Случайная свадьба герцога ада

Пролог. Утро добрым не бывает

Астарот зевнул, дрова в камине догорели. Настало время идти к ней. Если бы он мог оттянуть этот момент, послать вместо себя кого-то другого, уйти в отставку наконец… Адская работенка, не поспоришь.

За те тысячелетия, что воспоминания принадлежали ему, век за веком мало что менялось. Девушки наряжались иначе, входили в моду другие прически. Фигура еще обязательно должна соответствовать духу времени. Две тысячи лет назад, Астарот это точно помнил, к нему привели красотку умопомрачительных размеров — когда она села, то у кресла медленно разъехались ножки. А толку-то, на исход ритуала ее формы не повлияли.

Хозяин полуночных земель обязан выбрать себе невесту как минимум раз в сто лет, после зимнего солнцестояния. Астарота ежегодно отпускали из преисподней как раз в этот период, потому что по календарю наступало его время править подлунным миром. И отведенные ему десять зимних дней он обычно тратил на то, чтобы распланировать дела в поместье. Десятидневный летний отпуск проходил так же.

Повелевать, разумеется, повелевал и повсеместно, но так как желающих покомандовать в остальные триста сорок пять дней хватало и без него, то делал это с умеренным рвением. А вот его земли, на веки лишенные солнечные света, зависели только от него.

Но, когда истекал этот проклятый столетний срок, начиналось самое неприятное. Юная дева добровольно приносила себя в жертву силам тьмы и холода. Она должна была умереть у него на руках, чтобы все в природе шло своим чередом; солнце поднималось выше, грело жарче.

А обреченный на одиночество демон покорно возвращался к владыке, принимая как факт, что над его землями светило маячить не будет. С Новым годом, одним словом.

Конечно, Астарот пытался выбраться из этой круговерти. Сколько раз предлагал переложить почетную обязанность и на двух других великих герцогов. Люцифер и Вельзевул всегда отговаривались, утверждая, что именно он имеет на людей наибольшее влияние.

С другой стороны, ему удалось сократить количество невест с ежегодной до одной на каждые сто лет. А затем и выторговать право принимать в поместье смертельно больных девушек, которые соглашались провести с ним последнюю неделю. Ну хоть здоровых не морить.

Тем не менее, раз в сто лет на Астарота накатывала форменная депрессия. Он весело проводил время с демонессами и суккубами, случались увлечения и человеческими женщинами, но эти елочные невесты расхолаживали его надолго. Охота к любовным утехам пропадала до следующего года. Такой вот чувствительный демон, и это тоже приходилось скрывать.

— Господин, вы проиграли пятую партию подряд, — объявил Набериус. — Взгляните на часы, вам пора.

Астарот отложил карточную колоду. Сложно играть в покер с невидимым соперником. Но в обычные дни он продувал помощнику не больше двух раз из пяти. Набериус хитер и коварен, иначе бы не служил герцогу так долго.

— Не ври, еще не время для солнца. У нас в этот момент должны быть самые чернильные тучи, — заявил верховный демон и сам удивился тому, насколько удрученным стал голос.

— Вам достаточно только поцеловать и вынести девушку из комнаты. Остальное мы берем на себя. Не впервой.

Последнее было явно лишним, игральные карты полетели в камин. В нем хватило жара, чтобы поднять небольшой огненный всплеск. Астарот встал. Поправил белоснежный ворот рубашки, застегнул черный сюртук на все пуговицы. Как будто это имело значение.

Малышка Эдвина, такая непритязательная, всегда вежливая. Он болтал с ней до полуночи, выслушивал истории о ее теплице и розах, пока она не забылась полуобморочный сном у него на груди. Он отнес ее в спальню, но находиться там было выше его сил и он позорно сбежал в гостиную.

Счет шел на часы, ее дыхание становилось все тише. Он усадил рядом с ней двоих слуг, наказав чтобы послали за ним, если вдруг сознание вернется. Но вероятность этого была мала. И до утра Набериус увещевал его, доказывая, что Эдвина провела лучшую неделю в своей жизни, отравленной сердечной немощью.

Как любой из демонов, Астарот знал, что у каждого существа свой срок, что есть способы обмануть природу, но и последствия будут неминуемы. Он не предлагал Эдвине спасение, а она его не ждала. Тем не менее, больно было так, словно он обманул котенка и пролил на песок миску с молоком у него из-под носа.

— Эдвина уже в другом месте. Вы там окажетесь нескоро, мой господин. Если вообще окажетесь. Так что поторопитесь, — снова подал голос помощник. — Нельзя упускать рассвет.

— Какой в нем смысл. Я видел его разве что в другом воплощении, — заворчал Астарот и двинулся из комнаты.

Тем не менее, у спальни Эдвины он опять остановился. Прислушался, ни звука. Ичитау выскользнула оттуда змеей и поклонилась, печально глядя на своего повелителя.

— Все тихо, у вас три минуты. Иначе светлая жертва станет напрасной.

По ней заметить невозможно, но демонесса волновалась. Вода стачивала камень, планеты сокрушались в труху, так и Астарот с неумолимым течением времени растерял разрушительный пыл. Сейчас он сложил к ногам владыки опыт и знания. И усталость. Такое прощалось лишь первым герцогам; любого из демонов рангом пониже отправили бы на переработку.

В спальне горели электрические лампы. Герцог в одно из последних появлений на земле в пух и прах разругался с Набериусом и провел электричество. Астарот настаивал, что из-за полумрака его поданные слепнут на пару веков раньше срока.

Его смутил ветерок, гулявший по комнате. Он шевелил страницы открытых книг и волосы неподвижно лежащей девушки.

— Эдвина каждую ночь просила открывать окно. И сегодня я не стала ничего менять, — смутившись сказала Ичитау и тем самым выдала себя с головой. Ей тоже невыносимо все это и уже давно, подумал Астарот.

Он отводил взгляд от тела Эдвины так долго, сколько это было возможно. Она ушла во сне, без боли и страданий. И все черты сохранили свойственную ей безмятежность. Герцог обошел стул и встал у изголовья. Поправил упавшие на ее лоб пряди волос и отметил, что тело еще не окоченело. Как живая.

Тут веки девушки затрепетали, грудь пришла в движение и на него уставились ясные голубые глаза. С любопытством и без всякого узнавания.

— Какой симпатичный, вот может же и мне присниться что-то приятное… Эй, куда? Ты разве не должен меня поцеловать?

Она неожиданно ткнула пальцем ему в грудь.

— Бессовестно с твоей стороны, знаешь ли. К тому же ты не очень-то разговорчив, — заявила Эдвина. — Ну вали, пришли вместо себя кого-то понежнее. Праздник все-таки, имею я право хоть раз в жизни увидеть эротический сон?

За спиной Астарота Ичитау уселась прямо на стол. И высший демон был не далек от того, чтобы последовать ее примеру. Но не на пол же.

Мммм, — глубокомысленно изрек он.

Внезапно ему в глаз что-то попало. Такой мягкий розовый свет, который вдруг обрел резкость и силу, буквально полоснул по очам. Их пришлось закрыть.

— Господин, солнце. Это солнце, невероятно — запричитала сзади демонесса.

Действительно, за занавесками вечную ночь прогонял рассвет.

Глава 1. Анастасия. Увольнение в подарок

Я в недоумении уставилась на причудливую статуэтку, которую поставили прямо на договор с ООО «Траст Индастриз». Понятно, чтобы от кондея бумаги не разлетались в разные стороны. Так-так, какой-то рогатый демон.

Что за идиотская система обогрева — на улице мороз, а под зданием котельная жарит все двадцать пять этажей так, что мы плавимся, как грешники на сковородке. Температура плохо поддается регулированию, и Иришка включает охлаждение, словно сейчас лето.

Я взяла фигурку, чтобы рассмотреть. Обнаженный парень смазливой наружности верхом то ли на бескрылом драконе, то ли на ящерице. Рога демона загнуты вниз, как у рисованных барашков, зато сзади головы образуют гребень наподобие короны. Глаза наполовину прикрыты, явно улыбается голосам в своей голове, а в руке зажал змеюку с раздвоенным языком.

Не статуэтка, а целый зоопарк. На заднице красавчика изготовитель выгравировал латиницей AST — а дальше не разобрать. Буквы извиваются так же замысловато, как вся эта композиция. Почему-то я разозлилась и зашвырнула рогатого в корзину для бумаг.

Если Иришка спросит, скажу, что не люблю нечисть. Пусть лучше вместо пресс-папье использует пустую вазу. Или бутылку из пополнившихся запасов. К Новому году клиенты и партнеры, как обычно, присылали много, и в основном — шампанское. Не виски же с коньяком, если компанией руководит девушка.

Я глянула на расписание. Пора. Как бы ни откладывала этот разговор, я твердо пообещала себе разобраться с Петром в этом году. Набрала Иришку:

— Петр Федорович не подошел?

— Нет, Анастасия Викторовна. Задерживается по своему обыкновению. Кофе?

— Да, два, американо, пожалуйста. Пускай пьет остывший.

Как же он меня бесит. Прошел почти год, как мы расстались. Петр постарался изобразить себя жертвой, и у него получилось так хорошо, что все худшие качества вылезли наружу. Необязательность, непунктуальность, интрижки на работе, отсутствие заинтересованности в результате. А ведь я ему два раза в уходящем году, как и всем остальным, поднимала зарплату.

Но последней каплей все равно стало не это. Я злилась сама на себя, но терпела. Лишь бы не общаться с ним один на один, не мучить себя. За несколько лет вместе он прекрасно изучил мои болевые точки, и Петр был бы не Петр, если бы отказался на них поиграть.

— Настюша, привет, золотко. Приятно, что в последний рабочий день начальство вспомнило обо мне. Ходили слухи, что ты умотала в Доминикану.

Адов кретин вошел без стука, я чуть кофе не подавилась. Терпеть не могла, когда он называл меня как-то иначе, чем Настя. А, по понятным причинам, предпочла бы, чтобы обращался только по имени отчеству. Но ему нравится гладить меня против шерсти. Теперь моя очередь.

— Ты же профи, зачем верить всему, что болтают, — из принципа не стала с ним здороваться. — Я долго откладывала, но ты перешел все границы. В профессиональном плане. Давай обсудим детали твоего увольнения. Все решено.

Он побледнел, но остался стоять. Мужских истерик мне тут еще не хватало.

— Это из-за Любы? Или из-за Светы? Ольга давно в прошлом. Если ты поверила, что мы с Иришей, то врут, она не в моем вкусе.

Я невольно вздохнула. Весь шестой отдел знает, что он буквально преследует моего секретаря. Иришка старается приходить и уходить из офиса в разное время.

— Нет, Петр, это из-за откатов. Из-за твоего непомерного аппетита и такой же наглости.

Когда мы были вместе, он и не скрывал, что берет услуги у тех исполнителей, которые с ним договорятся, занесут ему лично. Я несколько раз предупреждала, отбор должен быть конкурентным — в конце концов это репутация нашего рекламного агентства, эффективность заказываемых у нас кампаний.

Как раз перед праздниками мне на глаза попался напечатанный буклет с перечнем наших услуг, выполненный настолько топорно, на самой дешевой бумаге, что я обомлела. Стала сверять смету — потратили мы на него, как на телерекламу, а заказали в фирме, зарегистрированной на Петра.

Плюс со мной лично связались несколько недовольных клиентов, убежденных, что их рекламный бюджет ушел в молоко.

— Что за чушь, Настя? Я выбираю поставщиков с максимально высокими отзывами. Я слышал, что тебе не понравился предновогодний буклет, так давай обсудим. Ты же понимаешь, что мнение — наиболее абстрактная единица, — мда, наконец-то он вспомнил, как меня зовут.

— Слушай, у тебя нет интереса работать на меня как следует, но есть мотив ободрать. Ты талантливый креативный директор, я не спорю. Будет лучше, когда ты найдешь другого работодателя и продемонстрируешь свои лучшие качества. Нам не по пути.

— В таком случае я требую премию и компенсацию за три месяца. После Нового года на рынке наступает полный штиль, найти нормальную работу можно только к весне. Не надейся, что я вылечу и сохраню в тайне всю твою кухню.

— Не смей мне угрожать, — выходит, не так уж хорошо он меня знал, раз решил вести беседу в таком тоне. — Я могу подать на тебя заявление, уволить по статье с записью в трудовой. Ты убираешься по собственному. Никаких выплат. Только зарплата за прошлый месяц. И, разумеется, без годовой премии. Ты украл у меня достаточно, чтобы провести на курорте следующее полгода.

— Вот как, — Петр нависал над столом, сжимая и разжимая кулаки. — Ах ты, бешеная недотраханная дрянь. Я два года спал с бревном, терпел в кровати вместо нормальной бабы вечно включенный ноутбук. Пустить по миру меня вздумала? Я везде разнесу, как ты ведешь дела и как орешь во время редких оргазмов.

Он положил одну руку на стол, а другой смахнул с него бумаги.

— Ничего подписывать не буду, поняла?

— Нет, это ты не понял. Ты сейчас же уберешься отсюда. С вещами. И я не выплачу тебе за декабрь ни копейки.

Скорее нажала на кнопку интеркома:

— Охрану в мой кабинет, чтобы проводили Петра Федоровича и побыстрее.

Сама же схватила металлическую шариковую ручку.

— А ну, отошел, а то травматолог понадобится. Не забывай, что все, что происходит в кабинете, записывается. Держи руки при себе.

Петр медленно попятился.

— Чтобы ты, горгона, в аду сгинула, и главный черт тебя, фригидную дуру, драл на завтрак, обед и ужин. Это мое новогоднее пожелание, — и он заржал, как конь. — Думаешь, не сбудется? Моя бабка настоящей ведьмой была.

Мне стало смешно. Ишь заботливый какой, еще и черта вместо себя оставил. Почему я раньше не догадалась, что он что-то употребляет? Зачем терпела это ничтожество?

— Вон. И тебя с Новым годом.

Глава 2. Анастасия. В полет

После отвратительной сцены я вызвала Иришку. Сегодня укороченный рабочий день, но большинство сотрудников разошлись после обеда, проклиная меня на чем свет стоит. Как же, заставила работать тридцать первого.

— Давай домой уже. Скоро часы пробьют шестнадцать, магазины ближе к вечеру начнут превращаться в тыкву. Жду через восемь дней, сразу с утра подготовь документы на увольнение этого придурка.

Иришка аж зарделась от радости. Я Петра почти не видела, а ее он доставал каждый день. Мнил себя местным Казановой. Предупредила, что расчет ему сделают отдельно.

Подарками мы с ней обменялись с утра, и девушка стремительно унеслась на крыльях приближающегося праздника. Тем не менее, проявить заботу она не постеснялась или не побоялась.

— Анастасия Викторовна, с вами все в порядке? Вы не одна сегодня? В курьерской службе сплетничали, что вам доставили авиабилеты.

— Ир, мне гораздо лучше, чем на протяжении всего года. Избавиться от него надо было сразу. Но этика включилась не к месту, вбила себе в голову, что выкинуть бывшего — то же самое, что признаться в неумении отделять бизнес от личного. Вышло хуже, и в буквальном смысле дороже. А что касается праздника, то у меня на три дня заказан номер в любимом спа-отеле. Потом улетаю на острова. Слухи не врут.

— Как я рада, год заканчивается в позитивном ключе. Вы там в своем спа сходите на банкет, возьмите с собой парочку платьев из дизайнерской коллекции. Помните, их подогнали под вас лично после серии обзоров с блогерами? На берегу океана понадобятся только купальники.

Ее восторг отчасти передался и мне. И я на секунду решила, что ближе к ночи на самом деле отправлюсь поучаствовать в новогодней программе. Но помрачение длилось недолго. У меня же видовой номер, с панорамными окнами на закованный в лед Финский залив. Сяду с бокалом в кресло, помедитирую несколько часов, а потом отсыпаться.

С Иришкой сердечно попрощались, и никаких предчувствий, вообще ни малейших, у меня не возникло. Я закрыла кабинет и каблуком наступила на обрезанное по контуру, три на четыре, фото на документы. Разглядела, что фотка моя. Скривилась потому, что кто-то красным маркером начертил прямо на моей физиономии пятиконечную звезду, провел внутри нее несколько прямых линий — и еще обвел по кругу.

Что за фокусы? Неужели этот оккультный хлам принес Петр? Но увольнение ему, на первый взгляд, ничего не предвещало, а после нашего разговора — когда бы успел.

Я смяла фотографию и спрятала в карман. Подумаю об этом на досуге.

Мне не привыкать выходить из нашего крыла последней. В офисах уже работали уборщицы и перекрикивали друг друга, обмениваясь новостями. Получалось громко. Лифт пришел сразу, но был забит теми, кто спускался с корпоратива наверху. Сотрудники обоего пола, обмотанные в гирлянды, с откупоренной бутылкой у каждого. Нет уж, толпиться зад об зад в такой компании не очень-то и хотелось.

Я отсалютовала им ключами и карточкой-проходкой и побежал на лестницу. Лифт грянул мне вслед «Это коммунальная-коммунальная квартира…» — хит группы «Дюна» из эпохи динозавров. Моя бабушка бы его не вспомнила, у нее склероз, а у меня где-то в памяти отложился. Кошмар.

По ступенькам спускалась уже спокойно, мне-то куда торопиться. Дома никто не ждет, соберу свой чемодан для ручной клади, засуну в багажник и отправлюсь вместе со всеми стоять в пробках на выезд из города.

Мысли опять переключились на разговор с Петром. Его замкнуло на сексе, на моей якобы неспособности отвечать на его порывы. Так себе страсть была, если честно. Как у кроликов.

Повезло, что он не вспомнил о куда более важной для меня теме. Когда мы были вместе, то я почти решилась на ребенка. Он эти разговоры всерьез воспринимал вряд ли, но и меня его позиция волновала несильно. Больше заботило, что скажет врач. Мы оба сдали кровь, я прошла все другие анализы и почти отважилась бросить противозачаточные, как замаячил очередной большой проект.

Доктор отреагировала спокойно. Тем более что я божилась, что вернусь к этому вопросу через полгода. Впрочем, она очень корректно дала понять, что если дети все-таки в планах, то в тридцать девять пора перестать откладывать. Ни в коем случае, не пугала, но констатировала, что через четыре-пять лет легче не станет — беременность и роды скорее всего пройдут хуже, чем если бы я все-таки вписала их в свое расписание на ближайший год.

Но через полгода мы с Петром расстались, трудозатратный проект сменился двумя такими же. Пришлось немного увеличить штат, и я снова дала себе слово продолжить планирование, просто чуть позже.

Почему я прокручиваю это сейчас? Потому что чувствую разочарование, не привыкла двигаться к цели настолько черепашьим шагом. С другой стороны, у малыша в идеале все-таки должен был отец. Пусть не для помощи мне, но для более гармоничного развития ребенка. Наверное, так…

В этом месте я сбилась с темпа, шагнула широко через две ступеньки сразу. Каблук подвернулся и я полетела вперед, сжимая в руках несколько подарочных коробок, вместо того чтобы все бросить и уцепиться за перила.

Глава 3. Анастасия. Чертова баба

Очнулась я, лежа на площадке между этажами. Видимо, сознание покинуло ровно на мгновение, потому что перед носом продолжала растекаться лужа шампанского. Розы из букета рассыпались, несколько из них переломились. Попробовала встать — и у меня получилось! Ничего себе, да это целое чудо, после такого падения, да с моим везением, ни единой царапины. Разве что голова ватная. Если не полегчает, то неврологу все-таки покажусь.

Я с юности стройная, руки-ноги растут из правильных мест, координация движений вроде нормальная, но была у меня особенность, о которой знали лишь близкие друзья да покойная мама — как Настька упала, так что-нибудь сломала. Например, правую руку я ломала три раза; левую, правда, всего один.

Дефицита кальция мне не ставили, просто неправильно группировалась. Вот как секунду назад: только клинический идиот на инстинктах держался бы за упакованные подарки, а не пытался освободить руки, чтобы прервать падение.

Как добралась до квартиры, я не помнил — как в тумане. Наверное, все-таки на своей машине, потому что ключи положила на место, на комод в коридоре. Прошла через все комнаты туда-обратно, потом еще раз. По-моему, я в порядке, но спать хочется сильнее, чем обычно.

Плюнуть что ли на видовой номер, деньги никто не вернет, но я и не собираюсь отказываться от бронирования, поеду к ним завтра утром. Набрала администратора — гудки, нашла телефон службы приема на ресепшене — гудки. Еще только 19.00, скорее всего у них там сейчас аншлаг, не успевают взять трубку. Ок, позвоню попозже.

Встречу Новый год в постели, такого со мной еще не случалось. Черт, да я уже пять минут пялюсь в одну точку. Значит, не такое уж безобидное падение.

Но укладываться так рано тоже глупо, и я решила обзвонить друзей; для разнообразия поздравлю всех заранее. Ленка с семьей уехала кататься на лыжах на Красную Поляну, ей я дозвонилась первой. Судя по стуку столовых приборов и детским воплям, они где-то ужинают.

— Алле, Насть? Алле.

— Привет! С наступающим! Как там ваши отмороженные задницы?

— Насть, не слышно, какой-то треск.

— Ну что за дыра там у вас, поехали бы в Куршавель что ли.

— Горгона, милая, я не слышу. Сейчас перезвоню.

Прозвище «Горгона» за мной закрепилось еще в школе, из-за склочного нрава и Андрюхи Светлова, который, отвечая тему по античной истории, заявил, что все забыл, потому что я на него пялюсь с третьей парты.

— Хм, такое под силу только Медузе Горгоне, — парировала наша обожаемая Марья Ильинична и тем самым решила мою судьбу.

Петр так умилялся от того, как меня называют девчонки, так умилялся, Персей недоделанный! Стоп, не буду думать о засранце в этот кривой предновогодний вечер. Телефон Ленки больше не отвечал, короткие гудки. Не получилось у меня связаться и с Анкой, в миру — Анной Леонидовной, главврачом городской больницы.

Возможно, Анка — этот тот, кто мне сейчас действительно нужен. Сознание то уплывало, то возвращалось резкими толчками. Я нашла себя лежащей на диване с включенным ноутбуком. С сотовой связью уже засада, хотя часы не пробили двенадцать, а интернет, ничего, работает. Мысль вызвать скорую пульсировала немым вопросом… Нет, уж, такого праздника не заслуживаю даже я.

С трудом, но дошла до коридора, схватила вторую, чудом уцелевшую после падения бутылку шампанского. Заодно вспомнила про фотку с красной звездой на лице, но в кармане ее не нашла. Выпала, ну и фиг с ней. Я сейчас не в том состоянии, чтобы сопоставлять символы и искать вокруг себя адопоклонников. Трясущимися руками умудрилась откупорить брют и наполнить бокал.

Следующий кадр. Я в кресле и сжимаю бокал двумя руками, словно это чашка горячего кофе. Ноут на журнальном столике крутит ютьюб-канал с городскими новостями. Снегопад накрыл ровно половину нашего города: авторы канала показывают карту осадков, поделенную на две равные части. Ух ты, граница проходит чрез наш квартал — то есть в доме через двор снега нет, смешно.

Идем дальше. Какой-то кретин начертил большую пятиконечную звезду, исчерченную линиями, — знак высшего демона ада, комментирует блогер — на здании Академии народного хозяйства, расположенной в географическом центре города. Кстати, это моя альма-матер, здесь я получила свое первое высшее.

Сегодня, точно, не первое апреля? Я смотрю на вытянутую физиономию автора канала, и без того похожую на козлиную, но мне мерещится, что на его лбу возникли маленькие аккуратненькие рожки. Камера переключается дальше, и уже снимают в нашем бизнес-центре. Вот пост охраны, фойе, площадка лифта на первом этаже… А это что, как это может быть?

Между этажами лицом к окну и в луже крови вокруг головы лежит женщина в строгом деловом костюме. Рядом рассыпаны цветы, коробки с рафаэлками, две разбитые бутылки… И все это безобразие заключено в широкий красный круг, как будто маляр успел раньше судмедэкспертов. Это же третий этаж, когда это случилось?

Камера крупным планом останавливается на туфлях покойницы: нежно-сливочные лодочки на среднем каблуке. Мои лучшие туфли, стоили как пол-автомобиля. Я надела их сегодня, чтобы придать уверенности при разговоре с Петром. Что за чертовщина? Руки окончательно слабеют, и бокал катится по толстому ковру.

Прежде чем отключиться, я успеваю увидеть рогатую физиономию блогера, у которого теперь отросла противная жидкая бороденка.

— Аста, аштар эст. Твое душа больше не принадлежит тебе. Таса Алора Ишта Нут. Повелитель сумрака, великий герцог тьмы забирает ее себе… Оставь сопротивление, Анастасия, спускайся. Ты чуть не прозевала свое окно, чертова баба, а ну мигом!

Не представляю, что было дальше и сколько времени прошло. Когда я снова открыла глаза, голова больше не раскалывалась. Я чувствовала себя на редкость свежей и отдохнувшей. Но проснулась я не сама, меня разбудили острожные прикосновения. Надо мной наклонился самый красивый мужчина на свете, который тут же с ужасом убрал руку.

Я что-то сказала, не помню уже что, но, видимо, рассчитывая вернуть его обратно. Он отшатнулся еще дальше. Между прочим, я совсем не уродина. Не девочка, конечно, но к моим услугам лучшие французские препараты и квалифицированные косметологи.

— Ну и вали, не больно-то и хотелось. Может, у вас найдется кто-то поинтересней?

Мужчина остановился у двери и развернулся ко мне, презрительно поджав губы. Его место у кровати заняла узкая и смуглая змееподобная женщина. Она приблизила лицо чуть ли не вплотную к моему, и я отпрянула к стене. Происходившее все меньше напоминало сон.

Глава 4. Астарот. Чертова баба-2

Пробудившаяся от смертельного сна девушка напоминала Эдвину разве что приблизительно. Разговаривала она резко и, к чему в доме герцога не привыкли, довольно вульгарно. В ее глазах Астарот сразу прочитал искру, которую у невесты не наблюдал ни разу. У девственных особ этот огонек, впрочем, встречался редко.

Это существо, не проснувшись до конца, уже готово было нырнуть в мужские объятия, потому что знало им цену. Возможно ли, что к нему из нижних пределов подослали суккуба? Теперь же она забилась в дальний угол алькова подальше от Ичитау и оттуда сверкала поразительными васильковыми очами.

Только сейчас Астарот понял, насколько хороша девушка, которую ему так тщательно отбирали двумя мирами выше его королевства. Какие выразительные у нее черты, как четко очерчены полные губы, как чеканно изгибаются ее плечи… Продолжать можно еще долго. Но смотреть на то, как приблудная душа полностью подминает под себя ангельское тело, было на самом деле жутко.

Видимо, Ичитау пришла к тем же выводам, потому что вернулась обратно к своему господину. Он ощутил и присутствие Набериуса. Как давно маркиз-дознаватель появился в комнате? Он служил Астароту так долго, что обрел самостоятельность, наверное, вечность назад — со всеми причитающимися рангами и собственными легионами в подчинении. Впервые в этой эпохе герцог нуждался в немедленном совете обоих своих ближайших сподвижников.

Розовые лучи восходящего светила изменили комнату и находившихся в ней демонов. Астарот отметил, что его кожа приобрела золотистый оттенок, Набериус получил очертания, но остался прозрачным, а Ичитау отливала оливковым. Спальня же Эдвины вдруг перестала быть картонным домиком для принцессы — по углам скопилась пыль, между настенной панелью и шторами пауки развесили свои тенёта.

Определенно, жилой и ухоженной смотрелась только помещенная в нишу кровать с шелковым пологом. Та самая, где несколькими минутами ранее находилось неподвижное тело.

— Не подходите, вы трое, я за себя не ручаюсь. Я чемпионка по оглушительному визгу, — заявила девица, которая полностью проснулась, и, к некоторому разочарованию Астарота, призыв из ее глаз исчез.

Набериус, верный друг, поспешил на помощь и материализовался полностью. Не в одном из своих адских обличий, — трехглавый ворон или цербер вряд ли бы пришлись лже-Эдвине по вкусу — а вполне приличном человеческом. Он устал от Ада и проводил среди людей большую часть свободного времени, поэтому умел вести неформальные беседы куда лучше Астарота.

Великий герцог последний раз общался с человеками напрямую лет пятьсот назад, когда развлечения ради решил самолично откликнуться на призыв. Но там строгий регламент и одни и те же тысячелетиями повторяющиеся фразы. И хотя на языке верховного иерарха по-настоящему пекло, он воздерживался от того, чтобы заговорить с девушкой.

«О, дщерь, упавшая как снег на голову, отомкни уста свои истиной», — предложение следующего содержания Астарот составить составил, но озвучивать не торопился. Поэтому подмога Набериуса оказалась бы кстати.

С Эдвиной таких сложностей не возникало, потому что в первые же часы они оба прошли обряд единения. Но ментальная суть у этой пришлой и у покинувшей мир малышки различается, обмениваться мысленно получится. По крайней мере пока.

— Это не Эдвина, — зазвучал в мыслях у двух демонов голос Ичитау. — Но это тоже человеческая особь. Ее душу выдернули в одном из миров боковых граней. Она для этого не прикладывала никаких усилий и находится в абсолютном неведении. С учетом ситуации реагирует адекватно и даже собранно.

— Отлично, Гадюка. Я поговорю с ней, вам с повелителем лучше пока не вмешиваться, — Набериус картинно поднял руки и сделал два шага по направлению к девушке. И далее он заговорил вслух, но почти так же площадно, как приблудная душа, и так странно, что Астарот улавливал лишь общий смысл.

Они же с Ичитау продолжали обмениваться взглядами. Со змеей им хватало малейшего сигнала и не требовалось формировать мысль до конца.

— Что нам делать, повелитель? — вопрошала она. — Можем провести обряд изгнания, чем быстрее, тем эффективнее, но правильно ли это? Солнце взошло, признав эту женщину вашей супругой перед силами природы.

— Я в затруднении, Ичитау. Ты же знаешь, что все клятвы, которые мы произносили с Эдвиной, они настоящие. Это тело связано со мной нерушимыми узами, и оно не было вовремя помещено в огонь, до наступления утра. Точнее, девица умерла в положенный срок, но на контрольной отметке выяснилось, что опять жива.

Гадюка-прислужница многозначительно молчала. Это, безусловно, дилемма. Что в данном случае считать первичным, тело или душу? Толкование полностью решало их дальнейшую судьбу. Сообразно логике, выходило, что он обменивался клятвами и с телом, и с душой, но последняя ушла, а невеста, тем не менее, воскресла, получив иное содержание.

Имеет ли он право сейчас уничтожить обе этих составляющих, не станет ли женоубийцей? Солнце играло в волосах Ичитау цвета воронова крыла, никакое искусственное освещение не способно передать этот оттенок.

— Все зависит от того, как вы это видите, герцог. Мы все сделали по правилам. Приняли невесту, провели церемонии, вы не разрывали физический контакт, и в положенный момент она ушла. Да, крошку можно было умертвить и раньше, но у вас же есть письменное разрешение от владыки не заниматься этим самостоятельно. Все равно обреченные на встречу с Вечным жнецом находят его вовремя, накладок до сих пор не было. Вы не при чем.

— То есть ты хочешь сказать, что настал момент жениться?

— Я? Я нема, как рыба, мой господин. Я всего лишь старая змея, и солнечное тепло моим скудным косточкам приятнее, чем адское пекло. Но вы одна из основ, на которых держится мрак, в вашей власти воспользоваться выпавшим шансом и выйти из постылой круговерти.

— Ты склоняешь меня трактовать ситуацию в нашу пользу. И я действительно не вижу смысла совершать противоположное — выгнать душу, тем самым упокоив тело. Давай выслушаем их диалог с Набериусом и я приму решение. В конце концов буду отстаивать перед владыкой и двумя собратьями свою версию. На то я демон, чтобы держаться деталей, принимая те из них, которые меня больше устраивают.

Ичитау сновала замолчала, но в этой тишине Астароту чудилось удовлетворение.

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет, что такой покорной, как была бы Эдвина, эта женщина не станет никогда?

— Не согласен. Немногие из людей в состоянии справиться со страхом и физическими муками. Сломить человека проще простого.

— Повелитель, вы опираетесь на опыт общения с живыми людьми и изломанными душами, — вздохнула Ичитау. — Как вы собираетесь управлять этой? Собственное тело и привычный мир она потеряла. Заставите испытывать вечные муки? Но мы с вами знаем, что к вечности привыкаешь — то, что не имеет срока, перестает иметь и значение. Отсюда рождаются примеры невиданного упрямства. Вам придется поискать другой способ, чтобы…

— Перестань, — не сдержался Астарот. — Это всего лишь женщина. Я разберусь, как там и что устроено.

Ичитау улыбнулась, но промолчала.

**************

Друзья, сейчас я переношу свои книги на АТ. Для меня тут все новое))

Я оставлю эту книгу, одну из самых любимых моими читателями, здесь бесплатной.

Она первая в цикле и поможет вам ориентироваться в мире демонов))

Не жалейте, пожалуйста, лайков и комментариев.

Для меня - это подтверждение, что истории вам нравятся))

Глава 5. Астарот. Новое утро нового года

Когда герцог понял, что Ичитау сказала все, что собиралась, он поспешил обратно к алькову, где Набериус изводил вопросами его невесту. Наверное, будет все-таки правильно пока называть девушку именно так.

Интересно, дойдёт ли он до самого важного, до того, что клятвы все-таки необходимо скрепить чем-то более существенным, чем обмен взглядами. Впрочем, маркиз — известный интриган, с него станется.

— Как вас зовут, прекрасная госпожа?

— А как вы узнаете, что я говорю правду? Мне несложно назвать своё имя. Просто интересно.

Замечательная девушка, идеальная Набериусу была бы пара, смогли бы петь дуэтом.

—Я демон, приближённый верхних иерархов ада. Я хорошо чувствую ложь.

—Допустим. Что мне грозит, если вы поймаете меня на вранье?

—Девяносто процентов, что ничего. Я так подозреваю. Но есть вариант, что повелитель сочтёт вас негодной и откажется иметь с вами дело.

— Ок, сформулирую иначе, что со мной будет в таком случае при самом плохом раскладе?

— Вы умрете. Это не самое ужасное, что случается с людьми, уверяю вас.

— Все зависит от исходной точки. Я мертва или ещё нет.

Мда, Астароту не показалось: эти двое солируют одновременно — как будто только и ждали возможности выступить на одной сцене.

— Подозреваю, что вы сами в состоянии ответите на этот вопрос, прекраснейшая.

Эдвина — хорошо, не Эдвина! — слишком внимательно смотрела на Набериуса. Не в том смысле, что Астарот ревновал. Становилось все очевиднее, что ввести ее в заблуждение будет непросто.

— Как я могу к вам обращаться? Будьте так добры, принесите мне зеркало. И объясните, кто тот очаровательный молодой, нет, пожалуй, средних лет, человек, который не сводит с меня взгляда. Я его чем-то обидела? Как только я проснулась, он сразу расстроился.

—Я Набериус, госпожа. Маркиз ада и повелитель примерно двадцати легионов демонов. Ожидаю, что через месяц во время аудиенции владыка пожалует мне еще больше. Вы появились в сложную для моих близких — тех, кого бы я без преувеличения назвал своей семьей, — минуту. Поэтому наш первый герцог, Астарот, напряжен как никогда.

Девушка снова перевела взгляд на владельца замка.

— Почему он не заговорит со мной сам?

— Видите ли, несравненная, он утратил навык беглой человеческой речи и пока способен изъясняться лишь готовыми формулами. Но пары часов в вашем обществе ему будет достаточно. Господин быстро схватывает.

В это время Ичитау поднесла к кровати пятнадцатидюймовое зеркало, при помощи которого былая Эдвина укладывала волосы в косу. Незнакомка заглянула и едва сдержала вскрик.

— Это не я. Какая отвратительная покорная овца. Это вообще не мое лицо!

Астарот тоже с трудом удержался, чтобы не подойти и не потрясти нахалку как следует. Она заняла чужое тело и недовольна тем, как выглядит практически безукоризненная Эдвина!

Ичитау, по всей видимости, наоборот, сочувствовала неизвестной захватчице.

— Госпожа, поверьте, не так важен размер подбородка или величина глаз. Вы наделяете тело характером, его черты неизбежно перестроятся под вас.

— Меня зовут Анастасия, фамилия — Милославская, мне тридцать девять лет и, по всей видимости, я стала свидетелем собственной смерти. Увидела мое тело, снятое на камеру, перед тем, как очнуться здесь. Хотя была уверена, что нахожусь в другом месте и относительно хорошо пережила падение с лестницы.

Набериус ей ободряюще закивал. Как будто человеческая жизнь и в этой реальности чаще всего обрывалась не на дыбе, плахе, виселице, а прозаическим падением со ступенек.

Но Анастасия хотела продолжения. Видимо, ей доставляло удовольствие нанизывать свои последние воспоминания одно на другое, чтобы в сумме получить результат — свое появление в комнате со средневековым интерьером.

— У меня есть еще несколько вопросов прежде, чем вы зададите свои. Участвовали ли в каких-либо обрядах? Получали ли проклятия в свой адрес, наблюдали ли оккультные символы за последние семь дней?

— Набериус, я вижу, что ты стараешься. Самое странное произошло со мной прямой сегодня, хотя, конечно, я вряд ли правильно оценю, сколько точно времени прошло на самом деле. Во-первых, мой бывший жених — в этом месте Астарот непроизвольно дернулся — поздравил меня с Новым годом так, что фактически проклял. Есть среди вас главный черт, властелин тьмы и нечто в таком духе?... Но адская символика появилась за несколько минут до последнего появления Петра — ко мне на стол выставили какого-то демона с гадюкой в руках — а потом уже не прекращалась.

— Эти слова подтверждают мои подозрения, Анастасия. Однако я впервые вижу девушку, которая после перемещения в чужое тело не бьется в истерике. Вы невероятно — он прокашлялся, — круто держитесь. Не исключаю, что это вызывает подозрение у моих друзей.

— Набериус, тогда мне остается только повторить саму себя. Что по-настоящему плохого вы можете мне предложить? Я попала в некий загробный мир, где вместо того, чтобы диктовать правила, у меня спрашивают, чего бы мне хотелось.

— Позвольте озвучить мои догадки. Вы родились в среду, между двадцатью тремя и двенадцатью часами. Никогда не были замужем и не рожали. Отношения с мужчинами имели место, но другие стороны жизни волновали куда больше. Я прав?

— Сейчас ты покажешь мне фокус. Ну валяй.

Маркиз вполне доброжелательно рассмеялся. Астарот попробовал вспомнить, когда его помощник находился в столь же приподнятом состоянии духа, и не смог.

—Я все же прав. Вы очень самостоятельная девушка. Успешная в своей сфере. На блудницу не похожи — тут у Астарота имелись свои возражения, но он не стал вмешиваться, так как Набериус импровизировал настолько вдохновенно, что ни разу не промазал; сводить весь эффект к пререканиям не имело смысла. — Каким-то образом воздействуете на других людей, создаете им другую реальность. Может быть, кукловод, актриса, танцовщица?

— Почти, но не совсем. Я продаю то, что люди хотели бы купить. Это называется реклама. Я помогаю увидеть существующие и несуществующие свойства предметов. Иногда при помощи слов, иногда это только картинки или видео…

— Ого, вы в своем мире делаете нашу работу! Продаете то, о чем мечтают больше всего? Я впечатлен. Уверен, что герцог с Ичитау тоже.

Молчавший до этого Астарот все-таки вышел в полосу света.

— Я принимаю тебя, одна из невест, затерянных между мирами. Я согласен, что ты принадлежишь мне. Поэтому перенимаешь все обеты, ранее данные этим телом. У меня нет претензий, я не нашел умысла. Ты остаешься моей невестой, Анастасия в теле Эдвины, пока смерть не разлучит нас.

В этот момент солнце предприняло очередную попытку взломать оборону туч: ветер раскидал их по небосводу, а светило добавило жару и протянуло загребущие лучи в каждый пыльный угол спальни.

Набериус и Ичитау оглушенно замерли, а Астарот в который раз доказал, что демоны управляют стихией, а не наоборот. Он опустился на кровать и прижал раскаленную руку к груди Насти. Та застыла не в силах пошевелиться и, наблюдая, как два очага пламени приближаются к ее лицу.

Руки и ноги мгновенно онемели. Она нашла в себе силы, чтобы вскрикнуть, но в этот момент Астарот зажал ей рот поцелуем.

Глава 6. Анастасия. Когда твой жених — это герцог ада

Если по-честному, то на поцелуй это походило мало. Этот каркающий слова человек, с такой залипательной наружностью и нелюдскими манерами, клеймил меня, как корову. Руки и ноги словно сжимали тиски, а головой невозможно было пошевелить — ее придавило назад, к изголовью кровати. По ощущениям, как будто летишь на американских горках, и из-за скорости башку вдавливает в подголовник.

Наверное, мне следовало испытывать страх, но вместо него накрыло чистой яростью. Я нахожусь в неприятном месте, пропахшем то ли нафталином, то ли дрянью, которой гоняли мышей. Моя суровая славянская красота, ну разве что слегка подпорченная временем, уступила место внешности белобрысой профурсетки. У меня теперь огромные кукольные глаза и ротик бантиком. Про нос я молчу — скорее всего мой был длинноват, но ведь почти как римский. А эта девчонка как безносой родилась.

И это не самое плохое, нет. Отвратительнее всего местный «повелитель». Сначала он воротит от меня свой изысканный лик, а потом делает решительный мужской жест, мол, была-не была, он «меня принимает». Не удивлюсь, если где-то на теле сейчас проявится этот красный круг со звездой, с которым я намучилась в своей последний день.

Ох, как же горько это сознавать. Мои лучшие туфли, родное холимое тело, да много всего еще, прямо сейчас отправляются в утиль. Хорошо, что я сто раз предупреждала оставшихся родственников и близких друзей — только кремация. А всякое личное дорогое барахло, если не подлежит продаже, сдадут в благотворительность. Не пропадет.

Герцог слегка увлекся и закусил мою губу. Если только что он давил и мял мой рот, то вдруг его язык скользнул вовнутрь в короткой и бережной ласке. От такого резкого перехода я невольно приоткрыла рот чуть шире — исключительно, чтобы набрать воздуха, — но он воспринял это как приглашение. Руки, которые он держал в стороне, подхватили меня за плечи; он почти усадил меня к себе на колени. При этом ни на секунду не отрываясь от моих губ. Какой увлекающийся представитель тьмы.

Я заметила, что новое тело на него реагирует. Не так, как это сделало бы мое, но сердцебиение участилось. Перекрученная от волнения грудь разжалась, и их Эдвина, то есть я, задышала, хотя и учащенно, но гораздо свободнее, чем это получалось ранее. Я заметила эту разницу. И чертов герцог тоже. Он завершил поцелуй и внимательно заглянул мне в глаза своими огненными очами — у людей такого не увидишь, а здесь на дне темно-карих зрачков плясало натуральное пламя.

Сложно поверить, что его и, правда, волновало, кто заперт там внутри, в его ненаглядной Барби, и что я при этом ощущаю. С другой стороны, он снова утратил речь, что, несомненно, пошло ему только на пользу. Голос того, кого Набериус назвал Астаротом, больше напоминал скрип дверцы шкафа. Как там объяснил маркиз, хозяин почти не пользуется речью?

— Какие вы оба молодцы, закончили, — вот и Набериус, легок на помине. — Я уже испугался, что придется вмешаться. Не сочтите за наглость, господин, но мы не имеем права ни на йоту отклониться от церемониала. Больно щекотливая ситуация.

Астарот кивнул ему. Перевел взгляд на меня и… поклонился! Нет, он не согнулся в талии, не бил челом, но опустил взгляд, опустил голову и несколько секунд пребывал в таком положении. Спутать поклон с чем-то другим было невозможно. Так же резко, как бросился на меня, он развернулся к дверям.

Во мне что-то разочарованно щелкнуло. Казалось, что Набериус только начал допрос и скоро и сам перейдет к сути… что герцог внимательно слушал все, что я говорю — сейчас же он так беззастенчиво убегает. Женщина-змея в грациозном броске распахнула перед ним дверь, а сама осталась с нами.

Поцелуй будто расчертил все на до и после. Через жерло вулкана я заглянула к истокам адского пламени и не испугалась. Не в моем характере прятать голову в песок. Но то, что я готова признать существованием новой реальности, еще не значит, что я с ней смиряюсь. Ладно, здесь есть два других нечеловека, вроде бы не возражающих ответить на мои вопросы.

— Куда так заторопился ваш господин? Он всегда такой порывистый — сначала хватает меня посреди беседы, потом так же стремительно делает ноги.

— Ему необходимо доложить о том, как прошла эта ночь. Затягивать нельзя, его отчета ждут в самом низу, — теперь подала голос Ичитау. Он оказался тихим и меланхоличным, как будто она оплакала всех ныне живущих много тысячелетий назад.

— А ночь, судя по тому, что герцог вовсе не был мне рад, пошла не по плану?

— Это очень верное определение, госпожа, — подключился Набериус. — Вы только что имели честь стать невестой одного из трех принцев ада, великого герцога, командующего сорока легионами, князя среди обвинителей — и несть числа его титулам. В этой декаде Астарот также повелевает и подземным, и подлунным миром.

— Попала так попала. Точно, главный черт. А как часто у вас тут пищу принимают? Завтраки там, обеды… Можно мне питаться отдельно? — я нервно захихикала, вспоминая, как именно звучало проклятие, которым приложил меня Петр.

— Изумительно. Это, наверное, последнее, о чем стоило бы волноваться. Голодной вы не останетесь.

— Набериус, Ичитау, у меня столько вопросов, но первый из них звучит так — какого, собственно, вы сгрудились вокруг меня и сочувственно киваете… Откуда столько симпатии и почему я должна вам доверять?

Настал черед Ичитау. Она присела в коротком реверансе.

— Вы невеста господина. Мы те, кто ему служит, хотя слугами в обычном понимании не являемся. Набериус представился. Он вольный демон, заслужил этот статус, но отказался покинуть герцога. Я же демон-нянька. Я много раз могла перейти в другую иерархию, возвыситься или, наоборот, выйти из адского племени. Поверьте, такая возможность случается далеко не у всех.

— Эдвина, — давайте я буду называть вас так, потому что это имя предыдущей хозяйки тела, и это избавит нас от части хлопот. — Ичитау — она не правая и не левая, а третья рука Астарота, его узкая разящая длань. Она проникает туда, куда попасть невозможно, и настигает его врагов, когда они меньше всего этого ждут.

Мне стало жутко. Я вспомнила статуэтку рогатого демона со змеей. Ичитау склонила голову, подтверждая мою догадку.

— Не в наших интересах причинить вред невесте герцога. Мы здесь, чтобы решить любые ваши проблемы. Вы можете полагаться на нас ровно до тех пор, пока ваши с ним цели совпадают. Жениться на вас станет для него огромной удачей.

Я запуталась. Еще из-за их привычки произносить много красочных фраз, то есть, видимо, вследствие удара по голове в предыдущей жизни, мне требовалось больше времени, чем обычно, чтобы поймать нить разговора.

— Судя по тому, что герцог столь охотно раздает согласие на брак, он был женат много раз. Сколько именно и что стало с предыдущими женами?

Набериус опять заржал, Ичитау удивленно подняла глаза.

— Ни разу. Ни одна из тысяч невест не прожила более семи дней. Вы первая, для кого начался день восьмой. И первая, для кого взошло солнце.

Глава 7. Анастасия. Пока без имени

Я дала себе слово разобраться, что не так с небесным светилом. И как это все связано с нулевой выживаемостью невест демона с кучей титулов. Но сейчас меня волновала куда более насущная дилемма — что делать? Мне катастрофически не хватает информации: что я имею в активе и что из этого может получиться?

Это ожившее средневековье, — впрочем, у них проведено электричество! — вызывало оторопь и желание немедленно сделать ноги. Другой вопрос, куда? Еще во мне говорила вполне себе законопослушная христианская душа: если я уже мертва, то, возможно, стоит с этим смириться и последовать заведенному порядку. Вечный покой, ад или рай, дальнейшее переселение в молодой растущий организм — что там, по списку?

Здравый смысл подсказывал, что то, что случилось в этой спальне, не имело отношения к естественному ходу вещей. Юная дева померла, как многие тысячи до нее, но последовал дубль два в моем исполнении. Наверняка, есть заинтересованные стороны, только что получаю от этого я… Передо мной мнутся два демона, которые не желают поднять на меня глаза. Они незаменимы только в восхвалении Астарота.

Зачем Эдвина стремилась к этому браку или ее, как это случалось бесчисленное количество раз, и, судя по всему из мира в мир, никто и не спрашивал?

— Набериус. Мы же не закончили, правда?

— Да, моя госпожа. Я весь к вашим услугам. Только необходимо заняться срочными приготовлениями к свадьбе. Нам желательно уложиться в три дня. А потом, но обязательно сегодня, я с удовольствием отвечу на все, что пожелаете.

— Ты так шутишь? — от неожиданности я подскочила на некогда смертном одре. — У вас что, пожар? А скорбеть по Эдвине кто-нибудь собирается?

Они не говорили напрямую, но не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы сообразить, как меня сюда занесло. Обладательница этого тела уложилась в семидневный срок и померла, как и все остальные. Только зачем-то сюда вытянули меня, так или иначе, подстроив смерть. Вытащили при помощи всей этой адской атрибутики и герцогской печати (я уже заметила знакомую звезду в окно — на флаге, развивающемся над замком).

Она послужила чем-то вроде маяка, на который явилась моя душа. Но в аду их раздери, была ли моя гибель спланирована или такова моя судьба, — демоны последние, кому стоит задавать эти вопросы. А никого с ангельской сущностью, вызывающего больше доверия, поблизости нет.

Лицо Набериуса вытянулось в узкую птичью маску, потеряв сходство с человеческим. Вот длинный клюв, а вот хохолок надо лбом. Я стремительно отпрянула от него за полог кровати.

— Эдвина — это вы, госпожа, — впервые я подумала, что этот приятный человек может быть очень опасен. — Я попросил бы вас не путаться и не путать других.

— Я не согласна носить чужое имя. И я отказываюсь выходить замуж за герцога. Из того, что он признал меня невестой, вовсе не следует, что я принимаю его предложение.

Ранее Набериус при разговоре держал в руках широкополую шляпу и опирался на тросточку. Сейчас он кинул головной убор на пол, а трость превратилась в шпагу с блестящим лезвием. Демон с досадой всадил оружие в тяжелую штору, ругнулся на непонятном языке и исчез за дверью. Какой темпераментный. Со мной осталась печальная Ичитау.

— Ты можешь объяснить мне, что происходит? Куда они оба так торопятся?

— Вы вряд ли сможете нас понять. Все в замке действительно горюют об Эдвине, причем герцог начал задолго до этого дня. Ему особенно тяжело. Он привязался к девушке, насколько это возможно в наших обстоятельствах. Вы на нее совсем не похожи.

Так-так, сочувствовать ему не собираюсь. Конечно, даже верховный демон потерял невозмутимость, когда тело, которому он собрался воздать последние почести, вдруг зашевелилось. Да еще стало ему тыкать. Но это ни на миллиметр не приближает меня к пониманию, что за жесть у них происходит.

— Я могу отказаться от этого брака? Говори прямо. И что со мной после этого будет?

