Алексей Морок

Случай на Персиваль II

Предисловие

Дорогой читатель, я могу понять ваш скепсис относительно моего творчества, однако же смею заявить, что мое длительноеотсутствие связано с несколько иным состоянием моего разума.

В последнее время разум мой был наполнен несколько несвойственными мне ощущениями, однако вернувшись в состояние пригодное для дальнейшей работы могу вас заверить работа над "Эпохой Бездны", а ныне "Сердцем Тьмы", восстановлена и на данный момент ведётся редактирование первых глав и обдумывание какие жеудары судьбы постигнут мрачного Венекдита в дальнейшем.

В данный же момент смею представить вам произведение, чья история произошла в прошлом мира "Эпохи Бездны" и косвенно, но повлиявшей на дальнейший ход истории холодного и мрачного мира Бездны. Вы окунетесь в хлад бездны с головой и узрите причину, по которой эссенции смерти опасались и какой причинеСигизмунд, вопреки всякой логике и здравому смыслу возжелал обрести и подчинить эту силу себе.

Желаю вам приятного прочтения, дорогой читатель.

С превеликим уважением, Алексей Морок.

Глава 1.1 "Допрос"

Глава 1.1 «Допрос»

В серой комнате, чей цвет вызывал лишь уныние, а треклятое зеркало «Газелла» напоминающее о том, что за мной наблюдают давило всё сильнее с каждой секундой. Полковник Браун, толстый и явно давно отвыкший от передовых фронтов, сидел напротив меня и мнимо перелистывал мое дело, иногда посматривая на меня с явным скепсисом, хотя доказательства произошедшего со мной были неоспоримы и предоставлены для дальнейшего расследования Национальным Управлением Космических Лабораторий. Покашляв мой не слишком дружелюбный гость задал вопрос:

-Уильям Джейкоб Морган, не желаете ли вы всё же рассказать мне о том, что случилось на станции? И какого чёрта в документации НУКЛ присутствуют записи к которым они отказываются предоставлять доступ человеку уполномоченному расследовать это чёртово дело?

Мое лицо растянулось в улыбке, эти кретины из Управления решили скрыть информацию о возможной угрозе от ФБР, хотя не могу припомнить чтобы заметил каких-то пробелом в докладе приложенном к моему делу, в прочем не имя выбора я вынужден рассказать Брауну о произошедшем.

-Господин Полковник, понимая ваши сомнения насчёт доклада я расскажу вам о событиях на станции «Персивалль II». О которых предпочёл бы забыть раз и навсегда. Смею попросить вас воздержаться от вопросов, поскольку расскажу я вам о событиях так подробно, как только позволит мой разум, отравленный диким, я бы сказал животным страхом взывающим к самому моему нутру.

Лицо Брауна побагровело от наглости с которой я говорил, однако по неясной причине восприняв мои слова Полковник молчал и лишь смотрел на меня своими несколько мутными глазами. Несколько погодя я продолжил.

-Как вам известно из дела я был направлен на станцию вместе с мужчиной русского происхождения, 29 лет, однако имевшего американское гражданство и несколько наград врученным лично господином президентом. Его имя Харитон Барановский — весьма мрачный индивид, однако умевший поддержать беседу и с которым мы отлично сработались, поскольку станция была не согласованна с иными государствами, она являлась тайной, по этой же причине из персонала обслуживающего станцию имелись лишь мы двое.

Я остановился из-за пересохшего горла, его раздерало, словно я не видел воды сотни лет. Я взял кружку заблаговременно выданную сотрудниками НУКЛ и отпил немного безвкусную жижу, которую НУКЛы имеют наглость называть чаем, ни содержащую ни сахара, ни уж точно чего-то хоть отдалённо напоминающего чай.

-Официальной целью станции было исследование кометыЦетл-13, известной своим кровавым сиянием и непостоянной периодичностью появлений на радарах. Смею предположить, что исследование кометы могло быть не главной целью станции, однако об этом стоит рассказать несколько позже, Полковник.

Глава 1.2 "Станция Катарсис II"

Глава 1.2 «Станция Катарсис II»

На момент начала событий мы прибывали на станции 3-ий месяц, я проснулся он сигналов компьютера о сбоях в работе станции, немедля проснувшись, на своих умных часах я увидел полдюжины сообщений о системных сбоях:

Астронавт «Бетта»- отказ пульсометра,

Астронавт «Бетта»- отказ монитора проводимости кожи,

Астронавт «Бетта» - отказ монитора VO2.

Ситуация не прояснилась, пока я не потряс Харитона за плечи. Он никак на меня не реагировал. Его синие глаза, сравнимыми с темными ледниками закатились в череп, а кровь застыла в его ушах, словно красное желе. Даже сейчас вспоминая эту мерзопакостную картину мое нутро просится наружу. Позже Штаб сообщил, что Харитон умер от аневризмы… Шанс один к миллиону. Крайне странная смерть, которая может случиться на околоземной орбите. «Что теперь?» - спросил я после того, как страх отпустил мой разум и реальность моей ситуации прояснилась, как я тогда думал. Штаб прислал мне редко используемый документ, в котором была подробная инструкция которой мне необходимо было следовать. В нем сообщалось, что тела несут собой уникальную угрозу в условиях микрогравитации. Твердая материя, превращается в жидкость, жидкость превращается в газ. Первое, что мне необходимо было сделать это уложить тело моего коллеги в место где нет кислорода, а так же туда, где будет достаточно низкая температура. Где-нибудь, где он не представлял угрозы ни для станции, ни для меня, место, где он будет изолирован, но также, откуда его можно будет легко забрать. Решение было очевидным. Я знал, что предложит штаб, ещё до того как дочитал документ. Всё произошло так быстро, что Харитон был ещё теплым, когда я поместил его тело в спец. мешок, предназначенный для того, чтобы выдерживать космический вакуум. Я всё ждал, что он пошевелиться, пока я тяну его затёкшее тело. Каждая секунда, Каждая застегнутая молния и липучка на мешке. Мне приходилось напоминать себе, что он уже точно не будет возмущаться.

