Случайная жена

Пролог

Азарт погони захлёстывал. Ещё немного, и я найду её, и положу конец убийствам девушек! Больше никто не окажется изломанной и с вырванным сердцем. И я, наконец, пойму… если это и в самом деле Аманда, то даже и не знаю, что я с этим буду делать. Но я всё ещё могу ошибаться. Да и какая разница? Главное, что это существо убивает, и его интересуют только нелюди вроде меня и самой Аманды. Жаль только, меня как наживку оно не признаёт.

Кого в Карнидейле волнуют жизни «демонских отродий» и «осколков ложных богов»? Почти никого. Мы отбросы. Ничтожества, которые могут о себе позаботиться только сами. Вот я и забочусь, на бегу думая о том, как объяснить в гильдии, почему я отвлеклась от задания на «свои дела».

Завернула в трущобы недалеко от доков. Пахло тухлой рыбой, морской солью и потом моряков. И поверх всего этого разливался сладковатый запах гнили вперемешку с металлическим — кровью. Тварь недавно убивала, и я её чую. В этот раз она не уйдёт, ни за что. Я остановлю это бесконечное кровопролитие, и наконец смогу заняться собственной жизнью. И если это в самом деле Аманда — исправлю ошибку.

Я ускорила шаг, ориентируясь на запах. Искать монстра взглядом нет никакого смысла, оно умеет сливаться с тенями и передвигаться бесшумно. Но запах… кровавый шлейф никогда не подводит. Снова завернула за угол — тупик. И только тени клубятся вокруг. Кажется, что никого нет, только пахнет так сильно, что из глаз брызгают слёзы от этой невыносимой вони.

Я не человек, и в такие моменты понимаю это лучше всего. Люди ничего не чувствуют. Они спокойно проходят мимо, не подозревая, что рядом затаился хищник, намеренный их сожрать. Но у них есть я! И я могу сделать так, чтобы Ама… чтобы эта тварь больше никого не тронула.

Бросила щёпоть саланитовой пыли прямо в гущу теней, как учили наставники. Тварь проявилась, сбрасывая невидимость. Зашипела, как скворчащий жир на огне, ощерилась тремя рядами клыков. Втянула хоботок, которым выпивала кровь и жизнь из своих жертв и проскрипела почти человеческим голосом:

— Нарываешься, Ш-шакси! Я готова была оставить тебя в живых, хотя твоё вкус-с-ное сердце манит, но ты не готова, а?

Она Аманда? Или она притворяется Амандой, потому что я этого боюсь? Как бы то ни было, я должна с ней покончить. Она забрала достаточно жизней, хватит! Не стала вступать в диалог, в этом нет никакого смысла. Сразу ударила, целясь по хоботку. Глаза твари всё равно не нужны, она блуждает во тьме и теневые тропы сами выводят её, куда нужно.

С безумной скоростью, тварь увернулась, и иней от моей магии остался на каменной стене какого-то административного здания. Давно заброшенного — но это и неважно. Я ударила снова. Ещё раз и ещё, стремясь выморозить её полностью. Но ни один из моих снарядов не попал в цель.

— Я давно говорила тебе, Ш-шаксенька, так называемый честный труд доведёт тебя только до могилы. Но с-с-судя по тому, что ты не пытаешься бежать — тебе очень хочется найти смерть в моих тёплых дружес-с-ских объятиях…

Я едва не открыла рот, чтобы ответить. Но вовремя одёрнула себя, и попробовала новые чары, которые дались мне совсем недавно. На тварь обрушилась небольшая снежная лавина, а та просто… разделилась на две половины, сквозь которые прошло моё заклинание, не причинив чудовищу никакого вреда.

— Мне же может и надоесть играть, милая Ша-а-а-акс-с-си, — пропело оно, облизнувшись длинным и узким языком. Выглядело это так, словно у ожившей тьмы появляется пасть с тремя рядами зубов и тонкий-тонкий язычок. Меня внутренне передёрнуло от отвращения, но я опять ударила, пытаясь попасть морозной вуалью прямо в пасть. Тонкая сетка рассыпалась пылью, но тварь мрачно зашипела от боли, и на гнилые доски у нас под ногами капнула черно-фиолетовая жидкость, заменявшая ей кровь. Мигом в доске появилась существенных размеров дыра, но само чудовище её даже не заметило.

— Ты вс-с-с-сегда так! То не еш-шь мою еду, потому что тебе противно, то говоришь, что я с-с-с-дохну, как только пос-с-старею. А теперь вот бьёшь, не удос-стаивая меня и словом!

Я вздрогнула на мгновение, остановившись. Если верить нашим наставникам, твари такого класса не умели читать мысли! Значит…

Додумать страшное Аманда мне попросту не позволила. Воспользовавшись тем, что я замешкалась, она рванула ко мне, целясь когтистой лапой прямо в сердце. Я понимала, что не способна выиграть у неё в скорости. Я даже пробить её шкуру оказалась не способна — зачем только лезла, спрашивается?!

Но я была готова к тому, что сейчас она меня уничтожит. Выставила щит и зажмурилась, надеясь, что он выдержит хотя бы один удар. Она должна броситься прямо на щит, чтобы вырвать сердце. Они всегда так поступают. Но… Секунда, другая. Ничего не происходило, только Аманда недовольно взвыла. Я рискнула открыть глаза, и обнаружила скрытого в тенях мужчину. Откуда он здесь взялся?!

— Дурочка! Оно тебя сожрёт и не подавится, — снисходительно бросил он странным голосом, который казался настолько обычным, что его забываешь сразу же, как услышишь. Как, впрочем, и его внешность. Подобно существу, которым, кажется, всё же стала Аманда, он сливался с тенями, не позволяя мне разглядеть хоть что-то кроме длинных волос и высокого роста.

И едва я попыталась его рассмотреть, незнакомец резко ударил в тварь с двух рук, отпихивая её к стене.

— А теперь бежим! Один на один её не убью даже я, — голос его звучал встревоженно, а Аманда выла, вторя его словам:

— Шакси моя, моя, моя добыча! Ищ-щи свою, крылатый хищ-щник!

Я хотело было спросить, почему она его так называет, но мужчина просто подхватил меня на руки и действительно побежал, да с такой скоростью, что хищной твари было за ним не угнаться. Руки у него были настолько тёплыми, что меня обжигало даже через кожаный доспех, а из-за скорости я не могла задавать ему вопросов. Думать об Аманде не хотелось. Неужели она в самом деле превратилась в чудовище, лишь бы не постареть? Безопаснее было думать о незнакомце.

Он прижимал меня к своей груди так нежно и настойчиво, словно я была драгоценной ношей, и бежал, бежал, бежал. И каким-то неведомым образом я умудрилась задремать у него на руках, не зная о нём ни имени, ничего. Даже откуда он взялся в этом забытом Светлейшим и всеми прочими богами переулке. А когда проснулась, он спустил меня с рук на какой-то крыше, куда неизвестно каким образом забрался, да ещё со мной вместе.

— Шакси, значит, — нежно сказал незнакомец, поправляя доспех на моих плечах, как будто мы давно знакомы. — Красивое имя. Необычное, как и ты сама.

Я по-прежнему не могла рассмотреть его лица, хотя он находился на расстоянии вытянутой руки.

— С-спасибо, — неловко поблагодарила, пытаясь всё же рассмотреть его. — Ты спас мне жизнь. Но… кто ты?

Он усмехнулся, и я почему-то подумала, что этот мужчина должен быть очень красивым — там, под своими странными чарами. Нас такому не учили. Нас учили только бить, да и то, как выяснилось, не очень хорошо.

— Тот, кто попросит в благодарность лишь сущую безделицу, Шакси, — насмешливо отозвался он.

Я не успела спросить, что именно, потому что мужчина быстро подошёл ко мне, и поцеловал, обжигая губы. Я задохнулась от восторга на мгновение. У меня были мужчины, но никогда не было такого, чтобы от одного поцелуя подгибались колени, и хотелось тянуться навстречу, требуя ещё и ещё. Я зажмурилась, и встала на цыпочки, пытаясь его обнять, но спустя несколько мгновений рядом со мной уже никого не было.

Я обнимала воздух. И если бы не терпкий запах, и вкус чужих губ на моих, я могла бы решить, что мне всё это приснилось. Только в воздухе прошелестело его голосом:

— Будь осторожна, Шакси. Твой враг силён, и одна ты с ней не справишься.

Глава 1

Я вернулась в гильдию задолго после рассвета. Сначала просто стояла на крыше и трогала пальцами губы, не в силах поверить, что незнакомец мне не привиделся. А потом искала способ спуститься с крыши, куда он так легко меня закинул. Неужели он умеет летать? Не знаю уж, на что способны настоящие маги, у нас тут больше учили помаленьку, чтобы мы не убились слишком быстро. Чего ещё желать от порченной крови?

— Где шлялась, красномордая? — грубо поинтересовался Грогс, когда я попыталась пройти мимо него.

У него морда была бледно-зелёная, шипастая, и шириной с три моих, а туша вообще едва помещалась на койке. От кого его мать прижила не знал даже он сам, как и что он вообще такое. Но Грогс был большим, не похожим на «пустынников», как меня почему-то называли, и очень хорошо умел бить. И заводить себе приятелей, с которыми вместе так весело гонять одну жертву.

Как его умаслить я знала, конечно. Но скорее я живьём отгрызу себе руку, чем это случится. Поэтому только огрызнулась:

— Не твоей пустой головы дело, Грогс.

— Давно в зубы не получала? — он ухмыльнулся, обнажая свои. Я посмотрела на пасть Грогса, мысленно посчитала, скольких зубов ему не хватает, и почти пропела:

— Грогси, а тебе напомнить, что бывает, когда ледяными осколками в глаз прилетает?

Он поморщился, отступая на шаг. Подпевал рядом не было, а один на один… я была ему не по зубам, но он всё надеялся, что я испугаюсь.

— Я тебя потом за это отделаю, красномордая. Так, что и мамка бы родная не узнала! — и засмеялся своей же глупой шутке. Но, к счастью, отошёл.

Правда, мне предстояло объяснять, «где шлялась» тому, от кого я не имею права скрывать ответы. И это было куда неприятнее мелких разборок с потерявшими берега согильдийцами. Первый шуток не любил, не понимал, и вообще в дурном настроении мог и плетей всыпать так, что маг, не маг, а всё одно месяц будешь спать на животе, и не посмотрит, девка ли перед ним.

Только Первый ценил, когда мы сами признавали свои косяки. Как он выражался: «Я учу вас, отребье, отвечать за свои поступки. Кто ж кроме меня вас воспитает?» И правда, кому оно нужно вообще — нас воспитывать? Только одному из изгоев, поднявшемуся над прочими. Но я любила Первого. Жалела, что он не хочет назвать своё настоящее имя, но любила.

Поэтому готова была принять и упрёки, и тумаки. Сама постучалась в отдельную комнатку, где он обычно с глазу на глаз с нами толковал. И через некоторое время услышала:

— Шакси, прекрати торчать у двери и тащи сюда свой рыжий хвост!

Хвост у меня был вполне себе красный, с каштановой кисточкой на конце, за которую согильдийцы норовили дёрнуть при случае. Но Первый почему-то всегда называл его рыжим. Хороший знак. Раз он опять повторяет эту милую глупость, значит, по крайней мере не сердится. Значит все свои заслуженные тумаки я получу быстро и без лишних нотаций. День почти удался.

Я скользнула за дверь, и прикрыла её за собой. Первый стоял ко мне спиной, облокотившись на стол, и что-то очень быстро писал. Почему не сделать это сидя? Я не имела ни малейшего представления, но смотрела на начальство с некоторым удивлением. Видеть широкую спину и лихо закрученные бараньи рога вместо наполовину обожженного синего лица дорогого Первого было удивительно. В конце концов, сам ведь потребовал заходить?

Таких как мы с Первым, какие бы у нас ни были рога, и какого бы цвета ни оказалась кожа, почему-то называли «пустынными демонами», хотя ни я, ни Первый отродясь пустыни не видели, и даже не очень представляли. Я слышала, там очень много песка, и всегда злой ветер? Но слышала и другое, будто там можно жить, только если ты готов постоянно поджариваться, а земля скользит под ногами. И там никогда не бывает холодно. И ничего не растёт, поэтому еду приходится добывать, а потом возвращаться обратно.

Ну, лучше «пустынный демон» или «пустынник», чем «демонское отродье» — и сразу на костёр. Слыхала я, что бывает и такое. Но что в моём родном Эмберлайте, что здесь чаще предпочитали обойтись оскорблением, камнем в спину, или доброй дракой. В которой у «пустынника» отберут всё, что он по дурости с собой таскал, и пусть скажет спасибо, что в живых оставили.

Пока я вспоминала все возможные способы испортить жизнь кому-нибудь с яркой кожей и длинным хвостом, Первый, наконец, перестал чиркать, вытянулся в полный рост, и обернулся ко мне. И тут же сложил синие ручищи на груди, бросив мне:

— Ну, рассказывай, где тебя носило, Шакс. Знаешь же, лучше сама.

Я только фыркнула:

— Я всегда сама, я же не Крыс, чтобы прятаться до последнего.

И в самом деле пересказала ему, что творилось ночью. Только про загадочного незнакомца говорить не стала. Соврала, что тварь отвлеклась на шум, и я убежала. Первый сузил и без того мелкие черные глазки, и заметил:

— Брешешь ты складно, но что-то не сходится. Твоя подружка, если она правда такая тварь, как ты описываешь, тебя бы сожрала, а не отвлеклась. Им многого не надо. Скорее, тебе кто-то помог. И ты, конечно, не хочешь говорить — кто.

Я вздохнула.

— Веришь, нет? Я и сама не знаю, кто это. Я не видела его лица, оно… расплывалось. Казалось, я его вижу, но это самое обычное лицо, каких тысячи. А потом я не могла его даже вспомнить. Чары какие-то. Только не спрашивай, на кой чароплету с такими умениями меня вытаскивать — я понятия не имею.

— Вот теперь не врёшь, — усмехнулся Первый. — Только не договариваешь чутка. Я бы тебя выпорол за неосторожность, ты совсем ум потеряла с этой своей монстрой-подружкой. Но тут такое дело, Шакс…

Я подобралась. Нехорошая фраза. Что-то от меня нужно, и это что-то мне не понравится.

— Ты лучше всех из гильдейских держишься. Ты, и ещё пара ребят. Сама знаешь, кто тебе главные сопернички. А гильдию кто держит, ты помнишь? — он пристально посмотрел на меня.

— Король-пират, кажется, и держит? — неуверенно уточнила.

Куда мне вся эта высшая знать, я королей сроду не видала, и, надеюсь, не увижу. Не нужен им мой хвост, а они — мне.

— Когда кажется, надо жруна Светлейшего под зад пинать, — коротко усмехнулся Первый. — Он и держит. И иногда ему в голову встреливает, что он должен на нас посмотреть. Тебе не повезло, Шакси. Вы втроём со мной вместе поедете к Его Величеству, у него мероприятие будет. Если повезёт — наградит за то, что монстру хорошо бьём. Если не повезёт — не знаю, чего будет. Ну, не бал, и то спасибо, но посмешить дворяшек и выступить надо будет. Говорят, к вам по одному выпустят чудовище, кто справился — с тем Его Величество покумекает, ну, а кто не справится — тому пышные похороны. Может быть. Отказаться нельзя, сама понимаешь. Зато никакого Грогса.

Я потрясла головой, надеясь, что мне послышалось.

— Ты это серьёзно? Им на улицах жути всякой мало разве? К чему это всё?

— Когда к кому-то вроде меня приходит королевский приказ, я не спрашиваю, Шакси. Я отправляю письмо, в котором обещаю сделать всё в лучшем виде, целую все нужные задницы, и выполняю всё, что просят. Иначе я бы давно лежал в канаве. Тебе советую так же.

— А… когда это всё? И что мне делать? Как готовиться?

— Да вот неделю нам дают на подготовку. А потом сами пришлют кучера своего, сами отвезут. И всё на месте выдадут. И снарягу, и оружие, и платье, если надо будет, — он усмехнулся.

Я вздохнула. Я любила платья, и носила, когда могла, хотя шить приходилось самой, да и выходило не слишком хорошо. И, конечно, гильдийские над этим ржали, как кони. Как иначе? Даже Первый не упускал случая шуткануть хоть немного. Но… что мне делать рядом с королём? И зачем это надо? Нас хотели использовать в качестве дешёвого развлечения, надо полагать?

Вопросов Первому не задавала, он и сам ответил:

— В общем, из-за королевских развлекух, с дежурства я тебя снимаю. Тренируйтесь, бегайте, учитесь говорить получше, а то совсем за сброд примут. Как за нами приедут, я сообщу. Ну, а там… прорвёмся, я надеюсь. Не впервой. Тупые аристократы явно не страшнее того, что может сожрать любого из нас на улицах, или, тем более, где-нибудь загородом.

— Кабы они меня не перепутали с какой-нибудь тварью, ну просто веселья ради. Хвост есть, рога, кожа красная — а что разговаривает и изображает разумное, так среди наших любимых врагов такого добра валом. Ну, а что? Та тварь, что меня чуть не пришила, тоже говорливая — жуть. Святоши только одобрят, сам знаешь, — кому, как не командиру высказывать всё, что я об этом думаю.

— Шакси, ну чего ты от меня хочешь? — Первый устало потёр виски. — У меня у самого хвост, и рога поубойнее твоих будут. Король-Пират святош сам не жалует, потому нас к делу и приставил. Их бы воля, горели бы мы с тобой на одном костре, на себе проверяли, горим мы или как. Нет у нас выбора. Это не предложение, а приказ. А что там будет… да почем я знаю, сколько меня вызывали, никогда этот старый пройдоха не повторялся. Что в голове у Его Величества Тиарнанна, подозреваю, и он сам не знает. Всё, иди, не крути мне хвост. Скажешь Жебетте, что у тебя двойной паёк. В честь королевской аудиенции, будь она трижды неладна. А надо будет чего уточнить — сам позову.

— Спасибо, Первый, — вздохнула я.

Командир только кивнул, дождался, пока я выйду из его комнаты, вышел следом и рявкнул во всю глотку:

— Шакс, Аларика и Медса — не трогать. Кто полезет, тому хвост откручу и Его Величеству в подарок отправлю, заместо этих троих. Грогс, я не слепой и не тупой. Вылетишь из гильдии — попадёшь в канаву. Ясно выражаюсь?

— Так точно! — Грогс явно ждал меня, и подпрыгнул от голоса Первого. — Не надо меня вылетать, у меня крыльев нету, — тихо брякнул себе под нос, но Первый сделал вид, что не услышал.

Это что же получается? Я хоть узнаю, как нашего командира на самом деле звать? Вряд ли целое Величество будет его Первым кликать, у них там и не положено. Но я не Аманда, я никаких аристократов вблизи не видала, так что могла только предполагать. Некстати вспомнилось: а, нет, видала я одну девчонку, в Эмберлайте. Голова, тулово и ноги — отдельно, и рук не хватало, потому что тварина злобная догрызала у меня на глазах. Но в таком виде мы все равны. Что пустынник, что эльф, что аристократ, что простой смертный. Дохнут все одинаково.

Ай, чего гадать. Лучше за двойным пайком на кухню сходить, пока Первый не передумал.

***

Неделя пролетела так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. По ночам пыталась выследить Аманду, если это в самом деле она, но тварь сожрала очередное девическое сердце и затаилась. Я никак не могла понять, как именно она питается, по какой логике. Иногда жертв было пять, иногда две, а порой она убивала кого-то одного, и исчезала. Может, её спугнул тот незнакомец. А может, разные жертвы дают ей разное насыщение?

Как бы то ни было, она снова затаилась. И то, что мы больше не в Эмберлайте, ничуть её не смутило, она продолжала убивать. Впрочем, здесь каждый день кто-то умирал, и количество жертв было куда как больше, чем в моём родном городе. Потому и гильдию учредили, что спасу никакого от всяческих чудовищ и демонюк.

И вот теперь нас, троих самых успешных охотников, решили отвлечь от ремесла ради развлечения знати. И вставать нужно было с рассветом, а я, как водится, толком и не ложилась, всё надеясь прижучить свою добычу. Конечно, ничего не получилось. И противный голосок в голове твердил: «Она едва нас не убила в прошлый раз, пока мы не станем сильнее эта охота не имеет смысла».

Так-то оно так, но убивала Аманда-не-Аманда беспризорниц, сирот, или девочек из многодетных семей бедняков. Поэтому в гильдию контракт на неё могут не принести никогда, а я могла хотя бы её спугнуть. Это мой долг, в конце концов. Я виновата в том, что Аманда стала такой, не меньше, чем она сама. Но теперь охота отменяется. Вряд ли моя подруга полезет в королевский дворец, она не самоубийца. Уж у Его Величества наверняка довольно своих, ручных магов, которые разберут её на набор для рагу, да и всё.

Я мрачно пнула камень. Первый сказал, что мы должны быть у большого столба на рассвете, и я пришла вовремя. Но вокруг не было никого, даже самого командира. А я ненавидела ждать, и думала о том, сколько всего полезного могла бы успеть сделать на нормальном дежурстве. Мне даже платье выдали. Правда, синее, что на фоне красной кожи смотрелось странно, но чего уж теперь. Дарёное платье, какое дали, в таком и поеду.

— Шакси, ты как всегда вовремя, — Первый подкрался со спины, а я не услышала его шагов и вздрогнула. — Ждём ещё двух оболтусов и отправляемся. Король ждать не будет.

— А как же королевский кучер? Или кто там за на… — я обернулась и увидела с Первым незнакомого немолодого мужчину. Человека, самого обыкновенного, в отличие от нас. У него была короткая немного лохматая борода, черные волосы и маленькие карие глазки. Мужчина криво усмехнулся:

— Прибыл по поручению Его Величества Тиарнана Фионнбарра Лугайада Донна фир Карнидейла. Меня зовут Ясме Лихой, можете по имени и обращаться. А вы, стало быть, Шакси? Девушка, которая местную нечисть строит, как бравый сержант — солдатню?

Я порадовалась, что кожа у меня и так красная, и когда я краснею на ней ничего не видно.

— Очень приятно с вами познакомиться, Ясме, — вспомнила, как Аманда пыталась научить меня манерам. — Да, я в тройке лучших охотников гильдии.

— Ещё и скромны, — ухмылка стала ещё шире. — Вы с этим аккуратнее, Его Величество любит экзотику, особенно если не слабачка. Он и сам к нам из вороньего гнезда спустился, ему эти светские курицы скучны. Другое дело бравые приключенки вроде вас. Не хотите короля в поклонники — не скромничайте не по делу, мой вам совет.

Я неловко кивнула. Не скромничать? Со всеми этими людьми, которые за один день тратят столько, что гильдия могла бы несколько месяцев на эти деньги прожить? Смешно. Да и зачем я королю, пусть он хоть десять раз пират? Глупость какая-то. Даже слушать не буду. К счастью, опоздавшие согильдицы изволили притащить свои задницы, и Ясме проводил нас до экипажа. И даже помог мне туда сесть, и объяснил, как правильно в карете держаться, чтобы всё себе не отсидеть.

В полумраке человек ту карету вовсе не рассмотрел бы, но я успела разглядеть и золотой узор на красном фоне, подозрительно напоминающий пиратский флаг, и вышивку, похожую на морские волны. Стало быть, за нами не таясь отправляли именно королевский экипаж, и всякий, кто увидит, как мы из него выйдем, будет понимать, что мы по приглашению. Ни единой идеи, хорошо это или плохо.

Его Величество хотел видеть тех, кто чистит его город, рискуя жизнью. Формально. Но у меня было чувство, что ему просто стало скучно. Карнидейл — страна портов и рек, у нас здесь больше всего «экзотики», как выразился Ясме. Потомки беглых рабов с островов и других материков, различные «пустынники» редко похожие друг на друга, и даже представители рас, которым я и названий-то не знала. Да они и сами не знали, никто как-то не просвещал, от кого мать дитя прижила, если это дитя на человека не похоже. Не притопили — и то ладно, уже хорошо. У Его Величества и без меня огромный выбор, причем девушки ещё будут соревноваться, кто первый заслужит хотя бы его тёплый взгляд. А мне это совершенно не нужно.

Ясме лично помог мне забраться в карету, а рядом уселись Аларик и Медс. Первый же сел впереди вместе с Ясме, и карета тронулась. Я вдруг сообразила, что нас везут белые лошади. Можно почувствовать себя аристократами, или хотя бы просто очень важными персонами. Только меня почему-то снедала тревога, особенно после предупреждения кучера. Что, если он прав? Не просто же так он это сказал. Или просто хотел меня напугать?

Чтобы избавиться от бесполезных мыслей, посмотрела на согильдийцев. Как и я, они молчали, и выглядели встревоженными. Медс, единственный человек среди нас — всё равно выделялся, что странным именем, что смуглой кожей, как будто он очень много времени провёл на солнце летом. Я знала, что его родителей украли откуда-то с островов, и продали в рабство, а потом пришёл Король-Пират, и запретил держать рабов-людей, даже если те чем-то выделяются. На таких, как я, это не распространялось, но даже так ему многие были благодарны. Так что без Его Величества Тиарнанна, Медс в нашу гильдию никогда бы не попал.

Теперь же высокий, широкоплечий сын рабов рисковал жизнью, чтобы подданные Короля-Пирата могли спать спокойно по ночам. Было в этом что-то правильное. Медс платил добром за добро, и даже в этом его выделили, отмечая старания. Я надеялась, что помимо развлечения нами знати, нас как-то наградят. О чем думал Медс — не было ни единой идеи.

Аларик был таким же, как Аманда. Если верить слухам, где-нибудь за морем он бы считался очень ценным, потому что в его жилах текла кровь какого-то ложного божества. Но здесь его золотые волосы и исцеляющая магия были такими же плохими, как и моя красная кожа и возможность заморозить врагу лицо. Забавно, но «осколки ложных богов» мало отличались от обычных людей, если не присматриваться. Они просто почти всегда имели золотистый цвет волос, которые светились на солнце, белую кожу и золотистые, нечеловеческие глаза. Иногда глаза были и других цветов, но всегда светились в темноте, благодаря чему их и выделяли.

Ал был невысоким, на его губах всегда играла полуулыбка, и если не знать, что он может остановить сердце человеку или вылечить смертельную рану в пару мгновений, то он казался совсем безобидным. Многие поплатились за то, что так думали, и мне не было их жаль. Аларику не было тем более, он вообще не очень умел кого-либо жалеть.

Наконец, карета остановилась. Как я и думала, приехали мы не к королевскому дворцу. Кому мы там нужны, спрашивается? Нас привезли к большой красивой таверне, возвышавшейся аж на три этажа. Вывеска гласила: «Сердце русалки», и я не сомневалась, что это одно из элитных заведений. Кучер натянул вожжи, останавливая лошадей, и, дождавшись, когда животные его послушают, спрыгнул, чтобы помочь мне выбраться из кареты. Я предпочла проигнорировать его руку, и спустилась сама. Ясме криво усмехнулся:

— Ну что вы, Шакси, вы же дама. Конечно, не благородная даэ, но всё же. Вам положено принимать помощь мужчин.

— Я каждый день рискую жизнью, и там, где я это делаю, не видно никаких помощников, желающих закрыть меня грудью от очередной твари. Так что и от вашей руки я откажусь, Ясме. Я не женщина, я охотница гильдии. И сомневаюсь, что вы хотели бы на моё место.

Я лукавила, конечно. Мы помогали друг другу. Да и от Аманды меня спас тот незнакомец. Но мне не нравилось, что Ясме вёл себя со мной как с благородной даэ, да ещё и человеком. От этого отдавало какой-то гнилью, как и от его взгляда. Он явно был не просто возницей. Не удивлюсь, если когда-то он ходил в море на той же посудине, что и Король-Пират, а теперь был его глазами, когда Его Величество хотел этого.

— Что ж, как скажете, Шакси, — усмехнулся он. И уже громче обратился к остальным, успевшим выбраться из кареты. — Для каждого из вас снят номер в «Сердце русалки». Комната на одного, с обедом и ужином, на всё время, что вы пробудете при Его Величестве. Если во время обеда и ужина вы будете нужны королю, вашим питанием озаботятся при дворе. Когда вы понадобитесь, за вами приду я, либо другие люди Его Величества. Они всегда в красном, с гербом на ливрее, не перепутаете. Пока же вам разрешается осмотреться и устроиться в своей комнате. Но я скоро вернусь.

— Что мои люди будут делать при дворе? — спросил Первый. — Зачем мы здесь?

— Люди? — Ясме рассмеялся, вновь напоминая мне о том, что он не похож на обычного кучера. — У вас нет никаких людей, дарэ фир Амарчестер. А для чего ваши нелюди нужны Его Величеству — дело Его Величества. Узнаете, когда вас призовут. Удачно отдохнуть! Учтите, что у вас не больше нескольких часов. Проведите их с пользой.

Я обернулась на Первого, и поняла, что мы втроём смотрим на него одинаково удивленными взглядами, пока Ясме удаляется к своей карете. Командир мрачно буркнул:

— Я — признанный бастард. Поэтому мне доверили гильдию, протекция отца. Это не то, что я хотел бы обсуждать. Идём!

Мне оставалось лишь кивнуть. Если командир не хотел что-то обсуждать, из него всё равно ни слова не вытащить. А мне всё больше хотелось знать, зачем мы понадобились королю, и как скоро ему надоест нас запугивать.

Глава 2

В такой дорогой таверне я никогда не была, так что осматривалась, стараясь не обращать внимания на шепотки постоянных посетителей. Самое доброе, что раздавалось нам в спины, это:

— Ручные зверушки Его Величества получили тёплую койку и миску с мясом.

Но были выражения куда злее. Я привыкла. Аларик вообще начал улыбаться так сахарно, что даже мне было не по себе. А Медс буркнул себе под нос:

— Сами они зверушки. Я посмотрел бы на них, если бы сюда Воскресник заявился и поднял городское кладбище…

— Игнорируй. Мы не должны озлобить людей против гильдии, нам же и выйдет боком, — тихо ответил ему Первый, и Медс замолчал.

И всё же, здесь было красиво. Высокие потолки, резные перила, окрашенные красной краской. На стене висела резная русалка с большой грудью, которая и должна была изображать сердце. Или просто название «Сиськи русалки» оказалось недостаточно возвышенным для тех, кто здесь отдыхает. Куда ни кинь взгляд, везде были мягкие ковры из черных шкур незнакомых мне животных, и мех блестел так, словно зверь был ещё жив. Красные бархатистые занавески, должно быть, отсылали к тому, что это заведение любит Его Величество.

Кругом сновали служанки в аккуратных алых передниках, а гостей сразу провожали в их комнаты. Проводили и нас, хотя молодая темноволосая девушка смотрела на меня с нескрываемой брезгливостью. Я только улыбалась ей в ответ. Что ещё сделаешь? Порченная кровь, она и есть порченная кровь. Расскажи мне что-нибудь, чего я о себе не знаю.

Аларику она строила глазки, и тот расточал приторные улыбки, но достаточно скоро нас развели по комнатам. Мне досталась довольно большая, с огромной кроватью и очень тёплая. Если бы я не знала, что нас скоро позовут, поспала бы, а так — съела всё, что служанка выставила на стол, не чувствуя ни вкуса, ни изысканности блюд. Затем приготовилась на выход, оставив вещи под чарами. Кто сунется — его покусает моя магия, если уж помогало от согильдийцев, то любопытных слуг точно должно отвадить. И не зря: едва служанка забрала посуду, как раздался короткий, формальный стук в дверь. Затем она распахнулась, и в комнату ввалился Ясме.

— Дарна Шакси, Его Величество требует вас и ваших спутников к себе. Вам повезло, король лично разъяснит, зачем вы ему понадобились и какие приказания. Служанка принесёт вам платье, переоденьтесь, и будьте готовы не позднее, чем через четверть часа.

Он поймал мой удивленный взгляд, и пояснил сам:

— Так называют девушек, не имеющих титула, но и не простых крестьяночек. Распоряжение Его Величества — обращаться к вам так. У вас четверть часа, Шакси. Не подведите.

Я молча кивнула, не желая показывать и тени расположения этому странному человеку. Тот усмехнулся, демонстрируя несколько золотых зубов, и, наконец, вышел. Чтобы почти тут же появилась служанка, бережно несущая в руках тёмно-фиолетовое платье. Она буркнула себе под нос:

— Такую красоту — и страшилищам приносят, поди пойми этих благородных…

Я сделала вид, что не услышала, но платье забрала молча, без благодарности. Девушка же достала из передника шкатулку, и поставила её на застеленную постель. После чего быстрым шагом удалилась. Я подозревала, что девица должна была помочь мне всё это надеть, но… пусть её. Никто не любит пустынников, с чего бы ей вести себя иначе?

К счастью, я неплохо владела своей магией, как для той, кого ничему не учили. Поэтому застёжки на платье не доставили мне проблем, как и украшения. Они были всего лишь серебряные, и никаких жутко дорогих камней там не было, как мне показалось. А это вполне можно было и принять. Янтарные капли на серебре гармонировали с моими волосами и глазами, и не сильно выделялись на фоне платья или моей кожи. Кулон и серьги. Забавно, но уши мне прокололи уже в столице, когда появились хоть какие-то лишние деньги. Смешно бы вышло, если бы я не смогла надеть подарок Его Величества.

Едва я закончила облачаться, как Ясме снова открыл дверь, едва постучавшись. Обнаружив, что я уже одета, он только усмехнулся.

— Следуйте за мной, дарна Шакси.

Я кивнула снова, поймав на себе его странный липкий взгляд, но больше мы не разговаривали. Выбрались всё к той же карете, где нас уже ждали Первый, Аларик и Медс. Стало быть, он лично проводил только меня? Впрочем, мои спутники тоже были одеты, как благородные, особенно хорошо черные с красным жабо костюмы смотрелись на Аларике и Первом. Прелестный блондин с голубыми глазами сейчас казался на своём месте. А Первый… он просто умел всё это носить, в отличие от нас, и держался со спокойным достоинством, хотя его синяя кожа немного сливалась с камзолом.

Нам помогли сесть в карету, но проехали мы совсем недолго. Казалось, не больше всё той же четверти часа. И теперь нас, наконец, высадили перед неприметной дверью, ведущей во дворец.

— Вход для слуг. Ни к чему баламутить воду раньше времени, — пояснил Ясме, но ему никто не ответил.

Мы и так догадывались, что никто не примет нас за равных, человек короля никого этим не удивил. Ясме одобрительно хмыкнул, открыл дверь, и встал перед нею, вытянув правую руку в приглашающем жесте. Как по мне, для крохотной дверки в дальней части огромной резиденции Его Величества, было слишком много пафоса. Но я прошла вперёд, невольно выступив лидером среди нас. Тиарнанн фир Карнидейл любит скромных или дерзких? Если верить разговорам, то он и сам не определился, но мне, пожалуй, больше хотелось быть собой.

А будь я «скромной», уже лежала бы где-то в яме и кормила крыс, так и не добравшись до столицы. Первого моё самоуправство не смутило, хотя темные глаза выражали беспокойство. Он шёл следом за мной, вёл Аларика и Медса, а замыкал нашу маленькую процессию Ясме. Благо, впереди был совершенно прямой, хоть и достаточно узкий, коридор.

Что меня удивило: вокруг не было ни свечей, ни факелов, ни каких-нибудь дорогих фонарей. Ни единого источника света. И если мне, Первому и Аларику было нормально, мы отлично видели в темноте, то Медс схватился за руку нашего «осколка», и не отпускал. Он боялся темноты, хотя никогда не говорил, почему. Но вели нас тайным ходом, никаких слуг тут не бывало, иначе не было бы так темно и пыльно.

Словно в так моим мыслям, Аларик громко чихнул.

— Прошу прощения, — тихо пробормотал он.

— О, не стоит, — я слышала в голосе Ясме усмешку. — Этот ход используется чуть реже, чем основные переходы замка, так что здесь может быть немного пыльно.

Свои догадки я предпочла держать при себе. Всё это, и ход, и даже сам Ясме напоминали какое-то странное испытание. Словно Его Величество, или его сомнительный помощник, хотели попробовать нас на зуб, как торговец золотую монету. А не подделку ли ему подсунули? Ну или он хотел скрыть, что нас вообще пустили во дворец. Кто их, этих королей, знает.

Наконец, мы все уперлись в каменную стену, и Ясме протиснулся мимо меня:

— Тут могу помочь только я, так что посторонитесь.

Наглое прикосновение к своему бедру я предпочла проигнорировать, хотя магия так и просилась на кончики пальцев, отчего руки уже немного мёрзли. Ну нет. Если он полезет всерьёз — я отвечу, а глупые провокации лучше игнорировать. Мало ли, какие у них цели? Хотя вмазать этому человеку хотелось до зубовного скрежета. Но я больше не в Эмберлайте. А этот мужчина — человек короля. Я подставлю и себя, и, что важнее, всю нашу группу.

Ясме бросил на меня откровенно липкий взгляд, глумливо усмехнулся, давая понять, что мне не показалось, и принялся колдовать над стеной. Выводил быстрые знаки, которые я не могла уловить, шептал заклятия на незнакомых языках. Наконец, стена отодвинулась, подтверждая, что вход этот вовсе не для слуг. Готова держать пари, что половина слов и движений Ясме были ложными, чтобы нас запутать. И судя по тому, как закатил глаза Первый, когда этот тип отвернулся, подобное Ясме проворачивал не первый раз.

Нас пропустили за стену, и мы оказались во вполне нормальной комнате. Даже, скорее, небольшом зале. На каменном полу лежали белоснежные пушистые ковры, у дальней стены потрескивал огонь, а ещё стояло несколько обитых красной тканью кресел и стеллажи с книгами. На вскидку, тут было с сотню томов, не меньше, и судя по их корешкам, я могла бы один такой продать и жить на вырученные деньги безбедно с полгода.

В помещении никого не было… сначала. Готова поклясться, что никого. Но затем одно из кресел, самое большое, медленно развернулось к нам, и в нём оказался мужчина. Он сидел, согнув одну ногу и положив на другую, не смущаясь того, что своими высокими черными сапогами может испачкать одежду. Сначала я настолько растерялась от этой ленивой позы, что даже не подняла взгляд выше. Но через несколько мгновений услышала:

— Ваше Величество! Мы не ожидали увидеть вас так скоро, — в голосе Первого, впрочем, не было слышного никакого удивления. — Приветствую вас от имени всей гильдии, и от моих подчиненных тоже.

Я подняла взгляд, и увидела, что мужчина — король — кривит губы в ухмылке. Совсем не так я представляла Его Величество…

У него была слегка смуглая кожа, пронзительно-серые глаза, и распущенные черные волосы, в пряди которых были вплетены небольшие золотые украшения. Короткие усы перетекали в аккуратную бороду, а белая рубашка и тёмно-синий камзол были слегка расстёгнуты на груди. Кроме того, камзол украшала странная брошь-череп, которая так и манила рассмотреть поближе.

Если бы не совершенно ясный взгляд Его Величества, я решила бы, что он пьян, и вовсе не ждал гостей. Но Тиарнанн фир Карнидейл явно был в себе, просто в отличие от нас, он был хозяином положения. Некоторое время он просто смотрел на нас, слегка щурясь. Как будто пытался рассмотреть что-то далеко за горизонтом. Потом ленивым тоном ответил:

— Теодор фир Амарчестер, — на губах короля появилась непонятная усмешка. — Я рад, что твой отец успел привить тебе понимание своего места, прежде чем отпустил. Или мне называть тебя Первый? — я вдруг поняла, что серые глаза король подвёл черным порошком, подобно какой-нибудь богатой дамочке. Но ему это странным образом шло. Он казался… красивым? И пугающим. Во всяком случае, как только он заговорил, мне начало казаться, что на меня свалился целый галеон вместе со всем экипажем. Настолько одно его присутствие давило.

— Ваше Величество, вы можете называть меня так, как сочтёте нужным. Я верный сторонник короны, — очень спокойно, и быстро ответил Первый. Теодор. Тео? На нём это имя смотрелось странно, словно одежда с чужого плеча.

— Не сомневаюсь в этом, ты же всё ещё жив, и даже имеешь какой-никакой приработок, — ухмыльнулся Его Величество. — Занеси тебя куда-нибудь в Эйлату, костёр был бы такой, что только успевай дрова подбрасывать.

Первый ощутимо поморщился, но коротко поклонился, словно подтверждая право Тиарнанна фир Карнидейла говорить о нём что угодно. Что было между этими двоими, я не понимала вовсе, но мне и не хотелось. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Впрочем, ладно, долой лирику! — король резко поднялся с кресла, и хлопнул в ладоши. — Полагаю, вам всем интересно, по какой причине вас удостоили чести получить аудиенцию у самого короля. Это похвальный интерес, и я вас обрадую — казнить никого не буду.

Я перевела взгляд на Первого, и обнаружила, что на его лице написано яркое раздражение. Он не боялся, несмотря на давящее чувство, которое волнами расходилось от Его Величества.

— Но и огорчу тоже, — король прошёлся вокруг нас, пристально рассматривая каждого. — Видите ли, мои дорогие ручные чудовища… мне нужно отстоять ваши жизни и вашу гильдию перед Его Святейшеством. Прошу не грустить, что я зову вас так, когда прибудут святоши, вы услышите слова много хуже. Если у нас получится сделать так, чтобы впечатлённые церковники удалились восвояси, вы получите награду. Если же что-то пойдёт не так… ну, гильдия останется. Без неё Карнидейлу, боюсь, быстро придёт конец. А вот принести вас в жертву мне придётся. Я этого не желаю, так что в ваших интересах помочь мне с маленьким религиозным конфликтом.

Я вздрогнула. Я ожидала чего угодно, только не этого. Но мне многое стало ясно. И почему нас так помпезно и ничуть не таясь привезли во владения Его Величества, и почему во дворец мы попали потайным ходом. Просто настоящая цель нашего визита и та, которую мы услышим публично, отличались.

Его Величество улыбнулся, и от этого хищного оскала мне захотелось снова оказаться перед какой-нибудь злобной тварью, а не здесь:

— Вижу, дарна Шакси уже сделала выводы. Да, об этом разговоре никому не следует знать. Ясме скажет, когда вам следует особенно постараться. Мы устроим театральный спектакль! Очень, я бы сказал, до волшебного реалистичный. Нападение тварей на делегатов Его Святейшества будет красивым, ярким, и — с вашей помощью — совершенно безвредным. После этого им станет несколько неудобно требовать красивого костра, и они уберутся восвояси.

Договорив, Его Величество явно потерял к нам интерес. Только бросил:

— Ясме, возьми с них клятву о неразглашении, и проводи другим путём. Всё должно выглядеть так, словно они и в самом деле попали сюда как слуги. Верю, ты справишься.

— Да, Ваше Величество, — коротко поклонился наш сопровождающий.

Первый молчал, ничего не говоря, поэтому мы молчали тоже. Но Медс не выдержал:

— Это что же, если мы не сумеем сыграть в вашу игру, то просто погибнем ни за что? Лучшие охотники гильдии!

— Пусть это будут трое охотников, а не весь Карнидейл, — равнодушно отозвался Тиарнанн. — Но я даю вам шанс доказать свою полезность.

После этого комнату накрыла тьма на несколько мгновений. Во всяком случае, я ничего не видела, как будто закрыла глаза. А когда мрак снова рассеялся, Его Величества в комнате не было. Только Ясме, повернувшись к Первому, бросил:

— Клятву ты знаешь, надеюсь, твои нелюди сумеют её за тобой повторить.

Первый умудрился даже не поморщиться. Как ему это удавалось, для меня оставалось загадкой. Но наш тайный Теодор некоторое время пристально смотрел на Ясме, пока тот не отвёл взгляд первым, и только тогда произнёс:

— Я, Теодор Волонаро фир Амарчестер, также известный в узких кругах как Первый, клянусь, что ни единого слова, произнесённого Его Величеством Тиарнанном фир Карнидейлом в этой комнате рядом с моими гильдийцами не будет повторено мною за её пределами. Я клянусь хранить в тайне поручение короля, не передавая его детали никому, кроме тех, кому они и так известны. Да будут моя собственная магия свидетелем и поручителем!

Вокруг него закрутилось какое-то странное блесткучее сияние, и осело на запястьях серебряными лентами. Через некоторое время «ленты» исчезли, и Ясме повернулся ко мне:

— Дарна Шакси? — он поднял бровь. — Вы показали себя весьма разумной особой, так что жду клятвы от вас.

Я едва не вздохнула. Единственное имя, которое у меня было — Шакси, меня так называли всегда, другого я и не помнила. У меня не было ни рода, ни покровителя, ни даже нормального прозвища. Всякий изгалялся, во что горазд. Так что красивой пафосной клятвы всё одно не вышло:

— Я, Шакси, известная лишь под этим именем, клянусь, что ни единого слова, произнесённого Его Величеством Тиарнанном фир Карнидейлом в этой комнате рядом с другими гильдийцами не будет повторено мною за её пределами. Я клянусь хранить в тайне поручение короля, не передавая его детали никому, кроме тех, кому они и так известны. Да будут моя собственная магия свидетелем и поручителем!

Пока я говорила, Ясме шептал какое-то заклятие, и перебирал толстыми пальцами в воздухе, рисуя странные знаки. Едва ли я сумела бы их повторить. Но когда он закончил, а я договорила свою клятву, на мгновение появилось такое чувство, словно кто-то вцепился мне в глотку, и обхватил сталью запястья. Не знаю, где Ясме научился таким трюкам, но точно не в Карнидейле. Никогда раньше я не слышала о магических клятвах, кроме как в страшилках, которые мы порой передавали друг другу.

Но в эффективности этих чар я отчего-то не сомневалась. Если я попробую вдруг рассказать что-то о поручении короля тем, для чьих ушей эти знания не предназначены, что-то случится. И это «что-то» мне точно не понравится. Когда сияние серебристых «браслетов» пропало, Ясме обратился сначала к Медсу — ему пришлось объяснять, чем он может клясться, раз у него нет магии в привычном смысле слова. И затем Аларику. Тот, прежде чем повторить, кротко улыбнулся и спросил:

— Скажите, могу ли я узнать, какое наказание ждёт нас, если что-то… пойдёт не так?

Аларик, в отличие от нас всех, был неплохо образован, и даже немного нужен в семье, так что порой выражался красиво и не очень понятно. Или просто красиво. Ясме посмотрел на него почему-то с брезгливостью, и ответил:

— Не справитесь с заданием — вас сожгут святоши. Попробуете проболтаться кому не надо — задохнётесь у него на глазах. Исчерпывающе, я надеюсь?

— Более чем, — слегка побледнев, ответил Аларик, и покорно повторил клятву.

Когда Ясме со всеми закончил, бросил почему-то мне, а не Первому:

— Я провожу вас. Следуйте за мной и не задавайте лишних вопросов.

Я растерянно кивнула, Первый кинул на меня обеспокоенный взгляд. И нас снова повели по потайным коридорам. Порой Ясме вовсе даже творил те странные чары, и мы переставали что-либо видеть, и блуждали мы в итоге так и столько, что я при всём желании не смогла бы повторить этот путь. Всё ровно так, как того пожелал Его Величество. Не то, чтобы такому человеку вообще можно было хоть в чём-то отказать. Я вспомнила тяжелый взгляд короля, и постаралась не замечать, как после этого стало холодно.

Ясме очень ответственно выполнил королевское поручение, ничего не скажешь. Впрочем, этот человек всё равно мне очень не нравился. Он напоминал мне трущобных охотников за живым товаром, которые ловили беспризорниц. Такой же масляный взгляд падальщика, который приметил удачную жертву. Со мной они в этом вопросе часто ошибались, но менее мерзкими от того не становились.

Пока я размышляла, мы, наконец, остановились. В комнатушке, где впятером помещались с трудом. Да и вчетвером тоже. Но Ясме бросил:

— Вы ещё понадобитесь Его Величеству, так что ждите здесь. Официально вам выдадут задание, когда прибудут все делегаты, при них, и нужно, чтобы вы были под рукой. Я вернусь за вами.

После чего действительно развернулся и ушёл. Я вздохнула. В комнатушке была кушетка и пара кособоких стульев, которые кто-то во дворце пожалел выбросить. Кроме того, в ней не было окон и воздух казался неприятно тяжёлым. Хотелось пить, но кружек или хотя бы ведра с водой нам тоже не оставили. Интересно, это распоряжение Его Величества, или это Ясме считает, что нам больше ничего и не нужно, так перебьёмся?

— И ни воды, ни тем более пищи, конечно, нам и не нужно, — тихо усмехнулся Аларик, вторя моим мыслям. — Мне кажется, нас пытаются поставить на место. Интересно только, кому мы так красиво наступили на хво…

Первый раздраженно бросил, перебивая:

— Мне кажется, ты слишком много болтаешь, Аларик. Бери пример с Шакс, держи свои домыслы при себе, целее будешь. Во дворце уши есть даже у стен, в какую бы дыру нас ни запихнули. В конце концов, представь, что сидишь в засаде, а?

Мы с Медсом просто кивнули. Здоровяк уже сорвался один раз, и с него явно уже хватило. Нас защищать некому, Медс об этом должен был помнить куда лучше слишком умного целителя. Ну что ж, засада так засада. Я уселась на кушетку и приготовилась ждать.

Глава 3

Как я и подозревала, ожидание затянулось. Мы не могли говорить откровенно, поэтому в итоге стали просто придумывать монстров и стратегию того, кто и как с ними боролся бы. В стране портов всякого странного и опасного для жизни хватало, так что я сомневалась, что наши выдумки не окажутся однажды нашими врагами на самом деле.

— Ну допустим, ты один на один с тварью, которая стреляет ядом и выпивает потом тебя из оболочки. Где-нибудь в городе, в тупике. За твоей спиной каменное здание. Уязвимостей ты не знаешь. Что делать будешь, Шакс? — спрашивал Аларик, а у него всегда были загадки с подвохом.

— Драпать, Ал, — закатываю глаза. — Если я один на один с чем-то таким, то мне нужно подкрепление. Постараюсь вывести из равновесия тварь, и убежать. Но надеюсь, что это твоя выдумка, и ничего подобного нигде не водится.

— Кто знает? — усмехнулся блондинчик. — Может, я тебе свои будущие мемуары дарю.

Договорить мы не успели. Ни с мемуарами, ни без них. В дверь раздался короткий стук, и её сразу же распахнул Ясме. Я подавила желание скрипнуть зубами. Эта его манера раздражала до жути, но этот мерзкий тип — человек короля, а я — сама на грани между человеком и монстром. Мне не стоит с ним ссориться.

— Дарэ фир Амарчестер? Ваши нелюди ожидаются в Золотом Зале. Я провожу, следуйте за мной. И заклинаю вас всеми богами, в которых вы верите — держите рот на замке, и ничего кроме: «Да, Ваше Величество» не произносите вовсе. С церковниками нужно ухо держать востро, а у вас на это не хватит ни мозгов, ни опыта.

Первый на это ухмыльнулся:

— Сомневаюсь, что ты приходил на бал, будучи рогатым бастардом. А мне случалось, Ясме. Как видишь — жив пока, и чувствую себя вполне неплохо.

— Вопреки своей глупости, — закатил глаза Ясме. — Это приказ короля, и относится к вам всем. Ясно выражаюсь?

— Да куда уж яснее, — фыркнул наш предводитель. — Эта комнатушка мне уже многое рассказала. Могу сделать вид, что я раньше этого не знал.

Ясме прорычал:

— Вас ждут, дарэ фир Амарчестер. И ждут люди, от которых зависит ваша поганая гильдия, и ваша жизнь!

— Его Величеству не проболтайся, что считаешь гильдию «поганой», Ясме. А то он почему-то несколько иного мнения, помнится, — улыбка Первого показалась мне победной, но Ясме больше никак ему не возражал. Просто молча вывел нас из комнатушки, и повёл уже обычными замковыми коридорами, безо всяких потайных ходов.

Я начинала подозревать, что Теодор и Ясме не только давно знакомы, но и имеют какие-то личные счёты. И судя по тому, как вёл себя Первый, его жизни ничего не угрожало. Более того, Ясме ничего не мог ему сделать, только мелко пакостить. Ставкой были мы трое. Не то, чтобы я осуждала нашего предводителя. Каждый сам за себя — это правда наших жизней. К тому же, он наверняка будет участвовать в том, что задумал король. И постарается нас спасти. Я надеюсь.

Шла под тяжелые мысли, стараясь запомнить дорогу. Если нас снова вернут в ту комнатушку, чтобы как вещи, достать по необходимости, хотелось бы не забыть, где она вообще находится. Ясме вывел нас на второй этаж, где начинались комнаты самого короля и его родственников, если такие вообще были, и я поймала себя на том, что мне почти больно от того, насколько я чужая среди всей этой красоты.

Каждая дверь, мимо которой мы проходили, казалась рукотворным чудом, делом рук того самого бога, которому я не нравилась уже просто потому что родилась. Или каких-то иных богов, которых я не знала. На мгновение, повеяло холодом, и мне почудилось, что я слышу:

— Ты стоишь много больше дерева и металла, моя кровь…

Но я едва не врезалась в Ясме, и наваждение пропало. К счастью, человек короля ничего не заметил, иначе наверняка понял бы меня как-нибудь не так. А я и без того привлекла слишком много внимания, от которого хотелось спрятаться. Или ударить — но уж об этом точно не могло быть и речи, если я хочу жить.

Наконец, мы остановились перед роскошной аркой, в которой вообще не было никакой двери. Арка была украшена каменной лепниной, изображавшей сцену откуда-то. Возможно, из истории? Прошлого Карнидейла? Я поняла только, что какой-то корабль гнался за морским чудовищем, и мужчина из вороньего гнезда бросал магический шар в морскую тварь. Может это и вовсе подвиг самого Короля-Пирата, я бы не удивилась.

За аркой же — нас ждали. Более того, стоял лысый мужчина в черном камзоле, и строго смотрел на всех нас. Ясме остановился перед ним, и бросил:

— Представь нас уважаемым делегатам.

Лысый важный человечек кивнул, и громко произнёс:

— Представители Гильдии Острого Сердца, в простонародье известной как гильдия охотников на чудовищ! Глава гильдии — Теодор Георг Лансель Эйнрих фир Амарчестер, баронет Виккари. Специалисты гильдии — дарна Шакси, Аларик фир Манфредо, Медс Высоченный. Именно они продемонстрируют достойному собранию, чего добились так называемые гильдийцы, и какие умения позволяют им сдерживать угрозу, снедающую Карнидейл! Прошу вас, дорогие гости Его Величества, проследуйте в центр Золотого Зала.

У стены по левую руку от нас стоял огромный длинный стол, за которым сидело множество незнакомых мне людей в роскошных одеждах. Конечно, никого кроме людей там не было — даже отродья высокого положения стараются не показываться лишний раз среди тех, кому с цветом кожи и всем прочим повезло больше. Первый был в этом исключением, но и он скрывал своё дворянское происхождение. Сейчас меня это почти не удивляло.

Во главе стола сидел Его Величество Тиарнанн, и от короткого взгляда, что я бросила на короля, мне уже захотелось провалиться сквозь землю. Король-Пират был очень зол, и не старался скрывать свою ярость. Она выражалась в сущих мелочах — тяжелом взгляде, в руке, сжимающей редкий бокал из золотистого пустынного стекла так крепко, что я опасалась вот-вот услышать звон падающих на стол осколках. И в то же время у меня было чувство, что Тиарнанн и не думал скрывать свою злость.

Людей, которые заняли все остальные места за столом, я не знала, но белые с золотом одежды на некоторых из них недвусмысленно сообщали, что церковники прибыли ко двору Карнидейла. Кроме того, все, кто сидел за столом, с любопытством смотрели на нас. А мы — неловко стояли у стены, куда нас привёл распорядитель.

Всё, что мне пришло в голову — это спокойно и расслабленно, насколько это возможно, встать прямо в центре, и посмотреть на них в ответ. Первый фыркнул едва слышно, и последовал моему примеру, жестом приказав повторить и остальным тоже. Наконец, тишина, установившаяся с нашим приходом, была нарушена. Мужчина в жреческих одеждах, среднего возраста и с жидкой клочковатой бородой грязно-бурого цвета, высоким голосом поинтересовался:

— И вот это — героические борцы с чудовищами? Вы держите богомерзкую падаль, не больно похожую на человека и пускаете её в собственный дворец — ради чего, Ваше Величество?

Король ласково улыбнулся, и очень нежным тоном поинтересовался:

— Это вопрос или обвинение?

У меня и от его улыбки, и от этого тона, почти похожего на тон любовника с разморённой возлюбленной, медленно покатился по спине холодный пот. Даже Первый — и тот еще больше выпрямил спину и замер, прислушиваясь к тому, что будут говорить. Но церковнику всё было нипочём, и он продолжал гнуть свою линию:

— Это выражение крайней обеспокоенности. Вы говорите, что Карнидейл наводнили чудовища, и без гильдии страна просто погибнет. Но вы наполнили саму свою гильдию — чудовищами. Разве это не противоречит заявленной цели? Я не осуждаю вас, я хочу понять! — последнюю фразу он добавил, на мгновение посмотрев в глаза королю. Этот взгляд пронял даже такого несомненно глупого человека, от чего мне даже стало немного легче.

Тиарнанн посмотрел ещё и на нас, чуть улыбаясь — к счастью, более дружелюбно. А потом вдруг объявил:

— В моём государстве нет подданных, которые лучше или хуже других. Господа, приглашенные мною из гильдии, много лет спасают жизни обычных людей, неспособных отбиться от порождений Пожирателя Душ, — когда он произнёс имя Того, Кто Жнёт, все люди за столом испуганно ахнули, хотя это даже не его подлинное название. Настоящего я не знала вовсе, но наслышана была, что оно даже звучит богохульно. — Поэтому я приглашаю их к столу. Невежливо обсуждать кого-то так, словно его здесь нет, не так ли?

Ни возразить, ни согласиться с королём никто не посмел, только мужчина, что объявил нас, подошёл совсем близко, и жестом руки попросил следовать к столу. Мне не хотелось. Я понятия не имела, как себя вести с аристократией, и что вообще от меня требуется. Но и выбора не было, поэтому прошла за ним первой. И место, к которому меня подвели, было пугающе близко к королю, рядом с каким-то очень важным мужчиной, который брезгливо скривил губы, когда я села. Впрочем, это никак не помешало незнакомцу с явным вожделением смотреть на мои плечи.

Не первый раз — и поэтому я просто обернулась на короля, по левую руку от которого сидела теперь, и предпочла больше ни на кого не смотреть. Слуга положил передо мной серебряное блюдо, и на него выкладывал какие-то кушанья, но я при всём желании не смогла бы здесь что-то съесть. Не при этих людях. И уж точно не при церковниках — их я искренне считала врагами. Следом за мной усадили Первого — настолько же близко к королю, как и самого недовольного святошу. А в гуще других церковников посадили Аларика, что меня даже позабавило. Но раз нас рассаживают по заранее свободным местам — значит, Его Величество всё так и задумывал. И мне от этого было совсем не по себе.

Когда всех рассадили, тот святоша решил, что говорить уже можно, и ответил:

— Это вам решать, как поступать с собственными… — он хотел было сказать «чудовищами», но осёкся. — Подданными. Однако, Жизнеописание Светлейшего ясно говорит нам, как следует поступать с подобными… существами. Вы же поставили их себе на службу. Но я не вижу в том необходимости. Неужели праведные слуги бога не способны справиться со страстями, снедающими Карнидейл?

Бокал в руке короля пошёл мелкими трещинами, но не разбился, просто вино полилось меж пальцев. Слуга споро убрал испорченную посуду, и обтёр Его Величество тканью. Тот, казалось, даже не заметил этого. Его глаза сузились. И он произнёс:

— Лат Яков, если мне не изменяет память, вы заняли место лата Ластаруса среди Девяти Старших после трагической гибели последнего, не так ли? — голос снова звучал почти нежно, но мне в нём отчётливо чудилась угроза.

Не то, чтобы среди портовых крыс знали любую важную морду по имени, но ту облаву запомнил каждый, кто был тогда в портовом районе столицы. Я не знала, что лата звали Ластарусом, да. Но эту облаву, когда трясли всех, даже гильдийцев, потому что умер важный церковник, помнила отлично. Нас тогда здорово переполошили. Правда, никого так и не забрали, хотя стража грозилась всеми карами, какие могла придумать. Помнится, слухи по этому поводу гуляли — один другого удивительнее.

А это, выходит, были просто разборки аристократов? Его Величество приказал, лата прирезали, а потом навели шороху, чтобы убийство не было совсем уж откровенным? Какая мерзость. Я понимала, как можно убивать искаженных, таких, какой судя по всему стала Аманда. Или как можно убить чуждую миру тварь, которая хочет только пожирать и причинять боль. Но вот это…

Ничего кроме отвращения не чувствовала. Люди так любят говорить нам, какие мы тёмные, злобные и порочные, а сами режут друг друга и придумывают «красивые» способы сделать вид, что никакого убийства не было. Не помню, чтобы столько мерзостей творили такие, как я. Красные, синие, фиолетовые, какие угодно дальние потомки демонов и чернокнижников. Всё зло, которое я видела, было от демонов или чистокровных людей. Конечно, моё мнение никого не волновало, да я и не собиралась им делиться. Разговор короля и лата продолжался:

— Да, я правда принял сан недавно, — ответил, наконец, побледневший Яков. — Карнидейлу нужен был духовный пастырь, и я откликнулся, приняв на себя эту ответственность. Ваше Величество, поймите, я не пытаюсь сказать вам ничего плохого, я…

Тиарнанн улыбнулся ещё дружелюбнее прежнего, но мне его выражение лица отчётливо напоминало оскал.

— А разве я утверждал подобное? Отнюдь, лат Яков, я всего лишь уточнил, как давно вы вступили в должность, — формально он даже не врал, но от этих словесных кружев у меня сводило зубы. — Вы пока плохо знакомы с Карнидейлом, и с тем, как живётся в этих местах. Но это не страшно. Опыт — дело наживное. Я предлагаю сегодня вечером начать демонстрацию, ради которой вы приехали. Думаю, двух таких вечеров вам будет более чем достаточно, чтобы понять, с чем именно вы имеете дело, лат Яков. И оценить, как именно мои подданные искупают грех своего происхождения. Замечу, не их грех — никто не выбирает, кем ему родиться, на всё воля Светлейшего, — снова королевская улыбка, на сей раз безмятежная.

Правда, я смотрела не на лицо, а в глаза, и прекрасно видела в них всё ту же небрежно прикрытую угрозу. Её умудрился заметить, наконец, даже лат, так что больше возразить не посмел.

— Как скажете, Ваше Величество. Это мы с братьями ваши гости, и, разумеется, мы будем готовы увидеть демонстрацию опасности Карнидейла в то время, какое вам будет удобно.

— Я рад, что мы друг друга поняли! — хлопнул в ладоши Его Величество. — В таком случае, предлагаю перейти к более приятной части нашей встречи, и отведать этих восхитительных блюд, которые старательно готовили наши повара!

Больше никаких серьёзных тем за столом не поднимали, повинуясь неявному, но понятному запрету короля. На меня откровенно косились, и переговаривались в полголоса, но слух у меня был острее, чем у обычного человека. Так что как они ни старались, я всё равно слышала, какое я странное существо. Мужчины и вовсе обсуждали, сколько мне нужно заплатить, чтобы я пошла с ними в постель, и что я там буду делать.

Мерзость, но настолько привычная, что и лишнего взгляда не стоит. Отчего-то меня часто вожделели те, кто одновременно презирал и ненавидел. Порой казалось, что ко мне вообще нельзя испытывать никаких других чувств, кроме этого клубка. Даже Аманда была подругой, а сама…

Впрочем, нет. Не стоит во всём винить её, я тоже была хороша. Отвернулась, напугала, не придумала, как поговорить так, чтобы не обидеть. А в результате получилось то, что получилось. И это мне рано или поздно придётся её убить. Если повезёт. А может и не повезти, и тогда меня убьёт она, как уже чуть не случилось, когда вмешался тот зачарованный незнакомец.

Забавно будет, если я в конечном итоге погибну на королевской демонстрации, прикрыв собой одного из этих сытых людей в рясах. Интересно, поставили бы мне тогда где-нибудь памятник? Или, быть может, дали бы одному из Светлейших Ангелов моё лицо? Слегка потрясла головой, прогоняя неприятные мысли. Нет, с таким настроем идти в бой — плохая идея. Что бы там ни собирался «демонстрировать» церковникам Его Величество, а едва ли он выставит против них что-то безобидное.

Во-первых, у Короля-Пирата любить латов Светлейшего поводов не больше, чем у меня. Когда-то его отец просил помощи у церкви, чтобы дать отпор зарвавшемуся бастарду. Латы выступили на стороне «законного короля», но тому это не слишком помогло. И теперь эти же самые люди боялись лишний раз поднять на него взгляд, и говорят, что они его гости. Хотя, конечно, в те годы я понятия не имела, что творилось в столице. Это уже в гильдии мне начали рассказывать, что происходило и когда. Но я впечатлилась.

Во-вторых, если Его Величество покажет им недостаточно впечатляющих чудовищ, они будут считать, что Тиарнанн фир Карнидейл просто как обычно не желает подчиняться правилам. И начнут, я думаю, как-то интриговать против него. Не имею ни малейшего представления, как именно, но в том, что это не понравится всей стране, не сомневаюсь. Вряд ли Его Величество глупее трущобной девчонки, чудом выгрызшей у судьбы более-менее приличное место, так что легко нам не будет.

Интересно, что он выберет? Нежить? Какое-нибудь чудовище, «удачно» продавшее душу или вовсе не бывшее ни человеком, ни пустынником? А может, вообще умудрился поймать слабого демона? Или что-то непонятное, например, того же Воскресника? Он ведь сам — не нежить, и даже не агрессивен, он просто поднимает всю мертвечину, до которой дотянется, и потом ест останки тех, кого она уложила. Больше падальщик, чем хищник. Хотелось бы знать заранее, но, если я хоть что-нибудь понимаю, не говорят нам сознательно.

Ярче реакция, проще поверить, что мы и правда каждый раз видим разных тварей. Хотелось перейти на портовую брань, но приходилось осторожно есть, повторяя за соседями по столу. Вкуса не чувствовала, просто не хотелось, чтобы Его Величество обращал на меня лишнее внимание. Я и так порой ловила холодный внимательный взгляд серых глаз на себе, и от него хотелось спрятаться.

Наконец, пытка торжественным обедом кончилась, и все начали расходиться. Мои согильдийцы, впрочем, с места не сдвинулись — и я предположила, что мы ждём, пока нас отпустит Его Величество. Сам король тоже не шелохнулся, только задумчиво смотрел прямо перед собой, нетерпеливо постукивая тонкими пальцами по столу. Удивительно. Король, пират, его боятся все соседи, а пальцы — как у менестреля, играющего на лютне. И на каждом пальце по крупному перстню с драгоценным камнем. Удивительно лишь, что эта пестрота не смотрелась вульгарно. Но… вспомнилось, что обычно Его Величество носил только один. Кольцо-печатку с золотым черепом. Отчего же сейчас изменил своим привычкам?

Через некоторое время остались только мы, Ясме и Его Величество. Слуг я в расчёт не брала, вряд ли кто-то из них окажется настолько глуп, чтобы вмешиваться в разговор. А Тиарнанн фир Карнидейл явно хотел нам что-то сказать, и более того, ждал этого момента с нетерпением. Я сглотнула, пытаясь справиться с волнением. Он же не скажет ничего хорошего, верно? Не стоит на это надеяться?

— Итак, вы более-менее представляете свою задачу, — раздался голос короля, когда я этого совсем не ожидала. Даже подпрыгнула на месте, надеюсь, не очень заметно. — Возможно, даже понимаете, почему я не буду говорить, с кем вам предстоит сразиться. Но будьте готовы: я не собираюсь щадить вас, потому что иначе это будет беспощадностью по отношению ко всему Карнидейлу. Вас вызовут после заката. Вы не хуже меня знаете, что щупальца тьмы намного сильнее, когда её не видит Светлейший, — губы короля скривила едва заметная усмешка.

После этого он развернулся к Ясме, и требовательным тоном произнёс:

— Друг мой, я надеюсь, ты понимаешь важность возложенной на тебя миссии. Проводи моих гостей в выделенные им покои, и проследи, чтобы у них были драконьи лечебные зелья в количестве не менее трёх флаконов на одного гильдийца. Кроме этого, каждому выдай снаряжение из королевского арсенала, если только у них нет чего-то лучше, чем мы можем предложить — так тоже бывает. Они должны быть готовы ко всему. Дарне Шакси выдай артефакт, о котором мы с тобой уже говорили — он усиливает магические способности, а судя по наблюдениям знающих людей, потенциал здесь самый высокий у неё. И учти, Ясме. Если ты попробуешь выполнить распоряжение не в точности… — король не договорил, но угроза была настолько явной, что я едва не отшатнулась.

Самодовольная улыбка расслабленного мерзавца медленно стекла с лица Ясме, он побледнел. Резко вскочил из-за стола, едва не запутавшись в чужих креслах, и низко поклонился.

— Я всё понимаю, Ваше Величество! Будет исполнено в лучшем виде, Ваше Величество, — откровенно испуганно проговорил он, быстро путаясь в собственных словах.

Мне стало легче. Очевидно, в ту комнатушку нас запихнули вовсе не по приказу короля. Это была самодеятельность Ясме, и теперь он отвечал за неё прямо перед нами.

— Я рад, что мы поняли друг друга, — улыбнулся Тиарнанн, повторяя ту фразу, что совсем недавно говорил церковникам. — Проводи гостей. Дарна Шакси, Первый, Медс, Аларик — я желаю вам удачи. Что бы вы ни думали обо мне, сейчас я совершенно точно на вашей стороне.

— Спасибо, Ваше Величество, я никогда в этом не сомневался, — серьёзно ответил Первый. Он давно уже вышел из-за стола, так что с достоинством поклонился. Остальные кланялись молча, и я бы последовала их примеру, но в платье это выглядело бы странно.

Поэтому я попыталась выполнить подобие реверанса, заслужив неожиданно весёлый взгляд Его Величества. Затем он просто махнул рукой, отсылая нас. И Ясме с нарочито бодрым видом повёл нас совсем не туда, куда в первый раз.

Глава 4

В этот раз мне не приходилось мучительно запоминать дорогу, потому что оказалось, что нам выделили покои на втором этаже, хотя и одни на всех. Огромную гостевую комнату, которая внутри делилась на несколько комнатушек поменьше. Здесь была даже настоящая ванная, и лично ко мне приставили горничную! Вот уж не знаю, что с ней вообще делать, но эта девушка по крайней мере смотрела на меня без враждебности.

Симпатичная молодая брюнетка, скорее всего прилично младше меня, в чёрном аккуратном платье с белым передником. Несдешняя мода, но едва ли я могла предположить, где так одевают прислугу. Девица смотрела с каким-то странным восторгом, отчего мне было откровенно неловко. Презрение, неприязнь, злость — это привычные чувства к таким, как я. Но восторг? Она что, блаженная?

Спрашивать я, конечно, не стала, но на всякий случай была с девицей даже чуть более вежливой, чем обычно. Мало ли, что у неё в голове. Служанка крутилась вокруг, и всё пыталась лишний раз убраться в и без того чистых покоях, а потом вовсе куда-то убежала, хотя её никто не звал. Но может, ей нужно было попасть куда-то к конкретному времени?

Я только и успела, что выбросить служанку из головы, как она вернулась вместе с Ясме, нагруженная снаряжением так, что едва могла ходить. В руках у человека короля был только не очень длинный тонкий жезл из незнакомого мне серебристого металла. Навершием у жезла был крупный рубин. Да уж, Его Величество и правда на нашей стороне. Этот камень сам по себе стоит небольшой зажиточной деревни, а уж если это магический артефакт, то я вовеки не расплачусь за него.

В том, что Ясме явился сюда не по собственной воле, а по тому самому приказу Его Величества, я и так не сомневалась, а вскоре и он подтвердил:

— Дарна Шакси, — чуть более вежливо и холодно, чем раньше, поздоровался он. — Как верный слуга Его Величества, я следую любым приказам, даже если не согласен с ними. Поэтому я передаю вам эту вещь, — он протянул жезл мне. — Надеюсь, вы понимаете, что должны сохранить жезл в целости и сохранности. Это не просто металлическая палочка с рубином на конце, нет. Это артефакт, который должен направлять вашу магическую силу, увеличивая потенциал заклятия. Сожалею, но я не чародей, и подсказать, как именно им пользоваться, не смогу. Всё, что мне известно — это стоимость артефакта, его зачарования, и из чего он сделан, — глумливая улыбочка вновь скользнула на его губы, и Ясме объявил мне сумму.

Какая там деревенька… боюсь, на эти деньги можно было бы скупить мой родной Эмберлайт с потрохами, а это не самый маленький город. Вдоволь насладившись потрясённой тишиной, он закончил свою мысль:

— Как вы понимаете, ваша стоимость на невольничьем рынке, какие бы услуги вы не оказывали в дальнейшем, стоимости артефакта не покроет. Поэтому, будьте с ним аккуратны и верните в целостности и сохранности. У Карнидейла найдутся поводы его использовать.

Мне не стоило так говорить, однако я хорошо помнила слова Его Величества. Поэтому меня обуяли сильные сомнения в том, что такое поведение пришлось бы ему по вкусу. Я кротко улыбнулась и поинтересовалась:

— У Карнидейла — или у вас, Ясме? Я увижу Его Величество после боя вечером, и обязательно уточню, чья мысль была только что высказана. Или же вы прекратите мне угрожать, и бросаться завуалированными оскорблениями, и я сделаю вид, что вы просто передали мне артефакт.

Ясме поморщился, но неприятный огонёк в его глазах погас, а ухмылка вновь стёрлась. Значит, всё верно, его слова можно игнорировать.

— Показываете зубы, Шакси? Зря. Благосклонность Его Величества не вечна, а для таких как вы, я — первое лицо государства. Впрочем, так тому и быть. Девчонка расскажет насчёт всего остального, а что касается жезла — я свою роль выполнил.

После чего он удалился, оставив нас наедине со служанкой, чье имя и не планировала сначала узнавать. Быть похожей на Ясме хоть в чём-то мне не хотелось, поэтому я дождалась, пока стихнут шаги человека короля, и спросила у неё:

— Как зовут меня, вы знаете. А как ваше имя?

Девушка густо покраснела, и я, не дожидаясь ответа, начала забирать у неё детали доспеха. Черный металл, снова незнакомый, но очень легкий, и, полагаю, довольно прочный. От него веяло теплом, так что скорее всего и доспех тоже как-то зачарован. Я переложила всё, что девица мужественно тащила на себе, на тёмный пушистый ковёр у нас под ногами, надеясь, что ему это не повредит. И только тогда она ответила:

— Я Тилла, дарна Шакси. Вы… вы мою сестру спасли, от монстра. Давно ещё. Я так рада была, что меня к вам отправили! Спасибо сказать хотела, вы же рисковали жизнью.

Я откровенно растерялась. Что делать с злостью, завистью, гневом — я знала. Но благодарностью? Я даже не помнила, о какой сестре идёт речь, хотя не сомневалась, что если Тилла так говорит, то правда спасла когда-то. У меня приметная внешность, сложно с кем-то перепутать. Но идей, что ответить девочке, всё равно особенно не было, так что сказала первое, что пришло в голову:

— Это моя работа — рисковать ею, — и перевела тему, чтобы закончить этот неловкий разговор. — Тилла, вы действительно можете что-то рассказать про эти доспехи, или господин Ясме просто оставил эту задачу на того, кто под руку подвернулся?

Тилла вздрогнула.

— Дарна Шакси, вы благородная спасительница людей, а я просто служанка, вы не надо так меня. И про Ясме тоже не надо, он влиятельный человек, и помнит обиду долго. Ой, я, наверное, не совсем правильно себя веду. Простите, пожалуйста, я больше не буду вас поправлять, — я начинала ловить себя на мысли, что враждебные слуги мне нравятся больше. Они хотя бы понятнее. И ответы дают быстрее. Хотела было напомнить про свой вопрос, но Тилла продолжила:

— Про доспех правда знаю. Меня учили. Он из дарвеса. Это такой металл, который только драконы добывать у себя умеют, черный, легкий и очень прочный. Он уберегает от огня и мороза, и прокусить его никто почти не может. А ещё на него, вроде как, чары хорошо липнут. Ваш зачарован, чтобы всегда под размер подстраиваться, и часть вредной магии отражать. Кроме того, пока вы в нём, вас отравить будет сложно — левая перчатка нагреется, если яда коснетесь, и нагрудник печь будет, если яд в еде или питье рядом с вами. Ну и касаться в нём можно даже совсем опасных вещей, вам не повредит. Вот и всё, что я знаю. Но Его Величество сказал, что ему какие-то свойства могут быть неизвестны, вот. И вашему спутнику, высокому и с тёмной кожей, тоже такой подарил. Я вам и облачиться помогу, я для этого и тут! Скоро уже вечереет, вам готовой надо быть.

На мой взгляд вечер наступал совсем не скоро, но спорить я не стала. Нужно было привыкнуть к обновкам, и понять, насколько я вообще хорошо себя с ними чувствую. Тилла оказалась очень разумной девушкой, потому что привела меня в прилегающую к нашим комнату, более всего похожую на тренировочный полигон, только небольшой и прямо в замке. Там же оказались и Аларик с Медсом.

— Шакси! Тебя прямо и не узнать в этом черном облегающем великолепии, — усмехнулся целитель.

Когда Первого не было рядом, у него всегда развязывался язык, так что я лишь закатила глаза и окинула его самого ироничным взглядом. Аларик был облачён в белую хламиду из тонкого шёлка или чего-то подобного, которая, однако, повторяла каждое его движение, и не путалась нигде. Значит, тоже зачарованная. Ещё я отметила, что его волосы убраны золотой заколкой с камнями, от которой очень сильно веяло незнакомыми мне чарами. Едва ли это просто украшение. Что же такое приготовил нам король, если нужно так нас снаряжать?

— Зато ты в белой хламиде, как и всегда, только эта чище обычной, — отшутилась от согильдийца.

Медс стоял рядом, одетый в плотный доспех из незнакомой тёмно-зелёной ткани, настолько плотной, что, я уверена, способной встретить прямой удар не хуже металла. А в руках он держал очень тонкий клинок. Края лезвия были серебристыми, а посередине он был как будто позолочен и украшен какими-то рунами. Глаза обычно сдержанного здоровяка выражали неподдельный восторг, он откровенно любовался игрой света на своём новом оружии. Я страсти к металлу не разделяла, но мне тоже хотелось рассмотреть свой жезл поближе. Интересно, нам в самом деле оставят эти артефакты, если мы сможем провернуть замысел Его Величества?

Аларик поймал мой задумчивый взгляд, и заметил:

— Чует мой зад, нас ждут очень непростые два дня. Просто так подобные подарочки не раздают, иначе сокровищница Тиарнанна фир Карнидейла уже давно опустела бы.

Но прежде, чем я ответила, предложил:

— Проверим, как оно в деле? По словам того скользкого типа, моя тряпка должна отражать удары до определенного предела, а что не может отразить — значительно смягчать. Кроме того, она как-то усиливает способности к исцелению.

— А красочная безделушка на твоей голове? — я не удержалась от любопытства.

— А это магический накопитель, — легко ответил Аларик. — Собирает силу отовсюду, и я могу её оттуда черпать, если не хватает своей, или сбрасывать излишки. Безумно дорогая вещь, но, если вдруг её нам оставят… это будет прорыв, поверь мне. А ты?..

Я коротко перечислила, что делают «мои» артефакты, и глаза Аларика тоже засияли восторгом. Ему только волю дай, разобраться с чужой магией — он что-нибудь похожее для нас придумает. Не такое эффективное и сильное, конечно, но, когда жизнь висит на волоске любой шанс — чудо.

Медс коротко сообщил:

— Мечом смогу резать быстрее. Доспехи — защищают, но не сковывают движений.

Настроение на то, чтобы говорить чуть больше, у него пропало с того момента, как мы получили настоящее задание Его Величества, так что я не пыталась настаивать. Зато попробовала направить магию с помощью жезла в Аларика. Луч холода получился намного мощнее обычного, но легко отразился от ткани, рассыпаясь на несколько более мелких лучей, которые вернулись в меня и частично попали в Медса.

Но и от моих доспехов, и от его — чары отразились, окончательно рассыпавшись искрами. Аларик присвистнул:

— Нет, вряд ли это нам оставят. Вещицы больно хороши, в таком и на торжество какое выйти можно, и отчаровать кого угодно.

Я покачала головой:

— Я била вовсе не в полную силу, Рик. Не хотела тебя поранить, если что. Но в реальном бою противник щадить тебя не будет, так что, думаю, эти артефакты просто сделают смертельные удары слабее, и не более того.

— Это может спасти жизнь, при том неоднократно. Тебе мало, Шакс?

Назревала очередная перепалка из тех, что иногда случались между любимым сыном большой семьи Алариком, которому споро нашли место, где его дар не придётся запечатывать, а необычную кровь — скрывать, и той, что попала в гильдию с улиц. Ему всегда казалось, что я слишком мрачно смотрю на жизнь. Но мы не успели начать спорить. Раздался короткий стук в дверь, и показался тот, кого я предпочла бы не видеть вовсе. Ясме коротко бросил:

—Его Величество призывает вас, следуйте за мной.

Я решила, что раз уж мы уже стали врагами явно, то напомнить ему кое-что не повредит.

— Не так быстро, Ясме. Его Величество велел выдать нам, цитирую: «Драконьи лечебные зелья в количестве не менее трёх флаконов на одного гильдийца». Я их не вижу. Я должна доложить ему, или?.. — я не договорила, но получила встревоженный взгляд Аларика, и неприязненный — Ясме.

Но спорить он не стал, как и комментировать. Просто кивнул на шкафчик в дальнем углу, и бросил мне ключ. Зелий там оказалось даже больше, чем говорил король, и под мрачным взглядом Ясме я раздала их все. Свои закрепила на броне, там была специальная портупея из ремней именно для этого, на поясе. Человек короля процедил:

— Если вы, наконец, готовы, то пойдёмте же. Его Величество ждать не будет.

Мы синхронно кивнули и все вместе пошли за ним. Я услышала мысленный голос Аларика:

— Ты его прямо-таки драконишь. Осторожно, а то он уличит момент и вцепится в глотку.

Я таким трюком не владела, но на подобные сообщения от нашего блондинчика можно было один раз ответить — это была особенность его заклятия. Поэтому огрызнулась ровно так же, не раскрывая рта:

— На мою он уже нацелился, и готовился попить крови. А эти зелья могут спасти нам жизнь. Или — гостям короля, что даже важнее.

Аларик только задумчиво кивнул, больше не пытаясь влезть ко мне в голову. Хотя я ничуть не сомневалась, что как только у дорогого согильдийца будет возможность, он вцепится в меня лесным клещом, и будет ковырять, пока я всё не расскажу. Мы слишком давно друг друга знали, и слишком часто спасали друг другу жизни. Это накладывало определенный отпечаток на отношения.

Ясме вывел нас из замка, и довёл до повозки, запряженной четверкой вороных. Впереди точно такая же повозка везла Его Величество и его белорясых гостей. Судя по тому, что карет они не взяли, поездка предполагалась в королевский заповедник, который местами был совершенно непролазным. По слухам, там было место, специально расчищенное от деревьев ради каких-то нужд короля. Теперь вот у нашей группы были все шансы увидеть, насколько эти слухи правдивы.

Правил лошадьми не Ясме на этот раз, но он сидел с нами, что не располагало к каким-либо разговорам. Иногда человек короля бросал на меня очень странные взгляды, которые я не могла прочитать. Иногда смотрел вникуда. Я же старалась не терять бдительности ни на минуту. В одном Аларик был совершенно прав: я разозлила этого человека больше, чем мне бы того хотелось. Проблема в том, что либо я разозлила бы его, либо наши шансы умереть на королевском представлении стали бы значительно выше.

Кроме того, я хорошо была знакома с такими, как он. Такие Ясме ищут жертву. Того, кто не будет отвечать, не попытается защититься. И если уж находят, то вцепляются ей в глотку и рвут, пока в теле не останется ни капли крови. Он уже меня выбрал, и стоило показать, что здесь можно обломать клыки и получить так, что потом не встанешь. Видела я, что бывает с девочками, которые пытаются перетерпеть. Мне не понравилось, им тем более. Хотя, конечно, короля вмешивать в это не хотелось совершенно, и я очень надеялась, что мне и не придётся.

Когда я уже начала понемногу засыпать от мерной походки нашей четверки, повозка резко остановилась. Я услышала голос Его Величества:

— Здесь останови, дальше не проедем.

Готова поспорить, что его святейшие гости были возмущены идеей идти пешком в темноте до глубины души. Но едва ли они осмелились бы возразить, так что ничего, кроме «как скажете, Ваше Величество», я не услышала. Я прекрасно видела в темноте, как и Аларик, а вот Медсу Ясме протянул факел. Словно в насмешку — незажженный. Я невозмутимо зажгла огонёк на руке и поднесла его к факелу, и тот разгорелся так ярко, что захотелось зажмуриться. Но через несколько мгновений глаза привыкли, и мы двинулись следом за Его Величеством.

Тот выступал проводником сам, и шёл легко, не выказывая ни малейших признаков усталости. Церковники за ним следом едва поспевали, но не осмеливались даже попросить идти чуть медленнее. Пыталась найти в себе хоть тень жалости к этим изнеженным людям, но ничего кроме ответного презрения как-то не находилось. Я же чудовище, правда? Значит, и сочувствовать слугам Светлейшего не способна по самой своей сути.

Наконец, мы прошли сквозь плотно растущие деревья, чтобы увидеть за ними расчищенную землю, где уже ни одного дерева не было. Зато я почувствовала укол магии. Не знаю, как, и почему Его Величество так спокойно показывал это церковникам, но здесь явно стоял магический барьер, отделявший от леса расчищенную территорию. Едва ли нечто подобное могли сделать маги хоть из одной страны Соцветия, значит он звал обученных. Но откуда? Даже я знаю, что король Тиарнанн ненавидит драконов…

Вероятно, этим вопросом задавалась не только я, потому что кто-то из людей в бело-золотых одеждах процедил себе под нос:

— Богомерзкие чары…

Его Величество услышал, и радостно ответил:

— Отчего же? Я приглашал специалистов из Эйлаты и они молились Светлейшему, чтобы ни магия, ни когти чудовищ не могли коснуться этого прекрасного леса. Места, где вы будете наблюдать за нашей демонстрацией, тоже освещены. Неужели вы не чувствуете руку Бога? — он широко улыбался.

А я не сомневалась, что Тиарнанн сделал те же выводы, что и я. Тот, кто ругался на чары — сам маг, иначе никакого барьера он бы и не почувствовал. Кроме того, он не шибко верит своему богу, и полагается именно на магию. Какие же они лицемерные!

— Мы обсуждали существ, которых вы держите в клетках, — нашёлся церковник, выдавая, впрочем, и своё нечеловеческое происхождение. Зрение у него было острее даже моего. Король не удостоил гостя ответом, только скользнул по нему задумчивым взглядом.

Я существ в огромных клетках заметила, только когда мы подошли ближе. И сглотнула. Каким бы сильным барьером Его Величество не оградил те трибуны, на которых предполагалось наблюдать за боем, твари, которых он собрал, могли его пробить. Особенно если всё это время хоть как-то питались. Он не шутил, когда говорил, что нам придётся спасать этих людей от чудовищ. Надеюсь, он хотя бы не выпустит их всех сразу.

Посмотрела на… образцы более внимательно. Четыре тёмные твари, все разные. В самой ближней ко мне клетке сидел синий гремлин, мелкий вредитель, ломающий вещи. Он питался злостью их хозяев. Из-за гремлинов порой падали дома или рассыпались в труху пушки на кораблях, но для этого их нужно было много. Чаще всего они ломали телеги, замки на дверях, или иную мелочь. Знавала я даже одного домушника, который приноровился гремлина полезно использовать, ломая с его помощью замки. С одним таким я справлюсь даже без помощи. В остальных клетках сидели чудовища куда опаснее.

В следующей после гремлина клетке находилась тварь, которую я не узнавала. Похожая на гигантское чёрное насекомое, с длинным хоботком и явно острым когтем на конце каждой из передних лапок. Она смотрела прямо на меня, и этот взгляд я чувствовала. Готова предположить, это демонское отродье. Они очень разные, поэтому собрать их в сколько-нибудь понятную систему мы так и не смогли. Но судя по хоботку и лапкам, она питается, высасывая из жертв жизненные соки. Если бы сражаться с ней предстояло кому-то другому, я советовала бы беречь голову. Как люди Его Величества вообще поймали такую дрянь, интересно?

Третья клетка… я знала это существо. Нет, я не имею ни малейшего представления о том, что оно такое. Но я знала, как его убивать, и знала, что будет, если пропустить его удар. Ещё в самом начале моего пути в гильдии несколько старожилов погибли на моих глазах, недооценив противника. С тех пор я твёрдо знала: не верь своим глазам, верь чутью. Глаза обманывают, и, если тебе кажется, что перед тобой опасная тварь — перед тобой опасная тварь. Как бы она ни выглядела.

На первый взгляд, это обычное лесное животное. Всегда разное. Белка, лисица, кабан или даже олень. Но если присмотреться, то глаз улавливал мелкие отличия. Они были неправильные, эти животные. Чужеродные. И как только жертва подходила достаточно близко, ощеривались несколькими пастями и бросались на добычу. Если клыки твари хотя бы чуть-чуть поцарапали кожу — ты покойник. Сначала начинает гноиться рана, а потом зараза проникает всё глубже, постепенно превращая жертву в отвратительное месиво. Мы называли их ложнозверями, потому что никогда не видели, чтобы тварь притворялась кем-то другим. Вероятно, они охотились в основном на других животных, а люди просто иногда попадались им на зуб.

Кому Тиарнанн заплатил, чтобы это поймали? Кто настолько безумен? И настолько силён… хотя, если это конкретный человек, или нечеловек, что вероятнее, то его одного всё равно не хватит на весь Карнидейл. Да и услуги такого мастера должны быть куда как дороже наших. Я всмотрелась в последнюю клетку, чьи прутья сияли от магии. Жидкая тьма… ну конечно, что ещё может напугать наших гостей до такого состояния, чтобы они и думать забыли о том, как указывать Карнидейлу и его королю!

Поглощенная одним из демонов душа, переродившаяся в хищный туман. Так нам описывал Жидкую Тьму Первый, но это неважно. Важно то, что она способна оставить от человека пустую оболочку. Или нанести раны, подобные разъедающей кислоте. Или выжечь внутренности. К счастью, она расползалась только в темноте, и если человека освещал хотя бы факел, то подобраться близко и укусить не могла. Кроме того, у неё не было никакого настоящего тела, только искаженный дух, который и заперли в специальной клетке. Сама эта клетка обошлась Его Величеству в небольшое состояние, у нас ничего подобного не было.

Если бы король использовал свои возможности, чтобы оснастить гильдию… но задуматься об этом у меня всё равно не было времени. Когда мы вдоволь налюбовались на плененных врагов, раздался недовольный голос церковника, чьё имя я не запомнила:

— Ваше Величество, это какая-то шутка? Я не понимаю, какую именно демонстрацию вы желали нам устроить. Разве в этих клетках что-то страшное? В самой последней я вообще никого не вижу!

— Жизнеописание Светлейшего гласит: не думай, что ведаешь зла, иначе оно отведает вкус твоей души, — я слышала в голосе короля улыбку. — Эти существа не желают быть обнаруженными раньше времени, иначе их ждал бы голод. Присядьте на защищенные Светом Его трибуны. И вы всё увидите. Ульрих, я надеюсь, ты готов служить моим голосом? — последнюю фразу он говорил неприметному мужчине в сером, который выбрался из той повозки, где ехал сам Тиарнанн. Кажется, этот человек выполнял основную роль Ясме, потому что тот провинился.

«Гости» расселись по небольшому колизею, и Ульрих встал перед трибуной. Вскоре его звонкий голос разнесся по полигону:

— Прежде чем уважаемые представители гильдии покажут вам своё искусство, Его Величество желает, чтобы вы увидели каждого их противника в деле! Я умею работать с этими опасными созданиями, и покажу вам, от чего на самом деле защищает Карнидейл гильдия. Смотрите внимательно, ведь от этого может зависеть ваша жизнь, если вы останетесь в Карнидейле!

Ясме заставил приказал нам тоже пока занять места на трибунах, и я замерла, готовясь в любой момент броситься в бой. Если этот Ульрих не справится, исправлять его ошибки придётся нам.

Ульрих сделал знак слугам за своей спиной, и те споро удалились обратно к повозкам. Чтобы спустя несколько минут вернуться… с четырьмя связанными пленниками. Вот значит, что ты задумал, король Тиарнанн. Отвратительно. Заберите меня отсюда кто-нибудь, как же это отвратительно!

Но мои чувства не волновали никого, включая Ульриха и Его Величество. Отчаянно хотелось отвернуться, не видеть этого кошмара, но я заставила себя внимательно наблюдать. Сейчас мы увидим не только отвратительное жертвоприношение, но и тактику тварей, их особенности. А это может спасти мне жизнь, да и остальным тоже. Я бросила быстрый взгляд на остальных гильдийцев.

Первый, сидевший недалеко от короля, выглядел серым, а не синим, но не удивленным. Вероятно, он знал или догадывался, что здесь произойдёт, и давно с этим смирился. Альрик нацепил на лицо равнодушную полуулыбку — то есть его трясло от отвращения, но он не хотел это показывать. А до Медса, кажется, пока не дошло, что нам сейчас покажут. Главное, чтобы не бросился спасать пленников, а то с него станется.

Наверняка ведь сюда притащили преступников, не совсем же Тиарнанн безумен. Я не ошиблась. Прежде чем ропот на трибунах стал громче, Ульрих произнёс:

— Каждый из этой четвёрки приговорён к смертной казни за тяжкие преступления против тех, кого оберегает корона, так что не тревожьтесь за их жизни. Они давно висели бы на виселице, но понадобились Карнидейлу, чтобы продемонстрировать серьёзность угрозы, и теперь служат своей стране принудительно, как не готовы были делать этого добровольно.

Я не стала спрашивать, что нужно было сделать, чтобы заслужить такую чудовищную казнь. Никто не стал. Но я посмотрела на приговорённых, пытаясь запомнить каждое усталое измождённое лицо. Все четверо были мужчинами. Разного возраста, но одинаково худые и молчаливые. Они не пытались сопротивляться или даже кричать, хотя рты у них закрыты не были. Может быть, их чем-то опоили?

Ульрих продолжил:

— Итак, первая клетка. Это существо известно как гремлин, и кажется почти безобидным. Всего лишь ломает вещи, и наслаждается человеческой злостью. Но если голодный гремлин столкнется с ослабленным и уставшим путником… — он не договорил, и двое воинов взяли под руки первого пленника, и подтащили к клетке.

Этот человек, очевидный маг — что-то прошептал, и клетка открылась, а его помощники быстрым движением пихнули туда жертву. Сразу после этого она закрылась, а гремлин не успел даже сообразить, что свобода была близка. Не то, чтобы ему она так уж была нужна. Мелкая тварь сразу же вцепилась в лицо, и спустя несколько минут всё было кончено. Смотреть, как гремлин рвёт в мясо того, кто совсем недавно был человеком, мне не хотелось совершенно, тем более, я знала, что будет дальше.

Совсем скоро от человека останутся лишь очищенные белые кости. Истощенный гремлин не мог питаться, как привык, и поэтому переходил на ближайшее доступное мясо. Его поглощение не требовало от твари таких усилий, как нам объясняли. Но зачем же так! Это… отвратительно.

Слева от меня, где никого не должно было быть, внезапно раздался знакомый голос:

— Какое варварство. Я чувствую твоё отвращение, Шакси. И разделяю его.

Я оглянулась по сторонам, но кроме меня голоса явно никто не слышал. Или не обращал внимания, потому что тут и там раздавались недовольные шепотки или даже крики. Клирики Светлейшего явно не рассчитывали, что всё будет настолько наглядно. От доброго топора, рубившего головы повинных серьёзных преступлениях аристократов это отличалось ровно настолько, насколько отличалась королевская трапеза от пира нежити на поле боя.

Меня же больше волновал голос. Я же не повредилась умом? Говорят, сам умалишенный этого никогда и не замечает, лишь те, кто вокруг него. Голос рассмеялся:

— С тобой всё в порядке, Шакси. Это всего лишь простенькое заклятие, которое позволяет отправить одно мысленное сообщение тому, кто не владеет полноценной мыслеречью. Один раз ты можешь мне ответить молча.

Голос я узнала. Да, в ту ночь он звучал наяву, а не в моих мыслях, но я запомнила этого мужчину, хоть он и скрывал лицо.

— Я даже не знаю, кому я отвечаю. И что ты здесь вообще делаешь, невидимый, сокрытый от всех? Знает ли Его Величество?.. — я не смогла закончить последнюю фразу, мысль словно натолкнулась на невидимую стену.

— Всему своё время, Шакси. Если в этом будет необходимость, мы обязательно познакомимся, как должно. А что до Тиарнанна — разумеется, он в курсе. Это наши с ним старые счёты.

— Что тебе от меня нужно? Никто ничего не делает просто так, а ты спас мне жизнь! Зачем?

— Я пока и сам решаю эту загадку, прекраснейшая, — насмешливо отозвался невидимый маг. — Смотри, кровавое представление продолжается!

Невольно, я вновь обратила взор на клетки. Слова Ульриха о том, что за существо в ней сидит, я почти пропустила, отвлёкшись на своего странного спасителя.

— …слабые демоны могут называться так лишь по сравнению со своими более могущественными собратьями. Для обычного человека Нильшен — смерть, притом весьма мучительная. Это имя ему дал тот глупец, который его призвал. Демон нашёл способ остаться в мире, и теперь, как и множество сродственных ему, убивает и искажает людей.

Ульрих и его многословность мне совершенно не нравились. Я наверняка пропустила две трети его пафосной речи, а она всё ещё казалась мне слишком длинной. Договорив, как и в первый раз он отдал своим людям приказ — и к этому Нильшену бросили пленника. Демон даже не пытался сбежать из клетки, просто наклонил голову с хоботком на бок, словно сова, и потёр похожие на мушиные лапки друг об друга.

Я поняла, что оно будет делать почти сразу. Да, некоторых демонов мы называли воронами. Не за черные перья, а потому что деликатесом они считали глаза и мозг. Я старалась не всматриваться в жуткую трапезу, вместо этого обращая внимание на то, как чудовище двигается, и какие части тела пытается прикрыть от ответного удара. Это будет сложно. Я очень надеялась, что Тиарнанн заставит нас сражаться с ними не в один и тот же день.

Бросив взгляд на согильдийцев снова, я увидела, как Медс рвётся с трибун, а Первый, пересевший к нему, недовольно шепчет что-то на ухо. Заметил это и Его Величество, расслабленно сидящий на своём месте. Король смотрел на казнь с таким видом, словно в жизни не видел ничего скучнее, зато сразу же поймал мой взгляд, и улыбнулся. Я вздрогнула. Лучше уж клетки с чудовищами. Внимание мужчин такого уровня начинало меня пугать больше предстоящего боя. Сомневаюсь, что мой спаситель сильно ниже по положению.

Кроме того, этот человек или нелюдь, был хорошо обученным магом. И в отличие от меня, у него было образование. И он говорил о короле, как о давнем и не очень опасном знакомом. Значит, либо по сравнению со мной он неприлично богат, либо иностранец, либо аристократ. Или всё сразу, что ещё хуже. Спасибо ему за помощь, конечно, но лучше бы он куда-то исчез окончательно, и не мешал мне жить. И так своё приходится выгрызать с боем, только наглых мужчин мне и не хватало. Особенно таких, которые и в самом деле намного ценнее для Карнидейла, чем какая-то красномордая пустынница.

Вздохнув, перевела взгляд на Ульриха. Тот открыл клетку, и со стороны гостей короля раздался приглушенный смех, который они не особенно пытались скрыть. Его Величество сузил глаза и небрежно махнул рукой своему временному распорядителю. Тот толкнул в клетку к очаровательной пушистой белке пленника, и закрыл её.

Белочка поступила так, как и ожидалось — превратилась в порождение кошмара, и постаралась вцепиться в пленного своими бесчисленными ртами. Но какая-то магия отбросила тварь от человека, так что «зверёк» успел лишь незначительно оцарапать его клыками, и теперь бился о невидимую стену, яростно желая всё-таки сожрать то, что так близко к его носу.

— А это даже эффектно, — я снова услышала насмешливый голос. — Едва ли кто-то из этих сытых людей когда-нибудь видел, как человек быстро гниёт заживо, словно кто-то научился ускорять время. И всего лишь единственная царапина…

Мне не хотелось отвечать, но само собой вырвалась ответная мысль:

— Эффектно?! Да я представить себе не могу, что должен сделать человек, чтобы с ним так поступили!

Если бы я отвечала вслух, сдержалась бы, но мысль… неужели кто-то добровольно выбирает такой способ общения? Или они учатся лгать даже в мыслях?

Я услышала в чужом «голосе» улыбку:

— Почему не можешь? Ты — точно можешь. Ты же попала в гильдию с улиц? Значит, тебе знакомо, что они делают со слабыми.

И снова я не сдержалась. Просто не понимала, как. И до чего же это раздражало…

— Хватит лезть в мою голову. Кем бы ты ни был, ты ничего обо мне не знаешь!

Если не обманывать себя, я в этом уже сомневалась. Но с чего вдруг этот незнакомец решил преследовать меня? Или дело не во мне, и ему просто нравится так играть с другими? Ответом на мои вопросы, и заданные, и невысказанные, был только смех. Который слышала я одна. Снова прослушала Ульриха, но меня блевать тянуло от дешевого пафоса, с которым он говорил, так что я не жалела.

Просто смотрела на очередную жертву, которую собирались принести уже Жидкой Тьме. Да, я знала улицы, и знала людскую грязь. Но лучшее покаяние для тех, на кого намекнул этот невидимка — безымянная могила. Быстрая смерть. Ни к чему вести себя как падальщик, тем более ради впечатлений крыс в белых рясах.

Маг, к счастью, молчал. А Жидкую Тьму сдержали факелами, прежде чем толкнуть к ней будущего покойника. Сначала казалось, что вокруг несчастного лишь пустота. Затем в пустоте исчез он сам. А когда клетку вновь осветил факел, на земле, как случайно брошенная одежда, лежала кожа пленника и больше ничего. Его Величество торжествующе улыбался, оглядывая бледных и испуганных церковников, перешептывающихся на трибунах. Тот долговязый мужчина, который чаще всего с королём спорил, и вовсе встал, да так и замер с открытым ртом. У него побелели губы, и он явно не знал, что сказать.

Ваш Светлейший от Жидкой Тьмы не защитит, хотелось сказать мне. Молись, не молись — никто не услышит. А уж от чего-то более опасного, так и подавно. Улицы кишели порождениями буйной магии тех, кто громче всех кричал, что магия должна быть запрещена. А мы в гильдии умирали, чтобы твари не превратили города Карнидейла в охотничьи угодья. Видала я таких… Его Величество, кажется, тоже.

Король выдержал эффектную паузу, тактично подождал, пока церковники перестанут искать куст, чтобы выразить ему своё почтение к произошедшему только что, и произнёс:

— Теперь вы видели лишь малую часть того, с чем сталкивается Гильдия. Человека, непривычного к борьбе с этими существами, шокирует и ужасает даже их вид. Особенно когда он знает, на что твари способны, и что могут сделать с жертвой. Гильдийцы же не просто видят их каждый день. Они побеждают. Оберегают народ Карнидейла от зла. И чтобы вы не сочли меня голословным… сегодня и завтра все тёмные чудовища, которых вы увидели, будут уничтожены. Дарна Шакси, Аларик фир Манфредо и Медс Высоченный одержат над ними победу на ваших глазах. Полагаю, это снимет все вопросы касательно предназначения моей гильдии, — говоря последнюю фразу он улыбался настолько недобро, что мне стало холодно.

— Что вы, Ваше Величество! Нам вполне достаточно того, что мы уже увидели. Я приношу свои глубочайшие извинения за ранее… — начал было всё тот же церковник.

— Нет, — холодно отрезал король. — Твари должны быть уничтожены. А вы — увидеть бой с каждой из них.

— Вот мы и подошли к причине, по которой я здесь, — я снова услышала насмешливый голос мага-невидимки, про которого успела забыть. — Будет обидно, если ты здесь погибнешь, Шакси. Постараюсь этого не допустить.

Я собиралась было ответить, но в этот раз он пользовался какими-то другими чарами, и мои мысли остались при мне.

Глава 5

Разумеется, с Тиарнанном фир Карнидейлом больше никто не посмел спорить. Церковники расселись по своим местам, а мы — вышли вперёд, и дружно поклонились, как перед представлением. Руководил этим «театром всё тот же Ульрих, комментируя всё, что происходило возле клеток.

Кроме того, чудовище на этой арене осталось только одно. Клетку с гремлином заменили, и я подозревала, что Ульрих и Его Величество хотели, чтобы это была голодная тварь. Иначе бой выйдет не зрелищным, а нелепым. Над трибунами возник щит, но я не видела, кто это сделал. Просто ощутила колебания магии. Если я правильно понимала задумку Его Величества, то завтра этот щит исчезнет. И я готова была поспорить, что на свободу вырвется Жидкая Тьма.

Главное, чтобы Тиарнанн не решил, что для пущей пользы кем-то из нас обязательно надо пожертвовать. Если кто-то погибнет… не хочу об этом даже думать. Меня устроит, только если жертвой стану я, да и то не хотелось бы. Какая бы ни была жизнь, а она с поступлением в гильдию начала немного налаживаться.

— Мы начнем со своего рода закуски! — насмешливо заявил Ульрих. — Гремлины существа опасные, но не настолько, чтобы всерьёз бояться их острых зубов. Поэтому… дарна Шакси, ваш выход. Вашим соратникам придётся уступить право первого удара вам.

На Медса и Аларика выразительно посмотрела стража, появившаяся из-за плеча Ульриха, и те покорно вернулись на трибуну. Я не боялась, хотя отчаянно хотелось приложить кого-нибудь ледяной магией. Почему бы не предупредить меня, что первый бой будет без целителя? Не говоря уже о том, что ради яркости зрелища нарушались все возможные правила безопасности…

Хорошо, что я и сама часто делала то, что очень не одобрял Первый. В стычке с Амандой мне это едва не стоило жизни, а сейчас могло жизнь и спасти. В отличие от остальных, я часто полагалась сама на себя. Не дожидаясь боя, наложила на себя ускоряющие чары. Когда голодного гремлина выпустят, они мне понадобятся сразу же. Интересно, как много обо мне знает король? И учитывал ли он подобные вещи, когда собирал на свою арену именно нас?

Я спокойно подошла к Ульриху, и по-мужски поклонилась, низко, как и положено простолюдину. И как можно громче, чтобы меня слышали «зрители», произнесла:

— Я и моё ремесло к вашим услугам. Я готова к бою.

Поймала на себе очередной странный взгляд Его Величества, но быстро перестала об этом думать. Ульрих убрался от клетки… перед этим открыв её. Почему-то тварь в упор его не видела, зато повела носом в мою сторону, и защелкала зубами.

Но перед тем, как напасть, гремлин попытался прыгнуть в толпу, на трибуны. Ударился о щит, возмущенно запищал, отчего в ушах неприятно закололо. Я услышала голос короля, и одновременно увернулась от острых зубов верткой твари.

— Светлейший защитит вас!

Да, конечно. Именно он, — сказала бы я, но гремлин разозлился, и гонял меня по арене, пытаясь вцепиться в тело. Незащищенных участков не было, я знала, на что шла, но, если не двигаться, от укусов гремлина мало какие доспехи помогут. Особенно когда он голоден. Большинство металлов разъест его вредоносная магия, с кожей и тканью справятся острые клыки.

Я подождала, пока он начнет уставать бегать, несколько раз едва не нарвавшись на укус. Петляла, уворачивалась, прыгала, перекатывалась — словом, развлекала почтенную публику, как могла. Наконец, движения гремлина стали достаточно медленными, чтобы я могла прицелиться. Я направила ледяной луч на него, разделив его на два… и когда заклятие влетело в глаза твари, она упала замертво. Я подошла к гремлину и в упор отправила ещё два луча, как учил Первый.

Затем встала рядом с гремлином так, чтобы зрители видели и его, и меня, и поклонилась. Раз уж вы сделали из борьбы со злом представление, значит, буду вспоминать всё, чему меня учили уличные скоморохи.

Ульрих рассмеялся, и громко, демонстративно похлопал:

— Вы восхитительны, дарна Шакси! Думаю, со следующим противником ваши соратники справятся без вас. Присаживайтесь, прошу вас.

Я снова молча поклонилась, и вернулась на своё место. Не уверена, что здесь можно ответить, а тишина… от прислуги ожидают тишины, когда она выполнила свою работу. Мы были своего рода прислугой, только по особым, смертельно опасным поручениям.

Наблюдать мне нравилось куда меньше, чем сражаться. Сразу чувствовалось, как мокрые от пота волосы липнут ко лбу, а ладони мелко дрожат. Да и собственный стук сердца оглушал, хотя ни на трибунах, ни тем более на арене не было тишины. Это для людей короля, или, тем более, церковников, Аларик и Медс были просто расходным материалом. А я провела с этими людьми очень много времени, и они отнеслись ко мне тепло. Прикрывали спину в бою, спасали, рисковали жизнями, чтобы помочь.

У меня это сомнительно развлечение вызывало смесь страха с отвращением. Почему ради того, чтобы доказать что-то паразитам в белых рясах, надо рисковать хорошими парнями, которые неоднократно проливали свою кровь за безопасность Карнидейла? Ещё и так… демонстративно. Подозреваю, мне не очень удавалось удержать лицо, потому что время от времени я ловила на себе задумчивые взгляды Его Величества. Насколько тяжёлые и осязаемые, что отвлекалась от происходящего на арене.

Тварь из второй клетки тоже не видела Ульриха, когда тот выпустил её из клетки. Мне отчаянно хотелось поймать этого загадочного мага, и потрясти хорошенько. Откуда у него такие трюки? Что он вообще делает, чтобы оставаться для тварей незаметным? И почему, в конце концов, Тиарнанн не заставил его научить этому гильдию?! Вопросы, ответов на которые я не получу. Слишком низкое положение, слишком красная кожа, на которой часто не видно крови.

Существо оказалось умнее, чем я думала, и сразу бросилось на Аларика. Соратник, к счастью, как и я выпил ускоряющий эликсир, и успел увернуться от удара в голову. Если бы я могла отправлять такие короткие сообщения, как маг-невидимка, непременно помогла бы своим на арене. Но в моей власти сейчас было немногое.

Напряженно сидеть и вглядываться в каждое движение, кусать губы, стискивать собственные колени, и пытаться не браниться вслух и на короля, и на его дорогих гостей. У меня, разумеется, получалось. Ни слова, ни звука не раздалось с моего места. Но как же хотелось кричать от бессильной ярости…

Аларик по какой-то причине оказался для демона более привлекательной целью, чем Медс, и тот преследовал целителя с небывалым упорством. А Медс не успевал догнать чудовище, двигаясь со своим мечом слишком медленно. Если бы там была я, всё уже было бы для твари кончено, но этим умникам захотелось разбить тройку, и посмотреть, как мы будем выживать. Во мне клокотал гнев, но я держалась, с тревогой глядя на нашего потомка богов. Не знаю уж, насколько ложных.

Наконец, Медс догадался привлечь внимание монстра. Бросил в него один из флаконов целебного зелья, и разбил о твёрдый панцирь, из которого выглядывала длинная голова с хоботком. Красная жидкость растеклась по чудовищу, и оно яростно заклекотало. Кажется, Медс угадал: тварь привлекала целительская магия, и теперь она не могла почуять, кто именно ею пахнет. Запах зелья, близкий к нужному, перебивал всё. Тварь замерла на несколько мгновений, не двигаясь и недовольно стрекоча.

И этого времени хватило Медсу, чтобы обрушить на её голову меч. Уязвимостей этого конкретного существа мы не знали, но наш мечник хорошо учился. Отделил голову от туловища, и пригвоздил к земле одну из нижних конечностей. После чего Аларик бросился к нему и начал читать катрен изгнания. Периодически поминал всуе Светлейшего, которого в оригинальном тексте и рядом не лежало, и я испытывала острое желание его за это похвалить. Хорошо, что догадался. А то к нам было бы много вопросов насчёт молитв «не тем» богам.

Тварь рассыпалась в прах прямо у ног Аларика, и у того вырвалось:

— Я уж думал, оно меня сожрёт. Ничего, кроме меня, не интересовало.

— Я боялся того же, — едва слышно согласился Медс. Не думаю, что кто-то кроме дракона и меня на трибунах вообще разобрал его слова.

Затем мои согильдийцы последовали моему примеру. Вышли на середину трибуны, одновременно поклонились, и сказали:

— Рады служить безопасности Карнидейла.

Вновь вперёд вышел Ульрих, и произнёс:

— На сегодня наши воины устали, и едва не пострадали всерьёз. Их осмотрит целитель, и завтра мы продолжим. Осталось ещё два интереснейших экземпляра…

А я сделала то, без чего не согласна была участвовать в этом фарсе. Поднялась со своего места, вышла в центр, и, глядя королю в глаза, произнесла:

— Ваше Величество, я прошу слова!

Тиарнанн фир Карнидейл криво улыбнулся, и легко спрыгнул ко мне с трибун сам. Такого я не ожидала, и едва не отшатнулась. Но я хорошо себя контролировала, поэтому удержалась на месте в последний момент.

— Слова, дарна Шакси? Должен заметить, вы уже произнесли свои слова, этой просьбой, — в королевских глазах плясал опасный огонёк, но мне показалось, что Его Величество больше забавляется, чем что-то ещё. — Однако, вы славно потрудились сегодня, так что я буду милосерден. О чём же вы хотели просить, публично, при наших гостях?

Только глупец не понял бы и угрозы, и намёка, звучавших в его словах. Но я и так знала, на что шла, когда выходила со своим требованием. Не выйдет, Ваше Величество. Ответила ровно так, как и собиралась:

— Ваше Величество, я всего лишь рядовой член гильдии, и по сравнению с вами — ничтожная мошка, не более. Я осознаю это, — король возвышался надо мной, и вдвоём мы привлекали куда больше внимания, чем прошедшие бои. Все, кто был сегодня на трибунах, смотрели на меня, не отрываясь. — Но я так же и ведущая нашей тройки. Правила гильдии написаны кровью. В угоду зрелищу, дарэ Ульрих легко разбивает тройки, когда ему кажется, что это красивее. И тем самым подвергает моих соратников неоправданному риску. В тройке должен быть воин, маг и целитель. Только это — залог нашего выживания в бою с заведомо более опасными и коварными существами, чем любой разумный обитатель нашего плана.

— Это так, — легко согласился король. — И что же, вы публично осуждаете эту идею? — он забавлялся, а я всё больше злилась. Лучше казни меня прямо сейчас, я не согласна это смотреть. Так и ответила, только, разумеется, куда вежливее.

— Да, Ваше Величество, я публично отказываюсь принимать участие в дальнейших боях, если они не будут проходить по правилам. С теми существами, которых вы привели на эту арену — это отсроченная казнь. А мы — не преступники. И если сама я с радостью сложу свою голову ради Карнидейла хоть прямо сейчас, если таков будет ваш приказ, то смотреть, как погибают те, за кого я отвечаю, я не буду. Если вы желаете продолжать эти бои в нынешнем виде, значит, казните меня сейчас. Я в этом участия принимать не буду.

Король некоторое время задумчиво смотрел на меня, а затем… расхохотался. Медленно развернулся к церковникам и своим людям, которых притащил на этот фарс, и произнес:

— Так вот кого, оказывается, стоило одарить должностью при дворе. Только мои гильдийцы имеют достаточно смелости, чтобы возражать своему королю по вопросам, находящимся в их ведении, — затем снова повернулся ко мне: — Я рад, что вам так не терпится сложить голову, но рекомендую с этим всё же повременить. Вы — щит Карнидейла от потусторонних тварей, так будьте им и далее. Ульрих больше не будет нарушать правил гильдии ради более яркого зрелища. Правда, Ульрих?

Тот бросил на меня очень мрачный взгляд, но коротко поклонился:

— Как прикажете, Ваше Величество.

— Однако… вам придётся эти правила до него донести, дарна Шакси, — криво улыбнулся король. — Лично, сегодня же. Так что до утра вы остаётесь во власти моего гостеприимства. Я ясно выражаюсь?

Я тоже коротко поклонилась:

— Как прикажете, Ваше Величество.

— Какие все покладистые. Просто восхитительно. Что ж, раз мы обо всем договорились — мы можем возвращаться к каретам. Вторая часть боёв состоится завтра на закате, — Его Величество выглядел здорово позабавленным, а я чувствовала себя так, словно мне на плечи поместили огромную гору. Это Первый должен был настоять на том, на чём только что настояла я.

Но он то ли не решился, то ли вовсе не ожидал такого поворота событий. Может быть, и не знал, как будут проходить бои на арене, но в этом я как-то сомневалась. Шли к оставленным повозкам мы, гильдийцы — молча. А вот королевские гости перешёптывались, и пытались прикинуть, кем я на самом деле прихожусь королю, что он так много мне позволяет.

Вся эта грязь, конечно же, касалась чувственной стороны отношений, и поскольку церковники были уверены, что другие люди их не расслышат, в выражениях не стеснялись, особенно молодые из свиты лата Якова. Вроде бы послушники, не принявшие ещё обетов, но… разве им не полагалось учиться смирять плоть? Судя по окраске их разговоров, они даже не пытались.

В повозку я усаживалась в мрачнейшем расположении духа, хоть по части безопасности и победила. Рядом со мной ухмылялся необычайно довольный Ясме, а Медс и Аларик прожигали возмущенными взглядами, не решаясь, впрочем, заговорить рядом с врагом. А ведь мы увидимся, скорее всего, уже завтра вечером — в бою, или, в лучшем случае, перед боем.

Как они во всём этом живут? Я лишь немного соприкоснулась — и уже устала. Первый и, когда-то давно, Аманда, немного научили меня красиво говорить, но в остальном я была здесь… как красное пятно крови на белоснежном ковре. Неуместной и привлекающей слишком много внимания.

— Прекраснейшая Шакси чудесна в гневе, — раздался в голове знакомый голос.

— Где вы прячетесь на сей раз? Исчезните, я слишком устала, чтобы говорить с тем, кому даже не могу посмотреть в глаза, — отбила его чары обратно.

В ответ услышала мелодичный мужской смех. Оказывается, мысленной речью можно передавать и его.

— Если удача мне улыбнётся, и, если я правильно всё рассчитал… мы увидимся завтра, Шакси. И я даже обещаю больше не скрывать лица от столь яркой и изысканной дайнеке.

— Как вы меня назвали? Вы иностранец? — спросила, но в этот раз ответа не последовало. Хотелось съязвить насчет того, что ему просто захотелось экзотики, так экзотика протестует. Но уже не в кого. Я начинала привыкать к этому странному мужчине.

Ничего о нём не знала, даже какой он расы — и тем не менее, начинала привыкать к его незримому присутствию. Что-то ему от меня было нужно, и, если бы это было самое простое — он получил бы своё, ещё когда спас мне жизнь. Но даже не попытался! Только поцеловал. Губы горели, стоило об этом вспомнить.

Хотя на самом деле мне стоило думать о другом. Как я буду объясняться с королевским колдуном, например. Или каково мне будет ночевать во дворце, где не будет никого из гильдии, даже Первого. Закрадывалось нехорошее подозрение насчёт намерений Его Величества, но едва ли стоит верить грязным намёкам Ясме. Тиарнанн фир Карнидейл просто любил шокировать публику. Я здесь не при чём.

Поездка показалась мне намного короче, чем до этого. Едва я успела немного успокоиться, как повозка остановилась, и Первый начал выводить Медса и Аларика. Медс не выдержал:

— Мы не можем остаться с Шакси?

— Нет, — отрезал Ясме. — Приказ Его Величества. Попытаетесь оспорить, Медс?

— Нет, нет, — покачал головой согильдиец. — Просто едва ли Шакси будет там в своей тарелке одна.

Ясме рассмеялся:

— О, поверьте, Медс, комфорт дарны Шакси — последнее, что беспокоит Его Величество. Не задерживайте короля. Он долго помнит плохое, знаете ли.

Я отчего-то сомневалась, что Его Величество настолько мелочен, но на Медса подействовало. Он поспешно выбрался из повозки, и вскоре после их ухода мы прибыли во дворец.

Глава 6

Во дворце мне нравилось ещё меньше, чем на арене. Там я хотя бы была в привычной роли, решала проблемы лучом холода, могла поговорить с гильдийцами на равных, и, что даже важнее, знала правила игры, в которую играю. Какие игры были во дворце — ни единой идеи. Но, разумеется, мне не дали просто рухнуть спать, как хотелось после боя и переживаний за Аларика и Медса.

Нет, меня привели в «гостевые покои» — те самые, в которых мы дожидались боя, и где была одна спальня. Выдали служанку — тоже уже знакомую девушку, Тиллу. Только теперь она переодевала меня не в доспехи, а в пышное сиреневое платье. Я любила этот цвет. Да и платья тоже, хоть мне и последнее время нечасто случалось их носить. Но откуда об этом узнал Его Величество?

— Вас приглашают на ужин в компании Его Величества, дарна Шакси, — с трепетом в голосе сказала Тилла. — И там ещё будет распорядитель испытаний, чтобы вы с ним поговорили. Это мне велели передать. Насчёт остального не знаю. Может быть ещё кто-то будет, а может только вы, Его Величество, и слуги… — её глаза горели восторженным огнём, а мне очень хотелось ругаться. Но я сдержалась.

— Тилла, тебе зря кажется, что в этом есть нечто хорошее, — спокойно заметила я. — Внимание людей королевского масштаба — это опасно. Не стоит его добиваться.

— Вы просто плохо знаете Его Величество! Если бы не его воцарение на троне, мы бы и не ели вдосталь, и кнутом получали по любой провинности…

Да, про это и я была наслышана. Но королём Тиарнанн фир Карнидейл стал двадцать лет назад, а Тилла едва ли была старше хотя бы меня.

— Это правда. Но это не значит, что он от того перестал быть человеком, наделённым властью. Ладно. Когда этот ужин, не подскажешь?

— Так это… когда будете готовы! Сказали, целитель вас на месте… отканирует? Простите, дарна Шакси, слово мудрёное, я и не поняла толком.

— Осмотрит, — выдала своё предположение ей. — Что ж, раз так — веди. Не стоит заставлять господ ждать.

На это девушка горячо покивала, и вскоре мы оказались среди великолепия дворцовых коридоров. Надо заметить, пока Тилла вела меня в тот зал, где проходил ужин с королём, она была тиха, словно мышь. И я начинала думать, что со мной она столь разговорчива, потому что считает меня равной или почти равной. А для господ она была вышколенной служанкой, тихой и незаметной. Даже и не могла определиться, хорошо это или плохо.

Комната, в которую Тилла привела меня, оказалась совсем небольшой, если по королевским меркам. Единственный не очень длинный стол, большое окно в полный человеческий рост, и за столом — всего четверо. Его Величество, Ясме, Ульрих, и незнакомый мне мужчина в чёрном. Зато служанки были сплошь женщины. Как будто в бордель попала, к взыскательной клиентуре, ищущей начинающих тружениц.

Отогнала неприятное воспоминание. Пусть я и в платье, а не в доспехах, но здесь явно не для этого. Я уже не юная девушка, не знающая, как жить со своим даром, мне не так-то просто навредить. Да и Его Величество — не какой-нибудь бандит из трущоб Эмберлайта. Захочет — ему кого угодно приведут, хоть красную женщину с хвостом, хоть фиолетовую в крапинку.

Едва ли ему может понадобиться кто-то вроде меня. Властные мужчины чаще всего предпочитают не тронутых, наивных и не сильно побитых жизнью. На мне же клейма ставить негде, и при том я никогда не ходила путями Аманды. Нет, я понимала, что просто себя успокаиваю. Если кому-то из них понадоблюсь именно я, плевать им будет и на моё прошлое, и на настоящее. Но успокоиться и настроиться на боевой лад получилось, а это главное.

— Дарна Шакси, мы рады приветствовать вас, — улыбнулся король. — Не стесняйтесь, это неофициальный приём, и мы собрались ненадолго — поужинать, осмотреть вас и поговорить по тому вопросу, который вы подняли на арене. Здесь нет никого, кто был бы настроен к вам враждебно.

Я едва не рассмеялась вслух, но невольно поймала взгляд Его Величества. И поняла, что и он тоже смеётся над собственными словами, играет ими. Это уже звучало утомительно, но, как всегда, я коротко поклонилась. Не очень удобно это делать в платье, но сражаться в нём тоже неудобно — а я неплохо научилась за годы в Эмберлайте. Смешно, но я по сей день хранила то старенькое много раз перешитое платье, которое мне подарила Аманда. Ещё нормальная, не искажённая, только уверенная в том, что именно красота даст ей дорогу в жизнь.

Чем больше я жила, тем больше мне казалось, что красота, или даже просто заметность, как у меня — лишь мешает. Привлекает внимание хищников, способных вцепиться в глотку, стоит тебе хоть немного расслабиться.

— Я прибыла по вашему приказанию, Ваше Величество, — ответила я спокойно. — И готова поговорить с дарэ Ульрихом, как только вам это будет угодно.

— О, не стоит держать столь официальный тон, — усмехнулся король. — Здесь некому вас оценивать. В любом случае, сначала дарэ Луан осмотрит вас после боя, потом мы с вами поужинаем, и уже тогда — можно будет обсудить недоразумение между вами и Ульрихом.

Я бы предпочла сразу поговорить и убраться отсюда хотя бы в покои с Тиллой, но ответила то единственное, что следовало:

— Как прикажете, Ваше Величество.

Король тяжело вздохнул, как будто бы расстроенный, что я не согласна «перестать держать тон», но уж это-то я могла игнорировать. Здесь был Ясме. И кроме того, Его Величество по-прежнему оставался коронованным, и по-прежнему имел власть убить меня в любой момент, просто потому что захотелось. Так что сокращать с ним дистанцию я не желала совершенно.

Дарэ Луан — незнакомец в чёрном — оказался мужчиной в возрасте, хоть и ещё не стариком. К моему удивлению, у него были острые полуэльфийские уши. Не такие изящные, как у эльфа, да и сам он был ниже. Не то, чтобы я в своей жизни повидала много эльфов, но в гильдии нам приходилось спасать и иностранцев тоже. Этот явно был полукровкой. Слишком человеческие движения, да и в плечах излишне широк для чистокровного.

Во мне он, кажется, видел лишь королевское поручение, потому что даже не поприветствовал. Просто подошёл ближе, и провёл ладонями по бокам. Я почувствовала прикосновение его магии, хотя ничего о ней не могла бы сказать определенного. Что-то невраждебное, изучающее. Он произнёс:

— По меркам расы пустынников, у дарны Шакси чрезмерно учащенное сердцебиение, и чуть повышено потоотделение. В остальном, отклонений никаких не вижу, мои услуги ей не требуются. Рекомендую обильное питание и сон не менее трети суток — усталость имеет свойство накапливаться. Я могу идти, Ваше Величество? Не поймите меня неправильно, но у меня в работе несколько порученных вами проектов, и они требуют моего внимания.

Король лишь усмехнулся:

— Ты как всегда очень точен, Луан. Хорошо, спасибо за помощь, жду твоего доклада по части наших проектов в ближайшее время.

Кажется, целителю намекнули на то, что раз он столько работает, то пора бы и принести результат своих трудов. Но может быть мне и показалось. Дарэ Луан удалился, коротко поклонившись перед этим, и мы остались вчетвером. Я чувствовала себя ещё более неловко, чем раньше, но старалась никак этого не показывать.

— Что ж, раз даже Луан рекомендует вам обильно питаться, смею настоять на том, чтобы вы попробовали оленину в ягодном соусе. Вы охотница, Шакси, а это когда-то была дичь. Есть в этом некая гармония, не находите?

Очень хотелось ответить своей любимой фразой, но это смотрелось бы неуместно. Я всё-таки не придворный подхалим, чтобы на любые слова короля отвечать: «Как скажете, Ваше Величество».

— Все мы меняем роли, и становимся то дичью, то охотниками, Ваше Величество. Вечный же носитель роли жертвы обречён превратиться в блюдо на чьём-нибудь столе.

— О, мне удалось вас разговорить? Это стоит отметить. Жаль, перед завтрашним боем вам не стоит пить вина, но могу предложить чашку травяного настоя, — «предложила» мне её, конечно, Тилла, но я благодарно кивнула. Чуть отпила, определила успокаивающий сбор, который стоит пить за час или два до сна, и подивилась. Откуда у Его Величества такие познания в травоведении? Или ему кто-то рекомендовал, чтобы его гости лучше спали и набирались сил перед боем?

— Ваше Величество, вы же позвали меня сюда с определённой целью. Разве не стоит к ней перейти? — осторожно уточнила я.

— Мы выполняем предписание придворного целителя, — усмехнулся король в ответ. — А оно предполагает, что вы составите мне компанию за ужином, и отдадите ему должное.

Ясме и Ульрих молчали, напоминая мне дуэний у аристократок. От ощущения своеобразного любовного свидания отделаться не получалось, но я твёрдо решила не поддаваться на провокации. Съела ровно столько, чтобы не выглядеть невежливой и неблагодарной, поддерживала беседу, насколько вообще была на это способна. Наконец, Его Величеству наскучил этот фарс, и он произнёс:

— У вас с Ульрихом возникло недопонимание. Полагаю, пришло время его разрешить. Ульрих, поясни дарне Шакси свои действия во время демонстрации латам опасностей Карнидейла.

— Вы легко справились бы с гремлином втроём, и это вызвало бы у зрителей скуку. Наша цель — вышвырнуть латов из Карнидейла, чтобы они боялись лезть в наши дела, — прямо начал Ульрих. — Что касается второй твари… да, возможно я её недооценил. Но если бы вы вышли и к ней тоже, Шакси, меня бы не поняли. Я знаю, что делаю, и чего добиваюсь. С чего вы решили, что ваше вмешательство необходимо?

Таких врагов я любила. Искренних, честных, преданных своему делу. Ульрих мне уже нравился куда больше, чем Ясме.

— Я тоже знаю своё дело хорошо, — отозвалась я спокойно. — И если в случае с гремлином я даже соглашусь, то с остальными… Ульрих, вам плевать, выживут мои друзья или нет. Один или два трупа сделают демонстрацию для латов лишь убедительнее, — он не выглядел впечатлённым моей отповедью, лишь переплёл пальцы и с интересом подался вперёд. — А я не согласна в этом участвовать, если риск будет повышен искусственно. Мы и так каждый раз ходим по краю. Два существа, одно из которых, вероятно, имеет шанс вырваться из-под вашего контроля, способны уложить всех гостей Его Величества, не сильно при этом пострадать. И я не уверена, что ваши чары они не проигнорируют. Я не знаю, как вы умудрились их поймать, но это не шутки. Они действительно способны убить нас всех. И я не собираюсь так рисковать. Знаете, почему на охоту за чудовищами всегда выходит тройка?

— Я весь — внимание, — Ульрих, кажется, забавлялся. Его Величество, впрочем, внимательно слушал.

— Потому что уязвимости тварей мы часто выясняем прямо в бою. У кого-то сложные отношения с калёным железом, кто-то уязвим к магии, а кого-то может изгнать лишь молитва. Кроме того, без воина, держащего чудовище, оно быстро сожрёт хлипкого мага. А без целителя, владеющего ещё и приёмами магической защиты, может вообще перехватить контроль над разумом и направить нас прямиком на трибуны. У меня был опыт, когда я решала проблемы такой разорванной тройки. Маг и мечник бросились в бой без целителя, и в итоге стали единым целым с низшим демоном, с которым сражались. Очень неприятная вышла тварь, и положила целую зажиточную деревню. Никто не выжил из пары сотен ещё недавно процветающих людей. Никто.

Слово взял Его Величество:

— Должен заметить, дарна Шакси, что именно после этого случая мои люди вас и приметили. Я читал доклад об этом. Вы были… впечатляющи.

— И провалялась месяц после этого, восстанавливая силы, Ваше Величество. Едва не сложив голову вместе со своей тройкой.

— Я предлагаю компромисс, дарна Шакси, — предложил Ульрих. — Я думаю, вы понимаете, что помощь охотников гильдии не вполне по их профилю, мне понадобится не единожды. С полного согласия Его Величества, разумеется. Я буду… согласовывать с вами план мероприятия. Если вы сочтёте его чрезмерно рискованным — мы пересмотрим свои идеи. Это вас устроит?

— Не стану скрывать, что предпочла бы продолжать защищать обычных людей, а не участвовать в авантюрах, — вздохнула я. — Но да, на таких условиях я согласна. Мне нужно что-то знать о том, что будет завтра?

— Рад, что мы договорились, — Ульрих протянул мне руку поверх стола, и я её пожала. — Что касается завтрашнего дня, тройку я разбивать не планировал, вы зря беспокоились. А момент наибольшей зрелищности… боюсь, мне нужно будет ваше удивление и злость, так что по этой части ничего рассказать не смогу, — он улыбнулся.

Я только вздохнула. В этом я и так ни капли не сомневалась.

— Мне понравилось наблюдать за вами, — неожиданно произнёс Его Величество. — Приятное, разумное сотрудничество профессионалов. Будем считать, что на этом моя потребность в вашем обществе исчерпана… на сегодня, разумеется. Так что если вы сыты, то я желаю вам добрых снов.

— Благодарю, Ваше Величество. Надеюсь, ваши сны тоже ничего не будет тревожить, — Ясме и Ульрих насмешливо переглянулись на эти слова, как будто я сказала что-то не так. Но я решила, что не буду забивать себе этим голову. Завтра и без того тяжёлый бой.

***

Как я и предполагала, мы не увиделись с гильдийцами вплоть до боя. Тилла притащила в покои мои почищенные доспехи, и всё снаряжение, не пригодившееся толком в первый день. Но я ничуть не сомневалась: в этом бою, в двух боях, оно мне понадобится обязательно. Зелья, артефакты, сама броня — всё пойдёт в ход, если только я хоть что-нибудь понимаю в людях, и в мерзких улыбочках всяких ульрихов.

Я ему не верила совершенно. Медной монеты бы не поставила на то, что этот тип в самом деле прислушается к тому, что я говорила. Но наглеть, вероятно, больше не будет. По крайней мере, сразу. Значит, наши шансы пережить авантюру Его Величества стали немного выше. О большем я и мечтать не смела.

Когда я проверила всё снаряжение и несколько раз перезакрепила зелья, явился Ясме.

— Значит, вы уже в полной боевой готовности, дарна Шакси? — с непонятной мне насмешкой поинтересовался он.

— А вы надеялись застать меня спящей? И поторопить? — не удержалась, и съязвила я. — Я прекрасно знаю, что мне предстоит тяжёлый бой, господин Ясме. А перед тяжёлым боем снаряжение должно быть проверено как минимум трижды.

— Слова настоящего воина, — всё с той же насмешкой сказал он. Мне отчётливо послышалась за его словами другая фраза: «Она и в самом деле считает себя воином».

Но я не была ни ребёнком, ни аристократкой. Так что задеть меня подобной глупой, даже детской подначкой ему не удалось. Удивительно, что он этого хотел. Что вообще обо мне думал Ясме? И кто он, кроме того, что бывший первый помощник на корабле капитана Тиарнанна? Помимо того, что мне он явно враг, я не знала о нём ничего, и это всё больше тревожило. Вслух, впрочем, ответила равнодушно:

— Ясме, вам не кажется, что не стоит заставлять Его Величество ждать? Вы пришли за мной, чтобы отвести меня к карете, притом именно ко мне, а не к Аларику и Медсу. Так ведите же.

— Мы с Ульрихом поделили обязанности, — согласился Ясме. — Но я напомню, что я с Его Величеством уже много лет, а фаворитки у него сменяются часто… вам не стоит быть мне врагом, Шакси.

— Фаворитки? — я подняла бровь. — Я надеюсь, вы будете на трибунах сегодня. Не сомневаюсь, вы найдёте для себя зрелище весьма познавательным.

Обменявшись угрозами, мы, наконец, выдвинулись. Молча, не обменявшись больше ни словом. Тилла побледнела, и смотрела на меня полными мольбы глазами, но не говорила ни слова. Я едва заметно ей улыбнулась, надеясь успокоить. Ясме опасен, это правда. Но чем более беззащитной он меня сочтёт, тем станет опаснее. Не рисковать же ради спокойствия малознакомой служанки? Нет, я знала, как с такими как слуга короля себя вести, и не собиралась отступать от выбранной манеры поведения.

Правда, всерьёз опасалась, что будет, если меня ранят. Лечиться мне не впервой, большой беды в том нет — был бы хороший целитель, и время с безопасным местом. Вот с последним-то и не задалось. А если Его Величество меня сюда притащит, и приставит Ясме?..

Впрочем, не было смысла и бояться заранее. Я шла следом за врагом, и делала вид, словно меня совершенно ничего не смущает. Ни он сам, ни его странные намерения на мой счёт, ни грубые намёки. Наловчилась уже. Удивительно, но к тому моменту, как мы вышли, Аларик и Медс уже были у дворца, готовые сесть в повозку. Я мрачно осмотрела обоих. Аларик не взял свои зелья. Он поймал мой укоризненный взгляд, скользящий по его поясу — тому, к которому должны были быть приторочены зелья. И буркнул:

— Я себя и сам вылечу, Медсу нужнее. Он подставляется.

Если бы рядом не было столько посторонних, я бы высказалась куда грубее, но при королевской свите не могла себе позволить ни брани, ни откровенности. Поэтому коротко приказала:

— Ты берёшь себе одну склянку. Сейчас же.

Видно, и взгляд, и тон у меня оказались убедительными, потому что Аларик молча выполнил приказ. Разве что смотрел обиженно, но это я как-нибудь переживу. Медс виновато закусил губу и очень тихо, едва слышно, пробурчал:

— Я пытался. Он не слушал.

Я подавила желание закатить глаза, и снова коротко приказала:

— Полная боевая готовность. Молча.

И снова никто не спорил. Разве что Ясме с Ульрихом продолжали смотреть на меня с откровенной насмешкой, отчего хотелось раздражённо бить хвостом по ногам, словно кошке. Но я сдержала даже этот порыв. Люди не очень любили хвосты, когда речь не шла о постельных игрищах, так что не стоило привлекать к нему лишнее внимание.

Так мы и расселись по местам. Всё повторилось ровно так же, как и в первый раз. Мы ехали вместе с Ясме, и поэтому ничего не обсуждали. Правда, в этот раз он выразил недовольство:

— Дарна Шакси, почему вы и ваши нелюди становитесь столь молчаливы в моём присутствии?

Я не стала юлить:

— Потому что мы нелюди, господин Ясме. Или вы думали, что это обращение вызывает к вам огромную симпатию? Мы приехали убивать по приказу Его Величества, и приказ выполним. А всё остальное не оговаривалось, включая светские беседы.

— Не боитесь, что я доложу Его Величеству о вашей… неучтивости? — усмехнулся Ясме.

Я покачала головой:

— Зачем же докладывать? Я с радостью проявлю свою неучтивость прямо при Его Величестве. Ему и доклады выслушивать не придётся.

Ясме хмыкнул, то ли не найдясь, что ответить, то ли сделав какие-то выводы. Больше он до самой арены нас не беспокоил, но я не обольщалась. Будет повод — вцепится, потому что он злее голодающей собаки, и куда более вероломен.

Я надеялась лишь на одно: что план Тиарнанна фир Карнидейла сработает. Тогда отсюда уберутся сначала церковники, а затем и мы сможем вернуться к нормальной работе, а я больше не увижу ни единого аристократа, не считая Первого. Глава гильдии тоже был на месте, и постоянно бросал на меня явно взволнованные взгляды. Было отчего побеспокоиться, я и не спорила бы с этим. Жаль, мы могли только переглядываться.

В этот раз Ульрих сразу поставил нас в линию перед публикой — иначе я свиту Его Величества и церковников даже назвать не могла. Мы не сидели на трибунах ни мгновения. Меня он вывел в центр, видимо, признав моё право быть лидером нашей тройки. И снова начал вещать пафосную чушь о том, как мы сейчас быстро и красиво всех победим. Ну конечно. Особенно Жидкую Тьму, которую только для того сюда и притащили, чтобы выпустить и напугать латов до икоты.

Я тут же услышала в голове знакомый голос:

— Не сомневаюсь в твоём мастерстве, Шакси, но всё же, постараюсь тебя прикрыть. Авантюра, затеянная твоим королём, очень опасна.

— Без тебя знаю, — огрызнулась я мрачно. — Не мешайся под ногами у тех, кто учился этому всю жизнь.

Незнакомец, которого — привычно — было не видно, вновь рассмеялся, но ничего не ответил. Я постаралась выбросить его из головы. Это уже начинало откровенно раздражать. Показался бы, наконец! Или появился не только здесь…

Впрочем, едва ли ему был ход во дворец, знакомы они с Тиарнанном или нет. Но даже понимание этой простой истины никак не убавляло моего раздражения. Он мешал. Сбивал концентрацию на деле. Снова хотелось недовольно бить хвостом по ногам, но я сдерживала эту реакцию. Порой вообще забывала, что у меня есть хвост, но не здесь и не сейчас. Из меня рвалось всё, что я постоянно сдерживала, а избавиться от излишка неуместных чувств можно было только в бою. Он всегда опустошал и успокаивал, поэтому я любила свою работу. Больше — когда мы помогали людям, но даже сейчас всё равно любила. Она помогала. Становилось легче.

Наконец, Ульрих перестал играться. Он осторожно, медленно подошёл к единственной клетке, оставшейся на арене. Если не знать, на что способен милый бельчонок, который едва занимал двадцатую часть большой зачарованной клетки, его движения выглядели бы смешными и нелепыми. Но Ульрих подготовил публику, и теперь все присутствующие знали, с кем имеют дело. Я не испытывала от того восторга, и коротко сказала:

— Если что-то пойдёт не так, то действуем как в любой другой чрезвычайной ситуации вроде прорыва.

— Когда, — усмехнулся Аларик едва слышно.

Я лишь дёрнула хвостом. Без тебя знаю, умник белобрысый. Но огрызаться не стала — не до того. Иногда Ал становился невыносим, но в основном ровно тогда же, когда и я сама. Если мы попадали очень глубоко… в нору ложнозверя, назовём это так. Лисицы из них тоже выходили просто отличные, порой целые охотничьи поселения выкашивали, пока Его Величество не вмешался. Я, конечно, не застала. Но от ветеранов была наслышана и представить могла прекрасно.

Ульрих в этот раз не стремился слишком долго торчать у клетки, и не полагался на свою странную магию, позволявшую ему сдерживать нечисть. Нет, он открыл клетку — и рассыпался туманом, оказавшись на трибунах, довольно близко к барьеру. Кретин, да простит меня Его Величество. Если барьер прорвут — станет первой жертвой. Впрочем, если не лукавить перед собой, не очень-то я его жалела. Невинных здесь не было вовсе, были — сильные мира сего, и зажравшиеся глупцы. И Его Величество, разумеется. Его я не относила ни к одной из этих двух категорий, поскольку он был чем-то большим, чем просто королём. Его нынешняя свита не годилась ему в подмётки. Как, впрочем, и вся наша Гильдия.

Я напряглась. Ложнозверь был голоден, а значит, нам нужно было беречь разум. Кроме того, я взяла факел, подожгла его, и протянула Аларику. Он тоже прекрасно понимал, что скорее всего Жидкая Тьма не заставит себя долго ждать, так что не спорил. Священники, вошедшие во вкус и почувствовавшие себя настоящими зрителями на арене, неодобрительно загудели. Ну конечно, кто бы сомневался. Я постаралась не думать ни о них, ни о том, что сейчас должно случиться.

— Готовься, будет горячо, — усмехнулся всё тот же незнакомец в моей голове, но я не удостоила его ответом. Во время боя я контролировала даже мысли. Аларик наложил на нас чары, усиливающие сопротивление разума, и после этого тварь, наконец, сообразила, что привычной добычи здесь нет, а годимся ей на зуб только мы. И началось то, что без артефактов Тиарнанна мы могли бы и не пережить…

Глава 7

Ложнозверь безошибочно выделил самую удачную добычу и с нечеловеческой скоростью бросился на Ала. Каким-то образом тварь прекрасно понимала, что ей нет смысла притворяться белкой и дальше. Может быть, что-то чуяла? Нам бы пригодился учёный-исследователь, но нынче было как-то не до них. Я прикрыла Аларика, отбивая её морозной стеной, но месиво из пастей, клыков и когтей, прогрызло магический лёд. Алу, впрочем, хватило — он тоже шагнул туманом, в дальний угол арены.

Медс заступил ложнозверю дорогу, не давая кинуться на нашего клирика, а я пыталась понять, где у этой конкретной особи уязвимые точки. Двух одинаковых ложнозверей не существовало в природе, и, хотя мы знали, куда нужно бить, рассмотреть эту точку у существа, которое двигается быстрее, чем мысль… получалось не у всех. Хоронили тех, у кого не получалось, в закрытых гробах, даже если это были очень важные аристократы.

Я ударила наугад, надеясь отвлечь тварь от идеи полакомиться Алариком. Медс шибанул мечом по одной из пастей, но артефакт отскочил от зубов ложнозверя. С клыков чудовища капал зеленоватый яд, оставляя на жёлтой траве черные проталины. Сколько же они морили его голодом? Неужели не понимают, чем это всё грозит?! Мой ледяной луч попал по глазам, и те расстаяли, как не было. Тварь отрастила новые. Значит, не больше месяца оно голодает. Иначе не восстанавливалось бы так быстро.

Проклятье! Что Его Величеству стоило подобрать кого-нибудь крупнее, и, чтоб его, безопаснее?! Я не тратила времени на ругань, просто кивнула Алу — тот со своего места наложил на меня отражающий щит, и на Медса тоже. Самые сложные чары в его арсенале, и что-то подобное он сможет сотворить не более двух раз, пока не отдохнёт. Но лучше сейчас, чем когда вырвется Жидкая Тьма.

Мы с Медсом, не сговариваясь, ударили вместе. Я — снесла половину твари огненным вихрем, и утёрла пот со лба. Огненные заклинания давались мне куда хуже. Медс — попытался разрубить ложнозверя пополам. Но Аларик вскрикнул, и наш воин отвлёкся, не закончив начатое. Я быстро поняла, почему кричит целитель, хотя и не оборачивалась.

Жидкая Тьма не просто вырвалась. Эти идиоты её кормили! И она разрослась, захватывая барьер. Истошно визжал Ульрих, я прошипела:

— Защищай мирняк! — обращаясь к Алу.

Тот выругался, но приказа послушал. Да знаю я, что ты предпочёл бы страховать меня, но либо кто-то будет держать факел и читать молитвы, либо мы тут все ляжем. Ложнозверь вцепился в плечо Медса, но артефактные доспехи не подвели. Яд твари не разъел их, и зубы чудовища соскочили с зачарованного металла. Медс рубанул снова, а я бросилась к Жидкой Тьме. Здесь придётся пускать в ход вещи, которых я и уметь-то не должна, но либо так, либо мы тут и сдохнем, вместе с Его Величеством.

Жидкая Тьма дожирала Ульриха, и я сглотнула, отгоняя рвотные позывы. Доигрался. Мне не было его жаль, но всё же, я никому не пожелаю такой смерти. Не стала держать это в голове — призвала рассветные лучи, осветившие Жидкую Тьму. Их было не так уж и много, но под солнечным светом, вызванным заклинанием, она корчилась и выла, а Ал уводил людей. Что там было с королём — я не имела ни малейшего представления, потому что выполняла роли жреца и мага одновременно. Слышала заунывный вой, чувствовала смрад горящих факелов — Аларик пытался делать всё возможное.

А я сама стала первейшей целью Жидкой Тьмы. Она была вполне разумна, и отлично понимала — если я сдохну, то однозначно потеряю концентрацию, и тогда она сможет сожрать всех этих восхитительно вкусных, насыщенных магией людишек. Как назло, чары Ала, защищавшие разум, пали, и я увидела вместо арены очень мирный лес, в котором сидела очень голодная и несчастная белочка.

Усилием воли заставила себя видеть реальность, а не этот бред, навеянный ложнозверем. Медс! Ты должен справиться с ним один, иначе никак. Кажется, именно это я и кричала, а может быть и нет. Не уверена, что смогла бы вспомнить. Я начала читать катрены рассвета. Кажется, это было что-то драконье, но меня ему научили, и оно работало, а кроме того, прекрасно справлялось с такими вот прелестными тварями.

Мой давешний знакомец помогать то ли не спешил, то ли ждал подходящего момента, но я на него и не рассчитывала. И вдруг услышала тот голос, что иногда помогал мне, спасая в самые опасные моменты:

— Бей сейчас! Солнечный луч помогает от Тьмы!

Я не думала — просто ударила, и очередные сильные чары разрезали тёмный туман на две половины. Проклятье! Где этот… Ульрих раздобыл настолько сильную тварь, и какого демона он вообще решил, что с ней можно играться! Если мы выживем, я найду того, кто может устроить этому уроду посмертный допрос, и вытрясу из него всё! На второй луч меня не хватило, и я бросалась огненными лучами, не заботясь о том, что могу поджечь. У меня факела не было, в отличие от Ала, я не предусмотрела, что мы разделимся настолько сильно.

За Тьмой я не видела, что делает Аларик, не слышала Медса, но пока рядом горел хоть какой-то свет, и пока я держала концентрацию на первом заклятии, Тьма до меня добраться не могла. А вот ложнозверь — смог…

Я ощутила, как что-то впивается прямо в нагрудник, пытаясь отодрать кусок артефактной брони. Зажгла на обеих ладонях огонь, и вцепилась в ложнозверя, точнее то, что от него осталось. Если бы не подарки Его Величества, я бы не рискнула, но так… так я должна была выжить, даже если ему удастся всё же прожечь перчатки. Истошный визг ударил по ушам, и останки твари затихли. Я отбросила ложнозверя, и с ужасом осознала: боль в боку сбила концентрацию.

У меня больше не было света, чтобы противостоять Тьме. Где же этот… помощничек, когда он так нужен?! Я зажмурилась, приготовившись умирать — и всё же продолжала бить вслепую огненными снарядами, хотя бок жгло. Часть яда всё-таки попала на одежду, не такой уж и замечательной оказалась королевская броня. Если в ближайшее время никто это не вылечит, я умру что с Тьмой, что без.

Сглотнула. Я не видела ничего, и понятия не имела, куда попадают мои снаряды, но с удивлением осознала, что всё ещё могу их отправлять. То есть, дышу, и Тьма не набросилась на меня, как должна была. К несчастью, пока не было света, она глушила и звуки тоже, и я ничего не могла понять. Ушёл ли Ал? Что с Медсом, жив ли он вообще? И почему всё ещё жива я, если Тьма уже должна начать поглощение?

Спустя несколько мгновений я получила ответ на все свои вопросы. Арену затопило пламенем, и рядом послышался вполне материальный знакомый голос:

— Я же говорил, нам удастся встретиться лично. Прости, я отвлекся, чтобы помочь этим недоумкам уйти живыми. Дай огня, пожалуйста!

Ничего столь же «светлого», что и предыдущие фокусы, у меня больше не было, меня могло хватить только на банальный огненный шар. Но я спросила:

— Я ничего не вижу. Странно, что слышу. Куда бить?!

— Вперёд. Этого хватит, — отозвался мой вечно невидимый незнакомец, и я послушно ударила магией, куда он велел. Едва не вскрикнула от боли, резанувшей, казалось, по всему существу. В глазах помутнело. Начала черпать из жизненных сил. Как будто первый раз… мелочи!

Шар чистого огня устремился вперёд, и вместе с ослепляющим светом рассёк Тьму на множество мелких клочков.

— Аэннертеа, лортус, манн… — запел незнакомец, и, хотя я понятия не имела, что он такое вытворяет, увидела, как от его версии катренов изгнания Тьма рассеивается со злым визгом. Но оставалось второе полотно, и я швырнула ещё один огненный шар уже туда, естественно, ни о чём не спрашивая незнакомца.

— Шакси! Ты совсем сумасшедшая?! — впервые я слышала не насмешку, а искренний испуг.

Рана на боку тоже резанула болью, и я зашипела. Перед глазами сгустилась тьма, на этот раз настоящая, хотя я всё ещё слышала и катрены изгнания, и встревоженные ругательства. Мелькнула забавная мысль: а я ведь так его и не увидела. Как он выглядел, этот демонов спаситель хвостатых дам?! Если бы могла смеяться, то рассмеялась бы, потому что умирала я вовсе не от любопытства…

Последнее, что я услышала, прежде чем сознание покинуло меня, была загадочная фраза:

— Черная чешуя? Черная?! Шакси, неужели ты и правда — потомок Оххроса?.. Ты должна стать моей женой, а не умирать!

И знакомый тёплый голос, что спасал меня все эти годы, прошептал:

— Ты не умрёшь сегодня. Слово Падшего Дракона.

Я задавала бы им всем очень много вопросов. Если бы не…