Ичитау молчала. Она не бросалась предметами, как Набериус, но глаза сверкали настолько красноречиво, что я решила сбавить обороты.

— Услышь меня, пожалуйста. Конечно, ты не обязана мне помогать, хотя бы прими к сведению. Я не знаю вашего герцога, пятнадцать минут назад я увидела его впервые. В моей культуре все, что связано с тьмой — это плохо, это табу. Как я могу желать провести рядом с ним целую вечность, ведь демоны бессмертны. Или жена, как это было с невестами, тоже долго не проживет?

Гадюка подошла к окну и зажмурилась, глядя вверх. Словно черпала там силы для ответа.

— Вы имеете право отказать Астароту. Брак имеет силу только при обоюдном согласии, это же еще одна клятва. Что с вами произойдет дальше, не представляю. Шансы на то, что вы продолжите находиться в этом теле, сохранятся, как и вероятность, что умрете на месте. Вы пришли на призыв. Как только он перестанет вас держать, то я все-таки склоняюсь к тому, что ваша душа вернется на свой круг.

Пока мы смотрели друг на друга, я не заметила, как в комнату вернулся герцог. Он держался недалеко от двери и внимательно разглядывал носки своих ботинок.

— Не получилось связаться с владыкой, камин забило, — буркнул он на невысказанный вопрос Ичитау. Я же про себя отметила, что говорит он почти нормально.

— Прошу прощения, миледи, что возникла такая путаница, — по имени не обращается, уже хорошо. — Моя жена получит права первой герцогини и станет полновластной соправительницей. Также она разделит мои обязательства и обязанности. Никаких проклятий, ограничивающий срок ее жизни, нет. Все, как у верних демонов.

— Это большая честь, — я чувствовала себя крайне глупо, так как кивала ему из кровати, но желания вылезать оттуда и соблюдать этикет нет. — Вынуждена отклонить ваше крайне лестное предложение. Мне отвратительна мысль забирать чужое, — это я про Эдвину, — меня угнетает перспектива на века запереться в вашем замке. Сам вы мне не то чтобы не нравитесь, однако я сильно сомневаюсь на ваш счет. Короче, милейший, я отказываюсь. Спасибо за доверие и все такое. Я лучше помру обратно.

Глава 8. Астарот. Гордячка и бедняжка

Веками его сердце билось нарочито медленно, чтобы благодаря внутреннему холоду не сгореть во властвовавшем вокруг пламени. Соратники считали его холодной и несокрушимой глыбой. Два других верховных герцога обзывали вечным девственником, потому что он терпеть не мог оргии и никогда не выставлял романы напоказ. Еще он не присутствовал на публичных казнях, чем открыто досаждал повелителю, и не выносил толпу. Любое открытое проявление эмоций его стесняло.

Теперь же Астарот замер не потому, что ничего не чувствовал. Он не понимал, как справиться с этой лавиной переживаний всех оттенков — от слепой ярости до восхищения. Его якобы ледяное сердце колотилось, как бешеное. Он старался унять этот грохот, который, наверное, слышали обе женщины.

Эдвина-Анастасия уползла на середину кровати и выглядывала оттуда, как бесстрашная боевая мышь. Тем не менее, она полна упрямства и только что доказала, что один из самых древних животных инстинктов, цепляться за жизнь любой ценой, на ней дал маху.

Конечно, соберись в этой комнате теософ, философ и антрополог, то каждый бы гнул свою линию. Последний бы утверждал, что это предательство собственных генов из-за страха перед неизвестным и нежелания выйти из зоны комфорта. Первый — настаивал, что девушка готова воевать за чистоту своей души и охраняет ее божественный принцип, а философ бы делал то, что ему положено — ставил обоих под сомнение.

Но Астарот в этот момент был крайне далек от возвышенных материй. Ему снова не терпелось подхватить ее на руки, вытрясти все эти глупости и поцеловать. Дальнейшим фантазиям мешало то, что он еще не привык к произошедшей метаморфозе. Невыносимо принять, что он испытывает желание к той, кому несколько дней назад пел давно забытые колыбельные Галидорнийских пустошей. Набериус и Ичитау делали вид, что не слышали ни одной и это ветер шумел в плохо заделанных щелях ставень.

Между ним и Эдвиной действительно возникло чувство — платоническое, нежное. Он подозревал, что с ее уходом в нем что-то окончательно сломается. Было ли это совпадением, что именно в ее теле к ним ворвалась вот эта мятежная душа?

Девочка почитала его с детства, как только выяснилось, что она вошла в число возможных невест. Ее многочисленные братья и сестры перестали нуждаться и получили образование. Считалось, что сама Эдвина не доживет до девятнадцати, — в этот год как раз подходил его срок представить новую спутницу — умрет в подростковом возрасте. И она очень горевала из-за невозможности исполнить долг.

Он же, как и всегда в подобных случаях, получив полное нумерологическое совмещение и убедившись, что болезнь не подлежит естественному исцелению, щедро оплачивал лучших лекарей. Астарот появлялся в доме девушки с подарками каждый год, и все, кроме Эдвины, замирали от ужаса. Врачи многократно, чтобы не брать на себя ответственность, предупреждали, что вероятнее всего это пустые траты и гарантировать ничего нельзя.

Однако Эдвина умудрилась дожить до этой зимы, а когда попала в замок, то ее недуг потерял над ней власть. Затикали совсем другие часы. Он ни разу не прикасался к ней как мужчина, хотя большую часть дня они обязаны были проводить вместе. Герцог постоянно ловил задумчивый взгляд Набериуса, который словно прикидывал, на сколько еще лет его друг и начальник замкнется в себе.

Эдвина, напротив, ощущала себя свободной. О том, что ее пребывание в замке ограничено одной неделей, она не знала. Невестам, для их же спокойствия, сообщалось о месяце-двух. К тому же все девушки и так жили каждый день как последний, поэтому и она не страшилась ни нового дня, ни новой ночи.

К тому же она стремилась рассказать герцогу, чем вдохновлялась все эти годы, полагая, что простые человеческие радости подарят успокоение и ему: как рисовала, как впервые разглядела розу, как вырастила свой собственный куст — и можно продолжать долго. Астарот про себя удивлялся, как девушка, запертая в немощном теле, успела испытать столько ярких переживаний за мизерно короткий, по меркам демона, срок.

Сейчас, глядя на ту, что пришла ей на смену, он не сомневался, что кроткая душа Эдвины перенеслась туда, куда и стремилась. В ответ он получил пристальный и жгучий взгляд. Вот же бешеная баба. Если ход времени у них в мирах совпадал, то Анастасия прожила в два раза раза дольше. При этом она явно не чуралась мужчин. От этой мысли его губы непроизвольно сжались.

Эта «невеста» подходила по общим признакам, но ее не готовили специально и обетов ему она не давала. Он подошел ближе, она отползла чуть дальше.

— Вы же не намерены умереть в сию секунду или я не прав?

— А зачем, собственно, откладывать? — она упала на подушки и крепко зажмурилась. — Я отказываюсь! Слышите все? Замужества не будет.

Непонятно, на что именно она рассчитывала — на разящую молнию из потолка или на то, что Астарот придушит ее собственными руками. Но ничего не происходило, и он скрестил руки на груди. Эта нахалка подглядывала за ним, старалась не дышать.

— Раз я милейший, то вы тогда будете уважаемой. Так вот, уважаемая, свой отказ поберегите для брачной церемонии. А ее сначала нужно подготовить. Найти кольца, нанести визиты соседям, договориться с владыкой, что я все-таки женюсь и чтобы он выправил отпуск. Еще у нас солнце на небе появилось, что в этих краях не является нормой. Я должен осмотреть земли, помочь тем, кто его не ждал. То есть примерно всем.

Она перестала жмуриться и тяжело выдохнула. То ли от облегчения, что не умрет прямо сейчас, то ли разочарование у нее проявлялось именно так.

— И зарубите себе на носу, я намерен вас переубедить. И методы, — я же, как вы выразились, табуированный персонаж, — будут самые грязные. Я найду способ сделать так, что вы сами захотите, чтобы я как можно быстрее признал вас законной супругой.

Анастасии неудобно было возмущаться лежа, не хватало дыхания, и она уселась на корточки. Не обращая внимания, что длинная юбка мало приспособлена для сложных поз и перекрутилась так, что вот-вот где-нибудь лопнет.

— Какая дивная угроза, и с чего пойдете? Где козыри? У меня нет никаких интересов в вашем мире. Да и в своем не осталось ничего, что звало бы обратно. Вам нечем меня искушать, господин верховный демон, герцог, князь… Давайте позовем Набериуса, чтобы огласил весь список.

Ичитау выпятила глаза, словно проглотила лягушку. Да и сам герцог на миг онемел, но потом пришел в себя и закашлялся. Если бы Гадюка не знала его так хорошо, то решила бы, что таким образом он скрывал смех.

— А давайте вы наконец покинете эту замечательную кровать и даже эту комнату и составите мне компанию в коротком перелете. Посмотрим, что творится за стенами безобразного замка. Заодно у вас будет возможность сорваться вниз и прервать свои муки.

Глава 9. Астарот. Почему же босая

Девушка, к удивлению демона, возражать не стала. Убедившись, что дальнейшее лежание чревато тем, что из кровати ее вынесут на руках, Анастасия сделала свой первый самостоятельный шаг. И на ногах держалась крепко. Разумеется, она отказалась надевать тапочки Эдвины, сославшись на то, что и так уже два часа носит на себе платье покойницы.

Астарота ее закидоны то злили, то забавляли. Его так и тянуло уточнить, что тело, само по себе, то есть без души, находилось не более нескольких минут, причем в состоянии глубокой комы. Временная смерть не позволила бы Насте так бойко начать устанавливать свои порядки, а потребовала бы куда больше времени на восстановление.

Клетки мозга начинают разрушаться мгновенно — при этом с первых минут стало понятно, что у новой невесты с головой все в порядке.

Тем не менее, Ичитау тут же убежала искать платье, которое ни разу не надевалось. Для Эдвины был заказан целый гардероб; девушка успела поносить или примерить максимум одну треть. Чтобы не смущать привереду Настю, Астарот покинул спальню и поспешил в кабинет, где его ждал Набериус.

По всему миру Изнанки расходились тревожные сигналы; их в данный момент фиксировал его помощник. У соседей переход к естественному освещению прошел более менее спокойно — они и ранее использовали искусственные светила. На землях герцога дело обстояло сложнее, так как источники тепла и света применялись точечно. Для выращивания растений, некоторых видов животных, для медицинских целей. Тем не менее, Набериус, как никогда, категоричен:

— Мы не можем потерять солнечный свет сейчас, народ взбунтуется, и не только твой. Придется сжечь все население и заселить Изнанку заново. Но боюсь, что ты, дружище, уже стар для таких радикальных решений.

Астарот не спорил с тем, что внезапное появление солнца, при условии что оно сменится столь же неожиданным исчезновением, не сулило бы покоя. Он прекрасно знал, как невыносимо проживать год за годом в условиях вечной тьмы. С одного из миров Изнанки началась когда-то его головокружительная карьера — выбора еды почти не было, демоны слонялись едва живые, подпитывая себя горячительными и другими еще более опасными веществами. О том, чтобы создать семью или растить в таких условиях детей, не могло быть и речи.

В принадлежащей ему части Изнанки, — мире, переданном владыкой под его личную ответственность, — он постарался создать максимально пригодную для жизни среду. Но это не отменяло того, что местным существам остро не хватало ресурсов для извлечения тепла и света. Кроме того, бесконечная ночь плохо сказывалась на эмоциональном фоне. Как ни крути, а для демонов он не менее важен, чем для всех остальных рас.

— Я осмотрю те несколько очагов, откуда идет сигнал фиолетового уровня опасности. Для всех остальных, вплоть до зеленого, активируй резервные источники выброса магии. Не экономь. Я наполню их при первом же случае. Мы не можем себе сейчас позволить, чтобы земля ушла из-под ног. Сама по себе или с чьей-то помощью.

— Не боитесь, что невеста натворит дел в ваше отсутствие? — Набериус вновь вернулся к «выканью» и отдельно выделил слово «невеста». — Такая самостоятельная госпожа, не смею представить, как она чудила у себя дома. Ичитау — стойкий боец, и даже она не успеет сообразить, как окажется в кармане у Эдвины.

— Я беру ее с собой, пускай привыкает. И сделай одолжение, не используй это имя. Настолько они разные. К моему возвращению подготовьте подземную часовню. Я уверен, что душа этого ребенка нашла дорогу, но свечи для нее должны гореть по всем обычаям. Я зажгу свои. Поддержка лишней не бывает.

Астарот попенял себе, что для правой руки владыки он стал излишне впечатлительным. Его раздражали намеки, что Анастасия в прошлой жизни вела себя невоздержанно. Да какая ему разница. И собственная щепетильность, необходимость разделять одну девушку на две, тоже угнетала. Ведь Набериус прав: куда проще показывать всем, включая себя, что это Эдвина, и точка.

— Я никогда не говорил ничего подобного, поэтому заранее простите, мой господин… Но это всего лишь девушка — что первая, что, тем более, вторая.

— За собой проследи, маркиз. Давать советы не так сложно, как им следовать. За мной миллион нечистых душ, я не отступлюсь, — вышло напряженно и скованно, но и тема больно скользкая. Личная — до такого они еще не опускались.

Набериус кивнул, давая понять, что понял и принял. И демонически взмахнув плащом, понесся вон, запускать резервные источники. Астарот какое-то время продолжал сидеть в кресле, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Прежде всего, конечно, его внимание привлекали звуки фоноавтографа, который ловил колебания на разной частоте, а потом записывал их при помощи иглы. Эта магическая машинка — самая чувствительная в их краях — способна уловить малейшие отклонения в обычном фоне. Дальше уже пергамент, пропитанный в специальном составе, окрашивался в разные цвета в зависимости от того, как плотно ложилась игла, с каким упором давила.

Обычно этот звук его успокаивал, но сегодня только гнал вперед. В остальных же частях замка — от затерянных казематов до заваленного древним хламом чердака — шелестели невидимые и безголосые духи. Волна шла за волной. Когда-то они были камердинерами, солдатами, запытанными жертвами, кормилицами, поварами — время не сохранило ни их лиц, ни их историй.

Это одна из причин, почему великий герцог не желал заводить прислугу. Это большая ответственность. Хватит с него и тех, кто уже с ним.

Замок достался Астароту от одного из восставших против властелина бездны аристократов верхней когорты, зрелищную казнь которого чернь обсуждала еще месяц. Герцог принял этот подарок так же холодно, как и все другие. Знаки признательности повелителя были обязательной частью церемониала, но значили не так много. Тем более, что в том году он отказался добавить за подавление восстания даже лишнюю неделю отпуска.

Другой звук, который постоянно отвлекал, потому что отдавался необычным теплом где-то внизу живота, это дыхание Анастасии. Его ритм и частота отличались от таковых у предыдущей невесты. Вот в ту комнату она вошла испуганно, потом слегка рассердилась, а далее впала в уныние. Что у них там происходит?

Однако он вышел во двор, готовый к полету, и уже три минуты время от времени похлопывал тростью по голенищу сапога. Дамы заставляли его ждать. Наконец появилась Настя, еще более растрепанная, чем в спальне, и все менее похожая на Эдвину. Она выскочила в другом платье, темно-зеленом дорожном и… босая.

— У госпожи размер ноги отличается. Больше примерно на сантиметр, а моей — так на два, — всплеснула руками выскользнувшая последней Ичитау.

Первой мыслью Астарота было, что его разыгрывают. Но за тысячелетия, проведенные бок о бок, Гадюка ни в чем подобном не уличалась.

— Может, я расту? Скоро вымахаю, как каланча, выше вас. Сами от меня откажетесь, — надула губы Настя.

Князь тьмы отметил про себя две вещи: ей невероятно идет, когда она так делает, и еще, девушка напугана, но изо всех сил пытается это скрыть.

— А почему просто не переделать под нее ту обувь, которая не налезла? — уже не сдерживая раздражения, вопросил Астарот. — Мы вообще-то должны были вылететь пять минут назад.

— Господин, я пробовала! Извели десять пар: после того, как я наращиваю этот злосчастный сантиметр, а миледи меряет башмак, он рассыпается в прах!

Совсем плохо. Теперь губы дрожат у обеих. Гадюка в компании мужчин вела себя, как полагается, как кремень, а рядом с этой… Ну прямо туда же.

— Все, я понял. Значит, потом разберемся. Некогда. Настя, подойди. Босиком так босиком.

— Зачем подойти? На чем мы полетим: на коне, на драконе… На вас??

Последнее она вскрикнула после того, как над плечами герцога заклубилась тьма, над которой распрямились огромные кожистые крылья размахом до пяти, а то и до шести метров.

— Так вы сейчас телегу заденете и… ой!

Крылья прошли сквозь препятствие и не тронули грубо сколоченную повозку. При этом от их взмаха Анастасию обдало воздухом.

— Я с места не сдвинусь на этом, при помощи этого… Пегас какой-нибудь на худой конец.

— А розового единорога вам не поймать? — возмутился герцог. — Подойдите немедленно! Обхватите за шею и прижмитесь поближе. Иначе унесет.

Астарот командовал, как на плацу, и Настю повело к нему помимо воли. Если сопротивляться, то еще по земле протащит. Голыми ступнями будет неприятно.

— Ну, черт, ты мне за это ответишь! — она подумала это так громко, что Астарот услышал, но виду не подал.

Глава 10. Анастасия. Полет, не путать со свиданием

В первую минуту все шло нормально. Это потому, что мы не летели. Я обняла мужчину за талию, прикидывая, как сделать так, чтобы не мешать ему и в то же время держаться крепко. Для этого лучше всего подходила шея, но я бы загородила ему обзор.

Было бы невероятно удобно, если бы на летающем демоне имелись скобы для крепления. Он и так злился, и иронизировать на эту тему я не стала. Просто обхватила руками за спину, недоумевая, почему крылья не мешают мне это делать. Они как будто здесь и как будто в другом измерении. Я не удержалась и потрогала за верхнюю часть: шершавая поверхность, роговистая, а вот само перепончатое крыло уже не такое жесткое…

— Ваш исследовательский интерес, миледи, вскорости будет вознагражден. У вас появится собственная пара крыльев, а пока перестаньте тыкать в мои пальцами.

Я не возражала. Мысль о крыльях казалась абсурдной, с другой стороны, Астарот немного ежился под моими прикосновениями, и, кто знает, как это скажется на его способности парить.

Обниматься с демоном не было неприятно — скорее, необычно. Сначала я решила, что прижимаюсь щекой к каменной стене, но под этой кладкой билось и пульсировало что-то живое, теплое. Наверное, если медленно погладить, то эффект будет более выраженным. Я прижала открытую ладонь к его груди. Туда, где по моим предположениям, следовало находиться сердцу.

— Что вы делаете, Анастасия? Если у вас появились. хм, интимные пожелания, то я согласен отложить дела еще на полчаса. Мы можем уединиться в одной из комнат или долететь до ближайшей поляны. Но я бы советовал дождаться первой брачной ночи. В этом случае обеты будут воздействовать сильнее, и вы быстрее обретете магию.

Хорошо, что он быстро запомнил, как меня зовут и перестал путать со своей бывшей кукольной девой. А насчет секса, это что, такая угроза? Или он считает, что уличил меня в чем-то предосудительном и девушка вообще должна держать руки при себе? И как повелителя демонов готовность потерять контроль от одного прикосновения его, между прочим, не красит. Но руку я, на всякий случай, одернула и вернула ему на спину.

— Летим, господин герцог. Если вы собираетесь пугать супругу таким образом, то, боюсь, вы неправильно выбрали себе спутницу. Я ненавижу секс по расписанию и предпочитаю спонтанность. Но предаваться разврату с плохо знакомым демоном, пускай, и с такими большими крыльями, — впрочем, как и становиться вашей женой — не собираюсь.

Герцог криво улыбнулся.

— Вы искушаете судьбу, но ваш боевой настрой мне нравится куда больше, чем если бы вы дрожали, как осиновый лист. Относитесь к этому иначе: как к новому опыту с плохо знакомым демоном. Когда отрастут крылья, то вы даже не представляете, насколько разнообразной, с точки зрения необычных локаций, станет наша половая жизнь.

Он готов обмениваться шпильками и это доставляет ему удовольствие? А ведь какой-то час назад я подозревала, что и разговаривать нормально этот чурбан не в состоянии.

— Держитесь, милая невеста. Так вам будет спокойнее. Но, что бы ни случилось, я вас не выпущу. Взлетаем.

Не предупреди он, я бы такое все равно не пропустила. Он оттолкнулся от земли мягко. Без толчка или прыжка, и набирал скорость, почти как самолет. Благо на высоту пассажирского боинга не претендовал: мы остановились, не добравшись до облаков.

У меня сбилось дыхание, а глаза слезились. Я судорожно хватала ртом воздух, проклиная на чем свет стоит свою самонадеянность и его коварство. Он же специально отвлекал меня, гад! Знал, что первый полет не доставит никакой радости. Я до этого пару раз летала на параплане с инструктором и мнила, что теперь мне все нипочем.

Но там в рюкзаке прятался спасательный парашют, я крепилась к «крылу» тросами, а здесь болтаюсь над землей, как взлетевшая по ветру консервная банка. Я судорожно вцепилась в Астарота, перестав заботиться, что ему видно, а что нет. Надо отдать ему должное, он тоже держал меня крепко, двумя руками. А холод, несмотря на легкое платье, до меня не доходил — видимо, за счет того, что пар клубился вокруг нас обоих.

Астарот почти не делал взмахи крыльями. За минуту я насчитала два или три. Сама манера передвижения больше напоминала полет с реактивным ранцем, джетпаком. Я все-таки зарабатывала недостаточно, чтобы экспериментировать с этой штукой. Герцог держался на высоте абсолютно уверенно и легко преодолевал сопротивление воздуха.

Мои руки, наоборот, тряслись, а под языком предательски посасывало. Я боролась с тошнотой, позориться было неохота. Неожиданно Астарот погладил меня по плечу. Я вздрогнула — и от мурашек, которые побежали по спине, и от страха, что он удерживает меня только одной правой.

— Ты молодец. Я еще не видел человека, который настолько отлично переносит первый вылет. Вот там впереди лес. Мы двигаемся к нему, потому что оттуда поступили сразу три тревожных сигнала. Ничего не бойся. Думаю, сознательного сопротивления мы там не встретим, а стихийные выбросы идут от деревьев. Это куда безопаснее, чем или бы ту же силу против нас применили существа разумные.

Умеет он успокоить. Солнце светило прямо в глаза, и отсюда в начинавшемся под нами лесном массиве невозможно разглядеть ничего примечательного.

Что он задумал? Вызвать у меня привязанность к этому миру при помощи угрозы получить смертельный энергетический удар? Нет чтобы вел себя, как любой уважаемый демон, то есть соблазнял девушку. Тогда я бы оказывала небывалое и достойное сопротивление, а не тряслась в его руках, как кулек желейных мармеладок.

Глава 11. Анастасия. Берегите лес от огня

Все, что происходило следующие час-полтора можно описать одним длинным предложением: мы парили, снижались, герцог сжигал что-нибудь (чаще всего дерево, но также попадались кусты, подозрительные лачуги, и один раз к нам из-под земли выполз прозрачный червь величиной с поросенка) и снова оказывались наверху.

После червя я сто раз пожалела, что во все это ввязалась, однако на самом деле деревья было жальче.

— Что с ними не так? Как вы фиксируете аномалию, нет ли другого способа с ней разобраться? — герцог в очередной раз терял высоту, и я уже знала, что за этим последует.

— Несколько тысяч лет эти земли не видели солнца, их населяют в основном магические существа. Несмотря на это и на то, что смена дня и ночи является частью естественного цикла, наиболее подходящего для большинства жизненных форм, не все организмы умеют перестраиваться мгновенно. Некоторые из них сходят с ума и в ставшей непривычной среде начинают отравлять окружающее пространство.

— Нельзя ли дать им чуть больше времени, как-то успокоить?

— Эти деревья, как и большинство других выживших растений у нас, микогетеротрофы, то есть питаются произрастающими здесь же в изобилии грибными культурами, — в этом месте я не только сделала умное лицо, но и постаралась воспринять новую информацию со всем вниманием. — Они несколько часов в сутки издают бледное свечение, которое можно видеть у глубоководных существ; оно в свою очередь подпитывает грибы. Но этот круг порочен и рано или поздно окончится гибелью и тех, и других. Потому что грибы все еще доедают мертвые растения, сформировавшие почву несколько десятков тысяч лет назад. Когда света здесь было достаточно.

В общем, я спрашивала про другое, а он гасил меня лекциями из ботаники. Даже моих скудных познаний хватает на то, чтобы помнить, что без солнечного света не происходит жизненно важный для большинства растений фотосинтез.

— Пока я услышала только то, что свет необходим всем. Даже тем, кто научился справляться без него очень долгое время.

— Я к тому и веду. Получив внезапную порцию солнечного света, часть деревьев ответили на нее усиленным выбросом того самого бледного свечения. В больших дозах оно чрезвычайно опасно. Формируются ядовитые облака. Давайте я отвечу и на следующий ваш вопрос: почему мы прилетели именно сюда… Это самый большой лес в нашем мире, многие из деревьев уже разменяли свою первую тысячу лет. Если яд выбросит придорожный сорняк, это почти никто не почувствует. А вот деревья-сторожилы могут отравить окрестные земли на много километров, убить сам лес.

— Я, возможно, скажу глупость, но если не жечь? Если поставить какой-то временный колпак над каждым таким источником гипертрофированного свечения и через день-два проверить, что произошло? Заодно и изучить, не появилось ли новых.

Астарот внимательно взглянул на меня, как будто первый раз видел. Впрочем, за те несколько часов, что прошли с момента нашего знакомства, он уже успел овладеть этим приемом в совершенстве.

— А что вы слышали о магии, Анастасия — с чего вы взяли, что это работает именно так?

— Насколько я понимаю, вы сейчас занимаетесь разрушением. Уничтожаете. Но есть и противоположный процесс — создание, метаморфозы. Логично предположить, что существует между ними и ограничивание, защита. Ну и в конце концов я много читала в детстве и более менее слежу за новинками кинопроката.

— Ну создание и разрушение, допустим, представляют собой одно и то же — переход из одного состояния в другое, — проворчал герцог. — От тьмы к свету, от дня к ночи. Формировать защиту — процесс длительный и трудоемкий. Сжечь быстрее.

Я не могла не возмутиться. Какое вопиющее отсутствие горизонта планирования.

— Вы же великий герцог, правильно? Хозяин этих земель. Деревья растут тысячу лет и больше, а это чуть ли не главный лес в вашем мире. Вы не находите, что так распоряжаться ресурсами попросту безответственно?

Мужчина промолчал, но вместо того, чтобы атаковать одно из последних отсвечивающих синим деревьев, долетел до земли и поставил меня на небольшой поляне. На грядущее соблазнение не похоже. Собрался воспитывать непутевую.

— Анастасия, я догадываюсь, почему вы так и не вышли замуж. Но это к делу не относится. Я упоминал, что вам перейдет часть моей силы, так давайте практиковаться. Попробуете сами?

Астарот стал учить меня несложным пасам руками. Для начала энергию следовало извлечь. На мой источник он пока не полагался — есть ли он у меня вообще? — и предложил тянуть из своего. Герцог указал примерно на уровень талии. Я облегченно вздохнула. Главное, не промахнуться, а то еще обвинит в предумышленном вредительстве.

Воздух зачерпывался ладонями, потом я будто вытягивала из Астарота трос, формировала шар (лепила аки колобок) и, набрав ему достаточно мощности (мысленно, разумеется), направляла на дерево. Там невидимый канат снова растягивался от корней и до вершины. Первые минуты я волновалась насчет того, что не поймаю момент, когда эта неведомая энергетическая сфера достигнет нужной силы, затем — что она просто не долетит до дерева, которое я собралась лечить.

Параллельно я не могла отделаться от мысли, что увидь кто-нибудь с родной Земли, чем я тут в лесу занимаюсь, то непременно бы обвинили в шарлатанстве. У нас таких любителей пометать незримые шары у самих полно. Без всякой магии, зато на камеру.

Астарот же сохранял невозмутимость и, пока я крутила сферы и полусферы, продолжал читать лекции о происхождении данного мира. Он поморщился только один раз, когда я резко дернула «нить» из его живота — из-за того, что предыдущий шар не получился и вошел в землю.

Из его слов выходило, что Изнанка — это миры, порождаемые непосредственной близостью ада. Само же адское пекло находилось в центре вселенной. Чем больше пространства занимал ад, тем шире расползались его изнанки. Существовали и миры Запределья (нейтральные территории). Они уже контролировались светлыми силами, говоря по-нашему, раем. Земля же и другие ей подобные миры застряли где-то на боковых гранях. Ни там, ни там.

Флора и фауна перемещались по мирам Изнанки разными способами — иногда на колонизуемые земли пересаживали целые участки от «соседей», иногда между мирами распахивались порталы. Но зачастую миграция идет вместе с населением — ту Изнанку, где мы находимся сейчас, передали Астароту после очередной большой войны. А он поделился частью территории с другими военачальниками.

Я уже битые три минуты целилась в ствол, от которого расползалось слабое мерцающее свечение. До этого два раза промахнулась.

— Возможно, стоит перестать кидать и попробовать катнуть по земле? — вполне миролюбиво заметил Астарот, но я догадывалась, что он устал от моих не всегда аккуратных поползновений.

И, действительно, получилось. Я почувствовал отдачу, когда шар наконец ударился о ствол, и постаралась размотать свою нить успеха до последних верхних веток. Через минуту над деревом засветился однородный серебряный купол.

— Ух, ты, я сделала это! Ты только взгляни, — я поискала глазами демона, чтобы разделить с ним радость победы. Но он в это время тушил три дерева, загоревшиеся за моей спиной.

— Не мешай человеку творить добро, и он устроит апокалипсис без твоего участия, — вместо поздравления съязвил герцог.

Глава 12. Астарот. Невыносимая моя

Анастасия ошалела от неожиданности, и присела на пенек. Нет, он не имел отношения ни к ее работе, ни к предыдущим стараниям Астарота. Самый обычный пень, оставшийся от дерева-микогетеротрофа. Ибо век живи — век учись. А у нее все-таки пошла вторая жизнь подряд, да еще с тем же сознаниям.

Но герцога заботило совсем иное. Да, он обратил внимание на то, как соблазнительно натянулось платье в районе груди из-за того, что Настя дышала слишком часто, но призвал себя сконцентрироваться на более важном. Кажется, он только что выяснил, каким способом можно воздействовать на своенравную невесту. Причем она тут же сама подвела его к нужной теме:

— А что не так с вашим солнцем? Мне еще в замке показалось, что вы трое взволнованы не только воскрешением Эдвины, но и из-за него.

— С ним все в порядке. Однако с тех пор, как этот мир отошел мне решением владыки, его закрыла пелена, созданная светлыми. До этих земель их воздействие еще добивает.

— То есть вы, герцог, обрекли его на медленную гибель тем, что приняли подарок? — Астарот скривился. Умеет же она приходить не к тем выводам и задавать неправильные вопросы.

— Нет, я остановил войну тем, что его принял. Согласился на условия, выдвинутые обеими сторонами, и светом, и тьмой, — он сознательно упустил тот момент, как мир за миром теснил светлых и дошел сюда. Огнем и мечом.

— Продолжайте, становится все интереснее, — Анастасия сидела, закинув нога на ногу, и болтала верхней.

Астарот попробовал вспомнить, какое еще из живых существ чувствовало бы себя настолько непринужденно в его компании. Разве что Набериус — но он не то чтобы полностью живой, и ему надо для этого достаточно много выпить.

— Светлые настояли, что если я заведу семью, тогда моя ни в чем не повинная супруга и дети смогут жить под солнцем, и поставили условие, что я буду искать себе пару. Рассчитывали таким образом меня смягчить. Есть у демонов такая особенность: после брака многие становятся браковаными. Владыка сделал вид, что возмутился, но про себя торжествовал. Он знал, что я ношу на себе клеймо безбрачия, ну и бездетности — ни одна женщина, если не будет равна мне, не сможет понести.

Анастасия молча смотрела на него во все глаза. Он все-таки сумел ее шокировать. А если подойти ближе и снова поцеловать? Исключительно ради эксперимента. Проверить действие обетов.

— Только не говорите, что с тех пор вы принимали невест на убой!

Ни за что. Не будет он целовать эту невыносимую бабу. Когда придет необходимость исполнить свой супружеский долг, то сделает все молча: пускай лежит с закрытыми глазами и не двигается. Порядочные человеческие девушки, ему рассказывали, с демонами ведут себя именно так.

— Светлые не могут выйти из соглашения. А мы сделали помолвку добровольной жертвой, привязав к новогодним обрядам. Люди охотно готовы пойти на нее, чтобы каждый следующий год приносил им благоденствие.

— Чудовище! Господи, теперь я понимаю, что с вами не так буквально все. Сколько юных девушек вы обрекли на смерть? Каждый год, ради чего??

Сначала ей показалось, что он улетит и бросит ее в этом лесу. Настолько потемнело его лицо. Почему-то испугаться, что он ее ударит или сделает что похуже, даже в голову не пришло.

— Эдвина так не считала, — глухо сказал он и вдруг неожиданно добавил. — Она любила меня, по-своему, а я все равно не смог ответить ей тем же.

— Эдвина была ребенком, которому задурили голову. Как вы смеете делать вид, что вам больно?

— Напрасно вы уверены, что это ложь. Я не обязан перед вами оправдываться и, будь я моложе и менее сентиментален, то бросил бы в казематы и вытащил уже перед свадьбой, объеденную крысами и на все согласную… Это не напрасная жертва со стороны людей. Тем самым они действительно получают мир и процветание на землях Запределья и на землях Изнанки... А невеста у меня появляется раз в сто лет. Слишком дорого устраивать пышные похороны каждый год. Даже казна всея Бездны от такого загнется. Я ведь еще и казначей ада, Набериус вроде бы этого не упоминал…

— Ах ты, мелкий, ничтожный, развратный черт, который выдавливает из себя демоническую скорбь. Этой грустной историей ты собирался меня разжалобить? Никогда не задумывался, что единственный надежный способ вернуть этой земле солнце — это безвозвратно отправить тебя в ад?

Настя не мешкала, и со скоростью, которая сделала бы честь любому из боевых демонов, сильно и резко дернула из него энергетическую нить так, что Астарот согнулся пополам. Через несколько секунд, когда у него получилось выпрямиться, у нее уже был готов энергетический шар. И на этот раз видимый — он светился ярким металлом и еще потрескивал.

Еще миг, и, как на зло, она проявила неожиданную меткость. Астарот с изумлением засунул палец в дыру, которая зияла у него в животе. В чем-то она права.

Если бы верховного демона было так просто убить, вздохнул он, привычно запуская регнерацию и взмахом руки стаскивая ее с пня на землю. На колени и лицом в траву. Чтобы не видеть эти разъяренные, обвиняющие глаза, вдруг утратившие васильковый цвет.

Да они же насыщенно серые, подумал Астарот. Что не так с этой девушкой?

******************

Друзья, не забудьте подписаться на автора, чтобы следить за выкладкой в нашем цикле:

https://author.today/u/id3232299/works

Глава 13. Астарот. Шантаж

Он засек пять минут, и ровно на этот срок приказал себе не обращать на Настю внимания. Потом добавил еще две. Для надежности, и чтобы самому прийти в чувство, не убить нахалку. Вот возникла же у него уверенность, когда она впервые открыла глаза, что это конец всему. Нормальному порядку вещей как минимум.

И голос у нее он тоже забрал. Чтобы не успела сказать еще что-нибудь про «палача» или «убийцу». Насильником не назвала, но до этого пока не дошли. Он так и порывался в наказание лишить ее языка на несколько дней.

Как бы ни были безосновательны ее обвинения — Астарот считал себя пострадавшей стороной, а череду невест — личным проклятием, — конечно, он отдавал себе отчет, что демон-разрушитель, военачальник темных армий, в глазах человеческого существа не мог выглядеть иначе. Ознакомься она с двумя-тремя отрывками его биографии, то отказалася бы глядеть в глаза.

Впрочем, герцогу нравилась ее решительность, бесстрашие и даже совершенно идиотская готовность умереть из-за того, что ей не объяснили, на каких основаниях продолжать жить. Так что определиться придется прежде всего самому, какая жена ему нужна — тихая и покорная тень или мегера, которая не боится верховных исчадий ада.

Он подозревал, что знает ответ. Хотя в невесты всегда выбирал девушек спокойных, не обременяющих своим присутствием. Ну точь-в-точь как… Анастасия зашлась в глубоком кашле, и Астарост тут же поспешил вернуть ей связки, язык и все, что следовало для извлечения осмысленных звуков.

Она попробовала выразительно молчать, и он даже засек время, сколько продержится, — сорок секунд ровно.

— Ты, ты.. Чтоб я еще к тебе на «вы» обратилась хоть раз в жизни… В этой самой короткой из жизней, понял? Как только я смогу вернуть себе тело, то сигану в ближайшую пропасть. Вряд ли ты захочешь обездвижить меня надолго — потеряю товарный вид, зачем тебе жена инвалид!

Это не такой плохой вариант, решил про себя Астарот. Правда, чтобы произносить клятвы, она должна находиться в здравом уме и твердой памяти. Имелись способы обойти и это правило, однако существовала вероятность, что они не сработают. Рисковать верховный демон не имел права.

— Тогда я, без твоего позволения, разрешу себе такую же вольность, дорогая. Я не про пропасть. Нам предстоит долгая и прекрасная вечность, так что карты на стол. Сама поднимешься?

Насте понадобились некоторые усилия. Ее шатало и по-прежнему немного мутило. Бросив быстрый взгляд по сторонам, она не нашла ни мест, где можно было схорониться, ни предметов, годных для того, чтобы осуществить ее угрозу.

Астарот, утратив прежнюю учтивость, подошел к ней и бесцеремонно подхватил на руки, и для надежности — опять обездвижил. Ему показалось, что платье словно стало ей маловато, но сейчас не до того. С ней явно продолжались метаморфозы, неизменным оставалось одно — дурной нрав.

Он без предупреждения взлетел. Настя вздрогнула всем телом и промолчала, видимо, придя к выводу, что и слов ее он недостоин. Когда они поднялись достаточно высоко, Астарот заговорил первый:

— Люди устроены очень просто. Поэтому их часто сравнивают с инструментом. Ты так смешна в своей уверенности, что я над тобой не властен, а на самом деле… Соберись я уничтожить соседний мир, согласишься ли ты с ролью моей жены в обмен на жизни многих тысяч живых созданий? С неразумными — их будет и вовсе нескольких миллионов.

Анастасия молчала теперь уже потрясенно. И все же нашла в себе силы, чтобы пойти ва-банк.

— Какое мне дело до мира, к которому я не имею отношения? Если у вас здесь так принято, демонам никто не указ и они творят, что вздумается... В общем, неважно. Круши на здоровье, я постараюсь сгореть в том же пламени.

Герцог невесело рассмеялся. Анастасия поежилась, как от холода. Ее уверенность таяла с каждым неторопливым взмахом крыльев.

— Не веришь, что я на это пойду или мне требуется ввергнуть в пучину беды мир, из которого ты пришла? Но я уверен, что и то, и то блеф, и сейчас тебе это докажу. Человек, который бросается спасать деревья, вряд ли в состоянии хладнокровно наблюдать за гибелью себе подобных. Видишь, вон ту усадьбу внизу?

Астарот нырнул на снижение, а девушка похолодела, потому что проиграла. Демон не замечал ценности жизни. И это неравный поединок.

Глава 14. Астарот. Победа

Астарот, определенно, предпочитал использовать высокий стиль. Никакой усадьбы Настя не заметила: они парили над большим фермерским домом, окруженным шестью теплицами, от которых в свою очередь расходились плодовые деревья. Вместе с другими посадками — прямо сейчас работники рыли позади теплиц грядки — они образовывали на участке пятиконечную герцогскую звезду.

Здешние обитатели уверены, что кружащий в небе повелитель ценит их старания. Однако судя по тому, что он задумал, герцогу глубоко безразлична их судьба. На автомате она отметила, что на деревьях висели конусы, похожие на крупные груши, а над каждой кроной возвышался столб с фонарем.

Солнце стояло высоко, и Насте чудилось, что оно мельче, но при этом более горячее, чем земное. Герцог не задержался над домом, повернул к неприметному сараю, притулившемуся на краю. Ковырявшиеся в земле люди не видели их не только потому, что не поднимали голову. Герцога и его невесту скрывало плотное и снаружи непрозрачное облако — как будто любопытная грозовая тучка отбилась от стаи и размышляла, пролиться или не пролиться дождем.

Астарот двигался бесшумно, и девушка лихорадочно обдумывала, стоило ли закричать и привлечь внимание к нависшей над всеми опасности. Или она сделает только хуже? Демон, разумеется, чувствовал, как напряжено ее тело и гадал, в какой момент она может применить против него колено. На всякий случай он создал небольшой защитный барьер, который мешал при перемещении. А если эта фурия двинет не туда, а в живот?

Настя заметила, как по тропинке к сараю несется мальчонка. Локти и колени так и мелькают, из кармана торчит рукоятка то ли хлыста, то ли чего-то похожего.

— Ты-то мне и нужен, братец, — негромко сказал Астарот и громче, обращаясь к побледневшей от напряжения девушке, — Я не буду жечь дом. Это большой ущерб, и семья фермера не покроет его за несколько лет. Я спалю сарай, когда мальчонка окажется внутри, и заблокирую дверь. Его смерть избавит многодетную семью от еще одного рта. А ты продемонстрируешь, как далеко готова зайти в своем упрямстве. Если ты не против принести в жертву целый мир, то что тебе этот мелкий оборванец.

Герцог опустился еще на несколько метров. Отсюда она слышала, как босые пятки бьют по песку, а также немного сбившееся дыхание ребенка. Анастасия изо всех замотала головой и вцепилась двумя руками в его напряженный бицепс. Она наизусть выучила, что последует после того, как он вот так поднимает локоть и сжимает мышцы.

— Не надо, перестань. Плевать, что со мной будет. Не трогай его. Я стану герцогиней. Но ты пожалеешь, клянусь! И если хоть волос упадет с его головы по твоей вине, то ты никогда…

В лице Астарота ничего не дрогнуло. Он как-то нехотя опустил руку.

— Клятва — это ровно то, что мне от тебя нужно. Обещай, что ты не причинишь себе намеренного вреда, своими или чужими руками. Будешь заботиться о себе ради меня. Иначе умрет не один он, а много других детей. Могу составить для тебя их список.

— Изувер, я превращу твою жизнь в ад. Ты, видимо, до сих пор не понял, что это такое. Такое обещание тебя устроит?

— Вполне, мы добавим туда еще несколько предложений и одну роспись, твоей кровью — широко улыбнулся Астарот. — Этот и тысячи других умерли бы от голода, скройся солнце обратно.

Но Настя не хотела его слышать:

— Спускаемся. Я должна с ним поговорить, удостовериться, что он живой и настоящий. Что в твоем мире действительно есть люди, а не умертвия типа тебя.

Глава 15. Анастасия. Астрия

Мальчишка, выскочивший из сарая, был оборван и худ. Рубаха обнажала и тощие ключицы, и по-голубиному выпирающую грудную клетку. Кроме того, на его голове красовались небольшие, но от того не менее настоящие рожки. Он остановился, как вкопанный, увидев, что на его пути выросли мы, и захлопал большими глазами. А зрачки-то вертикальные!

Это, определенно, не человек, но не кажется страшным. Демоненок? Эльфенок? Фавн? Никаких признаков излишней растительности, или там копыт, загнутых ушей, острых зубов — под моим взглядом он непроизвольно вздрогнул.

А потом шокировал и меня, и Астарота тем, что рухнул на колени и пополз в нашу сторону. При этом он тараторил на языке, в котором преобладали согласные звуки, а я, что куда более странно, понимала каждое слово.

— О, великая богиня возмездия! Это честь, что ваша нога, первым делом ступила, высадилась, облагодетельствовала… именно нашу землю. Не гневайтесь, что плохо подготовились…

Он копался за пазухой, другой рукой прижимая к себе три мотыги и одни грабли. Поиски затягивались, но в конце концов мальчонка показал мне раскрытую ладонь, на которой красовалось полностью распустившееся соцветие, похожее на георгин с восьмью лепестками. Красивый, со множеством оттенков — от лилового до пурпурно-розового.

Мы с Астаротом недоуменно переглянулось. Было похоже, что герцог так же не знает, как реагировать.

— Возьмите подарок, ради принадлежащих вам небес, о, грозная богиня. Он непременно осветит вашу жизнь в этом воплощении. Мы понимаем, что этот мир мало чем может вас порадовать… — и он так красноречиво глянул на герцога, что мне стало не по себе.

Ну что такого плохого сделал Астарот? Всего лишь грозился смести один-два мира и их большой дом. Я удержалась от неуместного смешка, а крылатый демон насупился.

Не зная, чего ждут от невесты владыки в таких случаях, и не видя протестов со стороны своего спутника, я острожно протянула руку. Не обожжет же меня этот цветок в самом деле?

— А что это? Кхм, действительно, чудесный.

— Вы заморочены, поэтому не узнаете собственное растение, — он опять хмуро посмотрел на моего самоназванного жениха и что-то буркнул себе под нос. — Это же астрия, посланница звезды. Она поможет вам побыстрее раскрыться. И вы зальете нас своей благодатью.

После этих слов, но предварительно убедившись, что я приняла его подношение, парнишка сложился на земле так, что ушел в пыль и животом, и лицом.

Астарот закашлялся. Хотя мы с ним знакомы исключительно шапочно, угадать его настроение несложно. Сейчас он озадачен, но не разгневан и склонен рассматривать происходящее как маленький крестьянский спектакль.

Он покопался в кармане и вынудил пару монет, кинув их рядом с демоненком. Тот сцапал, не поднимая головы, и лежал себе дальше, словно и не было ничего.

— Что ты такое городишь, парень? Ты смущаешь мою невесту. Ее зовут Эдвина. Я провожу ей экскурсию по своим владениям.

— Мы все знаем имя великой богини, владыка. Это вы забыли его, потому что слишком давно служите хозяину глубин.

Зря он так: не слишком уважительно. Астарот, как я успела убедиться, не очень охотно, однако карает за дерзость. Впрочем, это всего лишь ребенок. Пора вмешаться.

— От этого цветка исходит тепло. Благодарю за подарок. А как твое имя? И почему обычный работник разговаривает, как жрец? Я не из этих мест, для меня здесь все в диковинку. И разве у вас не принято приветствовать своего господина?

Я постаралась привести парнишку в чувство. Интересно, сколько ему лет. Главное, получится ли у нас убраться — вернее, у меня увести отсюда герцога по добру по здорову? Нежелательно дойти до рукоприкладства в присутствии его подданных. Имидж правителя, за мужниной спиной, что за каменной стеной... — и все в таком духе, но проливать по чем зря невинную кровь я ему не позволю.

— Клитва я, подкидыш одноглазый. Небесную богиню любой из нас узнает и без обоих глаз. А герцог не выказывает вам достаточного почтения. Значит, быть беде.

Глава 16. Анастасия. Его звезда

Только тут я разглядела, что у мальчика один глаз ярко-синий, другой — светло-серый. Но оба нормальные, какой из них незрячий, не понять. И моя попытка привести его в верноподданнические чувства не увенчалась успехом.

— Ты что же, совсем своего правителя не боишься, щенок? — по недовольному тону герцога я поняла, что он в затруднении: наказывать ребенка ему не улыбалось и за неуважение покарать необходимо.

— Что вы, великий герцог, до ужаса. Но все мы знаем, как вы добры к низшим созданиям. Не будете мучить, просто сожжете. Мгновенная смерть. А небесная богиня, она не такая. Она помнит каждое добро и каждое зло: если решит покарать, то накажет до последнего колена. От ее проклятия не отмоешься, пока стоит вселенная.

— Ах, ты, плут! — герцог не выдержал и рассмеялся. — С обоими заискивать одновременно, это надо уметь.

— Вы же вспомните про Клитву, заступница с небес? Цветок поможет, точно-точно вам говорю. А я сирота, я никому здесь не нужен, вам послужу-пригожусь. Я всегда верил, что не зря природа наградила меня не теми глазами.

Мне сильно стало не по себе. Я вернулась мыслями к Петру, который утверждал, что я злопамятная тварь и он почти год страдал в моем обществе. Почему этому детенку взбрело в голову придумать именно такую историю? Вокруг нас уже собрались не менее чумазые взрослые представители его расы — на почтительном расстоянии, примерно в ста метрах, они окружили нас и тоже пали ниц.

— Конечно, Клитва! Как освоюсь, придумаем, чем ты сможешь быть полезен. Это мой первый день здесь, — герцог тронул меня за плечо. Черт, основная же версия, что я Эдвина, которая уже неделю живет в его замке.

— Забери меня отсюда, пожалуйста. Я увидела достаточно, — обратилась к нему так тихо, что не услышала сама, но он понял. Клитва же сел обратно на корточки и попятился от нас, — Астарот.

Невероятно, но и тут он сообразил, что я имела в виду, и бросил ребенку еще несколько монет. Лишь бы они не обращались потом в черепки, или что там бывает с нечистым подарком. Демон стремительно набирал высоту, и теперь в его руках я чувствовала себя надежнее, чем на горячей, почти раскаленной почве.

Что это за эффект такой — вместо солнца ее высушила близость ада?

Вот показался замок с неровными шпилями, окруженный похожем облаком, что висело над нами. Но Астарот затормозил на подлете и обратился ко мне.

— Ты увидела достаточно. Готова ли принести клятву и сознательно вступить в мой дом как будущая жена? У нас мало времени.

Зачем мне спасать его чахлые деревья, странного Клитву — весь этот мир, слишком приближенный к вечному огню, чтобы быть нормальным? Хотя бы таким, как тот, откуда я пришла. Если Астарота не слишком боится собственный раб, то я могу спокойно двигаться дальше.. Вместо этого я спросила про другое.

— Ты не злишься на него, почему?

— Маленький, вечно голодный, безумный на всю голову потомок демонов. Кто-то согрешил много веков назад, а он мается здесь и сейчас. Он способен придумать что угодно, лишь бы привлечь внимание. Но монеты от него не отнимут, побоятся.

Вот и ответ. Этому рогатому исчадию верхом на чудовище и с гадюкой в руках не все равно, что будет с маленьким Клитвой. А мне тем более.

— Я согласна стать твоей женой, Астарот. И разделить твое бремя. Уверена, что ты об этом пожалеешь.

— Я тоже, звезда моя.

В его ладони загорелась алая пентаграмма, которую я узнаю с закрытыми глазами. В моей зажглась золотая, отливающая в белый. Астарот вздрогнул, но руку не убрал. Наши ладони переплелись. Я ожидала треска, боли, чего угодно — но не того, что в ясном небе прогремит гром. Не успели мы добраться до замка, как все затянуло тучами, и земля содрогнулась под тяжелыми каплями.

Глава 17. Астарот. Ну, началось

Герцог в глубине души не выносил перемены, иначе как бы он сумел тысячелетиями поддерживать им же установленный порядок в адском хозяйстве: войны гремели и затихали, его же хозяйственный талант требовался владыке ни чуть не меньше, чем дар командующего. Хотелось бы в это верить.