Процесс казался несколько интимным, хотя таковым и не являлся. Для близости нужны два человека, к тому моменту Харитон был просто мерзким остывшим куском мяса. Сам выход в космос был несколько иным. Мешок окружавший тело Харитона, раздулся в вакууме, инстинктивно я почувствовал желание затащить его обратно на станцию. Когда я прикасался к сумке, я всё ещё мог чувствовать его под холодным тонким как бумага материалом. Коленная чашечки, его тонкие, но крепкие руки горбинка на носу. К тому времени, как я добрался до места назначения, его тело уже стало хрупким. На техническом уровне прикрепить его тело к станции было нетрудно, однако всё моё нутро кричало, что оставлять его было бы ошибкой. После этого уже невозможно было притворяться, что он вернётся. На следующий день я начал собирать его вещи. В этом был катарсис, успокаивающий меня. Я проводил дни за каталогизацией его вещей с особой точностью и отстранённостью. Большинство его вещей были весьма скучными. Его фотографии с собакой, копия книги Стивена Кинга, сертификат отличия НУКЛ, который он получил за открытие кометы, которую мы должны были изучать, как он мне сказал это было его призвания Харитон был настоящим бойскаутом. В жизни он не знал пределов и границ. Можно подумать, что мы были близки, однако это не так.

Алгоритмы НУКЛ подбирают сотрудников не так, чтобы они стали лучшими друзьями. Ключ к тому чтобы два человека работали вместе только вдвоём на протяжении целого года заключается в поиске людей которые не будут раздражать друг друга. Ни ненависти, ни любви. Двое парней, наслаждаются компанией друг друга, но не обращают друг на друга излишнего внимания. Мы с Харитоном неплохо узнали друг друга за время проведённое на станции, но мы точно не были братьями по оружию. Мы хорошо сработались именно потому, что в дружбе не было смысла. МЫ не спорили и не конкурировали друг с другом. Харитон был славным парнем, но не более того. Я полагал, что он был прост и прост во всем. Никаких секретов. О каких-либо реальных проблемах и речи не шло. Но его журнал изменил ситуацию

Над дверью засияла лампа красно-кровавого цвета и прозвучал холодный, будто неживой голос:

-Полковник Браун, ваше время истекло, прошу покинуть вас комнату, вы можете продолжить допрос завтра.

Полковник явно был недоволен, однако поднялся и направился к выходу. Он остановился у выхода и посмотрел на меня.

-Вам пора, Господин Полковник, обещаю мы продолжим этот разговор завтра, однако на сегодня наше время истекло.

-Вы правы, мистер Морган. Приятного вам вечера, конечно настолько, насколько это возможно в вашем положении.

-Приятного вечера и вам, господин Браун.

Сказал я, с несколько натянутой улыбкой и отпил своего остывшего к этому моменту чая.

Глава 2 "Журнал"

Глава 2 «Журнал»

Комната допросов была такой же серой, как и всегда… Уныние витавшее в комнате, всё больше впивалось в мою душу заменяя собой всё, что могло хотя бы напомнить о том добродушии которое было свойственно мне до этой треклятой станции. Так же неожиданно как и всегда прозвучал холодный голос работника НУКЛ, такое чувство будто они всегда знали в какой момент я погружаюсь в мысли и специально выводили меня из этого своеобразного транса проверками, а ныне и допросами Полковника Брауна. Так и на этот раз мне сообщили о прибытии Полковника в часть и его намерении меня допросить

-Мистер Морган, Полковник Браун прибыл и намерен «навестить» вас для дальнейшего продолжения вашего разговора. Должен уточнить, вы хорошо себя чувствуете? Если что-то не так мы можем уверен мы может попридержать Полковника в зале ожиданий.

-В этом нет необходимости. Я в порядке... Насколько это возможно в моей положении

-Рад, что вы не теряете оптимизма, мистер Морган, я сообщу Полковнику о том, что вы готовы принять его

Оптимизма? Видно даже НУКЛы любят пошутить, хотя голос несмотря на свой обычную холодность звучал что-ли обеспокоенным? Бред, видно крыша едет, раз я слышу, в этом безжизненном мерзком голосе сотрудника держащего меня взаперти, обеспокоенность состоянием моей души. Хотя кто знает… Мои размышления прервала дверь, а точнее Полковник Браун зашедший в комнату и всё также мнимо смотревший на меня, хотя во взгляде его читались нотки удовлетворённости, видимо он был крайне доволен тем, что его «расследованию» не препятствовали ни сотрудники НУКЛ, ни лично я, как оказавшись имевший право отказаться от встречи с ним. Надо быть полным идиотом, чтобы в моей ситуации отказаться от общения с живым человеком, даже в таком формате. Это явно лучше чем дальше гнить в одиночестве.

-Мистер Морган, вы готовы продолжить свой рассказ? Надеюсь вы поведаете мне что-то действительно важное, иначе дальнейшая целесообразность «допросов» будет стоять под вопросом.

Полковник прекрасно осознавал, что эта милая беседа, которую мы называем допросом важна и мне, дабы сохранить рассудок, хоть в сколь-нибудь пригодном состоянии, а потому и не стесняется использовать столь грязные манипуляции.

-Полковник, конечно я готов продолжить нашу «беседу». Вам интересно содержимое журнала? Полагаю доступа к нему вы не имеете, поскольку сотрудники Управления до сих пор не смогли точно расшифровать что и по какому принципу зашифровал Харитон Барановский, а что важнее как он смог пронести журнал о котором не было известно ни мне, ни даже сотрудникам НУКЛ.

Я отпил «чаю», лицо Брауна выражало явное возммущение но помня мою «просьбу» о вопросах он промолчал. Вздохнув я посмотрел краем глаза на стекло, после чего вновь продолжил свой «милый» монолог на потеху Полковнику и НУКЛам.

