же потерялась. Она никак не могла выйти на нее, хотя та явно была где-то рядом. Она поняла, что стала ходить по кругу, углубляясь в лес все дальше, и решила остановиться. Хотелось упасть на землю и полежать хотя бы немного. Если она так быстро заблудилась в трех соснах, то вряд ли ее смогут обнаружить те, кто искал.

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что надо позвонить Ивану, но сигнал исчез совершенно. Даже намека не неустойчивую связь не было. Просто глухой лес, никакие сигналы сквозь него не проходят.

В любом случае нужна была передышка. Среди бурелома она заметила небольшой просвет и поспешила туда. Уже на подходе силы стали кончаться, и она опустилась на что-то твердое, скорее всего, обломок дерева. Можно и тут переждать, сидеть было вполне удобно. Она подняла ноги, пристраиваясь удобнее, и попыталась даже прилечь на бок. Через несколько минут организм дал команду отбоя. Она впала в тревожный сон.

Глава 36 Вепсский лес (часть вторая)

ДВОЕ

Машина тихо подъехала к месту бывшей электростанции. Двое пассажиров выгрузились, и стали молча осматриваться. Они ожидали увидеть комплекс строений, пусть заброшенных и развалившихся от старости, но вместо этого по территории, которая шла с перепадом высот, были натыканы трубы огромного диаметра, вероятно, остатки трубопровода. Трубы давно проржавели и поросли мхом, а местами рассыпались от коррозии, но по ним до сих пор текла вода. Она шла из какого-то родника, бьющего прямо из скалы, и подавалась куда-то дальше, видимо, на турбину. Остатки этого гидросооружения попадались в виде странных металлических чудищ, которые уже давно вросли в землю и выглядели полноправными обитателями леса.

— Это и есть электростанция?

— Похоже.

— И где тут можно спрятаться?

— Поищем.

Они направились туда, где на карте был обозначен фундамент корпуса. Шаг у каждого изменился – он стал мягким и как будто сдвинутым.

Полуразрушенное строение лишь на треть походило на здание, большая его часть уже давно развалилась до основания. Они шли вдоль стены, приглядываясь к уцелевшим проемам и выбитым окнам. За углом с другой стороны показались сдвоенные ворота, видимо, бывший вход. Половинки дверей уже давно покосились от старости, косяки повело в разные стороны, и двери плотно застряли в полуоткрытом состоянии. Для верности один из преследователей подергал ручку, но быстро понял, что дело безнадежное.

Они осторожно протиснулись внутрь и осмотрели остатки здания. В этой части оно неплохо сохранилось, и даже лестница на второй этаж находилась в рабочем состоянии. Наверху имелись уцелевшие комнаты. Никого.

— Она точно сюда придет?

— Больше некуда.

— И где она?

— Мы прибыли раньше. Будем ждать.

— Где?

— Нужно место, где хорошо просматриваются подходы.

— Тогда на втором этаже. В угловой комнате. Там обзор на две стороны.

Они снова поднялись наверх и устроились у окон, смотрящих в разные стороны. Оттуда была видна подъездная дорога, по которой они приехали, а также лес. Из него шла небольшая тропинка, которую удалось разглядеть через девайс. Они устроились поудобнее и стали ждать.

***

ИВАН

Лидия шла по болоту, уверенно перескакивая с кочки на кочку. Выверенность движений говорила, что это для нее вполне привычное дело и здесь она не впервые. Для чего местные жители ходили по болоту, Иван предусмотрительно решил не спрашивать. Непонятно, что потом делать с ответами, если окажется, что они тоже находятся в сфере мифологического сознания. Но для себя оставил закладку в памяти – узнать больше про вепсов.

Лидия иногда включала фонарик мобильного телефона и мгновенно ориентировалась, куда делать следующий шаг. Идущие следом старались не отставать и попадать точно в то место, на которое она наступала. Они двигались странной процессией, замыкающим был Иван. Ему приходилось ждать, пока Степан сориентируется после Лидии и сделает шаг вперед. Степан нервничал и от этого постоянно промахивался, чертыхаясь каждый раз, когда нога проваливалась куда-то вглубь. Лидия ни разу не оступилась. Ее уверенность вселяла надежду, что Женя тоже могла пройти по этим островкам среди болота. Выход был один – к электростанции. Лидия уверяла, что другой дороги тут просто нет, лес в любом случае вывел бы ее на родники и остатки ГЭС. Им оставалось только верить ей на слово. Других вариантов поиска никто предложить не мог.

Иван внимательно оглядывался по сторонам, стараясь не упустить ничего из виду. Фонарик некстати подсел и его едва хватало, чтобы осветить лишь пару метров в любую сторону. Везде сплошное болото, так что свернуть с этой цепочки островков было некуда. Вокруг пульсировала какая-то жизнь, раздавались странные звуки, и непонятно было – это идут процессы внутри самого болота или так булькает на поверхности. Болото производило впечатление единого организма, и Иван понял, почему местные жители воспринимали лес живым существом. Он бы и сам, наверное, так все видел, если бы рос в этих местах.

Все мысли о том, что Женя скрыла от него, куда и зачем поехала, он решил отложить на потом. Сейчас самым важным было ее найти. Хоть с поддержкой накамерного света, хоть с помощью каких-то легенд, неважно, хоть с лешим в ступе, но они должны обнаружить место, где она решила остаться. И тогда уже задать сакраментальный вопрос – почему? Позвони она ему, и всех этих беганий по ночному лесу можно было бы избежать. Он уже перестал отвлекаться на привычный анализ – чего больше в его эмоциях – раздражения или беспокойства. Пока главное – просчитать варианты, не упустил ли какой-то еще. Что заставило ее отправиться на болото ночью? Любой из предполагаемых ответов не содержал ничего хорошего.

Лидия сделала шаг и обернулась.

— Болото кончилось. Электростанция близко.

Степан включил свет и ступил на землю.

— Теперь можно и в темноте, — и он выключил прибор.

— Тут буераки, не торопись,— остановила его Лидия.

— Вот же понесло ее, — заметил Степан.

— Вряд ли она отправилась развлекаться.

Они шли в указанном направлении, натыкаясь на остатки замшелых труб, по которым до сих пор текла вода. Трубы сохранились лишь фрагментами, и между ними струя с большим напором стекала вниз с небольшой высоты. Через некоторое время им попался фонтан, бьющий прямо из старой трубы. Он взметался высоко в небо, забрызгивая все вокруг.

— Это что такое?

— Сюда поступает вода из ручья, раньше она подавалась на турбину. Теперь турбины нет, зато есть местный фонтан, — сказала Лидия. — Вода тут, кстати, родниковая.

— Где сама электростанция?

— Уже рядом. Но дальше овраг, лучше свернуть к дороге.

— Думаешь, Женя тоже так выходила? — спросил Иван.

— Все сворачивают на дорогу, дальше сплошной бурелом.

— Давайте разделимся, — предложил Иван. — Вы к дороге, а я тут попробую.

Он двинулся вперед, стараясь огибать по пути трубы и ручьи, которые стекали с возвышенности. Местность действительно оказалась сильно пересеченной, и ходить по ней было сложно. Ночью так просто опасно. Женя если и сунулась сюда, наверняка бы вернулась и поискала другой путь. Вскоре дорогу перегородила небольшая протока. Иван спустился ниже и осмотрелся. Вода журчала негромко, течение здесь было плавным, не в пример тому, что они видели раньше. Глубина наверняка небольшая, но в воду заходить не хотелось, ноябрь хоть и выдался теплым для Петербурга, но для водных процедур время явно было неподходящее.

Через несколько метров он увидел, что через ручей перекинута доска. Вернее, несколько досок, скрепленных как попало. Они выглядели похожими на мостик, значит, в этих местах народ бывает. Доски давно покрылись мхом и практически вросли в землю. Насколько эта конструкция сохранилась, ему предстояло проверить прямо сейчас. Выглядела она довольно хлипкой. Он осторожно ступил на доску, стараясь не свалиться в воду. Подвигаясь буквально по сантиметру, преодолел весь путь и вышел на другую сторону. Дальше начинался подъем. Освещая себе дорогу сквозь остатки мха и травы, он поднимался наверх и вскоре вышел к еще одной трубе, которая тянулась параллельно протоке. За ней виднелось несколько контейнеров, которые давно проржавели и тоже частично покрылись мхом. Вокруг них были свалены в кучу трубы, доски, металлическая сетка с давно прорвавшимися ячейками.

Оглядевшись, он подошел к одному из контейнеров и попробовал открыть его. На двери была надпись чем-то красным – Mecižand ©. То ли название компании, то ли еще что. Дверь вначале стояла мертво, но затем двинулась с места. Иван приоткрыл ее и заглянул внутрь. Посветив фонариком, увидел сваленное в кучу тряпье. Возможно, это место когда-то облюбовали бомжи. Хотя какие тут бомжи…

Жени не было.Другие контейнеры открыть не удалось. Надо идти дальше.

Через некоторое время он услышал голоса. Степана в очередной раз кто-то укусил, он возмущался, Лидия его успокаивала.

— Не стоит так громко, — сказал Иван, подходя.

— Это не лес, а какой-то вредитель, — заметил Степан. — Как тут можно вообще ходить?

— Надо смотреть под ноги, — ответила Лидия. — Дальше будет хорошая дорога.

Они вышли на ровный участок и заметили впереди остатки здания.

— Вот, — показала Лидия. — Она должна была прийти сюда.

— Посмотрим в здании, — Иван повернулся, чтобы проверить другие подходы. И тут увидел машину.

— Это оно?

— Где? – заголосил Степан.

— Тихо! — Иван поднял руку и показал.

Лидия со Степаном подошли ближе.

— Ой, — прошептала Лидия, — тот самый.

— Он вас преследовал?

— Да.

Они не двигались. Прошло минут пять, прежде чем стало ясно – в машине и возле нее никого. Можно было приблизиться.

Иван аккуратно осмотрел машину. Это был минивэн, который он видел у кластера. Или очень похожий. Осминожья переливалка болталась за стеклом и как будто вздрагивала. Иван сфотографировал номер, саму машину и дал знак уходить. Они отошли с дороги в сторону леса, где можно было оставаться незамеченными.

— Говорим тихо, — сказал Иван. — В машине пусто. Значит, Женя не у них.

— А где? — не понял Степан.

— Где-то поблизости, — сказала Лидия. — Но если ее ищут, плохо дело.

— Мы должны найти ее раньше. Какие места тут подходящие для укрытия?

— Она могла пойти в корпус.

— Там ее легко найти. Но проверить надо. С учетом того, что мы не одни, идем как можно скрытно. Откуда лучше?

— Мы обычно с другой стороны входили, там остались двери. Через завалы сложно, ноги переломаем.

— Тогда идем через дверь.

— А если ее там нет?

— Вот и проверим.

Иван сделал то, чего никто не ожидал – достал пистолет и проверил предохранитель. Ситуация становилась все более непонятной, но тревога уже обретала ясные очертания. Женя убежала, спасаясь от кого-то в машине. Худший из вариантов, которые он предполагал. Судя по минивэну, это не левые люди. На всякий случай он еще раз проверил связь, сейчас помощь им точно бы не помешала.

Степан увидел оружие и сделал квадратные глаза.

— А нам как защищаться?

— Надеюсь, не понадобится. Идем цепочкой, тихо и вдоль стены. Если за дорогой наблюдают, мы можем подставиться. Двигаться только по моей руке. Все поняли? Или стойте здесь, я сам.

— Я один не останусь, — заявил Степан. — Лучше вместе.

— Тогда никакой самодеятельности.

***

ДВОЕ

Человек в окне пошевелился и взял в руки бинокль. Внимательно осмотрел дорогу.

— Кажется, у нас гости.

— Пришла?

— Это не она.

— Кого принесло?

— Сам посмотри.

Они по очереди пытались разглядеть что-то через окуляры, но никого уже не было видно.

— Ты точно кого-то видел?

— Да. Они вышли с дороги.

— Кто тут может шататься?

— Не знаю. Охотники за металлами?

— Ночью?

— Днем могут прихватить.

— В лесу?

— Надо их шугануть.

— Они вроде ушли. Не видно больше.

Мужчины встали возле двери с таким расчетом, чтобы их не было видно, если кто-то попытается ее открыть.

— Надо глянуть, что там.

Они осторожно вышли и, двигаясь вдоль стены, старались идти как можно тише. В коридоре были свалены остатки мебели, так что мест, где можно было укрыться, хватало. Дальше двинулись короткими перебежками до лестницы и остановились у стены. Внизу было тихо. Один показал, что надо спуститься, и они пошли по ступенькам, стараясь держаться ближе к краю лестницы. Глядя под ноги, прошли к проему и выглянули наружу.

— Вроде никого.

— Ушли?

В это время раздался какой-то грохот неподалеку.

— Тихо! Кто-то есть. Смотри.

Второй прильнул к прибору. Он вертел головой в разные стороны, но никого разглядеть не мог.

— Там есть микрофон? – шепотом спросил первый.

— Слабый. Но можно попробовать.

Он принялся возиться с настройками. Через некоторое время протянул другому.

— Это максимум.

Второй взял девайс, вытянул наушник и пристроил его в удобном положении. Через него был слышен какой-то шум и треск.

— Ничего.

— Попробуй еще.

Второй покрутил регулятор громкости и в какой-то момент сквозь шум донесся голос.

— Мы… йее…

Слышно было плохо, слова долетали дискретно и с искажениями, но это явно была чья-то речь.

— Они тоже ее ищут? — спросил второй.

— Погоди.

— Надо понять, сколько их.

— Я видел двоих.

— Пойдем туда, — второй показал на полуразрушенную стену.

Они быстро переместились за кладку с завалами и кирпичами.

— …ког … нет, — послышалось в наушниках.

— О чем они? — спросил первый.

— Неважно, они могут нам помешать.

— Решаем?

— Погоди, непонятно, кто такие.

— На ментов не похожи…

***

ЖЕНЯ

Женя проснулась от холода. Он пробирался внутрь до самых костей, до теплой сердцевины организма. Надо срочно разогнать кровоток. Она села, попробовала растереть затекшие руки, но те уже онемели. Попыталась согреть дыханием, прятала в карманы, но пальцы слушались плохо. После сна соображалось с трудом. В голове по-прежнему плескалась большая туманность, в теле появилась ломота. Прислушиваясь к организму, она попыталась вспомнить, был ли у нее хоть какой-то план. В лесу оказалось холодно, всю ночь ей не выдержать. Надо искать место теплее. Но где?

Из-за туч показалась бледная копия луны. Женя увидела, что сидит на каком-то подобии лавки, а вокруг странные металлические кресты. Они покосились от времени и почему-то в одну сторону. Кое-где кресты были огорожены по периметру колючей проволокой. Приглядевшись, она поняла, что это могилы. Но совсем крошечные, не более полуметра. К некоторым крестам прикручены гирлянды искусственных цветов. Лепестки давно выцвели и растрепались, но сомнений не оставалось – она находилась на кладбище. Причем, очень странном. Кого тут могли хоронить?

Женя вскочила, но тут же повалилась назад. В голове что-то застучало, и ее стало мутить. Переждав приступ, она чувствовала отупение – такое же, как после аварии. Оно вернулось, и все эмоции проходили будто бы сквозь преграду. Они не были острыми, иначе она бы уже давно неслась куда глаза глядят, не помня себя от страха. Внутри все словно замерло и схлопнулось в ожидании развязки. Даже если она и хотела бы, пошевелиться не получалось. Она продолжала пребывать ледяным изваянием посреди могил, и только эмоциональное отупение спасало пока от того, чтобы сойти с ума. Одна ночью в незнакомом лесу на каком-то захоронении маленьких людей. Что это? Как с ней вообще могло все это случиться?

Луна то скрывалась, то выглядывала из-за туч, и ее мертвенно-бледный свет придавал всему еще более зловещий оттенок. Надо уходить отсюда.

Внезапно в лесу стало тихо. И до того вокруг особых звуков не раздавалось, но что-то шуршало в траве, ветерок колыхал последние осенние листья, и все это было живым. А тут – ветер стих совсем. Все звуки куда-то исчезли.

Словно она оказалась в каком-то безжизненном месте. Странное ощущение, что мир вокруг заменился на другой, было настолько сильным, что приводило в ступор.

Что тут происходит? Аномальная зона? Разлом коры? Магнитное поле?