Сейчас повелитель демонов призвал все запасенное впрок терпение, чтобы не сорваться и не жахнуть молнией обратно в небо.

Сначала пришлось проигнорировать, что у невесты проявилась неправильная печать —золотая вместо алой и с другим узором исходящих из центра лучей. Это не помешало подтвердить клятву, но Астарот не мог объяснить, откуда при виде этой видоизмененной звезды у него взялось чувство острого узнавания. И, главное, чем это грозит Изнанке. Потом прямо им на головы разверзлись хляби небесные.

За время, проведенное без солнца, герцог привык, что каждый выброс осадков инициировал он лично. Их мир подогревался адским пламенем, поэтому тепла хватало, вода свободно испарялась с поверхности в атмосферу, однако дальше циркулирование потоков замедлялось и в дело вступал он, хозяин.

Но стоило будущей герцогине продрать глаза, разогнать скрывавшую светило пелену, как прошло несколько часов и дождь пошел без всякого его разрешение. На мгновение Астарот заподозрил, что отныне Настя будет по своему настроению решать, когда портиться погоде, но потом отбросил эту мысль. Просто мир торопился вернуться к своему естественному состоянию.

Лететь было неудобно. Он сводил крылья высоко над их головами, и скорее планировал с высоты, потому что не пристало великому герцогу явиться к подчиненным в виде мокрой курицы. То же самое относилось и к будущей супруге. Астарот создал купол из кожистых крыл и следил, чтобы хитрые капли не били девушку наотмашь сбоку. Если она вымокнет, то платье окончательно облепит ее далеко не плоские формы.

Весь путь туда-обратно герцог старался это игнорировать, но изменились не только размер стопы и цвет глаз: плечи стали шире, округлости внушительнее. Эдвина в свое время совсем не выглядела подростком, скорее изящной нежной лозой. Но в полете домой он, определенно, прижимал к себе очень женственную особу. Упирался бедром в упругие ягодицы, а его локоть как раз проходил под… вот об этом лучше точно не думать.

Он ощущал себя юнцом, который с нуля учится контролировать инстинкты. Это было бы даже забавно, однако Астарот не собирался дарить этой упертой девице еще один инструмент воздействия. Он постарался вспомнить, когда последний раз был с женщиной — возможно, все дело в этом.

Как обычно, в процессе подготовки к церемонии обретения невесты он погружался в настолько мрачное состояние, что интерес к плотским играм исчезал. Иногда, если невеста настаивала, он шел на близкий контакт, — давным-давно пару раз пробовал по-настоящему увлечься и даже рассчитывал, что это спасет несчастную от гибели — но в случае с Эдвиной он не позволил себе ни единой пошлой мысли.

Зато с явлением Анастасии он уже сбился со счета, сколько раз посмотрел на ее губы. То плотно сжатые, то удивленно приоткрытые. О, врата ада!

После скрепления клятвы девушка наконец замолчала и, словно прочитав его смятение, перестала дергаться в его руках, пытаться менять позу и напоминать о себе. Наконец-то. Он нарочно смягчил приземление, на пару секунд зависнув над газоном, но, увидев, какие подтеки образовались на дорожках, передумал ставить босую Анастасию на ноги.

Маркиз и Гадюка встречали их у парадного входа. Оба взволнованные и подобравшиеся. Похоже, не ждали от их совместной с Настей вылазки ничего хорошего. При виде девушки глаза Набериуса непроизвольно расширились, Ичитау тоже заметно изумилась.

После того, как герцог опустил невесту на мощеную лестницу, наступила его очередь ахнуть. Кажется, клятва ускорила метаморфозы с ее внешностью, но как сказать об этом Насте, которая относится к этому вопросу с чисто женской щепетильностью?

На них троих смотрела чуточку курносая особа с копной непослушных светло-русых волос. Герцог опять застрял на ее губах — одни они достойны того, чтобы немедленно писать с них портрет. Греховная Бездна, что за чушь лезет ему в голову? Хотя у нее всего в достатке. Вот Набериус тоже не может отвести взгляд, уставился ниже.

Герцог моментально сообразил следующее — раз, он готов дать оплеуху лучшему другу, и два, он никогда не видел настолько идеально сложенной женщины. Ни одна гурия не могла сравниться с ней. Ранее Астарот не придавал такого значения женским формам: тут больше или меньше, какая разница, ведь всяк прекрасно, но сейчас…

Красавица возмущенно взирала на них с нечеловеческим синим огнем в глазах. Того и гляди шарахнет молнией с непредсказуемым эффектом. Астарот не представлял, на что способен разряд цвета индиго, и не считал момент наиболее подходящим для выяснения.

— Как видите, госпожа согласилась на замужество. Это большая честь и все такое. Ичитау, проводи нашу леди отдохнуть, я буду у себя в кабинете. Необходимо подготовить все уточняющие клятву бумаги и подписать их до ужина. Ты известил соседей, Набериус?

— Баронет, маркиз и виконт ожидают, что завтра нанесете визиты. Молодого баронета не застал. Его дворецкий сообщил, что его три дня назад вызывали в самое пекло, и он пока не возвращался, — отчитался свободный демон.

— А ничего, что на мне платье расходится... Из пальцев и из глаз струятся непонятные теплые волны? Это никого не смущает. Мне даже не в чем прийти на ужин! — Анастасия недолго хранила молчание.

— Госпожа, — примирительно забормотал Набериус. — Ичитау вам поможет. Это вполне нормально, я так предполагаю. Миры обретают великую герцогиню, вы не могли остаться глухи к магии, которой вскоре станете управлять.

Он так аккуратно пятился назад, что Астарот бы не удивился, если бы маркиз испарился у них на виду. И, как хозяину, ему снова необходимо продемонстрировать, кто здесь главный. Похоже, он посвятит этому остаток жизни.

— С вашей настырностью, предполагаю, вы изучите каждую запятую в бумагах, которые вам вскоре предоставлю. И это прекрасно. У вас столько энергии, миледи, ее необходимо испарять.

— А куда вы будет девать свою? Или ночью хозяину миров всегда есть, чем заняться?

Но до того, как сама Настя или герцог успели обдумать, на что именно прозвучал намек, и имелась ли там хотя бы минимальная доля приглашения, Астарот и Набериус ретировались, растаяв в темноте холла, как дым.

— Теперь так будет всегда? Он сможет исчезать ровно посередине разговора?

— Сомневаюсь, — улыбнулась Ичитау. — Наверняка, вы доходчиво и быстро объясните герцогу, что это невежливо.

Глава 18. Астарот. Сомнения

Чтобы составить допусловия к прозвучавшей клятве, герцогу понадобилось активировать сразу пятерых бесенят-помощников «из ларца». Удобная штука, однако у него не было такого количества шкатулок, и две свои принес Набериус. Маркиз удивил господина и отказался участвовать в фиксации договоренностей. Астарот заподозрил своего управляющего в том, что он просто не хотел связываться с Настей, но озвучивать подозрения не стал.

Верховный демон решил не мелочиться и сразу включить в приложение все обязанности супруги, не писать же еще один список к бракосочетанию. Тем более до него всего несколько дней.

Вместе с бесенятами у них получилось двести пятьдесят пять пунктов всего за два часа. Эти существа из шестьдесят восьмого измерения были незаменимы при мозговом штурме: он озвучивал идею, они записывали и добавляли свои «зеркалки», похожие по смыслу. Больше половины времени ушло на то, чтобы повыкидывать лишнее. При этом часть сгенерированных бесенятами условий осталась на бумаге.

Все ничего, но шуму и шелесту они производили столько, что у Астарота закружилась голова. Он вспомнил, что эту ночь не спал, да и ранее не ложился более чем на три часа. Смешно. Он не имел права признаться окружающим в малейшей слабости. Можно попросить Ичитау приготовить ее фирменный отвар, но за краткосрочный всплеск энергии все равно придется расплачиваться.

Наверху, где располагалась спальня невесты, завозились, словно они там передвигали мебель. Раздался звук бьющегося стекла. Неужели зеркало, и Настя протестует таким образом против вновь изменившегося внешнего вида? Может, что-то из посуды? Опять зазвенело.

Решено. Ему нужна женщина. Иначе эта фурия не оставит камня на камне от его самообладания. Необходимо расслабиться, сегодня же. Анастасия, не прилагая ни малейших усилий, доводит его до белого каления. Одним своим видом, а уж когда начинает противоречить… Конфликтовать с ней сейчас бессмысленно, хотя бы потому что любому из разумных видов необходимо как минимум два-три дня, чтобы свыкнуться с переходом в другой мир. Предъявлять права на ее великолепное тело до свадьбы он опасался. Астарот не готов был признаться самому себе, что боялся сделать хоть что-то неправильно.

Она свалилась на него, внезапная, как стихийное бедствие. Наверное, в глубине бездонной воронки, в которую превратилась его душа, демон подозревал, что невеста так же неожиданно исчезнет. От любого неосторожного движения, ошибки в сложном церемониале, сопровождавшем свадьбу высшего представителя ада. Надежнее призвать на эту ночь сладострастную суккубу и успокоиться.

Ни одна из них не откажет повелителю, а, избавившись от этого дикого напряжения, он наконец сможет поспать. Что-то подсказывало, что следующие дни и ночи, до самой свадьбы, будут беспокойными. Звонкий грохот сверху. Она там, что, расколотила весь чайный сервиз?

Надо напомнить Набериусу, чтобы перед бракосочетанием провел инвентаризацию. При мысли о том, что без пиршества не обойтись, липкие щупальца боли ввинтились ему в виски. Где-то хранились родовые книги с перечислением всех знатных семейств, получивших право построить здесь особняк. Кому-то из них он выдавал право на землю лично, парочка особо отличившихся получила его из рук владыки.

С другой стороны, жить не в аду, но без солнца мало кому улыбалось — многие из них, имея для того возможность, проживали на других Изнанках. Герцог относился к этому крайне благосклонно. Он предпочитал уединение не только в своем замке и его окрестностях, но и на многие тысячи километров вокруг.

— Мой господин, бессловесные вычистили камин. Повелитель Мух желает говорить с вами, он возгорелся, — бестелесный Набериус возник в дверном проеме.

Маркиз предпочел вернуться в состояние невидимости — уж не прилетело ли ему блюдцем, вздохнул про себя Астарот.

— Настоящая адская весть, друг мой. Я спускаюсь.

Несмотря на то, что этим утром Астарот сам воззвал к Вельзевулу, теперь он бы предпочел, чтобы этот разговор состоялся позже. Слишком стремительно развивались события, и, чтобы с той стороны не чинили сопротивления, он бы с удовольствием оповестил Пекло о своей женитьбе как о свершившемся факте.

Однако владыка должен узнать о том, что невеста не была погребена, как многие сотни других, — иначе доказать, что герцог не имел умысла настоять на браке, а сделал все по правилам будет сложнее.

Пламя в камине чертило высокие рога и размытую голову. Вместо больших фасеточных глаз в его центр поднялись два уголька причудливой формы. Астарота с Вельзевулом связывало настолько давнее противостояние, что его с натяжкой можно было принять за дружбу. Кроме того, за Мухом, как в узком кругу величали этого герцога, числился долг и договая клятва.

— Сожалею, что не смог принести свои соболезнования этим утром, Астарот. Неполадки возникли в твоей зоне трубы. Мы получили прошение семьи о выдаче тела. Удовлетворять его тебе не стоит. Владыка подчеркнул, что каждая жертва во имя ежегодного благоденствия должна посыпать своей золой Ад. Иначе ее не почувствовать. Кстати, что за формулировка, а? Благоденствие ежегодное, а невеста дохнет у тебя раз в сто лет.

Имей он на руках тело девушки, это замечание задело бы Астарота куда больнее. Он бы обязательно напомнил этому сыну насекомого, что ежегодные приношения тоже можно устроить. Только он передаст их двум другим верховным герцогам, пускай устраивают похороны, кто во что горазд. Сейчас же он был краток:

— Юная Эдвина жива и готовится к брачной церемонии. Передайте родне, что она сумела победить смертельный недуг ради того, чтобы занять свое место подле меня. Их дочь дважды в год будет становиться царицей миров.

Стоило отдать должное выдержке Вельзевула. Хотя огонь взметнулся куда выше положенного и, возможно, показался над крышей, он создал из кривого поленца улыбку и не выдал недоверия.

— То есть время принести тебе поздравления, брат мой? Живая невеста, это же все меняет. Ты случайно не засобирался на покой, чтобы строгать детишек и выращивать свиней во славу нашего господина? Он не обрадуется. Ты обмяк, но пламя твое все так же остро. Разрушитель миров никогда не станет кем-то иным.

— Ты полагаешь, что я не получу его одобрения? Это невозможно. Я следовал каждой букве клятых правил. Но солнце вышло, и Эдвина не ушла от нас.

Голос Вельзевула стал мягким, почти нежным. Кулаки Астарота непроизвольно сжались. Сотни тысяч лет под адским троном — оба понимали друг друга слишком хорошо.

— Ну, не похоже, Астарот. Владыка скорее всего тоже испытает сомнение. Проводил ли ты с девушкой каждый день и каждую ночь? Напитал ли ты ее вниманием и заботой тьмы? Возлег ли ты с ней, утешив девочку, идущую после тебя в объятия смерти?

— Моя невеста непорочна, да умножатся твои проклятия, названный братец. Она не изъявила желания стать женщиной. И это не противоречит обряду. Она взойдет на мое ложе после того, как наденет брачное кольцо.

— А наденет ли? — прошелестел камин, а с ним и адское эхо в голове герцога.

Одновременно он услышал легкие шаги. Его не-Эдвина спустилась опять босая, приглаживая непослушные волосы жестом, который таил в себе столько обещания, что Астарот аккуратно отставил кочергу в сторону и вытянулся по струнке. Вельзевул в камине затрещал и заискрил.

— Моя госпожа, какая честь, — проскрипел из огня демон верхнего круга.

**************************

А вот моя книга, которую я очень советую не пропустить. Это вторая книга "адского" цикла. Сюжеты между собой не связаны — но герои пересекаются лишь время от времени.

Елену, далеко не красавицу, обесчестил жених. После чего, вот подлец, - опозорил прямо на балу. Однако Елена вообще бы не стала переживать по этому поводу. Есть занятия поинтереснее, чем свадьба... Но в этот же вечер в ее жизни появился загадочный адский граф, который заявил, что, нет, женихом-то всегда был он.

https://author.today/work/620246

Глава 19. Анастасия. У свадьбы есть дата

Поведение Астарота мне не понравилось. Он как будто пытался разорваться: потушить камин, отправить меня обратно в спальню, закрыть глаза и никогда на меня не смотреть. Я тоже чувствовала себя отвратительно.

Первые подозрения появились, когда на груди треснуло платье. Но я еще надеялась, что это оттого, что в полете герцог держал меня не слишком осторожно. Однако потрясенная физиономия Ичитау, и, главное, отражение в зеркале подтвердили, что не зря платье стало тесным и в бедрах.

Хорошо если я бы просто вернулась к своему изначальному внешнему виду, но нет! Оттуда глядела ядерная смесь из меня настоящей, Эдвины и еще кого-то. Мой «родной» цвет волос все же темнее, нос — не такой вздернутый. Обычный непримечательный. С детства я имела попу, а в юности осознала нехватку объемов в области груди. У новой фемины имелось все и в избытке, а также огромные бездонные глаза.

Сколько можно, забодалась открывать и открывать в себе что-то новое. Пятнадцатью минутами ранее Ичитау ошалело заявила, что у нее нет на меня не только обуви, но и одежды. Спешно был вызван Набериус, который почему-то разбирался в гардеробе любовниц господина лучше него самого. Я сделала вывод, что время от времени в замке гостили не только невесты.

— Помилуйте, госпожа. Герцог предпочитает тонких и изящных женщин, как птички, — он секунду помедлил. — Или, как зм… ящерицы. Ой, постойте, не надо!

Но я схватила вазу, в которой вода уже загнивала, а цветы высохли, и под причитания Ичитау швырнула в его сторону. До этого я предмет за предметом перебила чайный сервиз в китайском стиле. Так что рука не дрогнула. Маркиз увернулся, но его аккуратная прическа теперь зеленела скользкими листьями. Он передумал задерживаться и тут же исчез.

Ичитау глядела на меня с укором, однако и с пониманием. А я не могла взять в толк, что со мной случилось. Та Настя, которая управляла собственным агентством, регулярно отваживала неликвидных кавалеров, отнюдь не была настолько несдержанной. И, спустившись, я сверлила взглядом Астарота, которому очень шел глухой черный сюртук. Очевидно, он все слышал, но расспрашивать не собирался.

— Мне нужен портной, магазин одежды или шкаф из моей квартиры. Там столько вещей, здесь же Ичитау только рыдает: все, что она под меня подгоняет, тут же разваливается, стоит мне взять вещь в руки.

Астарот не комментировал тот факт, что на мне банный халат Набериуса. Из камина раздавалось отчетливое хмыканье. Сидевший в нем собеседник прислушивался к нам всеми… рогами? Герцог закатил глаза.

— Госпожа, документы готовы. Давайте обсудим эту и все остальные проблемы в спальне. Ичитау составит нам компанию, чтобы не бросить тень на вашу репутацию.

Меня так и тянуло покрутить у виска. Отбросить куда? На мужика, сидевшего в очаге? С другой стороны, герцог знал, с кем имел дело. Его Эдвина, насколько я поняла, особа крайне порядочная, невинная во всех смыслах.То есть была. Из камина раздался кашель.

— Меня зовут Вельзевул, прекрасная будущая герцогиня. Я поражен, оглушен, очарован. Жду не дождусь, когда вы спуститесь в ад и явите нам пример идеальной пары.

— Уж лучше вы к нам, — буркнул Астарот, а я прыснула, потому что эту цитату от него услышать не ожидала.

— Ого, дружище, это приглашение? Обязательно буду! Сколько времени вы собираетесь готовиться к свадьбе — месяц, два? Да, мы все пожалуем. Надо отправить оповещения в самые отдаленные уголки, чтобы все демоны, с которыми ты когда-нибудь выходил в поход…

— Через два дня! — гаркнул Астарот. — Сегодняшний не считаем. Еще два дня, на третий — церемония. Буду не рад тебя видеть, но лучше ты, чем этот пройдоха Люцифер. Запомни, ты приглашен. Ну и, разумеется, доведи все, что видели твои глаза и слышали твои уши до сведения владыки.

Он швырнул горсть какого-то порошка в камин, и тот сразу же потух.

— Ну что, судьба моя. У меня все готово. Тебе осталось только ознакомиться и подписать. Дать тебе час — или лучше два?

— Ты так торопишься со свадебной церемонией, милый. Давай, как и обещал, в спальне разъяснишь все, чего не пойму. Сдается мне, что Ичитау побаивается меня и не желает расстраивать лишний раз.

— С чего бы это? — он сказал это себе под нос, но я все равно услышала. Значит ли это, что мой слух тоже меняется?

Все-таки странный демон, мой будущий супруг. Избегает проблем и эмоций. Подозреваю, что он много бы отдал, чтобы остаться в гостиной подле камина, в тишине и покое. Не выносит скандалы и выяснения отношений? Как и все мужчины. Это давало мне определенные преимущества.

Глава 20. Анастасия. Загадка Ичитау

И вот уютным вечером — я даже не представляю, какой сегодня день недели и существует ли в этом мире смена времен года, — мы снова встретились у меня в спальне. С момента моего пробуждения прошло часов двенадцать. За это время я успела полетать, стать невестой герцога, сменить чужую внешность — и совершить всего одно покушение на жизнь будущего супруга. Возможно, я что-то упустила.

Астарот стоял у окна, скрестив руки на груди, и наблюдал за закатом. Лицо и фигура дышали спокойствием. Либо он и, правда, забрал бы первое место на конкурсе «демон-об-стенку-горох», либо настолько доволен возвращению солнца, что готов терпеть мелкие сопутствующие неприятности. Меня, например.

Я сидела за туалетным столиком, потому что письменного в спальне не было, и рассеянно скользила взглядом по тем бумагам, которые вручил мне герцог. Десять листов, на минуточку! Ичитау то появлялась, то исчезала — хлоп, перо чернильница, затем — стакан чаю, в следующий раз — мятные конфетки. В какой-то момент мне показалось, что чувствительной Гадюке неудобно находиться в комнате, где напряжение можно есть ложкой.

Пока знакомилась с многостраничным договором, герцог не проронил ни звука. Я же внутренне закипала все больше. Ни в одной строчке он не проявил заботу о будущей жене: одни обязанности и больше ничего. Я отложила бумаги и подтянула к себе чашку с напитком. Герцогу это не понравилось. Глядика-ка, он у нас еще и педант.

— Аккуратнее, пожалуйста. Я писал как минимум час, и быстропишущее перо закончилось. Нового на Изнанке взять негде, а каждый пункт должен быть выведен моей рукой. Тебе следует расписаться внизу, в правом углу, примерно на три пальца левее номера страницы.

— Что вы говорите, мой господин? Мне поставить ровно десять подписей? Не промахнуться и не наделать клякс?

Со мной последний раз так бесцеремонно обращались в детском садике, и воспитательницы, которые знали, что «мне следует», а что нет, у нас в группе не задерживались. Думаю, все дело в том, что в моем присутствии у них начинала болеть голова.

Устав от собственного сарказма, я высказалась напрямую. Ичитау как раз только что выбежала в коридор — за дополнительным настольным светильником.

— А вас касаются обязательства по отношению к супруге, герцог? Я не говорю про высокие материи, про что-то подобное, чем исписаны все эти листы. Я про базовые потребности — кормить там, одевать?

— Я не понимаю, — недовольно заявил этот сатрап. И, судя по морщинке, которая появилась между бровей, действительно, озадачился.

— Вас не смущает, что у меня вообще нет одежды? Что я хожу в халате Набериуса на голое тело и босиком? Что все, к чему я прикасаюсь, — либо мало, либо рассыпается. В отличие от Мидаса, я превращаю ваше имущество не в золото, а в труху!

Герцог сделал единственное неуловимое движение и оказался у моего столика. Так как я по-прежнему сидела, то мои глаза теперь находились на уровне пряжки у него на ремне. И изменившаяся диспозиция заставила меня занервничать еще больше. Еще шаг, и он замер у меня за спиной, придвинув бедро к спинке стула, а заодно и к моему плечу.

— Нет, — все так же спокойно сказал он, почти касаясь губами уха. — Я это только приветствую. Отрадно, что ты лишена… тщеславия и не устраиваешь истерик. До сегодняшнего утра я и не предполагал, что женщина с таким характером может быть настолько…

В этот момент Ичитау впорхнула обратно и поставила перед нами кувшин с каким-то прохладительным напитком и два стакана. Герцог не стал ее попрекать, но тут же забрал пачку бумаг себе.

— Сюда напрашивается еще один столик. Ты все просмотрела? Гадюка, убери, пожалуйста, все жидкости на подоконник. Хватит здесь и чернильницы.

Его не до конца сформулированный комплимент звучал у меня в ушах: настолько привлекательной… настолько желанной?

— А как насчет еды? По-вашему, я питаюсь святым духом? За весь день вы не предложили мне даже легкий перекус. Только Ичитау подкармливала сухариками. Завтрак, обед, ужин — о таком не слышали? Да ваша невеста может протянуть ноги на первые же сутки!

— А какие еще будут желания? Обозначь сразу, чтобы обошлись без сюрпризов, — не спрашивая разрешения, он легко поднял меня со стула и пересадил на кровать.

Я потрясенно молчала. Протестовать после того, как он битый час обнимал меня на лету, глупо. Во всяком случае до тех пор, пока я не пойму, что он задумал. Его волосы приятно щекотали мне нос и щеки. Совсем не жесткие. Можно даже дотронуться до них пальцами, чтобы точно выяснить, какие они на ощупь...

Астарот как ни в чем не бывало вернулся к столику и уселся там, подперев рукой подбородок.

— Настя, я вижу, ты настроена разговаривать. И мы ни на йоту не сдвинемся, пока тебя не выслушаем. Существуют, конечно, разные варианты, как ускорить процесс, — он вздохнул без всякой театральности. — Но тогда я получу очень сердитую и жаждующую реванша герцогиню. Если вдруг не поняла, я на редкость лоялен по отношению к тебе. У меня много врагов, не хотелось бы иметь еще одного в своей постели.

Ичитау идеально угадывала, когда уместно вмешаться.

— Вы бы спросили меня, госпожа. Вещи, которые я пытаюсь приспособить под вас, самоуничтожаются, потому что моя магия имеет свой специфичный след. Я рептилия низшей касты. Когда-то я выходила Астарота и помогла господину выжить. Для темного воина такая магия хорошо дополняет его собственную. Но я не никогда не смогу быть полезной аристократам светлой стороны: они разрушают все создаваемое мной одним прикосновением.

— Ты хочешь сказать? — не поверила я, но Астарот уже вскочил с места.

— Почему ты молчала, Ичитау? Покажи свои руки.

Гадюка покорно развернула ладони к нам: вся внутренняя сторона на обеих руках была обожжена. Тогда герцог удивил меня еще раз. Он уселся перед служанкой на корточки, поглаживая ее запястья, бормоча что-то невнятное. Так прошла одна долгая минута. Наверное, ожоги быстро затянулись, так как после этого Ичитау сумела несколько раз сжать и разжать кулаки.

— Не делай так больше. Не рискуй бессмысленно. Ты единственная, кому я могу доверить свою невесту. Иди отдыхай, это приказ, — но в его тоне не было ничего угрожающего.

Я бы сказала, что Астарот отреагировал так, словно занемогла родная сестра или престарелая мамаша. Мы с герцогом остались вдвоем, теперь уже окончательно.

Глава 21. Анастасия. В спальне

— Моя милая и единственная выжившая невеста, советую тебе поторопиться. В Аду не в восторге от нашего союза. Если ты намерена спасти как можно больше несчастных и жалких, то подписывай не глядя.

С уходом Ичитау Астарот заметно подобрался. Он и до этого не был настроен игриво, — интересно, герцог способен выйти из амплуа мрачного властелина? — но сейчас меня в упор разглядывал очень серьезный господин, вдобавок раздосадованный. До этого он по возможности избегал упоминания о своих бывших.

— Что не так, герцог? Мне всего лишь нужны пояснения. Я не имею привычки ставить подпись под тем, что невозможно исполнить или что накладывает неподъемные обязательства.

Я машинально отодвинулась подальше от края кровати, жалея, что если уползу слишком глубоко, он это воспримет неправильно и, чего подобного, отправится вслед за мной.

Однако с Астаротом творилось нечто необычное. Он быстро терял холодность и, кажется, перестал следить за тем, чтобы маска, которая безукоризненно сидела на нем при подчиненных, держалась при мне так же хорошо.

— Все, — выдохнул он, и вокруг его головы заклубился знакомый мне темный пар. — Девочка, я ношу траур. Сейчас мне надо быть у курительницы и потом зажигать свечи. Твоя предшественница была ангелом. Не понимаю, кто из богов допустил, чтобы она родилась в настолько неподходящем теле… Я не имею времени спорить с тобой из-за всякой ерунды. Все равно произойдет по-моему.

Я ничего не имела против Эдвины, честно. Девушка прожила здесь неделю, читала молитвенник перед сном (это у демона-то в доме), носила платья из голубого тюля, имела смертельный недуг. Но я, Настя Милославская, теперь на ее месте. Я умудрилась быть проклятой своим уволенным любовником, — чуть-чуть не подписали документы, — и разбить голову при падении с лестницы тридцать первого декабря.

Скорее всего я не относилась к сонму ангелов. Судя по комментариям, которыми награждали меня с детства, совсем наоборот. Хотя вот история с Ичитау намекает, что происхождение у меня, скорее, интересное. Я к тому, что какое право дано этому… черту так со мной обращаться?

— Вы ничего мне не объясняете, сейчас не до меня... Так я вас и не держу — приходите, когда появятся свободные полчаса. И принесите еды наконец. Сухарики я давно съела, а из-за стресса страдаю от приступов голода!

— У нас траур. Официальные приемы пищи в столовой не проходят. Повара отослали вчера вечером. В кладовой хранятся какие-то запасы: вроде я видел копченые окорока, несколько головок сыра, фрукты и овощи. После нашего возвращения днем распорядился прислать портного. Он поедет из-за болот, и, боюсь, что успеет только-только к церемонии, — Астарот произнес все это нормальным тоном, однако мрак вокруг него продолжал расползаться.

А я, глядя на темнеющий лик властелина этих земель, подумала, что мой бывший был несуразен во всем: отправил в ад, но туда я пока не добралась, пообещал, что мое тело будет подвергаться трехразовым надругательствам, под режим питания черта, но последний уселся на диету, потому что печалится по моей предшественнице.

— Я не представляю, где у вас кладовка. А вдруг там скелеты в углах. Я дойду туда без обуви?

— Ты предлагаешь кормить тебя с рук? — прорычал он. Потом щелкнул пальцами и у него в ладонях оказалось большое круглое блюдо. Такого странного подбора фруктов я не встречала. Точнее, фрукт там был всего один — бананы, перемешанные с вишней и клубникой. — Держи, все мытое и питательное.

— Ок, я вообще ем быстро... На отдельном листе отметила те пункты, которые меня беспокоят, — из-за того, что я жевала, получилось невнятно, но герцог закивал и разложил бумаги на постели рядом, хотя и в некотором отдалении. Похоже, когда торопится, он готов поступиться своим чистоплюйством.

— Не обращай внимания на мой внешний вид. Это обычное вечернее превращение.

Ну, разумеется. Я обязательно привыкну. Когда-нибудь. Пар постепенно рассеивался, и я увидела Астарота во всей красе. Сейчас он затмевал скульптурную поделку, которую кто-то сведущий сунул мне на стол. Вместо гладких, почти шелковых, полудлинных волос — высокая всклокоченная шевелюра. Это еще полбеды. Ее венчали внушительные рога, которые бы подошли оленю, но не существу, вынужденному передвигаться по дому.

Дверные проемы здесь выше, чем в квартирах, встречаются высокие арки, однако я, честно говоря, не представляла, как герцог спал и справлял все прочие надобности. С другой стороны, его крылья же исчезли, как только он приземлился, иначе природа любовалось бы на суперкомбо — огромную рогатую чайку!

Мысли путались и выдавали странные вариации на одну и ту же тему — его размеров и демонических атрибутов. В этом варианте Астарот прибавил сантиметров сорок, а то и больше. С учетом, что и герцог-человек отличался высоким ростом, под метр девяносто, я потихоньку впадала в панику. Я обычная, далеко не хрупкая женщина, нога вон выросла обратно в родной тридцать девятый, но я к таким экспериментам не готова.

— Я передумала. Мне надо подготовиться, составлю свой список. Там будет раздельная спальня, второй санузел, оплачиваемый отпуск, тьфу, — возможность уединяться в поездках без супруга.

Он двинулся ко мне, на этот раз нарочито медленно.

— Так, еще количество детей, после которого об исполнении обязанностей в постели можно будет забыть. И желательно прописать рекомендованное число любовниц, потому что я физически не способна каждую ночь…

Рогатый демон наклонился надо мной. Кожа смуглая, но нежная и бархатная, а как очерчены скулы. Да это же концентрированный соблазн. Мне резко стало нечем дышать. И я закусила нижнюю губу. Я всегда так делаю в моменты растерянности.

Он протянул руку и, все так же не спеша, повторил большим пальцем очертания моих губ, а затем, глядя в глаза не отрываясь, раскрыл эти податливые губы и протолкнул палец дальше. Я легонько укусила его за подушечку, давая понять, что приму в своем падении непосредственное участие. И, правда, сила нечистая. Это все из-за того, что я не до конца верю в происходящее.

— Ты же понимаешь, что уже принадлежишь мне? — задумчиво спросил он, запуская руку мне в волосы. И не разберешь, то ли он ласково гладит, то ли настойчиво внушает. — Я не могу больше продолжать нашу содержательную беседу. Мне пора.

— Ну, и иди, — буркнула я. Каким же непослушным стал голос. — Вернемся к документам завтра. Или послезавтра.

— Ты произнесла клятву, начертала печать, — он снова медлил. — И ты отзываешься на мои поцелуи. Я подожду день… Или два.

— Вообще-то поцелуй был всего один!

— Давай исправим? Кто я такой, чтобы обижать невесту, — неожиданно хмыкнул он, и мне вдруг почудилось, что мрачность не является его естественным состоянием.

Однако стоило ему произнести последние слова, как свет мигнул раз, другой, третий. А сам он оказался в дверях.

— В следующий раз, Анастасия. Поверь, мне тоже очень жаль.

Я схватила подушку и, конечно, не попала. Он удалялся в сторону лестницы, насвистывая какой-то мотивчик. О, адские привратники! Я еще научусь оставлять последнее слово за собой.

Глава 22. Астарот. Прощание

Несмотря на то, что неупокоенные ждали свою кость и даже начали выказывать недовольство, Астарот покинул спальню невесты в приподнятом настроении. Анастасия не испугалась его демонической ипостаси. Он сумел сохранить человеческие глаза и не дал проявиться клыкам, но и всего остального любой хватило бы, чтобы ужаснуться.

Страх Насти он бы почувствовал, но его не было. Шок, беспокойство и … забавные опасения, что секса у них физиологически не выйдет. Астарот усмехнулся. По его опыту, достаточно испытывать к девушке интерес, чтобы убедить ее и природу в необходимости всего остального. Иначе как бы верховные демоны размножались. С другой стороны, герцог не выносил ментальное давление, насилие — тем более.

Он предпочитал партнерш, которые сами искали с ним отношений. Это экономило время и, как смеялся Набериус, заглушало чувство вины. Этого добра из-за невест у него и так в избытке. Иногда с будущими любовницами его знакомил Люцифер. Хотя личные вкусы этого герцога отличались своеобразием, он протежировал красоток из провинции, мечтавших поправить свои дела в самом центре Пекла.

Что касается такой обычной в адском войске практики, как «ночь победителя», которую рогатые устраивали на захваченной территории вне зависимости от времени суток, то в этом отношении про герцога рассказывали совсем уж дикие истории. Еще будучи в средних чинах он сжег роту своих же солдат вместе с их жертвами и утверждал, что не помнил, как это произошло. Уже тогда он пользовался расположением владыки, который наказал Астарота всего лишь тем, что не выдал положенную по окончании похода долю. За пытки пленных или гражданских темный герцог убивал на месте.

В его войске царила строжайшая дисциплина, так как вездесущая Гадюка в любой момент могла оказаться поблизости. По всеобщему мнению, она только тем и занималась, что шныряла вокруг, выискивая заговоры против господина. Добавить сюда маркиза-невидимку, второго человека в армии после герцога, то становилась понятно, что порядок и субординация поддерживались надлежащим образом.

Такое нетипичное для верховного иерарха ада поведение знавшие историю герцога объясняли личной травмой. Его невероятная карьера началась с того, что он был найден в заброшенном после битвы городе, с полной потерей памяти. Тысячи лет после Астарота преследовали кошмары, которые он не мог вспомнить при пробуждении. Лучше лишиться нескольких солдат, чем вызвать неповиновение собственного разрушителя миров, — примерно так рассуждал владыка. И всем остальным с его логикой приходилось смириться.

У входа в часовню Астарота встречал Набериус, причем поглядывал с напряженным любопытством. Словно ждал, что герцог признается, что невеста, исключительно любя, огрела его чем-нибудь тяжелым. Повелитель не собирался доставлять приятелю такой радости и рассказывать про случай с огненным шаром, например. Маркиз совсем воплощаться перестанет .

Впрочем, поднимать эту тему Набериус благоразумно не спешил.

— Все готово. Среди тысяч свечей загорелись те, над которыми роятся потерявшие покой. Пентаграмма замкнута, светоч в ее центре не отозвался. Пойдемте, сами все увидите.

Астарот был уверен, что душа Эдвины не задержалась в его чертогах и продолжила свой путь. Однако, когда свободный демон подтвердил это, он все равно ощутил облегчение. Именно эту свечу девушка держала в руке во время обручения. Герцог как будто снова заглянул ей в лицо: глаза полузакрыты, каждое слово она выучила наизусть за годы ожидания.

Как странно. Всего неделю назад, глядя в ее одухотворенное лицо, он не верил, что будущее для него возможно.

Было ли случайностью, что эта странная девушка, которая сейчас беснуется в спальне, пришла именно вместо Эдвины? Астарот не верил в совпадения. Девочка дарила ему бесконечную нежность, с ее уходом не факт, что он смог бы оправиться, если бы не… В его силах сделать так, чтобы Эдвина, настоящая Эдвина, в новой жизни получила защиту, которой у обычных смертных почти не бывает. Здоровье, удачу, любимого... Что там еще принято иметь для полного счастья.

Таких людей называют баловнями судьбы: на самом деле в своей прошлой жизни они сделали так много, что вселенная не успела вернуть им долг. Вокруг среднего и указательного пальца Астарота замерцал огонек угольного пламени. Рядом из ниоткуда возник Набериус.

— Мой господин, вы не обязаны. Она умерла счастливой, вы опекали ее большую часть ее недолгого века так, чтобы девчушка не знала забот. Сейчас неподходящий момент, чтобы лишаться части своей силы. Люцифер предупредил меня, чтобы я в свою очередь предупредил вас насчет владыки…

— Проваливай. Я не держу на тебя зла. Ты просто не понимаешь.

Повторять два раза не пришлось, Набериус тут же сгинул. Астарот поморщился, как от боли. Все-таки он демон, и его организм не приспособлен для того, чтобы отдавать энергию добровольно. Наконец лоб его разгладился, а свеча Эдвины занялась теплым золотым пламенем и засияла так ярко, что часть безутешных огней вокруг погасли.

Герцог с удовлетворением отметил, что их число год за годом сокращается. Когда он явился сюда и они с Набериусом соорудили часовню, чтобы избавляться от этих теней, которые подспудно вытягивают жизнь из всех, кто находится поблизости, ряды неприкаянных светочей занимали все пространство и даже отсвечивали в воздухе.

Но зажигать огни часто не рекомендовалось: это волновало души, не сумевшие найти пристанище в очередной раз. После таких обрядов случались нападения на живущих за пределами замка. Поэтому завершать ритуал необходимо строго по правилам. Герцог создал в ладонях другое пламя, жгучее и беспощадное, и, не двигаясь с места, широким жестом заключил сооруженную Набериусом пентаграмму во внешний круг.

Власть золотого огня должна оставаться незыблемой, но Эдвину необходимо отпустить так, чтобы она навсегда потеряла связь с этим миром. Ее свеча поднялась над плоской чашей, в которой стояла, и устремилась вверх. Границы этого мира на нее больше не действовали, и она какое-то время сияла над головой, будто удаляясь в глубины космоса.

Чаша продолжала гореть, превратившись в факел золотого пламени. У оставшихся свечей не оставалось другого выбора, как перенять тот же цвет и то же тепло. Астарот порывался что-то сказать: вроде как прощание того требовало... Но ведь малышка Эдвина справилась сама и нашла выход с Изнанки без его помощи. Поэтому даже в ритуале было мало смысла. Только выразить благодарность и передать тепло девушке, которая сделала для него так много. И подарок, судя по тому что огонек свечи исчез, она приняла.

Чтобы там ни говорил Набериус, только сейчас герцог почувствовал, что Эдвина свободна и его собственная вина больше не угрожает придавить его к полу замка. У дверей он услышал предостерегающий оклик маркиза:

— Миледи, вы куда? Сюда нельзя никому.

— Астарот призвал меня. Мне можно быть в любом месте, если это место рядом с ним.

Какой пронзительный голос у этой суккубы. Матильда со всех сторон хороша, пока не пробует спеть. Окатившая герцога теплая волна сменилась обычным равнодушием. Просто ему на секунду показалось, что его ищет Настя.

Глава 23. Астарот. Матильда

Матильда, как и все демонессы ее класса, не блистала красотой. Им она и ни к чему. Подкупала живость ума, отсутствие комплексов и непревзойденное умение слышать собеседника. Так что суккуба могла очаровать существо любого пола, за исключением некоторых других видов.

Так, демоны, которые произошли от пресмыкающихся и рептилий, не выносили собратьев-соблазнителей. И ожидая Матильду в гости, Астарот всегда давал Гадюке выходной.

Другое дело, что она им не пользовалась и проводила время в своей комнате, бесконечно проверяя расставленные по дому кристаллы и изводя Набериуса просьбами «глянуть, как там хозяин». Гадюка категорически не доверяла суккубам и жила в полной уверенности, что через Матильду найдут способ извести герцога.

Крайне чувствительный к царившей в доме атмосфере Астарот избегал приглашать Матильду к себе. Его устраивало навещать ее в тихом особняке на окраине адской столицы, купленном пять столетий назад на его деньги. При этом отношений, в понимании принятом у демонов, между ними не было. Герцог жил слишком долго, чтобы иметь глупость привязываться из-за секса. А будь он регулярным, то он бы быстро от него устал.

Демонесса же получала все привилегии, на которые можно рассчитывать, имея в поклонниках демона из верхней тройки. Ей не нужно было афишировать связь с Астаротом: все и так знали, что на мероприятие, где потребуется спутница, он позовет именно ее. И, когда оттает после смерти очередной крошки-невесты, придет к ней первой. Такой формат не мешал ей жить своими интересами, заводить любовников и покровителей. Хотя герцог не настаивал на своих правах, ни одному из них не пришло бы в голову не уступить ему на ночь его подругу. Старая дружба, она такая.

Иногда Матильда подозревала, что Астарот — все же четвертый по степени влияния в Аду. Возможно, и пятый. Уж больно шустро устраивал карьеру этот скользкий Набериус. Загибаем пальцы. Вельзевул полностью посвящал себя адской империи: на него завязана вся сеть чиновников. Люцифер был глазами и ушами владыки. И к тому же мозгом, потому что генерил идеи.

На этом фоне ее герцог — «всего лишь» самый могучий демон среди известных миров. Большую часть времени вне походов он проводил в уединении, изучая забытые языки и поддерживая авантюры Набериуса, когда тому требовался компаньон. Да, еще Астароту, как самому равнодушному к мирским благам, поручили заниматься финансами Ада.

Матильда отдавала себе отчет, что рано или поздно ее отношения с Разрушителем закончатся. Состояние она сколотила, репутацию, стоившую не меньше, создала. А герцог с каждым годом все больше замыкался в себе. Пять лет назад, вернувшись из короткого набега, на окраинные земли Изнанки, где светлых вдруг стало больше, чем темных, он поехал не к ней, а к какой-то молоденькой певичке. Она в тот момент разрывалась между двумя любовниками и готовилась вот-вот родить пятую дочь. Но разве это бы остановило истинную страсть?

Но сегодня, взглянув на Астарота всего один раз, суккуба поняла, что разрыв случится раньше, чем предполагала. Ни разу за те семьсот лет, что они знакомы, он не выглядел таким сосредоточенным, как гончий пес, и расслабленным одновременно. То ли влюблен, то ли сильно обнадежен, решила она про себя.

— Я послезавтра женюсь, миледи. У нас есть дела, которые лучше уладить до церемонии, — заявил он ей после короткого приветствия.

— По тону приглашения я поняла, что тебе требуется мое присутствие совсем по другой причине. Но, разумеется, я не имею права возражать и не вижу смысла. У нас нет общих детей или общего имущества. Ты сразу и благородно все оформлял на меня, Астарот.

Герцог в который раз за эти века залюбовался Матильдой. Он не стал бы тратить время и деньги на дуру или на тщеславную интриганку. Суккуба никогда не устраивала истерик и идеально соответствовала тому, чего он ждал от женщины — она с пониманием относилась к очерченным им границам. Спокойно, но не равнодушно.

Он ценил Матильду за то, что она не играла, а, значит, и не переигрывала. Ее страсть всегда отличалась подлинной силой, как и холодность, которой она отвечала на обиды. У него ушло двести лет на то, чтобы она простила его после короткой связи с ее подругой. Он чувствовал себя обманутым, потому что из любопытства променял бриллиант на дешевый дутый камешек и тут же разочаровался. Сейчас, глядя на поджатые губы, Астарот понял, что секса не будет.

Не то чтобы он прям рассчитывал. Вернее, он его планировал, потому что утомленное тело вело себя странно. Однако сначала его взволновала реакция Насти, потом в часовне он переключился на загробный лад. И, выйдя навстречу женщине, которая столь продолжительный период заменяла ему спутницу, он вдруг пришел к выводу, что не вводить ее в курс дела и воспользоваться ею, было бы натуральным свинством.

— То есть ты не считаешь нужным даже попрощаться, Матильда? — спросил больше для вида. Ну и для того чтобы еще раз убедиться, что не ошибся в ней.

— Если ты про контракт, то ты оплачивал вперед и претензий у меня нет. Если ты про прощальный минет, то спасибо, и тоже нет. Я веками была твоим верным другом для утех, мне нужно немножко времени, чтобы осознать наш разрыв. Ненавижу эту горечь последнего секса. Можем дружить семьями, в смысле, буду присылать вам пряники на Рождество. Твоя Гадюка все равно их все выкинет.

Герцог кивнул, принимая ее слова.

— Ты невыносима. И везде растреплешь, что я, потеряв голову от страсти, молил тебя отдаться на ложе, которое декораторы уже готовили для свадьбы.

— Обязательно! Иначе от моей репутации прелестницы ничего не останется. Но уверена, что ты чего-то не договариваешь.

Демон снова кивнул и широко улыбнулся, не пряча перед ней аккуратные и, тем не менее, заметные клыки:

— Мне нужна от тебя подпись, что ты не возражаешь закончить обязательства по контракту раньше срока.

Матильда звонко рассмеялась и хлопнула по столу веером в мавританском стиле.

— Вот теперь узнаю тебя, дорогой друг. Документы подготовил?

Они вместе спустились в залу с камином, где в стороне от большого обеденного стола на придиванном столике их дожидалась металлическая шкатулка, лишенная узоров и прочих украшательств. Астарот в который раз удивился, когда только маркиз все успевает.

Матильда с интересом рассматривала интерьер. Они ни разу не обедали вместе, подумал Астарот и предложил женщине кофе. Демонесса, попивая горячий напиток, без колебаний подписала на каждом из трех листов, что ей выплачена компенсация за расторжение договора.

Суккуба держалась прекрасно, и Астарот пообещал себе играть в благородство до конца и не настаивать на том, чтобы вместе вернуться наверх.

— Портал мне откроет Набериус?

— Да. Я действительно очень ценю… все. Платежи переводились за каждые сто лет вперед. Я дал распоряжение поверенному оплатить, что положено в рамках договора, то есть еще за двести. И добавить сумму на подарки детям. Из-за тех проклятий, которыми ты осыпала меня беременная, у меня, видимо, отшибло память и я не преподнес дар на рождение младшенькой. Передавай привет Карлу.

Когда он назвал общую сумму, Матильда не смогла сдержать возглас изумления. Суккубы уважали, когда внутренняя холодность партнера, доставлявшая этим падким до эмоций демонам изрядный дискомфорт, компенсировалась щедростью материальной. Астарот убедился, что врагами, по крайней мере в ближайшее время, они не станут.

Тут в ее глазах замерцала тревога, она оглянулась, — демон уже опускал защитный полог. Затем он повернул голову сам и увидел, как на них движется стена идеального белого огня. Матильда закричала, герцог успел перекинуть ее в руки Набериуса, который входил в залу со стороны холла.

Необходимо выпроводить этих двоих, и тогда Астарот смог бы ответить ударом на удар, а не только поддерживать едва-едва сковывающий пламя экран. Тут он почувствовал, что немеет. На него через огненную преграду пристально смотрела Настя. Ее глаза полыхали, как если бы загорелись два куска льда.

И это не самое странное. Ледяные светящиеся очи — это же его единственное воспоминание среди мрака, которым окутано все, что он делал до того, как очнулся в Аду под опекой Гадюки.

Глава 24. Астарот. Между двух огней

Ремонт в главной зале не делали давно. Возможно, к свадебному пиру стоило обновить интерьер: допустим, заказать не такие скрипучие стулья, поменять закопченные гобелены на стенах, достать из хранилища новую скатерть. Но сейчас Астарот смотрел на танцующий огонь, который оставлял за собой лишь раскаленный камень, уничтожая мебель и всю утварь.

Глаза Насти по-прежнему горели неестественным холодом, однако чем дальше по комнате распространялся пожар, тем более человеческим становилось ее лицо. Обычное дело, согласился сам с собой демон, ее ресурс, при таком-то расходе, скоро иссякнет.

Набериус помог прихрамывающей Матильде выбраться в коридор. Демонесса, конечно, не ожидала такого приема, но компенсацию она получила, без преувеличения, колоссальную. Герцога беспокоило совсем другое.

Щит плавился, но держал — пока он передвигал одним жестом длинный стол, рассчитанный на сто персон, и пытался спасти сразу три кресла. Настя, крепко сжав зубы, сделала еще несколько шагов вперед и почти вплотную подошла к собственноручно созданной пылающей преграде.

Теперь все ее странности буквально-таки пылали у него под носом. Еще до того, как Ичитау указала на нее как на светлую высшей расы, появились и другие намеки: стремительно меняла внешность, показалась божеством работающим на земле бесам. Еще она чувствовала себя в этом замке, который много веков простоял вымершим, — заселенный одними тенями, — вполне комфортно. Хотя и начала с того, что разругала его как место, абсолютно не пригодное для жизни.

Каждую из невест прежде, чем ввести в этот дом, герцог проводил через церемонию омовения, открывающую вход в Темные чертоги. Она необходима, чтобы существо из мира живых, к которому демоны, кстати, тоже принадлежали, имело возможность находиться здесь и не сойти с ума.

Он только через несколько часов после ее пробуждения сообразил, что в данном случае речь шла о душе, а не о теле, и Настя нуждалась в ритуале так же, как и все остальные.

Но всех этих предписанных обрядов оказалось слишком много. И когда он вспомнил конкретно об этом, то она уже вполне акклиматизировалась и требовала себе чаю с бутербродами, в то время как все невесты до нее, бывало, что и на третий-четвертый день не брали в рот ни крошки.

С некоторой натяжкой Астарот готов был согласиться, что к нему занесло капризную принцессу из лучших домов Чертогов. Большая удача. Они со своими закидонами, зато знатны и прекрасны, а от демонов у них рождается крепкое потомство. Если семью не накрыло несовместимостью, что все же проверяется заранее.

Правда, толку от такой жены обычно немного — сидит у себя в покоях и стонет, как ей не повезло вляпаться в такую грязь… Магия при этом у них неплохая, мозги на месте. В общем, пожалуй, более удачный вариант, чем демонесса, с которой соединить кровь сложнее, или человеческая девушка с полнейшим нейтралитетом.

Все это замечательно, только Анастасия этим неистовым пожаром доказала, что она настолько же светлая аристократка, насколько Астарот — королева фей. Огонь подбирался все ближе. Он уже ощущал его жар на щеках. Носки туфель нагрелись. Пора дать отпор этому звездецу. Главное, не перестараться и не изжарить свою маленькую невесту.

Астарот сжал кулаки, и вдоль линии белого огня словно провели темную полосу. Он щелкнул пальцами, и оттуда выбрались смоляные язычки, разраставшиеся с каждой секундой. Кто бы мог предположить, что в первый же день он схлестнется с будущей женой в магическом поединке?