-Как я и сказал журнал Харитона изменил ситуацию. Он был приклеен к внутренней панели компьютера его рабочей станции. Полагаю, он спрятал его рядом со своими вещами, там где журнал будет вне поля зрения, но где его можно будет легко найти в случае необходимости. Потрёпанные и пожелтевшие от возраста страницы, словно древний артефакт, журнал манил к себе и вызывал благоговейный трепет. Последнее что я ожидал найти и испытать на космической станции. Я почти принял кожаную обложку журнала, за личную библию Харитона, что-то на подобии потертого тома, который держит в своих дряхлых руках проповедник, восклицающий о конце времён и пришествии Христа, но внутри она была написана от руки и вряд ли соответствовала Библии. Там были каракули, формы которые сложно объять взглядом и непонятные фразы, что повторялись и забивались на что-то неразборчивое. Что-то было даже в двоичном коде. Содержимое журнала напоминала скорее писанину малого дитя, или же бред сумасшедшего, чем записи признанного астронавта, посвятившего всю жизнь науке. Я подумал, что это могло быть упражнение на осознанность. Возможно, таким образом он помогал себе держать свой мозг в тонусе в стрессовые моменты. Однако это не могло объяснить почему он спрятал свой журнал и по какой причине цифры и страницы выглядели подозрительно организованными, словно каждый символ занимал ровно то место которое должен и словно всё написанное в журнале имело сокровенный смысл. Я не знаю, как описать точнее. Скажу лишь, что было смутное впечатление, что журнал значил крайне многое для своего человека, который это написал. Странность журнала состояло и в том, что пронести его, так чтобы об это не узнали НУКЛ, не представляется возможным. Поскольку необходимо экономить каждый грамм, буквально все вещи на станции учитываются и подвергаются взвешиванию. Нельзя просто взять с собой в космос какую-нибудь чушь. Я полагаю, что он держал содержимое журнала в секрете. Один взгляд на то, что писал Харитон, и сотрудники НУКЛ провели бы ему психологическую экспертизу ещё до конца дня. Но размер и вес книги пришлось бы регистрировать и учитывать. Журнал не мог попасть на станцию случайно, по этой причине было очевидно, что Харитону журнал явно для чего-то был нужен. Я изучал его больше часа, пытаясь понять, что это такое. Перелистывая одну страницу за другой, вглядываясь в ряды цифр, странные фракталы…

Я вновь остановился, моей «дыхалки» как принято это называть явно не хватает на долгие речи… Вот что делает с человеком долго отсутствие общения и возможности заняться спортом. Отпив немного чаю я посмотрев в будто заплывшие, усталые карие глаза Полковника я продолжил.

-Всё это за неимением лучших слов «мессиво» образовывало собой, что-то похожее на нечто среднее между глазом и рисунком атома, который можно найти в любом учебнике физики. Учитывая, что на протяжении всего журнала писательские и художественные навыки развивались, можно предположить, что журнал вёлся далеко не первый год, что было ещё одним слоем растущей тайны, над личностью моего коллеги. Я думал, что никогда не получу никакого понимания этой книги, пока примерно второй трети своего пути не наткнулся на очередную страницу, заполненную рядами цифр. Только на этот раз она строка выделялась, хотя казалось, что ничего особенного в ней не было, рядом со строкой было грубым почерком написано… Нет скорее нацарапано одно-единственное слово. Единственный кусочек английского или любого другого человеческого языка, чего до этого момента в журнале не встречалось. Единственное, что было написано так, что могло иметь смысл для здорового человека. Само это слово заставило меня застыть как вкопанного, заставило стыть мою кровь в жилах, а пот литься струёй: 210924062834 Аневризма.

Я закашлялся и отпил чаю. Взгляд Полковника выражал немой вопрос, хотя кажется он понимал к чему я веду. Придя в себя я вновь продолжил

-Подозрение, охватившее меня, было похоже на безумие. Я сказал себе, что должно быть сошел с ума, когда проверял данные биомонитора Харитона, что я должен быть сумасшедшим, чтобы вообще думать об этом, однако информация записанная разными машинами, подтвердила это. Точное время смерти Харитона Барановского 21 Сентября 2024 года, 6 часов, 28 минут и 34 секунды. Думаю, после этого я не двигался ещё добрых минут 10. Пустым взглядом смотрел на данные, пока мой разум приходил к пониманию невозможного. Харитон знал, что умрёт, что хуже он знал, как умрёт… Конечно, я пытался это объяснить. Любой бы попытался. Я придумал полдюжины причин, по которым он написал это. Ни одна из них не принесла мне утешения, хотя, по крайней мере, они подходили под моё рациональное мировозрение. Возьмём хотя бы самую банальную причину: Харитон ушёл из жизни по своей воле именно в это время, чтобы исполнить «пророчество», которое нацарапал пару дней, а может и часов назад. Хорошо ли это? Что это значит для меня? Я опустил другие вопросы: как он протащил яд или как в принципе он убил себя. Но как он сумел это сделать? Оставался неприятным вопрос: Зачем? И я не мог найти удобного ответа. Конечно, я просмотрел журнал в поисках новых подсказок. И клянусь Господом Богом, лучше бы я этого не делал. В конце концов я нашёл ещё одно слово, ближе к самого концу журнала на этот раз. Ещё одна дата отложенное на 5 недель вперёд и ещё одно слово, болезненно впившиеся слово в мой мозг, словно паразит ухвативший свою жертву, обрекая её на становления своим хозяином и кормильцем. Слово нацарапанное неуклюжим почерком чуть ли не рвавшим бумагу гласило: Сожжение….

Глава 3 «Безумие»

