Случайное наследство леди попаданки

Глава первая. Угрозы

– Не рассчитывай, что тебе удастся забрать хотя бы часть наследства, мамочка, – последнее слово Тьянмира выплюнула с такой смесью злости и презрения, что я невольно отступила на шаг назад.

Такая реакция не удивительна, когда над тобой нависает разъяренная высокая женщина. Если в своем прежнем теле я еще могла хотя бы сдвинуть скандалистку с места, то в нынешнем тщедушном – нечего даже и думать об этом. Тьянмира задавит и не заметит.

– Я знаю, что старый маразматик оставил тебе дом и деньги, но это наше с братом наследство! Слышишь?! Наше! – прошипела женщина.

Она не повышала голоса, потому что местным аристократам – а дамочка могла похвастаться титулом виконтессы – этикетом не дозволялось орать. Вот Тьянмира и шипела, что делало ее еще больше похожей на змею. Прилизанные черные волосы женщины, вытянутое, изрядно наштукатуренное лицо с тонкими губами и темное прямое платье, похожее на чехол для лыж, явно ассоциировались у меня с ядовитой гадюкой.

– Ты никакого отношения не имеешь к нашей семье!– продолжала надрываться Тьянмира. – Ты позор рода дье Эвиль! И больше мы не намерены это терпеть. Слышишь? Как только поверенный отца огласит завещание, ты напишешь отказ от своей доли наследства, а потом уберешься отсюда. Уяснила?

Ага, прям бегу и падаю.

Обойдется гадюка без моего отказа! Во-первых, я считала, что Илаида дье Эвиль, урожденная дье Блоу – та девушка, в тело которой попала моя душа – имеет право на это наследство. Во-вторых, жить на что-то надо, а хозяйка этого тела, хоть и числилась аристократкой, была беднее церковной мыши.

– Учти, что в случае твоего отказа, мы подадим в суд, – не дождавшись ответа, добавила змеища. – Конечно, придется соглашаться на вскрытие, но у нас есть знакомые, которые проведут экспертизу и напишут нужное заключение. О том, что микстуры, что ты давала Дориану, его в результате и убили!

– Это ложь.

– И как ты это докажешь? – издевательски спросила Тьянмира, – Никак! Судья будет на нашей стороне! Ты сядешь в тюрьму и еще денег должна останешься за судебные издержки. Поэтому пишешь отказ – и убираешься. Ясно?! Я не слышу ответа.

Признаться, угрозы Тьянмиры меня пугали. Подозреваю, что именно она убила хозяйку этого тела. И без сомнения сделает это снова, если будет уверена, что избежит наказания. А сейчас, когда мы находились наедине в дамской комнате нотариальной конторы, рисковать не хотелось. Не нужно отказывать в лоб. По крайней мере, в месте, где у нее есть возможность незаметно меня убить.

– Завещание еще не оглашено, – слабым голосом напомнила я, в притворном смирении опустив голову. – Возможно, вы зря волнуетесь, и муж мне ничего не оставил.

– Муж, – выплюнула Тьянмира с ненавистью, – мой отец никогда не был твоим мужем. Все это фикция!

Наконец, в дамскую комнату зашла пожилая аристократка со служанкой. Вовремя! Я уже хотела, наплевав на все, спасаться бегством.

– Только попробуй что-нибудь выкинуть, пожалеешь…– напоследок прошипела гадюка и уползла за дверь.

Фух! Даже дышать легче стало.

Не понимаю, как у Дориана дье Эвиль – светлого, порядочного человека – могла быть настолько отвратительная дочь.

К сожалению, не все воспоминания Илаиды перешли ко мне, так сказать, по наследству, но я знала, что ее супруг был очень достойным человеком, девушка искренне любила его как отца.

Ила родилась в семье провинциального барона. В подростковом возрасте у нее проявилась магия, что по местным меркам, считалось удачей и вместе с симпатичным личиком могло бы обеспечить выгодный брак. Ее отправили учиться в обитель милосердных дев – что-то вроде пансиона для одаренных девиц с уклоном в целительство.

В восемнадцать лет, закончив обучение, Илаида вернулась домой. К тому времени зажиточная семья многое утратила. Отец девушки начал играть и пить, наделал долгов, а потом погиб в пьяной драке, мать тяжело заболела, а брат Эдмунд пытался все тянуть на себе.

Ни о каких балах, на которых Ила могла бы найти себе подходящего жениха (как ей в тайне мечталось), и думать было нечего. Сначала она пыталась помочь матери, а после ее смерти стала подрабатывать лекарем. В основном ее услугами пользовались аристократы или богатые купцы. Платили Илаиде неплохо, но почти все деньги уходили на погашение долгов, что набрал ее папенька.

Вскоре юную целительницу на постоянную работу нанял пожилой граф Дориан дье Эвиль. Он жил один и нуждался в постоянном наблюдении из-за проблем со здоровьем. Так получилось, что Ила и Дориан сильно привязались друг к другу.

Сын и дочь, а также внуки графа относились к нему потребительски, только на людях изображая заботу и любовь. Илаида с ее милосердием, терпением и редкой добротой отогрела сердце графа. Неудивительно, что вскоре Дориан полюбил девушку больше, чем родную дочь.

Тем временем брат Илы сумел стабилизировать ситуацию и планировал в течение года выплатить все долги. Но случилось несчастье: с гор сошел селевой поток, похоронив под собой лучшую виноградную плантацию семьи. Стараясь как-то разрешить проблему, Эдмунд взял в долг, но не смог вовремя вернуть деньги. Кредиторы настаивали на выплатах, грозясь отобрать дом.

Незадолго до этого произошло еще одно неприятное событие: у Дориана случился сердечный приступ. И я уверена, что граф скончался бы, если бы не молодая целительница, которая буквально дневала и ночевала у его постели.

Через две недели после приступа Дориана приехали проведать дети и внуки, и граф случайно подслушал разговор. Тьянмира убеждала брата Людвига сделать все, чтобы выгнать целительницу из дома, мол, если бы не Илаида, они бы давно делили наследство. Конечно, когда доченька поняла, что отец все слышал, то попыталась выкрутиться, однако Дориан давно понял, что из себя представляла эта змеища.

Когда на следующий день Илаида рассказала о проблемах семьи, граф дье Эвиль предложил девушке фиктивный брак. Та согласилась.

Скромную свадьбу сыграли через месяц – крохотный срок по местным меркам. До этого Тьянмира и ее братец делали все, чтобы признать отца невменяемым и попортили немало крови, но своего не добились.

Дориан чувствовал, что вскоре умрет, но хотел, чтобы после его смерти Илаида ни в чем не нуждалась, поэтому переписал завещание.

– Я бы оставил тебе все, что у меня есть, – говорил он, взяв за руки молодую жену. – Родные дети, к моему прискорбию, больше напоминают хищных акул, чем добропорядочных людей. Они станут оспаривать завещание, если все наследство достанется тебе. Боюсь, Людвиг и Тьянмира способны даже на убийство, поэтому я оставляю лишь часть: этот дом и счет в банке. На проценты ты сможешь жить тут сколько угодно. Надеюсь, что этой малостью они пожертвуют, поскольку основное мое состояние достанется детям и внукам.

Перед тем, как подписать завещание Дориан пригласил не только законника, но и лекарей с магом, которые осмотрели графа, и составили экспертное заключение о его состоянии здоровья, подтвердив, что тот находится в ясном уме и твердой памяти.

В общем, Дориан дье Эвиль сделал все, чтобы после его смерти у Илаиды не было проблем с получением наследства. Только он недооценил жадность своих детей. Оспорить завещание было почти невозможно, но вот убить молодую вдову, запугать или обвинить в смерти собственного мужа – вполне.

Судя по всему, первое у Тьянмиры и Людвига получилось не до конца. В результате падения с лестницы Илаида умерла, и ее тело заняла я – Антонина Степановна Шишова, обычная сорокапятилетняя женщина, одинокая и бездетная, всю жизнь проработавшая в разных фирмах сначала администратором, потом секретаршей, менеджером и даже специалистом по рекламе.

Мое попадание было настолько быстрым и каким-то обыденным, что даже рассказать нечего. Вышла на улицу и упала, даже не отойдя от подъезда. Просто нога соскользнула, и я, завалившись назад, стукнулась затылком о ступени невысокого крылечка.

Пришла в себя уже в другом теле, в другом мире, на другой лестнице. Из старого была только боль в затылке.

Повезло, что один слуга услышал звук падения и пришел на помощь. Уверена, если бы не он, убийца завершил бы начатое. По крайней мере, я видела темный силуэт на лестнице и не сомневалась, что Илаиде помогли упасть.

В общем, раз с первым пунктом плана – убить вдову своего батюшки – не получилось, Тьянмира перешла ко второму. К запугиванию. Возможно, с настоящей Илаидой этот фокус сработал бы, но теперь на ее месте оказалась я. Со мной так просто не будет.

Судя по воспоминаниям Илы, правовая система этого мира во многом похожа на нашу, а раз так, можно будет побороться. Конечно, я понимала, что если дать денег «на лапу» экспертам, что будут проводить вскрытие, судье, прокурору и парочке других важных людей, несложно засадить за решетку невиновного человека. Однако есть один нюанс: на это может потребоваться очень много денег. Стоит ли овчинка выделки? Вот сейчас мне надо убедить ушлых родственничков, что не стоит.

Выйдя из дамской комнаты, я направилась кабинет, где через десять минут должны были зачитать завещание Дориана. Семейный нотариус господин Рольн уже был здесь, как и все близкие родственники и несколько друзей графа дье Эвиль.

– Раз все в сборе, дамы и господа, леди и лорды, давайте начнем, – нотариус сел и пододвинул к себе бумаги. – Итак, сегодня четвертого марта пять тысяч семьдесят шестого года оглашается завещание графа Дориана дье Эвиль. В точном соответствии с законом и в присутствии…

Я сидела на стуле, чуть опустив голову, и незаметно рассматривала всех тех, кто собрался в комнате. Тьянмира со скорбным выражением лица промокала несуществующие слезы, рядом с ней так же в креслах разместились двое ее детей: сын Арлис двадцати лет от роду и шестнадцатилетняя дочь Бриджит. Муж у Тьянмир давно умер.

Хмурый Людвиг расположился на узком диванчике возле стены. Рядом с ним с гордым видом восседала его жена Матильда. Если честно, впервые увидев этих двоих, я потеряла дар речи, потому что вместе супруги напоминали лису Алису и кота Базилио из старого фильма про Буратино.

Рыжие волосы Матильды, ее шляпка-таблеточка с завязками под подбородком и крупная родинка на щеке, которую женщина подчеркивала с помощью макияжа, разница в росте (Людвиг был ниже своей жены на полголовы) его растрепанные усы, очечки с круглыми линзами в тонкой оправе – в общем, сходство было поразительным. Особенно, если вспомнить жуликоватые повадки этих двоих.

У пары был один ребенок – десятилетний шалопай Грегори, которого не взяли в нотариальную контору из-за плохого поведения.

Рядом с Матильдой и Людвигом на стульях сидели два кузена Дориана с женами и какая-то дальняя родственница. Напротив – трое друзей графа, у стены стояли еще несколько человек – то ли бывшие коллеги, то ли знакомые. В общем, не сказать, чтобы много людей, хотя семья графа была довольно известной.

Господин Рольн, видимо, чтобы отбить у Людвига и Тьянмиры желание оспорить завещание, зачитал не только волю Дориана, но и перечислил заключения специалистов, которые подтверждали здравый рассудок старого графа. Судя по недовольным, но не удивленным лицам детей почившего мужа Илаиды, я предположила, что все это уже знали.

– Есть какие-то вопросы? – спросил нотариус, оглядев присутствующих.

Тьянмира покосилась на меня, но я сделала вид, что ничего не понимаю.

– Господин Рольн, скажите пожалуйста, а можно ли отказаться от своей доли наследства в чью-то пользу? – поинтересовалась змеища.

– Конечно! Для этого надо написать соответствующее заявление и заверить его у нотариуса. Вы хотите отказаться от наследства?

Услышав вопрос, Тьянмира поперхнулась воздухом от возмущения, но, наткнувшись на взгляд Рольна, скандалить не стала, а лишь недовольно процедила:

– Илаида собирается отказаться от своей доли.

– Это правда? – нотариус, нахмурившись, посмотрел на меня.

Господин Рольн был неплохим человеком, который знал всю семью дье Эвиль и, полагаю, небезосновательно подозревал, что дети старого графа попытаются лишить меня наследства. Желая сделать из нотариуса союзника, я заранее приехала в контору и поговорила с ним. Надеюсь, он меня поддержит, как обещал.

– Нет, я не собираюсь писать отказ, – твердо ответила я. – Однако Тьянмира очень настаивала, даже угрожала мне, если я этого не сделаю. Обещала подать в суд и обвинить в смерти Дориана.

– Вы подозреваете леди Илаиду в том, что она отравила собственного мужа? – спросил у змеищи Рольн.

– Нет, что вы! Такого она не подозревает, – ответила я, вместо Тьянмиры, пока та пыталась прийти в себя: прежняя хозяйка тела так с ней никогда не общалась. – Наоборот, леди уверена в том, что если бы не я, они бы с братом давно делили наследство. А тут попалась одаренная целительница, которая несколько раз спасала ее отца из лап смерти.

– Да что ты мелешь?! – зашипела змеища. – Это ложь!

– Нет, леди Тьянмира, – вмешался нотариус, – Когда я спросил Дориана, почему он решил жениться на леди Илаиде, мой друг ответил, что уверен в том, что целительницу выгонят из дома, как только ему станет хуже. Он рассказал мне о вашем разговоре с братом, когда вы сетовали на то, что Илаида слишком хорошо выполняет свою работу, все дальше отодвигая смерть вашего батюшки.

Ох, как он завернул! Восхищаюсь умными мужчинами.

– Я не это имела в виду! – попыталась выкрутиться Тьянмира.

– Конечно, не это! – с сарказмом добавила я. – Когда вы угрожали подкупить экспертов, которые будут проверять тело Дориана и писать ложное заключение, вы тоже не то имели в виду? И когда обещали, что судья засадит меня за решетку за мнимое убийство мужа, вы тоже не то имели в виду?

– Хочу напомнить, что подкуп лиц, обеспечивающих законность и правопорядок, наказуемое действие, – вставил господин Рольн.

Как он здорово влез с этой ремаркой. Я ведь не могу доказать, что угрозы были, но то, каким тоном он это сказал, выдало, что сомнений в отношении моей честности у него нет.

– Вот, значит, как ты заговорила, – протянула Тьянмира, проигнорировав слова господина Рольна.

Она попыталась царственно встать с кресла, но то оказалось слишком мягким, поэтому змеища шлепнулась обратно. Это несколько смазало выступление. Я покосилась на нотариуса. Мне кажется, или с креслом он тоже момент продумал.

– Набралась наглости, – пропыхтела Тьянмира, вылезая из мягкого плена кресла, – а я ведь говорила, что так будет! Неблагодарная!

– Напомните, за что я вас благодарить должна? За то, что вопреки моей просьбе, вы не вызвали полицию, когда два дня назад на меня было совершено покушение?

– Какое покушение?! – громко зашипела змеища, окончательно выходя из себя. – Ты сама свалилась с лестницы!

– Не сама. Меня столкнули. Я видела темную фигуру. Если бы не слуга, услышавший шум и пришедший на помощь, я уверена, что убийца довел бы дело до конца. И на будущее, даже если меня не станет, вам ничего не светит. Все имущество, в том числе дом и счет в банке, согласно завещанию, отойдет моему брату.

– Обвинение в покушении на убийство – это довольно серьезно, – заметил нотариус, – леди Илаида, вы будете писать заявление в полицию?

– Буду. И если вы, леди Тьянмира, инициируете вскрытие тела моего мужа, то я сделаю все, чтобы процесс получил всю возможную огласку.

Глава вторая. Война объявлена

Я сидела в небольшом удобном креслице и грела пальцы о чашку ароматного кофе. Передо мной стоял столик, а напротив сидел господин Рольн и аккуратно, чтобы ложечка не ударяла по стенкам, размешивал сахар в большой кружке чая.

Совсем недавно из комнаты вышли дети и внуки Дориана. Скандал после моего заявления получился знатный. Нет, сначала нотариус выпроводил всех, кроме Тьянмиры и Людвига, и их семей, дабы попробовать решить конфликт миром. Змеища сразу же обвинила меня в убийстве, на том основании, что я не хочу вскрытия тела умершего графа дье Эвиль. Якобы это потому, что отравила мужа и боюсь разоблачения.

Начал возмущаться и Людвиг. Особенно его злило, мое желание сделать процесс открытым. Но я считала, что чем больше народу узнает об обстоятельствах дела, тем сложнее будет убедить общественность в моей виновности.

Тут снова вмешался господин Рольн и предложил подобрать магов-экспертов, чтобы они по личной просьбе без привлечения полиции и суда, провели исследования тела, не вскрывая. И только если у них появятся какие-то сомнения в том, что Дориан умер своей смертью, нужно будет привлекать полицию.

Поскольку покойного мужа Илаиды не закопали на кладбище, а лишь закрыли в гробу и увезли в семейную усыпальницу, разрешение на эксгумацию останков получать было не нужно. Мало того, гроб был дорогущим артефактом, который довольно долгое время сохранял тело.

Зачем его сохраняли? Признаться, понятия не имею. Возможно, это связано с местной религией, где святыми признавались люди, чьи останки не истлевали. Или таким образом подчеркивался статус, все же хоронились в таких гробах исключительно богатые люди.

Так или иначе, Рольн предложил хороший выход. Я полностью поддержала эту идею. Если бы змеище и ее братцу действительно была нужна правда и невмешательство в дела семьи, то они бы согласились. Но нет, узнав, что именно нотариус будет подбирать экспертов, а видеться с ними или хотя бы узнать имена, заинтересованные стороны не смогут, Людвиг и Тьянмира отказались.

Мало того, начали обвинять господина Рольна в пристрастности и даже в предательстве интересов семьи дье Эвиль. К бедламу подключилась лиса Алиса, в смысле, жена Людвига Матильда. В общем, я услышала много интересного о себе.

Под конец Тьянмира заявила, что более они не станут пользоваться услугами такого непрофессионального нотариуса. Судя по обиженному взгляду и драматичной позе ждала, что ее будут переубеждать, но Рольн лишь сказал, что ему жаль.

Поджав губы, Тьянмира вышла за дверь, так и не попрощавшись, за ней последовал Людвиг с женой и внуки Дориана: Бриджит и Арлис. Последний отвесил мне издевательский поклон. Он, к слову, все время просидел в кресле, наслаждаясь скандалом со стороны. Разве только попкорн не жевал.

– Вы, действительно, составили завещание? – аккуратно положив чайную ложку на блюдце, спросил Рольн.

– Нет, – я с удовольствием вдохнула запах кофе, а затем сделала маленький глоток.

Бесподобно! Я ненадолго закрыла глаза, хотелось полностью насладиться вкусом. Сахара и сливок именно столько, сколько нужно. Кофе не обжигающий, а именно горячий. Зерна в меру обжарены, горелого привкуса нет совсем, лишь приятная горчинка на языке.

– Смотрю, вы любительница этого напитка… – усмехнулся нотариус.

– Да, – признала я очевидное и расстроено добавила: – к сожалению, часто его пить нельзя, он довольно вреден для организма. Особенно, если есть заболевания сердца или плохая наследственность.

В моем прошлом теле именно пагубная привязанность к кофе спровоцировала ишемическую болезнь, и в сорок два года врач категорически запретил мне его пить. Но у этого тела нет никаких болезней. Думаю, иногда будет невредно позволять себе чашечку-другую.

– А мне больше нравится чай, – поделился нотариус. – Это моя жена любительница кофе, именно она выбрала несколько сортов и научила секретаря правильно его варить и подавать.

– Передайте ей мою огромную благодарность. Вкус потрясающий.

– Обязательно. И все же давайте возвратимся к делам. Значит, у вас завещания нет.

– Верно, но я готова хоть сегодня составить и подписать его. Понимаю, что без этого, желание Тьянмиры и Людвига свести меня в могилу будет слишком велико.

– Не думаю, что они на это решатся.

Я с сомнением посмотрела на господина Рольна. Мне казалось, что у него нет иллюзий насчет детей Дориана.

– По крайней мере, еще раз решатся, – поправил себя нотариус. – В случае вашей смерти все ваше имущество в любом случае отошло бы брату, потому что он – единственный ближайший родственник.

– Вот оно как, – протянула я. – Получается, если бы я умерла, то Тьянмире и Людвигу моя часть наследства все равно не досталась бы?

– Верно.

– Значит, мотива у них нет.

С того момента, как я очнулась в этом мире, у меня не было никаких сомнений в том, кто убил прежнюю владелицу тела. Даже если дети Дориана не участвовали в этом лично, кто-то сделал это по их приказу. Я была уверена.

Но если Илаиду убили не из-за наследства, то почему? Кому мешала тихая, скромная целительница?

– Вы уверены, что вас столкнули с лестницы? – спросил нотариус.

– Абсолютно.

– Хм, – Рольн откинулся на спинку кресла и сделал большой глоток из чашки. – Видите ли, в нашей стране существует закон: последняя воля покойного, указанная в завещании, начинает действовать, когда это завещание было оглашено. Но это только в том случае, если не обозначено другое время.

– А у Дориана какое время указано?

– С момента смерти. Как правило, это условие прописывают в большей части завещаний.

– Тьянмира и Людвиг знали об этом?

– Понятия не имею. Дориан рассказал им о том, что планирует оставить вам дом, в котором он жил последние годы, и счет в банке. Но, полагаю, в нюансы завещания он их не посвящал.

– Понятно. А если бы этого условия не было, и если бы я погибла после падения с лестницы, то моя доля наследства…

– …не перешла бы к вашему брату, поскольку на момент смерти вы бы не являлись владелицей дома и счета в банке. Скорее всего, эта доля была бы разделена между наследниками первой линии: сыном и дочерью покойного, – закончил Рольн.

– Значит, мотив у них все же был.

– Вероятно, но также возможно и другое: Дориан мог показать им текст завещания. Тогда убивать вас бессмысленно.

Я как раз допивала чашку кофе, когда в дверь постучали. Это оказался один из помощников, которому Рольн поручил узнать, что будут делать Людвиг и Тьянмира.

Как мне объяснили, возле нотариальной конторы все время крутились мальчишки, которых часто использовали, как курьеров. Одному такому помощник Рольна приказал проследить за детьми Дориана. Действительно ли они пойдут подавать заявление, как обещали, или это пустые угрозы.

Оказалось, что змеища и ее братец зашли в полицейский участок, а один из детективов, работающих там, сказал, что дье Эвиль повели сразу к начальнику.

Что ж, значит, Тьянмира объявила войну. Теперь мой ход.

– Спасибо вам, господин Рольн, за замечательный кофе, за советы, что вы мне дали, за то, что встали на мою сторону, – поблагодарила я, встав из-за стола.

– Дориан просил помочь вам в том случае, если его дети что-то предпримут, чтобы оспорить завещание или отобрать наследство. Я пообещал.

– От всей души благодарна за поддержку, вы от многого отказались ради того, чтобы помочь. Работа семейного нотариуса, полагаю, была очень престижной и хорошо оплачивалась.

Дье Эвиль богаты, владеют недвижимостью, большими лесными угодьями, заводами по производству мебели и магазинами по ее продаже. Кроме этого, у детей Дориана есть доли в судостроительстве, винном деле, производстве парфюмерии и некоторых лекарств. И это то, что я знаю. Вполне возможно, есть что-то еще. Уверена, что дружить с Тьянмирой и Людвигом гораздо выгоднее, чем помогать мне.

Господин Рольн же, хоть и владеет нотариальной конторой, простолюдин. В этом мире общество классовое со всеми вытекающими проблемами. Лишаться таких сильных покровителей для него может быть просто опасно. Поэтому я действительно очень ему благодарна.

– На самом деле, я не совсем семейный нотариус. Точнее когда-то я, безусловно, им был. Мы долго работали вместе с Дорианом, и я визировал все или почти сделки. Но со временем надо было все больше ездить по стране, а я плохо переношу дорогу. Потом Дориан стал постепенно перекладывать дела на сына. А тот часто привлекал других людей. Сейчас мы с ним совсем не сотрудничаем. Так что семейный нотариус это устаревший статус.

– И все же вы помогли и продолжаете мне помогать. Посоветовали адвоката, обещали привлечь независимых специалистов. Если они сделают экспертизу, нам удастся убедить присяжных в моей невиновности.

– Если их подкупят, сомневаюсь. Это вероятный сценарий. Кого из присяжных не подкупят, могут запугать. У Людвига очень много влияния. Но, признаться, я не ожидал того, что они с Тьянмирой будут поступать вопреки последней воле отца.

– Почему?

– Вы же знаете, что Дориан перед смертью разговаривал с детьми и просил, чтобы вас не трогали. Даже грозил, что обратится неупокоенным духом, если они попытаются оспорить завещание.

Откровенно говоря, я растерялась, потому что не поняла, что в этом такого страшного. Причем, настолько, что могло бы остановить таких людей, как змеища.

– Леди Тьянмира даже хотела нанять некроманта, чтобы он осмотрел фамильный склеп и провел все необходимые манипуляции, – добавил Рольн.

– Вот как… – задумчиво сказала я, лишь для того, чтобы что-то ответить. – Но некроманта она все-таки не наняла?

– Не знаю. Возможно. Как вы знаете, найти темных магов нелегко, к тому же, цену за свои услуги они выставляют немалую.

Распрощавшись с Рольном, я вышла на улицу. Мне тоже нужно было в полицейский участок, чтобы подать заявление. Я могла нанять экипаж, но решила пройтись пешком и привести мысли в порядок.

Память Илаиды передалась мне не полностью, или, скорее всего, я просто не все смогла осознать. Иногда знания подгружались с запозданием. Например, как сейчас, в том, что касается некромантов.

Хотя, наверное, стоит сначала вспомнить о магии. Одаренные люди в этом мире встречались нечасто. Примерно каждый десятый имел дар, но настолько скудный, что развивать его не имело смысла. Один из двадцати мог выучиться и стать магом. Подавляющее большинство чародеев имели слабый дар, четверть из них считались магами со средней силой, и только пять из ста – сильными.

Чаще всего у чародея была предрасположенность к определенному виду магической энергии. У кого-то лучше получались лечебные чары, у кого-то стихийные, кому-то прекрасно удавался телекинез и так далее. Особняком стояли маги крови и некроманты.

Последние могли взаимодействовать с тонким миром теней, умели допрашивать духов людей, правда, не всех, а лишь умерших определенным образом, призывать и изгонять призраков, поднимать и упокоевать нежить. А еще они считались специалистами по проклятиям.

Да, в этом мире случалось такое, что мертвецы могли восстать, например, из-за какой-то магической аномалии. Такие зомби постоянно испытывали голод, нападали и пытались сожрать живых людей. Учитывая, что боли неживые не испытывали, обычного оружия не боялись и обладали огромной силой, победить их было нелегко.

Но гораздо более опасными считались духи и призраки. Навредить физически они не могли, но накладывали сильнейшие проклятия. Возникали бестелесные сущности из-за мучительной смерти человека или животного и сильных эмоций. Призраков задерживало пресловутое неоконченное дело, желание защитить или отомстить, духов – ярость, ненависть и злость.

Несмотря на помощь Илаиды, которая пыталась облегчить страдания мужа, умирал Дориан долго и тяжело. А понимание того, что его дети попытаются отнять наследство у юной целительницы, вполне могло задержать часть души графа дье Эвиль, превратив в призрака или духа. А тот, конечно, мог бы наложить на детишек какое-то заковыристое проклятие, которое не факт, что можно будет снять.

В общем, желание Тьянмиры нанять некроманта оправдано. Маг мог изгнать дух или призрак Дориана, если бы тот появился. Причем, если провести ритуалы сразу после смерти, то бестелесная сущность никому навредить не могла.

Как бы узнать, наняла ли змеища некроманта? С одной стороны, она не дура, понимает, что с проклятием шутки плохи, с другой – найти темного мага нелегко: способности уж больно редкие. А еще не стоит сбрасывать со счетов жадность Тьянмиры, ценник за работу некроманта немалый даже для богачей дье Эвиль.

Хотя, возможно, она нашла мага и заплатила ему, поэтому не боится судиться со мной. Кстати, если она получит долю Илаиды, то полностью покроет расходы на найм некроманта, да еще и дом останется.

Интересно, можно ли как-то узнать, проводились ли ритуалы изгнания бестелесных сущностей в склепе семьи дье Эвиль?

Размышляя об этом, я не заметила, как дошла до полицейского участка.

– Доброго дня! – поздоровался со мной немолодой мужчина в полицейской форме, сидевший возле стойки. – Чем могу помочь, леди…?

– Дье Эвиль, – представилась я. – Илаида дье Эвиль вдова графа Дориана дье Эвиль.

Полицейский сморщился, словно съел лимон. Все его добродушие мгновенно улетучилось.

– Вы чего-то хотели?

Надо отдать ему должное, он постарался справить с голосом и остаться вежливым.

– Да, хочу подать заявление. Два дня назад кто-то покушался на мою жизнь.

– И вы почему-то решили обратиться к нам через два дня. До полицейского участка шли все это время? – с сарказмом осведомился мужчина.

Вот это сейчас было по-хамски. Тем более, здесь я считалась аристократкой, а он лишь мелкий служащий, простолюдин. Однако устраивать скандал глупо, поэтому спокойно ответила:

– Больше суток я пролежала в бреду. Меня поставил на ноги сильный целитель. Леди Тьянмира отказалась вызывать полицию, заявила, что мне что-то почудилось. Но я уверена, что нет.

– Ваша падчерица здесь уже побывала, – раздраженно сказал полицейский.

– Это заметно, – я чуть наклонилась к полицейскому и тихо спросила: – Сильно она начальника довела?

– Она не только его довела, – буркнул мужчина, а потом уже иначе посмотрел на меня. – Шли бы вы домой, леди. Не стоит вам с ними связываться. У них больше влияния.

– Да, я понимаю. Но и у меня другого пути нет. Если уж решили меня со свету сжить, столкнув с лестницы, то ни перед чем не остановятся.

– О как…

Почувствовав, что настроение полицейского изменилось, я начала грустно рассказывать о том, как упала, как Тьянмира отказалась вызывать полицейского, как пыталась противиться, когда слуги пригласили лекаря. Все, чтобы даже недалекий человек понял, кто из нас пострадавшая сторона.

Полицейский не был похож на заядлого сплетника, но он обязательно кому-то расскажет, а через пару дней об этом станут говорить все. И сочувствовать мне, потому что Тьянмиру тут знают и не любят. Маракт – городок небольшой, характер одной из местных богачек многие на себе прочувствовали. Если с аристократами она еще блюла этикет, то простолюдинов и вовсе за людей не считала.

– М-да, дела… – пробормотал полицейский, услышав мою историю. – Но опасно все это. Знаете, что, леди, идите к начальнику, он, может, и раздражен сейчас, но, услышав вашу историю, глядишь, что-то да посоветует. Он мужик умный. Хороший, хоть и из знатных.

– Спасибо.

– И вы эта… – полицейский почесал затылок. – Простите меня, что так грубо сначала. Думал, что вы начнете…

– Вести себя, как Тьянмира, – подсказала я. – Нет, не такой я человек.

– Да вижу уже. Идемте, леди, провожу вас в кабинет к начальнику.

Мужчина кивнул одному из молодых служащих, и тот занял его место за приемной стойкой. Мы же поднялись на второй этаж, свернули по коридору, прошли мимо ряда закрытых дверей и остановились у последней с надписью: "Начальник управления полиции города Маракт: барон Чекмас дье Касабил". Сначала внутрь зашел мой сопровождающий, чтобы, как он выразился, "проверить обстановку", а потом пригласили меня.

Начальник оказался невысокого роста, среднего телосложения, с едва заметным брюшком, рыжеволосый, с густыми бронзовыми бровями и такими же усами, и бородкой.

– Вы не кажетесь наивной и глупой, – сказал Чекмас после взаимных приветствий, – и как никто другой понимаете, какая власть сосредоточена в руках Людвига дье Эвиль. И если он и его сестра пожелают, то я не в силах что-то сделать. Заявление, конечно, вы подать можете, но...

Я внимательно выслушала речь на тему: "Тут наши полномочия все. Закончились". Для меня не было секретом, почему лорд Чекмас не хочет принимать заявление. Он просто не желал влезать в разборки аристократов внутри семьи. Вот и пытается отговорить меня от противостояния с Людвигом и Тьянмирой.

– Да, я все это понимаю, но заявление все равно подам. Думаю, что копии этих документов, – я положила на стол аккуратно сложенные страницы, – вы можете приложить к заявлению моей падчерицы.

– Что это?

– Заключение двух докторов, что незадолго до смерти обследовали моего мужа. Тут есть прогнозы о состоянии его здоровья. Ни один из лекарей не думал, что Дориан проживет больше двух-трех месяцев. Он прожил восемь. И все благодаря моему лечению. Вы ведь сами понимаете, что мужа я не травила, это все наговоры, чтобы отобрать мою часть наследства.

– Это мы выясним. Иногда не все так просто, как кажется на первый взгляд, – ответил лорд Касабил.

– Что ж тогда хочу вас уведомить, что возле склепа нашей семьи стоит охрана. На тот случай, если кому-нибудь придет в голову что-то подкинуть или испортить тело или гроб. Когда будете отправлять туда группу, в ее составе должен быть маг, который может убедиться в том, что гроб не распечатывали со дня похорон.

Подобную идею подсказал мне господин Рольн. Он уже должен был договориться о том, чтобы к склепу приставили охрану. Маловероятно, что за такое короткое время найдут мага, но, надеюсь, полиция не станет особенно усердствовать в первые сутки, а то и двое.

– Значит, вы понимаете, что все серьезно, – задумчиво оглядел меня Чекмас.

– Конечно. Не хочу попасть за решетку по ложному обвинению.

– В тюрьму не посадят. Я думаю...

– … что меня отправят на исправительные работы лет так на тридцать, – продолжила я. Господин Рольн четко обрисовал ситуацию. – Тоже не особенно лучше.

– Да, хм…

– Я, наконец, могу подать заявление?

– Да, безусловно. Вот бумаги, а это бланк. Садитесь за этот стол. Секретаря пока нет на месте, так что вам никто не помещает.

Все время пока я медленно и со всем тщанием писала заявление, лорд Касабил поглядывал на меня. Сложно не сбиться при таком внимании, но я справилась. Хотя почерк не очень походил на тот, которым писала Илаида. Надеюсь, это не станет проблемой. Писать на чужом языке, несмотря на память тела, непросто.

– Надеюсь, мое заявление случайно не потеряется? – поинтересовалась я, передавая лист на подпись.

– Нет. Что вы!

Ну-ну. Порой и не такое бывает, если полиция не хочет разбираться с проблемным делом. Я быстро попрощалась с Чекмасом, и уже подошла к двери, когда лорд тихо произнес:

– Вы могли бы обратиться к дье Бохо. Возможно, они помогут.

– Дье Бохо?

Что-то о них вертелось в памяти Илаиды, но осознать не получалось.

– Они прямые конкуренты семьи дье Эвиль. Тоже занимаются торговлей лесом.

– Спасибо за совет, – поблагодарила я.

А что неплохая идея. Где там живут эти дье Бохо? Надо бы побольше о них узнать.

Глава третья. Актер

Я снова шла по улице, хотя могла позволить себе местного извозчика, но хотелось спокойно подумать. О семье дье Бохо Илаида знала немного. В памяти всплыли какие-то размытые лица, несколько заметок в столичных газетах, парочка разговоров.

Дье Бохо, в отличие от дье Эвиль, не могли похвастаться древностью рода, они всего лишь бароны, которые несколько поколений назад вышли из купцов. Но в местном бизнесе ребята, судя по всему, понимали.

За последние лет пятнадцать-двадцать, они постепенно присвоили часть лесов, на которые давно засматривался Людвиг, увели несколько крупных заказов на изготовление мебели и сумели обзавестись влиятельными покровителями. Вдобавок кто-то из многочисленных отпрысков этого рода поссорился с Тьянмирой, а еще один, обыграв в карты Людвига, через пару недель в крепких выражениях прилюдно потребовал выплатить карточный долг.

В общем, дье Бохо и дье Эвиль друг друга недолюбливали. В принципе, враг моего врага вполне может помочь, но как знать, какой счет он за это выставит. Хорошо бы посоветоваться с тем, кто знает об этих людях побольше.

Но это потом. Сейчас же я направлялась в контору Йордана Рея, мне предстояло нанять адвоката. Адрес дал мне господин Рольн. Он же немного рассказал мне о парне, который брался за подобные дела.

Йордан – талантливый оратор, он прекрасно знал законы, умел лавировать меж ними и горел своим делом. Господин Рей вытаскивал, казалось бы, безнадежные дела, придумывал неожиданные аргументы и, порой, благодаря его проницательности, полиция находила настоящего преступника.

С такими данными Йордан уже давно мог бы заработать себе состояние, но адвокат тщательно отбирал клиентов, стараясь действовать по справедливости, и очень редко работал с аристократами. Наоборот, частенько он защищал простых людей, которые противостояли знати. Далеко не все его дела заканчивались оправданием подсудимых, идти против системы рискованно, и это не гарантирует положительного результата. Тем не менее даже проигрывая, Йордан умудрялся добиться самого мягкого наказания для своих подопечных.

Идейный малый, и мне именно такой и нужен. Осталось только договориться с ним лично.

Адвокатская контора запряталась среди множества маленьких домиков ближе к окраине городка. Я утомилась и проголодалось, пока ее нашла. В общем, настроение было не сказать, чтобы очень доброжелательным. А встреча с секретаршей Йордана еще больше его испортило.

– Мэтра нет, – не поздоровавшись, буркнула миловидная блондинка лет двадцати.

– А где я могу найти вашего начальника?

– Не знаю.

– Когда он должен прийти?

– Не имею понятия.

– Хорошо, – я присела на диванчик. – Подожду его тут.

Какое-то время девица изображала занятость, но, поняв, что я настроена серьезно, попыталась выпроводить меня иначе.

– Ладно. Вот заполните анкету и оставьте тут. Если господин Рей заинтересуется вашим случаем, то свяжется.

– Я все-таки дождусь его и поговорю лично. А то мало ли… потеряете еще анкету. У вас вон какой беспорядок на столе.

Секретарша покраснела то ли от стыда, то ли от злости. В комнате действительно было захламлено.

– Так и будете тут сидеть до вечера? – снова попробовала спровадить меня блондинка.

– Вы уверены, что господин Рей вернется только вечером? – вкрадчиво осведомилась я. – Значит, знаете, где его найти? А, может быть, он и вовсе никуда не уходил?

Секретарша едва не зарычала.

– Как же вы меня замучили! – возмутилась она. – Всем вам, конечно же, нужно одно и то же! Поговорить лично! Знаю, о чем говорить станете! Медом тут что ли намазано?

– И о чем же я стану говорить с господином Реем?

– О том, что ему необходима такая помощница, как вы! – предположила девица, но, увидев мое удивленное лицо, озвучила другой вариант: – Нет? Тогда взять интервью для какой-то неизвестной газетенки! Снова нет? Ну, в таком случае дать вам пару советов, как начинающему адвокату!

– Знаете, прежде чем пытаться отгадать, нужно, наверное, сначала спросить имя и узнать, что мне нужно. Обычно секретарь именно этим занимается. Собственно, я понимаю, почему на вашу должность так много желающих. Со своими обязанностями вы, похоже, не справляетесь.

Блондинка вспыхнула.

– Представьтесь и назовите цель своего визита, – ядовито сказала девица.

– Обычно вежливые люди добавляют: «Пожалуйста» или «Будьте добры», – подсказала я. – Меня зовут Илаида дье Эвиль, вдова. Муж умер недавно, и его дети хотят заполучить часть наследства, которая, согласно завещанию, досталась мне.

– Я не думаю, что господин Рей заинтересуется вашим делом, – не сдерживая неприязни, произнесла блондинка. – Он не работает с аристократами. Освободите помещение.

– Господин Рольн посоветовал обратиться к нему, поэтому я подожду.

– Вы уже дождались, – раздался сзади мужской голос.