Оцепенение не давало пошевелиться, словно руки и ноги были скованы чем-то невидимым. Но голова продолжала прокручивать варианты.

Ритуальное место? Жертвоприношения? Какая-то помесь язычества и христианства, иначе зачем кресты на могилах? Она лихорадочно пыталась вспомнить слова молитвы, но на ум ничего не шло, в их семье не было такой привычки. Она представила киотный крест, который утащил из дома воришка, почему-то в памяти все настойчивее появлялся именно он, с остатками синей эмали и длинной щербинкой по краю. Теперь стало понятно, зачем ее предки брали в дорогу крест, чтобы иметь возможность молиться в незнакомых местах. Помнить, что находятся под защитой незримых сил. Этот крест она всегда считала чем-то вроде памяти, какой-то связи с прошлым, с корнями. Теперь стало ясно, что это не только символ, а нечто большее.

Затем появился звук. У Жени внутри что-то ойкнуло. Звук был похож на вздох. Сильный тяжелый вздох огромного существа. Казалось, весь лес издавал его. Длинный и очень протяжный, он шел откуда-то издали – и будто бы изнутри. Растекался волной и окружал ее. Лес уже не выглядел безжизненным, он дышал, шумел и вибрировал. Женя забыла уже как дышать, закрыла глаза и продолжала произносить слова молитвы, какие помнились. Страх начал уходить, возникло какое-то единение с этим непонятным чем-то, что вздыхало и будто печалилось. И даже если этот странный звук означал, что каким-то образом решалась ее судьба, она перестала волноваться по этому поводу. Рано или поздно все мы уйдем. Туда, откуда родом эти звуки. И если пришло твое время, надо принять судьбу.

Остальное стало не важно. Совсем.

Она успокоилась и почти заснула.

Постепенно звуки стали угасать, и на смену им пришел ветер. Сильный вал прокатился по лесу, сгибая деревья почти до самой земли. Он шумел ветвями, срывал последние листья, с яростным воем проносился вокруг. Один из его порывов прошел по лицу, и Женю обдало теплой волной. Она удивилась, в это время года ветер не мог быть теплым. Или у нее уже начались проблемы с рецепторами?

Она продолжала сидеть в окружении крестов и вдруг поняла, что здесь похоронены дети. Откуда пришло это знание, она не могла объяснить. Просто знала это. Маленькие люди, которые так и не прожили здесь свои жизни. Пришли в неудачное время. Она сама появилась не вовремя, и это ощущение запомнилось ей когда-то. Но теперь все стало неважно, словно кто-то взял и вытащил эти наслоения из ее существа. Отпустил все мысли.

Ветер стих так же внезапно, как и начался. Мир вокруг дернулся и вернулся на место. Все стало привычным, и ощущение запредельного ушло. Ее окружал обычный лес, и ничего странного в нем не было. Не считая того, что она продолжала сидеть в окружении могил. Пора было выбираться.

Вторая попытка оказалась успешной. Она медленно поднялась, стараясь не двигать головой, и смерзшимися шагами заковыляла куда-то. Подальше от этого жуткого места. По пути ей стали попадаться другие кресты и могилы нормального размера. И даже обычного вида надгробия с вазами для цветов. Дальше тропинка шла вверх прямо по крутому склону, но поворачивать назад она не решилась. Идти второй раз через непонятное лесное кладбище, ну уж нет. Оставалось только как-то карабкаться наверх, надеясь, что там она не наткнется на что-то более зловещее и непонятное.

Перед тем, как начать подъем, она еще раз проверила связь. Какой-то неустойчивый сигнал сюда проходил. Она набрала Ивана и смотрела на экран, боясь пошевелиться и даже дышать. Пошли гудки.

Глава 37 Вепсский лес (часть третья)

ИВАН

Иван остановился и достал телефон. Увидев высветившийся номер, мгновенно нажал прием. Он так и не отключил мобильный, как требовали правила, видимо, в расчете на этот звонок. Оставалось только надеяться, что те, кто приехал на минивэне, находятся где-то далеко.

— Ты где? — он старался говорить не слишком громко, и показал остальным, чтобы они шли назад.

— … есу… ил… бищ… — слова долетали дискретно, разобрать их не было никакой возможности.

— Это Женя? — спросил Степан.

— Тише! — сказала Лидия. — Мы не одни.

Звуки пропали и связь прервалась. Иван смотрел на экран, понимая, что шанс упущен. Он принялся ходить, высматривая значок сигнала. Связь до сих пор не исчезала. Он набрал Женю, но в ответ прилетели слова, что абонент находится вне зоны. Затем номер Олега Петровича. С ним связаться удалось. Он коротко обрисовал ситуацию и попросил выяснить, откуда звонила Женя. Хотя понимал, что точные координаты в лесу вряд ли возможно вычислить. А примерные им и так известны. В любом случае, она жива, где-то в лесу и люди из минивэна ее пока не нашли.

Осталось разобраться, кто они и что им понадобилось от Жени. С этим должны были справиться люди Олега Петровича.

— Вы слышали? — спросила Лидия.

— Шумело что-то, — ответил Иван.

— Так сердится Мецижанд.

— Кто?

— Хозяин леса. В ноябре в лес ходить нельзя, это его время, можно попасть под раздачу.

— Как?

— Не отдаст человека.

— Ты же говорила, что лес ее не тронет.

— Она могла что-то нарушить.

— Это как?

— Зайти в неправильное место. Погоди, тут недалеко… Скорее всего, она там.

— Веди в свое место.

— Оно не мое…

— Неважно.

— А эти?

— С ними пусть контора разбирается. Нам надо найти Женю.

Лидия внимательно осмотрелась и выбрала направление. Они двинулись через лес, туда, где, по мнению Лидии, могла находиться Женя.

***

ДВОЕ

Двое мужчин продолжали стоять за стеной, прислушиваясь к звукам девайса. По обрывкам разговора они догадались, что гости отправились в лес на поиски. Допустить, чтобы те нашли пассажирку раньше, было нельзя, другого шанса может не появиться. Они двинулись следом, на ходу определяя направление, в котором ушли гости. Это оказалось не так легко, пришлось ориентироваться исключительно по рельефу местности и отсекать направления, где шел сплошной бурелом, овраги и топь. Оставшихся проходов было немного, и все они вели примерно в одну сторону. Они выбрали самый удобный из них и пошли вперед, стараясь держаться леса, чтобы не выдавать присутствия.

***

ЖЕНЯ

Женя карабкалась наверх, цепляясь за ветки кустарников, стволы каких-то деревьев и каменные выступы в земле. Этот подъем давался с трудом, но подгоняла уверенность, что если доберется, окажется в относительной безопасности. Хотя в том, что лес сам по себе непредсказуем, она уже убедилась. Просто так гулять в нем нельзя. Окажешься не в том месте, сразу получишь знак – не влезай, убъет. Лесное кладбище было тому подтверждением.

Подъем стал более пологим, и она остановилась, чтобы перевести дух. Теперь можно еще раз позвонить. Сигнал не проходил. Чуть дальше по склону мелькнуло что-то непривычное. То ли чье-то жилище, то ли что-то еще. Она нашла удобное место, чтобы иметь больший обзор. Посветив фонариком телефона, увидела, что из склона выступает какой-то камень. Он был огромным, метров пять в высоту, а то и больше. В нем имелось множество углублений, которые тянулись к самому верху, и вдоль них была протянута то ли проволока, то ли веревка с разноцветными лентами. В некоторых углублениях стояли свечи, какие-то маленькие предметы и даже как будто снедь. Выглядело все непривычно, но после кладбища уже не пугало.

Женя пошла в ту сторону. Вблизи камень оказался значительно больше. Она протиснулась в одно из углублений, похожее на пещеру, но не слишком глубокую. Подходящее место для укрытия. Она присела на выступ, прислонилась к стене и поняла, что проголодалась. Можно ли есть конфеты, предназначенные какому-то духу?

В пещере было спокойно и сухо, и она ощутила себя в безопасности. Снова захотелось спать, но расслабляться было нельзя. Очередная проверка связи дала отрицательный результат. По крайней мере, у нее появилась передышка. Сейчас она отдохнет и подумает, куда ее занесло.

***

ИВАН

Лидия шла с такой уверенностью, словно точно знала маршрут, и Иван перестал опасаться, что они забредут непонятно куда. Подозрение, что в действиях Лидии больше веры, чем конкретного знания, стало ослабевать. Любая система, построенная на верованиях, вызывала у него сомнения. Но своих вариантов поиска Жени не было. Оставалось только довериться поводырю.

Минут через десять они увидели еле заметную тропинку, которая тянулась куда-то в сторону. Сами бы они ее точно не заметили и прошли мимо, если бы не Лидия. Вначале они даже не поняли, по какой причине она вдруг остановилась.

— Снова будешь общаться с деревом? — спросил Иван.

— Я же просила…

— Это всего лишь вопрос.

— Многое зависит от настроя, — сказала Лидия. — Сомнения сейчас мешают.

— Чего цепляешься? — подал голос Степан. Он шел молча и пребывал в задумчивости, что было на него не похоже.

— Мешают чему?

— Делу.

Лидия свернула на тропинку и нырнула в кусты. Она двигалась так быстро, что попутчики с трудом успевали за этой странной прытью. Иван решил воздержаться от вопросов, чтобы не обострять и без того неясную ситуацию.

Лидия снова резко остановилась и принялась осматриваться. Затем подошла к какому-то дереву и прислонилась к нему. Иван оставил все это без комментариев. Степан знаками показывал, что лучше молчать. Наконец Лидия повернулась к ним.

— Можем идти.

— Куда? — не понял Иван.

— Здесь есть такое… можно назвать его местом силы.

— А выглядит как?

— Обнажение горных пород, большой камень.

— И туда нельзя ходить?

— Желательно проявить уважение, скажем так. Не всякого лес пускает. Может, потому и сердился, что без спроса кто-то зашел. Я знаю, как это выглядит, — принялась объяснять Лидия, — можно логически объяснить, но выйдет сложнее. Через систему образов доходчивей.

Лидия пошла дальше,сделав им знак рукой следовать за ней.

— Не отставайте и не заходите вперед. Здесь валять дурака нельзя. Поняли? Мецижанд этого не любит.

— Какие тут шутки, — сказал Степан. Его все эти манипуляции интриговали.

Они двинулись цепочкой по тропинке, которая вела к сакральному месту вепсов. Иван шел, стараясь прятать подальше свои сомнения. Беспокойство за Женю совсем удалить из сознания не удавалось.

Вскоре местность изменилась, начался подъем. Дорога шла вверх зигзагами, местами она была довольно крутой, иногда проходила между рядами кустарников, порой и вовсе терялась в густой траве. Кое-где из земли выступали камни, поросшие мхом, и чем выше они поднимались, тем больше попадалось камней.

— Долго еще?

— Сейчас будет сложный участок, внимательней.

— Что-то я не уверен, что Женя пошла бы здесь.

— Я просила оставить мысли и просто идти.

***

ДВОЕ

Идти через такой лес было сложно даже тому, кто для этого тренирован. Неровности рельефа, участки со сплошным буреломом, овраги и заболоченные равнины. Местность явно не предназначалась для пеших прогулок, и с чем можно было столкнуться по дороге, оставалось только гадать. Наверняка тут водилось зверье.

Двое мужчин среднего роста и крепкой комплекции старались двигаться в направлении, по которому ушли гости. Они выстроили маршрут на основе предположений и совсем не были уверены в правильности своих действий. Бывший за главного – чуть выше и суше с коротко стриженными темными волосами шел молча, стараясь примечать по дороге ориентиры для обратной дороги. На интернет рассчитывать не приходилось.

Он захватил карту и пару раз останавливался, чтобы отмечать места, где они проходили. Это было его решением – пойти за гостями вместо того, чтобы дожидаться девчонку. Он больше полагался на свое чутье. А оно подсказывало – гости тут из-за нее. Ищут пропавшую пассажирку. С какой целью – не имело значения. Новые люди с одной стороны осложняли дело, а с другой – их можно использовать. Пусть выведут к ней, а там разберемся. Неплохо было бы еще понять, сколько их.

Второй по мере углубления в лес становился угрюмее. Ему ситуация не нравилась.

— Я должен был только устроить аварию и отвезти вас в город. На остальное не договаривались. А если их много?

— Не ной. Я сам все сделаю, будешь на подстраховке.

— А если менты? Мне статья не нужна.

— Не менты это.

— Откуда знаешь?

— Я их спинным мозгом чувствую.

— Долго еще?

— Скоро поднимемся и посмотрим.

***

ЖЕНЯ

Ей снилась Нина. Она смотрела укоризненно, как бывало, когда Жене не удавалось проснуться. Она хотела сказать по привычке – ну еще немного, но вдруг очнулась и сразу вспомнила, где находится и почему.

Снизу доносились какие-то звуки. И это не был ветер. Кто-то шел по склону. Точно не звери. Это наверняка за ней. Вряд ли случайные люди ходят по лесу ночами, к тому же почти без шума. Как они вычислили, куда идти?

Оставаться дальше в каменной нише было опасно. Если они заглянут сюда, вытащить ее, напуганную и ослабшую, не составит труда. А защищаться особо нечем. Она проверила карманы пальто и нащупала баллончик. Тесное замкнутое пространство, она первая же и пострадает от адской смеси против собак.

Женя осторожно выглянула из укрытия и посмотрела вниз. Разглядеть что-то было довольно сложно. Постепенно глаза привыкли к темноте и стали различать детали. По склону действительно кто-то двигался. Они шли цепочкой, причем не прямо – петляли по траве, огибая камни и деревья. Значит, у нее есть немного времени в запасе.

Женя потихоньку выбралась и осмотрелась. Рядом был удобный выступ, она пристроилась на нем и снова глянула вниз. Ее преследователи пока еще довольно далеко, но надо спешить. Что наверху, видно особо не было. Если идти коротким путем, будет очень сложно. А искать тропинки, по которым можно пробраться – получится долго. Ей надо быстрей.

Она сняла перчатки, потерла руки, пока они не согрелись, и снова надела. Затем переместилась к краю гряды, вдоль которой свисала проволока с разноцветными лентами и шарфиками. Схватившись, она проверила ее на прочность. Вроде закреплена хорошо и выдержит. Она цеплялась за проволоку и пробиралась к следующему уступу. Понемногу дело пошло. Она карабкалась наверх, надеясь, что дальше можно будет затеряться где-нибудь за деревьями.

***

ИВАН

Иван услышал какой-то звук наверху, остановился и поднял голову. Выше холм был сплошь каменистым и казался уже скалой, которая неожиданно возникала на пути. Скала выглядела монолитом, но имела сложный рельеф и была изрезана углублениями, что тянулись на самый верх. Какого цвета был этот поклонный камень, разглядеть в темноте оказалось довольно сложно, но он выглядел неоднородным с чередованием светлых и темных полос. Что там говорила Лидия, обнажение горных пород? Вполне возможно. Место впечатляло и ночью, а при свете дня наверняка поражало воображение, и сакральным считалось не случайно. Даже при его скепсисе он ощутил что-то вроде волнения и замер.

Поначалу решил, что это реакция на само место, но постепенно понял, что заметил что-то другое. Наверху вдоль линии выступов двигалась фигура. Она карабкалась, поднимаясь едва ли не по скале. Каким образом ей это удавалось, понять было трудно. Ему доводилось наблюдать за скалолазами, которые умудрялись подняться наверх, цепляясь за мелкие выступы, так что, возможно, человек наверху был из их породы. Хотя какие скалолазы ночью.

— Женя, — произнес он не слишком громко, боясь окликнуть ее. От крика она могла сорваться. — Мы тут.

— Где она? — спросил подошедший Степан.

Иван показал место, где заметил карабкающегося человека.

— Ни фига себе, когда это она научилась, — заметил Степан и вдруг заорал. — Стой! Остановись!

— Тише, — одернул Иван. — Сорвется.

— Нашлась? — спросила Лидия, вглядываясь наверх. — Не кричите, лучше пошли за ней.

— Я так не умею, — заметил Степан.

— Тут есть проход.

Лидия повернулась и пошла по дорожке, опоясывающей уступ. Степан потянулся следом, поглядывая вверх и стараясь не упускать из виду Женю.

Иван по привычке огляделся и замер снова. Снизу поднимались какие-то люди. По манере передвижения можно было сделать вывод, что это не абы кто. Их было двое, они шли рывками и во время остановок рассматривали что-то наверху через бинокль, похожий на что-то знакомое. Кажется – на тепловик.

***

ЖЕНЯ

Женя услышала внизу крики. Останавливаться и смотреть, как далеко отстали преследователи, значило потратить драгоценные минуты напрасно. Оценить расстановку сил важно, но если она остановится, может потерять свое преимущество. А оно у нее одно – выйти на вершину холма и дальше спрятаться где-нибудь за деревьями. Она собралась с силами и старалась как можно скорее пройти оставшийся путь. Перчатки проскальзывали, и проволока больно впивалась в ладони, но помогала.

Последние метры дались особенно тяжело, одна перчатка не выдержала и порвалась, приходилось хвататься за проволоку голой ладонью. Хорошо еще, что ленточки привязаны густо, и можно было держаться не за холодную, впивающуюся в руку проволоку, а за обрывки ткани. Люди привязывали эти ленты в надежде на исполнение желания, а она теперь прокладывала себе дорогу к спасению из чьих-то надежд.

Стараясь не соскальзывать в ненужные мысли, она просто повторяла – вперед, хватай, держись.

Когда она уже была близка к финишу, внизу снова послышались крики, а затем странный звук, похожий на выстрел. От выброшенного адреналина она быстро проскочила последний участок и забралась на вершину холма. Теперь надо было понять, куда идти дальше. И поскорее.

***

ИВАН

Иван смотрел вниз, прикидывая как можно задержать преследователей. Они поднимались с другой стороны холма и быстро нагоняли их. Если продолжится в том же духе, эти двое окажутся наверху раньше Лидии со Степаном. А этого допустить нельзя. Быстро прикинув варианты, он решился.

— Лида, — позвал он. — Погоди.

Лидия остановилась, и Степан налетел прямо на нее. Они принялись что-то выяснять.

— Что случилось? — повернулась Лидия.

— Там какие-то люди, — ответил Иван. — Они близко. Нельзя, чтобы они нашли Женю.

— Те самые? — спросила Лида.

— Больше некому.

— Что делать?

— Что им надо? — начал Степан, но на него шикнули.

— Вы подниметесь и найдете Женю. Я их отвлеку.

— Поняла, — ответила Лидия. — Осторожнее там.

— Постараюсь, — ответил Иван. — Идите быстро, как только сможете.

— Удачи, — сказала Лидия.

— И вам.

Иван накинул капюшон куртки на голову и повернулся, чтобы проверить, где находятся преследователи. Он видел две поднимающиеся по склону фигуры, которые приближались к той высоте, на которой он остановился. Совсем скоро они перегонят их, надо было как-то замедлить это движение.

Он завязал тесемки капюшона, чтобы тот не свалился, и побежал в сторону преследователей. Перемещаться по склону было сложно, приходилось делать остановки и выбирать дальнейшую траекторию. Местами склон густо порос кустарником, и он скорей помогал, чем задерживал. Цепляясь за ветки, Иван поглядывал вниз, оценивая расстояние между ним и преследователями, и когда решил, что достаточно оторвался и получил преимущество, передвинулся в такое место, чтобы оказаться замеченным.

Расчеты оказались верными, преследователи его увидели. Он надеялся, что в темноте они примут его за Женю и двинут следом. Пока это будет длиться, Степан с Лидией успеют ее найти. А дальше действовать по обстановке – людей из минивэна чем-то занять до приезда группы. Олег Петрович обещал, что они скоро прибудут, а не верить ему не было никакого резона.

Преследователи явно взбодрились при виде Ивана. Решили, что это их беглянка или нет, непонятно, но изменили траекторию движения. Иван забрался выше, стараясь держаться по-прежнему на виду. Расстояние между ними сокращалось быстрее, чем ожидалось, мужчины явно были в хорошей форме. Обежав очередной камень, Иван остановился на небольшом уступе. Дальше надо было либо сдвигаться правее, либо идти по каменной гряде с большим количеством углублений. Первый вариант был надежнее.

На следующей остановке он заметил, что расстояние сократилось критически, и преследователи вот-вот нагонят его. Двое на одного в условиях неровного рельефа – это плохо и хорошо. Он может сбить их, а может и оступиться. И оказаться внизу, отдав свое преимущество. Не вариант.

Оставалось попробовать как-то замедлить их продвижение. Поблизости выступал камень, показавшийся шатким. Иван попробовал раскачать его. К удаче, грунт в этом месте оказался рыхлым. Он вначале тянул камень руками, потом встал выше и принялся помогать ногой. Камень зашатался больше. Иван толкнул его вниз, стараясь придать движению нужное направление. Камень покатился с шумом, и преследователи остановились. Тот, кто был ближе, заметил несущийся на них комок и отскочил вбок, крикнул что-то второму. Другой оказался менее расторопным и принял удар на себя. Раздался крик, человек упал, чуть проехал вниз и остался лежать на склоне. Следом послышалась ругань. Первый спустился ниже, наклонился ко второму, а затем снова полез наверх. Он двигался очень быстро и стремительно сокращал расстояние.

Но главным было не это. Раздался выстрел, и Иван почувствовал, как обожгло плечо. Он достал травмат, снял с предохранителя, осторожно взвел и направил в сторону преследователя.

Когда он появился из-за кустов, Иван переждал какое-то время, а затем выстрелил, стараясь целиться в корпус. Потом еще.

Услышав крик и шум падающего тела, осмотрелся и пошел в сторону упавшего, стараясь не становиться мишенью. Подойдя ближе, выбил из рук лежащего человека пистолет, так и не поняв, когда тот успел достать его.

Он оглядывался, прикидывая, чем бы можно было пока связать пострадавшего. Пули от травмата не могли сильно ранить, но травмировать умели прилично, бегать после этого вряд ли можно. Особенно после падения среди камней. Но на всякий случай надо было как-то зафиксировать подранка.

Он посмотрел вниз. Тот, кого ударило камнем, лежал далеко внизу и постанывал. Он развязал капюшон и вытащил из него тесемку. Нейлоновый шнур вполне годился.

— Лежи, — сказал Иван, когда человек у ног попробовал дернуться. — А то хуже будет.

Он связал раненому руки за спиной и встал, глядя наверх. Там явно что-то шумело. Иван решил оставить связанного, далеко не убежит, и поднялся выше, чтобы разглядеть, что же там происходит.

Шум приближался, он был явно механическим, затем участки леса стали освещаться откуда-то сверху и сбоку, а после показался вертолет. Он летел низко, выхватывая прожектором фрагменты леса. Иван включил фонарик и направил его вверх, поднимая и опуская, чтобы это мигающее пятно могло оказаться замеченным сверху.

— Мы тут! — закричал он, размахивая фонарем. — Сюда!

Вертолет приблизился, сделал круг, а затем улетел чуть дальше и приземлился на ровной местности. Их него выбрались четверо мужчин в экипировке и один гражданский.

Иван узнал в нем Олега Петровича. Можно было спускаться.

Выслушав Ивана, Олег Петрович отправил двоих за преследователями, а остальных на поиски Лидии со Степаном. Иван надеялся, что им удалось уже найти Женю.

Но эти надежды не оправдались. Женя исчезла. Со слов Лидии – провалилась сквозь землю.

Была объявлена поисковая операция, и всех, кто прибыл позднее, направили прочесывать лес.

Доставленные к вертолету пришельцы пытались пока делать вид, что оказались в лесу случайно, но разбираться с ними решили позже. После того, как найдется Женя.

***

ЖЕНЯ

Женя нашла укрытие за большим деревом с раздвоенным стволом и огляделась. Рядом имелся неброский ровный участок, а затем начинался спуск, за которым лес выглядел непроходимым. Там, скорее всего, можно найти очередное укромное место и затаиться в надежде, что преследователи ее не обнаружат. Но рассчитывать на такой поворот особо не приходилось. Каким-то непонятным образом они вычисляли, куда она двигалась. Или им хорошо знакомы эти места, или имели возможность следить за ней. Или она сама очевидность и выбирает слишком предсказуемые маршруты. Надо было придумать что-то для слома шаблона.

Страх мешал думать. Она всегда завидовала людям, которых опасность мобилизует, и в состоянии стресса они могут принимать эффективные решения. У нее выходило наоборот – в любой трудной ситуации организм стремился впасть в спячку. И это порой осложняло жизнь. Но другое дело – спасение от преследователей. Которые к тому же неизвестно кто и с какими целями. По ходу всей этой длинной гонки у нее иногда мелькали мысли, что это просто нелепое совпадение. Что ее с кем-то спутали, произошел какой-то набор случайностей или все подстроила сама Лидия. Но ни одна из мыслей не помогала хоть как-то приблизиться к разгадке.

Мужчины из минивэна шли именно за ней, в этом она успела убедиться. Связать их с купчинскими гопниками не выходило, а кому она еще насолила, было неясно. Вряд ли ее скромная деятельность могла кому-то мешать. Оставалась только история с профессором. Но почему она, а не Степан или, к примеру, Лидия? Хотя Лидия говорила, что ее связать с профессором сложно, она в этой теме не так очевидна. А Степан должен был ехать с ними. Возможно, планировали забрать их вместе, но в машине оказалась только она.

О том, что от этих людей ничего хорошего ждать не приходится, она уже поняла. Методы убеждали – они влезали куда хотели и делали что считали нужным. Ничего не боялись. Кто за ними может стоять, настолько уверенный в своей безнаказанности? Прав был Иван насчет осторожности. Но задним умом все сильны, а ей надо придумывать что-то сейчас.

Она оглядывалась, прикидывая варианты. Когда-то Степан рассказывал о способах ночевки в лесу, и один из них показался особенно непонятным. Надо было залезть на дерево и примоститься среди ветвей. Она даже помнила, по какому принципу следовало выбирать укрытие – чтобы ветви начинались высоко и наверху имелась раскидистая крона. Однако речь шла о лете, на ветках имелись листья, и погода не чета нынешней. Но сама мысль, что можно спрятаться наверху, ей приглянулась. Это как раз было похоже на нестандартный ход, который сложнее не то что высчитать, а даже хоть как-то рассматривать. Ее будут искать на земле, а не на верхушках деревьев. Но только в теории – сложно спрятаться среди веток, когда они не прикрыты листьями, а забраться на большую елку или сосну она вряд ли сможет. Да и отсиживаться среди острых иголок – то еще удовольствие. Придется искать что-то другое.

Она глянула вниз и увидела там что-то, похожее на домик. Осталось лишь до него добраться.

Вблизи избушка оказалась деревянной часовенкой с металлической крышей, крытой профилем, на которой виднелась небольшая луковица с крестом, но без блеска и золотого сияния. Она поднялась по рассохшимся темным ступеням, что вели к двери, и подергала ручку. Дверь ожидаемо была закрыта. Вряд ли кто-то ночует здесь, если люди и появятся в этом месте, то, скорее утром.

Женя огляделась. Позади часовни лес становился гуще, а где-то ниже доносилось журчание. Очередной ручей. Идти в сторону воды не хотелось, ей и так было зябко от сырости, которая пробирала до самых костей и дальше. Но она снова услышала выстрелы и отреагировала импульсивно – побежала вперед, подальше от этих звуков.

Она неслась через лес, плохо разбирая дорогу, лишь бы увеличить расстояние до безопасного. Когда можно остановиться, она не представляла, просто бежала сколько могла. Бежать было тяжело, землю покрывал толстый слой листьев, веток, коряг и обломков деревьев. Она старалась огибать сильно засоренные участки, но в какой-то момент расчет оказался неверным, и она споткнулась о незаметный под листьями обломок. Покатившись по склону, успела подумать только, что ничего не сломала. Падение остановилось возле ручья, помог карман пальто, зацепившийся за некое подобие мостика – две перекинутые доски. Порадовавшись, что не свалилась в воду, Женя чуть отдышалась и поднялась.

Мостик выглядел ненадежно, но возвращаться было некуда. Она осторожно ступила на скользкие, поросшие мхом доски, надеясь, что сможет удержать равновесие.

На другой стороне вдоль оврага тянулись трубы, а выше виднелись то ли строения, то ли бытовки. Женя спрыгнула с доски на землю и отправилась дальше.

Это были контейнеры. Старые и заброшенные, они стояли в каком-то странном порядке. Как они оказались в этих местах, непонятно. Возможно, раньше тут было какое-то предприятие, и в них что-то хранили. Но затем кто-то перевез их сюда. Может быть, просто скинули, чтобы не тащить на свалку. Контейнеров было три, два из них покорежены и закрыты наглухо. Женя изо всех сил дергала двери, но они не поддавались. Видимо, за долгое время все механизмы перекосило.

Третий контейнер был украшен светящейся надписью Mecižand и знаком собственности ©, который был прилеплен сверху. Дверь в контейнер была приоткрыта. Женя дернула металлический штырь и открыла ее чуть больше. Протиснувшись внутрь, посветила фонариком мобильника. Внутри были брошены какие-то тряпки, большая бесформенная куча, на которой можно удобно расположиться.

И это была не последняя удача. Контейнер можно было закрыть изнутри. Массивная щеколда была кем-то приварена прямо посередине двери. Она закрыла ее, задвинув щеколду как можно дальше, подергала, прикидывая, сможет ли кто-то открыть дверь снаружи и успокоилась. Она нашла лучшее из укрытий – забраться сюда можно было, только разрезав металл, но это в том случае, если кто-то решит обследовать контейнеры. Она надеялась, что до этого не дойдет.

Она забралась внутрь кучи тряпья, наплевав на все санитарные нормы, прикрылась чем-то вроде остатков пледа и дала команду на отдых. Она тут дождется утра, а потом отправится к часовне. Туда наверняка кто-то приходит, и можно будет просить о помощи.

Глава 38 Охотники за металлами

Утро охотников за металлами всегда одинаково. Они просыпаются с рассветом – летом на выходе из белой ночи, зимой к серой дымке обеда. Первые мысли о самочувствии и только потом о работе. Утро всегда с похмелья, и время уходит на то, чтобы поправить здоровье. Потому работа оговаривается заранее. Планы на будущий день выстраиваются до вечерних распитий, еще на местности. Но когда ничего не разведано и выстраивать нечего, обсуждение происходит во время трапезы. Оно уже более творческое и разнообразное.

Прошлым вечером имелись оба варианта. В промзоне возле электростанции были замечены брошенные кем-то контейнеры. Самый мелкий весил около тонны и наверняка чего-то стоил. Он был целым, а это сулило хороший заработок. Продать его можно было не по весу металла, а как пригодный к эксплуатации. Но второй вариант выглядел интересней. Связан он был с тем, что в гараже у подсобки, где шло совещание, пылились два непривычных для лесной глуши устройства - акваланги. Модель их была устаревшей – АВМ-2. Эти известные ветераны подводной техники удалось выменять у спасателей по сложному бартеру.

Они олицетворяли главную сущность сбора металлов, не известную людям со стороны. Это романтика. Настоящая, сравнимая с работой геологов и изыскателей. Такой не бывает в городе, она возможна лишь в удаленном поиске. Он описан еще братьями Стругацкими. Это сталкерство. Чистое и незамутненное.

Единственное отличие металлистов от книжных сталкеров состояло в том, что нынешние охотники за металлами пили больше и чаще.

Последнюю неделю шло испытание самогонки на березовом соке с полынью. Получилось это случайно. Березовый сок был заготовлен весной, а к осени начал скисать. Спасти забродивший запас можно было только известным методом – перегонкой. Что и сделали с добавлением народных ингредиентов – дрожжей исахара. Полынь добавили, чтобы убрать кислятину. Смесь оказалась выше всяких похвал. Самогон получился забористым и вызывал у пьющих самые неожиданные фантазии. Чем они и воспользовались однажды. Угостив на досуге этим зельем спасателей, базировавшихся неподалеку, металлисты так разжалобили их неприступные сердца, что выменяли на канистру волшебного напитка два списанных акваланга.

Теперь акваланги были главной частью разнообразия.

Основной зоной поиска считалась бывшая электростанция. Она окружалась несколькими водоемами огромной гидросистемы накопителей и каскадов. Остатки ГЭС обладали таким количеством щедрых сюрпризом, что нырять за этими артефактами было сродни кладоискательству. Погружения редко оказывались напрасными. Все, что давно растащили на суше, под водой хранилось в полной сохранности. Дело касалось не только остатков промышленности. Попадались и отголоски войны, от которых дух захватывало даже у черных копателей. Самолеты они уже находили дважды.

Но этим не ограничивалось. Порой попадалось что-то совсем уже историческое. С такими находками металлисты ездили в город к знакомым коллекционерам.

Они и сами уже прониклись духом археологии. Любой охотник за металлами когда-нибудь становился историком.

Но главной все же была вода. Она не только давала пищу, но и требовала осторожности. Особенно после принятия алкоголя. Нырять с перепоя было опасно, но в воде странным образом находилось гораздо больше ценных металлов, чем на берегу. Что это за закономерность, понять было невозможно. Только со временем появилась догадка, что обычный металл вода разъедает, а благородный нет. Он лежит, терпеливо ожидая своих изыскателей.

Изыскателей было двое. Выглядели они почти одинаково. Оба худые, нестриженные и с пытливым взглядом. Отличалась только помятость. Последнее качество выглядело двояким. Сложно было понять, помяло их недавнее отмечание или в целом жизнь. Оба когда-то числились на здешней ремонтной базе, один сварщиком, другой механиком.

Поисковики пребывали в раздумьях. Утро не задалось, и голова не работала.

— Нырять нельзя, — сказал сварщик.

— Почему? — поинтересовался механик.

— По технике безопасности не рекомендуется. У тебя глаза красные.

— И что?

— Давление повышенное, опасно.

— Ну да, — согласился сварщик. — Прошлого раза хватило…

Они помнили, о чем речь. Погрузившись как-то под воду с серьезного перепоя, оба чуть не сделались инвалидами. После чего два месяца ходили, будто лунатики с выпученными от кессонной болезни глазами.

— Значит, контейнер.

— Он, — согласился механик.

— Горючки мало, — напомнил сварщик.

— Прорвемся.

Речь шла о подручной технике. На случай крупных находок у них имелся погрузчик с краном, оставшийся с базы, на которой они когда-то числились. База закрылась, а часть техники, что была сломана, осталась. Теперь это все работало.

Оформив отремонтированную технику на себя, они какое-то время устраивались на строительные шабашки, но делали это последнее время реже. Во время одной из таких халтур и был замечен контейнер.

У них был свой кодекс и правило – в лесу брать не все подряд, а только то, что разрешает внутренний голос. Он у них был один на двоих. Лес есть лес, и шутить с ним не приходило в голову. Они всерьез относились к знакам и умели считывать их. После одного такого, когда они пытались выковырять из земли остатки бывшей электростанции и чуть не погибли в провале, оба прислушивались к любым сигналам во время своих изысканий. И если что-то шло с большим напрягом, то не гневили Бога леса и не стремились доводить дело до неприятностей. Жизнь дороже.

С контейнером как раз все вышло с намеком на недовольство. После трудного подъезда к нему и сложной погрузки, они поехали по самой ровной дороге, чтобы не уронить ненароком свой ценный груз. Но в лесу происходило что-то очень малопонятное. Повсюду сновали люди в экипировке. Причем не спасатели или менты, а кто-то серьезнее и напряжней. Что там ищут, спрашивать они побоялись, но тащить контейнер дальше становилось опасным. Могли остановить и потребовать документы, а это не входило в планы.

Они знали, что неподалеку имелась стихийная свалка, куда свозили разный негабаритный хлам. Кто это делал, местные жители или не очень местные, было давней загадкой, которой никто никогда не разгадывал. Порой металлистов посещала шальная мысль, что это делают инопланетяне. Уж слишком странным был часто мусор. Но это их не касалось.

Свернув на более неприметную дорогу, они добрались до места и выгрузили там контейнер – от глаз и греха подальше. В этот раз Бог леса свое не отдал.

Глава 39 Майна

Три часа прочесывания ничего не дали. Поднятые по тревоге спасатели были направлены на усиление группы, но на результат это не повлияло. Все подходящие для укрытия места были проверены с максимальной тщательностью, остатки труб от электростанции даже осмотрели изнутри, где это было возможно. Жени нигде не было.

Лидия на всякий случай предложила заглянуть в часовню, что стояла неподалеку. Но на дверях висел внушительный, хоть и потемневший от старости замок, так что вряд ли Женя пряталась там. Пока Лидия осматривалась по сторонам, прикидывая, в какую сторону можно было отправиться дальше – вниз к ручью или направо к основной дороге – Иван услышал сигнал телефона.

Связи в лесу практически не было, а если и появлялась на открытых местах, оказывалась нестабильной, и ее хватало только на то, чтобы увидеть сообщения. Иван несколько раз пытался звонить Жене, и каждый раз результат выглядел одинаково – абонент вне зоны действия сети. Он отправил несколько сообщений – угроза миновала, можешь выходить, мы тебя ищем, где же ты… но ни одно из них не было открыто.

Услышав позвякивание телефона, Иван глянул на экран в надежде, что увидит ответ. Но там теснилось с десяток сообщений от Макса. Послания не отличались разнообразием и были наполнены тревогой. Практически близнецы его сообщений Жене. Последнее отправлено минут десять назад. Но звонить он не решился, на дворе глубокая ночь, ограничился лишь ответным текстом. Практически сразу же раздался звонок.

— Что происходит? — спросил Макс. — Все куда-то пропали. Мы не знаем, что думать, то ли в полицию звонить, то ли в больницы.

Иван коротко обрисовал ситуацию, стараясь не вникать в детали. Но Максу хотелось подробностей. Узнав, что организатором проблем снова выступил Степан, пригрозил самолично его придушить.

— У нас тут уже очередь из желающих.

— Я приеду. Вам нужна помощь в поисках.

— И оставишь Алису одну?

— Придумаю что-нибудь, попрошу знакомых. Присылай локацию.

К утру все изрядно вымотались, поиски перешли в разряд безнадежных. Лидия пугала рассказами о живности, населяющей Вепсский лес, и к обычному страху стала примешиваться возможность встречи Жени с каким-нибудь зверем. Поскольку результаты этого непредсказуемы, поиски решили продолжить. Участники сменяли друг друга, давая возможность небольшого отдыха.

Во время одной из таких передышек Иван отправился к Олегу Петровичу. Пора было узнать, не говорят ли задержанные. Их рассказы вряд ли как-то влияли на тактику поиска, но приоткрыть причину, по которой эта ситуация возникла в принципе – вполне могли.

Задержанных развели по разным местам импровизированного штаба, который устроили неподалеку от места, где сел вертолет. Один из них отмалчивался, второй оказался сговорчивее, особенно после того, как узнал, что они попали не в руки полиции, а безопасности. У этой системы свои законы, и доказывать необходимость задержания того или иного человека им не требовалось. Когда второй понял, куда попал, предпочел рассказать все, что знал. Но ему было известно не так и много. Они следили за Женей и должны были привезти ее в определенное место, в остальное его не посвящали. Причина, по которой Женя стала объектом внимания, ему не была известна. Раньше он был гонщиком, и в его задачу входило организовать правильную аварию и перегнать машину в место, которое ему назовут.

***

Макс появился, когда темнота начала понемногу сдавать свои позиции. Утром это время суток можно было назвать условно, вокруг была все та же тьма, разве что она стала чуть серее. Луна, иногда выглядывавшая из-за туч, теперь скрылась за серой плотной завесой. К финалу года нормальное утро становится недоступной роскошью для этих мест, и вычислять время суток приходится исключительно по часам.

— Вы из добровольцев? — спросил человек в штабе спасателей. — Присоединяйтесь к группе, которая сейчас выходит.

Макс кивнул и увидел, как с северной стороны возвращаются несколько человек. Когда они приблизились, он узнал Ивана и быстро зашагал в его сторону. Иван был сосредоточен на чем-то своем, и увидел Макса только когда тот подошел вплотную.

— Тебя не узнать, — сказал он. — Словно это ты всю ночь бегал по лесу.

— Лучше бы бегал, чем так, — ответил Макс. — Не мог позвонить?

— Тут плохо со связью.

— Есть новости?

— Пока никаких, — ответил Иван. — У нас уже почти не осталось белых участков, все осмотрели.

— А если она упала в овраг и не может выбраться? — спросил Макс.

— Все варианты перебрали, ничего.

— А если она без сознания?

— Давай ты все это скажешь распорядителю, — ответил Иван. — Пойдем, покажу.

Иван развернулся и пошел в обратную сторону. Макс потянулся за ним, продолжая что-то бормотать.

— Это кто? — спросила Лидия.

— Отец Алисы, — ответил Степан.

— У Жени есть ребенок? — удивилась Лида.

— Это дочь подруги, но живет с Женей.

— Я думала, у меня все сложно, — сказала Лидия. — Вы сами-то не путаетесь, кто кому кем приходится?

— Да ну их, — отмахнулся Степан. — Без них спокойнее.

— Ты явно к ним не расположен.

— Еще бы. Мешают только.

Когда вернулись Иван и Макс, Лидия уже придумала новое направление поиска. Как раз в сторону оврага.

— Вокруг много воды, Женя не могла ни реку переплыть, ни озеро обойти, они все с протоками. Так что она где-то поблизости.

— И почему ее до сих пор не нашли?

— Спроси что-нибудь полегче. Думаю, надо проверить еще одно место…

— Откуда ты знаешь, что его не прошли?

— Может и так, но я хочу сама посмотреть.

— Куда идти?

Они вышли сразу. Лидия своими тропинками, срезая путь, привела их к лощине, больше похожей на свалку. Дальше начинался очередной спуск, внизу которого сливались две небольшие речки.

— Это тут.

— И что здесь?

— Наше поле чудес. Местные застройщики стали свозить сюда разный мусор, по этому поводу было много шума. Кто-то постоянно строчит жалобы в администрацию, что из леса устроили помойку, требует разобраться. Все подозревают Васю, что за рекой в деревне. Он один остался, сюда ходит, дежурит, чтобы застукать нарушителей. Вот он-то нам и нужен. Он должен быть где-то здесь. Может, что-то видел.

В облаках образовался небольшой просвет, и возникло какое-то подобие утра – в воздухе появилась некоторая прозрачность, хоть и довольно хмурая.

С другой стороны леса послышался шум подъезжающей машины. Вскоре показался темный внедорожник, за которым тащились погрузчик с краном и самосвал. Они притормозили около свалки и выгрузились. Из машины выбрались двое мужчин и женщина и принялись осматривать место.

— Ну так и есть, снова кто-то накидал, — заметила женщина. — Вы кто такие?

— Поисковая группа, — ответил Иван. — Тут человек пропал.

— А, что-то такое слышали, — сказал высокий мужчина в темном пальто. — В администрации с утра было сообщение. Так и не нашли?

— Пока нет.

— Скорее всего, уже мало шансов.

— Помолчите! — заорал вдруг Макс.

— Не ори! — шикнул Иван.

— Сам не ори! — ответил Макс.

— Ладно, разбирайтесь сами, — хмуро заметил мужчина. — Мы за мусором. Давай грузи! — крикнул он водителю погрузчика. Тот был сильно помят и выглядел так, словно только что выжил.

— Что брать-то, Петрович? — спросил водитель.

— Вон тот контейнер видишь? — спросил Петрович. — Он самый большой, с него и начнем.

— У меня трос хлипкий, может не выдержать.

— А ты попробуй.

— И куда его?

— На автосвалку, куда же еще, — ответил Петрович. — Там пресс есть, может, удастся сплющить, тогда уже на металл.

Водитель залез в кабину, и машина двинулась в сторону контейнера, который криво торчал из земли. Его явно бросили второпях, не слишком думая, куда и как он приземлится. За контейнером начинался неровный участок, и при любом неловком движении сам контейнер мог повалиться или, что еще хуже, покатиться вниз. Достать его оттуда было уже намного сложнее. Водитель осторожно подъехал, зацепил за что-то, провозившись вечность, не меньше, и аккуратно поднял его в воздух.

Иван вдруг заметил, что контейнер очень похож на тот, что он видел в лесу в самом начале поисков. Та же надпись красной краской, тот же знак собственности.

— Лида, — обернулся он, — А что означает эта надпись?

— Где? — не поняла Лидия.

— Там видишь, на боку какое-то слово, вроде финское.

— Это по вепсски, хозяин леса.

— Хозяин леса?

— Ну да.

— Эй, — закричал Иван и побежал в сторону погрузчика. — Остановись! Верни назад.

— Мешать обязательно? — отделился от группы человек в темном пальто.

— Погодите, — крикнул Иван и ускорил шаг. — Я ночью видел этот контейнер в другом месте. Пусть остановится, надо его проверить.

Следом бежал Макс, за ним Лидия со Степаном.

— Что ты видел? — спросил Макс.

— Если ночью контейнер был в другом месте, значит, кто-то его забрал. Мы должны его осмотреть.

— Проверяйте, — согласился Петрович. — Майна, — закричал он водителю. — Опускай.

Водитель высунулся из кабины.

— Что?

— Опускай, — крикнул Петрович, и для убедительности махнул рукой, подтверждая команду.

Контейнер застыл на полдороге к платформе погрузчика.

— Трос заклинило, твою дивизию, — высунулся из кабины водитель. — Буду чинить.

Водитель вышел из кабины и подошел к механизму, на котором крепился трос.

— Говорил же, не выдержит.

Пока он осматривал трос, Иван подошел ближе к контейнеру.

— Эй, не ходи близко, — заорал водитель. — А если сорвется?

— Женя! — закричал Иван. — Женя! Если ты там, дай знак.

— Что ты несешь? — кинулся на него Макс. — Если она там, пусть сидит тихо.

— Давай уже опускай, — крикнул Иван водителю.

— Чего орете? — огрызнулся тот в ответ. — Починю и поставлю.

— А ручного управления нет?

— Ты в своем уме? Как я такой груз ручником буду двигать?

— Давай попробуем.

Иван подошел к кабине и принялся возиться около крана. К ним подошли остальные.

— Вы тут не толпитесь, — буркнул водитель. — Только хуже будет. Все, вроде пошло.

Он вернулся в кабину и принялся двигать кран. Контейнер поехал вниз и встал на землю.

Все побежали к контейнеру, и окружили его с разных сторон. Иван нашел дверь и осторожно подергал ее. Она не двигалась, хотя механизм был открыт. Иван начал стучать.

— Женя! Женя, если ты там, отзовись.

— Женя! Женя! – на разные голоса принялись кричать остальные.

— Тихо! — сказал Иван. — Чего разорались.

— А как нам еще докричаться? — спросил Степан.

— Мы можем еще больше ее напугать, — ответил Иван.

— Почему ты решил, что она может быть там? — спросил Степан.

— Я открывал дверь, а сейчас она закрыта изнутри.

— Женя! — закричал Степан. — Выходи!

Изнутри послышались какие-то осторожные звуки и через некоторое время дверь с лязгом открылась. В проеме появилась фигура, укутанная в какие-то тряпки. От человека остались только глаза, которые смотрели из-за двери со смесью недоверия и испуга.

— Женя!

Все кричали наперебой, не до конца понимая, что поиски закончены, и не вполне узнавая знакомые черты в этом чумазом образе. Женя медлила с выходом, продолжала стоять на пороге и оглядывала собравшихся.

— Мать честная, — перекрестился водитель погрузчика. — А я чуть было…

Женя сбросила тряпки и осторожно вышла за пределы укрытия, в котором провела последние несколько часов.

После того, как она поняла, что контейнер куда-то везут, оставалось только молиться. Кто, куда и с какой целью перемещал его – она не знала. Ни один из вариантов не казался удачным, потому она решила переждать.

Голоса, которые начали прорываться через броню убежища, только раза с десятого стали казаться смутно знакомыми. Слышимость внутри была еще та.

Переключиться сразу в другой режим и сказать себе – все позади – так сразу не вышло. Она оглядывала всех безумными глазами и пыталась сдерживаться. Кто знает, вдруг это будет выглядеть странно.

Она продолжала смотреть на всех, а затем засмеялась. Этот нелепый смех волной прокатился по округе, создавая странное звуковое сопровождение хмурому ноябрьскому утру. Она продолжала смеяться, закидывая голову и сгибаясь пополам, заходясь словно в припадке.

— Это ку-ку, — вспомнил Иван профессиональный термин и двинулся к ней.

Она замахала в ответ.

— Не подходи!

Иван остановился. Пока он прикидывал, как вывести Женю из ее странного состояния, из-за спины выскочил Степан и, не обращая внимания на Женины вопли, быстро подошел к ней и схватил за плечи. Он потряс ее и заорал:

— А ну прекратила истерику!

Женя сразу же успокоилась.

— Спасибо.

Народный метод подействовал. Иван вспомнил, что Женя рассказывала, как Степану непонятным образом удавалось вывести ее из ступора, но всегда считал это чем-то вроде преувеличения. Оказалось, она не обманывала.

Когда все пришло в движение, началась обычная суета, созвоны с поисковиками и другими службами, какие-то объяснения и решение дальнейших вопросов. Женя так и не смогла включиться в режим нормальности и с трудом понимала происходящее. Ей по привычке хотелось спать. Мирно заснув на заднем сидении машины Макса, она не задумывалась о том, куда ее везут. Главное – все позади, она в безопасности и можно расслабиться. Ответы на все вопросы откладывались на потом.

Глава 40 Свой среди чужих

Основная задача последних часов была выполнена. Женя нашлась, и ее передали медикам, ночь на холоде сделала свое дело. Как и местная, невесть какая специфика. Женя выглядела не человеком из галереи, а кем-то вроде дикого жителя чащи. В том числе и по повадкам – они упростились до минимума.

Теперь предстояло разбираться с причинами, по которым ситуация вообще возникла. Все разговоры с Иван решил отложить, пусть придет в себя и отоспится после ночных забегов. Все показывало, что она не слишком осознает происходящее. Когда надо выжить, лишние мысли мешают.

Но вернуться назад придется. Мало ли что окажется дальше.

Вряд ли Женя знала причину, по которой за ней объявили охоту. Иван и сам ее не понимал. Задержанных увезли, и оставалось только надеялся, что Олег Петрович будет держать его в курсе дальше. Конечно, вряд ли можно было рассчитывать на подробные объяснения, но было достаточно и небольших намеков.

Он проходил по делу как консультант, а им лишнего не рассказывают. Но картину произошедшего сложить было необходимо. Мало ли, вдруг за всем этим откроется что-то еще, и никакая опасность не миновала.

Степана с Лидией он нашел возле машин.

— Мы можем поговорить?

Степан насупился, глянул на Ивана и повернулся к Лидии.

— Я же предупреждал, — шепотом начал он, — не подпускай к себе этого упыря.

— Так он сам подошел.

— Вот видишь, он на нас смотрит, — сквозь зубы продолжил Степан. — Улыбайся.

— Зачем? – не поняла Лидия.

— Так положено, — объяснил Степан. — Погода хорошая.

— Погода отвратная. Чему радоваться?

— Тем более, — сказал Степан.

— Лида, — снова обратился Иван. — Отойдем?

— Никуда она не пойдет! — перешел на нормальный тон Степан. — Говори тут. А то я тебя знаю.

— Правда, — сказала Лидия. — Какие уже секреты.

— Ты могла бы устроить мне встречу с профессором? — спросил Иван.

— Еще чего, — возмутился Степан. — Даже не думай.

— Вот потому я и хотел говорить без него.

— Не выйдет, — продолжал Степан.

— Я хотел бы услышать ответ от Лидии, — сказал Иван. — Я не буду раскрывать, где он находится, мы можем встретиться в любом месте, которое он назовет. Соблюдать любые меры предосторожности, которые он посчитает нужными.

— И приведешь за собой этих? — поинтересовался Степан.

— Ты можешь помолчать? — не выдержал Иван.

— А то что?

— Тебе лучше не знать.

— Я же говорил, — набычился Степан. — Упырь.

— Профессору это тоже может быть нужно, — Иван не обращал внимания на оппонента. — Не собирается же он до конца дней скрываться по болотам. Со своей стороны могу гарантировать полную безопасность. Никого, кроме меня, там не будет.

— Я подумаю, — ответила Лидия.

— Да что такое? — возмутился Степан. — Ты что делаешь?

— Я еще ничего не решила, — ответила Лидия.

— Ты понимаешь, что все на этом закончится? — спросил Степан. — И фильм зря снимали тогда.

— Сколько времени тебе надо, чтобы смонтировать свой шедевр? — спросил Иван.

— Видишь, Степа, он тебя похвалил, — заметила Лидия.

— Заслуженно, — буркнул Степан. — Какая разница?

— А если мы встретимся после того, как Степан выложит фильм?

— Все будет зависеть от профессора, — ответила Лидия. — Он может не захотеть с вами говорить.

— Скажите, что это в его интересах.

— Знаем мы, в чьих это интересах, — сказал Степан.

Спор затягивался. Иван решил дальше не продолжать, надо было успеть хоть немного вздремнуть перед возвращением в город. Ехать сразу после бессонной ночи не хотелось, создавать аварийные ситуации на дороге он не любил. Да и вообще состояние, как и настроение, были близки к нижней отметке. Что-то во всей этой истории ему не нравилось. Ничего толком не складывалось. И он не мог уловить, откуда тянулся шлейф то ли опасности, то ли подвоха. Но ему не мерещилось, это он знал.

Проснулся он от того, что кто-то барабанил по стеклу машины. Неприятный резкий звук эхом отзывался в голове, пробуждая самые древние инстинкты – сделать что-то с источником раздражения. Иван повернул голову, стараясь разглядеть, кому вдруг он срочно понадобился. За дверью маячила Лидия.

— Что случилось? — он выбрался из машины. Ноябрьский холод быстро помог освежиться и перейти в бодрый режим. Он поежился, вдыхая морозный сырой воздух - сегодня похолодало и запахло зимой.

— Вы хотели увидеть профессора, — сказала Лидия. — Поехали. Он вас ждет.

Лидия показывала дорогу. Ее машину увезли для экспертизы, За то время, пока Иван спал, они со Степаном съездили за его машиной и вернулись назад. Степан по-прежнему возражал против встречи с профессором и не понимал, зачем тот вдруг захотел увидеть Ивана. Но спорить уже не решался. Он не хотел оставлять Лидию без присмотра, но она уверяла, что справится.

Дальше Степан двинулся в город отсыпаться и монтировать отснятый материал, а Иван с Лидией поехали в охотничий домик профессора. По дороге Иван пытался узнать о причинах, по которым Колмогоров захотел с ним встретиться, но Лидия отмалчивалась. За все время пути узнать от нее толком ничего не удалось. Она не велась на манипуляции, отсекая любую возможность вывести ее на разговор. Вепские корни давали о себе знать – местные жители, насколько понял Иван, всегда были такими. Лишних разговоров не вели и больше отмалчивались.

Когда показался домик, а на его крыльце возник мужик в телогрейке, Иван не сразу опознал в нем профессора. Сходство, несомненно, имелось, но вживую впечатление было аховым. Профессор походил на былинного древнерусского персонажа, а не ученого мужа. Высокий, плечистый с густой русой шевелюрой и бородой, он, казалось, сошел с картины Васнецова. Не хватало только коня и дубины за поясом. И вглядывался вдаль он с такой же хитринкой, как Илья Муромец на той же картине. Было только сомнение, что профессор лежит на печи, как известный богатырь. Он легко спустился с крыльца, и пока Иван с Лидией выходили из машины, успел пройтись по двору.

Иван с профессором ушли в комнату, которую Колмогоров именовал кабинетом. Из кабинетного там имелся лишь ноутбук и несколько папок, разложенных стопками по цветам обложек.

— Ну что, — начал профессор, — я могу уже вернуться назад?

— А вы хотите? — ответил Иван.

— Еще бы, — сказал профессор. — Сколько можно имитировать деятельность вдали от нормальных условий.

— Вы уверены, что готовы? — Иван догадывался, что разговор выглядит неправильно, но старался не выдавать того, что не все понимает.

— Какой был уговор? — сказал профессор. — Как только вы их возьмете, я могу выходить. Вы же их взяли?

В голове у Ивана стала складываться картина – вся эта ситуация с профессором имела еще один слой, и его никто не ввел в курс дела. Интересно, сколько человек знают, что происходит на самом деле?

— Это просто исполнители, — ответил он, понимая, что вряд ли может разрешить профессору возвращение. — Все будет зависеть от того, что они скажут.

— Давайте уже быстрее, мне надо работать.

— В ближайшее время картина прояснится, надеюсь.

— Поторопитесь, — сказал профессор. — А то куда годится, втягивать еще и посторонних людей. Лида рассказала, что было ночью. А если бы они забрали Женю и Лиду?

— Пока непонятно, зачем им понадобилась Женя. Она не в курсе ситуации.

— Это вы знаете, что она не в курсе, а им неизвестно. А если бы с ней что-то случилось? Давайте уж, постарайтесь там выудить все, и поскорее. Пока никто не пострадал. Ну и методы у вас.

— Этого никто не планировал. Как только будут вести, я передам.

— Связь через Лиду. И вопрос – когда можно фильм выложить?

— Потерпите пару дней.

Назад он ехал через все тот же лес, который при свете выглядел иначе. Но все равно не казался приветливым. Видимо, местные характеры формировались под влиянием этого ландшафта, и даже их дружелюбие отдавало недоверием. Лидия вела себя так, словно он вызывал у нее подозрение, правда непонятно чем. Или Женя ей что-то сказала?

Сомнения только усилились – все оборачивалось не тем, чем казалось. Профессор никуда не сбегал, а действовал по предложенной схеме, лишь делая вид, что у него конфликт с системой. Что за всем этим стояло? О ком говорил Колмогоров? Кого они должны были взять?

С тем, что его использовали вслепую и не раскрыли детали какой-то схемы, он мог смириться и даже принять как должное. Специфика работы, тут все ясно. Но допустить, чтобы под удар попала Женя, которая ни сном ни духом, это уже перебор. Внутри поднималась волна чего-то темного, имевшего отношение к защитным древним инстинктам, контролировать которые становилось все труднее, особенно после бессонной ночи.

Он вспомнил, как летом она выплевывала воду на песке. Бледная, в тине, полумертвая. Для Олега Петровича это могла быть строчка в отчете: «Инцидент с гражданским лицом исчерпан». А для Ивана тогда мир почти закончился. Олег Петрович знал это, и все равно рискнул ею. Возможно, тему долга Олегу Петровичу можно будет закрыть. Навсегда.

Первым делом надо выспаться, любые действия в таком состоянии могут привести к полному сбою системы, а ему этого совсем не хотелось. Ехать разбираться сейчас точно не стоило. Ему нужно время, чтобы узнать как можно больше, не вступая в открытую конфронтацию с Олегом Петровичем. Уж он-то мог ему хоть что-то сказать. И раз не сделал этого, что тут – вопрос недоверия или все же секреты?

Глава 41 Сопутствующий ущерб

Иван появился у Олега Петровича без предупреждения и без стука, но закрыл за собой дверь мягко, почти бесшумно. Секретарь в приемной не успел даже отреагировать на его появление, не говоря уже о том, чтобы попытаться ему помешать.

Олег Петрович смотрел в раскрытую папку и что-то говорил по телефону. При виде Ивана он поднял глаза и коротко бросил в трубку:

— Перезвоню.

Медленно положил телефон перед собой, закрыл папку и откинулся на спинку кресла.

— Садись.

— Постою.

Олег Петрович посмотрел внимательно и кивнул, давая знать, что намек понял.

— Говори.

— Колмогоров, — начал Иван. — Сколько человек знали, что он работал по вашей схеме?

— Это закрытая информация.

— Я не спрашиваю имена, только количество.

Олег Петрович помолчал.

— Трое. Считая меня и самого Колмогорова.

— Меня среди них не было.

— Нет.

Иван отвернулся и прошел к двери, потом до окна, и остановился у гравюры с Петропавловской крепостью. Он сам помогал ее выбрать, любимое Олегом Петровичем меццо-тинто. Еще раз оценил виртуозную работу мастера с офортной иглой и перевел взгляд на скрытую деталь. Для знатоков, так он это называл, но в ее значение начальника не посвятил. Это давало небольшое удовлетворение. Олег Петрович, сам того не осознавая, получил картину с подтекстом о своем ведомстве.

— Значит, вы знали, что он не сбежал, — сказал он, глядя на еле заметный огонек Трубецкого бастиона. — Это была ловушка. И при этом отправили меня проверять реакцию кластера через женщину, которая ни сном ни духом.

Он повернулся.

— Ты выполнял отдельную задачу, — сказал Олег Петрович, глядя Ивану в глаза.

— Я выполнял задачу, не зная, что она часть другой операции. — Иван не отвел взгляд. — Если бы я знал, что Колмогоров работает с вами… Женя бы вообще не появилась в этой истории.

— Женя появилась в этой истории сама, — спокойно ответил Олег Петрович. — Задолго до тебя.

— Она помогала бывшему мужу с фильмом. Это не то же самое, что быть участником операции.

— Согласен.

— Тогда объясните мне, — Иван подошел к столу и оперся на него руками, — как получилось, что на нее объявили охоту? Как получилось, что она провела ночь на болоте, уходя от двух вооруженных людей? Вы сделали гражданского человека наживкой.

Олег Петрович не отвел взгляд.

— Это не входило в план. Мы использовали ситуацию, — он протянул руку к папке, но так и не открыл ее. — Профессор пошел на сделку, это правда. Но нам нужно было выманить исполнителей и выйти на заказчика.

— Она могла погибнуть. В городе, в лесу, в этом чертовом болоте. — Иван повысил голос ровно настолько, чтобы это было заметно.

— Нет, — констатировал Олег Петрович. — У них был приказ взять ее живой. Иначе бы они не таскались за ней по болотам, а просто выстрелили из кустов.

Иван сел напротив. Слова о том, что по Жене могли стрелять из-за кустов, слышать было тяжело. Даже если такого приказа не было.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу. Потому что представляю, кто за ними стоит. — Олег Петрович подался вперед. — Им не нужна мертвая женщина. Они искали информацию. Женя встречалась с Колмогоровым, обсуждала детали фильма, писала сценарий. В ее голове куски пазла, которые они хотели собрать.

Иван молчал, представляя, каким образом они бы доставали из Жени эту информацию. Внутри снова поднималась какая-то волна. Он быстро погасил ее, пока не время.

— Она ничего не знает, — сказал он. — Просто помогала бывшему мужу.

— Это знаем мы. А они нет. — Олег Петрович откинулся на спинку кресла. — Пока они считали ее полезной, она была в опасности. Теперь мы взяли исполнителей, и информация о том, что Женя не владеет никакими секретами, уйдет куда надо.

— А если нет?

Олег Петрович промолчал слишком долго. В этом не было твердого ответа. Как не было ответа во всей этой истории.

Иван сказал очень тихо:

— Ты не уверен.

— Я никогда ни в чем не уверен на сто процентов. — Олег Петрович посмотрел на него с усталой прямотой. — Это работа.

Иван встал, подошел к окну. Снова бросил взгляд на одинокую фигуру на гравюре.

— Ты мог меня предупредить, — сказал он без выражения.

— И ты бы согласился?

Иван обернулся.

— Нет.

— Ты сам все понимаешь, — ответил Олег Петрович. — Ты бы начал ее прятать, вывозить из города, скрывать от нас. А нам нужно было, чтобы она оставалась на виду. Чтобы они засуетились. И мы их взяли.

— Это проходит как сопутствующий ущерб. Так называется эта графа? Вы не контролировали периметр так, как рассказываете в своих отчетах. Вы допустили ситуацию, в которой она оказалась в зоне поражения.

— Это ты допустил эту ситуацию.

— Я был тут, отчитывался за ненужную работу по копанию в ее памяти. И поэтому она уехала в этот чертов лес. Мне теперь можно не приходить?

— Мы не могли предсказать, что кластер примется охотиться за ней, а не за ее мужем, ты знаешь это не хуже меня.

— А если бы я не поехал за ней в лес, что тогда?

— Ты? Не поехал? Не смеши.

— Вы играли с нами.

— Я играл на опережение. И выиграл. — Олег Петрович развел руками. — Она жива, исполнители взяты, профессор может возвращаться. Ты хотел бы другого исхода?

Иван молчал. Потом снова отвернулся:

— Я хотел бы, чтобы меня не использовали вслепую.

Олег Петрович кивнул ему в спину.

— В следующий раз скажу тебе больше. Но не все. Ты же понимаешь.

— Понимаю. — Иван повернулся.

Олег Петрович поднялся, подошел к окну. Встал рядом, но не близко.

— Если бы я опоздал, — тихо сказал Иван. — Если бы она свернула не туда, у вас был бы труп, а не раскрытая схема. И то не факт, что схема раскрыта.

— Мы работаем.

— Вы знали, что кластер активен. Не знали только в чем. И при этом использовали ее как индикатор - среагируют или нет. Это называется нарушение базового протокола безопасности. Я ничего не путаю?

Олег Петрович смотрел на улицу, сцепив руки за спиной.

— Протокол здесь определяю я, ты забыл. Схема отработана чисто. Исполнители взяты, заказчик занервничал и начнет делать ошибки. Операция успешна. А вот ты… слишком много… эмоций.

— Я уже могу уйти из конторы, раз стал профнепригодным?

— Ты ведь понимаешь, — голос Олега Петровича стал почти доверительным, — что тебя выбрали не случайно. Ее связь с тобой - это часть системы. Ты бы не дал ей сломаться до того, как мы закончим. И ты справился.

Иван замер.

— Так ты специально держал меня в неведении?

— Я держал тебя в зоне комфорта. Чтобы ты вел себя естественно, и она тебе верила.

— Поздравляю, тут ты просчитался, она знала, что происходит. И не верила мне. И именно поэтому все пошло не так….

— Каким образом она узнала?

— А ты как думаешь?

— Она умнее, чем мы предполагали.

Иван сжал челюсть так, что заныли зубы.

— Если это ваш новый формат… я бы предпочел закончить мою работу.

— Ты этого хочешь?

Иван выпрямился.

— Я хочу понять, закончилось ли все.

— Нет, — ответил Олег Петрович. — Задержанные дают минимум показаний, как всегда в таких случаях. Один не в курсе, второй молчит. Заказчик пока не установлен. Кластер чист по документам, ты это знаешь не хуже меня. Нам нужно время, чтобы размотать их. Пока зацепок нет.

— Сколько?

— Столько, сколько нужно, у нас есть время. А тебе действительно надо отдохнуть. Считай это бессрочным отпуском. Занимайся своими частными консультациями, арт-рынком, приведи нервы в порядок. Не отходи от Жени.

Иван смотрел на него.

— Пока вы ищете заказчика, она остается в зоне риска. И что вы намерены с этим делать?

Олег Петрович обернулся.

— А что предлагаешь ты?

— Закрыть периметр. Я увожу ее из города, никаких контактов с вами, по фильму, профессору, по чему угодно. Полная тишина. Я говорю о том, что она не должна больше фигурировать ни в каких ваших схемах ни как индикатор, ни как приманка, ни как сопутствующий элемент. И если кластер снова выйдет на нее, я должен знать сразу. Не через три дня в отчете. Сразу.

Олег Петрович смотрел на него долго, как человек, который прикидывает, сколько он может сказать.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Она выпадает из разработки. Мы выводим ее за скобки, как твоего отца. Официально не проходит ни по одному делу. Договорились.

Иван молча развернулся и направился к двери.

— Ты только что продал душу, — услышал он за спиной. — Не свою. Ее. И теперь она в системе. Даже если не знает об этом.

Иван замер, не оборачиваясь.

— Зачем ты это сказал?

— Чтобы ты не тешил себя иллюзиями. Ты хотел ее защитить, и сам того не понимая, привязал. Теперь она навсегда в наших списках. Просто в очень привилегированном разделе.

Иван медленно повернул голову.

— Ты мог сказать раньше.

— Ты бы не согласился.

— А сейчас?

— А сейчас уже поздно.

Он шагнул к двери, уже не слушая.

— Иван, — окликнул его Олег Петрович у самого порога. — Система не меняется из-за того, что кому-то не нравятся ее методы.

Иван промолчал, глядя на закрытую дверь. Затем медленно взялся за ручку.

— Ты скажешь мне, если они снова попытаются к ней подобраться?

— Скажу. В тот же момент, когда узнаю сам.

— Хорошо. Я в отпуске.

Он уже шагнул в коридор, когда Олег Петрович негромко произнес ему в спину:

— Она жива. И это главное. Остальное сопутствующий ущерб. Ты же знаешь правила.

Иван не оборачиваясь, бросил:

— Знаю. Только она не сопутствующий ущерб. Она единственное, ради чего я вообще соглашаюсь на это.

Он вышел, не закрыв за собой дверь.

В коридоре Иван прошел мимо знакомых, не здороваясь. На улице закурил, первый раз за несколько лет, и сразу затушил. Долг был закрыт. Или почти, насколько такие вещи вообще закрываются. Он не помнил, когда в последний раз у него было время, которое не нужно было отрабатывать.

Он думал о том, что Олег Петрович прав. Он действительно только что привязал Женю к системе. Не цепями, не с умыслом, заботой. Благими намерениями. И дай бог, чтобы она никогда не узнала, какой ценой далась эта безопасность, и осталась в списках просто как ценный свидетель. Как его отец. Только без коридора на выезд.

Но сейчас единственное, чего он хотел, доехать до Жени и убедиться, что с ней действительно все в порядке. И постараться солгать ей так, чтобы она не поняла, насколько близко к краю они оба прошли. И насколько далеко от нормальной жизни он их увел.

Глава 42 Непарадный Петербург

Женя проснулась и долго соображала, где она. День или ночь? Дом или она в другом месте? Куда исчез пейзаж на стене, теплый солнечный лес, деревья в котором приветливо встречали ее каждое утро? Мшистые стволы и гладкие листья, сквозь которые прорывалось солнце, освещая каждую молекулу лесного мира, куда-то тоже пропали. Она всегда использовала их как якорь для определения места. Стена холодного серого цвета, она не любила такой.

Изменение привычных деталей порой пугало ее по ночам, она и раньше просыпалась с ощущением, что перепрыгнула из одного сновидения в другое, и все это ненастоящее. Эти иллюстрации из области бессознательного прорывались порой при смене обстановки. Словно картинка, которая была у нее внутри, не совпадала с внешней. Для того, чтобы их совместить, нужно было время.

Проснувшись, она всегда хотела лишь одного – чтобы ее никто не трогал. Не ждал осмысленного ответа на любой вопрос, не пытался выманить на запах кофе, не рассказывал о том, что произошло за это время. Пока зыбкая граница между мирами еще не закрылась, хотелось продлить состояние одновременного присутствия в двух пространствах. В этом призрачном месте, на границе яви и сна она старалась задержаться, чтобы контуры приобрели свою форму, цвет и плотность.

Это было похоже на попытки поймать ветер. Он проходил сквозь нее, ускользал в расщелины между мирами, оставляя после себя легкий шлейф воспоминаний. Но зафиксировать себя не давал.

Где-то на зыбкой границе между сном и явью замелькали картинки прошлой ночи – лес, совсем не похожий на деревья с пейзажей, болото, странное кладбище. Воспоминания мешались в причудливые комбинации, пугали чем-то необъяснимым и в то же время возвращали ее в этот мир. Она окончательно проснулась.

И тут же накрыло волной ощущения вины. Она повела себя настолько бессмысленно, что в итоге пришлось всю ночь носиться по лесу, пытаясь убежать неизвестно от кого, да еще и заставить других заниматься ее поисками. Что с ней происходит? Почему она так себя ведет? Нужны хотя бы мало-мальски убедительные аргументы.

Но главным было не это. Она проснулась другим человеком. Тем, кто не утонул в болоте, не замерз на холоде и выжил в чаще. К прежней жизни возврата не было. Люди дети природы, в лесу есть хозяин. Надо жить по-другому. Есть простую пищу и сажать деревья.

Какие деревья, она не знала.

Вепсский лес изменил их всех, это было очевидно. Иван подстрелил человека и хотел еще. Степана укусила змея. Вначале пчелы, потом змея. Что-то в этом определенно было. Плюс Лидия.

Посвященных было четверо. Иван, Степан, Лидия и она. Простая грубая пища, сажать деревья. Сила в чаще.

Пора было подниматься.

Женя осторожно вышла и у дверей кухни увидела, что Алиса возится с каким-то растением. Приглядевшись, она узнала свою несчастную азалию, которая принялась вдруг колоситься и даже собиралась цвести. Это наводило на мысли, которых раньше не было.

Алиса все больше выглядела натуралистом. Дело могло дойти и до кошек с собаками. Женя настороженно относилась к домашним животным. Не потому что не любила этих милых созданий. Она их боялась. Наблюдения за знакомыми с хвостатой живностью пугали – было заметно, что не они хозяева своих питомцев, а наоборот. Коты и собаки диктовали людям свой образ жизни, с которым приходилось считаться. Коты становились ленивыми и пресыщенными. Отказывались есть все кроме деликатесов, от которых быстро заболевали и умирали в муках. Но если с котами еще хоть как-то можно было сладить, то собаки… Их надо было выгуливать два раза в день. Иначе они превращались в непонятно кого. Вот как хочешь, хоть на работе, уехал или даже умер – но собаку будь добр доставить до вожделенной улицы. А сами собаки – что это за жизнь такая, когда ты не можешь покинуть пределы квартиры и обязан ходить в ошейнике и наморднике. Собачья жизнь как она есть.

О том, что есть другие формы жизни этих животных, Женя узнала, когда Степан отвез ее к знакомому, который жил за городом. Это был его давний друг и соратник по проискам в малобюджетном кино. Когда-то он бросил все и устроился кочегаром в пансионат на Финском заливе. Он говорил, что уехал писать роман, но, судя по слухам, сочинительством не озадачивался. Женя подозревала, что история с книгой была отговоркой, и приятелю нужен был повод, чтобы пить на природе. Степан всегда возил ему алкоголь.

При кочегарке жил выводок котов и кошек с котятами, а также две-три собаки. Вот тут Женя и поняла, что такое настоящий собачий рай. Вся живность носилась по округе, была в хорошей физической форме и ела все что съедобно. Более довольного жизнью выводка она не встречала. Их кормили, давали ночлег и не ограничивали свободу.

Еще одно наблюдение касалось ее любимых птиц. Вороны на Финском заливе тоже отличались от городских. Им приходилось жить в постоянной конкуренции с чайками. Они были нервными и намного стремительней городских. Но это уже не касалось главной темы.

Если дойдет до домашних животных, лучше тут, на природе. Им будет где разгуляться. Женя вдруг поняла, что уже представляет свою жизнь здесь как норму. Как так вышло, она не понимала. Все произошло как бы само – помимо ее воли, в обход контроля и сознательной части. А ей это не нравилось никогда. Она привыкла понимать, что и зачем делает.

Почему вдруг захотелось других вещей? Как вообще эти мысли проникли в ее сознание?

Алиса обернулась и увидела, что за ней наблюдают. Они синхронно улыбнулись.

— Что это с ней? — спросила Женя.

— Ей здесь явно нравится, — ответила Алиса.

— Постигшие бессмысленность печалей… растят цветы и не считают дни, — невпопад сказала Женя.

Алиса, сделавшая было шаг, остановилась. Стихи в их доме не были приняты. До этого Жене обычно хватало прозы.

— Ты что-то потеряла?

— Возможно.

— Давай поищем вместе.

— Ты не знаешь, где кофе?

— Женя, садись, я все сделаю.

— Это неправильно.

— Все равно садись.

Алиса показала на один из стульев, которые окружали массивный стол. Испугавшись собственной бестолковости, Женя решила подчиниться. Наверное, кто-то сейчас знает лучше нее, что надо перестать путаться и начать делать простые вещи. Дальше все вернется само.

Запах кофе привел ее в чувство. Мир становился привычным и осязаемым, в нем уже не оставалось места путанице, он приглашал радоваться чему-то. Пусть всяким пустякам, несущественным мелочам и даже каким-то глупостям. И она радовалась, хотя и не вполне понимала, чему именно – что осталась жива, что все кончилось, запаху кофе, хозяйственности Алисы, снегу за окном или приветливой елке, что махала во дворе развесистыми лапами. Просто жизни как таковой.

Она не сразу заметила появление Макса, заглянувшего на запах кофе. Пейзаж за окном гипнотизировал, ей казалось, что там все ненастоящее, как в стеклянном шаре, где мир замирал в ожидании снега и чуда. Словно декорации Макса вышли за пределы мастерской и скоро на сцене появится балерины в белоснежных пачках и примутся крутить свои фуэте. Женя даже закрыла глаза, чтобы стряхнуть наваждение.

— По какому поводу тишина? – спросил Макс.

Женя вздрогнула и открыла глаза, возвращаясь в привычный мир, словно звук его голоса вернул давно забытое ощущение связи с реальностью, возможность нащупать потерянную точку сборки и ощутить себя собой.

— Зима пришла, — ответила Женя. — Встречаем новый сезон.

— Тогда я с вами.

— Праздник? — спросила Алиса. — А что положено готовить?

— Разберемся, — ответил Макс.

— Сделаем что-то необычное, — сказала Женя. — Например, я знаю зимнее блюдо.

— И что это?

— Увидите.

— Ну что, начинаем, — сказал Макс. — А пока кофе.

Они старались делать вид, что все по-прежнему, словно все проснулись с утра и собрались за завтраком, но Женя краем сознания понимала: что-то изменилось. Безвозвратно. Она как могла пыталась отогнать это непонятное чувство, что бурлило внутри, словно в крови появился новый ингредиент и изменил ее формулу, но ничего не выходило. Она старалась держать лицо и надеялась, что эта внутренняя борьба хотя бы не слишком заметна со стороны.

— Нам сегодня куда-то надо? — спросил Макс. — За продуктами, в город, в галерею?

— Не знаю, — ответила Женя. — Я бы просто хотела остаться дома.

— Ты скажи, что купить, мы сами.

— Так не пойдет, — ответила Женя. — Тогда не получится сюрприза.

— Я вообще скучный, — заметил Макс. — Мне лучше без сюрпризов.

— Мне тоже, — поддержала Алиса. — Пусть все идет по плану. Так легче. Макс внимательно посмотрел на Женю и покачал головой.

— С тобой все нормально? — спросил он. — Может быть, нужен врач?

— Я в порядке, — отмахнулась Женя. — Не делайте из меня больную.

— Точно?

— Когда я думаю о выставке Белкина, у меня всегда такой вид, — выкрутилась Женя.

— А хочешь, сделаем свой кластер? — неожиданно предложил Макс. — Будешь выставлять кого хочешь.

— Свой? — спросила Алиса. — А мне там можно?

— Тебе можно все.

— Макс, — подняла палец Женя. — Не порть ребенка.

Алиса высунула язык и засмеялась. Они подхватили. Вроде бы все как раньше, та же комфортная жизнь за городом, им легко и весело, скоро новый год и много праздничных дней.

В разгар веселья Макс застыл и повернул голову, прислушиваясь.

— По-моему, там кто-то приехал, — он встал и направился к окну.

Он ушел и вернулся уже с Иваном. Тот выглядел спокойным, даже слишком спокойным для человека, который провел ночь в холодном лесу, а утро в кабинете, где решалась чужая судьба. Иван зашел на кухню, на ходу стягивая пальто, и сразу заполнил собой пространство, принося с улицы запах мороза и едва уловимый шлейф табака.

— Нам куда-то надо? — спросила Женя, застыв с чашкой в руке.

— Сегодня нет, — ответил Иван. — Отомри. Все закончилось.

— Кофе? — Алиса уже протягивала ему дымящуюся кружку.

Иван кивнул с легкой улыбкой. Взял кружку, обхватил ее обеими руками. Ему нужно было выиграть пару секунд, чтобы окончательно выстроить легенду. Выбрать ту версию правды, из которой хирургическим путем вырезано самое страшное.

— Что там слышно? — осторожно поинтересовалась Женя. — Чего хотели от меня эти двое? Только не говори, что вы их не взяли. Я видела, сколько народу было в лесу.

— Взяли, — ровным голосом ответил Иван, глядя в свой кофе. — Но толку от них немного. Исполнители низшего звена. Классическая схема: один не в курсе, второй играет в партизана. Заказчик пока не установлен.

— Они же не сами по себе за мной бегали, — Женя скрестила руки на груди. — Они обсуждали, что взять надо именно меня, а не Лиду. И что хотели перехватить меня еще в городе.

Иван поднял глаза. Сейчас был момент, когда нужно скормить версию Олега Петровича так, чтобы она звучала как его собственные логические выводы.

— У них был приказ взять тебя живой, — сказал он. — Иначе до болота бы дело не дошло.

— Но зачем?

— Ты встречалась с профессором, — Иван пожал плечами, словно констатируя очевидный факт. — Обсуждала с ним детали фильма. Писала сценарий. Для заказчиков ты носитель информации. В их глазах ты могла знать куски пазла, которые они пытались собрать.

— Но фильма же нет! — Женя нервно рассмеялась, обхватив себя руками. — И я ничего такого не знаю. Что за ерунда? Они охотятся за призраком?

— Это знаем мы, — мягко сказал Иван.

Он произнес ту самую фразу, от которой час назад его самого трясло от бешенства, но сейчас его голос звучал успокаивающе.

— А они этого не знали, — продолжил он. — И пока не поняли бы, что ты бесполезна для них, ты оставалась мишенью. Теперь поняли. Исполнители взяты. Информацию о том, что ты не владеешь никакими секретами, уже слили по нужным каналам. С этим покончено.

— То есть... — Женя нахмурилась, пытаясь уложить это в голове. — Это все из-за Колмогорова.

Иван поставил кружку на стол. Настало время для той части правды, которую скрывать было бессмысленно.

— На самом деле он ни от кого не скрывался, — сказал Иван. — Это была ловушка. Спецоперация.

— И ты этого не знал? — Женя прищурилась.

— Меня никто в такие детали не посвящает, — Иван усмехнулся, и в этой усмешке проскользнуло искреннее раздражение. Скрывать свою злость на контору ему не приходилось. — Мое дело консультации. На тот момент у меня была совершенно другая информация. Женя, если бы я знал, что он работает как приманка, тебя бы в этой истории вообще не было.

— Сильно, — Макс присвистнул. — Они там мутят свои схемы, а подставляют обычных людей. Это как понимать? Ой, извините, мы тут операцию проводили, а вы под раздачу попали?

Иван посмотрел на Макса тяжелым, немигающим взглядом, и тот сразу осекся.

— Примерно так, — ответил Иван. — Система работает грубо. Но эту тему мы закрыли. Тебя вывели из всех разработок. Больше никто не будет втягивать тебя в свои игры. У тебя теперь статус неприкосновенности.

Он произнес эту ложь легко, даже не дрогнув голосом. Ложь, ради которой он продал часть себя. Женя смотрела на него с облегчением, понемногу отпуская внутреннее напряжение, ее плечи опустились. Она поверила.

И Иван понял, что самое страшное теперь не кластер и не Олег Петрович. Самое страшное – сможет ли он так же убедительно лгать ей и дальше, каждый день охраняя ту невидимую клетку системы, в которую сам же ее сегодня и поместил.

— А Степан? — нахмурилась Женя, возвращаясь к прерванной мысли. — Почему они не пошли за ним?

— Ему просто повезло, — Иван пожал плечами, тщательно подбирая слова. — Он же остался с профессором. И, как мы теперь знаем, под прикрытием конторы. Почему ты уехала одна?

— Мы не успели доснять, ты позвонил, — Женя вздохнула. — Я умчалась прикрывать нас, а он остался работать. Типичный Степан.

— То есть дело во мне?

— Я уже не удивлюсь ничему, — сказала Женя и даже не покривила душой. — Может, тебе поручили следить за мной, а ты упустил.

Иван проглотил эту фразу. Она ударила слишком близко к правде, о которой Женя не должна была узнать. Ему нужно было вести разговор так, чтобы не выдать себя.

— А кто был инициатором того, чтобы скрыть все от меня? — он смотрел ей прямо в глаза, контролируя интонацию, чтобы это не звучало как обвинение.

— Не помню, — Женя отвела взгляд.

— Женя, что за игры?

— Никто не хотел, — она вздохнула. — Устроит? Мы все дружно решили тебе не звонить.

— Чего вы боялись?

— Степан хотел выложить фильм, а ты бы ему не дал. Лидия не хотела, чтобы профессора нашли ваши. Я не хотела выбирать сторону. У всех разные цели, а я оказалась в центре этого безумия.

— И какая у меня цель? — спокойно спросил Иван.

— Найти профессора, — Женя посмотрела на него. — А я оказалась по другую сторону. Как в дешевом шпионском фильме.

— Почему?

— Нельзя людей принуждать к чему-то, — она покачала головой. — Я против такой постановки вопроса. Даже если это для их же блага.

Иван чуть не усмехнулся. Для их же блага. Она даже не представляла, насколько точно описала то, что он только что сделал в кабинете Олега Петровича.

— Женя, ты всерьез думаешь, что я выступаю на стороне темных сил?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Может, ты просто не видишь полной картины.

Он видел ее слишком ясно. И от этого картина становилась только мрачнее.

— Ты понимаешь, что все могло кончиться намного хуже? — в голосе Ивана помимо воли прорезалось жесткое напряжение, то самое эхо первобытного страха за нее, которое он пытался подавить. Ему стоило огромных трудов не сорваться на крик.

— Ну ты и зануда, — Макс закатил глаза, вмешиваясь. — Не дави. Она только что из болота выбралась, а ты ей допрос устраиваешь.

Иван резко повернулся к нему. Внутри снова поднялась холодная ярость.

— Лучше бы она осталась на том болоте? А если бы ее уволокли эти двое? Или вообще с ней что-то случилось?

— Не лучше, — Макс поднял руки в примирительном жесте. — Но дай ей прийти в себя. Она не суперагент, а обычный человек.

— Я, пожалуй, пойду, — Женя встала, поправляя свитер. — Не складывается разговор. Как в анекдоте: а теперь расскажите, как вы утонули.

Иван сделал глубокий вдох. Ему нужно было остановиться. Еще один шаг, и он начнет диктовать ей правила безопасности, запретит уезжать из города, выдаст свою тревогу и ту самую привязку к системе.

— Прости, — он выдохнул, заставляя себя расслабить плечи. — Останься, надо договорить. Обещаю не включать режим допроса с пристрастием.

— О чем? — Женя замерла, не садясь.

— Мы должны понять, остались ли хвосты, — Иван тоже встал, было невыносимо смотреть на нее снизу вверх. — Исполнителей взяли, но мне нужно убедиться, что они не успели передать ничего важного своим.

Она медленно опустилась обратно в кресло.

— Ты слышала их разговор, — Иван подался вперед, опираясь руками о стол и нависая над ней. — Вспомни хоть какие-то детали. Может, имена упоминали? Места? Пароли? Явки?

— Не было имен, — Женя покачала головой. — Отодвинься, не надо так давить.

Иван сел рядом.

— Прости.

— Сказали, что надо было раньше меня брать, в городе, в лесу сложнее, — сказала Женя, стараясь вспомнить хоть что-то еще. — Что босс будет недоволен. Обычная болтовня.

— С ума сойти, — Макс покачал головой. — Вот я болван, надо было с вами ехать.

— Проехали, — отмахнулась Женя.

— Это я виновата, — тихо подала голос Алиса, до этого незаметно сидевшая в стороне.

— Все хороши, — подытожила Женя. Она обхватила чашку обеими руками, проверяя, может так действительно лучше. — Я поняла, что сглупила. Тему моих приключений на болоте объявляю закрытой.

Иван смотрел на нее. Она произнесла это так легко, с обычной человеческой усталостью. Она не знала, что ее имя только что вычеркнули из одного списка конторы и внесли в другой. И что безопасность, которую он для нее купил, стоит ровно столько, что ему теперь всю жизнь придется молчать об этом.

— Хорошо, — сказал он. — Закрыта так закрыта.

— А мы собираемся свой кластер открывать, — нашлась Алиса.

— Что? — Иван поперхнулся кофе. — А твоя галерея?

— Боюсь, после выставки Белкина мне придется спасаться бегством из Планетария.

— Все настолько плохо?

— Ты же сам видел, — Женя закрыла глаза. — Как я буду выкручиваться? Дамы и господа, представляем вам... эээ...

— Хочешь, придумаем подводку? — Иван неожиданно оживился. — Сама знаешь, как это происходит в современном искусстве. Выдадим за неофутуризм. Или нет за постнеоабстрактный футуризм с элементами деконструктивной парадигмы.

— Чтобы директор Планетария меня лично придушил? — Женя усмехнулась. — Он под это не подписывался.

— Привлекаешь специалистов, они поднимают ценность работ. Ну что я рассказываю... — он осекся, заметив ее взгляд.

— А можно меня просветить, что там с искусством? — вмешалась Алиса, подперев подбородок руками с видом прилежной ученицы.

— Сейчас такое время, искусством можно объявить что угодно, — Иван пожал плечами. — Например, банан, приклеенный к стене или чучело акулы в формальдегиде.

— У нас в кластере было задание по этой части, — Алиса кивнула, словно Иван подтвердил ее собственные наблюдения.

— Там еще и такому учат? — Иван повернулся. — Курс «Как выдать мусор за искусство и заработать миллионы».

— Не живопись, а фото, — Алиса покачала головой. — Мы должны были сделать две серии. Одна называлась «Непарадный Петербург», другая «Времена года». Очень оригинально, правда?

— Снимать город? — Женя наклонила голову.

— Да там странно как-то, — Алиса поморщилась. — Мы устанавливали камеры «гоу про» в разных местах, они должны были снимать в режиме онлайн. Как реалити-шоу, только без людей. Или с людьми, но они об этом не знали.

— Как Моне с Руанским собором? — Иван оживился. — В разное время суток?

— Нам объясняли, что это принцип случайного фото, — Алиса скривилась. — Если поставить камеру на авторежим и снимать любое место, то среди снимков обязательно найдется хоть один интересный. Который можно потом довести до нужного состояния. Так обыденное становится искусством.

— И как? Получалось? — Иван подался вперед, в его глазах мелькнул профессиональный интерес.

— Я не поняла толком, — Алиса покачала головой. — Хотя камеры мы ставили очень хорошие, Эйси еще удивлялся, зачем нужна техника такого разрешения для обычной съемки. Он помогал устанавливать. Сказал, что на такие деньги можно было бы снять короткометражку.

— А где вы их ставили? — Иван старался говорить небрежно, но Женя заметила, каким цепким стал его взгляд.

— В непарадных местах, — Алиса развела руками. — Название же говорит само за себя.

— Например? — Иван не отступал.

— У меня был район Старой деревни, — посетовала Алиса. — Там вокруг сплошные пустыри, очень сложно что-то снять интересное. Другим получше достались. Петроградка, Васька, Гавань, Финбан. Но все равно в таких местах, где ничего красивого нет. Никаких туристических открыток.

— Странная затея, — Иван постукивал пальцами по столу. — А дальше что?

— Потом мы забирали записи, — Алиса пожала плечами. — И нам показывали, как отбирать наиболее выигрышные кадры или сценки, как с ними работать. Вот тут тень интересная, а тут бомж в кадр попал – это социальный комментарий.

— А кто показывал? — Иван подался вперед.

— Куратор проекта, он этим занимался, — Алиса кивнула. — Рассказывал про приемы всякие, на какие детали обращать внимание. Как работать с кадром и превратить случайный снимок в высказывание.

— Так у них уже есть специалист по видео? — Женя нахмурилась. — Зачем тогда им наша киношкола была?

— Очень странно, — Иван потер подбородок, глаза его сузились. — Алиса, у тебя остались эти задания? Координаты точек?

— Да, в ноутбуке. И в тетради кое-что записывала.

— Пойдем посмотрим.

Спустя минуту они стояли в комнате Алисы. На столе лежал обычный набор школьника: тетради, маркеры, ноутбук с наклейками. И все это внезапно превратилось в улики.

Алиса открыла файл, рассказывая про квест, совершенно не понимая, что именно во всем этом ищет Иван. Женя стояла рядом и видела, как лицо Ивана становится все более жестким. Он смотрел не на арт-проект, он видел схему.

— Давай ты мне все в деталях еще раз расскажешь, — попросил Иван, глядя на Алису.

— Ну хорошо. А что не так?

— Все не так, — ответил Иван.

Алиса рассказывала про квест, не понимая, что во всем этом заинтересовало Ивана. Тот слушал, и его лицо становилось все мрачнее. Женя видела, как он мысленно соединяет точки, которые для нее были просто разрозненным бредом.

— Погоди, — перебил он Алису. — Ты сказала, что куратор учил вас отбирать выигрышные кадры. А исходники? Полные записи с камер?

— Мы их сдавали. На флешках.

— Куда?

— В тайники. Это часть игры. Нам присылали координаты - дупло в парке, щель в стене старого дома, почтовый ящик в подъезде. Мы оставляли флэшку там, а на следующий день забирали новую с заданием на завтра.

— Гениально, — выдохнул Макс. — Просто гениально.

Женя перевела взгляд с Макса на Ивана.

— Вы о чем?

— Ты понимаешь, что они делали? — голос Ивана окрасился злостью. — Это не квест, а классическая шпионская схема «мертвых почтовых ящиков». Закладки.

— Закладки? — Женя похолодела. — Наркотики?

— Информация. Это еще хуже. Шпионаж.

Иван встал и подошел к окну. — Кластер использовал детей вслепую. Они расставили сеть наблюдения за стратегическими объектами города, а исходники собирали через кураторов так, чтобы никто ни с кем не пересекался. Это разведывательная сеть под прикрытием современного искусства.

— Алиса, вспомни. Места, которые вы снимали. Старая Деревня, Гавань, Финбан. Что там рядом?

— Ну... склады, заводы какие-то старые, железная дорога.

— Порт, — добавил Макс. — Военные верфи. Закрытые НИИ.

— Именно, — кивнул Иван. — Вы снимали периметр режимных объектов. Под видом творческого проекта. Сотни часов видео. Кто входит, кто выходит, номера машин, график охраны. Для любой разведки это золотое дно. И самое главное - снимали дети. Кто заподозрит девочку с камерой?

Женя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

— Они использовали Алису как шпиона? Втемную?

— Не только Алису, — Иван ударил ладонью по подоконнику. — Это не кластер, а биржа данных. Они пылесосят информацию чужими руками через закладки, а потом продают заказчикам.

Потом начались звонки. Иван даже не стал никуда выходить. Он набрал номер Олега Петровича прямо там, в комнате, и Женя впервые увидела, как именно выглядит его консалтинг в реальном времени.

В его интонациях не было ни субординации, ни просьб. Это был жесткий, сухой отчет человека, который нашел уязвимость врага и кровно заинтересован в том, чтобы раздавить эту угрозу немедленно. Иван диктовал адреса тайников прямо с экрана ноутбука Алисы, требовал срочно блокировать серверы кластера, пока те не успели зачистить цифровые следы, раскладывал по полочкам механику мертвых ящиков.

Ему нужно было, чтобы тяжелый маховик системы завертелся прямо сейчас, этой же ночью. Только так он мог гарантировать, что кластер выпотрошат до основания и к Жене больше никто не приблизится.

Когда он наконец выключил телефон и убрал его в карман, вид у него был такой, словно ему пришлось не спать минимум сутки. Адреналин, на котором он держался весь вечер, начал отступать, оставляя после себя лишь глухую, выматывающую усталость.

— Ну что? — тихо спросила Женя.

— Пошла работа. Посмотрим, кто не успеет сбежать. Кластеру конец.

Он посмотрел на Женю, и ей показалось, что он хочет сказать что-то еще, что-то важное, но вместо этого Иван просто отвернулся к окну.

Глава 43 Слепая зона

Иван вернулся на следующий день, когда они уже не ждали новостей. Выглядел измотанным - помятая рубашка, тени под глазами, щетина, которую он обычно тщательно сбривал.

Но в его движениях больше не было того пружинящего напряжения, с которым он уходил вчера. Вместо него появилась усталость человека, который разгадал сложную головоломку и наконец-то закрыл дверь за чудовищем.

Женя молча поставила перед ним чашку кофе. Он благодарно кивнул, поймал ее взгляд и почувствовал, как внутри немного отпускает туго сжатая пружина. Все закончилось. Теперь она в безопасности

— Схема подтвердилась, — сказал он, переводя взгляд с Жени на Макса. — Нора.

— Жена Пекуровского? — Женя даже не удивилась.

— Бывшая, — Иван кивнул. — И, как выяснилось, мозг операции. Пекуровский уже поет соловьем в кабинете у следователя. Говорит, она его шантажировала.

— Чем? — Макс подался вперед, не скрывая интереса.

— Долгами, прошлым, сыном, — Иван потянулся к кофе. — Стандартный набор. Кстати, сын... — он помрачнел, отставляя чашку. — Друг Эйси. Того убитого мальчика.

Алиса, до этого молча сидевшая в углу, вздрогнула.

— Эйси тоже был в этом замешан? — спросила она тихо, закрывая книгу.

— Эйси был лучшим «курьером», — Иван вздохнул. — Но, видимо, решил, что ему мало платят. Или понял, во что вляпался. Он украл что-то важное. Может быть, компромат на саму Нору. И его убрали, потому что он стал опасен.

Пазл сложился.

Весь этот абсурд с фильмом оказался лишь рябью на воде, под которой двигались хищные рыбы. Схему придумала Нора, Пекуровский работал витриной, а сын был на побегушках.

Пока Макс готовил вторую порцию кофе, а Женя с Алисой расставляли тарелки, Иван рассказывал детали. Задержанных в лесу отправили по одному из адресов конторы. Туда же привезли тех, кого взяли по результатам ночной проверки кластера. Обыск дал железобетонные результаты: в подвале нашли целую лабораторию по обработке информации. В ход пошли и показания Лены, нелегалки из Молдовы. Обыск в ее квартире тоже дал результаты, убитый парень хранил у подруги копии некоторых документов.

— О том, что с кластером что-то нечисто, в конторе было известно давно, — Иван откинулся на стуле, наблюдая, как Женя спокойно нарезает хлеб. Одно только это простое, домашнее движение стоило того тяжелого разговора в кабинете начальника. — Но они искали отмывание денег или трафик. А кластер торговал информацией. Он получал заказы на съемку закрытых объектов и сотрудников этих организаций.

— А при чем тут квесты? — спросила Алиса, которая слушала, затаив дыхание.

— Участники обучения работали курьерами вслепую, — объяснил Иван. — Они делали закладки флеш-карт в определенных местах. Место искали по подсказкам, в которые изначально закладывалось два ложных хода. Никто не знал очередность. И пока вы блуждали по городу в поисках своих зацепок, нужные люди забирали исходники из тайников и вместо них оставляли такие же карты с обычными видео.

— Идеальная схема, — пробормотал Макс. — В городе каждый день таких квестов проходит великое множество. И даже если кого-то поймают с флешкой, предъявить участнику нечего, он просто выполнял задание в рамках обучения.

— Именно, — кивнул Иван. — Раскрыть схему удалось благодаря записям Эйси-Андрея, а также Пекуровскому, который пошел по пути сотрудничества, пытаясь выставить себя жертвой шантажа со стороны бывшей жены.

— Он действительно работал под принуждением? — Женя покачала головой. — Или это игра?

Иван посмотрел на нее. Игра. Вся эта история была одной большой жестокой игрой, в которой он сам едва не потерял самое дорогое. Схема Норы рухнула, кластер зачищен до основания. Прямая угроза исчезла.

Оставалось только то невидимое клеймо системы, которое он сам поставил на Женю ради ее защиты. Он знал, что глухое чувство вины за этот выбор останется с ним навсегда. Но глядя на нее сейчас - живую, невредимую, пьющую кофе на кухне, - он был уверен: он поступил правильно. Контора получила свою галочку в привилегированных списках, а Женя получила жизнь, в которой больше не будет ни погонь на болотах, ни чужих тайн. Она никогда с ними больше не пересечется. Он об этом позаботится.

— Это просто попытка спасти свою шкуру, — ответил Иван, мягко накрыв ладонь Жени своей. — Но для нас это уже не имеет значения. Главное, что их игра окончена.

— А при чем тут я?

— С его слов, приказ следить за тобой и привезти в кластер, чтобы выудить информацию о Колмогорове, отдавала именно его жена.

— И что они хотели? — Женя нахмурилась.

— От них требовали результата по профессору, и после нескольких неудач было решено ускориться, — объяснил Иван, не выпуская ее руку.

— Но зачем им вообще Колмогоров? — спросила Алиса, подперев подбородок рукой.

Иван откинулся на спинку стула.

— Они не догадались, что вся возня вокруг Колмогорова изначально являлась приманкой для выявления сети, о существовании которой в конторе стали догадываться, — он усмехнулся. — Слух о его разработках запущен был специально, чтобы ускорить события и посмотреть, кто и как станет его разыскивать.

Это были давние игры спецслужб, которые активизировались последнее время в городе. Почему именно здесь, выглядело риторически – мегаполис возле границы двух разных миров был интересен многим.

Существовало несколько таких точек, собиравших разведки мира – Бейрут, Прага, Лондон, Женева, Буэнос-Айрес... Теперь к ним добавился Петербург. В роли культурной столицы он был удобен всем. Культура всегда была идеальным поводом для шпионской работы и привлекалась еще со времен египетских пирамид. Это был свой особый мир, где каждый знал каждого, и все работали под прикрытием. Здесь не только соперничали за одни и те же награды, но иногда проводили встречи, сверяя часы и делясь ненужными данными. Проходило это в теплой дружеской обстановке – на фоне выставок, форумов и прочих пафосных мероприятий. Но в последние годы что-то сломалось – встречи стали не такими искренними, а фигурантов прибавилось. Активность некоторых из них привела к движению всех остальных.

Профессор здесь оказался как нельзя кстати. Слухи о его работе по якутскому методу вызвали настоящий шпионский парад планет. В город потянулись выставки, форумы и симпозиумы. Интерес появился даже к фестивалю наивных искусств, прежде малоизвестному. Реакция ожидалась от всех заинтересованных сторон в принципе. Каждый следил за каждым и все боялись китайцев.

— Изначально рассчитывали, что искать будут самого профессора, и потому отслеживали все попытки контакта с ним.

— А мальчик, который влез ко мне домой? — спросила Женя.

— Отправив к тебе мальчишку из кластера, чтобы он забрал все носители, организаторы совершили промашку, — Иван покачал головой. — Он засветился на камерах и привел бы следствие в кластер, потому его быстро убрали и запретили о нем упоминать.

— Но там и так никто его не знал, — сказала Женя.

— Привязать его к кластеру помогли не только показания его девушки, но и сына Пекуровского, — добавил Иван. — Он собирался делать с Эйси отдельный проект. Известие, что его друга убили по приказу матери, стало для него шоком, и он первым начал сотрудничать.

Наступила тишина. Каждый обдумывал услышанное.

— И что теперь? — наконец спросила Женя. — Все закончилось?

— Для нас да, — Иван улыбнулся, но только он один знал, что скрывалось за этой короткой фразой.

Для Жени все действительно закончилось, но лишь потому, что он навсегда вписал ее имя в невидимые, закрытые реестры системы. Он смотрел на нее и надеялся, искренне, до боли, что она никогда об этом не узнает. Что эта купленная безопасность подарит ей ту самую нормальную жизнь, которую она заслужила. И что с конторой она больше не пересечется ни при каких обстоятельствах

— Для них только начинается. Суды, допросы, сделки со следствием... Обычная рутина.

— А для меня? — Алиса подняла глаза. — Я же тоже была в кластере. Меня посадят? За шпионаж? В ее глазах стояли слезы. Иван подошел к ней и присел рядом.

— Нет, Алиса. Вас использовали. Вы свидетели. И... — он улыбнулся, впервые за день по-настоящему тепло, — вы помогли это остановить. Твой «Непарадный Петербург» закрыл самую большую дыру в безопасности города.

— Правда?

— У тебя, — Иван серьезно посмотрел на нее, — начинается новая жизнь. Без шпионских игр и закладок. Разве что в кино.

— Или в нашем новом кластере, — неожиданно сказал Макс. — Который мы все-таки откроем. Только без шпионов и флешек в виде бабочек.

Женя смотрела на них и думала о странностях судьбы – еще недавно Алиса была ненужным матери ребенком, а теперь у нее вдруг нашлось сразу две отцовские фигуры, которым она оказалась просто необходима. И за это она была готова простить им все: и прошлое, и тайны, и Касабланку, и даже то, что они до сих пор делали вид, что выставка Белкина – это не главная беда в ее жизни.

Женя рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней наконец отпускает. Впервые за долгое время она могла просто сидеть без ощущения непонимания происходящего и даже подумать о будущем. Иногда обычная жизнь - это именно то, что нужно. Даже если ты живешь в городе, где туман скрывает не только архитектуру, но и чужие тайны.

Женю и Степана вызывали несколько раз для дачи показаний. С фильмом, который Степан уже почти смонтировал и хотел разместить в сети, пришлось подождать. Профессор вернулся в город. Он ждал завершения всей истории и получения разрешения на дальнейшую работу, а Иван, как мог, охранял покой Жени, твердо зная, что теперь никто и никогда не посмеет использовать ее втемную.

За всем этим Женя редко появлялась в галерее, вся первичная подготовка легла на Аврору. Она несколько раз говорила, что Матвею Ильичу каким-то чудом удалось выбить разрешение на ремонт в галерее. Там уже вовсю начался демонтаж. Женя, сосредоточенная на другом, махнула рукой – пусть делают что хотят. Тем более, Макс уже начал переговоры об открытии нового центра вместе со своими знакомыми, и она мысленно стала готовиться к смене работы.

Новый Год приближался. Это чувствовалось по всему – елкам и украшениям на улицах, иллюминации в разных местах и даже тому, как двигались машины в потоке. Петербург единственный раз в году напоминал ярмарку – яркую, бестолковую и сверкающую. Блестели даже глаза у горожан. Сами их обладатели сделались вдруг задумчиво-суетливыми и прохаживались по магазинам, с опаской посматривая на сугробы.

Нового Года Женя всегда боялась. Нужно было устраивать посиделки с едой, а этого она не умела. Выручал обычно Степан. У него было много пьющих друзей с хлебосольными женами, которые на удивление умели что-то готовить. Выбор блюд был незамысловатым – оливье, селедка под шубой и курица из духовки. В сочетании с разносолами, грибами, нарезками и непременной икрой стол ломился практически под завязку. Все съедалось под алкоголь.

В этот раз ситуация поменялась. Озадачивать себя и Алису праздником приходилось самостоятельно. Степан, по неловким репликам с его стороны, собирался отсутствовать где-то с таинственной незнакомкой. Главной подозреваемой была здесь Лидия. Она намечала развод и физически его уже провела. Что означает «физически», Степан умалчивал, делал только выпученные глаза и что-то бубнил невнятное. За последние дни выразительности в нем прибавилось. Лидия так высоко оценила его талант, что он купил себе желтые штаны и начал писать сценарий для сериала.

Проблема с застольем решилась неожиданно быстро – всю подготовительную часть взял на себя Макс. Женя же чувствовала облегчение. Оно оказалось настолько сильным, что сидеть в четырех стенах было попросту невозможно. Сразу захотелось выбраться куда-то из дому. В снег, метель, все равно куда.

Город встретил ее гололедом. Зима для Петроградки всегда была переходом в особый, исторически непростой режим. Узкие тротуары здесь имели одну особенность – они были скошены к проезжей части. При малейшем обледенении ноги сразу же начинали скользить под колеса машин. Человеку пришлому находиться здесь в это время года было попросту небезопасно. Требовалась особая, выработанная годами сноровка. Жители этих мест всегда угадывались по зимней походке. Они умели ходить как моряки по накренившейся палубе корабля.

Женя сделала первый шаг, и палубная привычка включилась в доли секунды. Она шла походкой пирата из «Острова сокровищ», разглядывала дома и вдыхала свежий уличный смог. Украшений к празднику было немного и ничто не портило близкого сердцу облика. Ноги сами вели неизвестно куда. Кажется, по Большой Зеленина и дальше.

Улица перешла в мост, и воздух сразу же поменялся. Он стал упругим и необычайно плотным. Ветер шел от залива волной, расходясь по Невке и набережным.

Мост заканчивался Крестовским островом. Она не удивилась этому. Что-то подсказывало, что ноги приведут ее только сюда. Будто в детстве, только другим маршрутом. Куда идти дальше, было очевидно – к старым знакомым баракам. Перейдя мост, она не стала сворачивать в сторону парка, там было шумно и суетно. То, что ей было нужно, находилось прямо по курсу.

На прежнем месте бараков не оказалось. Вместо них стояли дома, пафосные и чуждые.

Только берег остался тем же. Она пошла вдоль него и увидела двух рыбаков. Они сидели, закинув удочки в полынью и ничего не делали. Что-то в их облике показалось смутно знакомым. Это были те, прежние жители острова. Голове вдруг стало легко, и она почувствовала себя одной из них. Дело было не в людях, а самом острове, поняла она. Здесь во всем отсутствовал смысл. Он был просто не нужен.

— Есть что? – поинтересовалась она.

— А то...

Она пошла дальше. Набережная продолжалась долго. По сути ее и не было, только спуск к заледенелой воде и остатки травы со снегом. Слева остались огни, шум и аттракционы. Когда они кончились, она повернула к парку.

Он был пустой и безмолвный. Среди деревьев не было никого. В этой части парка редко бывали прохожие. К ней подошла белка и поинтересовалась возможностями. Отказ в честь праздников исключался. Кроме Жени никто ее накормить не мог. Женя открыла сумку и нашла конфету. Белка подумала ровно секунду. Нарушение протокола было очевидным, угощение подали с фантиком. Разодрав его, белка попробовала конфету и одобрила довольным кивком. Проверка прошла удачно.

Пройдя чуть дальше, Женя увидела протоку. Она была наполовину замерзшей, и возле нее отдыхали утки.

И тут же сверху дохнуло воздухом. Он создавал непонятный, совершенно странный эффект - деревья вокруг закрывали место от ветра, и воздух брался будто бы из ниоткуда. Он был чистым, свежим и наполнял энергией.

Хотелось дышать и не шевелиться. Сколько минуло времени, Женя не помнила.

Когда пришла в себя, ее накрыло уже окончательно. Голова кружилась, а легкие распирало, будто пытаясь поднять ее вместе с телом вверх. Это место силы, вдруг поняла она.

Так ли на самом деле, значения не имело.

Она вытащила платок и попробовала порвать его. Он не поддавался, тогда она достала из сумки пилочку для ногтей, оставшуюся от прошлой жизни, и надрезала кромку ткани. Оторвала полоску и привязала к ветке ближайшего дерева.

Так было надо.

***

Через неделю, когда она снова пришла сюда, полосок на дереве оказалось уже с десяток. Они были разных цветов.

***

Одно только не давало покоя – куда исчез мастер-диск с фильмом. Его не нашли в Лисьем Носу, где проживали забравшие его сотрудницы студии. Смерть их не вызвала подозрения полицейских. Проверка по линии конторы тоже не дала результатов. Бытовая версия так и осталась главной.

Женя решила больше не забивать себе голову этой историей и просто жить дальше. Стараясь по мере возможности не ввязываться в сомнительные проекты бывшего мужа. Но тут из планетария позвонила Аврора и попросила срочно приехать. В результате демонатажа в галерее обрушился потолок. У них творится непонятно что, все орут друг на друга, и никто не знает, что делать дальше.

Женя принялась собираться. Макс предложил отвезти ее, Алиса тоже захотела поехать с ними. Они уже практически вышли, но Женя вспомнила, что забыла флешку с новым роликом для выставки, которую недавно отдал ей Степан. Она оставила ее в мастерской, где можно было смотреть видео на большом экране. Алиса вызвалась быстро ее принести.

На рабочем столе Макса возле монитора лежала целая россыпь одинаковых флешек. Чтобы не ошибиться, Алисе пришлось вставлять их в ноутбук и открывать по очереди.

Она кликнула по очередному видеофайлу, и на экране появилось странное изображение. Алиса замерла. Это был черновой монтаж того самого исчезнувшего фильма со Степаном и профессором Колмогоровым. Материал, из-за которого за Женей шла настоящая охота и из-за которого она чуть не сгинула в вепсских болотах.

Пока Алиса ошеломленно смотрела на видео, пытаясь сообразить, как оно оказалось среди личных вещей Макса, в коридоре послышались быстрые шаги.

— Алиса, ты где? — раздался резкий, какой-то нетипично напряженный голос Макса. — Бери все, что есть на столе, по дороге разберемся.

Алиса мгновенно выдернула флешку из порта и незаметно сунула ее в свой карман. Затем одним движением сгребла со стола все остальные накопители и с абсолютно спокойным видом повернулась к вошедшему в мастерскую Максу.

— Я готова.