- Конечно, Полковник, я испытал желание проверить целостность станции и отправил запрос штабу, они сообщили, что доступ запрещён, поскольку самостоятельный выход в космос слишком опасен, на вопрос о целостности станции, они сообщили, что никаких признаков проблем с внешними камерами не наблюдается. Я говорил им, что слышу странный звук, словно стук по корпусу, однако их ответом было: «на камерах ничего не видно». Именно поэтому я должен бы выйти и посмотреть, однако мне снова сообщили об опасности самостоятельно выхода в космос. Трудно спорить с человеком, когда общение ваше происходит через безжизненные не окрашенные эмоционально сообщения. Штаб легко мог организовать видео-связь, но на самом деле они желали держатся на дистанции. Так проще говорить нет. Они сообщили, что микрофоны, встроеныев корпусстанции не сообщали ни о чём странном, что это были обычные столкновения с обломками и прочим космическим мусором. Ничего, что подтверждало сообщения о внешнем воздействии. Я Больше ничего не писал, вместо этого закрыл экран и задался вопросом, были ли они со мной полностью честны. Постукивающий звук, появлявшийся и исчезавший в последние несколько дней, был безошибочен даже среди всего хора жужжащих моторов, машин и компьютеров. Космические станции крайне шумные, Полковник. Иногда астронавтам даже выдают беруши. Но что бы там ни было стук был немного громче. Возможно, учитывая обстоятельства, я просто был излишне нервозен и зациклен на мысли, что снаружи что-то происходит. Пытаться делать вид, что этот стук меня не раздражал бесполезно. Я никак не мог избавится от этих постукиваний. Этот чёртов звук сводил с ума, это вам не вода капающая ночью в ванне. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. ТУК. Никакого порядка в звуках не было эти постукивания сливались в какофонию они то возникали то пропадали и всегда… Всегда в самый неожиданные моменты! Возможно мне лишь казалось, но во всём этом явно была какая-то закономерность, по которой звук проявлял себя, которую мой мозг улавливал и не мог отпустить. Я постоянно задавался вопросом: как микрофоны могли пропустить это? Мой сон становился труднее с каждым днём. Временами мне казалось, что станция если не разваливается то находится в весьма странном и необъяснимом состоянии. Материалы замерзали и нагревались неравномерно. Нет Атмосферы и теплопроводности. Объекты либо слишком горячи, либо холодные, словно вечный лёд. Конечно это обычное дело для всего, что находится в космосе. Но это не мешало мне стать одержимым идеей того, что станция всего лишь очередная груда металла, готовая вот-вот развалится и отправить меня в вечный полёт в бескрайнюю пустоту, полную мучений и скрывающую неведомые ужасы ставшие причиной странных постукиваний отравлявших мой разум. Это чувство немного похоже на то, что испытывает человек смотрящий через иллюминатор, как крыло его самолёта раскачивается во время турбулентности, это неприятно напоминание что вы, полковник, как и я, как и все люди лишь ничтожные приматы копошащиеся в грязи, но напялившие стильные костюмы и сидящие в новомодных игрушках. А что если бы что-то оторвалось? Что-нибудь.

Полковник внимательно слушал и смотрел, даже несколько заинтересованным взглядом, периодически он попивал свой чай и исходя из его реакции, чай выл куда лучше той бурды что НУКЛы не пожалели для меня, хотя имел ли я право жаловаться, ведь в конце концов у меня хотя бы было чем смочить горло. Вероятно за это я уже должен был быть благодарен.

-Поначалу я строго придерживался этой идеи, полагая что какая-нибудь антенн, ремень или кусок металла могли оторваться и биться о корпус. Это было бы весьма плохо. Но, конечно, это было далеко не то, о чём я думал. Об этом я и писал в штаб. Снова и снова и снова… Но больше всего меня волновала мысль: «А что если каким-то неведомых образом на свободу выбрался Харитон и хотел вновь попасть на станцию?». И это, конечно, не так уж глупо, правда? Мешок созданный специально, чтобы не нарушая целостности тела при этом выводя в космос газы образующиеся при разложении… Знаете сколько раз его проверяли на практике? Ни разу. Эта технология ни разу за время своего существования не была проверена на практике, за ненадобностью. Конечно мешок мог оторваться. Тот факт, что это технология эры покорения космоса, не означает, что она сложна и тем более надежна. Он был привязан снаружи, как рождественская игрушка к елке. «Может быть один из ремней сломался, и теперь время от времени стучит по корпусу» - подумал я. И неважно, что не было ничего, что могло бы вызвать такую тряску. Ветра в космосе по очевидным причинам нет. Если бы мешок оторвался, он бы просто уплыл немного дальше от станции. НО что-то всё-таки издавало шум, и я почти постоянно беспокоился, что это мог быть Харитон. Единственная проблема заключалась в том, что у меня были камеры. Много камер. И все они каждый раз показывали одно и то же. Мешок, почти не изменив8ий своё местоположение с тех пор, когда я его в последний раз видел лично, прочно и надежно был привязан к корпусу станции. Это должно было меня успокоить, но вопреки всякой логике, мой разум строил самые жуткие и необъяснимые догадки по поводу причины этого адского стука. С каждой секундой, что я слышал этот звук, с каждой проверкой камер, мысли мои становились мрачнее, а взгляд безумнее. Сон мой был столь же жутким и неприятным. Черный. Холодный. Засыпая я оказывался в удушающей плёнке. Я испытывал леденящий ужас и жуткий холод. Безостановочная агония, яростная борьба за свою освобождение из черной пустоты кошмара преследовали меня каждую ночь. Как и другие кошмары, эти сны окрашивали мои мысли на весь оставшийся день. И каждый раз когда я погружался в сон от них было всё труднее избавиться. Я пытался терпеть. Пытался успокоиться, медитировать, пытался взять свою душевную суматоху и запихнуть её в коробку. Однако было одно короткое слово, которое не могло позволить мне просто игнорировать это безумие: «сожжение».

Глава 4 «Выход в космос»

Я допил свой чай, посмотрев уже весьма уставшим взглядом на Полковника, я искренне желал закончить разговор, поскольку воспоминания об этом терзали мою душу, а голова стоило вспомнить об этих событиях начинала болеть так словно в мои виски медленно впивались цыганские иглы. Вздохнув в очередной раз я продолжил, молясь о том, чтобы время допроса поскорее закончилось.