Я обернулась и застыла, с интересом разглядывая Йордана Рея. Он был высок, молод и красив. Пожалуй, один из самых красивых людей, что я видела в двух жизнях. Черноволосый, с яркими голубыми глазами и едва заметной улыбкой, приподнимающей уголки губ, он вызывал подспудную симпатию. Неудивительно, что такой адвокат быстро очаровывал присяжных. Да и поведение девицы стало понятно. Судя по ее лицу, она влюблена в собственного начальника и ужасно ревнует его к молодым посетительницам. Видимо, не раз уже поклонницы пытались прорваться к телу кумира.

– Иза, я просил тебя быть повежливее. Извините мою секретаршу, она недавно тут работает, – обезоруживающе улыбнулся Йордан.

Девушка в волнении закусила губу, кажется, на этот раз покраснев от стыда.

– Заметно, – протянула я, едва сдерживая смех.

– Простите ее, будьте добры, – Йордан приглашающе распахнул дверь своего кабинета. – Проходите, садитесь. Я слышал, вас направил сюда господин Рольн.

– Да.

Дверь захлопнулась, отрезая от нас приемную. Я присела на предложенный стул. Йордан же, бросив портфель в кресло, сам остался стоять, опершись одной рукой о стол.

– Итак, расскажите поподробнее, почему вы решили ко мне обратиться.

Стараясь быть краткой, но не упускать ни одной мелочи, я поведала адвокату свою историю. Йордан так и не сел за стол, наоборот, он задумчиво ходил по кабинету, изредка задавая уточняющие вопросы.

– Значит, вы решили привлечь репортеров и прессу?

– Совершенно верно. Чем больше людей знают о судебном процессе, тем сложнее замолчать правду.

– Хорошо. Изольда правильно сказала: я обычно не работаю с аристократами, но за ваше дело возьмусь. Однако у меня есть несколько требований: во-первых, вы рассказываете все, ничего не пытаясь утаить, ясно?

– Да!

– Во-вторых, вы не должны без меня беседовать с полицейскими и что-то подписывать. Вообще никакие документы без проверки мага лучше не подписывать, пока идет следствие и суд. Понятно?

– Да!

– В-третьих, слушаете только меня. Ни дядюшек, ни тетушек, не кузин и подружек, ни брата, ни сестру, только меня. Ясно?

– Так точно!

– Замечательно. И еще один совет: если вы захотели бороться за наследство, то надо идти до конца. Как только Тьянмира и Людовик поймут, что суд с вами обойдется дорого, они попытаются договориться. Попробуют запугать тюрьмой. Будут принуждать вас подписать отказ от своей доли наследства за обещание забрать заявление. Ни в коем случае не соглашайтесь на это.

– Не буду. Но я не против, если дети моего мужа заберут заявление, оставив наследство мне.

– Считаете, что они таким образом проверяют вашу решимость? И как только поймут, что вы не отступитесь, пойдут на мировую?

– Я на это надеюсь. Но как говорит народная мудрость: «Надейся на лучшее, а готовься к худшему».

– Никогда не слышал такой поговорки, – с сомнением пробормотал Йордан. – Но не могу не признать прагматичность такого подхода. Если они все же заберут заявление, оставив вам наследство, будет замечательно. Но прошу вас помнить о том, что вы пообещали: не подписывать никаких соглашений без меня.

– Договорились.

Мы обсудили возможных свидетелей, которые могут выступить в суде. Наметили линию поведения. Йордан пообещал связаться с репортерами, но немного позже. Я надеялась, что Людвиг и Тьянмира пойдут на мировую, прежде чем подноготная семьи дье Эвиль выплывет наружу.

Пришлось так же заполнить пресловутую анкету. Эх, я слишком привыкла к тому, что все можно набрать на компьютере, а потом распечатать. Писать на чужом языке, чужими руками оказалось утомительно.

– Что ж, главное мы разобрали, об остальном можно поговорить завтра, – подвел итог Йордан. – У меня через десять минут назначена встреча. Давайте, в следующий раз встретимся завтра, скажем, в полдень?

– Я не против.

– Хорошо, – господин Рей вытащил ежедневник и отметил время. – Я могу приехать к вам?

– Лучше не стоит. Встретимся здесь.

– Почему? Обычно аристократам не нравится приходить в мою контору.

– Людвиг с женой и сыном и Тьянмира с детьми сейчас временно гостят в моем особняке. Выгнать их я не могу. Завтра они точно не уедут. А если узнают, что вы мой адвокат, боюсь, устроят скандал. Так что лучше встретится здесь или на нейтральной территории.

– Хорошо, раз вам так удобно. До встречи.

– Всего доброго.

Извозчик сыскался довольно быстро. Большинство экипажей тут походили на французский фиакр начала двадцатого века с раскладным как зонтик верхом.

Вытянув гудящие ноги, я размышляла, как побыстрее избавиться от незваных гостей. Дом, что Илаиде оставил Дориан, был не слишком большим по меркам местной аристократии. Сомневаюсь, что Тьянмире, привыкшей к столичной роскоши, нравилось проводить тут время, но желание сделать мне гадость перевешивало неудобство.

В принципе, дети и внуки Дориана могли отправиться восвояси уже завтра или сегодня во второй половине дня, но змеища планировала "навестить подруг", а Людвиг – уладить какие-то дела с местной мебельной фабрикой.

Интересно, если в спальню к Тьянмире запустить мышь, она сократит список "подруг" и уедет? Или как хищница нападет и съест грызуна? Змеи вроде едят мышей.

– Тпру! А ну стой, куда прешь! – вывел меня из задумчивости зычный голос возницы.

Я оглянулась по сторонам. Что это за столпотворение? Ржали лошади, несколько человек ругались, кажется, плакал ребенок. Авария? Экипажи столкнулись?

– Что произошло? – спросила я у кучера.

– Бродячие актеры приехали. У них сломалась колесо, фургончик рухнул, всю дорогу перегородил. Рухлядь! – мужчина сплюнул. – Придется стоять, пока не уберут.

Я вышла из экипажа, прошла немного вперед и признала, что извозчик прав. Фургон развернуло, часть вещей разбросало по дороге. Человек десять суетились, освобождая проезд. Фургон действительно был старым, и трое крупных мужчин пытались его поднять, окончательно при этом не сломав.

Из ближайшего ресторанчика донеслись запахи еды. Как вкусно пахнет! Кажется, картошкой с мясом. Сегодня я только завтракала где-то в восемь утра, а сейчас, наверное, около четырех часов дня. Судя по виду, заведение приличное, пойду перекушу.

Отпустив извозчика, я вошла в небольшой зал ресторана, сделала заказ и устроилась за столиком возле окна, наблюдая за актерами. Один человек привлек мое внимание. Мужчина лет шестидесяти, среднего роста, худощавый, если не сказать костлявый, седой, взлохмаченный, с кустистыми бровями и слегка длинноватым носом. Кого-то он мне напоминал. Никак не могу вспомнить, кого.

Вдруг мужчина повернулся в профиль, и я сообразила. Дориан! Вот кого он мне напоминал! Покойного мужа Илаиды. Я с интересом разглядывала старика. Рост и вес такой же, нос один в один, подбородок и брови, правда, отличались от тех, что были у Дориана, но это решается небольшой коррекцией и накладной бородой. Да еще и актер! Вот это удача!

Я широко улыбнулась. Кажется, у меня появился план, как быстро получить наследство без суда и прочих проволочек.

Жаркое, которое подала расторопная подавальщица, было выше всяких похвал! Впрочем, сейчас меня все радовало: и уютная атмосфера в ресторанчике, и приятные запахи, и вкусная еда, и большие окна, сквозь которые так удобно наблюдать.

Тем временем фургон кое-как подняли, колесо починили, и сейчас мужчина лет тридцати говорил со стариком, который был похож на Дориана. Последний теребил в руках снятую шляпу и, опустив голову, кивал. Молодой вручил горсть монет, потом ободряюще хлопнул старика по плечу и ушел. Странно. Что происходит? Этого старика уволили? Или, возможно, он не актер, а какой-то работник сцены, и его наняли на время? Надо узнать подробнее.

Я расплатилась за еду и вышла из ресторанчика. Вовремя. Труппа как раз загружалась в фургончик, а старик, похожий на Дориана, стоял на обочине. Рядом лежала потертая сумка и тюк с одеждой, завернутой в одеяло. За руку пожилого мужчину держал черноволосый мальчик лет шести.

– Деда, а куда они уезжают? А почему без нас? Они вернутся, да? – сыпал вопросами ребенок.

– Нет, Ке, не вернутся. Мы теперь сами по себе.

– Почему?

– Потому что нам нет места, – глухо сказал старик. – И работы теперь нет…

– Так можно найти, – вмешалась я. – Вы ведь актер, так?

Мужчина резко обернулся ко мне.

– Да… леди, можно сказать и так. Я играл маленькие смешные сценки для детей, но от моих услуг труппа отказалась.

– Понятно. Меня зовут Илаида дье Эвиль.

Я сделала паузу, чтобы дать актеру возможность представиться, но он, похоже, растерялся, либо не знал о правилах этикета.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Ох, извините, леди, я что-то все мысли растерял. Жерар Бьенели к вашим услугам, – он поклонился.

– Приятно познакомиться.

– А меня зовут Кевин, – влез мальчик, – все называют меня Ке. Раньше я был маленький и не мог выговорить свое имя. Получалось Ке, вот меня так и зовут теперь. Но я уже большой. Я помогаю дедушке.

Какой непосредственный ребенок.

– Приятно познакомиться, Кевин, – улыбнулась я. – Нам с твоим дедушкой надо обсудить условия работы. Но сначала хорошо бы найти место, где мы могли бы поговорить. Идемте…

Полагаю, что места, где они могут переночевать, у актера нет. А примерно в десяти минутах ходьбы находилась приличная гостиница. Удобно, что в маленьком городе все расположено близко.

– Скажите, вы уже бывали в Маракте? – поинтересовалась я.

– Да, года три назад.

– А где останавливались?

– Нигде. Мы в фургоне спали.

Ну, примерно так я и думала.

– Понятно. Значит, идти вам некуда?

– Я думал, может, комнату в ночлежке снять…

Ага, а потом, если мне понадобиться его найти, нужно будет по трущобам шастать. Нет-нет, лучше поселить его в местной гостинице.

– А вы хотели предложить мне работу?

– Верно. Заказ необычный. Мало того, мне нужна будет клятва молчания от вас, говорить о своих делах я буду только после нее. Если не согласны на клятву, надоедать не буду.

– Я могу после вашего рассказа отказаться от работы?

– Конечно. Сразу оговорюсь, что ничего противозаконного предлагать не буду. Скорее это можно считать шуткой. Итак, вы согласны на клятву молчания?

– Да.

– Отлично!

Мы как раз подошли к гостинице. Воспоминания Илаиды подсказывали, что она лучшая в городе, но, честно сказать, войдя в холл здания, я была не впечатлена. С другой стороны, здесь был водопровод, что само по себе считалось прогрессивным и здорово повышало цены.

– Добрый день, – кивнула я местному регистратору. – Пожалуйста, номер на три дня для мужчины и мальчика. И подготовьте купальню.

Деньги сунула сразу, чтобы пожилая брюнетка за стойкой не возмущалась. А то она сразу скривилась при взгляде на моих сопровождающих. Купюры мгновенно сделали ее приветливее.

– Жерар, давайте сделаем так: вы сейчас заселитесь, искупаетесь, приведете себя в порядок, а я ненадолго отойду по делам. Примерно через полчаса я вернусь, здесь на первом этаже закажу обед, после которого мы поговорим.

– А еда здесь, наверное, стоит дорого.

– Я оплачу, конечно. Итак, согласны?

– Согласен.

– Хорошо, тогда до встречи через полчаса.

Пока Жерар с внуком обустраивались на новом месте, я прошлась по магазинам. В первую очередь купила обувь для Кевина. На мальчике были надеты разношенные башмаки на завязках, слегка дырявые, и на пару размеров больше, чем надо. Я договорилась с продавщицей, что смогу поменять купленную пару, если размер не подойдет. Так же купила хорошие рубашки для деда и внука, а еще шляпу для Жерара. Та, которая на нем, протерта едва ли не до дыр, а здесь к шляпам относились с особым пиететом. Покупки довольно сильно опустошили мой кошелек. Одежда стоила недешево, а обувь и того дороже.

Вернулась я вовремя, Жерар с внуком как раз спускались со второго этажа. Пока мы ждали обед, или, скорее, ранний ужин, Кевин примерил туфли, что я купила, и они оказались в пору, может, совсем немного великоваты, как раз для того, чтобы надеть носок.

– Да зачем же вы? – растерялся актер. – Они такие дорогие. Я вам не смогу заплатить.

– Считайте это подарком. Как и наш поздний обед.

– Ладно…

Кажется, Жерара моя щедрость испугала. Зато Кевин по этому поводу не переживал и набросился на еду с аппетитом. Причем, он пытался есть и говорить одновременно.

– Знаешь, что, дорогой, раз ты с дедушкой теперь будешь жить в городе, то и выглядеть надо не деревенским невеждой, – обратилась я к мальчику. – А это значит, ты должен быть опрятно одет и соблюдать этикет. Туфли у тебя уже есть, возможно, и остальная одежда скоро будет такой же красивой, как у людей из столицы, поэтому сейчас тебе надо учиться манерам. Поросенка хоть в дорогой кафтан обряди, он поросенком и останется. Ты же не хочешь быть поросенком, верно?

Кевин кивнул. Он с таким вниманием меня слушал, что забыл жевать.

– Прежде всего, необходимо обучится правильно держать себя, когда принимаешь пищу, – продолжала я. – Ешь спокойно, аккуратно, тщательно пережевывая. Ни в коем случае не говори с набитым ртом. Давай попробуем?

Наш небольшой урок с Кевином закончился несколько неожиданно. Мальчик начал клевать носом и едва ли не засыпал на столе.

– Мы сегодня рано встали, вот он и устал, – оправдывался Жерар. – Я его отведу наверх, уложу в кровать, потом спущусь и мы поговорим.

– Да, конечно.

Актер ушел, а я вдруг вспомнила о том, что обещала адвокату рассказывать все и не подписывать никакие бумаги. А сейчас собиралась заключить с Жераром сделку. С другой стороны я ведь ничего подписывать не буду. А завтра встречусь с Йорданом, и поделюсь своим планом.

Вскоре актер вернулся, и я взяла с него магическую клятву. Для моего небольшого магического дара такое вполне по силам.

– Итак, что вы от меня хотите? – поинтересовался Жерар, когда со всеми формальностями было покончено.

– Чтобы вы изобразили моего покойного мужа.

Глава четвертая. План

Я быстро ввела в курс дела старого актера. Рассказала ему о наследстве и детях Дориана, которые хотели все отобрать, поделилась соображениями господина Рольна и предостережением от адвоката.

– Интересно, такого еще мне играть не доводилось, – почесал затылок Жерар. – Говорите, что я похож на покойного графа дье Эвиль?

– Да, не сказать, что сходство полное, но если немного исправить прическу, форму бровей и наклеить бороду, чтобы скрыть подбородок, то вполне.

– Вы хотите, чтобы я изобразил призрака?

– Ну да. Тьянмира не просто так хотела заранее нанять некроманта, чтобы он провел очистительные ритуалы. Не знаю, удалось ей это или нет, но то, что она боится гнева покойного отца, очевидно. Если вы появитесь в темноте при плохом освещении, а потом исчезните, она испугается. Вы ведь знаете, что от призрака можно получить сильнейшее проклятие.

– Да.

– Вот покажетесь им на глаза, повоете, как призраки обычно делают.

– А откуда вы знаете, как они делают?

– Честно говоря, не знаю, просто предполагаю. Мне кажется, что, испугавшись проклятия, Людвиг и Тьянмира заберут заявление из полиции и оставят мне мою часть наследства.

– Вы же понимаете, что они могут и не пойти на примирение? Просто вызовут некроманта, а тот подтвердит, что никакого проклятия и призрака не существует.

– Просто вызвать некроманта не получится. Во-первых, это очень дорого, во-вторых, найти его сложно. Некромантия – редкий дар. Кроме того, оплачивать услуги мага, а потом еще подкупать судью, прокурора, присяжных очень накладно. Даже если Людвиг и Тьянмира выиграют, доставшаяся им в результате сумма будет небольшой. Как бы в минус не уйти с такими затратами. Тем более, если можно и самим попробовать избавиться от призрака, выполнив его желание, то есть оставив мою часть наследства мне.

– Понимаете, леди, – Жерар тяжело вздохнул. – Я же не призрак. Можно нанести грим, но, думаю, что Тьянмира меня быстро раскроет, все же ходить сквозь стены и исчезать я не умею.

– Да и не нужно, – махнула я рукой. – Спецэффекты можно продумать…

– Спец… что?

– А ну дыма там напустить, чтобы вы из него как бы вышли. Хотя до этого нужно разогреть аудиторию, ну как… – я чуть не ляпнула «в фильмах ужасов», – …как бы подготовить. Какие-нибудь завывания, шепот в комнатах, пятна крови. Это не сложно организовать, как раз в комнате Людвига есть тайный ход. Он о нем не знает, особняк был куплен Дорианом относительно недавно, лет пятнадцать назад. Через этот ход можно незаметно что-то подкладывать и пугать звуками. Еще можно попробовать фокус с зеркалом, но как его реализовать, понятия не имею.

– Что за фокус?

– Это когда кто-то смотрит в зеркало, и видит рядом с собой человека или просто тень, резко оборачивается, а сзади никого нет. Снова смотрит в зеркало, а тень никуда не делась, или, допустим, исчезла, но потом опять появилась. Это страшно!

– Да уж, представляю, – задумчиво протянул Жерар. – На самом деле, что-то такое я мог бы попробовать сделать.

– В смысле?

– Ну, отражение в зеркале. У меня есть очень небольшой магический дар. Лучше всего удаются иллюзии, поэтому я и пошел в актеры. Но объемными у меня получается только что-то маленькое. А с зеркалом проще. Совсем несложно сделать там крупную человекообразную тень.

– Это же замечательно! – воодушевилась я. – А еще появляющиеся и исчезающие надписи на стенах можно будет сделать. Такие, словно кровью написанные.

– Это тоже несложно. Главное, находится где-то рядом, чтобы я сам мог видеть результат иллюзии.

– Ага, и вот вообразите себе звуки страшные, завывания, потом вдруг тени в отражении, надписи на стенах кровью, то появляющиеся, то исчезающие, а затем в клубах дыма появляетесь вы! Кстати, ведь можно наложить грим, как у мертвеца. Знаете, с трупными пятнами…

– Откуда у духа трупные пятна? – засомневался Жерар.

– Ладно, без них. Только как сделать клубы дыма? Или обойдемся?

– Для дыма есть средство. Можно купить недорогие ингредиенты в аптеке и сделать самим. Правда запах будет своеобразный. Аптечный.

– Можно подумать, как сделать дым менее насыщенным, или перебить запах…

Точно! Илаида варила зелья и вполне неплохо. Ее память досталась мне. Значит, в теории можно подобрать мерзко пахнущее варево...

– Знаете, если проварить одну травку, то можно получить что-то похожее запах плесени, – снова заговорила я. – Им вполне можно перебить запах аптечных препаратов.

– Главное, самому не задохнуться…

– Можно и без дыма, просто наложить грим и показаться в темноте. Или в плохо освещенной комнате.

Жерар замолчал. Я видела, что ему интересно мое предложение.

– А если нас разоблачат?

– Насколько я знаю, даже если все вскроется, то это… – Я лукаво улыбнулась, кое-что вспомнив, – Эта операция может считаться мелким хулиганством. И за это мелкое хулиганство я плачу крупные деньги. Жерар, вы мне поможете?

– А какой у меня будет гонорар? – хитро прищурившись, спросил актер.

Немного поторговавшись насчет цены, мы договорились на сумму, которая устраивала нас обоих. Я понимала, что Жерар рискует, поэтому не стала сильно сбивать названую им цену. Кроме того, актер получил от меня деньги на расходы. В первую очередь нужно было купить в аптеке ингредиенты для создания дыма. Жерар сказал, что попытается подобрать пропорции, при которых дым не будет иметь выраженного запаха.

Рубашки я тоже отдала актеру и попросила, чтобы он оделся получше. Маракт хоть небольшой городок, но расположен близко к столице, всякие королевские проверки сюда приезжают в первую очередь, поэтому мэр хорошо следит за порядком. Если одет в рваньё, то стражники могут забрать в полицейский участок. Тунеядство и попрошайничество не поощрялось.

Существовало несколько организаций, в которые могли обратиться люди без средств или без места жительства. Там им подбирали работу, вроде уборки улиц, перевозки мусора, чистки канализаций и чего-то подобного. То есть, не очень приятное, но необходимое для города. Так же тут были социальные ночлежки. Не сказать, чтобы удобные, скорее, наоборот: по десять-двадцать кроватей в одной комнате. Однако на улицах люди не спали.

В общем, мэр тут действительно работал, поэтому нужно следить за тем, как выглядишь, чтобы не загреметь в полицейский участок. Жерар проникся и пообещал подобрать более подходящие для города вещи.

Завтра я должна была заехать к адвокату вместе с актером. Все же нужно посоветоваться с Йорданом. Мало ли какие тут законы. Вдруг изображать призраков нельзя.

Честно признаться, возвращаться в особняк я боялась. Тьянмира могла подготовить какую-то каверзу к моему приезду. Мелькнула мысль: снять комнату в гостинице или вовсе домик, но я ее сразу отмела. Если не приехать ночевать, змеища запустит слухи о моем моральном падении и мнимом любовнике. Причем, даже не одном.

Да и… раз уж я решилась на противостояние с ней и Людвигом, отступать нельзя. Хотя, конечно, страшно. Я отдавала себе отчет, что Илаида умерла по вине детей Дориана. Такие люди, как Тьянмира и Людвиг способны на убийство, а я уже умерла один раз, и второй раз мне не хотелось. Сейчас, после оглашения завещания, моя смерть им невыгодна, но доставить неприятности они могут.

Отпустив экипаж, я окинула взглядом особняк Дориана. Небольшой по местным меркам: зал для торжеств, кухня, столовая и две комнаты на первом этаже и шесть спален на втором. Еще выше застекленная мансарда, где Илаида выращивала лекарственные травы.

На огороженной территории так же находился очень уютный садик, беседка, конюшня и флигель. В последнем жили слуги: пожилая пара и их дочь. Женщина работала экономкой, мужчина садовником и конюхом, а их дочь горничной. Кухарка и ее сын занимали комнату на первом этаже. Была так же приходящая прислуга.

В общем, хорошее место. Дориан недаром купил этот дом, сделал ремонт, кое-что поправил, а после переехал сюда. Большой родовой особняк на окраине столицы в тихом районе достался Людвигу и Матильде. Еще один дом в самом центре – Тьянмире. Оба были гораздо дороже, чем тот, что достался мне, но упускать из рук наследство дети Дориана не собирались.

Едва переступив порог особняка, я увидела спускающегося со второго этажа Людвига.

– О! Илаида, ты как раз вовремя, – расплылся в улыбке мой пасынок. – Я недавно вернулся с переговоров, голодный ужасно. Приказал накрыть на стол. Составишь мне компанию?

Что-то он уж очень милый. Не задумал ли чего? Хотелось послать Людвига подальше, но надо же узнать причину резкой перемены, поэтому ответила я вежливо:

– Конечно.

Быстро переодевшись в домашнее платье, я спустилась вниз. Что-то подозрительно тихо. Ни горничной, ни экономки. Куда все делись? В столовой было накрыто только на две персоны. На кухне кто-то стучал тарелками. Видимо, слуги тоже ужинали. Людвиг уже порезал отбивные на мелкие кусочки, и ел их, обмакивая в подливу.

Согласно этикету, он должен был меня дождаться, раз пригласил отужинать вместе, а потом отодвинуть стул, чтобы помочь сесть, но дети Дориана намерено нарушали правила хорошего тона в отношении Илаиды. Ничего удивительного.

– Людвиг, а где все? – спросила я, присев за стол.

Мужчина взял бокал с вином, сделал большой глоток, вытер губы салфеткой и только потом ответил:

– Грегори гуляет в саду. А сестра с Матильдой и племянниками уехали на чаепитие к леди Луизе дье Шамриан.

– И когда они вернуться?

– Я думаю около полуночи.

Чаепитие, ну-ну. После похорон близкого родственника полагалось выдержать траур. Увеселительные мероприятия посещать было нельзя, однако собираться на чаепития не возбранялось. Только обычно они проходили либо в первой половине дня, либо сразу после обеда и заканчивались до шести вечера.

А тут в полночь должны вернуться. Ну, да. Чаепитие. Конечно, конечно.

– А вы что же не поехали, Людвиг?

– У леди дье Шамриан собираются, в основном, молодежь и женщины. Мужчин мало, мне там будет скучно.

Полагаю, дело было не в этом. Луиза ненавидела азартные игры, и никогда не устраивала подобных развлечений у себя дома. А Людвиг любил переброситься в картишки.

Есть мне не хотелось, поэтому я положила себе немного салата и размазывала его по тарелке. Интересно, зачем на самом деле сын Дориана позвал меня на ужин?

– Вы мне всегда казались вполне разумной девушкой, – начал Людвиг, выпив еще один бокал вина. – Однако сейчас повели себя неправильно.

Кажется, я поняла, о чем он хотел поговорить. Сейчас меня начнут убеждать и уговаривать отказаться от наследства, раз запугать не получилось. Послушаю. Может, поведает что-нибудь интересное. Например, о некроманте. Нашла его Тьянмира или нет?

– У вас есть возможность выгодно выйти замуж. Титул графини не отобрали, поэтому вы можете рассчитывать на брак практически с любым аристократом. Внешность приятная, есть магический дар – это достоинства, которые многие оценят. Вы хорошая партия, но только пока.

Людвиг со значением посмотрел на меня. Я подняла брови, ожидая продолжения.

– И скоро все это может измениться, – не дождавшись от меня другой реакции, сообщил он. – Только подумайте, какой урон репутации, если вас будут судить за убийство собственного мужа! Конечно же, осудят! Упекут за решетку.

– Да что вы говорите! – с сарказмом воскликнула я. – Вы же сами понимаете, что никой вины за мной нет, зато о вашем разговоре с сестрой кто только не слышал. Подумайте лучше о другом. Скоро во всех газетах появится история о том, что вы, вопреки последней воле отца, пытаетесь отнять у молодой вдовы долю наследства, обвинив в убийстве, которого она не совершала.

– Ерунда, этим писакам можно заплатить, и они напишут все что угодно, – раздраженно пробурчал Людвиг.

– Да, безусловно, но вот вопрос: кому из них поверят? Как вы думаете, дье Бохо воспользуются этой ситуацией, чтобы подтолкнуть мнение общественности к нужным им выводам? – вкрадчиво осведомилась я. – Вспомните, скольким вы навредили, скольким попортили кровь. Уверены, что эти люди будут молчать, когда появиться возможность потоптаться по вашей репутации? А ваши деловые партнеры? Как они отреагируют на информацию о том, что вы даже последнюю волю своего отца не хотите выполнять? Что уж говорить о договорах, которые заключены с чужими людьми. Наверное, их вы тоже исполнять не будете.

– Ты смеешь мне угрожать?! – наконец, справился с возмущением и удивлением Людвиг.

Настоящая Илаида постеснялась бы говорить с ним в таком тоне. Понятное дело, что на отпор сыночек Дориана не рассчитывал.

– Я? Угрожаю? Нет, что вы! Просто обрисовываю ситуацию, которая возникнет, если вы не заберете заявление. Каждую, вдумайтесь, каждую вашу бумагу я буду оспаривать, выводы экспертов подвергать сомнению, привлеку всех ваших конкурентов.

– У тебя денег не хватит, чтобы победить семью дье Эвиль, – прорычал Людвиг.

– Хватит. Арест на счета, что завещал мне Дориан, может наложить только суд тогда, когда вынесут приговор или предоставят достаточно веские доказательства моей вины. А с доказательствами, Людвиг, у вас не очень.

– Вот какая ты оказывается! Что же, раз ты решила играть по-крупному, то знай, что сторожа кладбища несложно подкупить. И добавить доказательства, которых так нам не хватает! Например, ввести в тело яд и с помощью артефакта разогнать кровь трупа.

Я расхохоталась. Все же господин Рольн действительно знал детей Дориана, и рассчитал их следующий шаг. Людвиг смотрел на меня, нахмурившись, не понимая такой реакции.

– Уважаемый, граф дье Эвиль, – издевательски вежливо обратилась я, – довожу до вашего сведения, что в склепе уже дежурит охрана, и подкинуть туда «доказательства» никак не получится. Я уже предупредила начальника полицейского управления, что все проверки там должна проводить группа, как минимум, с одним магом, который должен подтвердить письменно, в присутствии независимых свидетелей, что склеп и гроб никто не посещал с похорон. Вы, кстати, не боитесь отправлять туда людей, которые должны будут подкидывать «доказательства»? Вдруг возле тела Дориана появится его призрак? Или дух?

– Бред это все! – недовольно буркнул Людвиг. – Специалист нам сказал, что процент людей, которые после смерти становятся призраками, крайне мал.

Вот оно что! Значит, некроманта они не наняли. Просто поговорили со специалистом, который убедил их не тратить деньги. Прекрасно!

– И вы настолько жадны, что готовы рисковать? Страшные проклятия, которые насылают духи и призраки, не шутка.

– Это все слишком маловероятно, чтобы всерьез по этому поводу переживать, – отмахнулся Людвиг.

– Вот как… Тогда переживайте по другому поводу. Я сделаю все, чтобы ни деньги, ни дом вам не достались. Если буду чувствовать, что вы побеждаете, сниму все средства со счета и пожертвую благотворительным организациям. Что же касается дома, вы ведь уже убедили наших с Дорианом слуг, что как только выгоните меня отсюда, смените весь штат, так?

– Да! Они отвратительно выполняют свои обязанности. Отец их изрядно разбаловал.

Нам обоим было известно, что проблема в другом: никто из слуг даже за деньги не соглашался лжесвидетельствовать и шпионить на эту семейку. Людвиг и Тьянмира, пытаясь расстроить свадьбу Илаиды и Дориана, переговорили со всеми, кто работал в особняке, и не добились ничего.

– Ну-ну, – фыркнула я. – Вы же понимаете, что в таком случае слугам терять нечего? Даже если вы сможете отсудить у меня наследство, то особняк вам не достанется. Они его сожгут.

Ничего подобного мне слуги не говорили, но, судя по тому, как они относились к Тьянмире и Людвигу, такой вариант вполне вероятен. Вон как у сыночка Дориана лицо вытянулось. Неужели сам не додумался до подобного финала.

– Поджигателей схватит полиция!

– Уверена, что каждый из них озаботится хорошим алиби. Но даже если нет, разве это поможет восстановить дом? Подумайте, Людвиг, готовы ли вы потратить большую сумму на подкуп свидетелей, судьи, присяжных, экспертов, прессы ради того, чтобы получить пустой счет и обгоревшие развалины на месте особняка? А если вы проиграете, то результат будет еще более печальным, поскольку все судебные издержки я с вас стрясу в полном объеме.

Продолжать этот разговор больше не имело смысла, поэтому я поднялась из-за стола и уверено зашагала к себе в комнату. Очень надеюсь, что Людвиг сделает нужные мне выводы. Он, конечно, скупой и жуликоватый, но не идиот.

Глава пятая. Козни Тьянмиры и Людвига

Дожидаться, когда Тьянмира с Матильдой и детьми вернутся с «чаепития», я не стала, легла спать.

Утро выдалось суматошным: приехал посыльный, который принес записку от господина Рольна. Тот сообщал, что вчера вечером нанятая охрана поймала двух мужчин, которые пришли к склепу семьи дье Эвиль. Один из них начал взламывать замок на двери, второй стоял на страже. Как только взломщика схватили, его подельник попытался скрыться, но был задержан.

Понятное дело, что негодяев послал Людвиг, но сами бандиты, полагаю, старательно притворялись несчастными бедолагами, которых бес попутал. Рассказывали, что у них дома семеро по лавкам, есть нечего, жена больная, теща злая, любимая канарейка при смерти, и прочие байки.

Охранники вызвали полицию. Повезло, что накануне Рольн успел найти независимого волшебника-эксперта, который быстро приехал и засвидетельствовал магические следы. Наряд полиции, прибывший по вызову, попытался забрать взломщиков, однако маг не позволил этого сделать, поскольку почувствовал артефакты в карманах якобы случайных воров, решивших поживиться на кладбище.

Согласно закону, людей, владеющих магическими вещами, или волшебников должен задерживать наряд полиции, в который входит хотя бы один чародей. Одаренному необходимо проверить остаточные магические следы на месте преступления и на людях, оценить опасность артефактов и прочее, и прочее.

Главное для нас, чтобы чародей из полиции, изучив магические следы, подтвердил, что артефакты действительно принесли бандиты. Думаю, полицейские не были довольны, но мага все же вызвали. Тот приехал, обнаружил артефакты, в присутствии двух понятых (сторожа кладбища и его друга, пришедшего выпить) забрал магические вещицы с обездвиженных бандитов и подтвердил, что артефакты принесли взломщики.

Кроме артефактов, были изъяты шприцы с ядом. Как я полагаю, бандиты должны были вколоть жидкость в тело и с помощью артефактов разогнать по всем органам, обеспечив «доказательства» отравления так необходимые Людвигу и Тьянмире.

Поскольку завтра именно этот маг должен был идти на кладбище, чтобы проверить заявление змеищи, то он, быстро обследовав склеп, гроб и тело Дориана, написал бумагу, что не видит никаких оснований для вскрытия и считает, что смерть графа наступила по естественным причинам. Его мнение разделил и нанятый мной маг.

В общем, все оформили так, что придраться или подкупить кого-то отдельно было сложно. Если только сразу всех, а это слишком накладно. Однако Рольн писал, что радоваться рано, заключение магов Тьянмира и Людвиг будут оспаривать. Взломщики, даже если их удастся расколоть, не смогут указать на детей Дориана. Понятное дело, что это не дье Эвили нанимали бандитов для грязных дел.

Но, если для суда недостаточно мотива преступления, то для прессы «воры» с артефактами, благодаря которым можно создать нужные магические следы и подложные улики, являлись едва ли не признанием вины Людвига и Тьянмиры.

Господин Рольн так же просил меня заехать, чтобы забрать копии бумаг, что подписали полицейские и маги. И сообщал, что денег, оставленных ему на разные нужды, может не хватить. Придется тратить свои сбережения.

Едва я отправила посыльного с ответным письмом, ко мне обратилась кухарка. Она поведала, что вчера Тьянмира, вернувшись с «чаепития», затребовала сегодня на завтрак манную кашу с ягодами и кокосовым маслом, на обед суп из кальмаров, а на ужин свинину, тушеную в вишневой подливе, и рагу из картофеля, кабачков и чуфы. Конечно, чуфа – растение, что росло только в жарких странах – кокосовое масло и кальмары стоили запредельно дорого, я уж не говорю о том, что купить их у нас практически невозможно.

Естественно, заказ Тьянмиры я отменила. Нужно напомнить змеище, что меню составляет не она. И так хорошо напомнить, основательно. Я поговорила со слугами и объяснила им, какие приказы незваных гостей выполнять не следует. Пусть ссылаются на меня, если что.

Следом приехали полицейские. Они расследовали обстоятельства покушения на меня, заодно и расспросили об отношениях с Дорианом. Больше часа дознаватели опрашивали всех домашних. Людвиг с Матильдой и Тьянмира сначала возмущались, но потом как-то быстро притихли и стали отвечать на вопросы полицейских.

Я насторожилась, но горничная быстро разгадала причину, подслушав разговор брата и сестры, и сразу же мне донесла. Детей Дориана все работающие в особняке люди не любили. Неудивительно, учитывая, что Тьянмира и Матильда грозили всех уволить, когда дом перейдет в их собственность. В общем, тут у меня оказалась большая поддержка.

Так вот, дети Дориана решили, что на суде преподнесут этот допрос, как мои ужасные козни. Якобы я хочу погубить их, обвинив в какой-то ерунде.

Ну да, ну да, столкнули меня с лестницы – это ерунда, конечно.

Почему-то ни Людвигу, ни Тьянмире, ни Матильде не пришло в голову, что слуг полицейские расспрашивали чуть раньше, и показуха моих родственничков была совершенно очевидна. Хотя, возможно, из-за классовой раздробленности местного общества, змеища и ей подобные считали, что слово аристократа по определению весомее показаний каких-то там слуг.

В общем, цирк с конями... хотя правильнее со змеями.

Завтрак проходил в тяжелой атмосфере. Кажется, до детей Дориана все же дошло, что перед ними теперь не та пугливая скромная Илаида, которой можно просто пригрозить и делать что угодно, однако выстроить новую линию поведения они пока не могли.

– Кстати, Людвиг, – вытерев руки салфеткой, обратилась я к пасынку, – охрана, выставленная возле семейного склепа дье Эвилей на кладбище, сегодня ночью поймала взломщиков.

– Кхм… Что? Взломщики? – неискренне удивился Людвиг.

– Охрана? Какая еще охрана? – недовольно поджав губы, одновременно поинтересовалась Тьянмира.

– Та, которую я наняла. А то мало ли, что с телом захотят сделать разные негодяи? Особенно, если будет нужно обеспечить «доказательства». Правда, Людвиг?

Надо отдать должное, мужчина немного смутился.

– На что это ты намекаешь? – презрительно скривилась Матильда.

– У этих взломщиков были найдены дорогостоящие медицинские артефакты и два больших шприца с ядом. Воры получили указание вколоть в тело умершего жидкость из шприцев, а потом использовать артефакты, чтобы имитировать смерть от отравления.

– Неужели они сами признались? – с сарказмом спросил Людвиг.

Так-так, кажется, он уверен, что бандиты будут молчать.

– Не совсем, на них клятва. Но дознаватели знают, как ее обойти. У них какая-то новая система.

Я внимательно отслеживала реакцию пасынка, тот сразу как-то погрустнел.

– Это все ложь!

– Что все? Новая система? Правда! – Я блефовала, пытаясь прочитать эмоции Людвига. – Можешь сам поинтересоваться у дознавателей. Полагаю, вскоре полиция выйдет на тебя, как на заказчика.

– Твои предположения оскорбительны! – вмешалась Тьянмира.

– Почему? Не далее как вчера, Людвиг, пытаясь заставить меня отказаться от наследства, рассказал о том, что в склепе семьи дье Эвиль могут появиться «доказательства» моей вины. И надо же какое совпадение: этой ночью задержали взломщиков. С артефактами и ядом.

– Я уверена, ты просто не так поняла.

– Конечно, – протянула я с сарказмом, – Людвиг не то хотел сказать, как и ты, Тьянмира. Не то хотела сказать, угрожая мне в нотариальной конторе. Не то хотела сказать, когда печалилась, что Дориан из-за меня никак не умирает. Так?

Змеища раскрыла рот, чтобы ответить, но я ей не дала, стукнув ладонью по столу. На удивление это подействовало.

– Ладно. Не будем об этом, – продолжила я. – Хотелось бы услышать ответ на мое предложение. Повторю его еще раз: вы забираете заявление из полиции, я отзываю свое, и мы расходимся, как в море корабли. В противном случае уже завтра история со взломщиками и наследством будет на первых полосах газет. Итак, ваше решение, Людвиг?

Судя по тому, что на лицах Тьянмиры и Матильды не промелькнуло удивления, полагаю, они были в курсе моего предложения.

– Кхм… – Людвиг покрутил усы, потом взглянул на сестру и жену. – Мы согласны, но только в том случае, если ты перепишешь на меня дом, а Тьянмире отдашь половину суммы на счете.

Просто потрясающая наглость и жадность!

– Об этом не может быть и речи. Наследство останется мне. Третий раз предлагать решить все миром я не буду. Прошу извинить, у меня назначена встреча с адвокатом. Всего доброго.

Я поднялась из-за стола и покинула столовую. Кажется, что Людвиг хочет пойти на мировую, но я недооценила влияние на него жены и сестры. Или, возможно, они что-то задумали и уверены, что выиграют?

Переодевшись, я быстро покинула дом. Экипаж уже заложили. Первым делом заехала в банк, там сняла деньги, отвезла часть нотариусу, забрала копии документов и только потом отправилась к Йорвану Рею. Адвокат уже меня ждал.

– Вы взволнованы? Что-то случилось? – спросил он после взаимных приветствий.

Какой внимательный.

– Да, многое.

Я быстро пересказала события прошедшей ночи, добавив свои соображения, и показала Йорвану документы о задержании.

– Думаю, это очень заинтересует репортеров газет, – сказал он, просматривая бумаги, – можно уже сейчас позвать одного моего знакомого.

– Зовите, однако это еще не все.

Я поведала о встрече с Жераром и в общих чертах поделилась планом.

– Вы доверяете вашим слугам? – спросил Йорван, после моего рассказа.

– Да. А разве вы не должны…

– Отговаривать вас от этой затеи? – закончил за меня господин Рей, я кивнула. – Хочу напомнить, что я адвокат, а не полицейский. К сожалению, закон не всегда может защитить невиновного и наказать преступника. Наша правохранительная система не без недостатков. Однако есть множество лазеек, чтобы обойти закон или трактовать его в пользу клиента.

– А справедливость?

– Вот именно! Я стараюсь добиться справедливости так, как ее понимаю. Я на вашей стороне, и буду сражаться за вас в суде. Но, если есть шанс прийти к мирному соглашению, то это надо использовать. Безусловно, то, что вы задумали, противозаконно, однако противостоящие вам люди моральным терзаниям не подвержены. Если уж хотели убить, то не остановятся ни перед чем. Согласно букве закона, ваша с Жераром постановка трактуется, всего лишь как хулиганство. В том случае, если вас раскроют, придется заплатить штраф. Правда, если Людвиг сможет доказать, что вы нанесли вред его здоровью, то размер выплат возрастет. Хотя уверен, что ничего подобного не будет. Даже если вдруг у него прихватит сердце, или случится еще какая-то напасть, вы окажете помощь.

Я хотела спросить, почему он так в этом уверен, а потом вспомнила, что Илаида была практикующей целительницей, и долгое время лечила Дориана.

– Если тщательно подготовится, то план сработает, – уверено продолжал Йорван. – То, что вы придумали, невозможно реализовать без помощи слуг. Кто-то из них должен провести актера внутрь, а затем увезти. Да так, чтобы он никому не попался на глаза.

– Слуги на моей стороне, поверьте, они терпеть не могут Матильду с Людвигом и Тьянмиру. На всякий случай я могу взять у них магическую клятву о неразглашении. Только надо составить ее так, чтобы они могли рассказать репортерам о том, что случилось.

– А вы мстительны, – усмехнулся Йорван.

Я, конечно, отзову заявление из полиции, если дети Дориана заберут свое и перестанут тянуть лапы к наследству Илаиды. Однако о репутации Людвига и Тьянмиры заботиться не собираюсь, разрешу слугам рассказывать о призраке старого графа дье Эвиль. Пусть репортеры напишут в газетах, что змеища и ее братец согласились выполнить последнюю волю покойного отца, только когда тот заявился с того света.

– Дело не в этом, – ответила я. – Точнее не только в этом. Просто выполняю обещания, потому что мои угрозы, кажется, всерьез не воспринимают. Я сказала, что завтра в газетах напишут о наследстве семьи дье Эвиль, значит, так и будет. И если даже Тьянмира и Людвиг пойдут на мировую, репортеры не отстанут. Обязательно заинтересуются, почему это такие алчные люди отказались от мысли ограбить вдову. Призрак прекрасно впишется в эту историю.

– И вы не боитесь, что пострадает ваша репутация?

– Моя-то почему должна страдать? Вон даже призрак явился с того света, чтобы восстановить справедливость и защитить меня.

Йорван рассмеялся.

– Да уж, вы, похоже, все можете повернуть себе на пользу.

– Было бы что поворачивать! Я обязательно поговорю со слугами и постараюсь, чтобы они подали информацию прессе в нужном свете. Кстати, о прессе, где там ваш репортер?

– Одну минуточку, сейчас напишу ему записку и отправлю посыльного.

Еще около получаса мы обсуждали другие проблемы. Например, Кевина – внука Жерара, надо было чем-то занять на время операции. Йорван предложил вообще переселить актера в приличный доходный дом в торговом квартале. Среди простых людей, которые живут в этом районе, вряд ли кто-то мог бы видеть графа Дье Эвиль, чтобы найти сходство с Жераром. Кроме того, в некоторых доходных домах можно было договориться, чтобы с мальчиком посидела няня. Йорван как раз знал один такой.

Мысль показалась мне здравой, хотя, уверена, что отметить внешнее сходство бедного актера и графа дье Эвиль могли немногие. В последние два года Дориан очень сильно похудел и поседел, превратившись из полного, всегда чисто выбритого пожилого брюнета в худощавого седого старика с короткой бородкой. Кроме того, за эти годы он почти ни с кем не встречался. Тем не менее бедный актер в лучшей гостинице города будет привлекать лишнее внимание. Желательно все же перевести Жерара и Кевина из центра в этот доходный дом.

– Что-то Марис не идет, – Йорван обеспокоено посмотрел на часы.

– Знакомый репортер?

– Да, может быть…

Закончить фразу адвокат не успел, в приемной что-то разбилось, а через доли секунды завизжала секретарша.

Йорван мгновенно оказался у двери, распахнул ее и пораженно воскликнул:

– Марис, боги милосердные, что с тобой произошло?!

Опа! Это, кажется, репортер пришел. Я опасливо выглянула в приемную из-за спины адвоката. Высокий, сухопарый, молодой мужчина лет двадцати-двадцати пяти, смуглый и кучерявый, едва стоял, прислонившись к стене. Его лицо опухло, из носа текла кровь, разбитые губы мешали говорить. Одежда испачкана, короткое темное пальто порвано, пуговицы с жилета оторваны.

У стола застыла секретарша, возле ее ног валялись черепки расколотой чашки, край длинной, светлой юбки заляпали пятна от выплеснувшегося кофе.

– Побили… – непослушными губами едва слышно выдавил Марис.

Йорван подскочил к другу и помог тому снять пальто и добраться до узкого диванчика, стоявшего в приемной. А потом кинул напряженный взгляд на меня.

– Илаида, вы не поможете?

Блин! Я же целительница!

– Да-да, конечно. Извините, растерялась.

Как по заказу «подгрузились» знания Илаиды, колдовство давалось легко, если об этом особенно не задумываться. Руки делали магические жесты в нужной последовательности. Диагностическое заклинание, обезболивание, а теперь вправить сломанный нос. Кстати, с ним получилось сложнее всего. Я не врач, и на этом этапе немного запаниковала, но затем взяла себя в руки. Если не справлюсь, то тут есть умельцы, чтобы вправить нос. Не так сложно на самом деле.

Только минут через десять удалось, наконец, привести Мариса в порядок. Изольда, секретарша Йорвана, быстро организовала мне небольшой перекус. После использования магии шатало от резко навалившейся усталости и очень хотелось есть.

– Большое спасибо, леди Илаида, – Марис слегка поклонился. Из положения полулежа на диване, это выглядело немного нелепо, но было видно, что репортер искренен, – ваша помощь очень кстати.

– Да, тебе очень повезло, что Илаида захотела помочь, – Йорван посмотрел на меня.

«Захотела помочь» – вот как интересно он сформулировал. У адвоката, должно быть, создалось впечатление, что графиня – а у меня сейчас довольно высокий титул – сначала не хотела помогать простому журналисту, а потом решила все же замарать ручки. Надо объясниться:

– Я в любом случае помогла бы. Это мой долг. Просто сначала несколько растерялась. Такие травмы для меня непривычны. В основном я следила за состоянием пожилых людей, купировала приступы, занималась поддерживающей терапией, иногда принимала роды, лечила женские болезни, а тут видно же, что человека били в уязвимые точки, чтобы сделать больнее. Ужасно!

На самом деле Илаида не растерялась бы, все же девушка была прирожденной целительницей. Обучаясь в пансионе, она проходила практику в нескольких больницах и там навидалась всякого. Но я-то не Илаида! Я-то не врач!

– Марис, я отправил посыльного в полицейский участок, еще одного к доктору, поэтому у нас мало времени. Расскажи подробно, кто тебя избил и за что? – попросил Йорван. – У меня есть кое-какие подозрения…

У меня тоже. Но послушаем, что скажет репортер.

– Я шел к тебе, и вдруг из переулка выскочили трое здоровенных мужиков самой бандитской наружности. Я даже опомниться не успел! – начал Марис. – Избили, отобрали деньги и записную книжку. Кажется, один из них вытащил нож, но его подельник сказал, что за убийство им не платили. Он же пригрозил, что я пожалею, если напишу что-то очерняющее репутацию известных аристократов.

– Имена этих аристократов этот бандит не сказал? – поинтересовался адвокат.

– Нет, но полагаю, что это может быть связано с вами, леди Илаида.

– Более чем уверена в этом, – признала я.

Вот почему Тьянмира и Людвиг не испугались моих угроз. Что-то мне подсказывает, что змеища не только чай пила, а продумывала, как мне навредить. А её братец мог договориться с местными «братками».

– Где на тебя напали? – продолжил допрос Йорван.

– На пересечении Сосновой улицы и Седого переулка. Буквально в двух шагах от твоей конторы. Главное, отметелили меня очень быстро и так же быстро скрылись.

– Их кто-нибудь видел?

– Столяр Вил. Но, маловероятно, что сможет опознать. Их лица закрывали серые маски, оставляя только глаза. Пожалуй, я смогу опознать голос того, кто мне угрожал. У него южный говор, и довольно высокий тембр для мужчины. Ты же понимаешь, что по такому описанию их не поймают?

– Да. Но, главное, вызов в полиции будет зафиксирован, как и факт побоев. Это можно использовать в суде.

– Так вы не отказываетесь от моего дела? – уточнила я.

– Конечно, нет! – несколько обиженно воскликнул Йорван.

– Как и я от написания статьи, – вставил Марис.

– Но безопасностью надо озаботиться, – подняв указательный палец вверх, заявил адвокат.

Не прошло и пяти минут, как в контору прибыл сначала доктор, а затем наряд полиции. Пока Марис пересказывал все обстоятельства нападения, Йорван отвел меня в сторону.

– Я тут подумал, и понял, что эти головорезы следили за вами, леди Илаида. Вы ведь не говорили своим родственникам, какого именно адвоката наняли?

– Нет, – пораженно выдохнула я. – Господин Рей вы хотите сказать, что эти бандиты должны были побить меня?

– Не думаю. Зная, что вы хотите обратиться к журналистам, нанятые преступники следили за вами. Полагаю, им дали задание побить репортера, запугать его, отобрать записи. Не просто так у него записную книжку отобрали! Однако вы не пошли в издательство, а сидели у меня, они же бродили где-то поблизости.

– И тут кто-то из бандитов увидел Мариса и понял, что тот репортер! – закончила я. – Вы считаете, они могут потом и меня побить?

– Возможно. Вам необходим телохранитель.

М-да, я должна была подумать об этом раньше.

– У вас есть кто-то на примете?

– Несколько человек. Думаю, вам нужно нанять, как минимум, двоих. Пока я могу договориться с одним мужчиной. Ему сорок шесть, он бывший военный. Сейчас в поиске работы, и, полагаю, может приступить прямо сегодня.

– Было бы замечательно, – пробормотала я. – Если за мной следили, то вряд ли отстанут. А после визита к вам я планировала заехать к Жерару и Кевину.

– Пожалуй, сейчас этого делать не стоит… – Йорван ненадолго задумался, а потом предложил: – Может быть, вы напишете записку актеру? Он умеет читать?

– Думаю, да. Он говорил, что владеет магией иллюзий. Значит, где-то обучался.

– То, что он владеет даром, ни о чем не говорит, мог учиться у такого же иллюзиониста без диплома. Но мы будем надеяться на лучшее. Пишите письмо, обязательно добавив несколько слов, чтобы Жерар понял, что это вы, и печать поставьте, перстень у вас есть. Я сейчас постараюсь найти посыльного. Он отнесет письмо, а потом приведет актера и его внука сюда. У этого дома есть еще один вход с другой улицы. Надеюсь, там нет наблюдателей. А если есть, то точно определить, к кому какой посетитель пришел, невозможно.

– Хорошо. Дайте мне бумагу, пожалуйста, и подскажите, куда сесть.

– Располагайтесь за моим столом. Слева от вас пачка бумаги.

Быстро написав послание Жерару, я сложила желтоватый лист в конверт, капнула специальным воском и поставила оттиск перстня. Пока Йорван искал посыльного, мысленно пересчитала деньги, стараясь понять, хватил ли мне на найм телохранителей, или придется снимать со счета. Честно сказать, не знаю, сколько берут подобные люди за свои услуги.

Полицейские оформили заявление, опросили свидетелей, в том числе и меня, доктор засвидетельствовал побои. Все происходило на удивление быстро, поскольку работали сразу три дознавателя. Полагаю, подобные выезды для них не впервые. Я подписала показания, как и все, кто находился в конторе, и полицейский наряд, наконец, нас оставил. Доктор ушел еще раньше.

– Леди Илаида, я жажду услышать вашу историю. Изнываю от любопытства, – с улыбкой сказал Марис.

Он так и остался лежать в приемной, целитель пока запретил ему вставать, а секретарша ушла в кабинет Йорвана. Нам предстоял приватный разговор.

Но, вероятно, звезды сегодня были против этого: не успела я и рта раскрыть, как распахнулась дверь в кабинет и оттуда вышли Жерар и Кевин. Вот как. Интересно, значит, из кабинета адвоката есть еще один выход. И ведь я ничего не заметила!

Кстати, актер и его внук выглядели гораздо лучше, чем при первой нашей встрече. Мальчик мог похвастаться не только новенькими ботинками, но и добротной курточкой, и отглаженными брючками. На Жераре был надет плащ, а шея замотана цветастым шарфом, который отвлекал внимание от старых, начищенных ботинок и серых штанов.

– Мы, кажется, не вовремя, – смутился актер.

– Нет, все в порядке, – поспешила успокоить я, – Жерар, как вы смотрите на то, чтобы переехать в менее помпезное жилье?

– Я хотел и сам предложить что-то подобное, леди. А то в гостинице нам неуютно.

– Замечательно! У господина Рея есть несколько вариантов, поговорите с ним, пожалуйста.

В результате Йорван и Жерар с Кевином ушли в кабинет, а я, наконец, приступила к рассказу. Вскоре адвокат вернулся и сел поодаль. Надеюсь, вопрос с переездом и няней для мальчика улажен.

История наследства заинтересовала Мариса, в подтверждение своих слов, я показала ему не только бумаги о задержании взломщиков, но и завещание покойного мужа, справки о его здоровье и даже выписку о приеме моего заявления в полицию. Но и без всего этого я видела, что Марис не сомневается в моей искренности, и была уверена, что он покажет эту историю в правильном свете.

Тем не менее вопросы, которые задал репортер, оказались неожиданными не только для меня, но и для господина Рея:

– У вас ведь есть план, как сохранить наследство?

– Примерный, – расплывчато ответила я.

– И какую роль в нем играет этот Жерар?

– А с чего ты вообще взял, что он как-то к этому относится? – спросил Йорван.

– Иначе вы бы не вызвали его сюда. Значит, встречаться с ним, зная, что за леди Илаидой следят, опасно. Несложно вычислить, что он как-то связан с наследством. Как?

Я задумалась. Марис мне понравился. В нем не чувствовалось гнили и фальши, но безоглядно доверять репортеру не стоило. Тем более в таком важном вопросе. С другой стороны, скорее всего, именно он будет писать и о призраке, вне зависимости от того, согласятся ли Тьянмира и Людвиг на мировое соглашение или нет. Конечно, кто-то опишет ему этого «призрака». А дальше Марис сложит два и два. Он уже доказал, что неглуп.

– Леди, мой друг – честный, достойный человек, – произнес Йорван.

Кажется, он пришел к теме же выводам, что и я.

– Хорошо. Я расскажу все, если Марис принесет клятву о неразглашении.

Получилось жестко. Для журналиста такое условие сложно выполнимо, особенно, если дальше он будет писать о призраке, поэтому я добавила:

– Видите ли, эта информация для меня очень опасна, поэтому, принеся клятву, вы не сможете разглашать только те сведения, которые напрямую вредят мне или мешают получить наследство. Вы согласны на такие условия, Марис?

– Да.

Клятва не заняла много времени. Так же как и рассказ о том, как я планирую получить свое наследство. Репортер пришел в восторг.

– Я в деле! Даже придумал, как будет называться вторая статья о наследстве дье Эвилей: «Интервью с призраком!».

– Ты решил расспросить Жерара?

– Нет, конечно! Я проведу журналистское расследование и предположу, как призрак старого графа дье Эвиль будет отвечать на вопросы! А название «Интервью с призраком» сразу же привлекает внимание!

Отлично! Рада, что ему все понравилось. Марис ушел в сопровождении двух крепких парней. Пока Жерар решал проблемы с переездом, мы с Йорваном решили попить чаю с печеньем. Я бы съела чего-то посущественнее, но не хотелось объедать адвоката.

Не успели мы допить чай, в контору зашел высокий, плотно сбитый мужчина лет тридцати в военной форме. Он слегка прихрамывал, опираясь на трость. Светлые, чуть прикрывающие уши волосы завивались в кудри. Симпатичное лицо, едва видные веснушки на носу и серые глаза.

– Добрый день, Винс! – обрадовался Йорван, увидев вошедшего. – Позволь тебе представить графиню Илаиду дье Эвиль. Леди, а это Винсент дье Одфей. Я думаю, он может побыть какое-то время вашим сопровождающим.

Ага, так это обещанный телохранитель. Интересно. Очень интересно. Если я правильно помню ему уже больше сорока. А выглядит лет на пятнадцать моложе. Маг? Да еще и благородный. Приставка дье между именем и фамилией тут означает принадлежность к аристократии. Раз Йорван не назвал титул, значит, безземельный.

Глава шестая. Призрак

Я ехала домой расстроенная и сердитая. На сиденье напротив разместился Винсент, который задумчиво поглядывал на меня. Наверное, приличной девушке надо было краснеть, после того, что я ему предложила, но, честно говоря, сил на это не осталось. Слишком много дел и потрясений за сегодня, именно поэтому я подзабыла, что местные могут превратно воспринять самый невинный план.

Нет, ну правда! Если у меня теперь есть телохранитель, то исполнять свои обязанности он должен все время и везде! В том числе и в доме, где я сейчас проживаю вместе с детьми Дориана, и где настоящую Илаиду убили, столкнув с лестницы.

Но нет!

Когда я заговорила об этом, на меня посмотрели, как на полоумную. Не положено, чтобы мужчина, который не является родственником, проживал в одном доме с незамужней девушкой! И мои аргументы о том, что я вдова и ношу траур, никто не воспринял серьезно.

Как тогда защищают местных принцесс, которые уже вошли в возраст невест, но до сих пор не замужем? Дворец большой, там множество мужчин из охраны, и я уверена, что никто не вспоминает об устаревших правилах. Почему им можно охранников, а мне нельзя? Конечно, аргументов, кроме: «Вы не понимаете, это другое», никто не привел.

В общем, если я не хочу обвинений в распутстве и соответствующего к себе отношения, никаких телохранителей дома. Винсент сможет сопровождать меня только во время поездок или прогулок. А в особняке я опять останусь одна против ядовитых родственничков.

Надежда только на Жерара. Сегодня вечером назначен старт операции «Призрак». Сначала надо будет поговорить со слугами, взять клятву и посвятить их в план. Если все получится, то уже послезавтра дети и внуки Дориана уедут в столицу, Тьянмира заберет свое заявление из полиции, и я, наконец, вздохну спокойно. Это было бы замечательно.

Экипаж остановился, Винсент, несмотря на хромоту, довольно ловко вылез наружу и подал мне руку только после того, как огляделся. Для него работа телохранителя была непривычна, но я, надеюсь, что только одного его присутствия будет достаточно, чтобы отвадить головорезов.

– Леди, когда за вами заехать?

– Завтра никуда выезжать не планирую, но мало ли как сложатся обстоятельства. Если соберусь кого-то навестить, обязательно пришлю посыльного. Без вас никуда выходить не буду.

– Не забудьте надеть защитные артефакты, если соберетесь куда-то ехать.

– Я их и дома надену. Все, какие возможно. Спасибо и до встречи.

– До встречи.

Никак не привыкну к тому, что живу в другом мире. Про защитные артефакты даже не вспомнила. Тут всякие колечки, серьги, браслеты и прочие украшения не просто драгоценности, но и вещи, которые могут спасти жизнь, или, наоборот, отобрать ее.

Правда, большинство моих артефактов целительские, но и пара защитных есть. Дориан купил. Хороший он был мужчина, заботился об Илаиде, подарки делал. Жалко его.

В дом я заходила, готовясь к скандалу, но моих родственничков дома не оказалось. Уехали на очередное «чаепитие» на этот раз все вместе. Замечательно!

Как раз есть время срежиссировать первый акт! Я решила рассказать о плане сразу всем слугам, что работали и жили в особняке. Во-первых, они были напрямую заинтересованы в том, чтобы дом принадлежал мне, а, во-вторых, давно служили Дориану и уважали память хозяина. Не хотелось демонстрировать недоверие. Даже принесение клятвы я обставила так, чтобы максимально сгладить углы. Напирала на то, что клятва не даст им случайно проговориться.

Слуги пришли в восторг от моего плана. Уж очень им хотелось проучить надменных родственников Дориана. Когда стемнело, в дом тайно прибыл Жерар. Нам хватило времени не только все обговорить, но и отрепетировать.

Любители чаевничать вернулись около полуночи, но не сразу заметили, что слуги сильно нервничают и ведут себя странно. Например, не хотят входить в темную комнату первыми, вздрагивают, шарахаются от любой тени и так далее.

Конечно, слуги непрофессиональные актеры, но времени для репетиции было достаточно, мы предусмотрели многие нюансы и обыграли парочку сцен.

Жерар, как профессионал, оценил их весьма высоко.

Наконец, Людвиг догадался спросить, что случилось, и горничная, заикаясь, начала рассказывать о старом графе, которого она вчера вдруг увидела лежащим на кровати. И не просто увидела. Покойник пожаловался на духоту, попросил открыть окно и принести чаю.

Девушка завизжала и убежала. Ее мать, работающая экономкой, никого не обнаружила, но на всякий случай закрыла дверь в комнату старого графа. Однако, на следующий день, желая снять шторы, чтобы постирать их, она, зайдя в комнату, увидела, что окно открыто! Хотя сделать это никто не мог.

Возле вернувшихся гостей собрались все слуги, которые начали поддакивать и рассказывать о том, что якобы видели и слышали сами. Фактически никаких особых вложений от нас не потребовалось, но нужная атмосфера была создана.

Я не могла наблюдать за этим представлением, по легенде спала у себя в комнате. Но заключительную сцену акта очень хотелось оценить лично, поэтому сейчас я вместе с Жераром спряталась на кухне. Дверь погреба рассохлась, снизу появилась небольшая щель. Мы заранее ее расширили, чтобы наблюдать, и теперь ждали в засаде.

– А ну тихо! – остановил словоизлияния прислуги Людвиг.

Рявкнул так, что даже на кухне слышно стало.

– Глупости все это, – манерно протянула его жена.

О, вот теперь, думаю, настал тот самый момент. Мой выход.

Я с размаха разбила чашку об пол и быстро юркнула в погреб.

Звук разбившейся посуды прозвучал, словно набат.

– На кухне никого нет, – громко оповестила кухарка.

– Иди, посмотри, что там, – голос Людвига дрогнул.

– Но я…

– Иди!

– Да, что бояться? Там просто тарелка соскользнула со стола и разбилась, а вы тут устроили панику, – хохотнув, сказал Арлис – сын Тьянмиры, и, судя по приближающимся шагам, направился на кухню.

– Бесово пламя! – ругнулся внук Дориана, добавив еще пару нецензурных слов.

Неудивительно. Выглядело довольно страшно. Осколки разбитой кружки на светлом полу и кроваво-красные кривоватые буквы, складывающиеся в надпись: «Непослушных детей ждет наказание!»

– Арли, что за манеры! – возмутилась Тьянмира, заходя в кухню, – как ты…

Она застыла на пороге, увидев буквы на полу, и резко побледнела. Даже через макияж это было заметно. За ней сунулся Людвиг, тоже замер, а затем нервно снял и протер очки подрагивающими пальцами. Из-за спины Тьянмиры показались слуги и гости особняка. Кухарка, тихо запричитала, Матильда прикрыла губы веером.

Вперед, растолкав взрослых, прорвался десятилетний Грегори. Честно признаться, не понимаю, зачем Людвиг и его жена взяли на чаепитие сына. Ведь понимали, что возвратятся поздно.

– Какое еще наказание, мам? Почему накажут? Это кто написал? – вопросы посыпались из мальчика, как горох из прохудившегося мешка.

– Кто-то просто нас хотел попугать! – наконец, очнулась Тьянмира. – Ну-ка сознавайтесь, кто это сделал?

Она строго оглядела слуг, потом подошла к надписи, видимо, хотела попробовать ее стереть, но тут буквы словно впитались в пол, оставив чистую поверхность.

Все снова впали в ступор.

– Кружка, – подала голос горничная, – кружка-то старого графа. Он из нее любил пить.

– То-то он просил чай ему принести… – пробормотала кухарка, обессилено опускаясь на стул.

Грегори сел на корточки и потер пальцами пол там, где были буквы, а потом внимательно осмотрел ладошки.

– Ничего… Все исчезло. Магия, да?

Слуги зашептались, и это вывело Тьянмиру из прострации.

– Хватит бездельничать! – заявила она строго. – Убрать осколки, помыть пол в холле! Почистить нашу одежду и обувь. Чтобы все завтра сверкало. Грегори, тебе пора спать! Кстати, а где эта…

Ох, сколько презрения в интонации.

– Леди Илаида уже спит, – ровно сказала экономка.

– Проснется. Мне срочно необходимо с ней поговорить!

Опа! Вот этого мы не планировали.

– Но это невозможно…

– Ты мне будешь указывать? – прошипела змеища.

– Нет, леди, но дверь закрыта на задвижку с той стороны, нужно стучать, ждать и леди, возможно, вам не откроет.

– Значит, найдем того, кто выбьет эту бесову дверь!

Тьянмира развернулась и вышла из кухни, Людвиг побежал за ней. Вроде бы они о чем-то говорили.

– Леди, идите в комнату, мы ее задержим, – подойдя к двери подвала, тихо произнес Пикфорд, мужчина, который работал здесь конюхом и садовником.

Мы с Жераром не просто так затаились в подвале. Дело в том, что здесь брал начало один из тайных ходов. Он был хорошо замаскирован, дверь в этот ход изображала бочку, и немногие знали, как ее отпереть.

Быстро поднявшись на второй этаж, мы вышли в моей гардеробной.

Дверь от ударов Тьянмиры не сотрясалась, поэтому я сделала вывод, что змеища пока сюда не доползла. Может и не придет? Ломиться ночью в покои хозяйки особняка – это вопиющее нарушение этикета.

Но настойчивый стук в дверь убил мою надежду. Я быстро стянула сапоги и теплую куртку. Бегать по тайным ходам без теплой одежды – удовольствие ниже среднего.

Стук повторился. Несмотря на худобу, ростом Тьянмира могла бы поспорить с баскетболистами. Никак не меньше метра восьмидесяти, а то и больше, да и в целом не сказать, чтобы дама была миниатюрной, скорее костлявой и жилистой. И стучала так, что дверь тряслась.

– Кто там? Что случилось? – прокричала я, стараясь выпрыгнуть из штанов.

– Нам нужно срочно поговорить! – заявила Тьянмира. – Немедленно открой дверь!

– Я не одета.

– Накинь халат! Что за невежа!

Она не уйдет, действительно выбьет дверь. Прямо поверх тонкой рубашки я натянула плотную ночную сорочку, а потом халат, сунула ноги в тапочки. Тихо попросила Жерара, который сидел в гардеробной, убрать бардак с кровати. Взяв одну из ламп, с которыми мы бродили по узким коридорам, я оглянулась на зеркало и выругалась.

На волосах налипла паутина! Хорошо хоть посмотрелась, прежде чем появиться перед Тьянмирой. Интересно, что она задумала?

– Сколько можно заставлять ждать! – змеища плечом оттолкнула меня от двери, едва я отодвинула засов. – Это невежливо, в конце концов!

– Невежливо вламываться ночью в комнату хозяйки! – холодно сказала я.

Поведение Тьянмиры бесило до невозможности. Хватит разводить с ней политесы. Она называет меня на «ты», и я буду так же называть!

– Хозяйка? Ерунда! Ты тут временно, и скоро вылетишь!

– Достаточно! – оборвала я, чувствуя, как злость клокочет в груди, а кончики пальцев покалывает от собирающейся магии. – Хочу напомнить, что дар целителя может не только лечить, но и вредить. Еще одно оскорбление или хамское слово из твоих уст, и я это продемонстрирую. Например, обездвижу мышцы языка.

– Ты не посмеешь!

– Хочешь проверить? Напомню, что артефакты против целительских чар очень редки, – угрожающе прищурилась я. Тьянмира промолчала, – Итак, зачем ты ворвалась ночью в мою комнату?

– По дому бродит приведение Дориана или еще какая-то магическая дрянь! Мы только что стали свидетелями надписи на полу, которая появилась и исчезла.

– Надпись? – показательно удивилась я. – Слуги уже пару дней рассказывают мне о каких-то странных происшествиях, связанных с моим почившим мужем, но я думала, это просто воображение. Кстати, а что там было написано?

– Что-то о непослушании и наказании.

– Поразительно!

– Ты понимаешь, Илаида, духи опасны, могут наслать проклятие! Нужен некромант, который развеет привидение. Ты должна позаботиться об этом!

– Я?! – теперь мое изумление было неподдельным. – С чего это? Судя по вашему описанию, это призрак. Для меня и всех обитающих в доме, он совершенно неопасен.

– Почему?

– Существует несколько видов бестелесных сущностей: духи, призраки и привидения, – менторским тоном начала я. – Дух – первый уровень, всего лишь воплотившаяся негативная эмоция. Духи ограничены, неразумны, не способны ничего писать, просто нападают, вызывая страх, и питаются его эманациями. Если сильно наелись, способны наложить проклятие. Справиться с ними могут только маги и сильные священники. Второй уровень – призраки. У них есть неоконченное дело, они полуразумны, чаще всего, кое-что помнят из своей жизни, различают близких людей, не нападают и не насылают проклятия на тех, кого считают друзьями и любимыми. Наоборот, призраки могут защищать человека, к которому при жизни хорошо относились, и карать его обидчиков. Чаще всего, развеять их может и обычный человек, если закончит дело призрака. И третий уровень – привидения. Полностью разумны, сохраняют память, навыки, характер, но привидением может стать либо некромант, либо одаренный с его помощью. Причем, ритуал очень сложный и не гарантирует результата. Так что в нашем случае мы имеем дело с призраком. Раз он пишет о наказании и послушании, значит, именно это – его неоконченное дело.

– Значит, если послушаться его, забрать заявление и отдать наследство тебе, то призрак исчезнет?!

Ну может же, когда хочет! Сама сказала!

– Это логично. Посмертная воля твоего отца. Если ее не исполнить, то будет наказание. Скорее всего, проклятие. Причем, прицельно по тем, кто не слушается.

– Ну-ну… – протянула Тьянмира, – и все тебе на руку получается. Нет уж! Мы все тут проверим и получим консультацию у специалиста. Не радуйся. Это не твой дом и не твои деньги.

Змеища развернулась и зашагала прочь из моей комнаты.

– Спокойной ночи, Тьянмира, – с показной заботой пожелала я. – Кстати, призраки очень активны как раз по ночам.

Она не обернулась, но слегка запнулась, и это выдало волнение.

Вышло даже лучше, чем мы планировали. Остался завершающий акт Мерлезонского балета. Сейчас оденусь и наведаюсь в комнату Людвига.

Мы с Жераром вовремя подошли к замаскированному слуховому и наблюдательному отверстию, похоже, Тьянмира уже пересказала брату то, что услышала от меня.

–… ни дом, ни счет в банке не стоят того, чтобы всю жизнь потом мучится от проклятия! – возмущенно говорил Людвиг. – Ты подумала, что оно может стать родовым? Перекинуться на твоих детей, будущих внуков? Нет? Дух или там призрак – не важно, главное, он может проклясть так, что мы с тобой вовек не отмоемся. Напомню, что наш отец обладал хорошим воображением и умел прогнозировать события. Иначе бы он не сумел увеличить богатство семьи втрое.

Как он ее! Ох, жаль я не вижу лица Тьянмиры, через глазок сейчас смотрел Жерар.

– Значит, для тебя справедливость ничего не значит? – зашипела змеища. – Разве это правильно, что наше наследство перейдет ей? Она не сделала ничего, чтобы его заработать! Все ее целительские услуги не стоят и сотой части того, что ей может достаться!

– А ты что-нибудь сделала? – спокойный голос Людвига на фоне возмущенного Тьянмиры звучал веско. – Рождение в семье дье Эвиль – это вообще-то не твоя заслуга.

– Это заслуга наших родителей, которым всю жизнь было плевать на детей! Ты забыл, сколько всего мы придумывали, чтобы хоть увидеть отца и получить от него немного внимания? Я уже не говорю о любви и ласке.

– Он зарабатывал деньги. У Дориана не было времени на нас.

– Коне-ечно, не было! – издевательски протянула змеища. – Потому что это время он тратил на содержанок и любовниц, а не на собственных детей. Он не знал ничего о нас. Где мы учимся, как проводим время, с кем общаемся. Да что там! Он не знал, когда у нас дни рождения и постоянно забывал не только поздравить, но и просто прийти на торжественный ужин. Дориан никогда нас не любил! Никогда. Если ты еще был ему нужен, чтобы передать дела, то меня для него вовсе не существовало!

– Однако деньгами он тебя никогда не обижал…

– Правильнее сказать – откупался, чтобы я побыстрее убралась с его глаз! Даже Эду заплатил, погасил все его долги, лишь бы выдать меня замуж и забыть о существовании дочери.

– Ты была влюблена в Эда, поэтому…

– Папочка его для меня купил, как очередную игрушку! – перебила Тьянмира. – И выдал за него замуж! Только ничего не сказал о его долгах. А я ведь была уверена, что муж искренне меня любит. И пусть виконт ниже графа, но я пошла за него. Согласилась на это. Только чувства Эда оказались купленными. И кого я за это должна благодарить?! А?

Ого. Нет, ого-го! Вот этого я не знала. Хотя, если характер у дочки Дориана всегда был таким, неудивительно, что желающих жениться на ней просто так, а не за деньги, не наблюдалось.

– Отец любил так, как мог, – со вздохом сказал Людвиг. – Старался сделать нас счастливыми с помощью денег.

– Любил он, – с горьким сарказмом усмехнулась Тьянмира. – Да я была уверена, что он не способен на это чувство! А тут появилась эта овца с печальным взглядом, и он начал вертеться вокруг нее. Ах, Илаида такая талантливая, милосердная, добрая, милая, скромная! Просто святая во плоти!

– Миа, успокойся…

– Успокоится? Да меня до сих пор тошнит от этих его… – Тьянмира изобразила на редкость противным голосом: – «Ила, ты не замерзла?», «Ила, возьми зонт, на улице пасмурно», «Не поскользнись», «Как ты себя чувствуешь?». Да отцу всегда было плевать на то, что я чувствую! Плевать на меня! На тебя! Зато Илочка, конечно, важнее! Мы его родные дети, а вся любовь досталось какой-то нищей, недалекой девице, втершейся в доверие к старику-маразматику, в которого превратился наш отец. И теперь мы должны оставить ей часть наследства! Разве это справедливо?!

Вот сейчас стало гораздо понятней. Недополучив в детстве внимания и любви, Тьянмира возненавидела Илаиду за то, что юная целительница смогла вызвать глубокую симпатию у Дориана. Он явно любил Илу больше, чем родных детей.

Возможно, Тьянмира понимала, что собственный отец, если б мог, лишил бы их с братом наследства, оставив все тихой, неконфликтной скромнице Илаиде. И это злило змеищу еще сильнее. Она из принципа вцепилась в это наследство.

Даже стало немного ее жалко. Когда отвергают собственные родители – это очень больно. Но какими бы ни были отношения раньше, долгие годы лелеять обиду на отца глупо. Тьянмира могла бы смирить гордыню и попытаться поговорить с отцом, простить его. Я готова поспорить, что Дориан даже не понимал, почему дочь так к нему относилась.

– У всех своя справедливость, Миа, – после паузы устало заявил Людвиг. – Я в этом больше не участвую. Хочешь судиться с Илаидой дальше – пожалуйста, но я умываю руки. Не хочу получить проклятие от призрака собственного отца. Мы с Грегори и Матильдой сейчас же уезжаем отсюда.

– Ты с ума сошел? Куда уезжаете?

– В ближайшую гостиницу, а завтра в столицу. Я не хочу рисковать, Миа. Ночью призраки гораздо активнее, чем днем.

Эй! А кто будет смотреть наше представление? Мы столько готовились! Даже обидно как-то.

– А я не боюсь! – хорохорилась Тьянмира, – Встречу призрака, скажу папочке несколько ласковых слов!

– Только от проклятия тебя это не убережет. Неужели дом и счет в банке стоит таких рисков?

– Я не собираюсь позорно сбегать с поля боя и отказываться от того, что по праву принадлежит нам. Ты заметил, как быстро пигалица переменилась, когда Дориана не стало? Она все это время притворялась, скрывала свою сущность, а теперь вцепилась в наследство. Нет, не могу я ей ничего оставить! Вообще неизвестно, призрак там был или нет. Мало ли что сказала Ила?

– Надпись кровью мы видели сами. Поверь, мне тоже много нелицеприятного хочется сказать отцу, но лучше отступить. По крайней мере, пока.

Дверь комнаты скрипнула, отворившись, и голос Матильды произнес:

– Дорогой, экипаж подготовлен, часть вещей мы взяли, за остальным заедем завтра. Тьянмира, ты с нами?

– Нет, я останусь.

– Тогда всего доброго.

Послышались шаги, и совсем рядом раздался тихий голос Людвига:

– Миа, давай завтра поговорим. Возможно, удастся что-нибудь придумать с наследством.

– Хорошо.

Хлопнула дверь, мы с Жераром переглянулись. М-да. Получилось все совсем не так, как ожидалось.

Глава седьмая. Новый план

Меня разбудил солнечный свет, проникавший через неплотно задвинутые шторы. Я скосила глаза и посмотрела на часы. В принципе, время еще есть, но дольше поспать не удастся, придется вставать.

Вчера, посоветовавшись с Жераром, мы решили подтолкнуть Тьянмиру к нужному решению, однако показать ей полноценного «призрака» не получилось бы, потому что в комнате змеищи входа в систему тоннелей не было. Зато небольшое смотровое окошко оказалось весьма кстати.

Жерар смог создать небольшую иллюзию тени. Правда, совсем ненадолго. Дар у него был крохотным, и актер уже колдовал, рисуя, а потом убирая буквы. Однако результат получился выше всяких похвал.

Выйдя из ванной, Тьянмира ровно напротив окна увидела темный полупрозрачный силуэт. Сначала он стоял неподвижно, а потом вдруг резко и быстро налетел на женщину.

Как она орала! Мы с Жераром чуть не оглохли.

К тому времени, как я подошла к комнате Тьянмиры (делать вид, что ничего не услышала после такой звуковой атаки, не получилось бы), змеища уже пришла в себя и шипела, как обычно. Судя по ее дерганым движениям, она лишь пыталась показать, что спокойна.

Жерара тайно увез верный слуга, а я со спокойной совестью легла спать. Утром можно было поспать подольше. Сомневаюсь, что Людвиг приедет забирать вещи раньше полудня. Тем не менее я проснулась в половине девятого. Не успела одеться, как в спальню постучалась горничная.

– Доброе утро, – поприветствовала она. – Там леди Тьянмира приказала подавать завтрак через полчаса.

– Хорошо. Подавайте. Я тоже присоединюсь.

Когда я спустилась, слуги уже накрыли стол. Кроме меня и Тьянмиры с нами завтракали ее дети: сын Арлис и дочка Бриджит.

Выглядела змеища не очень. Готова спорить, она мало спала этой ночью, если вообще спала. Даже большое количество макияжа не спасало положение, синяки под глазами замаскировать не удалось.

Аппетита у Тьянмиры не было, она вяло ковырялась в тарелке. Зато я проголодалась и завтракала с удовольствием. Видимо, из-за усталости, змеища даже особенно не плевалась ядом. Арлис и Бриджит до матери не доросли, да и не пытались. Наверное, сейчас мое хорошее настроение мало что могло испортить. Еще пару раз напугать Тьянмиру, и, уверена, что она откажется от идеи забрать у меня наследство.

В общем, практически семейная идиллия, которую вдруг разрушил резкий звук открывшейся двери, а затем чей-то топот.

На пороге столовой показался взъерошенный Людвиг, сжимающий в руке какие-то смятые бумаги. За ним семенила Матильда.

– Ты совсем стыд потеряла?! – прорычал он, подлетая ко мне. – Или просто идиотка, и не понимаешь, чем это грозит?!

О чем это он? Точно! Я, наконец, рассмотрела, что у него в кулаке зажата газета.

– В чем дело, Людвиг? Еще вчера я тебя предупреждала, что если вы с сестрой будете пытаться отобрать мою долю наследства, то утром общественность узнает обо всей этой истории. Или ты думал, что мордовороты, которых ты нанял, решат проблему? Нет. Знаешь, их предупреждение, точнее, будем честны, твое предупреждение, только сильнее разозлило репортера.

Людвиг стоял передо мной, сжимая кулаки. Он был в бешенстве, но не пытался ударить или оскорбить, зато угрожать не постеснялся:

– Ты за это ответишь! Я найду на тебя управу! На моей стороне влияние и деньги…

– А на моей – призрак, – лениво перебила я. – Помогут тебе влияние и деньги против смертельного проклятия? Сомневаюсь. Ты почитай или спроси у специалиста, сколько богатых людей мучились и умирали от подобных проклятий. Собери данные. Не помешает. Тем более, если участь, что Тьянмиру, вполне возможно, уже прокляли…

Слуги уже донесли, о чем кричала змеища ночью, и из ее криков, конечно же, сделали вывод, что это было проклятие.

– Что? – одними губами произнес Людвиг, посмотрев на сестру. – Это правда?

– Не знаю, – нервно ответила она. – Ночью я видела какую-то тень, полупрозрачную, как черная вуаль. Она налетела и словно впиталась в меня.

– О, боги… Я же говорил тебе, чтобы ты уезжала отсюда! Но ты… Что же теперь делать?

– Показаться специалисту, – предложила я. – В первую очередь хорошему целителю или нескольким, а лучше всего сразу некроманту. В принципе, и я могу провести первичную диагностику и…

– Нет! – оборвала меня Тьянмира.

– Ну нет, так нет. Мне же легче, – фыркнула я.

– Мама, может все же… – попыталась влезть Бриджит.

– Хватит об этом, – оборвала змеища. – Людвиг, Матильда, если вы еще не завтракали, присоединяйтесь. И сына зовите.

– Ладно, но потом мы сразу уезжаем в столицу, – согласился Людвиг.

– Раз вы уже решили, что делать, позвольте удалиться. У меня много дел, – поднялась из-за стола я.

Вообще-то никаких срочных дел не было, просто очень хотелось послушать, о чем будут говорить брат и сестра. Если сейчас они уедут, то подстеречь Тьянмиру, чтобы продолжить представление, у нас с Жераром не получится.

Жаль. Вчера ночью все легли слишком поздно, и я надеялась, что проснутся мои родственнички ближе к полудню. Не надо, наверное, было отпускать Жерара. Сейчас бы что-нибудь придумали, разыграли. Хотя без подготовки…

Мысли не мешали мне быстро проскользнуть в ближайший вход в систему тоннелей. Какие же тут узкие проходы, даже я хожу тут боком, а какой-нибудь толстячок и вовсе мог бы застрять.

В столовой наблюдательное окошко находилось не очень удобно. Пришлось скрючиться, чтобы видеть главных фигурантов, зато слышно было превосходно.

Кстати, Матильда куда-то ушла. Полагаю, за Грегори. Сомневаюсь, что мальчик позавтракал в гостинице.

– Мне даже сложно оценить убытки от этой дрянной статьи, – говорил Людвиг. – Репортеришка, похоже, совсем не боится! Написал, что на него напали бандиты и обвинил в этом меня!

– Не обвинил, а намекнул – насмешливо поправил Арлис, просматривая газету. – И, кроме того, разве не ты их нанял?

– Что ты такое говоришь! – перебила Бриджит, – Наш дядя не такой, он не будет связываться с бандитами!

– Да-да, он о-очень честный человек и законопослушный гражданин, – сарказм пропитал каждое слово этой фразы.

Ничего себе! Оказывается, сын Тьянмиры прекрасно понимает ситуацию. Людвиг нахмурился, а змеища недовольно заявила.

– Арлис, немедленно прекрати!

– Прекратить что? Говорить правду? Вы ничего не видите, кроме денег! Объясни мне, зачем тебе это наследство? На любовников не хватает?

– Каких еще любовников?! – вскинулась Тьянмира.

– На барона дье Хизали, с которым ты встречалась на прошлой неделе, или лорда дье Оржана, с которым в пятницу договорилась о встрече.

– Зачем ты пытаешься очертить маму? – вступилась Бриджит. – Она просто идет с лордом в театр!

– О да! Просто! Хочешь, расскажу, что случится? Мероприятие закончится поздно, и лорд, конечно, проводит спутницу домой, но сам не сможет уехать, потому что колесо у экипажа сломается, или лошадь захромает, или кучер заболеет, или погода резко испортится, или произойдет еще какая-то неприятность. Мама, Бриджит, возможно, еще верит в сказки, которые ты рассказываешь, но я уже вырос из детского возраста.

– Арлис, это просто неприлично, – попытался вразумить племянника Людвиг.

– Знаете, что удивительно, дядя? Почти всегда правду говорить неприлично.

– Еще одно слово, Арлис, и я лишу тебя содержания, – надавила Тьянмира.

– Пф! – фыркнул ее сынок. – Вот совсем не напугала. Мне все равно скоро достанется все, что у тебя есть. Забыла о проклятии? Сомневаюсь, что вам удастся найти некроманта, который его снимет. А с проклятиями долго не живут. Но ты не волнуйся, мама, я закажу тебе самый красивый гроб. Хотя ты можешь сама этим заняться.

– Брат! Как ты можешь такое говорить! – всхлипнула Бриджит.

– Немедленно покинь столовую и подумай о своем поведении! – взвился Людвиг.

– Подумать? О, да! Я подумаю! В отличие от вас всех, я умею думать! – зло прошипел Арлис. – А вы нет! За своей жаждой денег, ненавистью и желанием отомстить, вы забыли обо всем. Призрак уже проклял мать! Уже проклял! Кто следующий? Вы, дядя Людвиг? Может быть, ваша жена или сын? Или следом настанет наша с Бриджит очередь, да?

Людвиг побледнел, Бриджит охнула, Тьянмира кусала губы.

Отличная речь! Давай, еще немного надави, и, глядишь, они оставят меня в покое.

– Вот об этом вам стоит подумать! Вам, а не мне! – заявил Арлис.

Он яростно скомкал салфетку, бросил ее на пол, а потом быстро встал и вышел из столовой.

– Тьянмира, послушай, – начал Людвиг после тяжелой паузы, – боги с ним, с этим наследством. В конце концов, большая часть отцовского состояния досталась нам. Забери ты это бесово заявление, пусть эта девка порадуется. Призрак, скорее всего, исчезнет, возможно, и проклятие снимется. А отомстить Илаиде можно и потом.

Вот же гаденыш! Мстить он мне собрался. Ничего, я найду, как подстраховаться, главное, заявление пусть заберет.

– Не хочется просто так сдаваться, – со вздохом призналась Тьянмира, – помнишь, что тогда нам рассказывал ученик некроманта? Призрак появляется либо там, где похоронили человека, либо в месте, где тот долго жил. И, для того чтобы перенестись еще куда-то, призраку нужно набраться сил. Иногда для этого требуются годы. Я предлагаю уехать в столицу. Не появляться тут больше. И пока он набирается силы, найти некроманта. Маг очистит дом и склеп, и снимет с меня проклятие, если оно есть.

– А если мы не найдем некроманта, раньше, чем призрак сможет переместиться?

– Обязательно найдем!

– Ладно, Тьянмира. Пусть будет по-твоему, но, если кто-нибудь из нас увидит призрака, то ты должна пообещать, что заберешь заявление и не станешь пытаться отобрать наследство у Илаиды каким-то другим способом. Договорились?

– Да.

Брат и сестра принялись обсуждать статью в газете, а я задумалась. Итак, Жерару надо всего лишь появиться в виде призрака где-то подальше от дома и напугать любого из этой семейки. Но как? Придется ехать в столицу, причем желательно так, чтобы об этом никто не знал.

Потом проследить за ними, подобрать место и устроить спектакль. Все это слишком сложно и рискованно. Надо бы посоветоваться с Жераром и Йорваном. Возможно, они придумают, как показать «призрака». Тьянмира уже колеблется, осталось совсем немного, чтобы подтолкнуть ее к нужному решению.

Дверь распахнулась, и в столовую вошла Матильда с сыном. Не думаю, что при Грегори они будут говорить о чем-то важном.

Я прикрыла смотровое окошко и вскоре вернулась в свою комнату. У меня созрел интересный план, но сначала надо написать записку Винсенту. Ходить по городу одна я больше не намерена.

Глава восьмая. Репетиция

Мягкий ход кареты усыплял, делать было совершенно нечего, поэтому я откинулась на спинку сидения и размышляла.

С того момента, как мой дом покинули дети и внуки Дориана прошло два дня. За это время я все взвесила и решила рискнуть. На карту поставлено много, и желательно не доводить дело до суда. Значит, надо показать «призрака» одному из моих родственничков. Причем, сделать это так, чтобы не попасться. Если это получится, наследство удастся сохранить, без серьезных затрат.

Но как организовать появление «призрака», чтобы нас не раскрыли? Дома мне подыгрывали слуги, а в столице я даже не подозревала, где именно проводят время дети и внуки Дориана.

Решение неожиданно предложил Жерар, когда я заикнулась о любовниках Тьянмиры и ее встрече в пятницу. Оказалось, что раньше актер выступал в столичном театре. Однако десять лет назад руководство сменили, а старую труппу уволили. Тем не менее, до сих пор в там работали знакомые Жерара: уборщица, гардеробщик и повар из кафе, которое находилось в том же здании, что и сам театр. Можно будет договориться с кем-то из них, чтобы нас незаметно впустили, а затем выпустили.

Как рассказал Жерар в театре много укромных мест, где можно спрятаться, а потом выйти так, чтобы создалось нужное впечатление. Придется, конечно, приехать заранее, посмотреть и все подготовить. Даже на случай провала, у нас был готов план.

Если же, осмотрев театр, я решу, что лучше выпустить призрака где-то еще, то мы обратимся в детективное агентство. Оказывается, тут такие есть. Мартис, репортер из газеты, дал адрес и заверил, что люди работающие там, надежны. Вот они-то мне и помогут определить, куда часто ходят родственнички, а потом мы придумаем, как их напугать.

Так что я собралась, отдала слугам распоряжения и отправилась в столицу. Сопровождал меня Жерар и Винсент. С телохранителя пришлось взять клятву и рассказать план. Бывший военный не очень верил в то, что у нас все получится, но не отговаривал. Вообще он оказался скрытным человеком, не распространялся о том, где служил, как получил травму, не рассказывал о своей семье и друзьях. Но я и не настаивала.

Только один раз попросила осмотреть его раненое колено и признала, что врач, что его лечил, поработал профессионально. Мало того, целитель обещал, что хромота полностью пройдет. Нужно лишь несколько магических процедур. Полагаю, что денег на оплату услуг такого специалиста у Винсента не было, вот он и согласился поработать моим телохранителем, чтобы набрать нужную сумму.

– Почти приехали, – подал голос Жерар.

Мы решили остановиться не в самой столице, а в предместье. Во-первых, дешевле, во-вторых, искать место для ночевки поздно вечером – занятие неблагодарное.

Вскоре наш экипаж подъехал к постоялому двору. Он находился в стороне от основной дороги и оказался небольшим и чистым. Я путешествовала инкогнито. А то мало ли что? Кто-нибудь может связать появление призрака с графиней дье Эвиль, которая мелькала с человеком чрезвычайно похожим на ее покойного мужа.

Так что еще дома с родовой кареты Дориана быстренько открутили гербы и всякие украшательства и немного подкрасили, чтобы она не бросалась в глаза. Ну и для всех посторонних главным в нашем небольшом коллективе был Винсент дье Одфей.

Ночь прошла без приключений, а на следующий день утром мы въехали в столицу. Город назывался Ровенраж, и был довольно большим. Ворота и стены отсутствовали в принципе. Точнее, раньше, конечно, они защищали город, но теперь он расширился до таких размеров, что стену снесли.

Радовало, что в мире, куда я попала, не средневековье, тут вполне развивалась наука и магия, уже изобрели пороховое оружие. Причем, какое-то свое, защищенное от воздействия чар. Здесь строили железные дороги, в столице ходили трамвайчики, изобретатели пробовали создавать самоходные повозки и летающие аппараты. Кое-что получалось, но пока лишь в единичных экземплярах.

К слову и простые дороги тут радовали глаз шириной и гладкостью, хотя, возможно, это только в столице и близ нее такая красота, а в провинции все не так радужно. Не знаю.

Ровенраж мне понравился. Чистый город, в основном пяти-восьми этажные здания, широкие тротуары, яркие магазинчики, посаженные в ряд деревья и кустарники, а возле зданий множество клумб с только что пробившейся зеленой травкой.

Мы быстро нашли приемлемую гостиницу, сняли номера, позавтракали, а затем отправились в театр. За небольшую плату повар пропустил нас в подсобку, а через нее мы вышли в узкий коридор, ведущий к одному из подъемников.

Винсент остался стоять на стреме, а мы с Жераром поднялись на второй этаж, где располагались ложи. Тьянмира, понятное дело, не станет сидеть на обычных местах.

– Что ж тут так тесно, – пожаловалась я, когда мы встали на платформу подъемника. – Как тут гости подниматься будут?

– Так это только для слуг, – объяснил Жерар. – Господа расхаживают по лестницам, а обслуживающий персонал тут. Ведь аристократы в ложах частенько заказывают что-то, чтобы перекусить. Не будут же подавальщики с едой по лестницам бегать там, где господа ходят.

– Понятно…

– Смотрите, леди, тут незаметная дверца, можно попасть в три ложи. Дальше лестница, еще три ложи и следующий подъемник. С другой стороны сцены все так же.

Я выглянула ложи, здесь сейчас горел тусклый свет, достаточный только для того чтобы не натыкаться на стулья. Первый этаж был освещен лучше, там две женщины протирали бра, стоя на небольших приставных лестницах. На сцене декораторы разбирали какое-то деревянное возвышение. Еще один работник возился с занавесом. На нас никто не обращал внимания.

– Для того чтобы попасть в те ложи, что напротив сцены, нужно забраться еще выше, – продолжал Жерар. – На технический этаж, и с него спуститься вниз.

– Ты хочешь через вот эти проходы для слуг незаметно проникнуть в ложу и напугать Тьянмиру?

– Не совсем. Вход в ложу один, и если я его закрою собой, или просто буду находиться рядом, то наши зрители не смогут сбежать и обязательно рассмотрят, что призрак не бестелесный. Однако есть еще один вариант.

– Какой?

– Этот театр построили триста лет назад. Тогда были другие нормы морали и правила. Полагалось, чтобы незамужняя леди никогда не оставалась наедине с мужчиной, если он не являлся ее родственником или древним старцем. Поэтому нужна была дуэнья или хотя бы служанка, чтобы соблюсти все приличия и в театре, – с этими словами Жерар подошел к краю ложи, где висели тяжелые шторы. – Слугам тоже полагалось все время находиться рядом с господином, но при этом не показываться на глаза.

Жестом фокусника актер отодвинул ткань штор и показал небольшую нишу, в которую мог вместиться человек.

– Ты хочешь сказать, что слуги обязаны были стоять вот в этом месте?

– Да, а их загораживали занавесом, чтобы ничего не видели и особенно не слышали, о чем разговаривают господа в ложе, и в то же время находились рядом и могли выполнить приказ.

– Ужас какой, – прокомментировала я, оглядывая нишу, – тут даже повернуться негде.

– Зато слугу не видно. Для этого гардины придумали. От чего тут загораживаться, если человек пришел представление смотреть?

– Да уж. И ты хочешь сюда влезть?

– Да. Меня будет совершенное не видно. Смотрите.

Жерар продемонстрировал, ловко забравшись в нишу и задернув штору. До пола ниша не доходила, поэтому ног того человека, что там стоял, никто не видел. Учитывая, что шторы не доходили до пола, а стена визуально оставалась ровной, сложно было заподозрить, что там может скрыться человек.

– Про эти ниши мало кто знает, – продолжал Жерар. – Говорят, что кто-то из владельцев театра решил их заделать, однако ему намекнули, что лучше оставить все, как есть.

– Почему?

– Сюда может залезть человек и подслушать, если есть специальные артефакты или магический навык, позволяющий увеличивать слух.

– Логично. Получается, ты хочешь затаиться в этой нише, потом незаметно выбраться и напугать Тьянмиру?

– Да. Не думаю, что, испугавшись, кто-то меня внимательно рассмотрит, особенно если есть куда бежать. А дальше мне надо будет выскочить из ложи и на подъемнике попасть на третий этаж, там много укромных мест. Затем я переоденусь и спущусь по пожарной лестнице на второй этаж. Оттуда уже будет несложно выйти.

– Отличный план, – чуть подумав, заключила я – Осталось только как-то узнать, в какой ложе будет Тьянмира. Только как это сделать ума не приложу.

– Возможно, мне удастся подкупить человека, который продает места, но это после. Сейчас я хотел бы посмотреть третий этаж.

– Да положить вещи, в которые ты переоденешься. Пятница уже завтра. Времени на подготовку не так много.

Третий этаж располагался под самой крышей. Низкие потолки, пыль по всем углам, какая-то рухлядь и почти полное отсутствие освещения. Как слуги тут бегают? Хотя, похоже, более-менее чистый проход только в сторону подъемника.

– М-да, – почесал затылок Жерар. – Раньше здесь было не так пыльно и захламлено, потому что мы постоянно использовали кладовки для хранения реквизита, а иногда и запасные гримерные.

– Как ты думаешь, если заплатить твоей знакомой уборщице, она сможет навести тут порядок? Так, чтобы об этом не узнало руководство.

– Пожалуй. Я бы предложил взять на сегодня билеты в театр на вечерний сеанс, для того чтобы спрятать где-то тут одежду.

– А разве не все продано? – удивилась я.

– Не думаю. Сегодня не выходной день и не пятница.

– Хорошо. Тогда идем обратно. Попробуем узнать, в какой ложе будет Тьянмира.

Винсент ждал нас у выхода. Услышав краткий пересказ событий, он поделился своими соображениями:

– Покупать билеты на представление лучше всего на два дня: на сегодня и завтра. Сегодня для того чтобы все проверить и отрепетировать, завтра – чтобы помочь и подстраховать. Например, кто-то должен задержать подъемник на втором этаже, чтобы Жерар мог быстро попасть на третий этаж. Призрак, ожидающий приезда подъемника, разрушит весь наш план. Необходимо проследить, чтобы никто не попался ему на пути. Получается, билеты нужны на всех троих.

– Не обязательно, – заспорил Жерар. – Я могу попробовать попасть через своих людей. Чем меньше нас видят вместе, тем лучше.

– Да, верно. Кто-то может опознать в тебе Дориана. Кстати, билеты должны быть на мое имя. Барон дье Одфей и сопровождающая его дама. Имя леди Илаиды лучше не указывать.

– А разве так можно? – вмешалась я. – Мне казалось, что все билеты именные.

– Не всегда, – ответил Винсент.

– А как же мы поймем в таком случае, в какой ложе разместят Тьянмиру? Билеты мог купить ее любовник.

– Разве вы не помните, как его зовут? – изумился мой телохранитель. – Вы же подслушивали.

– Да, но я была сосредоточена на другом. А что вас так удивляет?

– Мне казалось, все женщины запоминают все эти сплетни: кто, с кем и когда.

Я бросила на Винсента такой взгляд, что он, кажется, немного смутился.

– Если, в принципе, ничем другим, кроме подобных слухов, не интересуешься, то запоминаешь. А у меня много других дел, поэтому не до этого.

– Что тогда делать? – растерялся Жерар.

Хороший вопрос. Весь план может сорваться из-за моей дырявой памяти! Я постаралась вспомнить подслушанный разговор, но ничего не получалось. Зато разум Илаиды подкинул заклинание, которое студенты использовали в учебе, чтобы вспомнить лекции. С его помощью удалось установить имя любовника Тьянмиры – дье Оржан.

Узнав все, что необходимо, Жерар отправился за билетами и информацией. Мы же с Винсендом прошлись по магазинам, а затем вернулись в гостиницу. Вскоре к нам присоединился Жерар.

Ему удалось не только достать билеты на два дня и узнать места, которые достались дье Оржану, но и договориться с поваром. Его должны были тайно впустить в театр за полтора часа до начала представления. М-да, похоже, о безопасности тут никто не заботился.

Подготовка заняла довольно много времени. В основном потому, что я не хотела, чтобы меня сразу же опознал какой-нибудь знакомый Илаиды. Пользуясь целительской магией, я осветлила волосы, убрала мелкие недостатки с кожи лица, шеи, зоны декольте, привела в порядок ногти. Пришлось пригласить служанку, чтобы одеться и сделать прическу. Накрасилась я сама, и теперь выглядела старше, лет на двадцать пять – двадцать семь, вместо двадцати.

Когда Винсент меня увидел, то ненадолго остолбенел, затем, мило смутившись, выдал несколько искренних комплиментов.

Вечер прошел познавательно. Зрителей в театре оказалось немного. Особенно заметно это стало, когда я выглянула из ложи. Заняты были меньше половины кресел. Кроме того, при ярком освещении выяснилось, что у владельца либо не было денег на поддержание театра в нормальном состоянии, либо, возможно, он не видел в этом смысла.

Кресла были потертыми, портьеры – старыми и кое-где даже побитыми молью, слой позолоты на светильниках, поручнях, декоративных панелях почти полностью вытерся. В общем, везде виделось запустение, не только в ложе, но и в дамской комнате, на лестницах и в коридорах. Разве что центральный холл выглядел величественно.

Полностью посмотреть представление не удалось, потому что мы репетировали эпичное появление призрака из ниши. Однако, честно говоря, мне не жаль пропущенного спектакля.

Актеры показывали историю о молодой леди, которую пытался соблазнить местный донжуан, обещая жениться. Однако родители барышни уже подобрали претендента на руку и сердце красавицы. Правда, тот был стар, но весьма богат. В конце пьески дева выходит замуж за одобренного отцом и матерью жениха, и все счастливы!

Казалось бы, простой сюжет, но его растянули на два часа! Актеры не особенно старались. Я уж не говорю о том, что красавца-ловеласа играл постоянно потеющий мужик, у которого рубашка на пузе сходилась с трудом, молодую деву, главную героиню пьесы – тетка лет сорока, а маленького брата юной прелестницы – и вовсе карлик. На этом фоне только старый жених вполне попадал в роль: сутулился, кряхтел, кашлял, но бодрился.

В общем, пафосное выступление с огромным количеством нравоучений не вызвало интереса ни у меня, ни у других зрителей. Многие разговаривали, не глядя на сцену.

Зато появление мы Жерара отработали без проблем. Пришлось, правда, подвинуть гардину, чтобы затемнить часть ложи. Нежелательно, чтобы нашу подготовку кто-то увидел.

После посещения театра мы еще раз все обсудили, а на следующий день несколько раз в номере отрепетировали выход Жерара, стараясь предусмотреть разные сценарии развития событий.

Наконец, час иск настал. Я накрасилась, сделала волосы темнее, надела другое платье, – в общем, постаралась создать совершенно иной образ, чем был вчера. Удивленный и восхищенный взгляд Винсента улучшил настроение. Пусть у нас все получится!

Глава девятая. Театр

Почему-то когда все, казалось бы, просчитано, жизнь подкидывает новые незапланированные обстоятельства.

– Вот ведь пакость! – пробормотал телохранитель, как только мы вошли в холл театра.

– Что случилось?

– Знакомого встретил, – сквозь зубы пояснил Винсент.

Я уже заметила высокого шатена, широкоплечего, со спортивной фигурой, но худого. Словно какое-то время он болел или не ел досыта. Его хмурый взгляд впился в моего сопровождающего, а на довольно приятном лице промелькнуло неприязненное выражение.

Шатен явно решил поздороваться и направился к нам, уверено рассекая толпу. Было в нем что-то отличающее его от других людей, столпившихся в холле.

– Кто это такой? – прошептала я.

Но Винсент не успел мне ответить, потому что мужчина уже подошел к нам. У него, оказывается, есть щетина, которая пока еще не превратилась в аккуратную бородку.

– Добрый вечер, дье Одфей, – произнес знакомец Винсента таким тоном, словно сомневался в том, что вечер действительно добрый. – Не могу сказать, что рад тебя видеть, но нам необходимо пообщаться наедине. Это важно не только для меня.

О как! Вообще-то согласно местному этикету, он не должен был меня игнорировать. Да и говорить о делах можно только после знакомства.

– Здравствуй, Шон, позволь представить тебе мою спутницу графиню Илаиду дье Эвиль, – подчеркнуто вежливо произнес Винсент. – Познакомься, Илаида, это мой сослуживец граф Шон дье Омри.

К слову, когда шатен подошел ближе, я поняла, что именно меня в нем смутило. Загар. Это сейчас, когда на улице начало марта, и солнца явно недостаточно. А еще серьга в ухе: непомерно дорогая, бриллиантовая висюлька, и при этом скоромная одежда, словно с чужого плеча.

– Впечатлен, графиня, – Шон чуть склонил голову, едва взглянув на меня, а потом снова обратился к Винсенту, – как ты смотришь на то, чтобы отойти ненадолго и побеседовать? Думаю, твоя спутница подождет несколько минут.

А вот этого нам не надо, потому что тем дольше я отсвечиваю в холле, тем выше вероятность встретить Тьянмиру. К сожалению, из-за местных культурных заморочек я не могу одна подняться в ложу, обязательно нужно сопровождение. Даму к отведенному для нее месту должен провожать мужчина, с которым она появилась в обществе. На худой конец, слуга или служанка, но обслуживающего персонала я пока не заметила. Так что Винсента отпускать нельзя.

– Граф, ваше дело никак не может подождать? – поинтересовалась я.

Может, получилось не слишком вежливо, но он тоже игнорировал правила хорошего тона. Шон раздраженно посмотрел на меня.

– Действительно, давай встретимся попозже. Например, завтра, – внес предложение мой телохранитель.

– Кое-что не меняется. Женщины всегда вертели тобой, как хотели. Правда, Винс?

Вот это наглость!

– У Винсента хотя бы есть женщины, которые с удовольствием появляются с ним на публике. А у вас, граф, нет даже этого. Что-то я не наблюдаю дамы, которую вы сопровождаете. – Я с показным удивлением оглянулась по сторонам. – Все отказали? Хотя с такими манерами, как у вас, ничего удивительного.

И пока Шон скрипел зубами и переваривал мои слова, я потянула Винсента к лестнице на второй этаж. Хорошо, что граф не пошел за нами и не стал устраивать скандал.

– Не думал, что вы такая… – Винсент замешкался, подбирая слово, – бойкая.

– Наглая вы хотели сказать? – рассмеялась я. – Извините, что вмешалась, но этот Шон получил именно то, на что напрашивался.

– Теперь он будет уверен, что вы крайне невоспитанная особа.

– Пф! А он можно подумать воспитанный! Откровенно говоря, мне плевать, что обо мне думают.

– Не скажите, репутация в высшем обществе очень много значит.

– Сомневаюсь, что мнение графа дье Омри может оказать влияние на мою репутацию. С таким-то поведением, не думаю, что к его словам кто-нибудь прислушивается.

– Тут вы правы. Однако я бы не сказал, что Шон плохой человек. Просто некоторые негласные правила, принятые в обществе ему не по душе.

– Да, я поняла, это нормы этикета!

– Нет, – усмехнулся Винсент.

– Нет?

– Видите ли, отец Шона был мужчиной довольно увлекающимся. Особенно его интересовали древние артефакты. Около двадцати лет назад он нашел документы, которые помогли ему отыскать развалины города Лездона, магической столицы прежней империи. Там он хотел найти артефакт овеществления желаний.

– А разве такой существует?

– Он верил, что да. Однако найти его не сумел, хотя потратил на поиски целое состояние. Пока отец пропадал в экспедициях, Шон подался в армию, а его старший брат занимался делами графства, которые сильно пошатнулись, после того, как дье Орди старший потратил огромные деньги на научные изыскания. До сих пор неизвестно, что именно произошло, но отца и брата Шона нашли мертвыми в собственном доме без следов насилия. Версии выдвигались разные: от отравления неизвестным ядом до проклятья, настигшего дье Орди в разрушенном городе древних магов.

– Правду так и не удалось выяснить?

– По версии следствия смерть наступила в результате неизвестных магических возмущений, являющихся следствием эксперимента, проводившегося дье Орди старшим и его сыном. Так ли это на самом деле, мне неизвестно, – пожал плечами Винсент. – Шон бросил службу и вернулся домой, но там его ждала разруха: денег не было даже на плату слугам.

– Его отец все спустил на экспедиции?

– Верно, а брат вложился в несколько рискованных проектов, которые не принесли дивидендов. Пытаясь решить проблемы, Шон обратился за помощью к друзьям семьи, хотел получить ссуду, но не смог. Он планировал арендовать несколько торговых судов, закупить товар и продать других странах. Затея, учитывая приближающийся сезон штормов, была рисковая, и никто не хотел вкладываться в эту авантюру, даже в малости помогать Шону не желали.

– Люди не верили, что у него что-то получится.

– Да. Но это не все. Родители его невесты Лилианы дье Жиль разорвали помолвку, узнав о бедственном положении графа. Несмотря на то, что они с невестой были довольно близки, и даже признавались друг другу в любви, Лилиана даже ни разу не связалась с Шоном, наоборот, избегала встреч. Когда ему удалось поговорить с ней, девушка расплакалась и рассказала, что родители принуждают ее к браку с нелюбимым мужчиной. Дье Орди предложил невесте обвенчаться и сбежать с ним на одном из кораблей.

– Она отказалась? – предположила я.

Это было бы логично, если вспомнить, как неприязненно он высказался по отношению к женщинам.

– Да. Шон начал настаивать, и выяснилось, что Лилиана на самом деле заинтересовалась другим мужчиной, когда дье Орди служил в армии. Шон пришел в ярость, наговорил много неприятных слов. Хуже всего, что их слышали другие аристократы, и разнесли несколько измененную версию случившегося.

– Дайте-ка угадаю, – влезла я. – Виноватым выставили графа, а Лилиана оказалась безвинно пострадавшей?

– Не так уж она и виновата…– протянул Винсент, и в ответ на мой сомневающийся взгляд, продолжил: – Поймите, их с Шоном обручили еще в детстве. Родители Лилианы строгих правил, и она почти не общалась с другими молодыми людьми, кроме своего жениха. Между ними сложились скорее дружеские отношения, которые девушка ошибочно принимала за любовь. А потом Лилиана вышла в свет, очень похорошела и начала привлекать внимание других мужчин. Примерно в это время Шон ушел в армию, а его невеста переехала к тетке в столицу. Тетушка любила племянницу и не особенно ограничивала. Свобода и успех у мужчин вскружил голову Лилиане, неудивительно, что скоро у нее появился поклонник, в которого она влюбилась. Детская увлеченность часто недолговечна.

– Это понятно, – махнула рукой я. – Бывает, что чувства проходят. Ничего с этим не поделаешь, но вот то, что Лилиана не поговорила с Шоном, не объяснила все честно – это предательство.

– Она решила, что жених поймет ее молчание правильно.

– Правильно? Сомневаюсь, что дье Орди умеет читать мысли.

– Нет, конечно, – рассмеялся Винсент. – Просто существуют определенные неписанные правила этикета, намеки, которые Шон отказывался понимать.

Честно сказать, сомневаюсь, что мне удастся органично влиться в местное высшее общество. Не уверена, что смогу правильно понимать намеки. Зачем что-то намекать, если можно донести словами через рот?

– Знаете, намеки не всегда можно правильно интерпретировать. Кроме того, иногда девушки, наоборот, хотят, чтобы парень показал настойчивость, доказал свою любовь и решимость. И Шон пытался это сделать. Лилиане вместо намеков стоило бы поговорить с ним откровенно и без лишних ушей. А она, мало того, что не сделала этого, так еще и поспособствовала тому, чтобы в обществе распространились нелицеприятные слухи о графе.

– Она не рассказывала…

– Но молчала! – перебила я. – Молчала тогда, когда можно было смягчить скандал! Но она изображала из себя униженную и оскорбленную, пытаясь вызвать жалость у других. Так ведь?

По промелькнувшему на лице Винсента выражению, я поняла, что догадалась верно.

– Не все так просто, – протянул он. – На этом дело не закончилось. Шон вызвал на дуэль нового жениха Лилианы. Тот не был ни военным, ни сильным магом, фактически граф приговорил его к смерти. Однако вызов был брошен по всем правилам, отказаться от него, значило бы покрыть себя позором.

– Шон убил его? – нахмурилась я.

– Накануне дуэли ко мне пришла Лилиана. Она плакала и умоляла меня помочь, поговорить с Шоном, убедить его пойти на примирение. Я согласился, но ничего не вышло. Тогда я использовал обещание.

– Обещание?

– Да. Во время опасного рейда против кочевников, я спас жизнь Шона. Тогда граф дал слово, подкрепив его магией, что выполнит любую мою просьбу, если это будет в его силах. Я попросил пойти на примирение с новым женихом Лилианы. Он вынуждено согласился. С тех пор мы перестали общаться, как друзья.

Теперь ясно, почему Шон назвал его фактически подкаблучником.

– А Лилиана сразу пошла к вам, или предварительно побеседовала с графом?

– Не знаю. Мы с Шоном не встречались больше года и не говорили об этом.

– Судя по стоимости колец у него на руке и серьги в ухе, граф смог поправить дела рода.

– Да. Его путешествие увенчалось успехом. Управляющий дье Орди смог сдержать кредиторов и сохранить деньги. Правда, Шон, по слухам, был не очень здоров, после того, как вернулся, и какое-то время не появлялся в обществе.

– Неудивительно. Кажется, у него аллергия на людей.

– Вы забавно выражаетесь, – хохотнул Винсент. – И в чем-то, наверное, правы, однако Шона тоже можно понять. Когда он просил поддержки, ему отказывали, надсмехались или в лучшем случае предлагали скупить богатства семьи за бесценок. Некоторые еще и стыдили тем, как он обошелся с невестой. А когда же он приехал, погасил долги и начал тратить деньги, те же люди, что раньше смеялись над ним, теперь заискивающе улыбаются и ведут себя так, словно бы ничего не случилось.

– Понятно, почему он презирает женщин. Но, согласитесь, странно перебрасывать неудачный опыт с одной на всех остальных? Это глупо и несправедливо. Все равно что, допустим, совершил один брюнет страшное преступление, а мы стали бы наказывать вообще всех черноволосых. Причем, всех остальных, а не того, кто нарушил закон. Глупо? Безусловно! Далее еще хуже. Сомневаюсь в том, что все люди, к которым Шон обращался, надсмехались над ним и хамили. А он снова перебрасывает свое отношение на всех без разбору.

– Не на всех. На меня.

– И на меня заодно, только потому, что я находилась рядом.

Винсент с улыбкой развел руками, как бы показывая, что победа в споре за мной. За беседой мы дошли до ложи и устроились в креслах. Людей сегодня было больше, чем вчера, но примерно треть зала все равно пустовала. Зато балкончики постепенно заполнялись.

К сожалению, Жерар не сумел выкупить все места в этой ложе, значит, у нас будут соседи. Два кресла пока оставались пустыми. Винсент, используя магию, присмотрелся к ложе напротив и, наклонившись к моему уху, тихо произнес:

– Тьянмира на месте.

Я уже сама рассмотрела змеищу в красном пышном платье.

До начала пьесы оставалось совсем немного времени, и я почти уверилась в том, что соседей у нас не появится, но не тут-то было! В ложу вошел Шон дье Орди собственной персоной. Вот уж не повезло!

– Поразительно! – воскликнул он. – Похоже, провидение на моей стороне. Очень рад, что для разговора не придется еще раз встречаться с тобой, Винс. Может, поговорим тут?

– Хватит ерничать, Шон. Помолчи, скоро начнется представление.

Организаторы будто ждали этих слов, свет погас, зажегся прожектор, направленный на сцену и занавес стал медленно раздвигаться. Графу пришлось усаживаться в темноте.

Мы договорились, что Жерар начнет действовать примерно через десять минут после начала представления. К этому моменту главная героиня должна завершить свой скучный монолог и спеть песенку. Вот как раз после нее и должно состояться появление призрака.

– Леди Илаида, – наклонившись ко мне, прошептал Винсент. Он был настолько близко, что его дыхание опаляло нежную кожу возле уха. – Я вас ненадолго оставлю, постарайтесь слишком явно не смотреть на ложу с Тьянмирой. Дье Орди не глуп, может догадаться, что вы что-то заранее знали.

– Поняла. Будьте осторожны, – пожелала я так же тихо.

Мой телохранитель встал и направился к выходу из ложи.

– Винс? Ты уходишь? – подал голос Шон.

– Да, я ненадолго.

– В таком случае я составлю тебе компанию, пока твоя леди смотрит спектакль. Как раз и поговорим.

Дье Орди быстро встал и вышел вместе с Винсентом.

Вот же засада! Свалился на наши головы!

Чтобы помочь Жерару, нужно задержать подъемник на втором этаже. По плану это должен сделать Винс. Но теперь он занят с графом! Придется идти мне. Надеюсь, телохранитель сообразит увести Шона подальше от выхода из ложи.

Выждав несколько минут, я выглянула из-за двери, и, никого не обнаружив, зашагала к Тьянмире. По пути мне никто не попался. Хоть в этом повезло. Прошмыгнув в узкий коридор для слуг, я вызвала подъемник и заклинила двери, чтобы задержать его на втором этаже.

Теперь нужно спрятаться самой. Хорошо, что вход в коридор закрывала шторка.

Закусив губу от волнения, я считала секунды.

Вот героиня спела последний куплет, сейчас, кажется, должен появиться ее брат. Ага, точно, карлик вышел на сцену и корячится, пытаясь рассмешить людей.

Почему Жерар не начинает? Вдруг что-то случилось?

Когда я начала терять терпение, из ложи раздался вопль, грохот, какие-то невнятные визги и крики, затем дверь распахнулась, ударившись о стену. В коридор на приличной скорости выбежали две незнакомых дамы и двое мужчин.

Сама змеища так и не выползла.

Что она там делает?

Я выскользнула из укрытия и заглянула в ложу. Тьянмира застыла в ступоре спиной ко мне, а на нее медленно надвигался Жерар. Глаза у него светились тусклым зеленым светом. За спиной, словно на сильном ветру реял полупрозрачный рваный плащ, а под ногами клубился туман.

Жерар протягивал руки к Тьянмире и хрипло шипел:

– Ты плохо вела себя, дочь! Прими наказание…

Глаза и плащ – иллюзии, а дым сделан искусственно, но выглядело настолько натурально, что не знай я, что это не по-настоящему, сама бы сломя голову рванула на выход. А на Тьянмиру напал ступор.

Вот, блин, невезение! Еще немного и Жерар израсходует весь свой невысокий магический резерв, и тогда змеища поймет, что призрак не настоящий!

Хотя, выход есть…

Я подкралась к Тьянмире сзади, и с помощью магии отправила падчерицу в нокаут. Ее тело свалилось на пол.

– Спасибо, – облегченно выдохнул Жерар. – Я уж не знал, что делать.

Он подошел к нише, схватил небольшой пузырек, из которого шел дым, и заткнул его пробкой.

– Быстрее, – поторопила я, выглянув наружу, – иди, пока никого нет. Подъемник я заклинила.

Жерар кивнул и проскочил в коридорчик для слуг. Чуть позже до меня донесся звук заработавшего подъемника.

Фух! Вроде бы все получилось.

– Какое удивительное представление! – раздался за спиной голос Шона дье Орди, – гораздо интереснее, чем то, что показывают на сцене.

Я развернулась к графу и лицезрела его довольную физиономию, сжав кулаки.

– Не хотите ли организовать премьеру в ближайшее время, леди Илаида? Я уже название придумал: «Призрак семьи дье Эвиль». Как вам?