Определенно, не пресветлая. Это же очевидно. Ни один из этих, а Астарот за свой век лично расправился, наверное, с целой армией светлых воинов (пожалуй, больше за его душой только самых разных демонов), не нападет без предупреждения, да еще и сзади. Адские колья, да практически ни один демон не станет действовать вот так — молча, не объясняя причин, не угрожая, не злорадствуя. Круша вот так, с диким напором.

Аж мурашки по коже. Решила сжечь его с Матильдой и принялась за дело. Его смущало и то, что он не учуял опасности. Если бы не Матильда, то он бы просто обнаружил себя в огне. Уничтожить его таким образом у нее бы не вышло, но этот ледяной огонь оставил бы на нем ожоги. А что? Красивая пара,

Почему на ней его интуиция замолчала? В конце концов это могло представлять опасность. Но сейчас некогда анализировать, надо ее как-то расшевелить. Не хватало еще, чтобы впала в оцепенение, когда огонь пойдет на убыль.

— Дорогая, а что ты здесь делаешь? Не спится? Завтра нас ждет тяжелый день.

Она неожиданно ответила, посмотрела почти осмысленно:

— Я спустилась поискать еды. Печенье Ичитау закончилось. И услышала голоса, — и тут ее тон поменялся, она будто что-то вспомнила. — Ты грязный предатель, не достойный носить крылья. Порождение дождевого червя и мокрицы!

— Ух, где же ты этого набралась? Вполне благородные представители двух разных видов. И я, между прочим, угощал старинную подругу и параллельно решал финансовые вопросы. Негоже супругу продолжать выплачивать содержание любовнице, слогласись?

С замиранием сердца Астарот сообразил, что ни пойди он на принцип и ни окажись Матильда такой чувствительной, то Настя застала бы их в более интимной ситуации и тогда неизвестно, какое пламя у нее получилось бы создать. И он бы, однозначно, расслабился так расслабился.

Разговор немного сбил ее концентрацию. В конце концов перед ним не машина убийства, а девушка, которая только сегодня обнаружила себя среди демонов, бесов и духов. С последними напрямую она еще не сталкивалась, но и это вопрос времени.

Его огнь взметнулся выше частокола белого пламени и постепенно подавлял его, успокаивал. Астарот изо всех сил пытался смягчить свою смертоносную мощь. Анастасия за стеной зашаталась. Если он поторопится, то рискует навредить ей. Если продолжит укрощать ее пламя постепенно, то к моменту, как он закончит, она уже упадет.

— Насекомое. Рожденный ползать — летать не может.

С этими словами она свалилась прямо в руки Набериусу, который мрачной и такой своевременной тенью вырос у нее за спиной.

Расстроенный герцог затушил одно пламя, затем другое. Принюхался и сообразил, что за его спиной загорелись и портьеры.

— Отнести госпожу ко мне в спальню и побудь рядом пять минут. Сейчас поднимусь к вам. Не стоит сегодня оставлять ее одну, — вздохнул Астарот.

Не удержался и добавил: «Руками не трогай — горячая».

********************

Друзья, загляните в третью книгу цикла

Обычная женщина перенеслась в другой мир, к главным врагам демонов, к пресветлым. Но светлого у них - только имя.

ПЛЕННИЦА ЛЕДЯНОГО ГЕРЦОГА

https://author.today/work/622671

Я ошиблась и попала в лапы к всесильному монстру. Я для него забавное насекомое, а также объект для изучения. Меня может убить даже одно его прикосновение. Но с каждым днем он хочет большего.

Глава 25. Анастасия. В постели с врагом?

Я проснулась от того, что в носу щекотало. Оказалось, что я спала, уткнувшись носом в затылок герцогу. Его волосы, которые до этого я определила про себя как чересчур мягкие, на фоне его-то высеченной в камне фигуры, теперь ощущались как жидкий шелк. Только вот дышать ими неудобно.

Я попробовала отползти, но рука демона тут же вернула меня назад и прижала плотнее. Поза в целом вполне целомудренная, если не считать того, что я бедрами принимаю его ягодицы. Но развернись он другой стороной, ситуация приняла бы иной оборот. Поэтому я не стала его провоцировать, пока есть надежда, что он еще не проснулся. Кстати, а как мы оказались в одной кровати?

Вот я перед сном спускаюсь поискать чего-нибудь съедобного. Дергать за шнурок и вызывать Ичитау на тот момент не решилась. Хватит того, что она пострадала из-за меня и отдыхает. Кладовая, как я успела выяснить, располагалась внизу, но с противоположной стороны раздавались голоса и я двинулась на них.

Там я и увидела их: герцога и невысокую грудастую брюнетку. Она смотрела на него с огромной признательностью, еще чуть-чуть и облизнет пухлые губы. Зрение стало куда острее: эти подробности я ни за что не могла бы рассмотреть с такого расстояния. Иначе с чего бы я сделала вывод, что между этими двумя близкая связь — такая, что они могут угадывать настроение друг друга?

Отвратительно, Астарот глядит на нее с откровенным вожделением. На меня он так смотреть сдерживался, корчил из себя неуязвимую скалу. Если не вмешаться, то он, похоже, перестанет призывать ее взглядом и возьмет тетеньку в свои руки. Это была последняя связная мысль, дальше я разозлилась.

Зачем ему жена, у него и так все хорошо! Меня выдернули из родной реальности каблуками кверху. Убили прямо в канун Нового года. И никто не извинился, не пытался оправдаться, что, мол, стечение обстоятельств, случайная гибель, так получилось. Я потеряла все, а он... Он очаровывал даму напротив.

Руки зачесались, вверху живота распространялся зуд, как при изжоге, только куда приятнее. Словно я позволила себе не сдерживаться, выплеснуть все возмущение, которое за неполные сутки поднялось к самому горлу. Никто не спрашивал, хорошо мне здесь или не очень. Принимай все как есть или герцог устроит небольшой апокалипсис во славу твою!

Я сообразила, кого мне напомнил бедолага Клитва, — бесенка, который словно сошел с иллюстраций к сказке Пушкина «О попе и работнике его Балде» из моего детства. Из ладоней родилось красивое белое пламя, очищающий огонь. Нас не надо было представлять друг другу, мы очень хорошо знакомы. Тот, кто заслуживает сгореть, не утонет.

Этот вид раскаяния пожирает виновника быстро, не оставляет следов, даже пепла. Только камень и затвердевшую почву.

Сейчас, в объятиях Астарота, идея спалить весь его замок не выглядела такой уж логичной. А как же Ичитау, душка Набериус, который теперь боится принимать человеческий облик… В конце концов и незнакомая женщина передо мной ничем не виновата. Ну, имела она отношения с моим женихом, с которым я сама только что познакомилась, убить ее что ли за это? Мда, ответ напрашивался сам собой.

Но если Астарот сильно был на меня зол, то закинул бы меня в темницу, а не к себе в кровать. Получается, адский герцог более милосерден, чем я? Глава юрлица с высокой социальной ответственностью, жертвовавшая в благотворительные фонды до пяти процентов чистой прибыли каждый квартал. Что-то тут не вяжется.

Герцог, все так же не просыпаясь, совершенно хозяйским жестом погладил меня по заднице. Точно, не вяжется. В дверь постучали, и я приняла смелое решение делать вид, что еще не очнулась. Помню, что после пожара герцог и Набериус обсуждали, что я потеряла много сил. То ли когда маркиз поправлял под головой подушку, то ли в момент, когда предлагал Астароту обездвижить меня на всякий случай.

На пороге возникли оба. По какой-то причине я угадывала Гадюку и маркиза, верных вассалов моего будущего супруга, не глядя. Глаза не открывала, но, зуб даю, что осматривали наше ложе они крайне встревоженно. И это безобразие в конце концов. Верховный демон здесь он, а угрозой считают меня.

Герцог проснулся мгновенно. Я определила это по тому, как напряглось его до этого расслабленное тело. Какое-то время они обменивались взглядами. Или мыслями. Почему я не расслышала этого раньше? Они же весь вчерашний день громко шелестели прямо при мне.

— Что ты выяснил? Пламя догорало, но его должно было хватить, — даже мысли герцога звучали так, будто он впечатывал их в стену.

— Необычный состав. Госпожа смешала солнечный свет, землю, огонь из камина и прах многих поколений сгинувших, — Набериус обдумывал каждое слово, смаковал их все. Наверное, это важные детали.

— Ни один светлый не в состоянии воспользоваться ни чем кроме солнца и воздуха, и тем более — воззвать к мертвым, — беззвучно присоединилась Ичитау. Пожалуй, она единственная, чей внутренний голос существенно отличался от того, который выдавали связки. Ярче и звонче. Она гораздо сильнее, чем та, кем кажется на первый взгляд.

— Господин? Что-то случилось? — после непродолжительной тишины воззвал Набериус.

— Пожалуй. Наша герцогиня проснулась, — Астарот сказал это вслух и с этими словами развернулся ко мне лицом. — Миледи обладает удивительными способностями. Учится со скоростью, которую не постигнуть ни одному демону, а для светлой госпожи чересчур свободно обращается с правилами и догмами.

— Кто же ты, моя сладкая? — он не закончил вопроса и уже нахально впился в мои губы. Похоже, ему доставляет удовольствие целоваться при всех.

— Извращенец, — прошипела я. Но больше он сказать не позволил, хотя мне было что добавить.

Демон воспользовался языком, как только я открыла рот, и принялся жадно ласкать мой. Одной рукой обвил плечи, а на вторую накрутил длинные волосы, заставляя подчиниться. Разумеется, я не собиралась. Но очень скоро поняла, что чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее его напор. Логичнее было бы расслабиться — и позволить этому грубияну делать со мной, что вздумается? Попробовала оттолкнуть его языком, получилось только хуже. Он застонал и вдавил меня в подушку.

Набериус откашлялся, теперь уже вслух.

— Мы рвались сюда не просто так. Там в камине послание от владыки. Вам следует взглянуть, причем обоим. Ну и нам всем необходимо решить, что дальше.

Так, мой второй день вряд ли окажется приятнее, чем первый. Я осторожно лягнула Астарота, давая понять, что с меня пора слезть. Он легонько куснул в шею.

А как же та пухлая?

Я не выдержала и вонзила ногти ему в плечо. Он рассмеялся и гораздо нежнее, чем все, что он делал до этого, поцеловал меня в висок. Наверное, я опять совершила промах, не подобающий для светлой и любой другой.

Глава 26. Анастасия. Угроза

Подходящего одеяния у меня, разумеется, не оказалось. Я могла продолжать расхаживать в мужском халате, но Астарот с Набериусом принялись по очереди закатывать глаза.

Как же это я забыла, что сегодня день визитов, поинтересовался жених. Ничто не мешает сразу после завтрака отправиться по гостям, поддакнул ему маркиз. Чудесно. Великолепно. Из этого следовало, что меня хотя бы покормят, а не пошлют в полет на голодный желудок. Под сочувственные вздохи Ичитау.

Так что в моем распоряжении появился целый гардероб. Одна загвоздка, мужской. Причем мужчина высок, широкоплеч и на любые мероприятия предпочитает одеваться в черное. Конечно, герцог по-джентельменски предложил воспользоваться его одеждой.

Я готова была включить заднюю и отправиться мерить шмотки, оставшиеся от дам, которые проживали тут до меня. Без разницы — почившие это невесты или многочисленные любовницы Его Светлости.

К сожалению, этой ночью кладовая с одеждой, хранящейся «на всякий пожарный», сгорела, потому что примыкала к зале, где я развела свой очищающий костер. Набериус, кажется, был готов в красках расписать масштабы и других хозяйственных потерь, но герцог, поджав губы, дал понять, что это лишнее.

Так что, когда мужчины вышли из спальни, мы с Ичитау, причитая и охая, стали разбираться, какие из вещей герцога могут мне подойти. Ну, это громко сказано. В каких из них я могу утонуть, но это не будет смотреться, словно меня запихнули в огромный черный мешок и подпоясали тесемочкой.

Мы уже выяснили, что подшить ничего из этого невозможно. Единственная, кто управлялась с иголкой, а также имела в запасе нужные бытовые заклинания, это Ичитау. Но ей строго-настрого приказали не созидать для меня даже по мелочи, — исключительно подай-принеси, — вчера разобрались, что она теряет на этом кучу энергии.

Набериус выдал ее специальные перчатки, раствор для обработки кожи и какие-то пилюли, чтобы мое присутствие не так на нее давило. Наверное, подобным образом готовят сотрудников, имеющих дело с радиоактивными отходами. Чувствую, мы обязательно подружимся.

Демоны-приятели навыками для того, чтобы подшивать наряды, не владели. Поэтому моментально исчезли. У них же там послание от первого лица Ада, ага. У меня же с детства начиналась паника, когда я видела швейный набор. Да, и вот честно, я бы убила на это полдня. А мы снова торопимся.

Однако ножницы в руки взять пришлось, чтобы укоротить рукава на одной из рубашек Астарота, для разнообразия — белой. В длину она доходила мне до середины бедра. Вниз мы поддели тонкую сорочку, которую я обрезала без всякой жалости. Венчал все это безобразие длинный черный камзол, закрывавший колени.

Ичитау успокоила, что он пригодится в небе, а дальше я его сниму. К тому же, уговаривала она, достаточно будет попросить пару комплектов вещей в одном из замков. Хотя номинально мы собираемся раздать приглашения другим аристократам Ада, все они стоят на социальной лестнице ниже Астарота. А выбрав этот мир Изнанки, согласились на вассальную зависимость.

— Госпожа, не делайте такое лицо. А то здесь, между бровями, возникнет залом. Оно вам надо? Любая местная хозяйка сочтет за честь помочь. Объясните, что в замке случился пожар. Ведь так оно и есть. А герцог — не пускает невесту в спальню в одежде, — я вспыхнула, лицо Гадюки вдохновенно светилось. — Это почти правда. Вы явно нравитесь Астароту, и голой тоже. Я еще не видела, чтобы он вел себя настолько терпимо. Ну после всего.

На что она намекала? Кроме пожара и единственного покушения на жизнь герцога, за мной мной никаких грехов не водилось. И о последнем, что-то мне подсказывало, он не распространялся.

Подготовившись таким образом к завтраку, и заодно к званному обеду — вдруг в этих краях водятся гостеприимные дворяне — я дала знак Гадюке, что спускаюсь. Она тут же запечатала покои господина. Интересно, когда они опасались — меня? Или действительно ждали угрозу из Ада?

Внизу второй раз что-то рухнуло. Как будто Астарот взорвал камин. Несложно догадаться, что его отношения с самым низом, который в подземной иерархии заменял верх, складывались сложно. Знаю этот тип людей: не умеют притворяться и прогибаться. Выходит, подобные демоны тоже бывают.

Себя я бы не отнесла ни к притворам, ни к таким, как Астарот. Предпочитала держать паузу перед тем, как выпустить когти. Кошки, они вон тоже не делают вам козью морду, просто не проявляют агрессию и ждут нужный момент. Герцог же только выглядел невозмутимым, на самом деле на эмоциях полыхал очень даже. Признаю, это необычное сочетание внешней холодности, этакого каменного фасада, с прячущейся за ним обжигающей тьмой, привлекало.

Да и глупо отрицать, что герцог — красавец, без приторности и сахара. Его обсидиановую статую можно поставить охранять адские врата. А по ночам, когда у него отрастают рога и сумеречный туман, не прячась, клубится вокруг головы, о чем первым делом думает девушка?

Ясно же, о шоколаде. Это известная тема: большинство из нас предпочтут сексу плитку шоколада. Что за инфантилизм. Час-полтора любви с горячим мужчиной или набитый сладким лакомством живот? Так, мне пора взять себя в руки. Астарот там залу крушит, где нам через несколько дней устраивать свадебный пир. Другой у нас нет. Она вчера еще и горела. Такими темпами поздравления будем принимать в чистом поле.

Спины Астарота и Набериуса заслоняли от меня камин, но маркиз отодвинулся, давая обзор, а будущий супруг не шевельнулся.

— Госпожа, послание предназначено и вам тоже. Пока вы не прочтете, огонь так и будет складываться в буквы. Ну или герцог сломает стену раньше.

Астарот едва слышно зарычал, но оставил свою задницу на месте. Так что мне пришлось читать письмо их владыки, отойдя вправо, из-за чего и без того сложная буквенная вязь плясала еще сильнее. Однако там немного, три предложения. И все касаются меня:

— Убирайся, откуда пришла. Тебя ждет то же, что и остальных. Ты не доживешь до свадьбы.

Плечи верховного демона напряглись, и он прицельно ударил прямо в очаг. Судя по всему, он не собирался сокрушить основной источник тепла в этом крыле замка, поэтому пламени не хватало температуры, чтобы стереть письмо.

Оглушающая ярость поднималась к горлу по мере того, как я осознавала смысл этого обращения. И почерк этот вроде бы уже видела.

— Отойди в сторону, милый. Ты жаловался, что мне не хватает меткости. Не хочу, чтобы ты пострадал.

Глава 27. Анастасия. Послала так послала

Не ожидала, но Астарот послушался. Он проворно переместился чуть ли не к противоположному концу залы и там застыл в любимой позе. Наблюдал за мной, скрестив руки на груди. Неужели я так крепко его вчера приложила?

Набериусу же пришлось встать поближе ко мне, материализоваться и прикрывать в случае опасности. Впрочем, напряженный Астарот тоже подстрахует. Я уже видела, с какой скоростью он умел двигаться.

Черная вязь висела в огне и издевательски шипела. С каждой литеры, постепенно наливаясь, сползали крупные белесые капли, похожие на гной, и шлепались в угли. Шкворча. Фу! Я сосредоточилась на надписи в пламени на две-три секунды, чтобы незнакомая, еще не очень управляемая энергия прилила к пальцам. Отметила про себя все эти мерзкие детали.

Лучше бы я смотрела в лицо герцога. От каждого такого прямого взгляда он смущался и старательно это скрывал.

Почувствовав жжение, я направила блестящую огненную струю на заглавную букву надписи и, разумеется, не попала. Вместо этого отколола лапу каменному льву, который украшал камин сверху, и, по задумке декоратора, зачем-то свешивал конечности. Так дело не пойдет, разрушений в доме станет еще больше. Маркиз рядом обеспокоенно закашлялся.

Тогда я сменила тактику. Надо повысить температуру горения, чтобы вспыхнувшее сильнее пламя само сожгло послание главного гада. Но здесь важны два момента: усилить собственный огонь, но не до такой степени, чтобы снести камин до основания, и попасть ровно куда надо. Еще одна дыра в стене нам не нужна.

Теперь уже напряглись оба мужчины. А я проявила слабость и, наведя руки для выброса, зачем-то зажмурилась. Яркая вспышка оставила отметину на задней стенке очага. Я все-таки умудрилась промазать. Какое-то шестое чувство предупреждало, что приближаться к огню слишком близко не стоило, хотя это бы увеличило мои шансы.

К счастью, даже неточного попадания в очаг оказалось достаточно. Там разгорался большой огненный шар, и чернильные буквы лопались одна за другой. Из очага, который теперь напоминал адское жерло, раздался отдаленный, но, тем не менее, грозный рев. И в этот момент до меня дошло, что просто уничтожить послание с угрозой недостаточно. Я отправлю владыке ответ.

Выводить символы не так сложно, как стрелять огнем. Как обычно, держала ладони открытыми в нужном направлении. Слова возникали так же быстро, будто я писала их на бумаге.

— Засунь рогатую голову обратно в задницу. Если не понял, то иди на...

Тут влез Набериус и не дал обозначить финальное направление более четко. Он щелкнул пальцами, и знаки затянуло глубже в очаг. Они исчезли, только я вошла во вкус.

— Эй, — не выдержала я. — Не помню, чтобы просила тебя отправить.

Демон ответил предельно корректно. Моя маленькая демонстрация его впечатлила.

— Госпожа, длинное письмо бы не влезло. У нас камин предыдущей модели, не предназначен для переписки. К тому же вы позволили себе одно оскорбление в адрес правителя. Он умеет считать. За второе… он будет пытать не только вас лично, но и достанет души всех, с кем у вас возникла эмоциональная связь в предыдущих жизнях. Особенно в последней, которую вы до сих пор помните. Если близкие у вас, конечно, имелись, — и он все равно продолжил, хотя сказал достаточно. — Когда-либо... я имею в виду. В последней, чувствуется, вы не успели ни к кому привязаться.

— Перестань, — вмешался Астарот. — Я лично сожгу свою жену — вместе с душой, если придется. Такой радости я ему не доставлю.

Мне стало не по себе. И то, что он раньше времени назвал меня супругой, в данном случае беспокоило не так сильно. Альтернативой моей жизни здесь ранее значилось рождение где-нибудь в другом месте, а вот вечные муки я как-то всерьез не рассматривала. Как и полный конец, который пообещал Астарот.

— Хватит на сегодня обмена любезностями, — заключил герцог и щелкнул пальцами, видимо, перекрывая невидимую заслонку.

Воцарилось неловкое молчание. Ичитау возникла неизвестно откуда и стала прибирать. От стараний Астарота по стенам во все стороны от камина расходились проплешины на гобеленах. Не говоря уже про сажу и разбросанные угли.

— Скорее всего слова Анастасии выплюнет центральный камин во время торжественного приема, — задумчиво протянул Набериус. — В стандартных сообщениях всегда есть канал передачи. Она же запалила свое без уточнения и с такой силой, что оно прорвется в общий и его услышат все демоны, которых владыка сегодня собрал за столом.

— Это значит, что объявление войны не для кого не станет секретом. Я знал, что он будет против женитьбы, но не предполагал, что предпочтет ультимативную форму. Не свои обычные подковерные игры. Это полностью меняет планы на ближайшие дни.

Ичитау стирала со стен следы огня с лютой старательностью. Маркиз аккуратно обошел ее и дернул за шнурок, раздвигающий шторы на центральном окне. Потом проделал то же самое с двумя боковыми оконцами с каждой стороны.

— Все никак не привыкну, — пояснил он.

— Друзья мои, — Астарот медленно опустился в кресло. — Давайте проясним еще раз. Каждый из вас, и ты, Настя, не обязаны продолжать. Да, не говори ничего, я знаю, что вчера утверждал другое.

Я и не пыталась. Пристально разглядывала его. Я неплохо разбираюсь, когда мною пытаются манипулировать. Если я останусь, то только потому, что это решение приму самостоятельно. Впрочем, не я ли только что подкинула дровишек в конфликт. Если я правильно разбираюсь в местной иерархии, владыка никогда не простит подобную дерзость от второго после него демона.

С другой стороны, если я уйду, то слово в слово исполню приказ хозяина Ада. Нет невесты — нет проблемы. Почему-то идти на поводу у создателя сочащихся гноем литер категорически не хотелось. Внезапно проснувшаяся сила обещала, что, если постараюсь, то сокрушу его покой. Как же самонадеянно. Я гораздо слабее Астарота, а, значит, и его господина тоже.

Герцог словно читал мои мысли.

— Я сожалею, избежать войны не удастся. Я исполнил свой долг и принимал невесту за невестой. В теле Эдвины проснулась ты. Другая, не поддающаяся влиянию замковых умертвий, невероятно сильная для женщины любой расы. И сейчас тот, кому я служил, приказывает мне все забыть и продолжать. Я отказываюсь от своих обязательств, потому что владыка нарушил свое слово. Хватит с умирающей земли череды мертвых красавиц. Я буду биться за солнце.

Мне показалось или Набериус облегченно выдохнул — давно ли он ждал, чтобы его господин отвернулся от своего господина и что сделал для этого?

— Я услышал вопрос, Астарот. Я свободен и давно. Не вижу причин, чтобы сейчас менять курс. В ближайшем окружении владыки есть те, кто жаждет его падения. В войсках тебя знают без малого миллион лет, многие откажутся выступить против разрушителя и предпочтут укрыться в своих землях под разными предлогами. И потом, какой из тебя сепаратист? Ты не умеешь плести интриги, договариваешься кое-как.

Очевидно, что Набериус был готов к такому повороту событий.

Ичитау перестала сдувать с каминной полки несуществующие пылинки.

— Я живу мечтой вырвать глазные яблоки у каждого из ваших врагов, — спокойно сообщила она.

И все трое выжидательно посмотрели на меня.

Глава 28. Астарот. Вот это поворот

Герцог снова рассматривал Настю, как будто видел первый раз. Ее реакция показалась ему необычной. Он мог понять Набериуса, которого знал, как облупленного, уже целую вечность, но не ее.

Маркиз, кстати, пребывал в блаженном неведении, что Астарот не в курсе его интриг против владыки. И то, что Набериус жил с убеждением, что герцог по странной прихоти не использовал свою огненную мощь как аргумент, а также якобы зря игнорировал политику, не являлось для последнего секретом. Послушать помощника, так герцог Ада Астарот прозябал затворником.

Астарот считал, что корни глубокой неприязни к высшему демону, занимавшему горящий трон, у Набериуса уходили в детство. Тогда восставшие против владыки захватили пригороды столицы и жестоко расправлялись с аристократами. В своем летнем доме семья маркиза приняла страшную смерть, а его самого под юбками спрятала кормилица, с которой, повезло им обоим, расправились быстро.

Астарот возглавлял карательный отряд, зачищавший территорию. Он первым нашел мальчика и не позволил отдать его в приют, где ждали издевательства со стороны таких же малолетних, но более сильных и агрессивных демонов. Набериус отплатил ему тем, что тут же сбежал и примкнул к одной из уличных банд.

Их дружба началась с противостояния. Набериус три раза вскрывал личный сейф Астарота, а на четвертый взял адскую казну. Герцог в ответ два раза отправлял его на сожжение, но в обоих случаях нашел отговорку, чтобы помиловать и отправить на задание с пользой для Бездны. Они столько раз спасали друг другу жизнь, что в итоге запутались, кто кому остался должен.

И последние несколько тысяч лет маркиз, который собрал компромат на каждого демона первой сотни, пребывал в убеждении, что столкновение между Астаротом и демоном номер один неизбежно, хотя сам герцог об этом не задумывался. В конце концов владыка так прочно удерживал свое место, потому что изворотлив поболее Набериуса и лучше всех умел составлять комбинации из имеющихся в распоряжении фигур.

Возможно, они слишком похожи и потому маркиз не выносит их безымянного правителя, в который раз пришел к выводу Астарот.

А вот Настя здесь всего второй день и не испугалась открыто выступить против неведомого. По большей части это связано с тем, что она как раз не представляла, что творила. С какой стати ее настолько возмутили каракули владыки, что она поспешила не согласиться с тем, чего вчера требовала с такой настойчивостью?

Эту девушку понять невозможно. Астарот ждал, что она скажет, и легонько тонул в загадочных серых глазах. За свой почти бесконечный век он встречал дам, рядом с которыми она выглядела безыскусно, зато его внимание захватывала целиком. Магнетизма в ней побольше, чем у любой из суккуб. Сопротивляться ему невозможно. Это совершенно иной сорт привлекательности — Настя и не собиралась нравиться, не старалась залезть в душу.

По мнению Астарота, она безостановочно творила какую-то дичь, в то время как его собственная реакция была странной. Сначала он попробовал очертить границы и выдать этому безумию рамки супружеского договора, но окончательно забыл о нем, когда невеста освоила неведомое белое пламя.

Он, который всегда отводил женщине строго определенную зону в своей жизни, — за что его частенько избегали, считая холодным чудовищем, — с этой девушкой не узнавал сам себя. Он готов позволить ей все, что угодно, лишь бы любоваться этим фонтаном эмоций. А, главное, не отходить ни на шаг.

— Мне по-прежнему не нравится замок. Это какой-то гроб в несколько этажей. Его надо сделать пригодным для жизни. Никогда этим не занималась… Думаю, не так это и сложно…

Про себя герцог с ней отчасти согласился. Холодный воздух из подвалов через вентиляцию заползал выше: за сто лет до появления Эдвины он смирился с тем, что придется спроектировать и заказать батареи на электричестве. Для это неизбежна свара с демонами из седьмого круга, которые еще не простили ему, что разрешил электричеству гулять по проводам… Но вслух Астарот сказал другое:

— Правильно я понимаю, что миледи перешла к торговле? И сейчас нам будут озвучены условия, в обмен на которые мы получим больше шансов на сохранение солнца, лояльность некоторых проживающих на этой части Изнанки рас и…, — герцог немного понизил голос, отчего присутствующие постарались не пропустить ни звука, — я смогу рассчитывать на наследников? У меня нет фамилии, будущая дорогая супруга, но мы что-нибудь обязательно придумаем. В традиционных семьях иметь пять и более детей считается нормой, поэтому всем, кроме прямого наследника титула, фамилия пригодится.

Ичитау, как тут же заметила Настя, после этого замечания буквально помолодела. Только что в ладоши не захлопала.

— Вы ничего не путаете, господин? По-моему, условия опять выдвигаете вы, даже не дав мне немного помечтать!

— Не смею мешать, — заметил Астарот чуть больше эмоционально, чем своим обычным тоном. — Продолжайте же.

— Я требую трехразового питания. Что за рабство в каменоломнях! Меня опять не покормили. И еще…

Набериус волевым усилием сдержал смех и пересел в дальнее кресло, которое от огня вчера почти не пострадало.

— Давайте-давайте, — подначивал герцог. — Ни в чем себе отказывайте!

— Портного. Не когда сюда он доберется попутным ветром, а такого, за которым специально отправится кто-нибудь из вас. И потом, мне нужны некоторые вещи из гардероба, который я носила в прошлой жизни. Любимые серые туфельки от Росси. Венчаться только в них. Ну и еще несколько новых платьев, три сумочки.

Набериус крякнул. Теперь он уже не стеснялся возражать.

— Я что, туфли с мертвого тела снимать должен? Фу, пакость. Добавьте сюда разницу между мирами. Не представляю, как там у вас движется время. Может, Анастасию в них давно похоронили. На такое я не подписывался.

Тон Насти стал ледяным. Она стояла в центре залы, но Набериусу показалось, что нависает как раз над ним.

— Во-первых, я не говорила, что это те самые, которые я надевала в свой последний день на Земле. Во-вторых, Набериус, я больше не сомневаюсь, что видела тебя в лифте, перед тем как упасть с лестницы. Ты стоял между парнем в синей футболке и бабулей, которая хлестала виски из горла. Я еще подумала, что за нелепый фрак. Прости, у меня великолепная память на лица, и сегодня утром я вспомнила.

— Все не так, как вы себе вообразили, госпожа, — маркиз устало прикрыл глаза. — Совсем не так.

— А меня ты не узнала, Настя? — спросил Астарот. — Я хорошо запоминаю только голоса, но сейчас почти уверен, что и видел, и слышал тебя раньше.

Глава 29. Астарот. Признание

В ответ девушка отрицательно помотала головой.

— Я много раз задавалась этим вопросом. Не встречала никого похожего, даже мельком. Во всяком случае в той жизни, которую мы обсуждаем. Я бы тебя не забыла.

Пока Астарот размышлял, стоит ли рассматривать эти слова как комплимент, в разговор вклинилась Ичитау. Гадюка всегда говорила по существу, и сейчас, когда трое остальных были заметно ошеломлены, не высказывала признаков волнения.

— Опрометчиво с вашей стороны общаться на такие темы в зале. Хотя каминная воронка в ад прикрыта, в этом помещении полно вентиляционных отверстий, которые ведут в глубокие шахты, а те в свою очередь…

— Да, ты, как всегда права, — вскинулся герцог. — Набериус обязан бы подумать об этом первым, но его только что обвинили в половине смертных грехов. Он отвлекся.

Настя истолковала его иронию на свой лад:

— Моя смерть и внезапное перемещение организованы тобой? Ты так убедительно сыграл неведение. Мда, кто я такая, чтобы определять по глазам, когда высший демон лжет, а когда говорит правду.

Астарот на этот раз и бровью не повел. Он проследил, как через двери проплыл поднос, заставленный блюдами с фруктами. Пиалы меда и двух лепешек, пожалуй, будет достаточно, решил он и отправил еду вверх по лестнице. Туда, где располагалось крыло с его кабинетом, а также столовой.

Однако на Настиной физиономии не отразилось ни капли интереса. Видимо, ему следует объясниться.

— Нет. Я первый раз об этом слышу. Могу повторить это столько, сколько потребуется, чтобы ты мне поверила. Принести клятву. И я не согласен с твоими выводами. Если кто-то из моих людей совершил подобное за моей спиной, тем самым он осмелился вершить судьбу своего господина, управлять мной, как пешкой, преследуя, возможно, свои интересы. Я более чем уверен, что это невозможно.

Набериус сильнее вжался в кресло, но его почти двухметровая фигура не могла испариться из него, как дым. Под пристальными взорами трех пар глаз стать невидимкой он был не в состоянии. Ичитау же изогнула одно плечо дугой, качнула вторым по той же траектории и тут же оказалась за спиной маркиза.

Астарот еще раз убедился, что, сколько он ни наблюдай этот фокус, загадку того, каким образом Гадюка, без всякой магии, перемещается так же стремительно, как верховные демоны, ему не разрешить.

— Я расскажу все, что знаю. И не отказываюсь подтвердить слова кровью. Думаю, что и Набериус готов к тому же. Только не будем давать врагам оружие против нас. Имейте в виду, что война развязана с того момента, как герцог попытался сжечь послание.

Набериус протяжно застонал. На полке над камином разгоралось золотое свечение: искра наливалась и от нежного розово-золотистого цвета быстро перешла к золотисто-ореховому. Герцог не сразу сообразил, что реакция маркиза и новое магическое излитие между собой не связаны, а Ичитау уже подавала пачку бумаг. Свет исходил от них.

Астарот быстро пробежал глазами, увидел знакомые подписи. Бароны отреагировали почти мгновенно. Уже четверо прислали уведомления о расторжении вассальных отношений: они отказывались от дарованных Астроном земель и платили ему чистым золотом за возможность откупиться от своих обязательств. По текущему курсу получалось по два мешка с носа. Очень неплохо.

Набериус прав. У каждого демона, кто заботился о собственной безопасности, имелись осведомители за столом у владыки. И, хотя герцог считал себя выше подобной возни, тем не менее, маркиз подкармливал для надежности двух-трех и снабжал информацией своего патрона.

— Началось? — спросил Набериус. — Сколько раз я повторял, что уход в отставку для демона с головой не означает, что он растерял нюх или инстинкт самосохранения. Последнее у вас с невестой отсутствует напрочь. Сначала ты выкидываешь часть ресурса в космос, чтобы соблюсти выдуманные ритуалы. Потом твоя половина запалила костер — не исключено, что будет набирать форму медленнее. Может, вы всесильны и я зря нервничаю?

— Соглашусь, известие распространяется по аду, как весенний паводок, — хмыкнул Астарот. — Но в данном случае это нам на руку. Не хотел бы я получить за спиной баронов, которые ударят по приказу властелина. Хотя и такие обязательно найдутся.

Анастасия увидела, что разговор окончательно свернул не туда. Ее мнения больше никто не спрашивал. Мужчины как будто успокоились, что она остается и переключились на свою войнушку. Неужели герцог проигнорирует тот факт, что ее появление здесь подстроил Набериус?

— Мальчики, эй! Там, на капитанском мостике! Я не закончила с ультиматумом и, более того, не получила извинений в своем убийстве. Если что, Набериус, ты не боишься, что повернешься ко мне спиной, а я тебя сожгу? Или Астарота сожгу?

Герцог опять насмешливо вскинул брови, демонстрируя, что невесте придется хорошенько постараться. Они с Ичитау переглянулись, и Гадюка громко хлопнула в ладоши два раза. Из ниоткуда появился полупрозрачный купол, который отрезал их всех в центральной части залы. Вместе с парой стульев, креслом и частью стола, на который ту же уселась Настя.

Астарот отметил про себя, что она не подает признаков превращения в демона — несмотря на злость, над головой не начинал клубиться пар. И до сих пор непонятно, к какой расе девушка принадлежала изначально. Несомненно, ее человеческая сущность пришла уже потом, после нескольких воплощений.

— Я очень боюсь тебя, Настя, — не покривив душой, заявил маркиз. — Это как находится у жерла вулкана, который активен и периодически извергается. Причем не иметь возможности убежать. — Он развел руками. — Да, это я открыл тебе проход сюда, но у меня не было выбора. И я тебя не убивал, мне не за что каяться. Ты явилась сама. И сделала все сама.

Анастасия расхохоталась и про себя отметила, что смех прозвучал излишне экзальтированно.

— Так говорят все преступники, оправдывая насилие… Не по своей воле, сопротивлялся, пришлось.

Девушка ожидала, что герцог хотя бы теперь отреагирует, но вместо этого он в упор смотрел на Набериуса. Обмена мыслями между ними она не улавливала. Через недолгое время уголки губ Астарота слегка дрогнули, словно он сдержал улыбку. Напряжение исчезло из глаз.

— Слово Набериуса чрезвычайно легко проверить. Убийца, каким бы закоренелым он ни был, всегда несет на себе клеймо того, чью жизнь забрал. Соедините ладони, и все станет ясно.

— Гадюка, это лишнее! — воскликнул маркиз. — Герцог мне поверил, со временем и Настя сможет это сделать. Это очень личный обряд, я отказываюсь. Имею на это право!

Ичитау взмахнула длинными ресницами в его сторону.

— Госпожа убьет тебя раньше. Не сегодня, так завтра. И ты это знаешь. Мы оба служим Астароту, и значит…

— Хорошо, нет, отлично! Когда собственная жена меня выгонит, я поселюсь в вашей спальне и буду стенать, как приведение.

Глава 30. Астарот. Старые друзья

Со стороны могло показаться, что эти четверо закрылись куполом, чтобы потравить шутки: Набериус веселился, герцог не мешал, Ичитау нервничала. Но это же ее обычное настроение. Они как будто снова оттягивали разговор. Настя наблюдала за ними, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.

Наконец Астарот нетерпеливо взмахнул головой, откинув со лба непослушные пряди.

— Я правильно вас понимаю? Ичитау, ты бы хотела, чтобы я ушел?

— Да, господин. То, что сообщу вашей невесте, не даст вам ничего нового, но угрожает душевному равновесию, а мы не в том положении… — западая посередине, начала Гадюка.

— И ты, маркиз, абсолютно уверен, что мне не нужно знать этих подробностей?

— Клянусь пятой мрака, — Набериус тут же растерял напускную веселость. — Всеми своими эшелонами. Вы уже раздосадованы оттого, что мы действовали втайне, а, осознав сколь много мы себе позволили…

Он перешел на «ты», одновременно отбросив высокий стиль:

— Дружище, левая и правая рука тебе пригодятся прямо сейчас, казнить нас всегда успеешь.

Герцог легко отогнул часть купола, как полог у шатра. Он кивнул, обращаясь больше к своим мыслям, и вышел. Какой смысл затягивать представление, тем более, все трое, включая Анастасию, рассчитывают выяснить отношения в его отсутствие.

На стене напротив отразилась тень от его рогов, сами они увенчали его голову буквально через мгновение. В боевой готовности он не испытывал их тяжести. Это его родная личина, не слишком удобная в быту. Он взглянул на свои руки: вены проявились и потемнели до синевато-черного цвета.

Извергающий смерть или Разрушитель — так звали его в войсках — предпочитал выбрасывать пламя при помощи ладоней и пальцев, хотя легко воспламенял предметы глазами. Более того, мог разжечь огонь даже мысленно. Например, во время перепалки с владыкой он с трудом удержался, чтобы удаленно не запалить центральное блюдо на главном столе ада. Герцог хорошо представлял и сам стол, и огромную кабанью голову точно посередине.

Спиной он чувствовал, как Ичитау сверлила его взглядом, пока Настя пикировалась с Набериусом. Обмануть Гадюку в том, что касалось его намерений, почти невозможно. Разбуди ты ее во время короткого беспокойного сна — и то без запинки выдаст, где сейчас герцог и чем занят. Астароту хотелось развернуться к своей няньке и сказать, чтобы перестала паниковать всякий раз, когда он выходит драться. Но так он добьется только того, что Набериус бросится за ним следом; реакцию же Насти — предсказать невозможно.

Сейчас прорыв случился у граней: там ткань реальности была сшита особенно грубым швом. Нападению подвергся один из окраинных замков, где на вечной вахте он поселил трех демонов-ветеранов. Они не принадлежали к аристократам, не сколотили состояний в набегах, не обзавелись семьей — их уничтожения, кроме Астарота, никто не заметит.

Однако владыка знал, насколько принципиально его первый герцог относился к благополучию служак, которые после затяжных тысячелетних войн были не в состоянии вернуться к обычной жизни. Слабые места самого могучего из своих демонов он изучил не хуже Набериуса.

Астарот махнул Ичитау, призывая не волноваться, и заодно указал на поднос, который теперь спускался в обратную сторону. Успеют еще они собраться в кабинете. Склонность маркиза заседать уже стала притчей — и сравнима разве что с привычкой Гадюки везде искать козни против господина.

Ичитау наградила его еще одним тяжелым взглядом. Того и гляди пристанет с расспросами, когда он подпитывался энергией последний раз. Астарот побыстрее нырнул в портал, который сотворил на своем пути за долю секунды, и вышел в сторожевом замке на обратной стороне Изнанки.

Из шкафа, а там кроме засыпанных нафталином мундиров хранилось и все грязное белье — от простыней до носков — герцог выбрался еще более пасмурным. Он понял, что опоздал.

Характерный аромат крови и горелой плоти говорил сам за себя. Но Астарот слышал, что два сердца продолжали стучать: одно тяжело и натужно, а второе частило — будто его обладатель годами не отказывал себе в плотном ужине, а потом попробовал преодолеть все шестьсот шестьдесят шесть ступенек до дежурной башни одним махом.

Двух престарелых демонов он нашел в верхнем павильоне, где один из них безуспешно пытался развести предупреждающий огонь.

— Отставить, ребята. Поберегите топливо. Набериус разошлет извещения всем, кто еще не в курсе.

Полный вояка, на котором из одежды только ночная сорочка поверх подштанников, наклонился над сраженным товарищем. Одной рукой он поил его из трубочки, болтавшейся в металлической кружке, а второй ковырял огниво. Раненый демон выглядел настолько жутко, что улыбка, которую мог вызвать толстый, тут же сползала.

Половина тела у лежащего превратилась в сплошной ожог. Одежда присутствовала отдельными кусками, а кожа, скорее дубовая шкура, местами лопнула. Каким-то чудом он успел выставить защиту и, что не менее удивительно, довольно связно передавал мысли.

Оба узнали вошедшего. Бесполезное огниво полетело в угол.

— На тебя ополчился весь ад, Астарот. Сюда заявился твой господин, это рыбий сын …. (демон назвал имя, но вассальная клятва не дозволяла герцогу ни произносить его, ни повторять про себя) и сделал то, что и полагается подлецу, — спер то, что ему не принадлежит.

— Ты про кубок, Пелеус? Ему нужна была моя вещь. И вещь, сделанная мною, подходит не меньше. Ашман погиб?

— Мгновенно. Он дежурил рядом с оружейной, где мы храним ценные трофеи и твой подарок. Хранили.

— Хорек не сообразил, что с кубком уже поработал маркиз, — подумал обожженный, причем так внятно, что Астарот и Пелеус уважительно посмотрели на него.

— Вот как. Почему меня не смущает, что Набериус куда предусмотрительнее меня, а, Дикий? Наверное, мне тоже пора на отдых. Проведу свою последнюю кампанию и уйду, — невесело улыбнулся Астарот.

— Госпожа Ичитау навещала нас за последние пятьсот лет аж три раза, облазила каждый угол. Искала лазейки с той стороны. Замок-то на самой щели стоит, — пожал плечами Пелеус. — Но убедилась, что пройдут только через центральную дверь в зале — так и вышло. Оттуда явился.

Герцог тоже наклонился над Диким.

— Всего на полсекунды не успел до него дотянуться, — подумал тот. — Он был ко мне спиной, но уже завершал обратный переход и легко оглянулся. Везучий, как и все выходцы из грязи, — ровно до тех пор, пока не встретится с вами.

— Я тебе не помогу, старый друг, но приведу ту, чье пламя излечит эти раны, — сказал Астарот, накладывая заклятие, убирающее боль.

Глава 31. Анастасия. Озноб

Когда Астарот исчез, маски с его слуг слетели мгновенно. Хотя я готова взять слова обратно — ни Набериус, ни Ичитау не годились в прислужники. Скорее это его семья, где четко распределены роли: Гадюка — вечно суетящаяся и заботливая мамочка, она же домоправительница, Набериус — шкодливый младший брат, слишком смышленый, чтобы отвечать за свои проказы.

Глава семейства — конечно, герцог, их старшенький. Он, наверное, родился взрослым. И таким одаренным, что ему прощали любые причуды и старались не отвлекать по мелочам. Папаши поблизости не наблюдалось, да им и втроем жилось неплохо.

Ичитау и Набериус, очевидно, провернули мой перенос на Изнанку сообща. Поэтому вид у маркиза слегка смущенный, а у женщины — чуть более хмурый, чем обычно. Они переглянулись, ни один не торопился начать первым.

— Серые туфли, Набериус. Мы закончили на том, что ты согласился их мне доставить. И заодно сообщить, как так вышло, что ты увивался рядом в день, когда я свернула себе шею и заблудилась между мирами, — чтобы они там ни сочиняли, я предельно дружелюбна.

Но надо же как-то подбодрить застывшего демона. Я метнула в камин порцию белого огня, подействовавшего как керосин. Этот навык как появился, так и не собирался исчезать. Даже показалось, что и на таком расстоянии мне слегка опалило брови. Ичитау как ни в чем не бывало пожала плечами

— Опять про эти туфли, — уязвленно воскликнул маркиз. — Если все будет продолжаться такими темпами, то ты или станешь правительницей Ада, или вместе с Астаротом окажешься там, где любая одежда будет причинять невыносимые страдания. Да и не только одежда, растительность на собственном теле покажется тяжестью…

—Хватит, — оборвала его Гадюка. — Так мы действительно не продвинемся далее обоюдных уколов. Госпожа, все началось примерно пять тысяч лет назад, когда, проводив еще одну невесту, герцог серьёзно заболел. Очевидно, что его намеренно отодвигали в сторону. Он и сам все меньше интересовался внутренними делами. Подолгу восстанавливался после каждой прощальной церемонии.

Слова Ичитау вернули Набериуса к мыслям, от которых он отвлекся. С удовлетворением я отметила, что близкие контакты со мной — будь то перспектива иметь дело с личными вещами или оказаться на пути энергетического выброса — пугали его изрядно.

— Мертвые невесты, действительно, истощали Астарота. Мы долго искали, в чем причина, почему ни одна не могла стать его спутницей — откуда пошла эта традиция добровольных зимних жертв, — к интересующей меня теме наконец подключился и маркиз.

— Потом Ичитау предположила, что проблема в самом герцоге. Хотя он и пальцем не трогал ни одну из девушек, рядом с ним у несчастных как будто заканчивался кислород. Причём, простите миледи, девственником он не был: хотя над его разборчивостью постоянно пошучивали в высших кругах, он постоянно держал одну-двух любовниц, — на этот раз возвращение маркиза к субординации меня не тронуло. А сказанное почему-то задело.

— Мы пришли к выводу, что он физически не может быть связан клятвой ни с одной особой, — вздохнула Ичитау. И не успела я уточнить, что это, пекло их раздери, значит, как она продолжила. — Однако никаких проклятий на нем нет. Отпечатков на ауре, которые бы появились, будь он хотя бы косвенно причастен к гибели девушек, тоже нет.

Я решила добавить и свои пять копеек. Все-таки у них здесь специфическое место:

— А если дело в земле? Солнце не поднималось, вдруг герцогу просто не дозволено взять себе здесь супругу?

— Ну, не знаю, — протянул Набериус. — Все остальные акты ему разрешены, а жениться нельзя… И потом другие его подружки не испытывали тут больших неудобств. Конечно, он приводил только демонесс, чтобы тени замка не могли их заморочить.

Почти уверена, что он нарочно испытывал мое терпение, и едва сдержалась, чтобы не запустить в него вазой. В основном потому, что не пробовала левитировать предметы. Все-таки метать свои шары или пламя и двигать посторонние объекты — это разные навыки.

Ичитау поспешила вмешаться и рассказала, что они с Набериусом примерно в то же время, сразу после болезни Астарота, приступили к собственным поискам. Однако отыскать девушку, которая могла бы спокойно существовать рядом с тьмой герцога, у них не вышло.

– Оказалось, что это, на первый взгляд, невозможная задача. Набериус разбрасывал поисковые заклинания разного толка — одни расходились, как круги на воде, другие замирали и ждали своего часа, чтобы включиться при появлении суженой. Всё тщетно. — Гадюка в задумчивости постукивала пальцами по спинке стула, слово заново переживая неудачу. — Мы двинулись в другом направлении. Набериус предположил, что нам нужна не девушка определенного типа, а та, которая сама ищет герцога.

Повисло молчание. Оба ждали от меня чего-то, а я все равно мало что понимала. Тогда змеюка продолжила — чтобы проверить новую теорию, она составила детальный слепок с ауры Астарота и маркиз отправил его по мирам, снабдив маячками.

— Сначала и здесь было мало толку. Но потом мы заметили на самой глубине обитаемых измерений, о которых даже и не подозревали, явную реакцию. Как будто огромная рыба поднялось со дна и двинулась навстречу, меняя очертания миров, попадавшихся на пути, — все-таки Набериус питал слабость к образным выражениям. — Это заняло время. Герцог продолжал менять невест. Но наш глубоководный хищник подходил все ближе.

— Я почти потеряла надежду – призналась Гадюка. – Эдвина сумела зацепит сердце господина. Все шло к тому, что эта девушка станет последний каплей и он впадет в сумеречное состояние, однако Набериус уверял, что существо, которое ищет герцога, уже на расстоянии одного перехода. В ночь солнцестояния, которую Эдвина бы не пережила, я открыла проход между мирами прямо в спальне девочки. И своими руками начертила вокруг кровати большую пентаграмму герцога. Она имела почти такую же силу, как если бы он вывел ее сам. Я не последняя для него душа, к тому же абсолютно предана, — она произнесла это без ложной гордости, как факт.

— Вселенная продемонстрировала еще одну свою шутку, — оскалился Набериус. — Обычно к Астароту взывают ищущие, а тут он сам призывал к себе. Правда, не догадываясь об этом.

Дальше его повествование отличалось сухостью: маркиз нырнул в ту реальность, откуда неизвестное им существо принимало сигнал, и тут же нашел меня.

— Это смешно, — не удержалась я. — Теперь ты пытаешься сказать, что я, Анастасия Милославская, родилась на планете Земля, училась, ходила в школу, встречалась и расставалась, учреждала бизнесы, давала людям работу, увольняла время от времени — и все, чтобы продвинуться ближе к твоему господину и очутиться у вас за один рывок?

– Это сложно, согласен, – не повёл бровью Набериус. – Но вот найти тебя не составило труда. Ты сияла на ткани того мира, — вполне пригодного для жизни, кстати, — как заплатка, на колене. От тебя исходила волна силы – видела когда-нибудь, как леопард прячется в высокой траве? И еще, ты была обречена. Возможно, множественные воплощения подошли к концу. Повторюсь, ты пришла с такого низа, о существовании которого не подозревали даже в Аду. То ли потому, что кто-то постарался остановить тебя окончательно.

Он протянул мне раскрытую ладонь, на которой лежал маленький и гладкий серый камешек. Неприятная дрожь рассыпалась по позвоночнику. Есть такое выражение — кто-то ходит по твоей могиле — я не понимала, что оно значит, ровно до этого момента.

— Есть души, которые давно закончились, если их не сохранять, — мрачно обронила Ичитау. — Астарот держит такие у себя в камине. Зачем он продляет им путь, мне не ведомо.

Глава 32. Анастасия. Душа не на месте

— Отдай, — я протянула руку за камнем, но Набериус лишь покачал головой.

— Ни один из живущих не имеет силы забрать свою душу. Не положено, — при этом он горько улыбнулся. — Не исключаю, что среди тех несчастных, искру в которых поддерживает Астарот, болтаюсь и я. Сложно поверить, что наши с ним судьбы переплелись по чистой случайности.

— Окей, мой маленький демон, — приятно видеть, что маркиза снова перекосило, — Ты настаиваешь, что пальцем меня не трогал. Тогда, что это было?

— Можно встречный вопрос, госпожа? — Набериус пожал плечами, подчеркивая, что моего разрешения ему не требуется.

Демона судя по всему злило, что я вижу его насквозь — и когда пытается юлить, и когда играет в очаровашку. По мне так Астарота, которого в его доме считают негибким и чуть ли не беспомощным перед кознями других демонов, куда сложнее разгадать, чем пройдоху маркиза.

— А вам не кажется странным, что в прошлой жизни не случалось больших привязанностей, не рождались дети? Я видел вас рядом с мужчиной, с которым не так давно вас связывал роман — он весь пылал от разнообразных эмоций, в ответ в вас разве что теплились досада и раздражение. Очутившись в полностью новом мире, значительно менее приспособленном для людей, чем предыдущий, вы ассимилировались без раскачки, мгновенно. Тут же выпустили незнакомую энергию и принялись диктовать условия самому могущественному из наших демонов…

Конечно, мне было, что ему возразить. Он ничего не знал обо мне; я планировала завести ребенка, и не одного. Просто откладывала. У меня достаточно близких людей: это мои подруги, мы понимали друг друга с полуслова. Я всего лишь боялась поставить других в зависимость от себя, чтобы тянуть потом эту ношу, как и получилось с Петром. А подруги прекрасно обходились без меня, им хватало раз в полгода поржать по телефону. Я очень любила свою маму, но вот странность, не могу вспомнить ее лицо!

Астарот же с первых минут показался нормальным. Наверное, сказывалось длительное отсутствие «больших привязанностей», как выразился маркиз. И, потом, хмурый герцог тут же проявил хотя и своеобразную, но очевидную заинтересованность в моей персоне. Я ни разу не почувствовала его агрессии — даже когда прижал к земле после моего неудачного покушения или нависал всем телом, прежде чем поцеловать. А какие у него рога…

Ичитау смотрела на меня, а в глазах плясали язычки пламени, как у Астарота. Нет, мысли читать Гадюка не умела. Тем более что скрывать мне нечего.

— Не убедил, Набериус. Вся моя жизнь против двух дней у вас. Атмосфера, как ты сам сказал, нездоровая. Невесты мрут, как по волшебству. Жениться герцогу нельзя, а не жениться — вредно для окружающих. Вы отлавливаете меня и утверждаете, что это я охотилась на Астарота. То есть мечтала попасть сюда, прибрать к рукам герцога, свергнуть вашего владыку… И воцариться, что там дальше по плану?

Набериус спокойно кивнул:

— Мы не смогли выяснить, кто вы такая. Но пара ваших волос с подушки уже отправлена в лучшую адскую лабораторию. Ее контролирую лично я и никто больше. Мне страшно, простите за откровенность, отдавать друга неизвестному существу. Волосы я собирал лично, потому что Ичитау, даже в перчатках, нежелательно их касаться. Как ни странно, Гадюка не возражает против вашей кандидатуры. Несмотря на все вводные.

Мне стало смешно. Я попала под подозрение демона, раскрасившего мои последние дни в цвета своего господина, утопившего меня в его печатях. С другой стороны, крупица смысла в его рассуждениях имелась. Я как-то резко перестала рваться из склепа, который они величали замком. Мне хотелось здесь все поменять. Сдернуть неподвижные портьеры, выкинуть несуразную тяжелую мебель. Заполнить земли зелеными растениями, что будут соседствовать с эндемиками и породят новые необычные комбинации.

— Вы в праве не доверять любым словам, но то, что перед вами камень Души, сомневаться не можете. Он утратил цвет, потому что ее движение окончено. Ни шагу больше — ни к свету, ни к тьме, — торжественно произнесла Гадюка. — Он находился у вас в кармане, и с ним вы должны были умереть. Если камень возвращается к хозяину, то итог всегда один. Набериус спас вас от исчезновения, успел замедлить время и стянуть камешек.

Меня опять прошибла знакомая дрожь. Зачем маркиз зажал эту гальку в кулаке, это, что, угроза?

— Исключительно предположения, — буркнул он. — Кто именно поставил точку вашей жизни на Земле. Или тот, кто подбросил камень, или вы сами — если чутьем понимали, что другого шанса не представится. Однозначно, смерть случилась раньше, чем нужно. До того, как открылся проход между мирами, и ваша душа справилась и с этим, сумев зацепиться там еще на несколько часов. Я в восхищении.

Он издевательски поклонился, и в этот момент в залу вошел Астарот. Но до того, как он прошел через купол, который по-прежнему сохранялся над нашими головами, Гадюка успела передать еще кое-что:

— Мы не ведаем, кто пытался вас остановить, но совершенно точно, он действовал через Эдвину. Одна она, будучи помолвленной с герцогом, имела возможность достать камень из зажженного им пламени. Скорее всего ее использовали обманом. Однако и для девочки это оказалось не так просто. Ведь их связь с герцогом держалась только на клятве.

Я машинально опустила глаза на свои руки и рассмотрела на запястье правой следы от зажившего ожога. Значит, настоящая невеста пыталась помешать той, что шла занять ее место. И вряд ли осознавала это. У кого-то с юмором все в порядке.

Голос Астарота загремел так, что защитный купол треснул.

— Настя, зачем тебе понадобилось ворошить камни в камине? Набериус, верни немедленно. Я не позволяю к ним прикасаются, ты прекрасно об этом осведомлен.

— Милорд, я не собирался держать его у себя. Забрал у госпожи, чтобы не случилось беды — тут же откликнулся маркиз.

Смотри-ка, на этот раз, кажется, не соврал. Набериус без тени сомнений протянул камешек герцогу, и тот взял его с величайшей осторожностью. Уверена, что остальные, также таскавшие его, обращались как с обычным булыжником.

Астарот дунул на мой личный образец морской гальки, и он отозвался нежным серым свечением. Внутри меня потеплело, словно мама погладила по голове. На мгновение я решила, что герцог собирается что-то добавить, но он молча положил камешек прямо в пламя. Огонь ярко вспыхнул, принимая подношение, а мне стало гораздо спокойнее.

— Тебя нельзя оставлять одну. Все больше в этом убеждаюсь, — устало прикрыв глаза, заявил Астарот. — А, может, ты этого и добиваешься, желаешь быть поближе ко мне?

И тут же, не дав мне среагировать, прижался губами к моим губам. Поцелуи при посторонних становятся его новой привычкой. И я до сих пор не определилась, бесит ли меня это или терпимо. Вряд ли он так соскучился за прошедший час. Скорее, доказывает что-то, понятное только ему. Впрочем, через несколько секунд даже эти бессвязные мысли испарились.

Его язык внушал, что я принадлежу ему. Хм, мечтать не вредно. Одно я знала точно: ни пухленькой демонессе, ни мертвой невесте герцог не достанется. Уж я прослежу.

Глава 33. Анастасия. Волшебство чего-то там

Астарот не отпускал до тех пор, пока я не запротестовала. До этого я прошла через как минимум четыре состояния. Сначала осознала, что его язык ласкает мой, от чего потрескивающие разряды побежали по телу. Затем я ответила на его призыв с не меньшей жадностью, провоцируя и подталкивая двигаться дальше. Потом, ошеломленная силой этого поцелуя, я испугалась, что сейчас не хватит воздуха, да и пол под ногами перестал быть опорой.

Я уцепилась за герцога, предвосхищая, что сейчас очнусь, и это требуется сделать как можно быстрее. Боковым зрением зафиксировала неествественно застывшие фигуры Гадюки и маркиза и принялась отбиваться. Точнее, то ли протестующее замычала, то ли застонала, пытаясь достучаться до мужчины, который пил меня, как человек, долгое время испытывавший жажду.

Он среагировал даже на это невнятное несогласие: тут же оторвался от меня. Но перед тем, как отстраниться, на секунду прижался лбом к моему подбородку.

— Чувствую, свадьба не за горами, — хмыкнул Набериус. — Но вам, о, два огненных голубка, сначала предстоит решить одну ма-а-а-аленькую проблемку, которая называется владыка преисподней. По всем признакам он не разделяет ваших чаяний.

— Ты, как обычно, предвосхищаешь события. Я как раз собирался объявить, что церемония состоится завтра. Я был бы не против и сегодняшнего дня, однако требуется вызвать родное пламя. Возжечь его и не спалить Изнанку. Призыв уже заработал. Ориентировочно завтра к обеду кольцо огня сомкнется вокруг замка, и мы с Настей обвенчаемся.

После такого поцелуя блеять что-то вроде «я вас не знаю», «я бедная девушка» и «не готова» было бы чистой воды жеманством. У всех на языке вертелся вопрос, который и задала Гадюка.

— Милорд, произошло что-то еще? Неприятности? Беда в сторожевом замке? Поэтому вы не собираетесь дожидаться свиты из разных концов Ада, положенной вам по рангу? Значит, уверены, что промедление куда хуже, и отсутствие доказательств правильно исполненных обрядов — меньшее из двух зол, — она внезапно закончила бомбардировать патрона чередой вопросительных восклицаний, потому что последнее из них звучало как утверждение.

— Почему Гадюка в курсе всего на свете, а я слышу про проблемы на гранях первый раз? — сам у себя поинтересовался Набериус.

На меня же напало непривычное оцепенение. Возможно, герцог только что рисковал собой. Что будет со мной, если с ним что-то случится… Я проведу остаток жизни у его потухшего камина? Местный повелитель прихлопнет меня, как муху? Или они тут упоминали про что-то, что хуже полного исчезновения.

— Мой господин лично явился через окраинные врата — ну, вы же помните, что в том замке есть отдельные адские двери, — чтобы забрать принадлежащую мне вещь и поразить через нее. Как я понял, твоими, Набериус, стараниями, этот фокус не пройдет, но намерения его ясны. Он уже все решил и ударит без промедления. Зачем ему дожидаться, когда я соберу союзников и раскалю огонь до непреодолимой для демонов температуры, — Он глянул на меня коротко и даже виновато, а затем продолжил. — Как только Анастасия станет моей женой, ей перейдет часть моей силы. Она перестанет быть настолько уязвимой перед созданиями Ада.

Я посталалась не начать говорить глупости. Про серые туфли, про нормальную одежду и брачный контракт. На фоне последних новостей это мелко. Но еще волновало, не боится ли герцог, что ему перейдут и какие-то из моих способностей — вернее, их отсутствие, — в таком случае он больше потеряет, чем получит.

— Настя, Набериус, я предупреждал, что нас жду визиты. Тако вот они не отменились. Сначала навестим старых друзей, а потом прогуляемся по опустевшим особнякам, хозяева которых побросали свое имущество в великой спешке. Необходимо проверить, не осталось ли там чего-нибудь, что может быть использовано против нас. Как тот кубок в сторожевом замке.

Возможно, я так пыталась себя успокоить, но сейчас Астарот выглядел бодрее и, чем черт не шутит, счастливее что ли, чем в первые минуты нашего знакомства. Да и за весь вчерашний день. Маркиз же счел нужным пояснить специально для меня.

— Находясь под юрисдикцией герцога, бароны и еще менее знатные семьи не в силах переносить предметы, представляющие для него опасность, в другое место. Для этого нужен куда более могущественный демон. Фактически кто-то из первой тройки, — он сделал едва заметную паузу. — Или четверки. У того, кто стоит вне круга, тоже есть свои козыри. Он может войти в любой дом выходца Ада. Но хватит уже. Не будем снова говорить о владыке. Не к добру.

Если бы я в этот момент пила, то обязательно бы подавилась. И от того, что маркиз суеверен, как торговка на базаре, и от всего остального. Нельзя не отметить, что демоны помешаны на иерархии. Как будто весь свой немалый век живут на плацу. Следующие слова Астарота лишь укрепили меня в этой мысли.

— Так, Двадцать четвертый, стоп! Перестань пугать Настю.

— По-моему вы ошибаетесь, герцог, — церемонно поклонился демон. — Мне кажется, наша госпожа чрезвычайно непуганная и плохо представляет, с кем имеет дело.

— Хватит, — решительно заявила Ичитау. Я давно уже заметила, что Гадюка без всяких титулов моментально приводила в чувство этих двух аристократов. — Портал открыт, мы дарим время нашим врагам.

— Не идешь? — поинтересовался маркиз, пропуская вперед меня и Астарота.

— Кто-то должен находиться в доме. Милорд, не делайте такие глаза. Если… Если что-то пойдет не так, я успею поднять тревогу и укроюсь в подвалах. Оттуда меня сможет выкурить разве что целый отряд таких, как я, — усмехнулась женщина.

Астароту это не понравилось. Я видела, как он поджал губы, но промолчал. Лишь посторонился, когда в полуметре от нас фиолетовым цветом вспыхнула арка. Прямо посреди залы. Набериус нырнул первый, и герцог жестом показал, что теперь моя очередь.

Перед тем, как я сделала шаг, он остановил менял неуловимым движением и поцеловал в висок, а потом шлепнул пониже спины, давая понять, что путь свободен.

Я вздохнула про себя. Не исключено, что мы станем той самой парой — из тех, что так бесят окружающих. Эти двое вечно трогают друг друга. То за руку, то за ногу, то трутся носами. Рядом с ними некомфортно, потому что, ну, не принято у нас такое… И немножко завидно.

Эх, я оказалась почти в Аду, а думаю о том, как досадно, что похлопать герцога в ответ и посмотреть на его физиономию, сейчас не получится.

*************************

Друзья, следующая история цикла:

Первый герцог устроил в Аду такие перемены, что их последствия разошлись по всем мирам и достигли тихой магической академии, где преподает некромантию сам... Аббадон, великий демон, повелитель мертвых. Когда-то он бросил Бездну, отрекся от родных и жаждет лишь покоя. Но мы-то с вами знаем, что ему пора влюбиться.

ПРОСТИТЕ, МАГИСТР, Я НЕ ХОТЕЛА!

https://author.today/work/622678

Юная баронесса Вивьен де Твист не знала бед. Это они приземлялись на головы окружающих. Но когда к себе в спальню, где закрылась девушка, ворвался профессор некромантии Чедвик, между ними сработала древняя вассальная клятва.

— Бездна, за что?? — у демона, который держал в страхе всю академию, дёрнулся глаз.

Глава 34. Астарот. Открытия продолжаются

Дикий, Ашман и Пелеус — три демона-служаки, которые исправно несли свою вахту. Астарот вспоминал о них не так уж часто. В огромном ежегоднике Гадюки отмечены дни рождения каждого из них. Так что премию в этот день, а также за еще один год на гранях они получали вовремя. Кроме того, кошелек с монетами полагался каждому и после той самой ночи зимнего солнцестояния, что доставляла самому герцогу так много хлопот.

Портал не забарахлил и распахнулся в главной зале старенького замка. И прибывшие смогли оценить объемы закупок провианта, которые демоны сделали как раз на праздничные деньги. Четыре бочонка вина, пять мешков репы, семь мешков разных круп, большие пакеты с сахаром, чаем, сухими яблоками и леденцами.

Герцог не сомневался, что вяленое мясо и солонину они приобрели тогда же и уже оттащили в подвал. Он с удовлетворением отметил, что его солдаты даже на пенсии ни в чем не нуждались. Однако тут же пришло осознание случившегося. Ашман, наиболее отличивший из них во время военных кампаний, больше не встанет. Три раза он дослуживался до поручика, единожды — до капитана, и каждый раз оказывался разжалованным в рядовые, так как законы субординация для выходца Адовых пустошей так и остались тайной за семью печатями.

«Чегой? Сам туда лезь и народец веди, а я своих в обиду не дам», — за такой ответ вышестоящим демонам его могли бы и плетями побить. Но гордеца никто не смел трогать; за безбашенность и отвагу его ценили даже в столице. Ашман получил кубок, выкованный герцогом над личным огнем и из его рук. Не только высшая честь, но и большая польза: отпивавшего из такого сосуда, не брали болезни. Троица демонов пользовала кубок по назначению, поминая герцога добрым словом.

Астарот хорошо помнил тот день, когда угодил в ловушку светлоликих. Выбраться он из нее, положим, мог, но вот левую ногу пришлось бы оставить в яме. Регенерировать после такого не вышло бы даже у него — он огненный демон, а не рептилия. Ашман, который мимо него вел свой отряд, с разбегу прорвал петлю и удерживал ее, засыпав песком, пока герцог кое-как, на четвереньках, не выполз. Теперь же песчаного нет, но вот Дикого надо постараться сберечь.

Анастасия заметила, что лицо жениха потемнело и подозрительная влага заблестела в уголках глаз. Она сделала вид, что не видит, но все-таки не удержалась и спросила:

— С этой репой что-то не то?… Ладно, прошу прощения! Все обитатели замка погибли?

— Их всего трое. Было, — глухо отозвался Набериус. Он держался так, что его скорбь в поле зрения не попадала, однако голос контролировал не до конца. — Ефрейтор Пелеус невредим, храни его адский огонь. Фельдфебель Дикий серьезно ранен. А капитана… нашего капитана мы потеряли. Если понадобится дать бой, то это огромная потеря. Несмотря не его почтенный возраст.

— Я прошу тебя, Настя, посмотреть, что можно сделать для Дикого. Знаю, что это никак тебя не касается, ты скорее всего не сталкивалась с целительством. Но этот демон служил мне каждым своим вздохом. А у тебя связь с этим миром. Солнце тому пример, да и фермеры тебя сразу признали, — и ранее не отличавшийся красноречием Астарот сейчас говорил сбивчиво.

Девушка пораженно замолчала. Такого поворота она не ожидала. В серьезности слов демона сомневаться не приходилось. Все вместе они проследовали через три широких и довольно светлых залы туда, где начиналось жилое крыло. Раненый находился в комнате, где, наоборот, не хватало света. Оконца располагались под потолком и заросли многовековой паутиной.

Им навстречу подскочил Пелеус. Он как раз снимал с обожженного друга смоченные водой куски ткани. Вокруг чадили сальные свечи, а сам демон подслеповато щурился. Настя постаралась взять себя в руки: хуже чем такой лекарь мало кто найдется. А у нее действительно душа не на месте, на Изнанке обитали совершенно обделенные божьей милостью существа.

Еще она поймала себя на том, что стала мыслить как-то иначе — раньше ее такие вопросы мало заботили. На Земле она всегда старалась помогать тем, кто в этом нуждался, однако степень справедливости мироустройства ее не волновала.

Пелеус плохо разглядел вошедших и в первый момент даже принял Настю за Гадюку, хотя они отличались и ростом, и телосложением. Ичитау была значительно миниатюрнее.

— Повезло, что братец дюже крепкий. Мы каждый праздник выпивали из вашего кубка по очереди. Но у него больше половины тела — сплошная рана. Ткани обуглились до кости. Хорошо, что вы вернулись с лекарем, милорд. Но, по-моему, этого пройдоху спасет только чудо.

— Наверное, тебя все-таки контузило, — вздохнул герцог. — Я же говорил. От лекаря я толку не жду и привел свою невесту. У нее есть дар изменять этот мир. С такими повреждениями она наша единственная надежда.

Возможно, Насте послышалось, как Набериус прошептал себе под нос: «И не только этот».

Пелеус же наконец рассмотрел, кого именно привел с собой господин, и затрясся всем телом. Герцог даже допустил, что вояка, которого мало кому удавалось испугать на поле боя, сейчас попробует сигануть из окна. Что с его стороны было бы крайней неосмотрительно: он попросту застрял бы в оконном проеме.

Но ефрейтор взял себя в руки — теперь у него, как от тика, дергалась одна лишь голова — и отступил к постели товарища, перегородив проход к кровати своим габаритным телом.

— О, великая богиня! Как же так господин умудрился, — запричитал он. — Как же повезло ему, как ни одному смертному! А ведь я не знаю демона порядочнее, видела бы его матушка… А ведь у него и матери-то нет, сирота он. Пощадите! В смысле, наша вам благодарность. Вы же всегда заступались за сирых, — он бухнулся на колени, да еще таким образом, что к кровати можно было подступиться, только перемахнув через его высоко вскинутые руки.

Герцог неприятно удивился и попробовал поднять солдата с колен, Набериус — лишь рассмеялся, получая от представления неподдельное удовольствие. А Настя подумала про себя, что ужимки маркиза не так уж и отвратительны. Поведение народа Изнанки вызывало оторопь куда сильнее. Почему-то она не сомневалась, что перед ней коренной житель.

— Нет, нет, милорд. Дайте сказать, — Пелеус продолжал вытирать собой пол. — Я тута рожденный. И батюшка с матушкой, и их родители. Младшенький наш помер во младенчестве, потому что полегло в тот год особо много плодовых деревьев. Свет собирался плохо. Так вот бабка-покойница всегда сказывала. Мол, не жалуйтесь. Помните свою богиню. Да не забудут ее дети ваши. Разве же эта беда сравнится с ее милостью. Ничто рядом не лежало.

— Хватит-хватит, — закричала Настя. Раненый в глубоком беспамятстве, его не потревожить. — Не спорю, что богиня у вас была не бей лежачего. Но она могла измениться. Когда ее встречали в последний раз? Времени-то прошло. Не вопи так, Леозор, сын Теораста. Другу твоему, даже на заклинаниях Астарота, осталось не больше двух часов. Пропусти.

Глава 35. Астарот. Когда бытовая магия внушает уважение

Однако Пелеус с родовым именем Леозор сдаваться не торопился. Астарот и Набериус переглянулись. Герцог посетовал про себя, что так и не удосужился узнать больше о коренном населении доставшейся ему территории. Этот язык звучал необычно. Впрочем, оба высших демона навострили уши, прислушиваясь к тому, как Пелеус торгуется с Настей..

— Сумневаюсь, что магия ваша полезной окажется. Звиняйте, миледи. Дикому сейчас спокойно и небольно. И, слава пеклу, что не видит кто перед ним. Пускай хоть последние часы проведет, как под иными небесами.

Настя постепенно закипала. Хорошо, она не представляла, как поднять раненого, но у нее хотя бы имелся для этого ресурс. Астарот в нее верил, и она почему-то тоже верила в себя.

— Не понимаю, что ты несешь, мелкий бес, — она не собиралась говорить с ним свысока, эта интонация нашла ее сама. — Если ты разглядел во мне богиню, то какого черта ты ей мешаешь!

— Дикий, в отличие от меня, не то чтобы с этих земель. Папаня его отсель, а мамка из адовой обслуги. Почти из самого Пекла, и родила его там же. Но от клейма вашего он не уберегся, как родители ни молили темных богов. Проступило на пояснице, как у всех нас, на пятый день от родов. То есть он вроде бы как и местный, и в то же время есть вопросики. Богиня, все в курсе, не выносила пришлых. Если любовь ее была грузом каменным, то уж нелюбовь…

Девушка пожала плечами и поискала глазами стул. Астарот галантно подвинул ей подходящий — не слишком заваленный хламом и с четырьмя ножками, которые пошатывались, но стояли. Анастасия уселась, всем своим видом демонстрируя, что эти переговоры рано или поздно окончатся в ее пользу.

— Так, солдат. Твоя забота делает тебе честь. Ты и сам в этом уверен. А вот что отвратительно и не допустимо, так это пылища и грязь, то есть полная антисанитария. Если бы ваш Дикий не умирал, я бы сказала, что это вредит выздоровлению. И еще темнотища, в которой ты будешь поправлять подушку и выколешь ему глаз. Поэтому шагом марш за лесенкой, освободи окна от этих позорных занавесей. Я сижу и вставать не собираюсь. Мы не договорили.

Не до конца поверив, что он это делает, Пелеус поднялся и послушно отправился искать стремянку в самом захламленному углу комнаты. Наверное, вместе с ужасом к неведомой богине в нем жило убеждение, что настолько древние и матерые сущности врать не станут. Когда комнату залил солнечный свет, Настя непроизвольно вздрогнула.

Больше похоже на кладовку, которую слуги десятилетиям обходят стороной, хотя не забывают скидывать сюда все лишнее. И здесь же зачем-то бросили кровать. Но страшнее всего был тот, кто сейчас хрипел на этой кровати. Трахея у Дикого тоже обожжена, как, возможно, и сами легкие. Стараниями герцога дыхание не причиняло ему боль, и, тем не менее, каждый судорожный вдох приближал гибель. Настя подумала, что ни о каких двух часах уже речи нет.

Машинально, стараясь не прислушиваться к жалобам Пелеуса на то, какая участь постигла Астарота, да и всех остальных, она несколько раз щелкнула пальцами. Солнечные лучи, которые до того подсвечивали кружившуюся в воздухе пыль, вдруг стали тяжелыми и видимыми глазу. Пелеусу показалось, что это холодный синий, а герцог запомнил их яркими и снежными.

— Снова белый огонь, — задумчиво сказал он, рассекая ладонью воздух и рассматривая, как этот новый свет ложится на руку. — Но не такой как в прошлый раз, когда начался пожар.

Под действием лучей пыль плавилась не только в воздухе, но и по всей комнате. Подтеки и разводы на полу — и те что на потолке — испарились. Паутина на окнах, по углам, на мебели — тоже исчезла. Герцог заметил, что дышится теперь легко, словно комнату хорошенько проветрили, да еще горным воздухом. Смятые простыни и подушка, по которой рассыпались неухоженные космы Дикого, стали выглядеть так, будто их постирали, погладили и заодно накрахмалили.

— Что? Так можно было? — воскликнул Набериус. — А в нашем замке почему еще не? Хотя бы к свадебному торжеству, Настенька, будьте так добры. Это же какая невиданная стихийно-бытовая магия. Всячески поддерживаю. А как вы это сделали?

Пелеус молча водил глазами туда-сюда.

— Звиняйте. Не слышал, чтобы богине было дело до чистоты наших лачуг. Как там сказывают, что новые эпохи цивилизованнее прежних? Неужели и богиня народов смягчилась к детям своим…, — но столько в его голосе было сомнений, что Настя поторопилась развить наступление.

— Ты на друга глянь. При нормальном свете очевидно, что это не часы, а минуты. Зачем ты отказываешь ему в шансе, а своему господину в попытке его спасти?

— Дык разве ж вас кто-нибудь остановит? Отродясь такого не случалось — с этими словами служака уставился на Астарота, призывая того быть на чеку и если что вмешаться.

Герцог едва заметно кивнул, но Настя решила ни на что не обижаться. Подвинула стул к ложу и продолжила беседу как ни в чем не бывало.

— Что за клеймо, какая в нем необходимость? — в это время ее руки чертили круги над головой Дикого. Так как она не представляла, что от нее требуется, то решила двигаться сверху. Голова довольно важный орган.

К своему изумлению, она почувствовала отдачу. Даже отсюда прощупывался огонек сознания. Слабый, сбивчивый, но в то же время очевидный. Она решила не тревожить его: руки дальше порхали над телом, перемещаясь к сердцу. И тут ее тоже ждало узнавание, словно она уже сталкивалась с подобным и раньше. Сердце беса уверенно билось, указывая, что огонь здесь еще крепче.

Собственная мысль прозвучала как чужая: сфера, образованная при слиянии души и телесной оболочки, обычно больше по диаметру, чем созданная разумом. Дикий был крепок, что называется, задним умом. Она отметила желание жить, умение радоваться жизни, развитую интуицию и… преданность. Очень многое у этой души было построено на внутренних и внешних обязательствах.

Она уже и забыла про Пелеуса, которому задала вопрос.

— Так как же, — отозвался на него ефрейтор. — Земля принадлежит богине, а мы принадлежим земле. И узы эти разорвать можно разве что последующей родословной сплошь из иноземцев. И все равно, сказывают, что стоит в миры Изнанки ступить тому, у кого отсюда вышел хоть один предок, то клеймо раз, и вскочит. В общем, никому оно и не мешает. Просто мы помним, что кто бы ни называл себя нашим господином, хозяин здесь может быть только один. Хозяйка. Солнце же поднялось… Сколько разговоров было про договор со светлой стороной. А ему плевать на договор. Госпоже нужен свет.

— Ничего себе, — присвистнул Набериус. — Все миры Изнанки? Женись сегодня Астарот, девушка нам подходит.

Глава 36. Астарот. Исцеление

Герцог опасался спугнуть Настю, которая отложила неуверенность в сторону и взялась за Дикого всерьез. Когда-нибудь он придушит Набериуса за очередную неуместную шутку. Но не сейчас. Во-первых, маркиз, выполнявший в Аду функцию надзирателя демонов, как никто подмечал детали. Во-вторых, он оставался абсолютно естественным: умел поддерживать атмосферу в коллективе и одновременно изучать его под микроскопом. Вон Пелеус расплылся в улыбке.

В данный момент маркиз мысленно принимал рапорт от коменданта. До Астарота доносились лишь некоторые обрывки, потому что сам он подключаться к каналу не стал. Это усилило бы помехи. Но тот факт, что Набериус отказался выходить из комнаты, говорил сам за себя — не хотел пропустить ни слова из болтовни ефрейтора.

— Ты прав, Пелеус, света как раз не хватает. Больно высоко у вас окна, — после этих слов Анастасии в комнате зажглись всполохи, похожие на крупных отъевшихся светлячков. Они парили над неподвижным телом и освещали его целиком.

Астарот постарался вспомнить, когда он последний раз наблюдал настолько стремительное овладевание магией. Буквально вчера она, едва стоя на ногах, цепляла отражение его энергетических шаров, многократно ослабленных специально ради этого. Потом то, что он принял за непроизвольный всплеск, оказалось яростной атакой — от белого огня пришлось спасать собственный замок. А теперь она пользуется силой, даже не замечая этого.

Но Набериус не зря так высоко заламывает бровь. Переживает за растрату ресурса. И будь его воля, то легко бы смирился с уходом Дикого. Кто ценнее, будущая герцогиня или солдат, который в ближайший месяц вряд ли встанет с постели?

Сам Астарот просто не поднимал вопрос таким образом. Он был уверен, что сила Насти не пригодится им в бою, а ее потенциал не сузится от того, что она восстановит раненому ткани. Только, откуда взялась эта убежденность, он объяснить не мог. Он подавил в себе желание погладить ее взъерошенные волосы. Девушка работала с магическими потоками и чертыхалась так забористо, что у демонов нижнего круга, наверняка, сводило копыта.

Защитить ее любой ценой — эта потребность пульсировала в нем, едва новая Эдвина распахнула глаза. Герцог приводил кучу правдоподобных аргументов, почему невесту отпускать нельзя. Увидев камень в руке Набериуса, он снова содрогнулся от узнавания. Одна из душ, которую он оберегает лично. Как же вышло, что ее история прошла мимо него?

Ну и, конечно, больше никаких невест. Их свяжет клятва, благодаря которой жертва зиме утратит смысл. Появятся дети, у них свои дети, сменятся поколения. И череда рождений и смертей задобрит природу, обманутую его затянувшимся существованием. Таким образом, супруга заплатит по его счетам. Да и сам он с удовольствием откажется от бессмертия, лишь бы все шло как должно.

Чем ответит на это владыка? Смирится ли с потерей своего лучшего воина: предложит союз или приложит все силы, чтобы подавить мятеж? Даже хитроумный Набериус, похоже, пока не видит, какой из вариантов получит развитие. И разумно предлагает готовиться к худшему.

Бедная девушка. Судя по ее рассказам, из срединного мира, где она вела размеренную и успешную жизнь, ее притянуло к вратам Ада — земли Астарота считались адским приграничьем. Поэтому условия здесь были максимально приближены к пеклу, а вот магической подпитки не хватало. Как снег на голову, на нее обрушилась сила неведомой природы, с которой еще предстоит разбираться и разбираться.

Однозначно, в Насте проснулся пожар, только определить его источник не так уж просто. Если у самого Астарота пламя рождалась прямиком из адского горнила, великой колыбели демонов, то этот белый огонь явно имел другую природу. Было в нем что-то ото льдов, сохранявшихся на вершинах гор под вроде бы ярким солнцем. Или от холодного мерцания колодезной воды, также подсвеченной дневным светилом… Жар, холод и солнце — невероятное сочетание. Да и она сама не похожа ни на одну из девушек, с кем ему приходилось общаться.

Она оглянулась на него, в глазах мелькнула улыбка.

— Не могли бы вы думать потише, милорд? Мне требуется концентрация, а перед носом пляшут языки пламени.

— Белого? — не удержался герцог.

— Нет, фиолетового! Точнее там есть все цвета — они меняются от золотого и выше. Я уже боюсь шевелить пальцами, не обгореть бы.

Герцог ретировался к дальней стене, чтобы не сбивать ни Настю, ни Набериуса. Девушка тем временем продолжала колдовать над раненым. Она уже разобралась, что необходимо соединить обе сферы, и разум, и телесно-духовную, и сейчас пыталась удержать малую внутри большой. Несколько раз они расходились, но она не оставляла попытки.

— Дикий, слышишь меня? — мысленно взывала она к тому, кто сейчас разве что отдаленно напоминал человеческое существо. — Пелеус утверждает, что у тебя мое клеймо. Не боишься разозлить? Я бы на твоем месте начала переживать.

Сердце фельдфебеля забилось быстрее. Несомненно, он ее понял. Наконец-то. Наверное, с пятой попытки окружность сознания закрепилась во втором круге. Обе сферы раскалились, и этого света хватило, чтобы вытянуть из двойного центра лучи и, достаточно расширив, накрыть ими конечности беса. Далее оставалось саму двойную сферу распределить над головой и над корпусом. Вот так. А теперь придать импульс, добавить своей собственной энергии.

Когда светлый огонь расходился по его телу, Дикий опять погрузился в глубокое беспамятство. Так еще проще. Под ее пальцами восстанавливались поврежденные кости, обугленные мышцы и сухожилия заменялись другими, заново выстраивались сосуды. Поверх натягивалась нежная розовая кожа, какой у беса не имелось и при рождении. Судорожные вздохи пациента уступили место ровному глубокому дыханию.

— Он спит и он в порядке, — резюмировала Настя. — Обойдусь без аплодисментов, но согласна на шоколадку.

— Завтра вас ждет большой шоколадный торт. Если мы все доживем до завтра, — ухмыльнулся маркиз.

Герцог же ничего не сказал. Однако его взгляд оказался настолько красноречивым, что у Анастасии порозовели щеки. Наверное, он тоже любит сладкое.

Глава 37. Астарот. Первый подарок на свадьбу

Пелеус сделал загадочное лицо и заявил, что обитатели сторожевого замка обязаны преподнести подарок к готовящейся свадьбе. В качестве сиделки он был пока не нужен. Набериус вызвал духов-помощников, отпросив их у Марбаса, искуснейшего хирурга и врачевателя, который командовал целой школой. Астарот не поручился бы, что демонический лев откликнулся бы на его просьбу, а вот маркизу отказать не смог.

Анастасия в задумчивости бродила по парадной зале, где вдоль стен развесили доспехи. Немного воображения, и легко представить, как из них складываются фигуры с пустотами вместо плоти и маршируют на противника. Астарот принимал у Набериуса доклад коменданта и едва заметно хмурился.

— Я вижу, вас впечатлил вид нашего войска, — обратился к ней маркиз. Сложно разобрать, иронизирует ли он над амуницией, местами покрытой ржавчиной, или его забавляет недоумение будущей герцогини.

— Пытаюсь определить, элемент ли это декора. А, может, это железо еще способно принести пользу… Главное, понадобится оно нам или нет. Ждать ли большую войну? — Настя повернулась к Астароту и Набериусу. — У нас новости?

Астарот пожал плечами.

— И да, и нет. Продолжается исход владетельных мужей. Для многих из них усадьба в моем мире — что-то вроде загородной резиденции недалеко от столицы. На них я особо и не рассчитывал. Интересно другое, их явно предупредили. Подозреваю, что в каждый дом доставлено послание от владыки. И это… необычно. Зачистка территории происходит с такой скоростью. Я столько раз пенял господину, что он медлит при принятии решений.

— Либо он все решил уже давно и сейчас действует по одному из заранее заготовленных планов, либо расценивает ситуацию как крайне критическую. И мы чего-то не знаем, — протянул Набериус, в упор разглядывая Настю. — Но с точки зрения обороны, у нас все неплохо. Все подразделения на местах, ни один из командиров не выразил сомнения в праве герцога защищать свою территорию. По крайней мере открыто.

Анастасия еще раз попробовала поймать этих двоих на обмене мыслями, и снова неудача. Возможно, за тысячелетия бок-о-бок каждый из них и так понимает, что думает другой. Она отметила, что Набериус перестал играть в невидимку, его подозрения в ее адрес скорее веселят, чем тревожат. А вот упорство Астарота, который продолжал называть господином того, кто замыслил его устранение, откровенно бесило.

— А вы очень правильно выбрали объект для изучения, моя госпожа, — не унимался маркиз. — Если все-таки придется вызывать наши легионы, то всем этим бесам необходимо обеспечить физическое воплощение. Представьте, под герцогом сорок легионов, у вашего покорного слуги — девятнадцать. В одном легионе — от трех до шести тысяч бесов. А ведь есть еще знать, что встанет за Астаротом. И за ними тоже тысячи и тысячи. Куда девать все это воинство, не в крестьян же им вселяться?

Масштаб предстоящих сражений в голове укладывался с трудом, но тот факт, что доспехи больше напоминали груду металлолома, оставался фактом. О чем Анастасия и поспешила объявить.

— Вряд ли этого снаряжения хватит на всех. И еще более вероятно, что половина комплектов рассыплется после того, как к ним применят любое механическое воздействие. И что тогда?

— Хм, слышишь, Астарот? Не поручить ли Пелеусу, ну и Дикому — завтра он точно будет на ногах, — поднять арсенал из кладовых, начистить и реанимировать при такой надобности? А то воинствующая братия будет порхать по воздуху, аки нежные, почти бестелесные бабочки, — протянул маркиз.

— Не нужно, — отозвался герцог, который снова задумался о чем-то своем. — Если на нас двинется несметное адское войско, то времени хватит подготовить боекомплекты в каждом из замков. К тому же ты видел, какая чудесная у Анастасии бытовая магия. С ее помощью управимся за полдня. Только я сомневаюсь, что владыке нужна полномасштабная осада. Он постарается на опережение и обманом.

И здесь услышанное не пришлось Насте по вкусу. Хотя ей показалось, что Астарот ей подмигнул — и это на какое-то время отвлекло от размышлений о том, что за бой готов им дать владыка Ада. Тем не менее, она уже собралась спросить, не намерены ли герцог с маркизом проиграть заранее, и на кой им тогда вся эта затея со свадьбой, — ляпнуть и скорее всего тут же пожалеть о резких словах — как ситуацию спас ефрейтор, насвистывающий откуда-то снизу легкомысленные куплеты («О, прекрасная суккуба, прогоняй скорей инкуба»). Его макушка показалась над полом.

Он выкатывал из подвала здоровенную бочку, доходившую ему до середины бедра, литров на двести, не меньше, и радовался, как ребенок. Герцог ухмыльнулся тому, что этот склон вниз служаки вырубили в той же зале, куда открывались центральные врата. Они их охраняли — по официальной версии, от вражин, которые могли пробиваться к Пеклу из-за граней, — и пить предпочитали здесь же.

— Вот, — с гордостью воскликнул Пелеус, — бесовское качество, эликсир чертей, рецепт песчаников, который Ашман забрал с собой. Молодоженам рекомендуется особливо. Там у них в пустошах плодятся тяжело, но после такой штуки осечек не бывает.

Он смутился, услышав двойной подтекст в собственных словах. Да и упоминание о друге заставило вздрогнуть.

— Милорд, это не про вас. Внукам своим рассказывать будем, как тогда на Альджавире вы один сдюжили против целого гарема, коварного подарка шаха Огры, чтобы посрамить нашенских высших демонов, — он глянул на Настю и тяжело вздохнул, так как судя по ее виду опять сказал что-то не то. — В общем, от энтого пойла плод завязывается с первой попытки. Чик-чик, и есть наследник. Долго мучиться не надо.

Герцог счел нужным поскорее прервать этот поток красноречия вперемешку с безмерной благодарностью. Он даже одним боком, обращенным к Насте, чувствовал ее реакцию. Левое плечо нагрелось. Однако она успела первой.

— Ссспасибо, Леозор, за радение. Это важно, чтобы герцог не перетрудился в своем почтенном возрасте. Чик-чик, и хватит…, — она набрала воздуха, чтобы продолжить, потому что от возмущения запас уходил быстро.

— Почему же хватит? — все-таки вклинился Астарот. — С такими проблемами, как вы описываете, надо придерживаться строго распорядка. Три раза в день как минимум и обязательно в ночное время. Мы в Пекле не имеем права на осечку. Так что первейшей обязанностью дорогой супруги станет забота о моем здоровье.

Анастасия несколько раз открыла и закрыла рот.

— Про ночь там ничего не было, — прошептала она скорее для себя, но у демонов слух хороший.

— Милые, у вас впереди целая вечность, набранитесь всласть. Сейчас нас вызывают в дом к Теодору. По моим сведениям, он должен был отбыть с женой час назад, но вместо этого просит о встрече. Не исключено, что ловушка, — Набериус решил, что посмеяться над ними успеет потом, в более спокойной обстановке.

— Для всего вино из пустошей годится, — буркнул оскорбленный в лучших чувствах Пелеус. — Нет такого недуга, чтобы оно не дало полезного эффекту. Помогает от бессонницы, обжорства, сглаза, лечит…

— Я же говорю, спасибо! И обязательно навещу вас с Диким и скажу это снова. Мне другое интересно, бабка твоя не говорила, как сгинула ваша богиня, почему ее не стало? — почти у самого портала Настя все-таки решилась.

— Разное сказывают. — Пелеус ни чуть не удивился вопросу. — Оборвали ей крылья и скинули в жерло древнейшего из вулканов, который корнями уходил к пупу мироздания. Потом разрушили тот вулкан, чтобы никогда не сумела вернуться. Но вот из-за чего так случилось? То ли ее возлюбленный предал и ночью разорвал сердце в клочья. То ли сама покусилась на то, что не подвластно и тем, кто стоял у истоков. Да разве богиню богинь извести так просто.

Настя не стала ему отвечать, лишь кивнула и вышла. Набериус проверил наружные охранные заклинания, все маячки внутри и последовал за ней. Герцог взял бочку одной рукой, словно она ничего не весила, а другой приобнял старого беса.

— Смотрите у меня. На свадьбу не жду. Приказ — держать периметр. Отпаивать Дикого лучшим вином. И свое тоже пришлю. Погуляем после, как поспокойнее будет.

— Или не так все было, кто же их, этих богов, знает, — задумчиво произнес Пелеус после того, как портал захлопнулся окончательно.

Глава 38. Анастасия. В сумеречном парке

Астарот заскочил в замок проведать Гадюку, и мы с Набериусом первыми ступили на землю неизвестного Теодора. Уходящее вечернее солнце освещало парк, заросший теми странными деревьями, с которыми я недавно познакомилась. Микогетеротрофы. Впрочем, какой от них прок? Разве что вкупе с грибным рационом поглощали излишки магии.

Птицы не пели, насекомые не трещали. Странно устроена местная флора-фауна. И если с растительностью вроде бы все понятно, — Астарот утверждал, что нужные механизмы запустится сами, и даже деревья-грибоеды довольно быстро перейдут на фотосинтез, — то как быть с животными? Они тут явно обитали «клочкообразно», то есть в мерцающем лесу проживали одни виды, в поместьях вроде этого — могли найти приют и завезенные из других миров. Явно в ограниченном количестве.

Чем ближе барский дом, тем быстрее менялся пейзаж. Попадались теплицы, заросли кустарников с обычными крупными листьями и гроздьями ягод. Лампы в теплицах уже были выключены, источники света из открытых зон также начали убирать.

Набериус молчал и при этом жадно втягивал носом воздух. Искал только ему понятные сигналы. Я уже уяснила, что во всем, что касалось безопасности, Астарот полагался на него. И сейчас маркиз, в отличие от меня, изучал местность отнюдь не из праздного любопытства.

Мне же требовалось переключиться. Слова Пелеуса не шли из головы. И посещение дозорного замка всколыхнуло давно забытую дрожь — предчувствие неминуемого события, которое уже случалось ранее. В детстве таких смутных образов обычно полно, но в сознательном возрасте они проникают в мозг разве что перед тем, как провалиться в сон.

Бесенок Клитва вчера признал меня за богиню возмездия, но на фоне всех остальных чудес я не придала этому значения. Потом были всплески этой их местной магии, а Набериус фактически обвинил в том, что я монстр, который явился за Асторотом из самых недр. Но именно разговор с Пелеусом и исцеление Дикого заставили прислушаться к себе. Со мной, Анастасией Викторовной, действительно что-то не так.

С одной стороны, вся прошлая жизнь теперь казалась чужим сном и быстро стиралась из памяти. Приходилось прокручивать свой последний день по многу раз, чтобы удержать хотя бы его. Не сомневаюсь, что там были ответы хотя бы на часть загадок. Однако пока я не знаю, на что обратить внимание.

С другой — мое отношение к этому миру никак не укладывалось в то, какое мне хотели навязать.

Какая такая, о, древняя их забери, богиня? Я не чувствовала никакой привязанности к Изнанке, ни малейшего узнавания. Пелеус нарисовал некое могучее стихийное существо. Наверное, так первые люди представляли себе божество Солнца — неумолимое, всесильное, изредка справедливое.

Но нельзя не признать, что мне было дело до этих людей. Что там Пелеус или Клитва, я обменивалась эмоциями с лежащим в отключке Диким так же легко, как раньше говорила по телефону.

Убедительней доказательств, что душа совершает несколько заходов, чем в моей ситуации, и не придумаешь, но я ни при каких обстоятельства не видела себя клеймящей людей, или же бесов, — да кого угодно, — как скот. Мои невеселые размышления прервал Астарот, который вышел из портала, зависшего примерно в тридцати сантиметрах над землей.

Герцог все делал элегантно. И на грядку с кочанами неизвестного мне растения, раздувшимися до размеров средней тыквы, он ступил не менее величественно, чем если бы речь шла о бальной зале. Раздавив кочан, который хлюпнул так, будто внутри содержалось пюре, он перечислил имена неизвестных мне демонов и разнообразные насильственные действия, которые совершают над ними другие демоны.

А затем достал носовой платок из кармана брюк и вытер носок лакированного ботинка. Последнее так меня шокировало, что я то ли засмеялась, то ли всхлипнула. У меня есть жених, а у него — носовой платок. Накрахмаленный, даже не бутафорский для выходного костюма.

— Настя, ты как? — напряженно спросил он. — В порядке?

Дурацкий вопрос. Впрочем, из-за того, что сам Астарот вызывал у меня непонятные реакции, я путалась в любых исходящих от него сигналах. Однозначно, герцог достоин восхищения: он окутывал все вокруг себя мощью, а какие рога, какие манеры… И при этом невозможно отделаться от мысли, что с таким же ледяным спокойствием, с аккуратно расправленными манжетами, он взойдет на эшафот и перед последним взмахом палача царственно кивнет толпе упрямой башкой.

Это я к тому, что к нашему браку он относится примерно так же, как если бы ему завтра предстояла казнь. И не потому, что я ему не нравлюсь. Тут у меня возникало все больше и больше надежд. Просто он так видит свой долг и не особо верит, что после его выполнения мы оба останемся живы. Или я преувеличиваю? И он не стал бы рисковать своей драгоценной Гадюкой, душкой маркизом и немножечко переживал бы за меня тоже?

Астарот смотрел на меня, по-прежнему ожидая ответа.

— Если вы о том, как мне роль богини, то я пока в нее не вошла. Примеряю. Вам самому не страшно иметь рядом настолько перспективную невесту?

— Вообще я имел в виду другое. Ты только что потеряла много энергии. Держишься хорошо, но, возможно, скрываешь дурноту. Говори сразу, если станет хуже. — Он немножко помедлил, словно прикидывая, стоит ли продолжать. В его глазах заплясали искры. Решился, значит. — Я не боюсь старых богов. И тем более богинь. Мы постоянно имели с ними дело, когда шло поглощение новых территорий. Они предсказуемы и не то чтобы опасны.

Так, значит, как злить меня, он научился быстро. И почему я ревную совершенно постороннего мужика ко всем подряд? И без того располневшая грудь сегодня увеличилась еще на полразмера. Может, бесы все напутали и я богиня плодородия? Мамочки, не хочу иметь огромный бесформенный бюст. А Астарот разглядывает так внимательно, причем везде. Словно и эту деталь уже заметил.

— Чем же богини предпочтительнее? Табелями укладывались под завоевателей?

— Как вы суровы. У каждой свой характер. Однако арсенал для поражения противника у них уже. И я уважительно отношусь к первым правителям.

Мне хотелось спросить, со сколькими богинями он успел познакомиться и как близко, но по ухмылке Набериуса прекрасно видела, что меня заносит.

Ах, Анастасия, — так, и этот не удержался. — Если вы желаете узнать об отношениях герцога с прекрасными феминами, обращайтесь ко мне. Хотя лучше не надо, так я наживу себе сразу двух врагов.

Астарот наградил друга тяжелым взглядом, а тот не унимался.

— Мечтаю о том дне, когда разборки с владыкой завершатся и я отбуду в объятия собственной женушки, — кстати, почти с таки же дурным характером, как у будущей герцогини, но это компенсируется тем, что она-то меня обожает, — а вы сможете изводить друг друга круглые сутки. Боюсь, Астарот, твоя знаменитая холодность сползет на следующий день и ты явишь миру свой истинный лик. Такой…

Но договорить он не успел. В усадьбе во всех комнатах на первом этаже зажегся свет, на крыльце показались две фигуры. Женщина застыла в реверансе, а мужчина — в глубоком поклоне. Рога у него внушительно сияли.

У нас сразу пропал интерес переругиваться. Через минуту все трое уже отвечали на приветствие, застыв у лестницы. Я повторила кивок, который сделали мои мужчины.

Глава 39. Анастасия. Сюрпризы

Барон и его супруга оказались красивой парой. Баронесса сверкала маленькими аккуратными рожками. Любопытно было бы прикоснуться, хотя меня бы не поняли. С того расстояния, с которого я их рассматривала, казалось, что это отполированная сталь. Еще мне понравилось ее платье — с корсетом, небольшим количеством оборок, насыщенно фиолетового цвета.

Я разглядывала его почти без зависти. Нормальное платье мне еще долго не светит, но Ичитау намекала, что я могу просто попросить или же залезть в любой опустевший дом и поживиться тем, что найду в гардеробной. Первый вариант мне нравился больше. Тем более что эта девушка ростом ненамного ниже меня, похожей комплекции. Шнуровку корсета, кстати, можно ослабить. Тогда мое декольте будет всего лишь чуть более вызывающим.

Помимо платья, баронесса могла похвастаться правильными чертами лица и каштановыми вьющимися волосами. У висков она собрала их заколками из разноцветного стекла. Еще я заметила здоровый румянец и яркие губы без следов помады. Мда, подружка герцога тоже была кровь с молоком. Наверное, небледность — отличительная черта демониц.

Я краем глаза попыталась зацепить реакцию Астарота на эту женщину. Во-первых, это так глупо: что если мы все же переживем конфликт и станем вместе выбираться за пределы замка? Я так и буду наблюдать, как он смотрит по сторонам, когда я вроде как его не вижу? Во-вторых, герцог вошел в режим «сама невозмутимость» и все внимание сконцентрировал на бароне.

— Летиция фон Зюнд и Теодор фон Зюнд, — тем временем Астарот представлял мне хозяев дома. Приятно, что местные правила хорошего тона диктуют именно такую последовательность. Или же это вольность, которую позволяет себе только мой жених. Уж больно высоко взлетели широкие брови Теодора. — Счастлив познакомить вас с Анастасией. У нас возникли непредвиденные осложнения. Однако завтра мы поженимся… Как я слышал, вы собирались уехать, — что задержало отбытие?

Летиция не сводила с меня озадаченного взгляда. Меньше всего я хотела, чтобы история повторилась. Эта великолепная женщина на коленях на пороге собственного дома… Брррр… Только бы ни выяснилось, что кто-то из супругов местный.

Пока барон пребывал в некотором замешательстве, — собственно, с чего бы это, они же сначала получили приглашение Астарота, а потом уже сообразили, чем им это грозит, — его жена поспешила заверить, что крайне счастлива лицезреть всю нашу компанию. И особенно меня. Потом замялась и она.

Складывалось впечатление, что оба, и Теодор, и Летиция, хотели бы нам что-то сказать. Причем каждый свое. Но тут хозяин дома отмер и рассыпался в поздравлениях.

— У вас в доме какие-то предметы, принадлежащие герцогу? — не выдержал коллективной неловкости Набериус. Зная полное отсутствие у него тонкой душевной организации, подозреваю, что он просто экономил нам время.

— Все нормально, Теодор. Ты был со мной в трех последних кампаниях. Я это ценю. Ты недавно женился. Вовсе не обязательно было звать меня, чтобы передать что-то лично. До утра вам следует покинуть усадьбу. Есть риск вторжения. Но все образуется, — вмешался герцог.

Я отказывалась его понимать. Зачем он прогоняет возможного сторонника? Судя по кислой мине Набериуса, тот думал точно так же. Теодор наконец оторвал глаза от половиц. Да, этот бес, определенно, аристократ. Как он поджимает губы, как хмурит лоб, а как горят его темные глаза. Ростом он, пожалуй, не уступал Астароту, когда тот уходил в демоническую испостась. Только рога у моего демона все же куда выше. Но, как и у барона, черные, как смоль.

Теодор как-то по-особенному взмахнул головой и чуть не задел кончиками рогов верхние перекладины. Из всего выходило, что он возмущен.

— Сегодня днем было теплее обычного, вы не находите? — этот безобидный вопрос он прорычал так, что все, включая Летицию, опешили. — Это все солнце, печет-с как не в себя!

— Да солнце, обычное такое, — как-то тихо возразил ему герцог. — Светило неожиданно растворило пелену. И теперь парит в своей манере. Наверняка, светлоликие не при чем. Они бы не успели среагировать так быстро.

— Эти паскудники все делают не вовремя. Они только запрос прислали. Комендант, он мой кузен, показывал. Мол, что у вас там, — в реплике Теодора звучало неприкрытое отчаяние.

— Так, если ты рассчитываешь, что я сейчас уйду, то ты ошибаешься. Я тебе не верю, ни на йоту. Говори при мне, что собирался. Я остаюсь здесь с тобой. Или иду к порталу вместе с тобой. Одну к своей маменьке ты меня не отправишь, — воскликнула Летиция. Не знаю, нормально ли это в местном обществе или как, но она прожгла взглядом на резном поручне здоровую такую дыру.

— Да что же это? — завопил барон, бросился обратно в дом и уже оттуда продолжил. — За что?!

Судя по звукам, он стремительно поднимался по лестнице.

— Целый день такая духота, пришлось сидеть с задернутыми занавесками, чтобы гнус не залетал. У нас тут тенек, как выяснилось. И со вчерашнего дня, вот сразу, эти твари народились целым полчищем, — не моргнув глазом, заявила баронесса. И потом так же, не меняя тона, — Теодор, все ваши личные вещи переправил коменданту, он же не идиот. Хотя, соглашусь, иногда похож.

Она, похоже, собралась игнорировать наше замешательство, переключившись на ссору с мужем. Скрестила руки на груди и всем своим видом демонстрировала, что никуда не торопится.

— Простите, что держу на пороге. Внутри натуральный бедлам. Сначала мы собирали саквояжи. Тедди сказал взять самое необходимое. Потом переругались и разбирали, потому что он задумал отправить меня одну. Настаивал, что не уйдет, не поговорив с вами.

Набериус, который к этому визиту прихватил тросточку, видимо, считая, что она идеально подходит к костюму, постукивал ею о ступеньки.

— Вы объяснили супругу, что лично общаться с герцогом сейчас крайне опрометчиво? Вы же дальняя кузина Люци и прекрасно представляете расклад. Касается не в меньшей степени и вас. Эта встреча можете положить конец вашему будущему. И не только в свете, — внятно, почти по слогам произнес маркиз.

Не исключаю, что он не доверял им обоим. По-моему, когда речь шла об обеспечении защиты Астарота, он готов был подозревать и себя самого. И это странным образом примиряло меня с остальными его закидонами.

— Что бы ни случилось, оно произойдет с нами обоими в одинаковой степени, — невозмутимо парировала Летиция.

Женщина уже явно определилась. Не знаю, что на меня нашло, но в этом момент я внесла свой вклад в светопреставление в семье барона.

— Вы в курсе, что ждете ребенка? Срок мизерный. Это, кажется, случилось вчера. Клетка едва начала делиться, — постаралась сообщить таким же нейтральным тоном, каким фон Зюнд беседовала с нами о погоде. Я была уверена, что для Летиции эта новость крайне важна.

От моей бестактности Астарот с Набериусом оглушительно замолчали. А баронесса, так и есть, схватилась за сердце.

— Я знала, мне не померещилось, внутри что-то изменилось, — теперь она шептала, но делала это почти навзрыд. — Мы столько лет дожидались, отчаивались, снова принималист ждать. Вчера я взглянула на освещенный солнцем сад…

Тяжелые шаги барона известили о его прибытии до того, как его жена успела довести мысль до конца. Она запнулась.

В руке барон держал черный конверт, на котором светилась тоже черная глянцевая печать. Астарот едва заметно напрягся. То есть конверт ему скорее всего знаком.

— Хватит ломать спектакль, чувствую себя клоуном, — хмыкнул Теодор. — Это письмо владыки. Если я попробую передать его кому-то из вас, то оно сгорит. В нем правитель Ада требует оставить все дела и немедленно прибыть в столицу.

— Так-так, — протянул Набериус. — То есть баронов отсюда погнал не слух о том, что Астарот ослушался господина и будет наказан, а прямой приказ.

— Более того. Такие послания получили все, кто проживает в пределах пешей доступности от герцогского замка. Я уточнял. Он не обращался к владельцам окраинных земель. Многие из них сбежали, но уже по своей воле, — вздохнул барон.

— Такая спешка и выбор локации говорят сами за себя, — Набериус с размаха воткнул трость в грядку слева. — К тому же правитель умеет считать. Зачем бы ему компенсировать аристократам потерю имущества, если они в состоянии вывезти самое ценное на себе. Ведь войско все равно не подойдет к границам молниеносно.

— Если подойдет к ним вообще, — закончил за него Теодор. — Я подозреваю, что никакого нападения извне, войны с герцогом, не планируется. Иначе потери будут огромны, кидать под раскаленное пламя Вашей Милости целые армии расточительно. А сколько ветеранов встанут на вашу сторону. Это раскол всей бездны.

«Ура, войны не будет», — подумала я. Но что-то на окружающих меня лицах энтузиазма не наблюдалось.

— Целесообразнее применить купол и раздавить всех собравшихся в замке. Но это потребует от господина огромного ресурса. И не факт, что, объединив силы с двумя другими герцогами, он добьется успеха. Я не муравей. К тому же сейчас мое право управлять мирами. На моей стороне все законные основания совершить брачный обряд с той, которую я выбрал.

— Купол… Очень может быть. Это огромная концентрация ресурса. Но владыка последнее время ни на что его и не тратил. В отличие от вас, — осуждающе буркнул Набериус.

— Отлично. Значит, мы остаемся. Брать Изнанку в осаду никто не собирается, а удушающая ловушка сюда не достанет, — судя по всему Летиция была единственной, кто не разделял всеобщего пессимизма. — Дорогой, не надо так смотреть. Его Милость со всеми справится. Не ты ли рассказывал, что он творил. А я в положении. После всего, что мы пережили. Я ни на шаг отсюда не сдвинусь. Вселенская милость ступила на эту землю. Это наш шанс. Только мы дернемся к Пеклу, беременность оборвется. Я чувствую.

Теодор глянул на жену округлившимся глазами, но спорить не стал. Тогда я поспешила повернуть разговор в нужное мне русло. Тем более что поднявшийся ночной ветерок продувал через герцогскую рубашку насквозь.

— Раз мы со всем разобрались, может, хозяева пустят нас в дом? Я готова прикрыть глаза и даже помочь с уборкой. Только у меня есть небольшая просьба. И пара саквояжей как раз пригодится.

Глава 40. Анастасия. Любит-не любит

Я разглядывала в окно две крупные луны, похожие на спелые сливы. Одна в полтора раза больше другой. Как только мы вернулись в замок, который, если проживу достаточно, рано или поздно, назову родным домом, Набериус тут же сгинул. Гадюка мелькнула ровно на секунду, пожелать спокойной ночи. А вот герцог застыл на пороге моей спальни, как истукан.

Он нерешительно переступал с ноги на ногу, то ли не желая проходить дальше, то ли намереваясь побыстрее скинуть охапку одежды, полученную от Летиции в дар. В комнате повисла неловкость. Я кивнула ему, приглашая пройти. Все равно не имею представления, как отрыть здесь шкаф или комод. Помню, что пару раз дергала за ручки, но они не поддавались.

Сообразив, что именно от него требуется, мой жених заметно расслабился. Я же постаралась скрыть досаду. Ему так не терпится удрать от меня, чтобы вытащить второго такого же стратега, маркиза, и посвятить всю ночь разнообразным проектам нашего спасения от страшного гнева владыки.

— Гадюка не в состоянии коснуться тебя или твоих вещей, а ты не можешь пройти через блок, созданный специально для Эдвины. Мы постарались обезопасить ее пребывание здесь. Поэтому личными зонами могла пользоваться только она.

Астарот тыкал пальцем во все замки. На всякий случай коснулся окон и ящика под кроватью. Отрадно, что хоть туалетная комната была в моем распоряжении с первого дня. Я задумчиво оглядела груду вещей, состоявшую из трех платьев, двух нижних юбок, двух сорочек (баронесса утверждала, что их только что пошили, и они не надевались) и одного костюма для верховой езды. Лошадей я во владениях герцога не заметила, но собралась носить его как спортивный и повседневный.

После визита к фон Зюндам я разобралась, при помощи каких приемов в местном обществе принято скрывать замешательство. В этом плане оно мало отличалось от традиционного земного.

— Две луны — это необычно. А их, как и солнца, раньше не было видно? Как же вы любовались небом, обнимались на скамеечках — без романтики, под фонарями?

Какая чушь у меня вышла вместо дежурного разговора о климате-погоде, который по сути тоже есть лишь фон для отвода глаз. Впрочем, герцог полностью проигнорировал мои замечания. Он оторвался от созерцания белья, — за этим процессом он завис почти на минуту, что же тогда носили его подружки? — и поднял на меня глаза.

Вот что такое прожигать взглядом. В глубине его глаз, вместо зрачков, горели настоящие факелы темного пламени. И хотя я наблюдала их по ночам и ранее, это пробирает куда сильнее, чем две луны.

— Это не ложь, Летиция действительно забеременела из-за того, что условия в моем мире изменились? Или ты устроила ей эту беременность прямо на крыльце — или… есть и третий вариант?

Я чуть не подавилась заготовленным замечанием про голоса ночных птиц. Да как он смеет… Когда успел переметнуть на сторону Набериуса…

— Я к тому, что это было неожиданно. Однако сразу сделало супругов счастливее, а мы получили союзницу. Муж всегда идет у нее на поводу.

— Тогда какая разница, милорд, где прячется правильный ответ. На участке сохранились следы многочисленных ритуалов. Энергетические, не материальные. Я научилась их замечать. Пара обращалась к разным сущностям — что к светлым, что к темным — и наконец их мечта сбылась. Правда в том, что Летиция на самом деле понесла. Они любят друг друга.

Астарот хмыкнул, вложив в этот звук то ли небрежение над сантиментами как таковыми, то ли не соглашаясь с тем, что я сумела бы разглядеть любовь под самым своим носом. Герцог задумался. Мне почему-то хотелось, чтобы его мысли были заняты нами. Чтобы он испытал потребность спросить у меня что-то личное. О моем прошлом или на худой конец о том, что я чувствую сейчас.

Из доступных мне воспоминаний следовало, что Настя, то есть я, так и не познала прелестей законного брака. А он вообще умудрился стать легендарным холостяком —от пресветлых миров и до самой бездны. Астарот смотрел на меня с заметным волнением и…

— Ты думаешь, завтра это платье на церемонии будет как раз? По-моему, каждый день ты немного прибавляешь. В груди так точно. Пользуясь благосклонностью баронессы, стоило попросить ее надставить лиф. Или как это там правильно… И надеюсь, Ичитау не забыла про стакан теплого молока на ночь. Мы никак не наладим нормально работающее центральное отопление, — в этот момент наши взгляды встретились.

Он абсолютно правильно понял, какими будут мои следующие слова и даже предугадал действия. Между нами замерцал защитный экран цвета этого ненавистного платья. Темно-бордовый. Я опустила непроизвольно вскинувшуюся руку и поправила на себе ворот его рубашки. Вот ее я точно сожгу, как только он отсюда выметется.

— Настя, я не умею свободно говорить на темы… На все другие темы, кроме бытовых. Во мне много от солдата, ничего поэтического. Когда я смотрю в окно и вижу вот ту правую луну, то вспоминаю реки черной крови, которые стекали по ее холмам. Вряд ли это то, что ты хотела бы услышать.

— А если это последняя наша ночь и следующей не будет? Ты ведь готов десять минут вот так мяться, чтобы поскорее на выход и заняться привычными делами. Что бы сказал великий герцог любимой женщине накануне свадьбы?

После рассуждений о том, что я пышка, я готова была ко всему. В том числе кинуться в это клятое окно и прервать нашу тягомотину. Какая-то чересчур я эмоциональная для герцогини. Я узнала его достаточно и пришла к выводу, что миры без разбора уничтожать он не станет. Зачем сухарю эта пустая трата резервов.

— Промолчал бы. И просто взял ее за руку.

Он протянул мне свою ладонь и я, внезапно перестав сомневаться, вложила в нее свою. Предложил, не взял, и надо ли в данном случае придираться?

— Я был бы уверен, что она достойна лучшей участи. Но не разубеждал бы ее. Делал бы все, что умею и могу, для нее, для нас, для тех, кто вокруг, потому что это тоже важно… Многое я просто не в состоянии описать. А какие-то очевидные для тебя вещи — не воспринимаю.

Я могла бы ему сказать, что это лучшее признание в любви. Пусть и в сослагательном наклонении. И, наверное, не мне. Но ведь есть надежда, что я ошибаюсь. Поэтому спряталась на его широкой груди, тем более он так удачно ее подставил.

Отсюда можно спокойно наблюдать, как за занавесками поднимается выше и выше огненный периметр. Стена огня заслоняла горизонт.

— Пойдем я уложу тебя спать, грозная колдунья. И посижу рядом, пока не уснешь. У меня остались незавершенные дела. Пускай это будет последняя ночь, что мы проведем по отдельности.

Вот же черт, а говорил, что не поэт. Я чувствовала его губы на своих губах. Но вместо того, чтобы трепетать и загораться, стремительно погружалась в сон.

Глава 41. Два огненных круга

Астарот гадал, кто же из них успеет первым, он или повелитель. Формально эти земли принадлежали ему. Он вообще владел сейчас всеми мирами — от Ада и до нейтральных пределов. И у него есть еще неделя этой законной форы. Это означало, что взламывать его печати верхнему кругу будет сложно.

Люцифер не в лучшей форме, Вельзевул — должник Астарота, клятвенное закрепивший привязку. И это большой вопрос, сможет ли он причинить вред герцогу или даже его имуществу. Что касается повелителя, то с ним никогда нельзя быть ни в чем уверенным. Он намеренно избегал демонстрировать силу. И случалось, что тысячелетиями держался в тени великих князей. А далее устраивал выброс такой мощи, что тряслись территории пресветлых — тогда они снова снаряжали посольство, чтобы заверить, что заинтересованы в сохранении действующей в Аду власти.

Сейчас герцог собирался возвести стену огня вокруг довольно большого куска Изнанки, огородив не только свой мир, но еще несколько сопредельных, почти необитаемых. Владыка попробует отобрать у него отданные в феод территории и вряд ли ожидает, что Астарот пойдет на захват новых.

Герцог был далек от того, чтобы оправдывать свои действия таким размытым понятием, как справедливость. Да, Изнанка целиком захватывалась при его непосредственном участии. Кто-то бы даже сказал — благодаря ему. Он не считал эти земли своими, он всего лишь выполнял свои обязательства. Но сейчас, в условиях, когда господин перестал соблюдать собственные правила, герцог видел свой долг в том, чтобы обезопасить свою семью и соратников (а им тоже понадобятся наделы).

«Семья» — какое необычное сладко-тягучее слово. Целую вечность его ближним кругом была его нянька и подобранный на улице мальчишка-аристократ. Но теперь следовало подумать о том, что у них с Настей могут появиться дети. Он не видел в ней потенциала как у воительницы, однако она хороша там, где бессильны демоны его круга — она умела вновь возжечь искру жизни.

Например, возвращать воду в иссушенные русла рек. Их фоноавтограф этим утром зафиксировал, что Иеренай снова забурлила. С гор, как и в незапамятные времена, пошел поток воды. Или взять историю с баронессой. Теодор женился на Летиции по большой любви, хотя ее родители предупреждали, что девушка бесплодна. Бедняжке о старинном проклятии, которое падает на каждую десятую девочку в их роду, не сообщали и она продолжала жить надеждой. И вот теперь у пары родится наследник.

Герцог непроизвольно стиснул кулаки. Он представлял, как округлится Настин живот, как чуточку располнеет лицо, какими невыносимыми станут их стычки. От этого предвкушения его собственный живот скручивало в спираль. Он чуть не рассмеялся тому, какой оборот приняли мысли. С другой стороны, это же логично. Но необходимо сосредоточиться на том, ради чего он здесь.

Он уходит со службы. Чтобы выжить, он вступает в схватку с тем, кого не смогли свергнуть орды серых и полчища светлых. Одно не такое уж большое герцогство, окруженное неприятелем, — это несерьезно. Будет лучше вывести всю Изнанку из-под власти Ада. Если повезет, то обойдутся без живой силы. Печать герцога против печати владыки. Вот ровно то, что он делает сейчас.

Оголенное пламя вышло из круга, в котором он запер его давным-давно. Когда завершил последнюю затяжную войну. И теперь выжигало печати властелина Ада. Вместо них, как только они очертят этот новый круг, на земле проявится другая печать, алая пентаграмма Астарота. Герцог запретил себе думать о том, что он творит нечто немыслимое. Расшатывает трон, который сам же и укрепил.

Астарот посмотрел на восток. По его сигналу фон Зюнд зажег пламя на заброшенном маяке. Через несколько сотен километров в сторожке лесника искру с герцогским огнем запалит Пелеус. Дальше эстафету подхватит другой солдат, другой его верный барон. Потом следующий. И так до тех пор, пока огромная окружность не замкнется. Между каждым из факелов вырастет пляшущая преграда, которую не пройдет ни одно существо.

Потом огонь можно будет сделать избирательным — чтобы не трогал зверей, птиц и тех, чьи намерения чисты. Сейчас и не до этого тоже. Два пламенных кольца, вокруг замка и широкий наружный, создадут неприступную оборону. Во всяком случае, изъянов в ней он не находил. Расширением подконтрольных территорий они займутся позже. Пока же главное — это обеспечить охрану Насти во время завтрашней церемонии.

И, если его мощь пойдет на то, чтобы держать оба круга огня, то за внутренние покои замка будет отвечать Набериус. Его системы слежения самые надежные в Аду. Астарот принял к сведению подозрения фон Зюнда, что владыка сразу же не двинет на них войска. Однако каждый из демонов уверен на сто процентов, завтра произойдет попытка прорыва.

Наиболее простой вариант, это лично владыке пройти к ним через камин. Как и в любом доме своего вассала. Однако герцог подозревал, что тот не захочет вступать с ним в очное противостояние. Но и на этот случай он тоже подстраховался: в камине запылает не обычное адское пламя, а герцогский раскаленный огонь. Если господин не намерен загореться, как головешка, то он туда не полезет.

И, тем не менее, подозрение, что где-то они просчитались, Астарота не покидало. Набериус тоже старательно прятал тревогу… И еше необходимо придумать, как можно быстрее, как разорвать скрепленный кровью вассальный договор. Маркиз и его ищейки перекапывали архивы. Достаточно ли со стороны повелителя отказа от обязательств? Например, нападения на верного вассала — ведь формально Астарот продолжал исполнять его волю. Или должна быть еще более веская причина?

На его перстне из черного золота, украшенным черным же сапфиром, — еще один подарок владыки — вспыхнул яркий фиолетовый круг. Это потому, что красный на черном был бы менее заметен. То есть он, верховный герцог, забрал себе эти территории. Да будет так. Его ход сделан, и скоро последует неминуемый ответ. Но, имея дело с господином Бездны, важно нападать и опережать.

Он проигнорировал создание портала, и переместился обратно в замок, не сходя с места. Он уже нарушил столько правил, что еще одно вряд ли что-то изменит. На том месте, где князь тьмы стоял ранее, вырос гигантский столб лилового пламени. Он послужил знаком, что миссия завершена успешно. Остальные демоны рассредоточились по своим порталам.

Как только герцог появился у себя в спальне, он тут же понял, что в замке беда. Воздух накалился не столько жаром, сколько концентрированным электричеством. Пахло озоном. На пороге, словно по взмаху волшебной палочки, возникла Ичитау. Гадюка в отчаянии заламывала руки. Бездна! Его не было не более часа.

— Она горит! Я не про температуру, хотя температура, наверное, тоже поднялась. Везде этот белый огонь. Мне не войти в комнату. Она там корчится от боли. Маркиз куда-то исчез. Сделайте что-нибудь! Может, это из-за вашего огня вокруг? — давно Астарот не видел кормилицу в невменяемом состоянии. Зато можно не спрашивать, о ком идет речь.

Он ничего не ответил. Откуда между их спальнями взялось такое расстояние?

Глава 42. Астарот. У нее мандраж

Ослепительно-белый огонь при этом не был холодным. Он облеплял кожу и проникал под нее, заставляя полыхать внутренности. Астарот в первую секунду задохнулся от боли, хотя готовился к ней. Затем ему показалось, что его атаковала стая пираний. Это пламя не похоже на то, каким владели адские создания — то просто выжигало. Различалась лишь температура.

Тем не менее, он удержался на ногах и кое-как добрался до кровати. Двигался без защиты, потому что понадобилось пробиваться сквозь огонь, который встал перед ним, как плотная преграда. Настя разметалась на простынях. Вытаскивать ее, наверное, не имело смысла. Она с тем же успехом заполыхает в коридоре. Придется разбудить. А как привести в сознание спящую красавицу? Герцог наклонился к ней, чтобы поцеловать, но его отшвырнуло к другой стене.

Так, это уже серьезнее. Он поднялся с некоторым усилием. Интересно, если бы он согласился на ее завуалированное предложение и возлег с ней, это бы предотвратило всплеск? Ну подождало бы внешнее кольцо, бароны бы вышли на вызов на час позже. Владыка бы тоже послушно замер, дожидаясь, пока Астарот и его невеста успокоят огонь совсем другого свойства? Смешно.

Да и он не лукавил, когда говорил, что она достойна самого лучшего. Не торопливых лобызаний, а целой ночи, чтобы он мог поклоняться ей, как богине. Не одной ночи. Он помотал головой, отгоняя призраков вины и пустых желаний. Его обязанность заключается в том, чтобы защищать, ее и остальных, а не гореть, потворствуя собственным страстям.

Астарот заметил, что боль беспокоит его все меньше. Либо это шок, и все кончится действительно плохо. Либо по-настоящему поражающего воздействия на него ее огонь не имеет. Он не стал по-новой продавливать горящую вокруг субстанцию, а вместо этого вызвал собственное пламя.

Как он и надеялся, оно оказало успокаивающее действие. Стало гасить бушующее вокруг безобразие. Сначала он освободил пространство вокруг себя, чтобы нормально разогнуться и задышать. Потом с двух сторон его огонь двинулся к алькову и создал полуокружность. Кровать тоже перестала наливаться белым светом, начала остывать. Он осторожно приблизился к постели и сел на краешек, наблюдая за тем, как утихает огонь уже по всей комнате. Девушка застонала.

Тяжело забытье, в которое она погрузилась, сменилось беспокойным сном. Ичитау по-прежнему топталась на пороге, не решаясь приблизиться.

— Все плохо, Гадюка? Обычно ты лучше нас переносишь высокие температуры.

— Мне пришлось заблокировать дыхание. Разъедало легкие изнутри. Это еще хуже, чем касаться вещей госпожи.

— Иди отдыхай. Она будет в порядке. Народ тебе в помощь прибудет утром. Набериус скоро вернется. Он доставит нам несколько предметов, которых не хватало.

Ичитау кинула на них с Настей полный сомнения взгляд. Спокойствие Астарота убедило ее в том, что опасность миновала. Герцог вздохнул про себя. Если бы проблемы действительно можно было решать одним лишь уверенным видом. Хотя умение блефовать — одна из его сильных сторон. Если, конечно, не пытаться перещеголять в этом маркиза.

Когда они остались вдвоем, Настя сразу же открыла глаза. Перестала притворяться спящей.

— Что это было? Я понимала, что происходит что-то не то, но проснуться была не в состоянии. Пока ты не вылил на меня ушат холодной воды.

— Вообще-то это был огонь. Самый горячий из тех, что горят за пределами ядра Бездны, — усмехнулся герцог. — Прекрасно выглядишь. Светишься изнутри.

— Когда-нибудь я тебе сожгу за твои шуточки. Проснешься у себя в кровати. И все. Нет герцога, одни головешки, — проворчала Настя.

Астарот порадовался, что к ней возвращается привычное настроение.

— Ничего не выйдет, — перестать ее дразнить категорически невозможно. — Выяснилось, что твое пламя не такое уж убийственное. Я быстро к нему привык. Глянь, даже ожогов нет. К тому же мы будем спать в одной кровати. Ты настолько опасна, что я не собираюсь выпускать тебя из-под ночного надзора.

— Астарот, я не шучу. Мне все это не нравится. Почему я загорелась? А если бы я сожгла замок… Это же не было покушение? Поэтому ты такой спокойный. Усталый и еще довольный.

— Считай, что у тебя предсвадебный мандраж. Любая приличная девушка волнуется накануне свадьбы. И не спрашивай меня, откуда я это знаю. Это закон, который един для всех миров.

Настя попробовала кинуть в него подушкой, но не смогла ее поднять. Вокруг нее их как минимум четыре, и все размером с гору. Та, на которой покоится ее голова, хотя бы годится для того, чтобы на ней спать. Но, разумеется, подушки не при чем. Она ослабла, вымоталась, как после бегового марафона.

— Тише, милая. Я лишь предполагаю. Никаких следов взлома в замке нет. Скорее всего ты перестраиваешься. Не только тело, но и твоя энергия продолжают трансформироваться. Всего лишь вторая ночь в новом мире, ты столько всего успела. По сути ты продолжаешь начатую жизнь, но абсолютно в другом качестве. А ведь мы еще не обменялись брачными клятвами. Ты пока не герцогиня... Сейчас я вижу совсем другую девушку. Не ту, что проснулась в этой постели два дня назад.

Анастасия вспомнила про галечный камушек в его камине. Обеспокоенно провела по волосам. Ну хотя бы ее привычная грива при ней. И вдруг платье баронессы завтра не налезет? Астарот сжал ее ладонь и прижал к губам. Ну, значит, придется выходить замуж в мужской рубашке — да хоть в простыне, подумала девушка. Напряжение постепенно отпускало.

— Ты так и сидишь? Лучше не уходи. Вдруг трансформация не завершилась. И вместо бабочки из меня вылезет саблезубый жук, — последние слова Настя прошептала почти во сне.

— Я и не собирался. Двигайся давай.

В два счета герцог скинул высокие сапоги, камзол, рубашку и брюки. Шокировать истощенную после выброса невесту почти нагим телом вряд ли получится. А вот поделиться силой необходимо. Он обнял девушку и она переползла с подушки к нему на грудь.

— Спокойной ночи, удивительная моя, — прошептал он ей в макушку.

Глава 43. Анастасия. Свадебное утро

Странная у меня будет свадьба. Будущая семья, как правило, тратит столько нервов на ее подготовку. Кроме самой церемонии, есть еще программа для гостей, банкет, размещение родственников, которые, как мухи на мед, съезжаются из разных стран. Астарот же просто заявил: тянуть нельзя, ускоряемся. И все. Приготовления на этом завершились.

Я валялась в кровати. Одна, потому что этот мужчина опять сбежал по делам. И размышляла о превратностях судьбы. Светка, которая родила первой из всех моих подруг, в прошлом году выдавала замуж дочь. Потом уже они подсчитали, что на праздничные мероприятия, которые длились три дня, ушла сумма, равная стоимости небольшой квартиры в пригороде столицы.

Сейчас все эти проблемы мне далеки. У нас (пора уже мыслить интересами объединенной ячейки) есть здоровый мрачный замок. Центрального отопления пока нет, но поместится здесь хоть целая армия. Гостей. До настоящей армии, рассчитываю, что не дойдет. Еду, по всей видимости, добывают Набериус и Гадюка. Герцог при мне не забивал голову, откуда она берется. Я вообще не видела, чтобы он питался, кстати.

Да и сами гости, которые могут появиться на герцогской свадьбе, — все поголовно бесы. Я готовилась встретить самых верных вассалов, которые не побоялись гнева владыки. Но не всех. Фон Зюндов Астарот, например, попросил не приходить, похоже, опасаясь за баронессу. Объяснил это тем, что Теодору предстоит наблюдать за малым кругом огня. Кто-то из верхних эмиссаров Ада также ожидался. Пока Астарот оставался великим князем, несмотря на почти военное положение, их обязаны были позвать.

Я услышала характерное покашливание Гадюки. Как долго она находилась в комнате, пока я спала? Поднялась на подушках. Как неудачно. Похоже, слабость после вчерашней ночи останется со мной на весь день.

— Госпожа, все уже почти готово. Собирать вас будет помогать Клитва. Герцог просил передать, что гости собрались в большой зале. Правильное число. Кроме нас четверых и одноглазого бесенка, еще семь представителей из разных земель. Есть два смотрящих — от пресветлых и с нейтральных территорий. За Изнанку вроде как отвечаем мы, но явились еще двое, барон и граф. У них там какие-то дела с господином. Заперлись в кабинете.

— А девушки? — я почему-то вспомнила про Матильду. Но маловероятно, что Астарот на такое отважится. Ичитау, похоже, подумала о том же. Она отрицательно помотала головой и рассказала, что прибыли еще три военачальника, которые прошли с герцогом самые затяжные кампании.

Тринадцатого гостя еще только ждали. Он появится, когда все соберутся вместе, и явит собой единение между тремя великими и их господином.

— Кто? — только и спросила я. Эта новость мне не нравилась, потому что в мирное разрешение конфликта никто в окружении герцога не верил.

— Вельзевул, — коротко бросила Ичитау. — Лучше бы Люцифер. У него мозгов больше. Но он и слишком умен, чтобы участвовать в таком сомнительном мероприятии. Ой, простите... Я не имела в виду ваш союз — только связанные с ним риски.

Я вспомнила голос из камина. Голос как голос. Ничего зловещего. Он, разумеется, предупреждал, чтобы Астарот не наделал глупостей. Неужели присутствие еще одного верховного герцога настолько важно? С другой стороны, это не мое дело.

— Сколько у нас времени? И где Астарот? Я что, не увижу его до церемонии? — эта мысль была мне неприятна. За эти несколько дней я привыкла чувствовать его рядом. Как надежную стену, какой никогда не имела. К хорошему привыкаешь не просто быстро, а мгновенно.

— Я здесь, — герцог стоял в дверях и с величайшей серьезностью держал мою любимую пару туфель. В другой руке у него сияла Астрия, о которой я совершенно забыла. По возвращению из первого полета я сунула цветок в вазу, поданную Ичитау. И даже не знала, в какой из комнат она стояла потом.

Глянув на своего демона, я сразу отметила, что он при полном параде. Графитовая рубашка застегнутая вплоть до предпоследней пуговицы. Притом что в обычные дни он предпочитал белые. Его традиционные угольные брюки без единой лишней складки. Сверху накинут струящийся черный плащ, как у злодеев из водевилей. На боку, скорее, узкий меч, чем шпага. Но я опять же последний человек, кто правильно определит тип холодного оружия.

— Хочешь, я помогу тебе одеться? Ичитау все же не стоит этого делать, а просить об этом Клитву — он внизу, но в любой момент готов прибежать, — все-таки неправильно. Я наконец оторвалась от созерцания мужчины. Все же, как полыхают у него глаза. Это связано с тем, что день особенный, или этот несокрушимый огонь, о котором они все только и говорят, отражается на его лице… Может, все-таки из-за меня?

Красное платье баронессы развешено на стуле, как мы вчера его оставили. Как герцог с маркизом себе это представляют, что я надену под него лодочки стального цвета? Рядом в позе караульного застыла маленькая Гадюка. Откуда-то она притащила перчатки до локтей всего на пару тонов светлее туфель. Уже что-то. Она так преданно заботится обо мне, хотя я ей никто. Но винегрет же!

— Что-то не так? — завопили они хором. Я не смогла скрыть, как задрожал подбородок от подступающих слез.

— Я не могу надеть это. Безвкусица. Вчера ночью, рядом с демоницей, оно смотрелось нормально. Теперь же… Я даже не представляю, какие у меня глаза, какая кожа. Но то, что идет смуглой красавице, на мне будет выглядеть, как будто я хозяйка борделя. Почему, ну, почему, маркиз не сообразил прихватить и несколько моих платьев??

Гадюка, у которой кончились слова, беспомощно смотрела на герцога. Но тот, к моему удивлению, остался абсолютно невозмутим. Он подошел и, как ночью, присел с краю кровати.

— Если ты закутаешься в простыню или выйдешь обнаженной в этих туфлях, из-за которых Набериус рисковал нынешним воплощением и нырял в схлопывающееся временное окно, я не буду возражать. Ты прекрасна, — он наклонился и поцеловал меня в лоб. От этой неожиданной целомудренной ласки слезы навернулись еще быстрее.

— Я бы советовал тебе принять платье баронессы, потому что, во-первых, таков был твой первый импульсивный выбор. Во-вторых, от подарков, сделанных с душой, отказываться не стоит. Не в нашем случае.

Он положил Астрию рядом со мной на подушку. Она издавала едва слышный аромат можжевельника, сырой хвои и чего-то терпкого, похожего на тмин.

— Оставьте меня на десять минут, пожалуйста. Я покручусь у зеркала в одиночестве. Но если у нас вдруг намечается второй день торжеств, то я буду в твоей рубашке. Это не обсуждается.

Глава 44. Анастасия. Наш выход

Мы с герцогом стояли на верхних ступенях лестницы. Со стороны могло показаться, что мы приветствовали гостей и заодно давали полюбоваться нашей парой. Зрелище, кстати, величественное. Астарот и без рогов выше меня на целую голову, а я, как утверждали маркиз с Гадюкой, тоже подросла за последние дни. Будущий супруг поддерживал меня за локоть. Мы начали спускаться по черной ковровой дорожке. Абсолютно уверена, что вчера ее здесь не было.

Довольно неожиданно, но я не чувствовала волнения. Как будто холодное спокойствие Астарота передалось и мне. Единственное, что нервировало, — смогу ли я в этом теле держать такую же идеальную осанку, как та, что отличала меня с юности. Шпильки не мешали. На них я бы даже сумела пробежать короткую дистанцию. Это же любимые туфли для особых случаев.

Я все-так влезла в платье баронессы. Астарот помог его зашнуровать. Перчатку взяла только одну и натянула на левую руку. Пускай к публике выйдет небрежная невеста великого герцога: заставить себя быть серьезной я не сумела. Обстоятельства требовали треша.

На шее сияло колье из темного жемчуга, затмевающего блеском электрические лампы. Еще две крупные жемчужины при каждом шаге колебались у меня в ушах. Я впервые примерила сережки с креплением в виде петель. Благодаря такой форме украшение получалось удлиненным, жемчужины держались на цепочке из белого золота.

Всю эту красоту Астарот принес чуть позже, когда зашел ко мне в комнату второй раз. Объяснил, что нашел футляр у себя на письменном столе. Он настаивал, что проникнуть к нему в кабинет не в силах даже существо с самыми чистыми намерениями, то есть друг. Магического следа украшения не имели. Отсюда он сделал вывод, что это подарок замка новой хозяйке. Я фыркнула, но спорить не рискнула.

Осмотр в зеркале дал неоднозначный результат. С момента пробуждения в Эдвине ко мне вернулись многие собственные черты: цвет глаз, цвет волос, пухлые и капризные губы. Впрочем, к тандему добавился и кто-то третий. Например, мое телосложение более крепкое, чем у миниатюрной девушки, но новая невеста поражала статью.

Особенно спереди. Я порадовалась, что толстой себя назвать не могу, чересчур крупной тоже, правильнее — выдающейся. Портной, если когда-нибудь до меня доберется, станет лучшим другом на несколько месяцев.

Красавица со светлыми непослушными волосами по возрасту соответствовала юной Эдвине больше, чем мне. У нее белоснежная кожа, легко загорающаяся румянцем. Небольшой прямой носик, упрямый подбородок и, повезло, мой размер ноги. С этим можно жить, решила я. Такая девушка не потеряется на фоне импозантного герцога.

Не знаю, с какими чувствами разглядывали нас гости. На лице каждого я читала если не восхищение, то уважение как минимум. Последовали приветствия, причем Набериус представлял мне каждого незнакомца:

— Ауэрилиэль, посланник Кристальных чертогов на землях Изнанки.

Высокий беловолосый эльф — ну, как еще описать существо с характерными ушами, — вышел вперед и поклонился. Меня немного шокировали его короткие, словно из горного хрусталя, рожки.

— Шипохват, один из членов Совета пяти, правящих нейтральными территориями.

Я бы сказала, что к нам явился суровый викинг. С топором, с торчащей из-под шлема косицей. Напрягало, что одет он был во фрак, сзади которого разлетались фалды, и белые брюки. К такому меня не готовили. Я подавила желание расхохотаться. Да рядом с ним моя единственная перчатка — сама уместность.

Когда каждый из прибывших поцеловал мне руку, я уже не удивлялась ни длинному хвосту, больше подходящему для тушканчика, ни выдающимся клыкам, нависающим над нижней губой, ни глазам, если им не досталось зрачков. У каждого гостя нашлась своя необычность. По земным меркам, разумеется. В затылок мне дышал Астарот, и я вела себя как подобает герцогине. Улыбалась и вежливо кивала.

Клитва увивался вокруг, не находя себе места. Астрию вместо меня нести отказался. Чуть не раскричался на мое предложение.

— У невест всегда есть хвост. Я на картинках видел, — пискнул он. — Тогда его должен кто-то подобрать, чтобы не мести пол.

Он еще раз заглянул мне за спину. Я, конечно, возмутилась.

— И многих невест со шлейфом ты сопровождал?

Астарот положил руку на мое обнаженное плечо. Под кожу словно запустили жидкий огонь, который толчками расходился в другие части тела. Я подняла лицо, чтобы заглянуть ему в глаза, и мы чуть не стукнулись носами. Гости одобрительно загомонили.

— Дорогая, Клитва прав. Невесте полагается шлейф, он же трен. И я заверяю, что с ним у тебя все в порядке.

Бесенок запищал теперь уже от радости. Позади меня метра на два расходились вспененные волны бордового тюля. Кто-то изумленно присвистнул. Я продолжала озадаченно смотреть на герцога. Вряди ли это такое невероятно сложное колдовство, но я ни разу не видела, как он творил что-то по хозяйству. Астарот отрицательно покачал головой на мой немой вопрос.

Если в доме появился доброхот, готовый разбираться с бытовыми сложностями, то где он был раньше? Когда приходилось в простыне в туалет ходить и надеяться, что никто из обитателей замка, которые в моей комнате проводили больше времени, чем в собственных, в этот момент не заявится.

Наша процессия гордо шла к длинному столу. Я с Астаротом под ручку и с цветком в руке. Гадюка справа от герцога, Набериус слева от меня, Клитва — сзади, преисполненный величия собственной миссии. Как объяснил мне жених, церемония предполагала, что гости поднимут бокалы в нашу честь. Потом они останутся пировать, а мы с герцогом проследуем к алтарю в замурованной где-то глубоко в подземелье часовне.

— А почему она внизу? — помню, что тогда я не утерпела и задала очередной вопрос — Бездне поклоняются во мраке?

— Чтобы ни солнце, ни звезды этого мира не отвлекали от созерцания бесконечной череды других миров, — на полном серьезе объяснял мне Астарот. Как если бы в моем мире телескоп держали в подвале.

К чести собравшихся, они торопились отправить нас восвояси. Поэтому встретили стоя и с поднятыми вверх бокалами. Но герцог все медлил пригубить из своего.

— А где Вельзевул? Запрос от него поступил несколько минут назад, когда ты сигнализировал в Ад, что мы спускаемся, — Астарот обращался к маркизу, который и на этом мероприятии крутил организационные шестеренки.

— Должен быть уже в камине, — коротко рапортовал Набериус.

Он оставил честную компанию, двинулся в указанном направлении и едва успел отскочить, когда каминную решетку сорвало. Вернее, ее выломал настоящий амбал, который сейчас неподвижно лежал на коврике у очага. Я заметила витые черные рога, такие же здоровые, как у Астарота, аккуратную клиновидную бородку — ее еще называют козлиной. И пятно расползавшееся на груди демона, поверх антрацитового камзола. Сколько же в нем крови…

Глава 45. Анастасия. Вельзевул и богиня

А вот дальше моя свадьба превратилась в полнейший бедлам. Чего-то такого я и ожидала. Сколько раз, глядя на непреклонное лицо Астарота, говорила себе, что может произойти всякое. Однако подобный кровавый пир мое воображение ни за что бы не нарисовало.

Первое, что случилось еще до того, как Набериус склонился над поверженным князем, — красавчик Ауэрилиэль метнул в меня кинжал. Видимо, он заметил, что Астарот отпустил мою руку и ослабил контроль, переключившись на трагедию у камина.

Посланник в этот момент находился позади нас. Глаз на затылке у меня по-прежнему не имелось. Как же я определила, что это он, и даже заметила металлический блеск летящего предмета? Только среагировать все равно не успела.

Рукоять должна была войти ровно промеж лопаток, но преградой стало мое собственное платье. Кинжал застрял в ткани, словно в болоте. Да и я уже не ощущала материю на себе. Меня облепила полужидкая субстанция, а спину нестерпимо жгло.

— Яд, снимайте немедленно! — Гадюка взвизгнула почти мне в ухо.

Она переместилась, как обычно, мгновенно, и уже спускала платье за плечи с двух сторон. Ничего что на мне даже лифчика нет. Впрочем, с ней нельзя не согласиться: умирать ради соблюдения приличий на этом торжестве не входило в мои планы. Я поискала глазами герцога. Пришлось оглянуться, «заднее» зрение не работало в постоянном режиме.

Астарот как раз выбрал момент, чтобы снести Ауэрилиэлю голову. Я постаралась не концентрироваться на том, во что превратилась та часть залы. Обивка кресел, ковер, гобелены, которые с трудом восстановили после вызванного мной первого пожара. Голова прекрасного создания шмякнулась о спинку стула.

Герцог ударил его по шее боковой стороной ладони. Я видела такие единоборства в допотопных азиатских боевиках, но там совершенно точно рука не служила режущим предметом. Астарот еще и оттолкнул тело таким образом, что весь фонтан пришелся мимо, не задев его. Мы можем продолжать? Надо попросить его вымыть руки.

Так, это истерика подбирается незаметно. Я стою тут с обнаженной грудью, как в кошмарах, где приходится разгуливать голой перед толпой, а мой жених только что грохнул красавчика-эльфа. Гадюка аккуратно вытерла кинжал салфеткой и сунула вглубь своих безразмерных одежд. Она игнорировала карманы и вместо них предпочитала складочки.

— Но зачем он это сделал? — я говорила про мертвеца, не про Астарота. — Он же должен был понимать, что, как только моя жизнь оборвется, его не продлится и нескольких секунд.

Гадюка продолжала смотреть мне за спину. Ее и без того темные глаза наполнилось чернотой, в которой растворились зрачки.

— А теперь, держитесь, госпожа. Самое страшное началось. Мы справимся. Доверяйте своим инстинктам. Даже если они идут вразрез с логикой. Вы пережили то, что не удавалось ни одному бессмертному. Переживете и это.

И она упорхнула, оставив меня одну во главе стола. Остальные гости уже отпрянули от него. Кто-то ютился по стенам, избегая каминной и той, где у которой вершил правосудие Астарот. Кто-то пытался выбраться на лестницу или выйти в дверь. Безрезультатно. По периметру залы расползалось запечатывающее марево болотного цвета. Как если бы у нас вдруг проснулось северное сияние.

Я вновь перевела взгляд на Астарота и с трудом подавила крик. Исполинский герцог корчился, упав на колени. Руками, закованными в кандалы, он пытался сдернуть ошейник, который мешал ему дышать. На ногах те же оковы. Не из металла, из какого-то плотного газа. Вокруг него кружила Гадюка. Она делала попытки приблизиться, но он отшвыривал ее, явно утратив рассудок.

— Твое время вышло, богиня. Ты закончишь свои дни там, откуда началось твое падение.

Вельзевул не был ранен, дошло до меня. Он обманул нас, перехитрил самого Набериуса, который шатался в нескольких шагах от него, зажимая бок двумя руками.

Прибывший демон расправил плечи и помотал головой, возвращая себе привычный вид. Откуда-то я помнила, что Вельзевул являлся повелителем мух. Но вместо огромного насекомого на меня смотрело что-то среднее между быком и козлом. Он только что оторвался от колыбели всех демонов, от источника у самой Бездны. И на морде застыло сытое выражение.

Напитался ею прежде, чем прийти сюда. От него исходила такая мощь, что я тут же рассчитала шансы своего огня противостоять ему — ноль в квадрате. В прямом столкновении я не выживу.

— Я давал клятву верности Астароту, — Вельзевул прекрасно видел, что я в его власти и защититься мне нечем. — Но убить тебя — это принести пользу брату. Ты почти уничтожила Разрушителя. Тысячелетиями он собирал себя по песчинке, но ты вернулась снова. Не спорю, ты действовал, спасая свою жизнь. В той войне мы встали по разные стороны баррикад. Против тебя лично я ничего не имею. Но у меня приказ. Не серчай и не мсти после смерти, великая.

Он слегка поклонился.

Это ритуальная фраза, сейчас он швырнет в меня огненный болид. Я свела руки, активируя энергию в один белоснежный шар. Этого едва хватит, чтобы создать преграду. Но тут Набериус проявил чудеса скорости, пожалуй, перещеголяв в этом Ичитау. Он встал на пути огненной смерти, и Вельзевул не успел изменить траекторию. В груди маркиза появилась дыра величиной с футбольный мячик.

Нас разделяли метра два, и я кинулась к нему, понимая, что жизни в нем осталось на пару выдохов. Сколько раз он повторял, что его супруга — лучшая мегера на свете. Так зачем он умирает во имя мое? Это неправильно.

— Отойди от этого дефективного демона. И прими свою смерть на ногах, с гордо поднятой головой, богиня. Как и положено детям звезд.

Я отмахнулась от Вельзевула, создав вокруг нас с маркизом слабенькое защитное поле. Мне нужна сила, чтобы вдохнуть в раненого. Я не умею сражаться и уже никогда не научусь, но я как никто сохраняю жизнь. В каждом ростке. В каждом рогатом упрямце, если нужно.

За пределами нашего круга зазвенел тоненький детский голос. Клитва обернулся маленькой черной собачонкой с белыми проплешинами и кинулся под ноги Вельзевулу.

Глава 46. Анастасия. Я это я

Этого я допустить не могла тем более. Чтобы ребенок погиб в лапах моего врага…. Из руки, в которой я по-прежнему зажимала Астрию, вылетали легкие разряды. Сам цветок больше не напоминал тот, что несколько дней назад вручил мне Клитва. Он обернулся в золотой анкх — то ли жезл, то ли крест. В земной цивилизации этот символ ассоциировался с Древним Египтом.

Сейчас я вспомнила, кто я. И могла с уверенностью сказать, что сначала анкх принадлежал мне, а потом разошелся по другим мирам. Но сохранил за собой тот же смысл: жизнь, побеждающая смерть. Обновление, чудо рождения в пустыне, плодородие. Анкх настолько могущественен, что не зря Вельзевул не желал бы столкнуться с ним и после моей гибели.

Я махнула драгоценным цветком в сторону Повелителя мух. Бесенок уже разорвал штанину на его лодыжке, вонзил зубы в сухожилия, однако хвост демона с ядовитым шипом находился всего в нескольких миллиметрах от загривка Клитвы. Астрия обездвижила их обоих, но Вельзевул скинет мои чары через пару мгновений.

Я аккуратно разомкнула челюсти щенка, а его самого переместила в самое надежное место, которое только пришло в голову, — в дом барона и баронессы. Заодно малыш расскажет им, что происходит. Возможно, все вместе они успеют спастись.

Еще Анкх чуть-чуть, но истощит великого князя. Его следующий огненный шар не сумеет проломить мой полог. Я перевела взгляд на маркиза, губы которого тем временем посинели. На него Астрия тоже действовала благотворно, даже без непосредственного контакта. В том смысле, что у умирающего хватило сил на несколько фраз — он был уверен, что последних.

— Спасайтесь. Я задержу его, сколько смогу. Если вы сумеете убежать… здесь повсюду порталы… у вас появится шанс воссоединиться с Астаротом. Если вы умрете, то он тоже погибнет. Не захочет жить дальше.

— Ну, ты и болтун, Набериус. Полшага до могилы, а все туда же, — я старалась придать своему голосу уверенность, которой не было и в помине. — Я никуда не уйду. Это мой мир и моя земля. Истощенная под вашей властью, но не покорившаяся. В анкхе по-прежнему достаточно силы.

Мои руки выделывали над ним настоящие па. Чертили энергетические кольца, продевали через них невидимые нити. Соединяли его разорванное магическое ядро, помогая внутреннему источнику восстанавливать ткани. Несмотря на то, что Набериус по меркам демонов скорее хрупок, его выносливость намного превосходила физическую мощь. Он восстанавливался быстрее, чем я рассчитывала. На словах меня гнал, а сам впитывал мою силу, как губка. Не исключено, что у маркиза тоже были предки родом с Изнанки.

Вельзевул успел швырнуть в нас уже два шара. Он сообразил, что его огонь ослаб и вплотную приблизился к очерченному мной кругу. Я разглядела огненную петлю. Значит, решил не крушить, а попытаться взломать.

— Как, Набериус, ты готов представить гениальный план по нашему спасению? — я два раза приложила ладонь к его груди, вливая в него весь ресурс, который во мне еще теплился.

Теперь, если я и захочу отсюда уйти, ничего не выйдет. Все, на что я годна, это упасть на кушетку и изобразить тряпочку. Глаза Вельзевула полыхнули ослепительным алым настолько близко, что я решила, что он вошел в круг. Но нет, он лишь расслабил нити и уничтожал защиту слой за слоем. Наверное, это конец, если маркиз не сотворит какое-нибудь чудо.

— Госпожа, наша единственная надежда — это Астарот. С Вельзевулом мне не тягаться, он на несколько рангов выше. Я сумею его затормозить, но вскоре опять упаду. Вам пора вернуть герцога к реальности.

— Но что я могу? — отчего-то мысль, что придется снова смотреть на возлюбленного в таком состоянии пугала меня больше, чем собственная смерть.

— Каким бы безнадежным он вам ни казался, это ерунда. Вы нужны ему всегда. И сейчас тоже. Просто позовите. А Ичитау воспользуется малейшей лазейкой.

С этими словами маркиз приложил ладони к моей защите, которая все больше напоминала мыльный пузырь, и через нее оттолкнул Вельзевула. Лицо у того на миг стало озадаченным, я все же улыбнулась. Он же собирался раздавить нас через секунду — и снова сопротивление.

Но Набериус, действительно, и не думал вступать в схватку. Он окутал Вельзевула сеткой, как будто состоявшей из множества фиолетовых светлячков. Их свет пульсировал, дезориентировал и мешал демону передвигаться. Мушиный царь взревел дурным голосом, но я понимала, что это мелочи. И это препятствие он тоже стремительно скинет.

Маркиз же бросился в один угол, затем оказался в другом. Похоже, что он настраивал передатчики. Потому что из шкатулочек, больше похожих на спичечные коробки, вырвался сноп голубых лучей, которые соединились над головой Вельзевула.

— Обитатели Бездны, взгляните на предателя и клятвопреступника, — завопил Набериус, как профессиональный конферансье, за спиной которого поднялись кулисы. — Он вторгся в дом своего брата, напал на него, попытался убить его невесту. Как же наш повелитель стерпит такое? И на кого покусился этот презренный? На того, кто не раз и не спасал его шкуру.

— Что ты болтаешь, шут! — оскалился Вельзевул. — При чем здесь повелитель? Я сам.. Да и не обязан я ничего объяснять. Выключай немедленно эти лампы.

— И не пошевелюсь, — разорялся Набериус. — Пусть все миры увидят твою разбойничью рожу.

Он умело отвлекал Вельзевула, встав между ним и мной. Все коробочки целились на камин и оставляли за кадром то, что происходило с Астаротом. Я попробовала приблизиться. Вокруг демона клубился настолько плотный туман вперемешку с пеплом, что мне пришлось окунуться в дымный воздух, хотя все внутри вопило, что это магия, глубоко противная моей.

Наконец я разглядела его. Он поднялся, цепляясь за стену. Оковы стали тоньше, — вот откуда расползалась эта дрянь, — однако по-прежнему подавляли моего князя. Ичитау совершала очень странный фокус. Она растеклась лужицей темной слизи и облепила Астароту ноги. Я узнала ее только потому, что она издавала характерное гудение.

Гадюка и в человеческом теле умела вибрировать подобным образом, а, становясь метаморфом, переходила на почти невыносимую для восприятия частоту. Интересно. Вместе с памятью о собственной природе ко мне возвращались и прежние знания. Я в который раз поразилась возможностям низших рас. Верховный демон бессилен перед этими оковами. А демоницу, состоящую из испарений ядовитых болот, умеющую менять свою форму и структуру, такая деталь, как кандалы, выкованные владыкой Ада, не удержит.

Никогда не выносила рептилий. Подавляла эту расу и не позволяла селиться на своих землях. И вот очередная насмешка судьбы. От Ичитау сегодня зависела моя жизнь и жизнь Астарота. А, если оглянуться, то, наверняка, она подтягивала меня сюда веками — держала крепко, чтобы я не потерялась, пока меняла воплощения.

Земля зашаталась. Не только этот небольшой мирок, а вся Изнанка. Несильно, но основательно — и пришлые, которые заполонили неприветливые территории, конечно, все поняли. Впрочем, демон, рассевшийся на троне над Бездной, сообразил первым, как услышал об ожившей невесте. И судя по прилетевшему в меня кинжалу успел предупредить таких же увечных, но с другой стороны и с белыми крыльями.

Но, если и были еще народы, кто не почувствовал, что мир вокруг них меняется, то эти толчки стали для них еще одним знаком. Хозяйка вернулась.

Колени подогнулись и я рухнула на пол. Я еще так слаба. Мне нужно больше времени, чтобы восстановить почвы, заново запустить русла рек, вернуть на место моря, убедиться, что все солнца встали, куда нужно. Сзади раздались тяжелые шаги. Я не успела приготовиться к боли, как Вельзевул вспорол мне спину. Да у него когти, как у Росомахи из комиксов, зачем-то пояснила самой себе.

Вторая мысль отдалась болью во всем теле: Набериус его не удержал и, наверное, не выжил. Третья мысль не имела ко мне отношения, она звучала в мой голове извне. Громко, как набат.

— Позови его, прикажи. Это первое, что тебе следовало сделать, а не бегать по всей зале, спасая всех подряд, — какой у Гадюки ворчливый внутренний голос. Сама же сказала, следовать инстинктам.

— Астарот, — прохрипела я, понимая, что на самом деле не издаю ни звука. Всего лишь шевелю губами. — Пожалуйста. Ты нужен мне.

Надо мной склонилось лицо Вельзевула. Это конец… Бычьи глазки неестественно распахнулись, язык вывалился. Демон упал прямо на меня.

Глава 47. Астарот. Я это я

Астарот попробовал сфокусировать взгляд. Это давалось с большим трудом. Вельзевула он приложил моментально. Просто сжал его сердце, не вынимая из тела, и пустил огонь по венам. Когда Мух очнется, то не поблагодарит. Это равносильно мучительной смерти. Одно из его воплощений, которые собраны все вместе, чтобы даровать герцогу силу и почти вечную жизнь, сейчас растаяло.

Вельзевул стал слабее, чем когда вошел сюда. Но как это ничтожно мало, по сравнению с тем, что пережила Настя...

С другой стороны, он мог убить собрата и не сделал этого. Демоны, стоящие так близко к Бездне, как они, в ходе вечности постигали простую истину — враг, которого знаешь слишком хорошо, становится родным. И лучше он, чем тот, кто придет ему на смену.

За Анастасию Мух ответит. И за Набериуса тоже. Конечно, третий герцог и сам не рад, что ввязался. Однако волю владыки невозможно игнорировать. Вельзевул боднул упрямой башкой воздух, будто силясь поднять его на рога. Бесполезно. В ближайшие дни встать на ноги он не сможет. Его распростертое на полу тело замерцало и начало исчезать. И Астарот не собирался этому препятствовать.

За минуту перед этим он подхватил падающего на Настю Вельзевула и оттолкнул в другую сторону. Тот успел воткнуть ей в спину три длинных острых шпоры, которые служили ему ногтями. Ну и оружием. Прошел насквозь, на груди остались отверстия. Герцог гнал мысли о том, что у невесты мог случиться элементарный шок. Она находилась без сознания, ресницы нервно трепетали.

Целительного дара у него не водилось и близко. Но он понимал, что ее раны вот-вот затянутся. Их Вельзевул нанес уже после того, как Астарот очнулся. Из-за долговой клятвы серьезного вреда Повелитель мух причинить не мог — и скорее еще сильнее навредил себе. По самым грубым прикидкам, это тоже стоило ему нескольких жизней как минимум.

Разрушитель старательно обходил мысль о том, что случилось бы, если бы Насте не удалось его дозваться, а Гадюке — занять его место в кандалах. Никаких сомнений, что погибли бы все, кого он любил. Кроме него. А он истуканом отправился бы служить своему владыке и дальше. Безмозглым, бессмысленным, но с тем же пламенем, от которого не было спасения ни в одном из миров.

Почему владыка не сделал этого раньше? Они постоянно сталкивались лбами. Так себе ладили. Но Он предпочитал терпеть своенравного первого герцога. И это тоже не та мысль, на которой стоило концентрироваться сейчас, решил он. Насте нужна помощь и что-то вроде одежды. Ей категорически не везло на вещи. Если судьба кинет кости в их пользу, то у его супруги будет все и даже больше.

Набериус, шатаясь, поднялся. После того, как его подлатали, — Астарот видел свежие следы, оставленные Настей, — он, кажется, не получил новых повреждений. Пытался удержать Вельзевула сетью, но силы у испившего вечного огня герцога и истощенного маркиза были слишком неравны — как если бы воробей вышел против сокола. Зато, когда Вельзевул сбросил с себя плетение, Набериус отправился в блаженный нокдаун. Почти без боли.

Они склонились над Настей вдвоем.

— Если ты позволишь, я…, — начал Набериус. — Это исключительно братские прикосновения. Я боюсь ее больше, чем тебя.

Астарот кивнул. Никаких сил реагировать на шутки. Да и не факт, что маркиз ерничал — ему тоже досталось. Рядом зазвенел металл. Это оковы свалились с Ичитау или Ичитау выскользнула из оков. Если поставить в ряд всех, кому герцог должен, то Гадюка окажется самой первой. С ней он не рассчитается никогда.

Память вернулась к нему полностью — родная мать в родном гнезде сделала для него меньше. То, что сейчас совершила Ичитау, выходило за пределы возможностей рептилий-метаморфов. И это свидетельствовало об одном. Она изначально знала, что он не принадлежал сам себе — видела эти цепи на его израненном теле, когда обнаружила его в пустыне. И постоянно тренировалась, чтобы пролезть в игольное ушко. Заполнить почти несуществующее пространство между его плотью и неснимаемыми кандалами.

Ичитау в изнеможении сползла по стене на пол. Она стала еще меньше, еще темнее. Но на пару минут ей лучше побыть в одиночестве. В отличие от другие видов, рептилиям в моменты боли важно иметь пространство, в котором нет места биениям посторонней энергии.

Из пальцев Набериуса струился теплый золотой огонь, который более менее соответствовал тому, что испускала сама Настя.

— Она накачала меня по самые уши. Я теперь ощущаю ее частоту. Огонь не так уж сильно отличается от демонического, — пояснил он, словно оправдываясь. — Но, конечно, источник другой.

В ответ на его слова Анастасия открыла глаза. Посмотрела на них, закрыла снова. Слева, рядом с раскрытой ладонью мерцала выпавшая из руки Астрия. Герцог подобрал цветок и закрепил у нее в волосах. К восковому лицу медленно приливала жизнь. Девушка перестала выглядеть умирающей. Тем не менее, когда впервые очнулась, она была пободрее.

— Возможно, церемонию следует отложить, — сказал Астарот. — Вы… нет, мы потеряли много сил и много крови.

— Ни за что. Мы еле пережили последние пятнадцать минут. Не исключено, что через день это нам не удастся, — как отрезала Настя. — Набериус, отдай свой пиджак, а то у Астарота он весь в черной слизи… Я же просила найти портного! Даже условия какие-то выдвигала под магический обмен. И где это вот все?

Астарот не стал оправдываться. Ну, мол, круги огненные возводил. Земли закрывал. Ворчать все равно не перестанет. Его раскаленная тьма приятно ежилась рядом с ее неуемным пламенем. Пусть понудит, если ей так легче.

Гадюка проскользила по полу и обвилась вокруг его правой руки, замерев на привычном месте. Что ж, выходит, все готовы.

Глава 48. Держу тебя, память моя

В эту минуту герцог испытывал нечто странное, а именно — благодарность. Они уже спустились вниз на три сотни ступенек. Необходимо преодолеть столько же. Там наверху его сначала затопила нежность к Гадюке, затем он проникся острой признательностью к маркизу. Как будто посмотрел на себя и на него со стороны.

Если не задумываться, то все вроде логично. Он опекал смышленого сироту, вытаскивал его из передряг, обучил, а тот верно служил ему — не Бездне, не владыке, а своему господину. Однако маркиз давно вырос и за заслуги перед адским пламенем освобожден от клятв. Мог бы жить в любом из миров и давно ничего не должен Астароту.

Все это не помешало ему подготовить подземный храм к сегодняшней церемонии, рисковать жизнью, защищая невесту герцога. И через десять минут после того, как встал на ноги, уже разводить едва живых от ужаса гостей по их комнатам, извиняясь, что пир перед ритуалом не задался.

Астарот подозревал, что чудесное пробуждение Насти в постели Эдвины — в том числе заслуга Набериуса. Хотя и без Ичитау не обошлось.

Они верили в него. Не как в первого слугу и не как в разрушителя. Подобно многим его соратникам, эти двое были убеждены, что именно под его властью, — с едиными правилами и не взирая на касты — сыновья и дочери Бездны получили бы право на новый шанс в новом мире.

Такую репутацию герцог заслужил тысячелетиями упорного и безрадостного труда: он воевал как стратег, обживал миры как первопроходец, распоряжался казной как ненавистник роскоши — зачем тратиться на серию представительских балов, когда в бюджете заложены крохи. И логичнее поднять пенсии для ветеранов… Напомнить владыке, что войны обходятся дорого, даже если они завершены.

Он-то считал, что тащит свое ярмо, а другие воспринимали его несущим справедливость.

— Не подумал, что будем так вымотаны и понадобятся факелы. Не позаботился о них, — вздохнул Набериус за его спиной.

Среди них четверых огоньки над головами зажгли только герцог и Ичитау. Настя не умела, Набериус истратил весь запас энергии. Гадюка шла первой, его невеста за ней. С девушкой творилось что-то неладное. Она часто и тяжело дышала, хотя спуск не требовал усилий. Однако Астарот понимал, что они оба только что прошли через серьезное испытание. И вместе с памятью пришла и тяжесть, от которой надежно ограждало неведение. Отсюда его странное чувствительное настроение.

Наверху, перед тем как выйти из залы, девушка легонько придержала его за локоть:

— Мои воспоминания. Я уже не только Настя, но и та, другая, которая была до меня. Самой первой. А ты? Ты что-нибудь помнишь из того, что не знал раньше?

Астарот лишь кивнул. К нему рывками возвращались его детство и юность. И она. Женщина с золотыми волосами в облаке рассветного тумана, которая встала на его пути. Он не собирался обсуждать это сейчас. Потому что, как и она, считал, что пришло время закончить то, что они начали у истоков современного мира.

Он подал ей руку, и они прошли мимо гостей, мечтавших забыть все увиденное. Мимо тела Ауэрилиэля, пылавшего в погребальном костре, который, тем не менее, не вредил мебели. Эту обстановку уже ничто не испопортит, уверился герцог — она непробиваема. Пережить двух первых герцогов, метающих по комнате пламя Бездны. Да другой бы замок уже развалился, не то что стол и стулья.

Теперь же у Анастасии не получалось вернуть дыхание. Еще наверху подвальной лестницы она словно разучилась совершать нормальные вдохи. Не исключено, что тело продолжало перестраиваться, меняясь под ее сущность. Или же сказывалось, что они теряли контакт с Изнанкой, приближаяся к искре, которую герцог принес из горнила.

Здесь внизу законы внешнего мира переставали действовать, а воцарялась родная Бездна. По-другому принести брачные клятвы для него невозможно.

— Миледи, — Астарот подхватил Настю на руки. — У тебя должен быть мой перстень, я точно помню, как надевал его на палец. Ты щурилась и обзывала меня мальчишкой, потому что размер у нас на тот момент несильно отличался.

Он поцеловал ее в макушку. Настя вздрогнула, как будто тоже что-то вспомнила.

— Как ты… выносил меня тогда?

— Потому что ты легкая. И потом, меня всегда грела мысль, что любой другой тебя даже бы не поднял, пушиночка… Хватит дрожать. Найди кольцо и поверни так, чтобы оно делилось с тобой… Ты это умеешь, иначе бы не выжила.

— Прекрасно! А ты бы без моего, значит, обошелся бы? — злость придала ей сил, и голос вернулся вместе с дыханием.

Герцог только расхохотался. Попросил Гадюку их пропустить и быстрее двинулся вниз, перешагивая через две ступеньки.

— Я тоже найду, если не потерял, милая. А то одно, другое. Демонессы, суккубы, служба…

Конечно, не стоило ее дразнить так откровенно. Но герцогу было сложно удержаться. Это бодрило малышку быстрее, чем десятки нежных слов. От его нежности, проявленной в такую минуту, она бы разрыдалась. А тут шипела — прекрасно понимая, что он ее провоцирует.

Над ними зажегся золотой шар, который искрил и жужжал, как стая недовольных пчел. Стало холоднее, но зато гораздо ярче.

— Долго еще? — спросила Настя почти нормальным голосом.

— Еще четверть пути, — пробормотал герцог ей в шею.

Он чувствовал, как за его плечами выросли крылья. Только не его кожистые. Эти, прозрачные, сотканные почти из одного воздуха, обнимали его так мягко, словно всегда находились на этом самом месте.

Глава 49. Астарот. Ловушка веры

Храмовая комната мало чем отличалась от обычного каменного мешка. Ни одного оконца, никаких декоративных элементов — даже пол чрезвычайно практичный, потому что земляной. Не особо равномерно утрамбованный чем-то тяжелым. Именно в этом храме герцог почти не бывал. Но ему показалось, что потолок стал как будто ниже.

Словно Изнанка и все остальные миры давали на этот кусочек Бездны, а он скрипел и держался. Здесь не были ни одного предмета, который бы напоминал о роскоши, о силе. В такие подземные закутки следовало входить нагими, вспомнил герцог еще одну простую истину из своего детства.

Пламени все равно, чем ты себя окружаешь. Оно поглощает все лишнее. Вот и каждый из них принял свое исходное состояние.

Он быстро оглядел себя, чтобы не привлекать внимание окружающих. Волосы доходили до середины спины, рога, судя по тени, угрожающе топорщились. На теле появилось короткое оперение, вместо почти обязательной для демонов шерсти.

Набериус целиком обернулся в журавля. Непропорционально сложенный он покачивался над ними на не слишком устойчивых ногах. Вообще у маркиза много обличий. Он мог явить им, например, трехглавого Цербера, но сейчас предпочел личину клерка. Значит, собрался фиксировать происходящее, а не воевать.

Гадюка, напротив, стала карнавальной и игрушечной. Облачилась в изумрудную чешую, напоминая, какой силы яд таила в себе его нянька. Здесь в храме незачем маскироваться. Вместо неброской расцветки и скромного узора, под стать имени, она сверкала, как мамба на солнце. С поправкой, что источником света стал огонек, который вырос из остатков пепелища в центральном круге. И Гадюку освещала не какая-то там звезда, а истинное пламя миров.

Да, их энергетические светлячки постепенно гасли, уступая этому огню, который разгорался все сильнее. Настя, впрочем, сопротивлялась. Ей не нравилась идея отдаться на милость чужой стихии. Однако Астарот кивком попросил ее погасить хоровод светочей. Стоило отдать дань уважения принимающей стороне.

Он в очередной раз залюбовался своей невестой. Когда-то Разрушитель позволил ей забрать его сердце. Это имело огромные последствия для всей их расы, но он действительно ни о чем не жалел. Ее характер проявлялся во всем: в том, как она озиралась, понимая, что попала в ловушку и зависит от чужеродной воли, в том, что ее нос по-прежнему оставался вздернутым — никому эта девушка не позволит диктовать условия.

Она не превратилась ни в зверя, ни в птицу. Ее обнаженную фигуру с тяжелой грудью почти сплошным полотном закрывали соломенные волосы. Но от ступней и до талии клубился туман, какой можно увидеть над раскаленным песком в пустыне, когда нет и намека на ветер. Иногда его структура менялась. Он становился влажным, словно его прибивало откуда-то с берега океана. Астарот мог наблюдать эту женщину и ее атмосферные явления бесконечно. Кстати, для этого они сюда и явились.

Пронзительные серые глаза отсылали к легендам о древних стальных птицах. Такие истории герцог находил у многих народов. Демоны тоже считали, что первые боги явились извне. От их взгляда невозможно было укрыться, спастись или солгать. Еще у нее имелись крылья — и, в отличие от его кожистых, они мало приспособлены для полета. Хотя бы потому, что этим помещением они не ограничивались и уходили за пределы замка.

Разгонять тучи — пожалуйста, помогать дышать, фильтровать воздух с поднявшейся кверху пылью — запросто. Скорее всего они годились и для того, чтобы перемещаться между измерениями.

— Не мог бы ты перестать смотреть на меня так? — недовольно спросила она. — У меня когда-то были крылья. И куда приличнее твоих. А те, что ты видишь, это ментальные. Скорее, часть души, чем тела.

Конечно, Астароту ничего не стоило изобразить неведение, но он не собирался так сразу заводить новые привычки и увиливать от ответа.

— Привыкай, — просто сказал он. — Ты нервничаешь, потому что одиночество для тебя так же комфортно, как эти крылья. Когда-то нам не хватило времени, а потом наступила целая вечность, в которой никто и не смел смотреть на тебя так. Мы связаны, хотя по-прежнему плохо знаем друг друга.

Настя собралась возразить, но вмешался серый журавль. Маркиз нервничал не меньше, чем невеста. К тому же он по-прежнему гораздо лучше представлял, что им грозит.

— Послушайте. Мы собрались здесь, чтобы заключить брак между одной… гхмм.. древней, но юной богиней и демоном Бездны. Когда-то вы начали этот ритуал, принесли клятвы, но вас прервали. Сейчас вы повторите часть из них заново — во всяком случае, те, что актуальны на данный момент, — а пламя либо соединит вас, либо отвергнет, если не услышит истину.

— Что-что? Ты шутишь, что значит, отвергнет? — определенно, Настя не испытывала священного трепета. Пришлось подключиться Ичитау, потому что к ее словам их будущая госпожа прислушивалась охотнее.

— Мы все сгорим. Вы с Астаротом — за то, что побеспокоили великое пламя по надуманному поводу. Того хуже, если попытались обмануть. А мы с Набериусом — за то, что пришли с вами, подержали. Поэтому необходимо, чтобы прозвучала только суть.

В подтверждение ее слов пламя взметнулось вверх, и теперь плясало в метре от пола. От него не исходил жар. Даже намека на угрозу не заметил Астарот в его беспорядочном танце. Казалось, оно подбадривало: давай, сколько можно тянуть.

Набериус отдавал короткие распоряжения. Они с Настей встали друг против друга, разделенные этим огнем. И прежде, чем потянулись соединить руки, Гадюка ловко поставила на огонь между ними высокий столик на трех ножках с круглой столешницей из темного матового металла.

На ней была выбита звезда Астарта. И по мере того, как метал нагревался, она приобретала насыщенный алый цвет.

— Все-таки будет больно, — произнесла Настя, не прибегая к вопросительным интонациям.

Глава 50. Свершилось

— Давайте сегодня без горелой кожи, — хмыкнул маркиз. — Вы оба как следует подкоптились за свою вечность.

Словно из ниоткуда — возможно, так оно и было, — Гадюка водрузила на столешницу пустую золотую чашу. Герцог не очень любил этот металл, так как считал олицетворением всех страданий, происходящих от неудовлетворенности. Но возражать не имело смысла.

Ичитау вела церемонию, ориентируясь на внутренний слух. В такие минуты она говорила с пламенем. Набериус же озвучивал и ее очевидные жесты, и движение глаз. Герцог видел, как нервничала Настя и на самой низкой частоте попросил маркиза максимально ускориться. В то же время он не желал отвлекать обеих женщин.

Изящная ручка Анастасии утонула в его великанской ладони. В демонической ипостаси герцог почти в два раза был больше себя человека. Но Настя его не боялась. Она с подозрением смотрела на огонь, на их спутников, но не на него. Звезда в руке зажглась так резко и остро, что он чуть не вскрикнул. Лучи упирались в подушечки пальцев, а сама она прошла через три центральных линии — судьбы, головы и сердца.

Ярко-красная пентаграмма пылала раскаленным белым. И герцог испугался, что сейчас все же обожжет Насте руку. Однако у нее на ладони тоже загорелась звезда. Знакомая, холодная и синяя. Он вспомнил, как они обменивались клятвами в воздухе в ее первый день на Изнанке. В этот раз не грянул гром, и даже огонь между ними, на первый взгляд, отреагировал спокойно.

Однако через пять-шесть секунд полной неподвижности на стенах без единого угла появились руны. Они писались красно-синими или сине-красными. Цвета чередовались, переплетались, образуя невиданные узоры.

— Бездна признала родство ваших душ. Мы наблюдаем, как рождаются бесконечные и в то же время уникальные комбинации, которые наследуют ваши дети, — важно пояснил маркиз.

Астарот, конечно, был благодарен ему за пояснения. Все-таки он женился впервые — насколько хватало памяти. Но его так и подмывало узнать, когда это Набериус стал знатоком древних свадебных обрядов. Именно так плели узы с избранницами первые демоны, вышедшие из пламени. Сейчас даже для верхнего круга церемониал изменили на более простой. Но герцог был вынужден обратиться к огню напрямую, так как поддержки своего господина на этот брак он не получил.

«Комбинации» продолжали мелькать. Огонь весело трещал. Так недолго и до того, что золотая чаша начнет плавиться. Только Астарот почти отважился на вопрос, как Ичитау заговорила.

— Теперь каждый из вас произнесет то, что надлежит. То, что держит на сердце и языке.

— Я буду первой? — вздрогнула Анастасия.

Эта свадьба больше напоминала испытание, чем праздник. Зря герцог рассчитывал, что самое тяжелое они уже преодолели. Теперь туман клубился и у нее надо головой. Лицо светилось оттуда, как бледная луна.

— Я первая и единственная хозяйка этих земель. Я появилась здесь, когда твердь еще не образовалась, потом росла вместе с горами, пустынями и морями. Когда создания на двух ногах обнаружили мое присутствие…

— Госпожа, я дико извиняюсь, — на этот раз маркиз действительно изобразил страдание. — Но Бездна не вытерпит всю вашу историю целиком. Ограничьтесь частью, которая касается ее сына, пожалуйста.

Голос Насти стал еще менее уверенным:

— Разрушитель нашел меня среди песков, вызвал на бой. Я пожелала себе его сердце и забрала его.

Пламя взметнулось под потолок, угрожающе рыча. Но Астарот продолжал держать ее руку, закрывая собой от гнева стихии. Гадюка тоже зашипела, скорее добродушно. Анастасия попробовала подобрать другие слова.

— Я полюбила Астарота и не пожелала с ним расставаться больше никогда.

— Хорошо, хорошо, — заторопился Набериус и указал на чашу. — Вот подставка. Вы замечательно сохранили его. Ни один сосудик не порвался. Теперь положите сюда. И озвучьте клятву.

— Я, владеющая… — и тут последовало столь длинное перечисление географических названий, что даже герцог, который обратился в оголенный нерв, перестал их воспринимать, в то время как маркиз внимательно слушал.

— Странно, — бормотал он себе под нос. — Такое я не встречал на картах ни разу. Часть земель переименовали, но некоторые судя по всему без пригляда богини ушли в астрал. Иначе куда же они исчезли. Астарот, ты там как? Если переживем ближайшие недели, то будем заняты как минимум тысячу лет… Границы одни чертить сколько.

— … Признаю Астарота равноправным правителем и своим защитником. Отдаю принадлежащий мне мир и себя саму в его полную власть, — продолжила девушка.

Она вынула левую руку из тумана. В ней билось огромное сердце, которое с трудом помещалось в маленькой ладошке. Герцог мог разглядеть каждую вену и сосуд. У него закружилась голова, хотя, пожалуй, на своем веку он видел достаточно сердец. Некоторые доставал сам из еще живого противника.

Гадюка подставила Насте чашу. Должно быть, прислужница волновалась, что великая богиня дрогнет и сердце шлепнется на пол. Никакие другие, более соответствующие случаю мысли, у герцога не появлялись. Ичитау и Набериус выжидающе уставились на него.

— Мой лорд, — поторопил его маркиз. — Не хочу настаивать, но давайте поторопимся. У вас на груди иссечение. Долго вы не простоите.

Герцог в этот момент не чувствовал боли, однако предпочел поверить другу и проверять его слова не стал.

— Я, первый герцог Бездны — в смысле первый из трех — исполняющий обязанности правителя миров дважды в год, в том числе и на этой неделе… Люблю эту женщину и обязуюсь защищать ее и ее земли. В доказательство тому — вот, одно сердце на двоих. Но… — его голос внезапно окреп, — огонь, которым я владею, по-прежнему будет принадлежит лишь Бездне и… моим братьям. Согласна ли ты на это условие, моя богиня? Никогда ты не возьмешь это пламя под контроль.

Насте этот выпад не очень понравился. Ее красивое лицо выразило неприятное удивление. Но она тоже видела, что герцог слабеет, а пламя вокруг их сплетенных рук по-прежнему не очень желает ее принимать.

— Это условие касается и наших будущих детей, мой господин?

— Пускай это решают братья. Лично я отказываюсь от претензий на трон.

Герцог наблюдал, как близко Гадюка приблизилась к Насте и понимал, что это означало. Ичитау пользовалась ядовитым кинжалом молниеносно, а пламя Бездны слепило глаза его невесте. Выбор должен быть честным. Наверное, Анастасия прочла что-то в его глазах. Или на самом деле определилась уже давно.

— Ты то единственное, что я хочу для себя, Астарот. Только ты. Я не имею никаких условий и согласна на все.

Это правильный ответ, и он сохранил ей жизнь. Пламя приветливо мигнуло и взяло их обоих в круг. На безымянном пальце у нее и у него засветились кольца, которыми они успели обменяться давным-давно. Из черного аметиста у Насти и из белого золота — у Астарота.

— А теперь поцелуйтесь, — услышал он откуда-то издалека голос маркиза.

Их губы сомкнулись, биение сердца из чаши стало оглушительным. Оно заслоняло все остальные звуки и мешало ему дышать. Астарот попытался обнять жену, но терял равновесие. Они по-прежнему стояли, разделенные импровизированным костром.

Его рука скользнула по ее плечу. Герцог оступился и тяжело осел на одно колено. С его головы упала корона и покатилась, издавая чудесный металлический звон. Черная и хромовая. Он уже и забыл, как она выглядела. В этот момент тьма приняла его целиком — и так легко, как будто этого и ждала.

Обидно. Вместо недостижимого покоя он продолжал слышать голоса.

— Невероятно, что он продержался так долго. С открытой-то раной, — сказал кто-то голосом Набериуса. — Никогда с таким не сталкивался. Госпожа, обычно сердце получают во время свадебной церемонии, а вы вынули его задолго до.

— Прекратите вести себя, как обычно, то есть, как шут — Настя злилась. — Ему нужно помочь. Как мы вытащим его с такой глубины?

— А на что вам крылья, госпожа, — голос Ичитау оставался кротким и нежным. Никогда он не расскажет жене про кинжал. — Все прошло почти идеально, не переживайте. Да, со стороны выглядит страшно, но верховный демон обязан передать супруге свое сердце. Первый раз вы ни у кого не спрашивали разрешения. Но сейчас Бездна позволила вам оставить его…

— Я вот не понимаю, как патрон жил так долго без сердца вовсе. Вас не было рядом, оно находилось от него бесконечно далеко. Видимо, в другом измерении. Ты же догадывалась, Ичитау? — это Набериус все не унимался.

Ответа он уже не расслышал. Кажется, Настя разъярилась и принялась отдавать приказы. Астарот погрузился в сон. Такой глубокий и спокойный, какой в этой эпохе у него не случался.

Глава 51. Анастасия.. Любовь из песка

Из окна я наблюдала стену дождя, обрушившуюся даже не сверху, а откуда-то сбоку. Словно сама природа пыталась смыть нас вместе с видавшим виды адским замком. Только теперь я знала, что природа в данном случае — это я и есть. Сзади меня на кровати величиной со средний баркас приходил в себя герцог.

Я убеждала себя, что это сон здорового демона и скоро я буду в его объятиях. Далеко не все молодожены ждут первой брачной ночи, а мы умудрились прождать целую вечность. В груди бились два сердца. Странно, почему не ощущала этого раньше. Как вообще сердце такого размера помещалось в моей грудной клетке и не разрывало ее? Одно объяснение, что оно и там, и не там. Как наши крылья, которые в обычной жизни скорее мешали, чем помогали.

Набериус выручил в очередной раз. Открыл портал из каменного мешка прямо сюда. Я раздевала мужа, не до конца веря, что все это произошло. Свадьба превзошла любые ожидания. Когда Астарота переложили в кровать, я не удержалась и провела пальцами по тонкому, почти затянувшемуся шраму на груди. Этот мужчина и мой, и чужой.

Если бы не его сердце, получилось бы у меня подняться обратно? О первых жизнях после падения воспоминания остались гораздо более смутные, чем о том времени, когда я правила народами. Из них следовало, что в виде точки я плавала в огромном водоеме. Причем это могло быть как бескрайнее море, так и пищевод какого-нибудь существа.

Зато теперь я помнила себя богиней и знала имя своего врага.

Еще раз убедилась, что Астарот спал и попробовала нащупать свои границы. Пересчитать миры, над которыми одно за другим поднимались мои солнца. Полоса, отделявшая их от пресветлых проходила четко. Как будто они выжгли границу между мной и нейтральными землями, куда мне вход запрещен. Но как они будут сдерживать торговлю, обмен знаниями... Семьи, разделенные этой искусственной перегородкой? Даже отсюда я чувствовали исходивший от пресветлых страх.

За эти тысячи и тысячи лет ангелы нашли-таки общий язык с демонами. Однако постичь первые стихии при помощи единственного доступного им инструмента, разума, они не умели. И сейчас они скорее договорятся с владыкой, чем отправят послов ко мне.

Нехотя потянулась к Бездне, где засел источник всех моих бед. Астарот, действительно, отрезал нас от Ада пламенем, которое и не думало затихать. Эта граница пылала его диким огнем, по-прежнему не подвластным ни мне, ни тому, кто желал моей погибели.

Я прошла чудовищный путь. Но я победила. Ни один из павших богов не совершал ничего подобного. Как Настя, я помнила хорошую присказку: не было счастья да несчастье помогло. В конце концов мы, боги, оказались обречены. Колесо времени выталкивало наверх новые расы, а мы полагались не на силу, а на безраздельную власть над своей территорией.

Даже самые воинственные из нас могли метнуть пару молний, устроить армагеддон (у себя дома) — демоны же приходили и уходили. Их не волновало, что произойдет с чужим миром. Они открывали портал в следующий, а к питавшему их огню не имел возможности приблизиться ни один из богов.

Когда-то я была одной из самых могущественных. Мне поклонялись и там, где не слышали о соседях соседей. И когда к моему приграничью явился и потребовал встречи зарвавшийся падший ангел, который объединил вокруг себя полчища голодных демонов, я не дрогнула. Соседние земли лежали в руинах, местные боги признали главенство рогатых.

— Я наслышан о твоей мудрости, великая. И уверен, что ты примешь правильное решение, которое позволит и дальше благоденствовать череде твоих миров, — заявил смесок, который уже вдоволь испил крови таких, как я.

Он выглядел, как один из архонтов-ангелов. Только белизна кожи и волос в его случае не пугала, а очаровывала. В глазах же полыхало адом. Я отшатнулась, потому что прямая встреча со смертью угрожала мне меньше, чем этот хитрый демон.

— Если ты предлагаешь то же, что и остальным, я вынуждена отказаться, — я пробовала быть вежливой. — Медленное затухание не для меня. Я не хочу слабеть с каждым поколением живущих, чтобы потом превратиться в жалкое подобие себя и согласиться на брак с одним из вас за клочок своей же земли.

Сатаниил нехорошо улыбнулся и поиграл левым крылом.

— Твой выбор. Я думал, ты умнее. Черт для тебя слишком плох? Твои крылья закрывают собой десятки миров, но это ненадолго. Дни сочтены. Ты так высоко, что ударишься особенно больно. Отдашься первому встречному за кусок хлеба. Я специально не стану убивать тебя сразу. Сначала приползешь умолять, чтобы я сохранил жизнь этим жалким созданиям, что обитают здесь. И разрешишь делать с тобой, что угодно. Но ни один демон на тебя не посмотрит. Я скормлю тебя солдатам-людям.

Стерпеть прямых оскорблений я была не в силах. Пустынное дерево жизни, сикомор, выросло из песка и подбросило его в воздух. Две ветви проткнули ему стопы, а затем — крылья. Бывший ангел повис ногами вверх, орошая песок кровью. Но убить его я не сумела. Огонь взметнулся за чертой моей земли, угрожая пойти через нее, если я не отпущу предводителя бесов.

Разговор не удался, хотя я оставила за собой последнее слово.

— Ты пришлешь тех, чей огонь свиреп. Попытаешься меня уничтожить. Но моя власть здесь бесконечна. Я погибну и появлюсь снова. В любой из семей от одного края до другого. Эти миры не примут вас. Эти народы — отвергнут. Ты не получишь здесь власти. Никогда. И уничтожить верующих в меня не получится. Земля будет сохранять их и истреблять вас. Через мое проклятие вам не перешагнуть. Жалкий раздувшийся огненный червь. Тебе не постичь, что сила живет не в тебе, а вокруг. Рано или поздно я сдерну тебя с трона на острые колья.

Теперь, глядя из окна в спальне Астарота на потоки воды, образующие стремительные ручьи и объединяющиеся в речушки, я признавала, что мы с Сатаниилом оба оказались неправы. Но ударилась именно я. И пошла замуж за черта — тоже я. В то время как он лишь укрепился и, сидя над Бездной, почти вечность воевал за мои территории со светлыми.

Последний день в теле богини я видела почти отчетливо. Я ждала вторжения, но вместо разъяренной орды границу перешел один единственный демон. Зато какой. Юный Разрушитель был прекрасен и не похож ни на ангела, ни на беса. Он держал спину так же неестественно прямо, как и сейчас. Каждым шагом бросал вызов несовершенному миру под его ногами.

— За тобой первый удар, богиня. Бей или беги. Я не люблю драться с женщинами. Но ты напала на брата, отказалась от переговоров. Нам нужны земли, чтобы кормить растущую расу.

Астарот и тогда не являлся мастером красного слога. Я быстро оценила свои шансы. Вернее, их отсутствие. Против самого страшного оружия Станииила я не потяну. Единственное спасение заключалось в том, чтобы подчинить мальчишку себе. А как могла это сделать богиня любви, войны и плодородия? Я прицелилась ему в сердце и вложила всю себя, всю нерастраченную страсть.

А ее скопилось достаточно. После того, как взошла высоко над мирами, я перестала нуждаться в фаворитах. Не то что любовников, у меня даже любимых зверюшек не водилось... С первой и единственной попытки выжгла демону сердце. Так надежнее. Астарот пошатнулся, но сделал шаг навстречу.

— Как такое возможно? — выдохнул он. — Мне никто больше не нужен. Только ты.

— Только ты, — эхом повторила я.

Внутри стало спокойно и тихо. Я отдала Разрушителю все тепло. И себе не оставила ни капли.

— Настя? — тихо позвал он. Живой и настоящий.

Я с трудом оторвалась от созерцания его копии из своих воспоминаний и обернулась. Наши сердца во мне звучали в унисон. Не самое приятное ощущение. Специфическое.

Глава 52. Анастасия. Твоя

— Ты привыкнешь, — сказал он просто. — Это в первые дни так. Возможно, появятся видения, которые будут частью моей памяти. Или ощущения, которые я испытываю сейчас или в прошлом.

— Мой лорд.

Что именно я хотела сказать? Что признаю его превосходство куда больше, чем когда явилась в этот мир наивной Настей. Что требую от него не просто много — а все, что он способен мне дать. Что я шла к нему так долго, что сейчас уселась на краешек кровати и пытаюсь привести в порядок мысли.

А это сложно до безобразия. Тело вело себя чудовищно непривычно. Меня загибало от необходимости улечься на простыни, покорно зарыться в них лицом и ползти к нему. Каждый сантиметр моего тела вопил, что отказывается подчиняться великой богине и требует отдаться во власть герцога. Или бога? Он же теперь равен мне, как и я равна ему.

— Что со мной? — прозвучало чужим высоким голосом.

Грудь, к которой я, в принципе, уже прикипела, мешала дышать. Астарот не сводил с нее глаз. От этого становилось только хуже.

— Ты чувствуешь мое желание. Можно я буду называть тебя по имени?

Мы разглядывали друг друга, как два незнакомца, у которых было всего одного свидание. И потом многие годы поисков. Только в нашем случае все это умножалось… Не уверена, что знаю правильную цифру. Я кивнула в ответ.

Сама еще не осознала, что все это случилось со мной. И что я не только Анастасия Милославская, прожженная рекламщица и глубоко одинокая женщина.

— Иди ко мне, Иштар. Богиня, затмевающая солнце, — он говорил так спокойно.

Я вообще не помнила, чтобы этот демон выходил из себя. Разве что немножко, не в полную мощь. Чтобы все прочие могли одним глазком глянуть, что случится, если разозлить его по-настоящему. Не собиралась это делать. Низ живота предательски ныл, побуждая меня оборвать любые разговоры.

Нет, я все еще не сдавалась. Пыталась взывать к разуму. Ведь несколько дней в его присутствии у меня получалось. Попробовала обратиться к памяти, к его первому юному образу. И это тоже не помогало. Уже тогда Астарот был собой. Уничтожающим любое сопротивление.

Я молчала. Не сводила с него глаз. Только потом сообразила, что искусала свои губы в кровь. И что от этого он заводился еще сильнее. Как и от этой моей попытки сохранить самостоятельность. Он дышал медленно и тяжело. Не сводил тяжелого взгляда. Я зачарованно наблюдала, как над его головой появились рога, а затем и темный тяжелый клубящийся туман.

Но он тоже не намерен уступать. Он ждет, что я рухну сама. Хотя, что ему стоит, дернуть меня резко на себя и прервать эти мучения. Одним взмахом руки заставить преодолеть жалкие полтора метра и смять мои губы поцелуем.

Я не выдержала и застонала, проклиная это покорное тело.

— Чего же ты хочешь? Чтобы я попросил, чтобы встал на колени? Признал, что подобной тебе в моей жизни никого не встречалось? — он охрип, но, тем не менее, каждый слог ласкал мой слух.

— Нет, мой лорд. Если ты приподнимешься с постели хоть на сантиметр, я точно упаду. Держусь только потому, что не перестаю смотреть, — ответила честно, хотя пришлось сказать стыдное.

— Хорошо. Вот моя рука. Падай на нее, — он помедлил. — Я твой муж. И я буду держать тебя. Всегда. Все это… Все, что с нами случилось, не напрасно, потому что мы встретились вновь. Мы оба были правы, а все остальные — нет. Весь мир ошибался. И это не наши проблемы.

«А как же твои братья? Твоя Бездна? Ты даже во время ритуала отказался подпустить меня к себе. Не доверил ваше драгоценное пламя. Я для тебя чужачка, сбившая с траектории полета!», — но я сдерживала крик, а он читал его в моих глазах.

Руку все же протянул. Через мгновение мы целовались в полном неистовстве. Мой. Он мой. Несдерживаемое рычание раздалось над головой. Отбрасывая терпение, он опрокинул меня на спину и легко удерживал шею и плечи. Склонился так низко, что я застонала. Слезы застилали лицо. Он снова запечатал мой рот поцелуем.

Тем самым, что я ждала, как только очнулась. Однозначно подавляющим и таким нежным. Пальцы скользнули по груди, добрались до вершин, сжали соски. Приличные девушки в такие моменты закрывают глаза. Я же распахнула свои как можно шире. Скорее всего в только что родившихся горах в другой части моего мира сходили первые лавины.

— Тише, золотая моя. Так наш бедный замок соскочит с фундамента, и, боюсь, обнажится нечто неприглядное. Еще пятьсот лет будем закапывать.

Я прижалась к нему, обвила ногами, а руками держалась за крылья.

— Дикая женщина, — рассмеялся он самым наглым образом. — Я даже не буду спрашивать, где ты была. Потому что знаю, куда направлялась.

Он снова наклонился надо мной, но на этот раз для того, чтобы поднять на руки и усадить себе на колени.

— Так же лучше, правда? И так?

Откуда в этом демоне вдруг проснулась разговорчивость... Его руки были везде. Первый раз за свою вечность я чувствовала себя настолько на своем месте. И все это оказалось, кхммм, гораздо больше, чем я могла себе вообразить.

Глава 53. Анастасия. Вдвоем

Когда я открыла глаза, то эта ненормальная жажда ушла. Сколько мы проспали? Солнце стояло высоко, ни намека на дождь. Наверное, от него остались только глубокие лужи на неухоженном дворе. Этот замок проще снести.

Астарот размеренно дышал рядом, одной ногой пригвоздив меня к постели за лодыжку.

Мне стало даже стыдно. Пускай шрам на груди затянулся практически тут же, он мог испытывать дискомфорт и боль. Мне, например, дополнительное сердце мешало. Какое-то время. Теперь я его снова не ощущала.

— Не нервничай. В нашем случае все случилось тогда в пустыне, — он заговорил, а я и не успела определить, что уже проснулся. — Сейчас ритуал повторился чисто внешне, чтобы успокоить пламя. Болезненных проявлений не будет ни у тебя, ни у меня.

Я по-прежнему странно реагировала на его голос. Он повернулся на правый бок и шептал мне в ухо — а я зачем-то тоже повернулась, но не к нему, а от него, и теперь боролась с собой, чтобы не начать призывно ерзать пятой точкой. Что за непонятная магия?

Все происходило в точности до наоборот, природа задумала иначе. Он мужчина, ему полагается меня добиваться. И после свадьбы тоже. Вместо того, чтобы благосклонно принимать его внимание, я веду себя, как сбесившаяся кошка. Сама прыгаю на него.

— Настя, не надо так реагировать. Меня накрывает волной твоей паники. Ты не была замужем до нашей первой встречи?

Я собиралась помотать головой. Вместо этого и помотала, и зачем-то укусила его в шею.

— Потом, как хозяйку моего сердца, тебя связывали обязательства и не давали раскрыться в этом плане. А ведь ты здоровая, могучая и… энергичная богиня…

— Ты хотел сказать молодая, но не пошел на грубую лесть, — буркнула я, придавленная его словами к простыням. Хотя бы перестала об него тереться.

— Я не умею оценивать возраст богов, — вздохнул Астарот. — На момент нашего знакомства ты была старше. А потом меняла тела и многократно перерождалась. То есть точно не старела. Я же провел весь этот временной отрезок в одном теле.

Я немного воодушевилась. Но быть Настей мне нравилось больше, с этой богиней явно что-то не то. Мои бедра снова пришли в движение, Астарот перестал делать вид, что следит за разговором. Сразу две руки оказались на моей груди. Он не сдерживался и позволял себе гладить и сжимать.

Конечно, ему это нравилось. Ведь я отзывалась на все, что он делал. Потом рука скользнула ниже по моему животу. Где-то на улице загрохотало.

— Кровля на третьей сторожевой башне. Починим, — коротко сказал он. Рот у него был занят, потому что он добрался до моей груди. По какой-то причине он шалел, когда играл с ней. Пытался держаться, но движения становились более резкими и настойчивыми. Его пальцы проникли между бедрами.

— Зачем ты сопротивляешься и пытаешься себя контролировать? Расслабься и прими.

— Ты в своем уме? — не выдержала я, но руку убрать не пыталась, а, наоборот, подалась ей навстречу. — Я в нормальных отношениях со своей головой. Как правило. Нас вот-вот придут убивать, а я не в силах вылезти из кровати и веду себя, как заводной кролик.

Астарот довольно рассмеялся. Еще бы, строптивая невеста в один миг превратилась в поддатливую спругу. Можно лежать, как владелец гарема, на подушках. Но ему не лежалось. Он распускал длинные руки и одновременно пробовал меня успокоить.

— Ты вернула себе силу, землю, мужа. Что теперь необходимо великой богине?

— Крушить врагов? Поднять свои миры, в которых едва теплилась жизнь? — язык заплетался, потому что он двигался дорожкой поцелуев по направлению к пупку.

— Крушить буду я. А ты созидать. Солнце, где нужно, поправить, море — на место, расу, там, возродить, детишек вынашивать. Возможно, после второго или третьего ты перестанешь меня замечать и я буду брать штурмом собственную спальню.

Все-таки он чудо. Как та, что прошла путь от богини до одноклеточной инфузории, а потом обратно, заявляю. Среди разнообразных форм жизни он один такой. Ответственный, старательный, внимательный, твердый и раскаленный… Ой.

— Ты же хочешь сказать «да»? — он упирался в меня, готовый заполнить целиком, с одного раза.

— А сколько «да» тебе нужно?

— И этого достаточно, — выдохнул он мне в ухо.

Потом мы лежали, я смотрела вверх и думала, что легко могу переделать потолок под звездное небо. Достаточно тиснуть туда проекцию настоящего кусочка вселенной.

— Ты знаешь, я ведь не помню, как это случилось. Знаю, что мы в тот момент уже были вместе, — я не выдержала и провела кончиком пальца по его скуле вниз.

— Ты про падение? — он приподнялся на локте, глядя на меня.

— Да, мое падение. Твое пленение. Гадюка нашла тебя почти при смерти, без памяти и в неснимаемых канадалах… Сколько у нас времени до битвы?

— Настя, битвы не будет. Я отозвал тех, кто готов был выступить за меня в Аду. Сейчас мы принимаем их здесь. Мы проведем переговоры.

Я вскочила, не веря своим ушам. Он готов угодить в ловушку? Разве он не знаком с Сатаниилом куда лучше меня...

— Владыка должен отпустить меня по собственной воле. Мы заберем себе Изнанку на законных основаниях. Договор подтвердят не только в Аду, но и в Чертогах, и в нейтральных землях.

— Астарот, — я задыхалась на этот раз не от страсти. — Он обманет тебя. И Набериуса тоже. Вы просто дети рядом с ним. Ты даже бесправен назвать его имя. Он разлучил нас, бесчисленное количество раз пытался меня убить. Его не останавливало, что у меня твое сердце. А эти невесты на заклание! Он пытался заставить мои земли принять тебя в обход меня! И это физически не имело смысла. Сколько бы еще оно продолжалось?

— Недолго, — супруг и теперь сохранил спокойствие. — Я был близок к тому, чтобы вернуться к ядру Бездны, раствориться в нем. Одного служения оказалось мало, без тебя все теряло смысл… Доверься мне. Ад не выдержит раскола между мной и владыкой. Ядро утратит стабильность, демоны вернутся к хаосу, в котором пребывали до того, как основали свое царство. Он не пойдет на это.

Он поцеловал меня в висок, собрал губами несколько слезинок.

— Любовь моя, это сложно, но ты услышь. Он не станет меня убивать, потому что мой огонь — одна из гарантий, на которых стоит его власть. А мы теперь одно целое. Ему тоже придется все это принять. Миры изменятся.

Мне хотелось верить, но и обманываться я не умела. Его сердце принадлежало мне, мы оба знали, что это утро принесет нам ребенка. Однако герцогом по-прежнему управлял долг. Мой муж находился под властью Сатаниила.

Глава 54. Анастасия. Кошмар

Еще несколько дней прошли, как под копирку. Ночь мы проводили вместе, утром муж уходил, а я отправлялась в сад. Со стороны, наверное, казалось, что я медитирую. Сижу с разведенными в сторону коленями и закрытыми глазами. На самом деле я восстанавливала свои земли, по цепочке.

Сначала наполняла один мир, а оттуда переходила в другой. Примерно то же самое, что надувать резиновую игрушку или матрас для плавания, вместо насоса используя собственную сферу. Если коротко, то такая штука есть у каждого бога. Вернее, была — нас ведь почти не осталось.

Вера преобразуется в силу и поступает в сферу. Как ни странно, после почти бесконечного отсутствия я не испытывала недостатка в вере. Как и говорил Пелеус, каждый рожденный в одном из моих миров, верил в Иштар с первым вдохом. Правильной я оказалась богиней. Грозной и в то же время прославившейся удивительными чудесами.

Пелеус с Диким, кстати, заглядывали уже два раза. Мелкий бес, сверкая белками, многократно повторял, насколько я справедлива и милосердна. Особенно, когда они с герцогом как следует приложились к тому самому бочонку.

И я, пожалуй, соглашусь с Астаротом. Временя наступили другие. Племенам надо дать нормальную жизнь. Чтобы стремились вернуться сюда, к истокам, чем пресмыкаться перед пресветлыми на их территориях. И уж тем более здесь во много раз лучше, чем в Аду.

Я уберу эти чудовищные клейма. Они будут появляться в исключительных случаях. Если один из рожденных на Изнанке — для удобства я признала этот топоним, потому что в мое время одно наименований моих земель занимало полстраницы текста — попробует от меня отречься или потеряет уважение.

Когда я рассказала о своей идее Астарту, он почему-то не впечатлился ее справедливостью и как-то вяло согласился. Большинство демонов не имели представления о том, что такое вера. Помешаны на своей Бездне и иерархии. Уверена, что и Сатаниилу герцог служил не из-за того, что признавал его особенную суть. Муж любил восторять, что, если есть правила, то «начинать их соблюдать следовало с себя».

После усилий по возвращению Изнанки к ее естественному состоянию я поднималась в покои измочаленная. Мы ужинали вчетвером. Гадюка все лучше переносила контакт со мной и моими вещами. Для этого моей связи с Астаротом оказалось достаточно. Приготовленная ей еда доставалась и мне тоже. Хотя через три дня у нас все же появился повар. Один из старых служак моего демона, прибывший из столицы.

Уходила в спальню я первой. Астарот являлся ближе к середине ночи. Они с Набериусом почти все время проводили у него в кабинете, и я не пыталась вникать в подробности. За это время нисколько не прониклась их планом по принуждению владыки к миру. В этом вопросе больше доверялась чутью Ичитау. Если герцог окажется в опасности, то она первой обнаружит ее источник.

В тот злосчастный вечер ничто не предвещало беды. Столик у кровати был завален пособиями для демонесс, ожидающих пополнения в семействе. Чтение это было сложное. Местами познавательное, местами — зловещее. Поэтому Ичитау настояла, чтобы с этими книжками я знакомилась днем и по утрам, а на ночь читала детские сказки. Всесторонне готовилась в матери.

Я не сомневалась, что относилась она ко мне тепло. И одновременно отдавала себе отчет, что, будь на моем месте хоть жаба, наша змеюка обожала бы ее не меньше. Только на том основании, что это существо родит от Астарота.

И перед тем, как присниться тому жуткому кошмару, я читала, если не ошибаюсь, про мальчика и волшебную лозу, которая перенесла его на небо к огромному птичьему гнезду. Читала и поглядывала на часы. До прихода Астарота оставалось еще часов пять. Как только он явится, мой сон перестанет быть крепким.

Я все-таки уснула и вдруг обнаружила себя сидящей за столом в офисе своего агентства. Передо мной та самая статуэтка с рогатым демоном и его любимцами. И с AST на подставке. Насторожило другое.

Напротив оказался Петр, операвшийся об столешницу обеими руками. В этом было нечто неправильное. Хотя бы потому, что помнила, что бывшего дождалась уже после того, как избавилась от гипсового демона… И, когда в глазах мужчины мелькнули алые искры, а кончик языка высунулся между губ и пропал, я осознала, кто это. Меня затрясло от отвращения. Это что, я когда-то с ним??

— Не обольщайся, — заявил Петр не своим голосом. Такого правильного интонирования мой любовник никогда не имел. — Я бы сам с тобой ни за что… Этот бедолага так мучился, словно с амебой спал. Интересно, любовницы Астарота страдали так же, как твои мужчины? Или сказывалось твое прошлое инфузории? У этого парня сохранилось такое разочарование: с виду шикарная в женщина, а в кровати…

— Пришел меня поздравить? В Аду что-то случилось?

Это всего лишь сон. Я сейчас в объятиях Астарота, в нашей спальне, в нашем многострадальном замке, куда владыке вход закрыт. Как бы он ни старался сейчас вывести меня из равновесия.

— Хочешь узнать, как ты умерла на самом деле?

— Зачем? Это ничего не изменит. И, как ты знаешь, я вполне жива и здорова.

Сатаниил хищно улыбнулся, от чего лицо Петра, не слишком приспособленное для сложных эмоций, исказилось. Скомкалось даже. Он не стал угрожать или спорить. И это настораживало еще сильнее.

— Мне важно, чтобы ты прочувствовала неотвратимость своей судьбы, богиня, — в его устах это воспринималось как «юродивая». — Я сделал из тебя ничтожество, позаботился о том, чтобы ты потратила все свои тысячи жизней. А ведь ты почти не жила для себя, великая бесплодная матерь. Все откладывала, что вот когда-нибудь… И как оно, есть, что вспомнить?

Мне стало тяжело дышать. Тем не менее, я не собиралась идти у него на поводу или провоцировать. А ведь могла бы! Три дня с его герцогом стоили всего и во мне прямо сейчас формировалась новая жизнь.

— Куда делся настоящий Петр? В какой момент ты его заменил, или это разовая акция? — выбрала более нейтральную тему.

— Я не сразу обнаружил, что ты перебралась в этот мир. К этому времени вы уже расстались. Отправил сюда одну из своих сущностей, — даже времени не пожалел, оцени, — Пришлось подстроить твоему румяному красавчику автокатастрофу и поменяться с ним телами. Он, то есть, я потом успешно скрыл аварию. Отсюда я наблюдал за тобой и старался сделать так, чтобы ты совершила самоубийство. Это бы сняло с меня любую ответственность в свете тех проклятий, которыми мы с тобой успели когда-то обменяться. Подчеркивал твое одиночество, бездетность, но ты уже слышала другой зов. Ощущала, что можешь подобраться к Астароту. Во время последнего разговора я произносил совсем другие слова. Рассчитывал, что ты вылетишь из этого самого окна, но ты вынесла оттуда только про черта...

Пока ничего ужасного он не сказал. Астарота обвинять ему не в чем, Гадюку или маркиза — не произведет на меня никакого впечатления.

— Ты сама кинулась с лестницы, когда почуяла нить, которую тебе подсунули эти два смертника. Это не то самоубийство, которого я добивался, а ритуальное. Но тоже весьма удачное. Теперь тебе не спрятаться ни в одном из миров, через которые ты прошла. Выбрала билет в один конец.

— Я никуда убегать не собираюсь. Я вернулась. Если это соответствовало твоим планам, то почему я должна возражать?

— Ты изменилась, — протянул он. — Менее спесивая, но более горячая. Более сговорчивая? Это интересно.

— У меня остались обязательства. Земли, закрытые от тебя… Я не готова была их бросить тогда и вижу, к чему это привело. Сотни тысяч лет прозябания.

Он взял с моего стола статуэтку и подбросид ее в воздух. Потом положил в карман пиджака, не сводя с меня горящего взгляда.

— Давай договоримся, — произнесла я пересохшими губами. — Ты пообещаешь мне заботиться о них хотя бы, как пресветлые заботятся о пристегнутых к ним нейтральных территориях. Отпустишь Астарота со мной. Дашь клятву и там, и там. Тогда Изнанка примет и твой народ тоже.

— Действительно, изменилась. Но это тебя не спасет. И самый сильный демон Бездны не спасет.

Он подошел к окну, придвинул стул и эффектно вышел вон. Я даже не стала выглядывать. Этот мир такой же ненастоящий, как любой фантом сна. Надо и мне выбираться.

Зеркало отразило мое бледно, искаженное страхом лицо. Вот, значит, какой я предстала перед своим врагом. Жалкой. Я ведь могла потребовать у Астарота сразиться с ним, а вместо этого чуть не отдала собственные территории.

Зеркало пошло рябью: на меня оттуда смотрел муж. Темные круги залегли под глазами. Тонкие губы сжались в узкую линию; давно я не наблюдала его таким.

— Зачем ты так со мной, любимая?

Я закричала. Кажется, у меня началась истерика. Я пыталась объяснить, что ни разу не предала его и не предам. Как только первая клятва соединила нас в неведомую эпоху.

Потом я проснулась одна в нашей постели. И чуть ли не взвыла от отчаяния. До того, как выйти из комнаты, я поняла, что Астарота нет в замке.

Глава 55. Астарот. В Аду

Тяжелая цепь сковывала Разрушителю ноги. Он не мог отползти от адского трона, даже если бы захотел. Несколькими часами до этого владыка воспользовался мечом Возмездия и отрубил герцогу крылья. Повелитель пылал гневом, настоящим или поддельным, как истинное пламя, если его по недосмотру закрыть крышкой и запереть в горнилах.

Не помогло и то, что Астарот явился на зов по собственной воле. Между ними горела вассальная клятва, и господин потребовал свою плату за измену — жизнь первого герцога. Признаться, такого поворота он ожидал меньше всего. Особенно, учитывая, что после свадебной церемонии герцог вспомнил и все свое прошлое — до того, как был найден Гадюкой со страшными ранами и в оковах.

Переговоры находились в активной фазе, голограммеры не выключались уже несколько дней. Владыка торговался, как старый черт, за каждый клочок земли. Астарот видел, что Набериус нервничал и соглашался, что выдохнуть они смогут, только когда появится договор, закрепляющий новый миропорядок.

Как получилось, что в середине ночи он бросился в главный замок Ада? Когда он заканчивал опись одного из участков на севере и уже собирался к жене, голограммер вспыхнул вновь, и появился владыка, с которым он последний раз беседовал лично еще до смерти Эдвины.

— Давай меняться, — предложил он. — У меня есть вот этот камешек. Я верну его в твой дом, а ты зайдешь ко мне и мы обсудим, как вышло, что ты предал меня целых два раза, дорогой брат, и остался жив.

Каким-то образом демон на троне зачаровал Настю и заставил отдать камень души ему. Когда Астарот сообразил, то было поздно. Все дело в том, что Эдвина до нее уже выполняла то же самое указание, и владыке не потребовалось больших усилий. Всего лишь отвлечь его богиню разговором.

Тем более что она в эти дни разрывалась: невероятное количество энергии уходило на насыщение Изнанки, а еще часть она оставляла, чтобы питать их ребенка.

Он, маркиз и Гадюка, три прожженных демона, пропустили такую очевидную уязвимость, как память тела. Эдвина, которая привела Настю в их мир, превратилась в источник ее слабости. Если он выберется, то несколько ритуалов загладят эту оплошность… Но насчет благоприятного исхода он испытывал большие сомнения — глядя в глаза владыки, которой тоже очень давно не спал.

Во всем этом имелось и одна хорошая новость. Сатаниил начал с того, что уничтожил обязательства герцога, направив против него свой меч. Герцог, безоружный и не пожелавший обратить против правителя свой огонь, пал под ударами верховного демона и потерял крылья.

Последнее — жест скорее символический, потому что Астарот относился к демонам-птицам. Если он выживет, то оба крыла, неотъемлемая часть его истинной ипостаси, отрастут вновь.

Внутри герцог испытывал даже облегчение. Его персональное служение Сатаниилу подошло к концу. Если господин прилагал усилия к тому, чтобы убить собственного слугу, то связь между ними разрушалась.

Однако все остальные новости были так себе. Он медленно истекал кровью, лежа на земляном полу. Владыка, не будучи уверен, что герцог не воспользуется пламенем, рубанул и по нити, что соединяла Астарота с пылающим ядром. И сейчас герцог силился определить, чем он располагал в итоге. Нить ослабла, но не потерялась.

Низвергнутый демон попытался разгадать замысел Падшего. Так за глаза называли Сатаниила, который имея отца в Чертогах пресветлых, начинал свое возвышение там. Почему он бросил Рассветные земли и принял шефство над Горнилами, никто доподлинно не знал.

Что он задумал: замучить до развоплощения или шантажировать и заставить сотрудничать? Безусловно, он попытается захватить и остальных обитателей замка Астарота, то есть членов его семьи. И сделать это будет несложно. Ичитау появилась здесь примерно полчаса назад, подала знак, что в курсе, что он ее заметил. Верная змея свернулась в клубочек у одной из ножек трона.

Сатаниил расхаживал взад-вперед. Иногда в зале возникали встревоженные Вельзевул и Люцифер, но смотреть на Астарота боялись. Наверняка, оба получили обвинения, что за последние дни не попробовали пойти на Разрушителя войной, отсиживались в сторонке и ждали, к кому повернется фортуна. Другие демоны исчезли, словно вымерли.

Владыка не выносил демонстрировать на публике слабость своей власти, внутренние разборки. Очевидно, его бывший господин кого-то ждал. И герцог был бы счастлив, если бы его подозрения не сбылись. Однако вскоре портал открылся, и показалась Настя под руку с Набериусом.

— Все изменники в сборе, — оскалился Сатаниил.

— Ты бредишь. В любой части твоих земель я в своем праве.

Кровь заливала ему глаза, но по голосу знал, как выглядела сейчас Настя. Как упрямо она задрала нос и подбородок, как поджала губы.

— Ты такая же преступница, Иштар, как и остальные. Ты натравила мою родную кровь против меня. А среди демонов нет более страшного преступления.

— В самых отвратительных преступлениях мне с тобой не тягаться, — он почувствовал на себе ее взгляд. Если она узнала их тайну, то когда? И может ли быть, что знала с самого начала? — Даже ваша Бездна признала мой с Астаротом союз. А право защищать себя и свои народы, по-моему, не противоречило ни одному из мировых законов. Что ты хочешь в обмен на жизнь моего мужа?

Сатаниил не совершал ни одного движения, однако неведомая сила выволокла Гадюку наверх, затянула в сеть и подвесила под потолком. Набериус загремел кандалами и рухнул рядом с герцогом.

— Раз так, великая богиня, раз ты утверждаешь, что право за тобой, то забирай кого-то одного. На выбор. Любого из этих предателей или свой надел. А он огромный, тут Астарот проделал большую работу, — к нему относятся земли, о существовании которых мы даже не подозревали…

Вышло эффектно, но Сатаниилу всегда мало. Он не умел остановиться, когда топтал противника, еще раз убедился герцог.

— Твой дорогой супруг не только потерял свои бесподобные крылья, но и утратил единение с Бездной. Без этого он уже не демон, ему не вызвать огня даже величиной с булавочную головку. Но я уважаю силу любви. На здоровье. Убирайтесь подальше.

Анастасия глядела на Астарота, в глазах стояли слезы. Он помотал головой, показывая, что такая цена ему не нужна. Мотнул подбородком вверх — мол, ничего, прорвемся. Развел руками, как будто невзначай, указал на няньку и на маркиза.

— Что же ты выберешь? Вот так интрига, — Сатаниил откровенно наслаждался ее положением.

— Отпусти маркиза и Ичитау. Я не бросаю своих. Астарот думает так же.

— Я же сказал, одного из предателей, — хохотнул владыка. — Вы с Астаротом собрались перещеголять друг друга в благородстве. Выбери одного... Слышишь, бескрылый? Ты уже со мной.

Тем не менее, он спустил Гадюку на пол и позволил ей приблизиться к герцогу. Анастасия, или Иштар, так и стояла в паре метров от трона.

— Моя жизнь и жизнь Астарота против Гадюки и Набериуса. Я подтверждаю свое намерение, — достаточно громко сказала Настя. Вдалеке прогремел гром. Маркиз и герцог переглянулись. Теоретически, она не должна была иметь власти в адских владениях. — Раз мы оба погибнем, Изнанка перейдет тебе. Ты станешь полноправным хозяином.

— Это какое-то новое проклятие? — хмыкнул господин всего Ада. — Она же принадлежала мне и раньше. Пока ты не вступила в сговор с моим самым рогатеньким.

— Эти земли никогда не признавали ни тебя, ни кого-то из твоих вассалов, включая герцога. До последнего момента. Так действует связь между прародителем и его миром. Чтобы забрать себе Изнанку, нужно подпитывать ее собственной энергией.

— Понятно, что непонятно. Еще одна ловушка. Послушай, дорогуша, я не вижу смысла вкладываться в процветание твоих драгоценных территорий. Меня не волнует, царит ли там вечный мрак, дохнут ли там птицы или грибы. Как долго живут мои рабы, то есть твои бывшие народы... Я не собираюсь становиться богом вместо тебя. Так что заткнись и соединись с благоверным.

Настю кинуло на Астарота. У того нашлось достаточно сил, чтобы подхватить ее, и достаточно выдержки — чтобы не прижать к себе. Ему показалось, что он слышит жужжание сырой магии. Гадюку с Набериусом Сатаниил поставил туда, где женщина стояла до этого. Он играл с ними, как с пешками на доске. К маркизу вернулась речь.

— Мой повелитель, я ненавижу вас и обещаю ненавидеть и впредь, но сейчас вы совершаете ошибку, которая уничтожит власть демонов раз и навсегда.

От стены отделилась тень в неброском сером балахоне, до этого совершенно не приметная.

— Ваш инквизитор прав. Нельзя давать богине в руки орудие справедливого возмездия. Прошлый раз вы довольно легко взяли вверх, под прелогом предательства. Но теперь она вернулась и требует порядка там, где его не было все эти тысячелетия. Разве не чуете угрозу?

Настя обняла Астарота. Количество сырой магии в воздухе увеличивалось.

— Посмотри на меня, — попросил он. — Важно, чтобы ты вспомнила. То единственное, чего не хватало до полной картины. Момент, когда мы потеряли друг друга.

Адский трон зашатался. Резную спинку из редкого черного дерева, растущего у открытого огня, выбил побег бамбука. Потом сидение вместе с ножками вздыбило вверх. Стебли прорастали во все стороны, оставив спинку где-то глубок внизу.

Сатаниил поднял наконец руку, и по направлению к разбушевавшейся зелени поползла огненная змея. Но она зашипела и отступила, потому что дорогу ей преградил пламенный круг. Языки огня раскалились до такой степени, что приобрели фиолетовый цвет негасимого пламени.

Астарот легко вернул себе связь с Бездной.

За первым огненным кругом следовал внутренний. Яркий и белый, почти снежный. Настя чувствовала, как руки герцога сжимают ей плечи, призывая сдерживаться. Она поискала глазами Гадюку. Та тоже смотрела на нее, приложив палец к губам. Но зачем утихомиривать силу, если бывшего ангела от свержения отделяли считанные минуты?

— Брат, — сказал Астарот. — Ты зашел слишком далеко. Однажды ты наказал меня и лишил памяти. О тебе, о нашей общей матери, о женщине, которую я встретил и полюбил. Ты принял у меня вассальную клятву, как у любого другого демона. Но сегодня ты ее разбил. Ты можешь убить меня, и только Бездна нас рассудит. Но, посягая на мою жену и на жизнь нашего ребенка, ты роешь могилу царству, что мы построили вдвоем. Единству расы, за которое мы бились.

Сатаниил потерял человеческий облик и весь покрылся мелкими белесыми перьями. На лице торчал изогнутый клюв, а глаза, как и у всех альбиносов, остались красными.

— Предатель , — каркнул царь. — Ты все испортил. Подобных нам с тобой не знали эти миры. И ты выбрал ее.

— Мой повелитель, — напомнил Набериус. — Бездна дважды сделала свой выбор. Пламя разрешило взять в жены Иштар, и сейчас не отреклось от Астарота, несмотря на то, что вы разрубили его связь с ядром. Негасимый огонь выбрал герцога неслучайно. Вам пора принять то, что произошло много тысяч лет назад.

Человек в капюшоне скинул его, обнажив над головой фиолетовую сферу. Его льдистые прозрачные глаза горели даже ярче алых очей демонов.

— Нет другого выбора, Сатаниил. Аду придется отторгнуть проблемные территории. Герцог согласился взять на себя пограничный трон и богиню. Вы, демоны, сохраните могущество и своего Разрушителя, если сумеете договориться между собой о союзе... Вы привыкли, что нам выгодны беспорядки в Аду. Но ситуация такова, что из небытия вернулась сила, непредсказуемая и опасная. Иштар — одна из первых древних. Битва с ней ослабит и вас, и нас. Если этого неуправляемого монстра — палец, как стрела, нацелился на Настю, — сумел укротить один из демонов, то так тому и быть. Мы подпишем договор о новом мироустройстве.

— Вот и славно, — резюмировал Набериус. — Все голосуют за порядок и стабильность.

Глава 56. Астарот. Прошлое и настоящее

Астарот держал ее крепко, и Настя снова и снова погружалась в момент, который должен был стать для нее последним, но оказался всего лишь переломным. Она перенеслась в то далекое прошлое, которое сейчас не казалось ни сладким, ни безоблачным. Несмотря на то, что тогда богиня была в полной силе.

Они парили высоко над безлюдной пустыней — в мире, где она любила отдыхать от всех живых существ. Юный демон и богиня, которая только что пожертвовала свободой. С момента стычки с Сатаниилом прошло немного времени, а она уже приняла одного из его демонов как равного себе.

Досада царила в сердце, где любовь только-только принялась обживаться. Богиня всю свою бесконечность твердо знала, что такое справедливость, а с чувствами у нее не складывалось. Рогатый и прекрасный демон молчал рядом. Его печаль проникала через кожу и даже причиняла боль. Но Иштар знала, что никуда его не отпустит. Его соплеменники переживут потерю.

— Расскажи мне, откуда вы здесь, — попросила она, чтобы сбросить эту тягостную тишину.

— Мы с братом нашли огненный цветок. Это крупица самого первого пламени, — издалека начал юноша. — Он пошел ко мне в руки, а к нему не захотел. Я положил его за пазуху. И потом мы вырастили настоящий костер. Бездна позвала меня. В город, из которого ушли правители демиурги. Позже брат тоже присоединился ко мне.

— Это потому, что ты чист, как сама смерть, — потянулась к нему Иштар.

Не нужна ей его история. Тем более что она улавливала далекий гул шагающей по направлению к ее землям армии. Демоны, не дождавшись Разрушителя, выступили в поход.

— У меня есть враг. Ты служил ему, но теперь ты мой. Его зовут Сатаниил. Принеси мне его голову.

— Но зачем? — краски сошли с лица возлюбленного. — Давай я поговорю с ним… Он самый гибкий демон из всех, кого...

— Ты что, не слышишь? Убей его для меня, сейчас же!

Невыносимый свист ветра в ушах заглушала разве что боль от вырванных вместе с ребрами крыльев. Они падали вниз вдвоем со скоростью булыжников. Иштар цеплялась за демона, не желая погибнуть в одиночестве. Но все было тщетно. Жгуты плотно скрученной тьмы оторвали их друг от друга, и он исчез. С ней осталась лишь боль.

— Настя, слышишь? Отзови эти побеги и иди к Ичитау. Успокойся, любимая. Я выгляжу страшно, но ничего серьезного. Ты самое ценное, что у меня есть. Она за тобой присмотрит.

— Мы почти победили его. Еще немного… Его власть так долго и беззаконно держалась на моих землях, на прахе и костях моих людей, что сейчас я легко сокрушу его прямо здесь. У него в доме, не прибегая к твоей помощи!

Он легонько встряхнул ее.

— Тссс. Перестань. Сатаниил — правитель демонов, а ты великая богиня. Свергать его будут они же. Ты хочешь взвалить на нас еще и Ад? И так есть, чем заняться. Пускай каждый из вас сохранит за собой то, что имел до вашей встречи.

Одновременно вокруг нее заплелась Ичитау и по-змеиному сжала, зашипела.

— Госпожа, мудрый не совершает дважды одну и ту же ошибку. Пусть братья разберутся без вашего участия. Сатаниил в ловушке, но он только и ждет, что вы оступитесь.

— Он не успокоится, нападет. Ему нельзя доверять, — выдохнула она, понимая, что придется уступить.

— Демоны верны своей крови. Он мог столько раз погубить брата. Выкинуть его из гнезда, например. Белый ворон вылупился первым, а кондор вторым. Хотя отцы у них разные, братья всегда стояли друг за друга. До одного прискорбного момента. — Гадюка гладила по спине плачущую Настю. — Ну, ну. Семью не выбирают.

К ним подскочил Набериус, бодрый и приподнятый, как будто не его только что возили носом по полу.

— Не выношу женские слезы, а герцог так и вовсе в панике. Миледи, у нас намечаются переговоры в формате демоны против демонов, а также демоны против ангелов. И фиолетовый архонт здесь. Мы выжмем из них договор. Падший не отвертится. Все по плану, — он осмотрел растрепанную Настю. — Ну, почти.

— Что это? Что там происходит?

В стороне от них, рядом с кострищем, похожим на то, над которым они с Астаротом давали брачные клятвы, кружились два демона. Один высокий, широкоплечий, с мощными рогами. Второй — миниатюрный, худенький и гибкий. Безрогий.

Королевский кондор и ворон-альбинос, которые когда-то поделили власть в Аду так, чтобы она не концентрировалась в одних руках, а переходила между демонами верхнего круга. На виду всегда держался хитрый и молниеносный ворон, а кондор парил в вышине, охраняя границы и отгоняя врагов. Но однажды одна древняя богиня нарушила равновесие и лишила кондора сердца и покоя.

— Все хорошо. Убрали магию и огонь в сторону, выясняют отношения при помощи кулаков. Давайте я провожу вас домой. Лишняя дурь из обоих выйдет. Ближайшие пару столетий обойдемся без войн, будем малышей растить, — приговаривала Ичитау.

Анастасия оглянулась. Герцог не устоял под напором быстрых и точных ударов. Владыка подскочил, чтобы пнуть брата, и тут же улегся рядом, пойманный в захват.

— Я никуда не уйду, — заявила она. — Буду здесь на случай, если что-то пойдет не так.

— Это прелюдия. Перед тем, как бумагу марать, — жестикулировал Набериус. — Госпожа, если не хотите домой, посидите, пожалуйста на диванчике. К утру все точно закончится. Распоряжусь, чтобы принесли лимонад. Извините, попкорна не завезли.

Он подмигнул ей. И впервые за эту ночь Настя поверила, что у ее страшной сказки может быть счастливый конец.

Глава 57. Астарот. Брат

— Что, братец, считаешь, что все закончилось? Что можешь забыть меня, остальных и стать тихим селянином? Не ты кровь проливал, не ты миры перекраивал, — владыка редко позволял себе эмоции, но сейчас в его голосе звучала почти ненависть.

Астарот развернулся к Сатаниилу, который не спешил присоединиться к делегации пресветлых. Герцог удивился, что, несмотря на увечья, движение далось ему легко.

Гадюка успела и здесь. Несколько колотых ран она быстро привела в порядок, затянув их слюной. На обычного демона и, тем более, не демона, такое бы не подействовало, но Астарота она когда-то выхаживала, используя собственную кровь.

— А ты не можешь успокоиться, мелкий? Ты помыкал мною большую часть моей жизни. И, знаешь, не лучшую ее часть. Я расплатился с тобой сполна. Правда, так и не понял за что. Тогда я ведь не поднял на тебя руку.

— Ты лжешь. Проклятие не сработало бы, ни имей ты такой мысли, или твоя богиня — достаточной власти, чтобы тебя заставить. Я лишился брата. Когда ты вернулся в строй, то стал лишь тенью себя самого. Занял место слуги, а не ровни. Больше не тянулся ко мне или, Бездна с тобой, к другим верховным. Плац, солдатня — спать. Солдатня, бой — спать. Тебя нереально было выманить из твоей скорлупы.

— А ты не пробовал принять мой выбор? Я выбрал эту женщину. Демон не может существовать, если его сердце не бьется рядом. А я прожил так вечность. По твоей милости. И с чего мне, скажи, терпеть твои обиженные рожи?

Астарот схватил владыку за плечи и легко поднял в воздух. Потом аккуратно поставил обратно. Конечно, в их юности он проделывал такое и не раз, но прежний великий герцог ни за что не позволил бы себе подобное нарушение субординации. В глазах Станиила заплясали искры, которых не появлялось, возможно, тысячи лет.

— Ты забыл, что чем больше дубина, тем звонче она гремит, когда падает?

Падший попробовал сделать подсечку, но Астарот увернулся. Он все эти годы тренировался, и научился использовать в ближнем бою преимущества своей массы против быстрых и подвижных демонов нижнего и среднего ранга.

— Запомни, придурок. Я сначала не поверил, что ей удалось уйти с твоим сердцем. Демоны, действительно, не живут без него. Наверное, свою роль сыграло, что богиню сложно уничтожить полностью и ты чувствовал ее, пускай и далеко от себя. Потом я делал все, что мог, чтобы тебя растормошить. Отправлял в кампанию за кампанией. Вернул тебя на ее земли, устроил возможность найти себе нормальную бабу и успокоиться.

— Что ты несешь? Это же была идея пресветлых. Передать Изнанку тому из верховных, кто в состоянии создать семью.

— Кто ее им подкинул? Кто обеспечил сменяемость невест?

Астарот размахнулся и заехал Сатанаилу по скуле, заодно раскроив губу.

— Ты год за годом сводил меня с ума. Угробил столько ни в чем не повинных…

Владыка не остался в долгу и хуком в солнечное сплетение вышиб из герцога воздух.

— Ух, как заговорил. Может, это ты у нас немножко ангел? Ты бы лучше слушал собственную женушку — что она про энергетическую связь со своими мирами плела… Чтобы ее клятая Изнанка не убивала нас и своих же, ей просто необходимы были регулярные жертвы. Каждая из этих девочек делала для земель то же, что и Иштар, — отдавала свою энергию. Но что для богини благо, то для смертных… вечный сон.

Астарот с трудом выпрямился и, перестав сдерживаться, бросился на брата.

— Кому-то пора вправить тебе мозги на место. Это так давно никто не делал, что ты совсем одичал в размышлениях о собственном многомудрии.

Он хорошенько приложил Станаила об пол, перед этим захватив его в медвежьи объятия.

— Всего-то надо было отправиться на поиски Насти! О чем ты думал?

— А ты что городишь? По своей воле вытаскивать самую сильную из древних? Да ее собственные жрецы величали не иначе как Праматерь смерти.

Братья, уже не особо заботясь о точности, осыпали друг друга ударами. Ни одни не тянулся к огню — это их личный и давний спор, без участия в котором Бездна вполне обойдется.

— А про любовь там ничего не было? Праматерь любви и смерти, — поправил брата Астарот и тоже получил в нос.

— И ведь что самое обидное, громила. Я все рассчитал, когда отправил тебя к ней. У тебя было три подруги одновременно, ты не нуждался в женском внимании и легко справился бы с ней. Ничего кроме обычного жара, да и то, если как следует разморозить, эта высокомерная богиня предложить не могла. Но ты повелся. Захотел сгореть и сгорел.

Сатаниил и Астарот уже во всю катались по каменному полу, на котором были выбиты различные поучительные истории из жизни людей, демонов и богов.

— Тут ты ошибаешься. Она отдала мне все, не пожалела ни капли. Надо родиться тобой, чтобы отказаться от такого подарка. От эмоций, подобно которым не было и не будет.

Два демона слились в крутящийся по полу вихрь. Руки-ноги, а чьи — не разобрать, иногда оказывались над схваткой.

— Но какой ценой. Ты уверен, что не переплатил?

— Да что ты знаешь о цене…

Спустя еще несколько минут Сатаниил поднялся на нетвердых ногах. Астарот дернулся, но остался лежать. Впрочем, владыка сделал несколько шагов и рухнул на одно колено. Тело не слушалось.

Последний раз они с братом подрались так сильно, когда покинули гнездо и не могли определиться, кто из них лучший. После это они наконец разделили роли.

Сатаниил придумывал и просчитывал варианты. Они вместе выбирали наилучший, после чего Астарот обеспечивал его исполнение. Теперь же они поделили не только функции, но и земли.

Владыка поднял голову и увидел, что к нему осторожно, бочком, бочком приближались три демона. Он оскалился и попробовал потянуться к огню, но Астарот перебил ему все нервные окончания и нащупать огненную нить было нечем. Набериус шел первым, за ним Люцифер и Вельзевул. Подойдя поближе, они рассредоточились, чтобы его окружить.

— Мы тут прикинули, — начал Набериус. — В Аду давно не осуществлялась ротация кадров. Становится правителями миров по два раза в год на две недели — это как-то несолидно для демонов первого круга.

— А ты кто такой, чтобы рассуждать об этом, — проворчал Падший, скорее чтобы потянуть время и все-таки призвать пламя.

— Мы низвергаем тебя, — пожал плечами Люцифер. — Все эти эпохи ты прятался за спиной Астарота.

— До обычного верховного, — поспешил уточнить Вельзевул. — Ты останешься в круге, просто без возможности его возглавлять. Мы же с Люци будем проводить на троне половину времени каждый. Набериус войдет в круг вместо Астарота.

Сатаниил кое-как увернулся от молнии Набериуса, для чего ему пришлось кулем осесть на пол. Этого наглеца он не выносил, но терпел только из-за Астарота. Ну, и невероятной, даже для демона, изворотливости маркиза.

Внезапно вокруг него вырос огненный периметр. Это придало ему сил, и светлоликий демон, весь в кровоподтеках, опять встал на ноги. Сзади такой же нетрезвой походкой подошел Астарот и занял место в круге. Казалось, что они стоят только потому, что один опирался на другого.

— Значит, двое займут трон, а мы с маркизом удостоены чести войти в верхний круг?

— Прости, повелитель. Сегодняшние события ударили по голове. Мы собрались предложить Набериуса вместо Астарота, но бес попутал, — тут же повинился Люцифер. — Конечно, никто в здравом уме не станет оспаривать твое место.

— Да там покушаться не на что. Трон сегодня рухнул. Так что я, пожалуй, спущусь в ваш верхний круг. Побуду одним из, но никому сообщать мы не будем. Зачем нам смута и это вот все. Ты же не возражаешь, брат? — последние слова Сатаниила обращались к Разрушителю.

— Нисколько, — коротко сообщил Астарот, наблюдая, как к ним приближается Настя.

Еще через несколько часов все было кончено. На ушибы наложены примочки. Договор развернут на круглом базальтовом столе и готов к подписанию. Астарот не отходил от жены ни на шаг, Сатаниил старался не смотреть в ее сторону.

Однако пресвятые медлили. Возглавляющий делегацию первый сенатор Азазель обратился к герцогу.

— Нам нужны гарантии, что речь идет не просто о возвращении всех земель Иштар обратно богине, а о возвращении на наших условиях. Иначе древняя сожрет нас всех по очереди.

— Какого рода? Моего слова, что жена не станет распространять влияния за границы своих территорий вам недостаточно? И наших брачных уз тоже.

— Пусть великая богиня наденет оковы как символ власти своего супруга, — настаивал архонт.

Впрочем, Астарот не сомневался, что инициативу им подкинули со стороны демонов.

— Я не в праве требовать подобного, — возразил он.

— Подождите. Тогда нам тоже нужны гарантии, — Насте не требовалось повышать голос. Без всяких усилий с ее стороны он разносился по всей зале. — Муж отказался от трона Бездны, на который у него больше прав, чем у Сатаниила. Он добровольно запрется с монстром. Иначе вы меня за глаза и не величаете. Тогда у наших детей должны быть такие же права на трон, как и у других наследников верхнего круга. Такие же, как у принцев Марбаса и Аббадона.

— Ваши дети еще не родились. Наследный принц определен давно, идущий по старшинству вторым Аббадон тоже сохранит за собой свое место. И не понимаю, что за подозрения. Почему, вы считаете, что я не подпущу к трону собственных племянников? Тем более что я спокойно отдал брату добрую треть адских земель, — непритворно вздохнул Сатаниил.

— С какой кстати адских? — Настя аж поднялась с места.

Эти двое никогда не договорятся, подумал герцог, но его мысли услышала Гадюка. Она вмешалась настолько бесцеремонно, что никто не нашелся спросить вслух, имела ли она на это право.

— С такими темпами предлагаю встретиться завтра. Супруга герцога слишком устала, чтобы продолжать.

—Соглашайся, — шепнула Астароту Настя.

— Мы дадим гарантии, которые требует богиня, — одновременно пообещал владыка.

— Вы наденете оковы при нас? — уточнил архонт.

— В этом нет необходимости. — Иштар подняла вверх кисти с тонкими татуировками в виде цепочек темного пламени. — Я ношу их целую вечность. Многие из вас еще не родились, когда Астарот подарил мне это неснимаемое украшение.

Анастасия. Ворчливый эпилог

Десять лет спустя

Вместо сна я ворочалась почти до самого утра. Живот достиг таких размеров, что я ложилась и вставала при помощи Астарота. В лунные ночи по нам прыгали мальчики, которы отказывались засыпать, а Ичитау отлавливала их по очереди.

Не выдержала и застонала. Этот ребенок, кажется, проткнет меня раньше, чем случатся роды. Герцог тут же открыл глаза. Я сомневалась, что в последнее время глубокий сон ему знаком.

— Марбас тебя смотрел?

Марбас — это наследный принц, который за неимением в адских мирах нормальной медицины, занялся целительством вместо того, чтобы прожигать жизнь, подобно другим аристократам.

— Да, днем. Согласился с Ичитау, что ждем девочку. Крупную и переношенную, но выходить она будет только в равноденствие. Иначе там где-то замкнет вселенскую ось.

— Понятно. Моя богиня.

Мне очень хотелось его передразнить. Во-первых, напомнить, что богинями рождаются не просто так. Это выбор, который сделала природа. Во-вторых, мне просто требовалось разбить пару предметов. Но все хрупкое в спальне закончилось.

— Еще он спрашивал, планируем ли мы предохранятся. От себя добавлю, что Ичитау скоро от нас сбежит. Возьмет себе длительный отпуск лет этак на тысячу.

— Понятно. А мы планируем?

— Как ты себе это представляешь? У меня плодовитость зашкаливает. Погоды стоят урожайные по всем мирам. Малышкой я забеременела, когда донашивала Горана. Вот если кто-то перестанет наконец каждую ночь…

— Понятно, мы что-нибудь придумаем.

И голос такой довольный, словно это он все время ходит беременный. Я все же постаралась убрать из своего яд.

— Что, например?

— Я поговорю с Ичитау и Набериусом.

Я снова застонала. Не демон, а… Слов не подобрать.

— Да не в смысле, что заставлю нас терпеть. Малышка родится. Выправим Гадюке отпуск, она почти от нас не отдыхает, и поедем в гости к Набериусу. Он хоть и ворчит все время, но живет-то у себя. Ему достается меньше. Только надо будет предупредить его в последний момент, чтобы не сбежал или не затеял капремонт — злорадно предложил супруг.

Пресвятлая жена маркиза была ангелом не только буквально. Мальчики ее обожали. Она единственная, кроме меня и Ичитау, кому они дозволяли укладывать их спать. А еще у них все сверкало райским порядком, в то время как мне за все эти годы не удалось привести махину нашего замка в то, что устраивало меня хотя бы отдаленно.

И новые бордовые гардины, и смена гобеленов не спасали. Он по-прежнему меня раздражал. Все вопило о том, что здесь живет однин из князей тьмы.

— Я не выдержу четвертой беременности. Заруби на своем длинном правильном носу. Я с тобой разведусь. Мечтаю выходить в люди, путешествовать, каждый день менять вечерние платья.

— Мы найдем выход, — пообещал он, как от сердца оторвал. — Ты же понимаешь, что я здесь не при чем, всему виной…

Я замерла. Он погладил меня по животу и призадумался.

— Парад планет. Потребность вселенной в равновесии. Ты слишком хороша, чтобы…

— Все, я сплю!

Астарот расслабился и продолжил рассеянно поглаживать мне поясницу, чистосердечно считая, что помогает снять напряжение. Но настроения было гаже некуда. Я не унималась. Посмотрим, сколько у него терпения.

— Во всех моих мирах благодарные верующие снова возводят мои храмы, ставят мои изваяния. Не знаешь, почему во Фриире скульптура великой матери выглядит как худенькая темноволосая женщина с черными глазами? Вылитая Гадюка.

— А что не так? — не понял он.

— Ичитау подкармливает моих детей змеиным молоком!

— Демонята не болеют. Их не берут проклятья. И они хорошо спят.

Это был веский аргумент, но я не сдавалась.

— Это дети богини...

— Конечно, — согласился со мной Астарот, — конечно. Только твои. Гадюка на днях призналась, что у нее есть родственники, которых она давно не навещала. Я опасаюсь, что она не станет дожидаться отпуска.

Горан завопил в правом крыле так, что стало слышно в нашем левом. Младшенький Лоранс в совершенстве повторил за братом.

— А давай эту вторую, чудесным образом проявившуюся испортись великой богини поставим в Ичиме. Там же родина Ичитау? И в соседнем Ардасе.

Ичитау стала для Астарота второй матерью. Но вместо того, чтобы сердечно ее поблагодарить, рассказать, как он ее ценит, мой муж выдумывает разные другие способы проявить внимание. Драгоценности, земли, теперь вот статуи.

— Отличная мысль, — от избытка чувств он начал покрывать мой живот поцелуями.

— Астарот, если ты не угомонишься, я найду способ тебя уничтожить.

Герцог послушно вытянулся рядом, но перед этим нежно куснул в мочку уха. Я обняла его и провалилась в сладкую дремоту. Он на все находил время... Постоянно заседать в совете баронов Изнанки, тискать мальчишек и отбиваться от варварских орд, которые с моим появлением возникли будто из ниоткуда и сейчас представляли собой приличных размеров угрозу.

Потому что на каждую великую силу найдется ответная суперсила, — любили повторять в этом доме.

Других богов в новом периоде правления Изнанкой мне так и не встретилось. Это было грустно. Наверное, подобные мне потеряли связь со своими землями и ушли навсегда. Впрочем, приключений хватало и без них.

Я постоянно подозревала Сатаниила в кознях против своей семьи, а он присылал каждые выходные воскресный пирог, который я выбрасывала в тот самый камин.

Моим настоящим достижением стали сады и леса. Я любила взять с собой Клитву и переноситься из мира в мир, осматривая свои протяженные зеленые владения. Моря тоже удались на славу, но к ним у меня сохранялось предвзятое отношение. Я до сих побаивалась заходить в воду. Если только на руках у мужа.

Да, эта беременность получилась самой тяжелой из всех, но я так ждала девочку. И хотя постоянно ворчала, заставила своих уже три разасделать ремонт, а Астарота поменять проводку, эти месяцы стали одними из самых счастливых за все мои сколько-то там тысяч жизней. Я могла часами держать руку на животе. Астарот же так и спал, не снимая с него ладонь.

Я спокойно смотрела в будущее. Хотя я дразнила супруга вечно беременной женой, как любая богиня, легко контролировала свою фертильность. И после рождения девочки собиралась сделать перерыв. Я все ждала, что герцог взмолится и запросит пощады, но он упорно отказывался пугаться. Легко таскал Горана на шее, а Лоранса в одной руке.

Когда малышка родится, я передам ей свое имя, себе возьму второе — Астарта. Жена Астарота, владычица одной шестой известных территорий. Грозная богиня и справедливая мать народов…

— Мама, папа! Просыпайтесь, я поймал вооот такого жука. Я словил его в полете. Папа, давай полетаем, а то Ичитау не дает мне подниматься в воздух выше, чем на два метра…. — голос постепенно удалялся, потому что муж встал и, действительно, отправился с Лорансом, нашим мелким кондором, на крышу.

И ничего, что пять утра. Молодцы, мальчики. Самая счастливая мать — это спящая мать. Я повернулась на другой бок. По моим подсчетам, примерно через три месяца часть левого крыла станет полностью розовой. Такого количества розовых лент, бантов и покрывалец Изнанка еще не видела.

Астарот. Пепельный эпилог

…Дцать лет спустя…

Астарот сидел за столом брата и изумлялся тому, как все здесь неудобно устроено. Приспособлений для того, чтобы внушать ужас, — каких-то звоночков, дыроколов, ножей для бумаги — больше, чем по-настоящему функциональных. А вертящееся кресло он оценил. Надо будет заказать себе такое же.

После того, как Сатаниил исчез, ему пришлось несладко. Помимо Изнанки, которую сейчас даже на картах стали обозначать как Запределье, на него свалился и Ад. Формально руководство над землями Бездны сохранил весь первый круг. Ведь владыка не умер, не заболел. По версии, которую распространяли «для своих», то есть довольно широко, влюбился и устроил себе чересчур продолжительные выходные.

С Запредельем, нельзя возразить, прекрасно справлялась его богиня. Единственное, чего она не выносила, это всех видов вооруженных конфликтов. При этом не любила договариваться, считая это излишней тратой времени. Поэтому переговоры с крупными феодалами, семейные интриги вокруг земельной собственности, вопросы торговли — всего этого Астарот, лишенный дипломатической жилки, хлебнул достаточно. Конечно, выручал вездесущий маркиз.

Политическая и экономическая воля Иштар проявлялась просто, как все гениальное. Неугодных могло смыть водой или сжечь молниями. За эти годы Астарот хорошо изучил весь арсенал природных катаклизмов. Причем не всегда супруга сознательно планировала нечто подобное.

Однако в созидании ей не было равных. Такого количества разнообразных сортов плодовых деревьев, да и всех видов растений в принципе, он не встречал в других мирах. Живность в таких условиях устраивалась великолепно. Довольно быстро в Запределье стали ездить специально, чтобы рассмотреть мир во всем его многообразии. Если пустыня, то с оазисами и подземными городами. Если водный мир, то что за чудеса всех форм и цветов… После лаконичных Чертогов и пустынного Ада бывшая Изнанка поражало.

Но каждому пришельцу объясняли, что правила здесь суровы. Вредить нельзя. Астарот частенько вспоминал, как Настя попыталась угробить его, когда они вместе жгли в лесу больные деревья. Поводом тогда стали невесты, но сейчас великая спокойно бы запустила огненный шар в любого, кто без причины посягнул что на деревце, что на кустик.

Сохранились картинки, что когда-то Запределье выглядело совсем иначе. Как погруженная в темноту пустошь. Но разве кому-то интересно вспоминать, что тут было до возвращения Иштар…Колокольчик в соседней комнате вернул его обратно. Он не у себя дома, а в кабинете брата. Необходимо проверить на подлинность несколько клятв, поставленных самыми знатными из демонов. Поставить свою подпись под сделками, которые без владыки не имели бы хода.

Сначала герцог и в самом деле покинул первый круг, потом его опять стали туда зазывать. И он шел, тем более что теперь там заседал Набериус, и прийти к согласию стало проще. Далее ему вернули, как и остальным участникам круга, два раза по две декады правления. А закончилось все тем, что с исчезновением брата вручили основные обязанности — как хозяину негасимого огня.

От Насти свою сопричастность к Аду он старательно скрывал, а она делал вид, что не в курсе.

Колокольчик звенел не переставая. Он не удивился, когда в кабине влетела его жена.

— Дорогая, это в конце концов не спортивно. Сатаниил не имеет права ступать ногой на наши земли. А ты гуляешь, где хочешь. Неделю назад пришла жалоба из Чертогов.

— Не переводи тему, пожалуйста. Что ты здесь делаешь?

За это время она только похорошела. Как будто каждый из их троих детей добавил дополнительный штрих к ее красоте. Научилась контролировать фигуру, и очень гордилась этим фактом. Многим демоницам, вынужденным выходить на пробежку утром и вечером, о таком нельзя было и мечтать.

Астарот только руками развел, демонстрируя, что время от времени здесь бывает.

— На твое местоположение мне указал Клитва, хотя, разумеется, я слышала, что ты сюда зачастил.

Герцог про себя пообещал надрать бесенку уши.

— Не делай такую свирепую мину. Он не собирался тебя выдавать, но ты же знаешь, что мне отказать сложно.

— Когда и в чем я хоть раз попытался провернуть такое? Отказать богине. Ужасное подозрение. Более того, я научился читать твои мысли и предугадывать желания.

Анастасия взглянула на него с возрастающим интересом. Они оба сообразили, что ссоры не выйдет.

Как можно на него сердиться, если он работает дома и приходит поработать сюда? А богине возиться с восстановлением популяции полосатиков куда важнее, чем мирить пекарей и мукомолов с гильдией развозчиков грузов. Несмотря на то, что этот конфликт угрожал цепочкам поставок сразу нескольких ее миров.

Где-то глубоко дрогнула совесть и тут же затихла. Какая женщина будет мешать мужу проявлять любовь и внимание.

— Желания… Какие из них? — спросила хрипловатым голосом, как будто и не было вчерашней ночи.

— Я могу усадить тебя в это кресло. Владыка Ада проводил в нем больше времени, чем на троне (туда он после известных событий вообще не садился). Могу на стол — замечательный, из бессарийского дерева.

Он подхватил ее на руки. Медленно целовал плечи, шею. Затем ногой распахнул ведущую на балкон дверь, и Настя увидела, как под тусклым искусственным светом до горизонта простирались невысокие барханы из натурального пепла.

— Я не буду говорить, что подарю тебе Ад. Это чересчур жестокий дар. Куда лучше — весь мир. Моя богиня.

*******************

Друзья, напоминаю, что это была первая книга из цикла «Аристократы Ада».

Встретиться с героями снова, увидеть Астарота, Иштар, Набериуса и, разумеется, Сатаниила (владыка появляется практически везде) можно будет в следующих историях.

Я вам даже немного завидую, потому что впереди у вас — демоны один другого интереснее, опаснее и язвительнее.

Из моих любимчиков — мэр Конвей. Тоже герцог, блестящий кавалер, которого угораздило влюбиться в собственную экономку. То есть в леди. Впрочем, там всё сложно.

«Увольняюсь, Ваша Светлость!»

https://author.today/work/626148

И, конечно, грубиян и сатрап, фальшивый барон и добрейший папаша сэр Стивен Алистер:

«Моя фальшивая няня»

https://author.today/work/625085

А здесь можно найти своего любимого героя и посмотреть весь цикл «Аристократы Ада»:

https://author.today/work/series/57326

И обязательно проверьте подписку на автора, чтобы не пропустить новинки.

Потому что прямо сейчас на сайте пишется следующая книга цикла — «Фальшивая жена Мистера Лиса»:

https://author.today/work/619088

Спойлер: там ОЧЕНЬ много Сатаниила.

До встречи в других книгах! И спасибо, что были со мной ❤️