-Когда штаб соизволил сообщить мне дату прибытия шаттла, у меня резко возникло смутное ощущение тревоги, взяв журнал, чьё ежедневное изучение стало моим хобби я открыл ту самую страницу… Рядом со словом была дата… И чёрт возьми она совпадала с датой прибытия шаттла, учитывая время полёта, я бы вошёл в атмосферу земли ровно в то время, когда «предсказание» Харитона должно сбыться. Время, когда может случиться что угодно: несвоевременное включение двигается, разгерметизация… Что-угодно могло пойти не так, и я был бы заперт в горящей металлической трубе. Вероятность этого невероятно мала, но первое предсказание сбылось, поэтому желания довериться статистике и надеться что сожжения не будет не приходилось. Если снаружи стучал не Харитон, то мне нужно знать. Я был рациональным человеком. Скептиком если вам угодно. Я не верил, что в нашем мире мог появится человек который мог предсказать свою смерть с точностью до секунды и более того предсказать мою смерть, однако безумие охватившее меня говорило об обратном, что такой человек не только мог существовать, но и нести прямую угрозу моей жизни. Здравый смысл. Если и остался у меня к тому моменту, словно в насмешку был так же уверен, что необходимость в выходе со станции есть, следуя ему я должен был проверить, что всё на месте, цело и работает без ошибок. Что мог сделать Харитон перед смертью? Ничего… Но сожжение несёт иной смысл, это следствие ошибок в работе, которые можно исправить. Лишь бы все было в рабочем состоянии. Что мог знать штаб? Камеры и удалённые операторы… Этого недостаточно. Кроме меня на станции больше никого не было. Зачем вообще отправлять людей в космос, если вы не доверяете их инстинктам и суждениям Я задумал проверить станцию без разрешения штаба… Я весьма удачно выбрал время и сотрудники НУКЛ слишком поздно спохватились. Я был внутри скафандра и к тому времени как они это поняли, шлюзовая камера заработала. Технически они могли остановить процесс на любой стадии. Со своей стороны они могли сделать что угодно, однако я пригрози принудительным отключением вручную, что отключило бы их от этой части системы. Они сказали что по возвращении отдадут меня под трибунал, слабая угроза для человека который борется за свою жизнь. В конце-концов они отступили. Знаете как сложно построить космическую станцию полную лабораторного оборудования тайно? Эта станция была слишком дорога им. Если во время выхода в космос что-то пойдёт не так, и я умру станция останется, всё равно, что актив стоимостью миллиард долларов, ждущий следующей миссии. На кону была моя голова, а не их. Я принял решение. К тому времени, когда люк наконец открылся и я смог осторожно выйти в открытый космос, цепляясь за внешнюю часть станции, они уже, они уже подключились к камерам и вели меня к месту назначения… К мешку Харитона. Но в тот момент их голоса для меня были не более чем фоновым шумом, словно мухи жужжащие на ухом собаки в ленивый жаркий день, они были столь же бессмысленны и не интересны. Постоянные показания температуры скафандра, расстояния до корпуса станции, время с момента выхода в космос. Всё это не имело никакого смысла, единственное, что в действительно имело смысл это этот адский звук… Тук. Тук. Тук. Тук… Я был на нервах. Не только тепло, но и свет. Отбрасываемые тени были огромными и столь жуткими и загадочными, что казалось сам господ закрыл глаза и отдал наш мир на съедение тварям живущим в бездне. Представьте: вы входите и выходите из тени Земли, как будто кто-то закрыл рукой лампу. А те тени, что создаются вами и окружением приобретают ветвистый, неестественный вид, в купе с особым оттенком черного, который можно описать не иначе как вечная тьма… Станция с множеством труб и кабелей была покрыта этими тенями и от того становилась похожей на громадное, жуткое нечто напоминающее злых божеств и древних легенд… Мрачных, колоссальных и беспощадных тварях несущих вечный ужас в наш мир. Смотря на это я задавался вопросом: А есть ли хоть что-нибудь там, где тени укрывали станцию, или же там была лишь пустота, а сама станция была разорвана на несколько частей какой-то неведомой мне силой. Как будто я мог каким-то образом в это попасть. И быть навеки поглощённым этой бездной. Обычно мне казалось это завораживающим, прошлый выход в открытый космос был для меня почти религиозным опытом, словно прикосновение к тайным знаниям нашего мира и чему-то божественному. Этот выход был таким же, но совершенно по другой причине. Я чувствовал на себе взгляд… Что-то я пытался игнорировать, но это становилось труднее с каждым метром. Я продолжал оглядываться через плечо. Мое тело застывало в ужасе от каждой вибрации. Мой взгляд впивался в каждую неровность. К тому времени, когда я добрался до места, где в прошлый раз я привязал тело Харитона, я был близок к тому, чтобы поддаться панике. Вся эта часть станции была погружена во тьму, я ни черта не видел. Только голос штаба, сообщивший мне, что я достиг пункта назначения, дал мне понять, что Харитон лежит всего лишь в метре от меня. Под руководством штаба я нашёл его, и когда моё освещение упало на сам мешок, я увидел, как металлическая ткань блестит ото льда. Прикоснувшись к нему, я почувствовал внутри насквозь промерзшее тело Харитона. Твёрдое как камень. Ремни удерживающие его на месте, всё так же были на месте. Они были такими же крепкими… Как и должны были быть. Я спросил у штаба что ещё могло бы быть причиной звука, в свою очередь мне весьма сдержанно, будто нехотя ответили, что был ещё один вариант. Они сообщили что не знают на сто процентов, как трупы реагируют на изменение температуры в вакууме… Видимо, части тела замерзают и расширяются. Жидкости, в частности. Они говорили, что мешок контактирует с металлическим корпусом и одна из теорий состоит в том, что кровь может замерзать и сублимировать, когда поверхность под ней меняет температуру. В тот момент я с омерзением посмотрел на сумку и спросил у них насколько сильно меняется температура крови, на что я не получил точного ответа, однако сообщили, что кровь превратилась в один большой сгусток, через несколько секунд на проводе прозвучало «Вы этого хотели? Сейчас не проверить было бы пустой тратой времени, так что предлагаю вам продолжить расследование». Голос был не несколько иным, со мной говорил явно не связист, а кто-то из высшего персонала, однако роли это не играло. Я согласился, чтобы удовлетворить свое болезненное любопытство или разобраться с мыслями, что не давали мне уснуть уже как несколько дней, наполняя мои короткие сны кошмарами. В тот момент, когда я был на пороге, я почувствовал страх… Нет животный ужас, что даже пошевелить рукой требовало невероятных усилий. И всё же пути назад не было…

я прокашлялся и несколько прерывисто из-за волнения и сухого горла продолжил. Пока Полковник не решился задать какой-нибудь глупый и неуместный вопрос.

-На сумке была специально разработанная молния. Звука не было и не могло быть, но будто я слышал это… Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк. Это глупо, но когда я почти открыл сумку, могу поклясться, что меня чуть не вырвало, моё нутро просилось наружу, а мой нос словно окутал ужасный зловонный запах. Это длилось не более нескольких секунд, но запах был настолько отчётливым… настолько реальным, что не мог не отвернуться в приступе крайнего отвращения, какое испытывают люди находясь рядом с полусгнившим трупом в жаркий летний день. Из моих глаз потекли слёзы. «Сила внушения» - говорил я себе. Я продолжил открывать сумку. Но ничего больше не было. Ни запаха. Ни звука. Я сделал несколько глубоких вдохов, и постарался, чтобы этот инцидент ещё больше не тревожил меня, и заглянул в сумку. Сотрудники НУКЛ, смотрящие трансляцию с камер моего скафандра, ахнули, в свою очередь я издал весьма нелестный звук, являвшийся чем-то между стоном и криком. Я ожидал чего-то… Бл*ть, худшем случае я ожидал чего-то омерзительного. Синяя кожа. Сосульки, собравшиеся вокруг ресниц, как у тел, что находили Арктике. Но Харитон был другим… Огромные зазубренные осколки замерзшей крови вырвались из под его глаз, ушей и рта, покрывая всё тело она словно формировала природную броню, как у насекомых. Челюсть была смещена под неестественным углом и из неё выбивались кровавые сосульки формирующие жуткие клыки. Его шея была сломана, туловище изодрано в лоскуты, свисавшие лентами, а его руки вцепились в лицо ужасными желтыми ногтями, скорее смахивающими на когти животного. На его лице были бороздки от ногтей… Их не могло там быть... Я спросил об этот у штаба, но в ответ услышал лишь бормотание и перешептывание группы сотрудников завороженно наблюдавших за процессом. На той стороне провода звучали самые разные идеи: «неисправность сумки, неожиданно высокое давление, изменение температуры», кто-то призывал остальных не делать вид, что это нормально… И черт возьми, я был согласен с ним, это не могло быть нормальным… Это могло лишь означать то, что на момент, когда он был помещён в сумку, Харитон был ещё жив, чего быть совершенно точно не могло, Но глядя на измученное лицо бывшего коллеги, я не мог не сомневаться. Я было собирался спросить, что мне делать дальше, как над станцией взошло солнце. В отличие от земли, утро в космосе не простое, словно в темной комнате, в которой вы находились несколько часов, включили свет. К счастью, прежде чем ослепнуть, я успел отреагировать и закрыть светофильтр, однако температура, начала быстро подниматься. Я наблюдал, как что-то под кожей Харитона начало корчиться под светом солнца. Это совершенно точно не было нормальным…

я рассмеялся, чем знатно напугал полковника, готового уже встать и спешно уйти, однако я быстро успокоился и продолжил говорить.

-Мне сообщили, что пока что они не могут предоставить никакой дополнительной информации и материал отснятый на камеру скафандра находился на рассмотрении экспертов, проще говоря они знали не больше меня, но не желали терять лицо в глазах подчинённого. Голос их звучал холодно, автоматически, словно человек на другом конце провода старался подавить панику.

Я нервно улыбнулся. Конечно НУКЛы боялись, уверен знали они куда больше меня… Хотя и сами совершенно точно не контролировали ситуацию полностью, если вообще её контролировали.

-Через несколько секунд связист сообщил мне, что было приказано взять образец для дальнейшего изучения на станции, после вопроса о целесообразности такого поступка на провод некоторое время звучало активное обсуждение, которое к сожалению я не мог услышать из-за того на каком расстоянии от микрофона находились собеседники. После мне сказали «Забудьте об образцах. Запечатайте мешок и возвращайтесь на станцию». Голос связиста был несколько нервным на что я совершенно не обратил внимания. Мы все были на нервах… Мне хотелось поскорее вернуться на станцию, что я и поспешил сделать. Ощущение, что за мной наблюдают преследовало меня на протяжении всего времени. Это чувство ползающих мурашек несравнимо ни с чем. Из-за этого в моих движениях появилась некоторая неуклюжесть, из-за чего на обратном пути я умудрился несколько раз стукнутся, словно я совершенно отвык от управления скафандром. Я не мог отделаться от мысли, что куда бы я не посмотрел, кто- то или что-то металось и наблюдало за мной, скрываясь из моего поля зрения. Здравый смысл мне говорил, что это невозможно, «что вообще может выжить в космосе?»… Но когда представляешь, что может скрываться в тени, что могло бы наблюдать за тобой, становится только хуже. Постукивания по корпусу преследовали меня на каждом шагу обратного пути. Когда я наконец добрался до двери, я был на грани. Напряжение било все рекорды. Если что-то должно случиться, то именно сейчас, когда я был повёрнут спиной к бескрайнему, всепоглощающему и беспринципному космосу. Неожиданно раздался голос связиста… Неуверенный и напуганный, каким его голос ещё не был никогда до этого. Они сообщили о явлении которое не могли распознать… И эти идиоты хотели, чтобы я повременил с возвращением на станцию. «Это какая-то аномалия… Здесь никто не знает, как действовать» - передал связист… На мой вопрос о том, что происходит я услышал ответ, который ждал меньше всего…. Я отдал бы всё за то, чтобы это было просто глупой шуткой…

Я остановился. Моё бешено колотилось, а лёгкие всё не могли наполнится воздухом. Полковник понимающе кивнул и через несколько минут, успокоившись я смог продолжить…

-Они сообщили о сигналах с мониторов Харитона… Это выбило меня из колеи… Меня словно переехал грузовик. Единственное что вырвалось с моих уст это громкое и вопрошающее «что!?». Они сообщили о том, что думали, что это ошибка, но после проверив камеры, они обнаружили, что сумка пуста… Связиста прервали и сообщили о том, что больше мне не могут рассказать… пока-что. Атмосфера накалялась. Я буквально вцепился в поручни, сердце колотилось, как никогда, мне было плевать на приказы… Мне кричали не входить на станцию, но я не слушал и как только люк открылся, я направился к входу. На проводе прозвучало «То, что они видели на камерах нельзя впускать», мой ответ был резким и категоричным, я прокричал, что если там что-то есть, я успею забраться раньше, чем эта тварь до меня доберётся… Резко постукивания стали куда громче, я чувствовал те же вибрации, что и тогда… вибрации и звуки, что сводили меня с ума. Я остановился, но стуки не прекращались. Замерев, я направил взгляд на самый край поля зрения и увидел, как единственный желтый ноготь, покрытый небольшим слоем крови и по неясной причине заострённый, мягко постучал по стеклу… На проводе прозвучало - «он на твоём костюме»… Ужас, пронзивший меня, был словно электрическим, адреналин тёк по моим венам всё быстрее. Мой разум словно отключился, меня захватили инстинкты, я словно узнал что ко мне приделали взрывчатку… Я вскрикнул и резко развернулся, пытаясь сбить эту тварь со спины, но всё, что мне удалось сделать это включить сигнал тревоги, когда я повредил свой костюм. Я кричал - «уберите это», забыв, что мои «коллеги» за много тысяч километров от меня… Я отчаянно метался и чувствовал, как что-то шевелится снаружи громоздкого неуклюжего костюма. В отчаянии мой взгляд неожиданно упал на открытую барокамеру, повернувшись в последний момент так, что задняя часть скафандра врезалась в толстую дополнительную дверь. Я надеялся, что нечто, что цеплялось за мою спину, было уничтожено ударом… Глупо было на это надеяться. Я поднял взгляд и эта тварь была всё ещё там… Это Был Харитон. Искажённое бледное лицо, руки сгибающиеся под неестественными углами и кровь странным образом покрывающая его тело… Наводили ужас. Взгляд Харитона был нацелен на меня, его пасть была открыта… Он был словно хищник, он приготовился к скачку, чтобы попасть на станцию… Мне кричали отойти от двери… Они инициировали аварийное отключение и это стало моим спасением в этот раз, когда Харитон уже просунул одну руку внутрь, дверь захлопнулась и отрубила её… Даже в космосе, когда нас разделяет вакуум, могу поклясться, что слышал его крик… душераздирающий, полный боли и злобы…

Мои нервы уже не выдерживали я должен был остановится и небесный свет. Внезапно загорелась лампа над выходом… Я был даже благодарен НУКЛам за это. Мне действительно стоило немного отдохнуть, хотя уверен просто они остановили беседу исключительно, из-за того, что у Полковника закончилось время

-Полагаю вам пора, господин Полковник, хорошего дня.

Я говорил достаточно легко, хотя и был на грани срыва… Полковник видимо меня понимая улыбнулся в ответ, чего я не ожидал, заметив мой удивлённый взгляд от ответил…

-И вам хорошего дня, мистер Морган, отдохните перед следующим «допросом»… С нетерпением жду того, чтобы продолжить наш разговор.

Не знаю почему, но слова Брауна меня даже успокоили. Хотя возможно я просто невольно проникся единственным человеком, с которым могу спокойно поделится всем, тем ужасом, который мне пришлось пережить на этой чёртовой станции...

Глава 5 «Ожидание»

Серые стены, будто покрытые плесенью у самого потолка… Лампа ядовито жёлтого цвета, раздражающая глаза так, что слёзы невольно то и скатываются по давно моему лицу, уже долгое время не видевшего бритву, впрочем, как и дневной свет… Наручники надетые на меня за час до прибытия Полковника, дабы уберечь его самодовольное, толстое и мерзопакостное лицо, в случае, если поеду крышой или я взбунтуюсь, что в целом означало бы одно и тоже… Голые Бетонные стены будто сужались из-за света, а наручники только усугубляли мое состояние, оказывая ещё большее давление и то и дело звеня, заставляя меня вздрагивать. Наконец, в дверях появился, уже почти родной мне Полковник Браун… Хотя я и не питаю к нему тёплых чувств, однако терять единственного человека готового тебя выслушать было бы крайне глупо, да?

-Здравствуй, мистер Морган, Что-то вы бледнее обычного…

Лицо Полковника выражало неподдельное волнение, чему я мог только ухмыльнуться… Интересно, когда НУКЛы поймут, что мой рассказ может дать лишнюю почву для рассуждений полковнику? Или в этом и состоит их план? Чёрт его знает…

-И вам здравствуйте, Полковник Браун… Не беспокойтесь я в полном порядке, насколько это возможно, однако отсутствие дневного света, свежего воздуха и здоровой пищи, естественно оказывает давящий эффект, но не более того… Но полагаю вы пришли за продолжением истории, а не моими жалобами на своё состояние…. В целом я готов продолжить, однако давайте подождём, пока нам не принесут чаю…

-Хорошо, мистер Морган, мы подождём… Надеюсь ожидание будет того стоить…

-Несомненно, Полковник… Несомненно.

Всего лишь через минут 5, нам уже принесли чай и отпив его, я на удивление обнаружил, что он не так уж и плох… То, что сотрудники НУКЛ соизволили налить мне, можно было не только уверено назвать чаем, но даже чаем весьма недурным… Я несколько удивился этому, заметив это Полковник улыбнулся..

-Видимо ожидание и вправду стоило того, мистер Морган… Вы готовы продолжить свой рассказ?

Видимо Полковник заранее попросил принести мне чай несколько лучше того, что был раньше пытаясь выразить свое благодушие… За, что ему я весьма признателен, хотя подавать виду, что понял его задумку я не планирую..

-Определённо, сэр, оно стоило того. Я остановился на моменте, когда создание, раньше известное мне, как мой коллега Харитон Барановский пытался проникнуть на станцию… К счастью дверь закрылась раньше, отрубив ему руку… первым, что я спросил, когда оказался в относительной безопасности было «Когда меня могут забрать с этой чёртовой станции!?». Конечно НУКЛ мне сообщил, что постарается меня вернуть как можно скорее… На деле это означало, что мне не прикажут остаться, чтобы изучить феномен этого существа подробнее. Позднее тем же днём мне сообщили, очевидную истину «к сожалению мы не можем выслать шаттл раньше, однако обещаем, что вытащим вас в назначенную дату, до тех пор продолжайте работу. Смешно, да? За бортом, воскресший и агрессивный труп моего коллеги, сводящий меня с ума, а мне необходимо продолжать работу? Хотя выбора то у меня не было, до заветной даты оставалось две недели, да и работа, что осталась была не пыльной. Даже медитативной в каком- то плане: каталогизация данных, форматирование дисков с устаревшими данными, запись каталогов и иных данных на диски для дальнейшей отправки в специальной капсуле, чья пусковая установка была встроена в станцию, благодаря чему можно было отправлять данные полным комплектом, не испытывая связь и при этом не выходя со станции… Удобно, не правда ли? Несмотря на то, что я забивал весь день работой, мои нервы сдавали всё чаще… Атмосфера, постоянные стуки медленные и тихие, то крайне быстрые, словно эта тварь бегала, как бравый муравей по корпусу станции… Я медленно сходил с ума, Я не мог уснуть, из-за шумов, что издавала эта тварь, Зачастую я и вовсе забывал о попытках уснуть и полностью уходил в работу… Недосып и нервная обстановка в купе с условиями малой гравитации, негативно влиявшие в тело астронавтов, а так же их ментальное состояние из-за постоянных раздражителей всё сильнее давили на меня… Порой я слышал звук, словно люки сами по себе открывались, иногда я просыпался от сигнала тревоги, а затем обнаруживал, что ни штаб, ни даже система станции не имела ни единого сообщения об этом… Я шарахался каждого шороха, каждой мелочи… В звуке моторов я слышал рычание волков… Каждое уведомление мне казалось сигналом о повреждении станции. Я медленно сходил с ума… В полном одиночестве. Штаб зачастую просто не отвечал, в ином же случае ответы были максимально краткими и сухими. В один с дней мне привиделся живой Харитон, мы с ним работали над настройкой камер следящих за кометой, но когда он обернулся, чтобы сообщить мне координаты для поправки камеры , его лицо было бледным, глаза были наполнены застывшей коричневатой кровь, а пальцы, словно срослись в большие кроваво-красные когти. Я отскочил, но в тот же момент Харитон исчез, будто его и не было никогда... Остаток того дня я провёл за проверкой целостности оборудования, дверей и систем жизнеобеспечения, но даже сообщение о полной работоспособности станции отправленное мной в штаб, не успокаивало меня ни на йоту…

Я отпил чудный чай, что мне принесли НУКЛы по просьбе Полковника и глубоко вздохнув продолжил свой рассказ.

-Мой сон... Если я и находил в себе смелость лечь спать, то он был неспокоен. Я то и дело просыпался от резких звуков… Благо в каюте для отдыха не было иллюминаторов, иначе проснуться и увидеть первым делом мертвецки бледную хищную рожу этой твари в иллюминаторе, было бы крайне неприятным сюрпризом для моей психики… Хотя не уверен, насколько я вообще сохранил свое ментальное, как и душевное здоровье… Был ещё один яркий случай, связанный с моим неудовлетворительным состоянием… За два дня до прибытия шаттла...

Я глубоко выдохнул. Мой взгляд переменился, в мгновение он стал мрачным, холодным и вероятно устрашающим, как я мог это понять? Весьма просто не каждый день на человека смотрят со смесью сочувствия и истинного ужаса

-Мистер Морган, ваш взгляд.... Он... Вы будто и вовсе не живы... Вы в порядке

Я ухмыльнулся. Чёрт возьми я точно не в порядке, но от того даже интереснее... Я не думал об этом раньше, но что если этот безумие мне поможет? Если пропустить этот животный ужас через Полковника... НУКЛы явно будут заняты им впервую очередь... Нет это бесполезно, однако же мысль весьма интересная...

-Я в полном порядке, сэр, всего лишь задумался... Пожалуй вернусь к своему рассказу... За два дня до заветной даты я проснулся от громкого шума. Это был уже привычный стук Харитона, одна ко же он был таким частым и громким... Эта тварь будто бегала по всей станции, несколько погодя стук зациклился только в одном месте. Этим местом была лаборатория по ислледовнию образцов. В ней хранились лёд, грунт и прочие материалы... Занятным фактом было то, что материалы зачастую были никак не связаны с нашей основной работой, однако их изучение поручалось именно нам, а точнее Барановскому, при этом в таком случае меня по неясной причине не допускали в лабораторию некоторое время. Впрочем, важнее то, что стук был сосредорточен не только в одной комнате, но и в одной точке этого помещения и с каждым разом стук становился всё грумче, пока не стал похож удар. В тот момент я обомлел... Харитон... Эта тварь пыталась пробить обшивку станции и проникнуть на неё... Я ринулся запечатывать отсек, поскольку разгермитизация, могла стать не только причиной моей смерти, но и впринципе дальнешей непригодности станции для эксплуатации, хотя кого я обманываю? В первую очередь меня беспокоила собственная жизнь... Как и любого нормального человека. к счастью я успел и в момент, когда Харитон пробил обшивку, дверь была надёжно запечатана. Он попытался пропытался пробить дверь, однако по неясной мне причине отступил... Полагаю, Полковник, описывать свое состояние не стоит... Оставшиеся два дня, были удивительно спокойными... Стук иногда доносился, но был тихим, а кошмары на удивление отступили... Хотя быть может я просто устал бояться. Смерть не так пугает, когда ты близок к ней уже продолжительное время... Не подумайте, я всё ещё был в состоянии дикого ужаса и каждый шорох выводил меня из равновесия, однако же на внешнюю реакцию, в моем бренном теле попросту уже не хватало сил...

Я отпил немног чая. Мой рассказ почти закончен... Полагаю НУКЛы скоро вновь запрутмнгя в камере, оправдывая это тем, что я несу потенциальную биологическую угрозу... Почему я уверен, что вышкам из НУКЛов, известно больше, чем они говорят... Хотя в целом не до этогго и дела то уже нет...

-В день прибытия шаттла, если можно так выразится, я был в весьма воодушевлённом состоянии... Несмотря на некоторый недосып я бодро проверял амуницию, а так же, что удивительно за тот денья ниразу не услышал ни одного стука Харитона... Полагаю я позволил себе несколько расллабиться. Приятно отдохнуть и не думать даже о столь критичных проблемах, после длительного перода "варения" в этом хаосе... За пол часа до прибытия шаттла, я надевал скафандр, а также решил спрятать в нём журнал Харитона. Через 20 минут я был готов к выходу в космос...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге