Сложно быть пришельцем

Глава 1

В летний солнечный день на красивой поляне в горах Кавказа, паслась отара овец во главе с белым бородатым козлом внушительных размеров, с большими загнутыми рогами. Его знали все в округе, так как он был главнойместной достопримечательностью. Жители села с гордостью показывали гостям, какие у них животные. Это было лукавство, так как в селе он был единственный козел таких габаритов. Звали его Боб. Он обожал своего хозяина, и на его зов всегда поднимал голову, как будто понимал, что он ему сейчас скажет. Если его подзывали чужие, Боб только бородой потряхивал, но головы не поднимал, дескать, слышу, но не подойду. Сейчас его хозяин – чабан Казбек – лежал на своей черной бурке и дремал в тени скалы. Он знал, Боб проследит за отарой, и ни одна овца не пропадет. Даже волки боялись приближаться к отаре, где стражем был Боб.

Вдруг Казбек услышал какой-то посторонний звук и открыл глаза. Прямо над его головой висел непонятный предмет круглой формы и мигал разноцветными огнями. Чабан вскочил и позвал Боба. Козел важно подошел к хозяину и посмотрел на это чудо, готовясь протаранить его своими огромными рогами.

Летательный аппарат сделал круг над поляной и приземлился в отдалении. Боб двинулся в его сторону, но вдруг остановился, как вкопанный. Из аппарата параллельно земле выплыл маленький уродец с огромной головой, большими глазами и маленьким ртом. Руки и ноги у него были тонкие, непонятно, как такие ноги могли держать туловище, пусть даже такое тщедушное, как у этого уродца. Хотя это тело ноги не держали, оно висело над землей. Голова была большая, яйцеобразной формы, а шея тоненькая. И главное, что поразило чабана, это существо было без признаков пола.

Этот инопланетянин был самым одаренным ученым на своей планете. Он был умен, обладал незаурядными способностями в разных областях: телекинезом, телепатией, свободно считывал информацию как современную, так и древнюю, мог исцелить от любого недуга, а также уничтожить любое существо одним взглядом. Только просто так, ради забавы, никого не уничтожал, жертва должна была заслужить смерть. Он был главным помощником Главы планеты. Но правительство решило, что этот Глава им больше не подходит и решило избрать нового. Кандидат на должность Главы ему не понравился, потому что он бы всю планету подчинил себе, чтобы наживаться. По закону планеты, все жители должны были проголосовать, иначе выборы не считались состоявшимися. Главный помощник Главы долго уговаривал членов правительства не регистрировать данного кандидата, но те не слушали его. Тогда он решил улететь в космос, чтобы не допустить избрания этого кандидата.

Теперь он здесь, на убогой планете, и перед ним до смерти напуганный чабан. Инопланетянин подумал, что нужно скорее покинуть место приземления, но для этого ему придется принять вид этих низших существ. Чабан не очень подходит для этой роли, но другого выхода нет, придется на время стать чабаном. Со временем, возможно, найдется другая, более подходящая кандидатура.

Он взмахнул своей верхней конечностью, и Боб отступил. Чабан, которого звали, как и гору, Казбеком, испугался еще больше и хотел бежать со своими овечками в село. Только он бросился к ним, как почувствовал какое-то шевеление в голове. Ему показалось, что его мозг закипел, и он схватился за голову обеими руками, но тут же все и закончилось, зато начались странные дела. Уродец стал расти, а затем принял вид чабана Казбека. Даже козел отступил назад к своему хозяину, стал в позу, наставив огромные рога на чужака. У новоявленного Казбека даже двухметровая палка была похожа на палку хозяина. Он был полной копией тридцатипятилетнего чабана Казбека. Одно их отличало. Пришелецвитал над землей, стоял, не касаясь ее ногами, и от него не пахло человеком. Он создал идеальную материальную иллюзию Казбека. На ощупь чувствовалась кожа, но отсутствовал запах. От него исходили электрические импульсы. На своей планете он был более импульсивным, чем все вокруг, а здесь, на Земле, боялся показать, что может сделать то, что простому жителю планеты Землянедоступно.

– Тебя зовут Казбек! Ты чабан и живешь недалеко отсюда, в горном селе. У тебя есть жена и сын. А еще ты доволен своей жизнью. Скажи, а разве всем этим можно быть довольным?

Пришелец не говорил, все это звучало в голове у Казбека, и он был так напуган, что мог потерять сознание, как малокровная барышня, хотя никогда этим не страдал. Мало того, что этот уродец стал похож на него, он еще и говорил по-осетински его голосом, не открывая рта, копируя интонацию, акцент! Что делать, кого звать на помощь? Вряд ли кто ему поможет, да и вряд ли поверят, что такое может быть в наших горах. Его отвезут в психиатрическую больницу.

Пришелец смотрел на чабана, как на низшее существо, и от этого ему чуть не стало дурно. «Это существо мало отличается от животных по сложности и быстроте мышления, – подумал он, – копаться в его сознании – это все равно, что рыться в мусорном контейнере. Но придется еще раз покопаться в его сознании, чтобы узнать, куда меня занесло». Преодолевая брезгливость, пришелец добрался до памяти чабана, и все считал о нем и о стране в один миг.

Казбек решил крикнуть председателю администрации Алану, который жил недалеко от места, где он пас отару овец. Только собрался позвать, как…

– Не надо никого звать. И ты прав, тебе никто не поверит, решат, что ты сошел с ума. Лучше покажи, где здесь есть пещера? Я хочу спрятать свой летательный аппарат,– прозвучало в голове чабана.

И Казбек направился в сторону горы, показал на узкий лаз и со злостью подумал, что его тарелка заржавеет в этой пещере.

– Моя… тарелка не заржавеет, – сказал пришелец, прочитавмысли Казбека, взял свой аппарат и понес его к пещере.

Чабану захотелось заложить вход в пещеру большим камнем, но побоялся. Вдруг этот уродец сумеет превратить камень в песок. Вот что он сделал, стал вторым Казбеком…

Пришелец-Казбек вышел из пещеры и предупредил:

– Не подходи к пещере, если подойдешь, умрешь. Понял?

«Понял, чего уж тут непонятного», – подумал Казбек, опустив голову, стоял перед пришельцем, ожидая смерти.

– Не бойся, я не собираюсь тебя убивать. А за то, что показал мне убежище для моей ракеты, дам тебе совет. Вон ту овечку зарежь подальше от отары, выкопай глубокую яму и захорони ее. И нож туда же брось. Отметь это место, а чтобы никто его не выкопал, закидай камнями. Эта овечка больна, болезнь еще не проявилась, но завтра-послезавтра она проявится и тогда заразит всю отару. И будь осторожен, не порань свою руку, когда будешь резать овцу.

Казбек и сам видел, что с этой овечкой что-то неладное творится, но думал, что она устала. Он поверил пришельцу, поймал эту овцу и отнес подальше от отары. Когда засыпал яму, собрал много больших камней и сложил их на месте захоронения. Пришелец следил за ним, а когда все было закончено, взял палку на плечи, как обычно делают чабаны, когда устает спина, надел шапку и пошел в сторону села. Казбек подумал: «Моя жена подумает, что это я, и будет с ним скандалить. А вечером мне еще добавит. Она у меня боевая женщина».

– Уважаю боевых женщин. Не бойся, сейчас исполню твою просьбу, – прозвучало в голове Казбека.

Казбек с удивлением смотрел, как одежда пришельца менялась. Теперь на нем была куртка, легкие брюки, а на голове берет, как у художника, который приезжал в горы писать картины.

– Боб, напугал тебя этот урод? Знаешь, нам нечего стыдиться. Все, что неземное, нам непонятно, и мы против них бессильны. У них все другое, лучше, чем у нас. Кто мы против них? Какие-то пешки, которых можно разменять, уничтожить, как клопов, и это им ничего не стоит. А наши ученые совсем с ума сошли, посылают им сигналы и радуются, когда получают ответ. Ответили они нам, ты же видел. Но мы никому не скажем, потому что нас в психушку могут засунуть. Тебя-то нет, а меня точно посадят. Я не стану об этом говорить даже жене. Пусть это останется между нами, – и чабан обнял Боб за шею.

Боб как будто понял, тяжело вздохнул, стоял смирно, давая хозяину возможность успокоиться.

Уходя, пришелец с поворота дороги махнул рукой чабану, приказав ему забыть о нем, и исчез из виду. Казбек еще долго смотрел ему вслед, не понимая, зачем он смотрит в сторону села.

А пришелец-Казбек думал: «Меня будут искать, и мой враг Номер 99 будет стараться во что бы то ни стало, найти меня и посадить в камеру на вечные времена. Они могут отследить остаточный фон, но полагаю, что все признаки моего появления здесь исчезнут навсегда. Остается надежда, что они не смогут вычислить, где находится мой летательный аппарат».

Он миновал село, где никого не было видно, будто все жители вымерли, только собаки лениво лаяли. Когда пришелец проходил мимо них, они начинали скулить. Ему было странно видеть запустение в таком красивом месте. Нищета оскорбила его чувства. На его планете такой нищеты нет. Там все совсем по-другому. И бежал он от этого «другого» в надежде обрести покой и творить добро, а здесь такой упадок, такая нищета, что страшно за людей. Как же здесь жить? И как здесь живут местные жители? Надо быть полными кретинами, чтобы терпеть подобное бедственное существование. Вряд ли он сможет это вынести! Надо искать другое место, где мог бы чувствовать себя более комфортно.

В надежде увидеть лучшие места, пришелец добрался до шоссейной дороги, которая немногим отличалась от дороги в горах. Он шел в образе чабана Казбека по обочине дороги, где сновали автомобили, подобные тем, что стоят на его планете в музеях. Это такая старина, что он подумал: «Я попал в прошлое». Пришелец шел пешком, не подумав остановить машину, чтобы его подвезли до населенного пункта. Ему лучше пройтись пешком, подумать, как вернуться назад, хотя его там ничего хорошего не ожидало. Следовало этот вопрос хорошо продумать и принять правильное решение.

Вдруг у одной проехавшей мимо машины открылась задняя дверь, и оттуда на обочину дороги вывалился парень. Машина остановилась, пришелец увидел, как из нее выскочил другой человек крупного телосложения, направился к выпавшему парню, наклонился над ним и нанес ему удар ножом. Пришелец Казбек крикнул и ускорил шаг. Мужчина повернулся к нему и хотел применить свой нож. Пришелец поднял руку, и того отбросило назад, а в его голове прозвучал приказ: «Уезжай!» Мужчина спрятал свой нож и подбежал к машине. Пришелец Казбек подошел к выпавшему парню и обнаружил, что тот смертельно ранен. Весь бок был в крови. Он наклонился к нему, проверил пульс и, установив, что его можно спасти, провел ладонью над его раной. Пришелец остановил кровотечение.

– Слушай меня, я остановил кровотечение, но надо зашить рану. Скажи, кому сообщить? По какому номеру звонить, и есть ли у тебя аппарат? – сказал пришелец парню.

Молодой человек приоткрыл глаза и прошептал:

– Телефон в кармане куртки, набери номер сто три… «скорая» приедет. Не оставляй меня одного, – последние слова дались ему нелегко, и он закрыл глаза.

Пришелец набрал номер «скорой» и объяснил, что нашел раненого парня, который лежал на дороге… Он не знал, как эта дорога называется, и был вынужден остановить проезжавшую машину. Когда водитель притормозил, пришелец спросил его:

– Как называется эта дорога?

– Ты чо, тупой или с луны свалился?

– Я не тупой и не свалился с луны, я просто не местный. Молодому человеку надо помочь. Дорогу назови, козел! – приказал пришелец.

Не только водитель машины, но и диспетчер «скорой помощи» был шокирован властным тоном пришельца. Водитель даже не подумал обижаться из-за «козла», хотя в другое время и в другом месте, он бы за это жестоко расправился с обидчиком. Он сказал название дороги, даже на каком километре они находятся и быстро отъехал. Диспетчер «скорой» подтвердил получение вызова и отключился. Пришелец же спокойно сел возле парня в ожидании медицинской помощи.

***

Природа вокруг радовала глаз. Деревья, кустарники, цветы, а запах! Он был такой пьянящий, что у пришельца голова закружилась. Если бы не машины, снующие в одну и другую сторону, воздух был бы еще чище. Пришелец мог эти машины уничтожить, но он не был террористом и не признавал силовые методы. Себя он относил к нормальным существам, ибо за всю свою жизнь никого просто так не уничтожил. На его планете все были очень умными, имели четыре потока сознания. А он сам имел пять потоков сознания. Его оскорбляло, что он сейчас в образе чабана, у которого всего один поток сознания, и тот не всегда используется. Пришелец хотел бы быть таким, какой он есть, но это очень опасно на чужой планете. Он всегда помогал своим собратьям, но здесь, на чужой планете, этого делать не следовало. Тем не менее, вместо того, чтобы скорее уходить дальше от своего летательного аппарата, он сидел возле раненого парня и пытался ему помочь. Следовало отыскать надежноеукрытие, а потом приняться за анализ ситуации и определить местонахождение этой жуткой планеты. У чабана Казбека он не нашел этих сведений.

Обдумывая свое положение, пришелец решил, что во всем этом есть и нечто, что особенно его радовало. Он представил, какая поднялась суматоха после его исчезновения. Все ищут, волнуются, особенно кандидат на высшую должность. Пришелец был так рад, что позволил себе улыбнуться.

«Вероятно, Номер 99 полетит за мной, чтобы выслужиться перед Правительством и кандидатом на должность Главы. Он рассчитывает застать меня врасплох, но не на того напал. Он знает, что я намного умнее всех на планете, и где ему со мной тягаться? Мне следует взять ДНК у низшего существа и стать одним из них. Тогда у меня будет запах человека, пол, эмоции, чувства, желания и все остальное, как у людей», – рассуждал он, глядя вокруг на эту красоту. Ему понравилась природа, пение птиц, да и молодой мужчина, лежащий перед ним, был хорош собой. Пришелец просканировал его мозг и был удивлен. Этот человек был одаренным от природы. Он обрадовался, что не дал уничтожить такой экземпляр. На его планете у них не было эмоций, чувств. Им была чужда красота. Народ его расы занимался только науками. В этом им не было равных. А он среди них выделялся не только умом, но и тем, что имел чувства иэмоции в зародыше, но был вынужден скрывать их...

Пришелец снова положил руку на рану, и парень открыл глаза:

– Спасибо, мне стало легче, уже не так больно.

– Потерпи, сейчас приедет «скорая» и поможет тебе.

– Да.

Наконец показалась машина «скорой помощи». Пришелец показал, что надо остановиться. Врач подошел к парню, наклонился над ним и пробормотал:

– Тут должно быть много крови, судя по характеру раны. Странно!

Молодой человек открыл глаза и прошептал, посмотрев в сторону пришельца:

– Это он остановил кровь, иначе бы я давно…

– Как это возможно? Ладно, потом разберемся. На носилки его и везем в хирургию, – сказал врач.

Он позвонил в больницу, чтобы готовились к операции. Парня положили на носилки иперенесли в машину. Пришелец тоже хотел сесть с ним.

– Вам нельзя, – сказал ему врач «скорой».

– Еще как можно! Это мой племянник.

Теперь машина «скорой» ехала быстро, с включенной сиреной. В хирургическом отделении уже ждали и подготовились к операции.

В коридоре хирургии пришелец обратился к молодому хирургу, который направлялся в сторону операционной.

– Вы не скажете мне, кто будет оперировать моего племянника?

– Я, – ответил хирург.

Пришелец посмотрел ему в глаза и сказал:

– Нет, вы не будете его оперировать.

– Это почему же?

– Вы в панике, не сможете оперировать в таком состоянии. Идем к главному хирургу.

– Сегодня я дежурный хирург. Никто вместо меня не будет оперировать.

Тогда пришелец мысленно приказал ему зайти к главному в отделении и представить его, как дядю раненого.

Хирург послушался, и они вошли в ординаторскую.

За столами сидели мужчины в белых халатах и заполняли истории болезни. Они все были заняты важным делом.

– Юрий Иванович, это дядя раненого, которого привезли на «скорой помощи».

Пришелец просканировал мозг Юрия Ивановича, остался доволен. Он мысленно обратился к нему и сказал, что парня будет оперировать он, а ассистента пусть сам выберет.

− Вы здесь самый знающий специалист, вам и надо его оперировать, – заявил вслух пришелец.

– Почему вы здесь командуете?

– Я хочу, чтобы мой племянник остался жив. А ваш дежурный хирург в панике, он погубит парня. Идите, мой племянник уже на операционном столе под наркозом.

Юрий Иванович встал и позвал с собой другого врача в операционную.

Хирург, с которым разговаривал пришелец, занимал должность заведующего хирургическим отделением. Он понял, что этот наглец прав, ибо знал способности своего молодого коллеги, поэтому согласился с пришельцем.

Глава 2

Лето прошло незаметно. В этом году меня не повезли на море – даже к бабушке, маминой матери. И все потому, что моя мама беременна и должна родить в середине ноября, а еще потому, что мне скоро в школу. Первый раз − в первый класс! Честно говоря, мне не хочется в школу. Что я там не видела? Представляю, какая скука! Я согласилась с родителями пойти в школу только из-за соседа – моего лучшего друга Алика. Он настоящий друг! Когда я болела, а болела я чаще, чем все остальные дети, он прибегал ко мне и рассказывал новости. А еще тайком от мачехи приносил конфеты. Мне нельзя было есть сладкое, но я не хотела обижать друга и принимала все с благодарностью. Конфет набралось достаточно много – полный ящик тумбочки.

Первого сентября папа и мама повели меня в школу. Мы пошли пешком, так как школа, по выражению папы, находилась в двух шагах от нашего дома. По главной улице, которая вела к школе, шли мамы с детьми, а также старшеклассники, но уже без мам. Здание школы самое высокое в поселке, где мы живем с некоторых пор. Его украсили флажками, знаменами и шарами. У калитки школы первоклассников ждала молодая учительница, самая красивая девушка в поселке. У нее были длинные вьющиеся волосы, красивые глаза...

Алик пришел с мачехой, так как его папа уехал за «длинным рублем». И зачем ему какой-то непонятный «длинный рубль»? Лучше бы за пятитысячными купюрами поехал.

− С праздником вас, дорогие дети! – сказала учительница, а потом обратилась ко мне: − Как тебя зовут?

− Александра Плиева, но можно Саша. А вас как зовут?

− Елена Викторовна. Мальчик, а тебя как зовут?

− Я – Алик Туаев.

У Елены Викторовны голос неприятный, какой-то липкий. После разговора с ней у меня было такое чувство, как будто меня облили патокой. Она говорит, растягивая слова, улыбается так неискренне, что хочется стереть с ее лица улыбку. Она мне не понравилась. Ее позвали, и она повела нас в здание школы. Пришлось идти за ней, так как папа слегка подтолкнул меня. В классе, куда она нас привела, сидели уже дети. Их было восемнадцать школьников.

− В этой маленькой комнате часами будут сидеть двадцать детей и взрослая тетя? Здесь кислорода на всех не хватит, мы задохнемся, − проворчала я и, не попросив разрешения, направилась к свободному столу.

− Алик, иди сюда! Давай сядем здесь, – сказала я своему другу.

− Нас не поругают? – тихо спросил Алик.

− За что нас ругать? Сейчас сюда должна прийти наша Елена Викторовна, ей не до нас будет.

Но я не угадала. За нами пришла совсем молодая девушка и попросила нас построиться по два человека. Когда мы поняли, что она от нас хотела, гурьбой пошли во двор школы. Здесь уже дети стояли по группам, каждый класс – отдельно. Первоклассников построили напротив выпускников. Они были красивые, нарядные и какие-то торжественные. Зато наш класс стоял и почти дрожал, во всяком случае, мальчик, что стоял рядом, мелко дрожал и, увидев мой вопросительный взгляд, ответил, что хочет «на минутку». Я его выдернула из строя и подтолкнула к зданию школы, видела, что недалеко от входа есть туалет для мальчиков. Тетя, что стояла рядом с нами, прикрикнула:

− Назад! Нельзя выходить из строя!

− Хорошо, тогда он прямо здесь и…

Она прервала меня и сама повела мальчика в туалет. Я не слушала торжественную часть, напыщенную речь директора школы, только знаменоносцы мне понравились. Они так красиво шагали, высоко подняв знамя школы, что и мне захотелось в будущем стать знаменоносцем. Я так замечталась, что пропустила самое интересное действо – раздачу подарков первоклассникам. Мы выпускникам вручали букеты цветов, а они нам портфели с книжками. Когда дошла очередь до меня, то портфель вместо меня вручили мальчику, который как раз вернулся изтуалета. Алик тоже получил подарок, он был справа, а меня пропустили. Разве я могла стерпеть такое пренебрежение к своей персоне? Всем дают портфели, пусть и мне дадут. И я вышла из строя.

− Извините, а я здесь для мебели стою? Почему мне не подарили портфель? – спросила я.

Оператор направил на меня свою камеру, и на короткое время я стала героиней телеэкрана. Тетя, как цербер, вцепилась в меня и с фальшивой улыбкой на некрасивом лице тащила меня назад, а я с завидным упорством сопротивлялась. Пусть знают, что нельзя обижать маленьких.

Тут надо пояснить, кто я, и кто мои родители. Я поздний и пока единственный ребенок в семье. Меня баловали, любили, холили и лелеяли. Со мной занимались обе бабушки и мама. Я часто болела, и родители боялись меня потерять. У мамы, как говорила бабуля, не получалось доносить ребенка девять месяцев. После моего рождения мама долгое время больше не могла родить. Очень надеюсь, что мы скоро увидим моего брата или сестру.

Мой папа – полковник, работает в ФСБ каким-то начальником, но об этом здесь в поселке никто не знает. Он на маршрутке едет до райцентра, а там у него в гараже мотоцикл и черная иномарка. Я об этом случайно узнала, когда в прошлом году он отвозил меня в больницу. Папа ждал, когда аппарат покажет, что с моей бедной головой. Доктор сказал ему, что голова у меня в порядке, даже – чересчур. Во время сеанса мы с ним поговорили, и доктор решил, что я слишком развита для шестилетнего возраста, и посоветовал папе меньше загружать мой мозг занятиями. По его мнению, я должна больше играть на воздухе в подвижные игры, а не сидеть за книгами и компьютером. Я услышала, как он сказал:

− Ваша дочь развита не по годам. Мозг ребенка может не выдержать таких нагрузок. Не торопите ее, всему свое время.

Думаю, доктор радовался, что я не его дочь.

Моя мама работает приходящим бухгалтером в трех фирмах. Это дает ей возможность смотреть за мной, за домом и садом. Она классный счетовод, как я ее называю, и получает приличные деньги.

А еще у меня есть дядя Ваня и тетя Валентина, они живут в городе. Мы у них иногда остаемся на ночь, хотя у нас есть своя квартира. Дядя работает в аппарате президента, так что мне есть, кому пожаловаться в случае необходимости. Пока я рассуждала, мне преподнесли кожаный дорогой портфель. У Алика и других детей были обычные, а этот весь блестел, замочки позолоченные, а кожу, похоже, с крокодила содрали.

Знаменосцы пронесли знамя, и смолкла музыка. Нас отправили по классам. Мы с Аликом сели за свою парту. Учительница была какая-то замученная, чего-то боялась. Наверное, мы – ее первый опыт. Она долго и нудно рассказывала, как мы должны себя вести в школе. По ее словам выходило, что я должна была молчать в тряпочку и уйти без положенного мне подарка. Как же! Разбежалась! Я знала, что мама сдала деньги за учебники, канцтовары и за портфель. Могла я им оставить свой портфель?! Еще чего!

Мне надоело, что учительница много говорила о поведении, и спросила:

− А когда мы начнем учиться?

− Сейчас начнем. Скажите, кто из вас знает буквы алфавита?

Пять человек подняли руки, а я спросила:

− А можно, я прочитаю сказку, у меня в портфеле книга лежит.

− Дай сюда свою книгу, я сама вам почитаю, а вы послушайте.

Но я достала книгу, раскрыла ее и с выражением начала читать:

− Жили-были старик и старуха, у них была курочка ряба… − когда переворачивала страничку, взглянула на учительницу. Она смотрела на меня, как баран на новые ворота. Я дочитала сказку до конца, и она попросила меня выйти к доске.

− Писать умеешь?

− Умею.

− Напиши: «Здравствуйте, дети! Поздравляю вас с началом учебного года!»

Я писала мелом, и последние два слова не поместились на доске.

− Кто тебя учил?

− Мне мама показывала буквы, научила читать, а потом я сама училась.

Тут наша учительница позвонила кому-то и попросила зайти в наш класс. Через минуту вошел директор школы. Она ему что-то тихо сказала, и он попросил меня прочитать другую сказку. Я прочитала.

− А теперь перескажи своими словами.

Я пересказала близко к тексту, и он повел меня с собой в учительскую. Я схватила свой портфель и пошла за директором. Учительская комната была большая и длинная. У одной стены – огромные шкафы, а в центре – письменные столы. За самым большим столом сидела тетя необъятных размеров, хотя, может мне показалось, все-таки я маленькая даже для семи лет.

− Это правда, что эта малышка умеет читать и писать? – спросила она грубым голосом.

− Правда. И что мы будем делать?

− Надо действовать через отдел образования и непременно сообщить родителям. Вдруг они не захотят ничего менять.

− Вот вы и поговорите с родителями и в отдел сообщите.

Интересно, о чем они говорят? А мое мнение не надо спрашивать? Только хотела возмутиться, как тетя с трудом встала, подошла ко мне и сунула мне в руку ручку и подвинула тетрадь.

− Я продиктую, а ты напишешь. Договорились? – сказала она.

− Я напишу, а что мне за это будет? Накажете или похвалите?

− Господи, девочка, что ты говоришь? Какое наказание? Тебе даже самый красивый портфель подарили: с книжками и тетрадями.

− Мама за них деньги сдала, – сказала я.

− Кому сдала? Ты видела?

− Светлане Сергеевне, которая сейчас у нас в классе.

− Ясно. Я выясню. А теперь пиши: «Мама мыла раму. Собака лаяла. Моя мама самая хорошая. Солнце светит ярко». – Написала?

− Да. Все?

− Нет. Теперь пиши цифры: от 0 до 25. Сможешь?

За кого она меня принимает? Я быстро написала до 30 и остановилась.

− Хватит? Или еще продолжить? – сказала я.

− А сложить ноль и двадцать пять сможешь? – спросила меня опять эта толстая тетя. Чего она пристала ко мне?

− А что там складывать? Будет двадцать пять. Лучше прибавим двадцать три и двадцать пять, − я записала в тетрадь сразу и ответ. – Я умею вычитать, делить и умножать. И таблицу умножения знаю.

− Пятью пять сколько будет?

− Двадцать пять.

У директора челюсть слегка отвисла, и он спросил тетю:

− Почему в документах не отмечено, что ребенка готовили к школе? Ч нам с ней делать? Девочка, а кто тебя учил?

− Мама и бабушка, а потом сама занималась, когда болела.

− Ее готовили, причем думаю, что педагог готовил.

− Я не знаю. Полагаю, что не спрашивали. Александра, твои родители дома? – спросила тетя.

− Папа сегодня не поехал на работу, а мама готовит праздник желудка.

− Хочешь домой? – подойдя ближе, спросил директор.

− Я учиться хочу.

− Мне надо с твоим папой поговорить, − сказал директор.

− Папа за мной заедет, тогда и поговорите, а мне надо в класс, а то Алик волнуется.

− А кто такой Алик? – спросил директор.

− Это мой друг, он живет по соседству. Когда я болела, он тайком прибегал ко мне, приносил сладости, а я читала ему сказки. Он боится ходить в школу.

− А ты не боишься?

− Я ничего не боюсь, а школы – тем более.

− Хорошо, Сашенька, иди в класс. Не заблудишься?

− Нет. Я же не слабоумная.

− Это уж точно. До свидания, Александра, − попрощалась со мной тетя, я тоже попрощалась, как воспитанная девочка.

Выйдя за дверь, я остановилась. Хотя и хорохорилась, но забыла, в какую сторону идти в наш класс. Из-за двери был слышен голос директора. Он выговаривал толстой тете:

− Надо было поинтересоваться у родителей нового набора, готовили детей к школе или нет! Что нам делать с этим ребенком? Сразу во второй класс переводить?

−Этот вопрос надо решить через городской отдел образования, – сказала тетя.

− Девочка хорошо, даже слишком хорошо подготовлена. С ней будут проблемы. Она раскованная, видели, что она устроила на линейке перед камерами? Хорошо, что у меня был свой портфель, с прошлого года лежал, и мы вышли из положения. Кстати, а куда делся ее портфель? Она сказала, что ее мама сдала деньги. Выясните у других родителей, так ли это.

Я поняла, что подслушиваю, быстро отошла от двери учительской и, наконец, выбрала правильное направление. Постучав в дверь, приоткрыла ее и просунула голову. Алик увидел меня и закричал:

− Сашу отпустили!

Учительница подошла ко мне и спросила:

− Тебя отправили в класс?

− Да, пока папа за мной не придет.

− Хорошо. Садись на место.

Я села. Учительница продолжала рассказывать о том, как мы должны себя вести в школе, в классе. Это мы и так знали. Ничего нового она не сообщила. Подняв руку, ждала, когда она обратит на меня внимание, но... Она даже не смотрела в мою сторону. Я встала, чтобы задать вопрос:

− Позвольте спросить, если нестандартная ситуация, нужно поступать так, как расписано у вас?

− Что за ситуация?

− Все, что вы нам рассказали, мы давно знаем. Лично я ничего нового не услышала. И должна делать вид, что мне интересно это слушать или заняться более полезным делом, чтобы не терять время? Время – то, чего у нас очень мало. Неизвестно, когда наступит конец времени каждого из нас.

− Саша, о чем ты говоришь? Какой конец?

− Как какой конец? Человек рождается – начало, человек умирает – конец его времени. Часы жизни тикают, понимаете?

− Саша, кто тебе внушил все эти глупости? Ты еще ребенок, чтобы говорить о жизни и смерти.

− Никто мне не внушает. Я долго болела, у меня была клиническая смерть, поэтому знаю, как это бывает. Нельзя зря терять время. А сейчас я теряю его, поэтому будет лучше, если позвоню папе, пусть он за нами приедет.

Учительница облегченно вздохнула и разрешила мне позвонить.

− Только с Аликом! – сказала я.

− Хорошо, с Аликом, − согласилась учительница.

Я набрала папин номер и попросила его приехать за нами.

Вскоре прозвенел звонок на перемену, и мы все вышли в коридор. Здесь было шумно, маленькие дети бегали, визжали, а те, что постарше, важно прохаживались парами, делясь друг с другом своими секретами. Прозвенел звонок на урок, и мы зашли в класс. Светлана Сергеевна испуганно поглядывала в мою сторону. Наверное, ждала, когда я наконец-то уйду домой. Мы рисовали картинки. Алик не любил рисовать, и я показывала ему, как нарисовать кошку. У него получалось что-то среднее между кошкой и страшилкой, которой только малышей пугать. А моя кошечка была грациозной, с большими глазами и пушистым хвостом. Она получилась красивой. Светлана Сергеевна прошлась между партами и, посмотрев на рисунок Алика, улыбнулась, а меня сухо похвалила. Чувства не обманешь. Она меня невзлюбила, как и я ее. Это у нас взаимно. Я буду называть ее Эсэс.

Когда прозвенел звонок, в класс вошел директор, а за ним и мой папа.

− Сашенька, ты можешь идти домой, – сказала учительница.

− А Алик?

− Алик тоже.

Мы попрощались с Эсэс, как воспитанные дети. В машине папа молчал. Высадили Алика возле его дома и поехали к себе. Я поняла, что папа сердится на меня из-за скандала, который я затеяла на линейке. Видимо, дома предстоит серьезный разговор.

Так оно и получилось.

− Как ты могла устроить скандал на пустом месте? Зачем тебе этот портфель? Я тебе купил ранец! Он гораздо красивее и удобнее портфеля! – сердито говорил папа.

− Всем дарили и мне должны были подарить. Я что, рыжая?

− Ну не получила портфель, разве это так страшно?

− Нет, папа, это не страшно, но почему должны были меня проигнорировать? Один раз позволь, и тогда всю жизнь меня не будут замечать. Разве не так?

− Не надо было обращать на себя внимание телевидения. Теперь тебя покажут в новостях. Что скажут наши знакомые и родственники?

− Папа, разве это важнее моей обиды? Меня обидели, выделили из всех, будто я никто, пустое место, и после этого я должна была промолчать? Я же дочь полковника! Знаешь, как сказала Фаина Раневская? «Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь». Разве она не права?

− Откуда ты знаешь, что говорила Фаина Раневская?

− Книги читаю, а еще интернет…

Мама вдруг вскрикнула. Я посмотрела на нее. Она была бледной и испуганной. Отец сразу сообразил, что с мамой случилось что-то страшное, и приказал мне:

− Бегом в машину!

Папа вывел маму и осторожно усадил на заднее сиденье машины рядом со мной.

Мы поехали в город.

Папа ехал очень быстро, и я думала, что нас будут останавливать на каждом шагу, но этого не случилось. Когда мы приехали в город, отец позвонил кому-то. А потом мы подъехали к зданию больницы на улице Тамаева. Маму положили на носилки и на каталке повезли внутрь.

Я осталась одна в машине. Мне было страшно. Вдруг мама снова потеряет ребенка! И это из-за меня! Я вышла из машины и направилась к аллее. Села на скамейку и смотрела в сторону больницы, где моя мама боролась с болью и старалась сохранить жизнь моему брату или сестре. Отсюда можно было наслаждаться видом оживленной улицы, купающей в лучах солнца. Но меня этот вид не радовал, боялась, что мой братик, а может, сестричка погибнет. Из-за меня, глупой девочки! Нет, я не буду бояться, говорят, то, чего боишься, непременно происходит. Я буду думать позитивно. Мама родит мне сестру или братика. Лучше, конечно, братика, но я и на сестру согласна. Лишь бы все было хорошо с ребенком и с мамой. «Все будет хорошо, все будет хорошо, все будет хорошо! Я хочу, чтобы все было хорошо!» – твердила я себе.

Глава 3

Хирург уже давно скрылся в ординаторской.

Пришелец сидел в коридоре перед операционным блоком и блоком и ждал, когда выйдет хирург и скажет, что операция прошла успешно. Он уже знал, что выбрал хорошего специалиста. И когда, наконец, дверь операционной открылась, вышел хирург, пришелец поднялся и поблагодарил его:

– Спасибо вам, доктор, вы настоящий виртуоз. Я рад, что вы оказались на работе, иначе бы мой племянник не выжил.

– Я же еще ничего не сказал! Откуда вам известно, что операция прошла успешно?

– Я все видел. У меня есть некоторые способности. Простите! Я подсматривал за вами.

– Дверь была закрыта, вы не могли подглядывать, – сказал пришельцу хирург.

– А мне дверь не мешает, я и так вижу. Вы не волнуйтесь, у некоторых людей это бывает, вот и у меня есть такие способности.

– Потрясающе. Вы экстрасенс?

– В некотором роде. Скажите, а когда вы его, моего племянника, отпустите домой?

Хирург удивленно посмотрел на пришельца и спросил:

– Вы, наверное, шутите? Мы даже после пустяковой операции сразу домой не отпускаем, а тут такая сложная операция. Он еще от наркоза не скоро отойдет. Вот рана заживет, снимем швы, больной наберется сил, тогда и посмотрим. А пока до выздоровления останется в больнице.

− Видите ли, ему угрожает смертельная опасность.

− Какого рода опасность? – удивился доктор.

– Тот, кто хотел его убить, узнав, что парень остался жив, постарается завершить свое черное дело. И тогда мы с вами зря потратили время и силы, чтобы вытащить его с того света. Он отправится туда с помощью убийцы теперь уже, наверняка, – пришелец говорил убедительно, и доктор ему поверил.

– Хорошо. Пусть с ним сидит сиделка. Вы можете оплатить услуги сиделки? Тогда я вызову ее.

– А кто это – сиделка? Она будет сидеть при нем?

– Вы меня все больше удивляете. Сиделка – это женщина, которая ухаживает за больным. Это квалифицированная медсестра, которая может оказать необходимую помощь пациенту. Понятно?

– Более или менее. Есть ли возможность узнать квалификацию этой сиделки? Я имею в виду не документ с печатями, а истинные знания и умения.

– У меня есть проверенная сиделка, которую я приглашаю к своим пациентам. Это действительно знающий специалист. И закончим этот разговор. Я ей позвоню, если она занята, мы поручим одной из медсестер присмотреть за вашим племянником. Вы с ней потом рассчитаетесь, – сказал хирург сердито.

– Это важно, у меня сейчас с собой нет бумажника. Вы не будете возражать, если я буду находиться поблизости. Скажем, возле дверей комнаты. Женщина не сможет остановить убийцу. Моему племяннику не поможет и сама погибнет.

– Хорошо, только халат и бахилы не снимайте. У нас все-таки хирургия. А вы сможете остановить вооруженного бандита?

– Попробуйте ко мне приблизиться или поднять руку, – сказал пришелец.

Он с улыбкой наблюдал за тем, как хирург напрягал мышцы, пытаясь поднять руку, но у него ничего не вышло. От натуги он покраснел, и пришелец пожалел его:

– Осторожно, я вас отпускаю, перестаньте напрягаться.

Когда хирург обрел способность двигаться, он сказал:

– Я понял, точнее, убедился, что вы сильный экстрасенс. Я о таком даже не подозревал. Скажите, это вы остановили у него кровотечение?

– Я. А иначе бы он умер от потери крови. А «скорая» добиралась слишком долго. За это время вся его кровь могла оросить землю, на которой он лежал.

Доктор покачал головой, а потом все же спросил:

− Скажите, а как вы его нашли? Или вы были вместе?

− Нет, мы не были вместе.

− Вы видели тех, кто его ранил?

– А вы сообщили в полицию? – спросил пришелец.

– Да, мы сообщили о покушении на убийство. Мы обязаны сообщать о подобных ранениях. Как вы его нашли?

– Я шел по дороге. Мимо проехала машина. Открылась дверь, выпал парень. Потом выскочил другой с ножом в руке и успел его ударить. Я закричал. Тогда он подбежал к машине, сел, и они уехали. И все это произошло очень быстро. Я подошел к раненому, увидел, что ему нужна помощь, остановил кровь и позвонил «сто три». Вот и все. А потом я увидел хирурга, который очень боялся этой операции. Нашел вас, получил информацию, что вы прекрасный специалист и сможете спасти его, а дальше вы знаете, − сказал он. − Бандиты не должны знать, что он лежит в вашей больнице.

– Хорошо. Если бы тот, кто ударил, взял чуть выше, буквально на сантиметр, и мы бы его не спасли.

– Я знаю. Тот злодей не рассчитал удар. Ребро помешало.

Доктор оглядел пришельца с другой планеты и пришел к выводу, что у него умные проницательные глаза, только смотреть в них страшно. Как будто они тебя буравят, и все о тебе знают. Ему стало не по себе, когда он вспомнил, как этот странный человек выбрал его хирургом для своего племянника. Доктор знал о способностях своих коллег, но откуда этому мужику было известно, кто из них чего стоит? Он выбрал лучшего специалиста, и это очень удивило его. Ведь судя по виду, этот мужчина даже в городе не так часто бывает. Доктор вынужден был не препятствовать этому странному человеку:

– Я буду спокоен, если вы будете рядом с моим пациентом. Никто ему не сможет навредить. Благодарю, – и вошел в ординаторскую, аккуратно прикрыв за собой дверь.

А пришелец сел на стул и стал ждать, когда мимо него повезут его «племянника».

День близился к концу. Небо окрасилось багровым цветом от лучей заходящего солнца. Все вокруг стало другим. Вещи поменяли свой цвет. Стены домов стали красными, а окна светились рубином. Только зеленая листва на деревьях приняла некрасивый, какой-то неопределенно-грязный цвет, и это раздражало пришельца. На его родной планете такого хаоса не бывает.

Из операционной мужчины в зеленых костюмах повезли каталку, на которой лежал его «крестник». Он пошел за ним и увидел, в какую комнату его определили. В палате была одна кровать, а над ней на стене множество приспособлений, в которых пришелец ничего не понимал. Он и не должен их знать, ведь он − философ, а не медик и не электронщик. В палату вошли хирург и медсестра. Они подключили все датчики, которые показывали на приборах состояние пациента.

Теперь пришельцу и спешить некуда, но и оставаться на одном месте нежелательно, особенно теперь, когда он понял, что ему есть ради кого жить. Он знал, что у него под кожей головы в районе затылочной кости есть чип, по которому его могут отыскать недруги. Какой бы облик он не принял, его быстро вычислят. Хорошо, что хирург принял его за какого-то экстрасенса, а не за пришельца. Тогда ему пришлось бы показать, на что он способен, уходя от преследования охотников за инопланетянами. Надо заплатить хирургу, только вот чем, у него же нет тех денежных знаков, которыми здесь расплачиваются. Надо бы посмотреть, как они хоть выглядят, чтобы изъять из банка как можно больше. На это потребуется время, которого у него не так уж много. В куртке парня, которую держал в руках, он нашел бумажные деньги, на которых были напечатаны цифры. Он взял две купюры, оранжевого и серо-зеленого цвета и, сняв халат и бахилы, вышел из больницы. По дороге купил дорожную сумку и отправился в ближайший банк.

В банке были включены камеры слежения. Пришелец отключил камеру, которая была направлена на кассу, где за маленьким окошком сидела миловидная девушка. Туда была очередь из трех человек. Пока подходила его очередь, он придумал, как у нее выманить деньги.

Пришелец, пристально глядя в глаза девушки, говорил голосом, не терпящим неповиновения.

– Девушка, вы должны мне выдать десять миллионов долларов. Вы поняли? Откройте сейф, достаньте деньги и положите их в эту сумку. Быстрее двигайтесь, не надо медлить! А теперь подайте мне сумку.

Получив сумку, полную денег, он приказал девушке:

– Вы никому без чека не выдавали валюту. Вы никого подозрительного не видели. Вы ничего не знаете о пропаже денег. Повторите!

Девушка повторила все, что он ей внушил, и пришелец спокойно вышел из банка. Теперь можно вернуться в больницу. Он постарается уговорить хирурга помочь ему. Сейчас вечер, доктор остался здесь, так как у него тяжелый послеоперационный пациент. Нужно только выбрать удобный момент, чтобы никто не помешал.

Пришельцу эта планета не понравилась. Правда, он еще ничего толком и не увидел, но то, с чем пришлось столкнуться, ему не нравилось. Нищета, отсталость, криминал и безграмотные врачи… Хорошо, что хоть один приличный попался. Хотя, кто знает, может таких больше, чем бездарей. Надо обследовать эту местность, и при желании можно будет продолжить путешествие, чтобы найти место, где он сможет спокойно жить, не боясь разоблачения. Сам того не ведая, хирург подсказал прекрасный выход, приняв его за экстрасенса высокого класса. Способности экстрасенса никого не шокируют и не вызовут страха.

В палату вошла женщина с подносом, на котором была тарелка с картошкой и котлетами, а в стакане – компот. Все это она положила на столик и пригласила его поужинать.

– Спасибо, не стоило беспокоиться. Я бы потерпел, – поблагодарил пришелец.

– Ну что вы, никакого беспокойства. Приятного аппетита!

Пришелец принюхался, и ему запах котлет не понравился. Он сказал женщине:

– Эти котлеты несъедобны. Они приготовлены из плохого мяса.

– Откуда вы знаете? Вы же их даже не попробовали?

– Запах гниения. Я не ем гнилое мясо. Компот хороший, да и картофель можно есть, а котлеты – нет. Унесите, пожалуйста.

– Надо же, – проговорила женщина и решила обо всем доложить заведующему.

А пришелец откусил от картофелины, запил компотом и на этом его ужин закончился. Всю ночь он просидел на неудобном стуле, но с места не сдвинулся, как будто застыл. Хирург несколько раз заходил в палату, чтобы посмотреть на приборы. Увидев пришельца в такой неудобной позе, хотел предложить ему перейти на кушетку, которая стояла за ширмой, но не посмел. Он его побаивался. Вдруг его опять обездвижит? Экстрасенсы непонятные люди, чего стоит один только Мехди, которого показывали в телевизионной передаче «Битва экстрасенсов». Будучи хорошим доктором, он понимал, что возможности человеческого мозга не ограничены, надо только развивать их. Впрочем, это не всем помогает. Если природой не дано, то нет смысла даже пытаться, ничего не поможет. Экстрасенсы, по мнению доктора, люди не от мира сего. Они могут и с собой, и с другими творить все, что им угодно: читать мысли, лечить, останавливать кровотечение, узнавать прошлое, которого уже давно нет, связываться с душами умерших людей… Фигура застывшего экстрасенса таила в себе опасность. Доктор чувствовал, что здесь что-то не так, но не мог понять, что именно и, двигаясь осторожно, вышел из палаты. Всю ночь пришелец спал на стуле.

Утро застало его в такой же позе, но только пошевелился раненый, как он тут же вскочил и подошел к нему.

– Доброго тебе здоровья, – пожелал пришелец парню.

– Большое спасибо, – слабым голосом ответил больной.

– Я сейчас вызову хирурга, который тебя оперировал, пусть посмотрит рану, показания приборов... Если все в порядке, я пойду по своим делам.

Вошел хирург, осмотрел раненого и похвалил его:

– Я постараюсь больше не падать на ножи, – сказал больной.

Когда хирург вышел, парень обратился к пришельцу:

– Кто вы? Почему вы мне помогаете? Мы не родственники, я всю свою родню знаю.

– Я тебе больше, чем родня. Я твой спаситель. У меня никого нет – ни близких, ни дальних родственников. Я увидел тебя, истекающего кровью, и решил спасти тебе жизнь. Ты теперь мне самый близкий человек, родной человек, роднее кровных родственников. Понимаешь? И хочу наказать тех, кто покушался на твою жизнь. Прошу тебя, расскажи мне о себе и о тех, кто сидел с тобой в машине, – говоря это, пришелец был убедителен.

Молодой человек задумался, а потом решил рассказать обо всем своему спасителю:

– Я единственный сын у своей матери. Зовут меня Арсен. А мама зовет Арсом. Арспо-осетински – медведь. Я полюбил девушку по имени Юнона, она дочь очень богатого и страшного человека. Он был против наших отношений, против нашей любви. Мы хотели тайно пожениться и бежать из страны, но у отца моей любимой девушки охрана, да и сыскное дело хорошо поставлено. Юнона в сумочке нашла маленький жучок и подумала, что это какой-то сор попал в сумку, но я сразу понял, что дело плохо. Юнона запаниковала, сняла с себя одежду до белья и нашла еще три жучка. Тогда я позвонил ее отцу, предложил встретиться и обсудить это с глазу на глаз. Он согласился, и мы поехали к нему на дачу на его машине. С ним были его охранники и водитель, тоже такой же качок, как и охранники. Отец Юноны попросил меня оставить его дочь в покое, сказал, что отправляет ее в Англию на учебу, и что не нужно ей портить жизнь. Понес какую-то ахинею про то, что я должен пожертвовать чувствами ради нее самой, если люблю и все в таком же духе. Я сказал, что люблю Юнону и не брошу ее. И потом я почувствовал толчок, выпал из машины, а больше ничего не помню. Когда очнулся, тебя увидел, ты у меня телефон «скорой» спрашивал. Ты что, никогда не звонил «сто три»?

– Нет, не звонил. А зачем мне? Меня никто не бил, из машины не выбрасывал. Я совершенно здоров, врачи мне не нужны. Разве что этот хирург понадобится.

Арсен улыбнулся:

– Выходит, что и ты не так уж здоров.

– Нет, это другое. Но вернемся к нашим баранам, то есть к отцу Юноны и его охране. Где живет твоя любимая девушка?

– А зачем тебе это? – удивленно спросил молодой человек.

– Хочу ее отцу нанести визит вежливости, – усмехнулся пришелец.

– Дома у отца Юноны − и в городе, и в пригороде. Оба дома обитаемы. Там все время кто-то из семьи живет. И там, и там есть охрана, причем – очень сильная, обученная. Тебя туда и близко не подпустят. Я не хочу, чтобы тебя изувечили. Не надо туда ходить. Я не хочу тебя потерять, понимаешь?

– Дорогой мой Арсен, ты ведь не ребенок, должен понимать, что тебе теперь покоя не будет, они тебя, так или иначе, достанут. Им нельзя тебя оставлять в живых, ты жертва покушения на убийство или как это называется? Впрочем, это неважно. Как только они узнают, что ты остался жив, тебе придет конец. Я уговорил хирурга не называть твою фамилию, объяснил ситуацию, и он проникся, понял, что для твоей же безопасности тебе надо побыть еще покойником. Такие вот дела. Скажи, а чем ты занимаешься?

Пришелец давно знал о нем все, но хотел услышать от него правду. Он ненавидел, когда его пытались обмануть. На родине немногие знали о его способностях читать мысли человека, «входить» в его мозг и скачивать информацию. Он работал на правительство и был на хорошем счету, пока не случилось непредвиденное. Но об этом он предпочитал не вспоминать.

Арсен рассказал о себе и говорил истинную правду:

– Я окончил Петербургскую академию художеств, факультет живописи. Я еще не очень известный художник, но думаю, что со временем признание придет. Пишу картины по заказу и подрабатываю в рекламном бизнесе, там платят неплохо, но это не такие деньги, как у отца Юноны. Мне не нужны его деньги, это грязные деньги, на них кровь тех, у кого он их отнял. Моя мама тоже художник, она давно известна не только у нас в стране, но и за рубежом. Ее работы экспонировались в Париже, Праге и Варшаве. В Польше нас не любят, но о работах мамы были хвалебные отзывы. Мама привезла газеты, где ее хвалят. Мы так радовались, когда она после выставок привозила деньги за проданные картины. Думали, что сыграем приличную свадьбу, но… вместо свадьбы я лежу в больнице с раной в груди.

– Теперь мне все понятно. Отдыхай. К тебе никто не сможет подойти, так что никого и ничего не бойся, – успокоил пришелец молодого человека.

Арсен спросил:

– Как не смогут подойти? Что это значит?

– Я создам над тобой невидимый энергетический купол, который защитит тебя от пули, ножа, ударов кулаком и даже ногой. Хотел бы я посмотреть на того, кто захочет кулаком или ногой пробить его, – и он улыбнулся. – Верь мне, я хочу тебе помочь…

Пришелец поднял обе руки над кроватью Арсена и прошептал что-то на непонятном языке. Махнул на прощание рукой и вышел. Дойдя до центра, он почувствовал страдание детской души и направился ей на помощь. Но как подойти к чужому ребенку, если он без взрослых? Могут полицию позвать, а ему встреча с этими людьми нежелательна. На его счастье его обогнала толпа женщин в длинных юбках. Он прислушался к их говору и понял, что они кочевники из табора, и ему можно под видом одной из них подойти к ребенку и попробовать помочь ему. Душа у этого ребенка светлая, не успела погрязнуть в грехах. Он создал материальную иллюзию вида женщины, которая была примерно его роста.

Цыганки прошли мимо скамейки, на которой в одиночестве страдала маленькая девочка с умными глазами.

Глава 4

Папина машина стояла у входа. Я поняла, почему нас никто не остановил за превышение скорости: на крыше машины была полицейская мигалка. Я не обратила внимания на цыганок, которые прошли мимо меня. Они уже далеко ушли, когда возле меня оказалась еще одна и заговорила со мной. У меня не было желания общаться, и я сказала это вслух.

− Ты и тогда не захочешь со мной разговаривать, если скажу, почему сидишь здесь? – спросила меня цыганка.

− Тоже мне секрет Полишинеля! Сижу напротив родильного дома, значит, там моя мама …

− Ты такая умная, да?

− Нет, я начитанная. Если бы была умной, встала бы и ушла, не тратя время на болтовню, – сказала я цыганке.

− Дай мне руку, я скажу, что с твоей мамой, – пристала ко мне цыганка.

Что я теряю, пусть гадает, и подала руку. Цыганка рассмотрела сначала одну ладонь, потом другую, и я подумала, что теперь стопы станет рассматривать. Цыганка долго рассматривала мои ладони, при этом шептала на каком-то языке.

− Из-за ссоры с твоей бабушкой, мама родила тебя намного раньше положенного срока, поэтому ты часто болела. У тебя была клиническая смерть. Ты очень одаренная, но необузданная девочка. Нужно быть сдержанней, иначе это плохо закончится…

− Вы хотели о маме что-то сказать, – прервала я цыганку.

− Не перебивай. Ты единственный ребенок в семье. Твоим родителям природа не давала детей, пока ты не повзрослеешь. Теперь пойми, что ты взрослая девочка, можешь за собой ухаживать и присматривать за братом, который родится через десять недель.

− Брат? Точно брат? – воскликнула я.

− У тебя появится брат через два с половиной месяца. И с сегодняшнего дня ты должна быть серьезной девочкой, помогать маме. Ты поняла? – сказала цыганка.

− Да! А вы цыганка Аза? – спросила я ее.

− Нет, я цыганка Вера.

– А как мою маму зовут? – спросила я, хотела проверить ее.

– Любовь.

− А папу как зовут?

− Константин, а тебя назвали как мальчика.

− Я – Саша. А вы не цыганка и не женщина, а мужчина.

− Александра, не поняла, почему я мужчина? Всю жизнь была женщиной. Ну, ладно! Будь здорова, Александра! А сейчас беги и успокой папу. Скажи, что у него будет сын, и он обязательно родится в срок. Так и скажи!

− Спасибо, Вера! Я побегу.

− Подожди минуту. Если тебе станет трудно, вдруг потребуется помощь, ты только подумай обо мне и позови меня, я появлюсь и помогу тебе. Запомнишь?

− Запомню. Спасибо!

− А теперь иди.

Я мчалась так, что чуть под машину не угодила. А ведь цыганка сказала, чтобы я была серьезной. Папа увидел, как я перебегала через дорогу, и вышел ко мне.

− Папа, у мамы все будет хорошо! Родится мальчик ровно в срок, через десять недель, это два с половиной месяца, − выпалила я на одном дыхании.

− Кто тебе сказал?

− Цыганка Вера. Она все-все обо мне рассказала, даже про клиническую смерть. А еще сказала, что из-за меня вам нельзя было иметь детей, а теперь я взрослая, сама могу за собой ухаживать и присматривать за братиком тоже.

− Все, взрослая ты моя, сейчас нам доктор скажет, права твоя цыганка или нет. Подождем.

− Папа, только ты не подумай, что я с ума сошла, но только эта цыганка не женщина, а мужчина, хотя похожа на женщину. Понимаешь?

− Понимаю. Возможно, мужчина переоделся в женскую одежду.

− Нет, это было бы видно, а тут совсем другое. Я не могу объяснить. От нее совершенно ничем не пахло. От женщин, даже от цыганок, пахнет духами или потом. А от этой ничем не пахло.

− Я понял. Хотя, честно говоря, ничего не понял. Разве так бывает?

− Не знаю. Но думаю, что эта цыганка еще не раз появится. Она не просто так ко мне подошла. Сказала, что если мне понадобится помощь, я должна подумать о ней и позвать, и она мне поможет. Цыганки давно прошли мимо меня, не останавливаясь, и вдруг, откуда ни возьмись, появилась эта Вера без запаха.

− Саша, у тебя открылся собачий нюх, верхнее чутье?

− Что ты шутишь? Я серьезно, − я обиделась и замолчала.

Ждали мы недолго. В окно постучали, и мы вошли.

– Няня уже есть, теперь и лялечка будет через десять недель, − сказал доктор. − Маму мы подержим недельку, надо понаблюдать.

− У нее все в порядке? – спросил папа. У него голос слегка дрожал от страха за маму.

− Да. Ребенок крупный, здоровый мальчик. А вот девочка у вас часто болела.

− Не то слово. Она перенесла… впрочем, это длинная и печальная история. Сейчас она слишком активная. Первый день в школе она устроила скандал перед прессой: портфель ей, видите ли, не достался, и заявила, что не для мебели стоит на линейке.

− Молодец. Не дала себя в обиду. Портфель ей все-таки достался?

− Достался, из крокодиловой кожи.

− Ого! Молодец, девочка.

Доктор вернулся в больницу, и папа сказал:

− Саша, ты считаешь, что цыганка Вера тебе все правильно нагадала?

− Папа, ты же слышал, доктор сказал, что через десять недель родится здоровый мальчик.

Отец задумался, а потом сказал:

− А я никогда цыганкам не верил. Думал, что они дурят людей, вымогают деньги.

− Вера у меня ничего не просила. Она, как мне кажется, никакого отношения к цыганам не имеет. Это что-то другое, ну вроде экстрасенса, что ли. Только как экстрасенс мог превратиться в женщину-цыганку?

− Доченька, прошу тебя, никому больше об этом не рассказывай, а то тебя сочтут умалишенной. Такого быть не может, но если все-таки было, значит это из ряда вон выходящий случай, и нам с тобой нужно молчать об этом. Даже маме не рассказывай.

− Спасибо, папа, я все поняла. Конечно, нельзя пугать людей непонятными явлениями. Когда я встречу его еще раз, поинтересуюсь, как он превратился в женщину, и вообще, откуда появился в нашем городе, а точнее – на нашей планете.

− Саша, ты думаешь, что он инопланетянин?

− Все остальное не подходит.

− Ты в этом уверена? – удивился папа.

− Только пришелец из другой планеты может быть таким продвинутым: превращаться в женщину, принимать вид любого человека, даже ребенка.

− Доченька, откуда ты все это знаешь?

− Папа, я много читаю, и не только сказки для детей. Ты же читал Беляева?

− О, куда ты загнула. Я понял. Поехали.

Нам хотелось маму увидеть, но она была в палате, а нам туда нельзя было, и поэтому отправились домой. По дороге папа зашел в супермаркет и накупил кучу всяких продуктов. Он расщедрился и купил ананасы, соки и разные фрукты, чего он обычно не делает. Мамы нет дома, и он вместо нее за хозяйку, а как себя ведет хозяйка, не знает. И это просто здорово! Можно на этом сыграть. Будет у нас праздник желудка.

Я не стала продолжать тему пришельцев. Нужно было накрыть стол, поэтому позвонила Алику и попросила его зайти к нам домой. Мы должны с ним вместе поработать над оформлением праздничного стола. Когда вошел папа, он удивился:

− Саша, что ты надумала? Какой у нас праздник? Первое сентября?

− Папуля, у нас праздник. Мы получили приятное известие! Разве это не стоит отметить?

− В какой-то мере ты права. Только не надо особо радоваться заранее, чтобы не сглазить, − и он присел за стол. – Кто-нибудь еще должен прийти?

− Я пригласила Алика. Он мне поможет с оформлением стола.

− Как я сам не догадался! – папа засмеялся. – Как же без Алика! Он почти член нашей семьи.

− Разве это плохо? Алик добрый мальчик, мой единственный друг, ничего плохого нам не сделает. Он вас с мамой уважает. Ко мне он тоже хорошо относится. Знаешь, сколько конфет он мне принес, когда я болела? Что еще нужно?

− Хорошо, доченька, ждем твоего друга, только что-то он не торопится.

И тут постучали в дверь. Алик никогда не стучит, он зовет меня, и я выхожу и приглашаю его войти. Это кто-то чужой.

− Папа, это не Алик.

Папа встал и открыл дверь. К нам пришел молодой человек, который сказал, что хочет видеть Александру. Папа пригласил его войти. Я увидела молодого человека лет двадцати пяти, приятной наружности, в стильной одежде. Откуда этот человек может меня знать? Может, журналист? Им только жареные факты подавай!

Парень представился. Он журналист из газеты, хотел бы написать о талантливой девочке статью. Тут я возмутилась. Нашли, о чем писать!

− Что, других тем нет? Напишите о том, как люди мизерную зарплату получают, кстати, пенсии еще меньше! Я знала бабушку, которая покончила жизнь самоубийством из-за того, что не на что было жить, нечего было продавать, уже все продала. Ведь пенсии хватало всего на две недели! Ну что, разве это не так интересно, как девочка возмутилась из-за несправедливости? Не смейте обо мне даже упоминать, иначе я пожалуюсь кому надо. Ясно?

Парень обратился к папе.

− Вы тоже против того, чтобы я написал статью?

− Я не против статьи вообще. Я против того, чтобы писали о моей дочери в газете. Александра вам правильно изложила свою позицию. Так что всего доброго, − и распахнул дверь.

Парню ничего не оставалось делать, как уйти не солоно хлебавши. Закрыв за ним дверь, отец усмехнулся и сказал, что я заработала репутацию скандалистки, поэтому мне будет сложно сходиться с людьми.

− А мне никого кроме моей семьи и Алика не надо. Пусть меня не любят. Подумаешь!

Со двора меня позвал Алик. Я открыла дверь.

− Входи, Алик. Ты что-то долго. Пешком пришел через Москву?

− Здравствуйте, дядя Костя. Меня мачеха заперла на ключ, пришлось в окно вылезать. Я себе чуть ногу не сломал, когда спрыгнул с подоконника на землю, – объяснил Алик.

Папа подошел к нему и попросил показать, в каком месте болит нога. Алик показал, подняв брючину.

− Алик, ты повредил лодыжку. Сильно болит?

− Раньше, когда приземлился, сильнее болела нога, чуть не заплакал. А теперь меньше болит.

Лодыжка Алика посинела и распухла. Явно сильно ее повредил.

− Алик, почему ты не позвонил, что тебя заперли? Папа бы тебе помог спуститься с окна. А теперь вместо праздника у нас неприятность.

− Саша, не переживай, я отвезу его в больницу, сделают снимок и будет видно, там перелом или растяжение связок. В любом случае, на ногу нельзя наступать. Давай, джигит, я тебя отнесу к машине.

− Я сам дойду, – прошептал Алик.

Папа не стал слушать лепет Алика, поднял его на руки и отнес во двор. Пришлось мне открывать гаражные ворота, а потом и дверь машины. Отец осторожно посадил Алика на заднее сидение.

− Саша, мы быстро вернемся. Придется тебе самой оформлять праздничный стол. Я надеюсь, что у Алика все будет хорошо, − папа захлопнул дверь машины и поехал.

Мне пришлось закрывать ворота и ждать мужчин. После того, как отвезли маму в больницу, отец решил оставлять машину дома. Так удобней, а то езди на маршрутке до райцентра за машиной… Бррр!

Пока я ждала папу с Аликом, накрыла стол и села смотреть телевизор. Шла какая-то передача о вреде курения. Все каналы заняты ток-шоу и реалити-шоу, даже противно слушать их разговоры. Все время одно и то же. Особенно раздражают передачи о ситуации в Украине, как будто у нас лучше. Ведущие глотки дерут, пытаясь привлечь телезрителей на свою сторону. Никому из них не удалось привлечь меня на свою сторону. А о Фургале ни слова не сказали, хотя в Хабаровске за него весь народ на митинг вышел. Уже почти месяц они на митинге и требуют освободить губернатора. Значит, он был хорошим.

Наконец папа приехал. У Алика растяжение связок, наложили тугую повязку и сказали, что пару дней не нужно наступать на ногу. Мы сели за стол, и папа поднял стакан сока.

− Выпьем за то, чтобы все было хорошо и у нас, и у Алика.

Мы все выпили сок и закусили. Спасибо папе, он все хорошо устроил. Такие фрукты мы давно не покупали. После застолья папа отнес Алика домой и поднял к окну. А дальше он сам допрыгал на одной ноге до своей комнаты, чтобы мачеха не узнала о его подвигах.

Я подумала, вот интересно, где она гуляет так поздно, оставив дома маленького мальчика?

Глава 5

Поговорив с девочкой Александрой, пришелец снова принял облик Казбека и отправился к отцу Юноны. Он еще в палате, глядя в глаза парню, увидел улицу, где находился дом Юноны. Плохо ориентировался в чужом городе, поэтому решил пойти пешком. Это полезно. Только воздух на этой планете нуждается в очистке. Люди здесь доброжелательны, но их чересчур одолевают заботы. Он видел озабоченные, хмурые лица, которые решали проблему, как прожить месяц на деньги, полученные на работе. Ему было жаль этих людей, но пока не придумал, как им помочь.

Наконец, пришелец пришел к дому Юноны. За высоким забором не видно дома. Ворота крепкие, сделаны на совесть. Калитка на замке, а рядом домофон и камера. Он позвонил. Ему ответил грубый мужской голос:

– Чего надо?

– Откройте! – грубым голосом попросил пришелец.

– Откуда взялся? Пошел вон!

– Оттуда, где моего племянника выкинули из машины.

– Здесь дядя Арса! – по рации заверещал парень.

Пришельцу было слышно, как ему ответили:

– Что ты мелешь? Там никого не было! Какой еще дядя? Гони его прочь!

Пришелец слегка толкнул дверь, она открылась, и он в образе Казбека вошел во двор. Особняк был огромных размеров с красивым фасадом. Архитектор хорошо постарался, придав дому вид европейских домов обеспеченных людей. Лестница была выполнена из мрамора хорошего качества, это пришелец сразу заметил. Да и сам дом был хорош: с лепниной и всякими декоративными штучками, которыми любят украшать свои жилища люди с достатком. Массивные дубовые двери раскрылись, и вышел крупный мужчина с красным лицом и пивным животом. Глаза у него были воспаленные, с красными прожилками. Пришелец посмотрел ему в глаза и узнал, что тому недолго осталось жить. За хозяином дома стояли два амбала, а тот, который открывал калитку, стоял рядом с пришельцем.

– Ну, и чего ты пришел, дядя ублюдка? В полицию на меня заявишь? – ехидно, с насмешкой сказал хозяин дома.

– Почему ты назвал Арсена ублюдком? – спросил пришелец.

− Потому что я убил его отца, он не был женат на его матери. Арсен рожден вне брака. А таких людей называют ублюдками. Я прав?

− Ты не только приказываешь убивать, ты и сам балуешься этим делом? Скажи, за что ты убил моего брата?

− Значит, он заслужил, чтобы его убили. Ясно? В полицию заявил?

− Зачем вмешивать полицию? Я и сам разберусь. Дело в том, что мне не хочется иметь в родственниках убийцу моего брата, поэтому Арсен отказывается от вашей дочери. Отныне он к ней и близко не подойдет. С этим вы согласны? Что касается покушения на его жизнь, мы забудем об этом малоприятном эпизоде нашей жизни, будто его и не было. А вы, несостоявшийся родственник, поберегите себя, у вас со здоровьем неважно, как бы у вас инсульт не случился. Ну, я пошел. Будьте здоровы, – он повернулся, чтобы уйти, но в последний момент заметил, как хозяин подал знак стоявшему рядом парню.

Парень принял приказ, и в его руке оказался нож так скоро, будто он у него был наготове. Пришелец резко развернулся, одним взглядом выбил у него из рук нож и скомандовал:

– Отныне ты никого больше не убьешь!

Тот повиновался и сразу сник, отошел к забору и сел на землю.

– Что ты с ним сотворил, урод?! – закричал хозяин дома.

Пришелец посмотрел на него и спросил:

– Ты хочешь составить ему компанию?

– Ты – псих! Приведи его в норму, кому я сказал? – закричал хозяин дома. – Он должен тебя убить! Это он не довел дело до конца, не прикончил Арсена. Пусть теперь хоть тебя убьет!

– Я же вам советовал беречь себя, не ради вас, а ради вашей дочери. Не кричите, изменить ничего нельзя. Надеюсь, больше никто не захочет напасть на меня? Не советую. Этот больше не будет убивать. А следующего отправлю в дурдом. Я не шучу. Все! − сказал пришелец и вышел.

Больше никто его не осмелился остановить, и он вернулся в больницу.

За время его отсутствия нужно было сменить капельницу, но медсестра не смогла пройти сквозь защитную оболочку, которую пришелец поставил. Зайдя в палату, он освободил парня от защиты, чтобы ему смогли заменить лекарство.

Когда медсестра ушла, Арсен спросил пришельца:

– Как тебя зовут, а то ты вроде бы мой дядя, а я имени твоего не знаю. Расскажи о себе.

Пришелец ответил:

– Ты не выговоришь. Называй меня, как тебе понравится.

– Я должен сам тебе дать имя? – засмеялся Арсен и скривился, рана еще мешала.

– Может хирурга позвать? – забеспокоился пришелец.

– Не надо. Уже прошло. Ты же мне друг? Я буду тебя называть Дугом. Дуг – нормальное имя для тебя?

– Дуг! Звучит хорошо, почти – друг.

– А куда ты ходил, если не секрет?

– Я был у твоих несостоявшихся родственников.

– У Юноны? – Арсен был шокирован.

– Нет, у ее отца и его амбалов. Того, что тебя ранил, я наказал. Теперь он больше никому не сможет навредить.

Арсен вздрогнул:

– Ты убил его?

– Нет, я внушил ему, что он больше не сможет убивать.

У нас никто никого не убивает. А у вас много ненормальных особей, желающих убивать. Я видел в городе, они по улицам бродят. А это таит в себе огромную опасность для нормальных людей. Эти психи по-разному реагируют на здоровых людей. Это как собаки, никогда не знаешь, что она может сделать с человеком: то ли загрызет, то ли хвостом будет вилять.

– Дуг, скажи, что ты имеешь в виду? Где у вас?

– Я из другой страны. Тебе не надо знать, откуда именно. Меньше знаешь, крепче спишь, как думает твой хирург. Я ищу место, где остановиться, чтобы жить дальше. Мне у вас не понравилось, слишком много агрессии. Одни агрессивно настроены, другие апатичны, жить не хотят, ибо им приходится бороться за свое существование, а это очень сложно при вашей политической системе. И этот, который никого не станет убивать, был слишком агрессивен.

– Ты его… из-за меня?..

− Из-за тебя тоже. Он и меня хотел ножом ударить. Мне это не понравилось.

− Это бы никому не понравилось, − улыбнулся Арсен.

− Теперь не будет размахивать ножами. Он забудет, что можно убивать.

– Я тебе очень благодарен. Если бы не ты, моя мама бы не вынесла этого, да и Юнона тоже.

– Юнона твоя полюбит другого мужчину и создаст семью. За нее не волнуйся. Я предпринял кое-какие шаги, чтобы тебя больше не трогали, только к Юноне не приближайся. Она уже не твоя. Понял? Это очень опасно. Я не всегда смогу тебя защитить, вдруг пойду по своим делам. Ты же не хочешь причинить боль матери?

Арсен отвернулся от него и некоторое время молчал. Пришелец расстроился. Он не хотел, чтобы парень страдал. Долгое время Арсен не двигался, и когда Дуг хотел подойти к нему, чтобы сказать ему слова утешения, тот повернул голову в его сторону. Глаза его были влажные. Пришелец не понял, почему у него глаза мокрые. На его планете никто не плакал, и он не знал, что такое слезы. Арсен вытер глаза и сказал:

– Дуг, благодарю тебя за заботу, но скажи, как мне жить без Юноны? Скажи!

– А ты скажи мне, как ты жил, пока ее не узнал?

– Нормально. Но пресно.

– И теперь будешь жить нормально и пресно. Только я не понимаю, что значит «пресно». Соли тебе не хватает, что ли?

Арсен засмеялся и поморщился:

– Смешной ты, Дуг. Пресно – это неинтересно. Я хотел сказать, что в моей жизни ничего хорошего не было, ничего меня не радовало, чувствовал себя несчастливым человеком. А с Юноной я был бесконечно счастлив. Понимаешь? Я радовался каждому дню, каждому часу, жил ожиданием встречи с ней. Она чудо, а не просто девушка. Надо же, такой ангел родился в семье монстра! Отец у нее убийца, он своих потенциальных конкурентов по бизнесу попросту физически уничтожал руками своих телохранителей. И все ему сходило с рук.

– Арсен, не переживай, все у тебя наладится. Ты еще будешь счастлив, − сказал Дуг, выражая сочувствие своему крестнику.

– Дуг, закрыли тему. Давай поговорим о тебе. Расскажи, как ты попал к нам? Недавно над одним густонаселенным микрорайоном кружил неопознанный объект, НЛО, но он исчез в небе. Это был ты?

– Не знаю, кто летал над вашим небом. В небе много НЛО, но я не могу знать, я не пользуюсь НЛО. Я сбежал от своих врагов. Причину тебе не скажу, не поймешь. Хотел переехать в другую страну. Прибыл к вам, а здесь еще хуже, чем у нас. Слишком много агрессии. Я нанял небольшой самолет, покружил над окрестностями и нашел идеальное место для посадки. Там я встретил чабана с отарой. У него, кстати, очень скудный словарный запас. С его запасом слов мне было тяжело общаться с другими людьми. Потом встретил более развитых особей, и я совершенствовался. У тебя я тоже взял многое, ты меня, сам того не замечая, учил языку. И хирурги меня учили. Я вообще хороший ученик, легко учусь. И экстрасенс я высокого класса. Таких людей, как я – единицы. Мне не нужно часами твердить слова, чтобы их запомнить. Арсен, у тебя еще есть вопросы?

– Пока нет, но потом могут появиться.

– Хорошо. Я пойду к твоему хирургу, а тебя пока накрою своим «покрывалом», а то вдруг твои недруги не совсем поняли, что я им сказал.

– Ничего себе! – Арсен не мог прийти в себя. − А ты скоро вернешься? Извини, но мне без тебя как-то неуютно. Скучно мне, лежу и на потолке пятна изучаю.

– Я к нему по личному вопросу, не думаю, что это займет много времени. Скоро вернусь, не волнуйся, – сказал он и помахал рукой.

В коридоре стоял один из телохранителей отца Юноны. Дуг узнал его и, подойдя к нему, спросил:

– Вы к кому?

– А тебе что? Топай, куда шел. И тебя не касается, к кому я пришел.

– Ну да… Ты идешь к Арсену. Так? А вас не предупреждали, что будет, если вы попытаетесь его убрать?

– Тебе-то какое дело? Предупредили, не предупредили. Пошел вон! А то хуже будет. Понял? – и показал пистолет с глушителем, который он держал в руке, прикрывая его халатом.

– Это впечатляет, но ведь было сказано, чтобы его не трогали. Или вам одного раза не хватит? – невозмутимо спросил Дуг.

– Все это враки. Красивую сказку мне рассказали у шефа, а теперь ты повторяешь, – засмеялся бандит. – Постой, а ты откуда все это знаешь?

– Оттуда, друг любезный, хотя какой ты друг, ты, скорее всего, враг Арсену, а значит и мне. Ты попробуй к нему приблизиться, тогда увидишь. Смею тебя заверить, не получится, да и стрелять ты не будешь, я же здесь, а я страж Арсена, охраняю его и близко к нему никого не подпущу, не позволю навредить ему.

В коридор вышел хирург, оперировавший Арсена.

– Что за балаган вы здесь устроили? И как вы сюда попали? Здесь вам не рынок и не цирк, это реанимационное отделение. Читать не умеете? Над дверью крупными буквами написано, что посторонним вход воспрещен. Уходите немедленно, или я сейчас охрану вызову, – сердито сказал он.

– Доктор, я его провожу, не надо охрану. Пошли, придурок, – и Дуг потянул его за собой.

– Да, да, проводите его.

Выйдя из больницы, пришелец спросил:

– А тот, который больше не сможет убивать людей, с тобой?

– Он в багажнике с пулей в груди.

– Это ты его убил? За что?

– А он не хотел стрелять в этого ботаника.

– Я понял. Пошли к твоей машине, – они вышли со двора больницы и подошли к машине убийцы.

Пришелец открыл багажник и дотронулся до шеи лежащего там парня. Он был еще жив, но пульс слабый.

«Надо спешить, пока он жив», – подумал пришелец.

Он обратился к бандиту:

– Будь добр, позвони своим и скажи буквально следующее: «Я у входа в больницу, заберите меня». Больше ни слова.

– Чего это я должен просить, разве я сам не в состоянии вернуться? Ты чокнутый, да?

– Я нормальный, а ты сам не в состоянии вернуться. Понял? Не хочешь, сам сообщу. Прощай! – он посмотрел бандиту в глаза, и тот по-восточному сел на землю, будто на ковер, и начал распевать песни неприятным тенорком.

Пришелец мог не только читать мысли и выжигать чужие разумы, но даже силой мысли искажать время и пространство, сдвигать с места огромные валуны. Все это получалось всего у двух особей его расы, но он был сильнее.

Пришелец сел в машину телохранителя и поехал за город. Ему нужно было найти ДНК человека, чтобы скрыться от преследователей, а этот парень был подходящей кандидатурой. Он просканировал его мозг, пока он еще функционировал, и выяснил, что он – местный, из древнего рода, сирота, родных и близких не имел, девушки у него не было. К тому же, лицо и рост понравились пришельцу. Он вытащил его из багажника, положил на землю и наклонился, чтобы заглянуть в глаза. Затем он коснулся своим лбом его лба и прошептал заговор. От его мысленного крика все искры разумов вокруг них мигнули и потухли. Боль была жуткой, непереносимой. Пришельца отбросило в сторону, и он от боли потерял сознание. Придя в себя, он не помнил, где он и кто он. Пришлось идти к машине, где лежал парень. Он нашел в кармане его костюма паспорт, документы на машину и водительское удостоверение. Он понял, что у него получилось. Еще бы! Технология давно отработана, просто он сам никогда не пользовался переходом из одного тела в другое. Он обрадовался, что теперь он землянин, по имени Герман. У него будут чувства, эмоции, любовь и многое другое, как у земных людей. Да, это имя лучше, чем Дуг и Казбек.

Перед тем, как войти в больницу, он восстановил иллюзию внешнего вида Казбека, вернулся в палату к Арсену и застал там хирурга.

– Доктор, я проводил этого нахала. Больше он никого не побеспокоит. А у меня, доктор, к вам личная просьба. Надеюсь, выполните мою просьбу, – сказал пришелец.

– Я тоже надеюсь. Хотел бы быть вам полезным. Вы зайдите ко мне в кабинет, обсудим вашу личную просьбу. Только позже, сейчас я занят.

– Спасибо, доктор, я зайду позже.

Когда хирург вышел, пришелец снял защитную оболочку Арсена и спросил его:

– Ты знаешь номер домашнего телефона Юноны?

– Знаю. А зачем тебе номер телефона моей девушки?

– Не спрашивай. Продиктуй, а лучше позвони со своего телефона и дай мне трубку.

Арсен набрал номер домашнего телефона Юноны и передал трубку Дугу. Тот взял и быстро вышел в коридор. Когда ответили, он сказал голосом Казбека:

− Я просил, не трогать моего племянника. Можете забрать вашего стража у входа в больницу. Он там сидит и песни поет. Заберите его домой.

– Что-о?! Ты что себе позволяешь, голодранец? Шутки со мной шутить вздумал? Да я тебя уничтожу!.. – сердито сказали на том конце провода. Таких, как ты я пачками убивал и кого в яму сбрасывал, кого в цемент закатал. Так что знай, и тебя прикончу.

– Скорее я тебя уничтожу, как уничтожил твоего охранника. Придет и твоя очередь, – сказал пришелец и отключил телефон.

Он вернулся в палату и вернул телефон Арсену, а сам пошел в кабинет хирурга. Он был один и пригласил пришельца войти.

– Столько нужно писать, уже рука онемела, – пожаловался он. – Ну и что за проблема у экстрасенса? Я думал, что вы все свои проблемы решаете сами.

– У меня под кожей на голове зашита одна небольшая штука, хотелось бы ее изъять оттуда. Если бы вы это сделали, я бы вас щедро вознаградил.

Хирург с сомнением посмотрел на пришельца, который был одет более чем скромно, так как был в обличье горца. Пришелец все понял и сказал:

– Не все выглядит так, как есть на самом деле. Я не тот, кого вы видите перед собой, да и вы, с позволения сказать, несколько другой. Смею вас заверить, у вас будет большая сумма денег, если поможете мне. У меня нет времени на поиски другого хирурга, тем более что я убедился − вы лучший хирург в этой больнице. Сейчас принесу половину суммы вознаграждения, – и вышел из кабинета.

Хирурга удивила речь странного человека, и он ждал продолжения. Заработать хорошие деньги за пустяковую операцию очень приятно, если это правда. Но это еще и неожиданно, и это его пугало. Вдруг это проверка? Откуда у этого экстрасенса большие деньги? Впрочем, они хорошо зарабатывают, насколько ему известно из разных источников. Рассказывали про одного доморощенного экстрасенса, который за короткое время из однокомнатной квартиры переселился в особняк, а ведь он был обыкновенным шарлатаном. Мысли его были прерваны возвращением пришельца, которого он принимал за экстрасенса.

Пришелец подошел к столу хирурга и выложил на стол внушительную пачку стодолларовых купюр. Хирург взял пачку и встряхнул ее. Мелькнула мысль: «Откуда у этого человека такие деньги?», но загнал этот вопрос в глубину своего сознания и произнес:

– Этого больше, чем достаточно. Но мне нужно знать о состоянии вашего здоровья. Как вы перенесете наркоз, пусть и местный. И как ваше сердце, выдержит операцию?

– У меня отменное здоровье, и наркоз мне ни к чему. Я выдержу операцию, не волнуйтесь.

– Хорошо. Сегодня я свободен, но операционная занята. Скажите, а кто вам зашил эту штуку? «Органы»?

– Да, «органы».

– А вас потом не будут преследовать за то, что убрали ее?

– А за что? Я уже не молод, давно от них ушел, ничего им не должен, это они мне остались должны, так что, никаких проблем. Просто мне эта штука мешает, понимаете? Надо бы ее убрать.

– Хорошо, договорились. Когда операционная освободится, я вас позову. Но сначала мы сделаем снимок, мне надо знать, где эта штука находится.

– Где сделать снимок?

– Медсестра отведет вас в рентген-кабинет. Снимок принесете сюда. Там платные услуги. У вас еще есть, чем заплатить? Если нет, возьмите деньги, − и протянул ему одну купюру.

– Спасибо. У меня еще есть.

– Идите в палату, сейчас за вами зайдет медсестра.

Вскоре медсестра отвела его в рентген-кабинет. После того, как снимок был готов, пришелец занес его в кабинет заведующего.

Хирург не обманул его, он провел операцию быстро и квалифицированно. Пришелец даже не застонал, будто ему не режут кожу на голове. Рана на голове была зашита, чип отдан в руки странного пациента, и хирург облегченно вздохнул. Все было странно в этом человеке. Правда, деньги он заплатил большие, но страх все равно не отпускал хирурга.

Пришелец поблагодарил его и сказал, что половину суммы он принесет после.

– Я же сказал, что этого хватит! – возразил хирург.

− Вам нужны деньги, очень нужны. Я хочу оплатить вашу работу так, как считаю нужным. Не мешайте мне, прошу вас.

− Но этих денег достаточно за такую операцию, даже слишком много, понимаете?

− Я не стукач, если вы этого боитесь.

– Я не боюсь, просто не хочу вас грабить, – сказал хирург.

– Хорошо. А операция, которую вы провели племяннику, сколько может стоить?

– Это, конечно, дорогостоящая операция, но мы не частная клиника, у нас бесплатно делаются операции, тем более что его привезли на «скорой».

– Вот за эту операцию я вам и заплачу.

Пришелец покрутил чип в руках, сломал его и вышел на улицу. Эта была главная улица, и по ней большегрузные машины не ездили. Он спросил у прохожего, где дорога, по которой могут ездить автомобили на дальние расстояния. Прохожий подсказал, и пришелец направился туда. Вскоре увидел груженые фуры. Они стояли возле дорожного кафе. Водители перед выездом решили поесть. Он подошел к одной машине и сунул руку с чипом под брезент. Тут же последовал окрик:

– Эй, ты чего там крутишься?

Мужчина крупного телосложения быстро направился в его сторону.

– Да ничего не кручусь. Вот хотел посмотреть, как вы управляете такой сложной техникой.

– Пошел отсюда! Где ты увидел здесь сложную технику? Хотя, для тебя, деревенщина, это и есть сложная техника. Небось, ты никогда на такой машине не ездил.

– Ты прав, дружище. Я никогда на такой машине не ездил. Да и не нужно. У меня есть лошадь, есть телега. Вот это мой транспорт. Прости, если расстроил.

– Ты меня рассмешил.

– Скажи, а далеко вы поедете?

– На восток, очень далеко.

Пришелец обрадовался, что так удачно закинул чип в кузов машины, уезжающей далеко на восток.

– Доброго вам пути! – и откланялся.

***

А в горах, в то время, когда хирург вынимал чип из под кожи головы пришельца, чабан Казбек стонал от боли в голове. Он никогда не страдал головными болями, был совершенно здоров. Во время службы в армии его даже хотели отправить на учебу в военное училище, но он отказался. И вот теперь его голова раскалывалась на части от жуткой боли, будто с него снимали скальп. Еще в школе читал об индейцах, как они с живых людей снимали скальпы, и те после долгих мучений умирали. Представил, как все это происходило, и испугался. Чабан Казбек подумал, что надо бы к врачу сходить, а у них в селении только фельдшер, который только и может, что водку хлестать. Вряд ли он ему поможет. Он побоялся ехать из-за головной боли в городскую больницу. Свое недомогание связывал с прилетом пришельца.

На второй день с отарой отправил жену, а сам лег на диван и тупо уставился в телевизор, где показывали американский фильм про инопланетян. Он подумал, что нужно выпить, чтобы забыть этого пришельца, встал с дивана и направился на кухню, где у него от жены была спрятана бутылка водки. Он выпил почти всю водку, но не опьянел и вернул бутылку на место, чтобы жена не заподозрила.

Глава 6

Вчера мы ездили к маме, но нас к ней не пустили. Домой вернулись поздно вечером. Папа не захотел ужинать, а я сварила два яйца в мешочек.

Утром меня разбудил отец. Он сварил для меня кашу, а себе сделал яичницу из пяти яиц. Я тоже хотела яичницу, но папа сказал, что детям яйца нельзя, может быть диатез. Я знаю, диатез такая гадость, при которой лицо покрывается красными пятнами и жутко чешется. Знал бы он, что я вчера съела яйца! Эта овсяная каша такая неприятная, сама в горло лезет, даже жевать и глотать не нужно. Я ее не люблю, она невкусная, противная, но мама говорит, что она полезная, вот и приходится ее глотать. Почему все полезное такое невкусное? А все вредное так и хочется съесть, даже просить не нужно. Странно это.

После завтрака папа заявил, что сегодня выходной день, и поэтому мы поедем к бабушке и привезем ее к нам.

Бабушка живет в пригороде. Она обрадуется, увидев нас с папой. Она мою мать не любит. Мама о бабушке никогда ничего плохого не говорила, всегда хвалила, зато бабушка ее ругала из-за ерунды. Моя мама хорошая хозяйка, вкусно готовит, шьет, в доме чисто и уютно, меня и папу обожает. Она работает бухгалтером и получает денег больше, чем папа. Конечно, она работает на трех местах, а у папы только одна работа, зато – ответственная. Мама сказала, что получит декретные и купит кроватку ребенку, а мне рабочий стол ученика.

У нас большой дом из пяти комнат, а еще две комнаты на мансарде. Мы с Аликом всегда там играем. Если бабушка будет жить с нами, у нас будут ежедневные ссоры, скандалы, разборы полетов, как это называет Алик. Ничего хорошего переезд бабушки нам не принесет. Будут одни слезы. Я сказала папе, что это плохая затея. Он разозлился.

− Ты любишь маму? – спросил он строго.

− Очень люблю, поэтому не хочу, чтобы бабушка жила с нами. Она маму до преждевременных родов или инфаркта доведет.

− С чего ты вдруг решила, что бабушка может навредить маме? Бабушка умная женщина, она любит нас всех, и не станет ей вредить твоей маме хотя бы из-за нас с тобой.

− Я знаю, что говорю. И хочу, чтобы мой братик родился вовремя и не болел все время, как я.

− Я тоже хочу, чтобы ребенок родился вовремя и рос здоровым. Маме твоей нужна будет взрослая помощница, – сказал папа.

− Я с этим согласна, но только не бабушка. Ты не помнишь, что произошло семь лет назад? Это же бабушка довела мою маму до такого состояния, что она меня родила даже раньше семи месяцев.

− Откуда ты это знаешь? И кто тебе сказал такую глупость?

− Сама узнала. И ты это знаешь, только не хочешь винить свою маму в том, что твоя дочь болела все эти семь лет и даже умирала. Я не хочу такой жизни моему брату.

Папа задумался.

− А почему мне твоя мама об этой ссоре ничего не сказала? Я же ничего не знал!

− Потому что она любит тебя и не хочет, чтобы тебе было больно.

− Хорошо, Саша! А сейчас собирайся быстрей! Мы все равно поедем. Мне нужно с твоей бабушкой поговорить.

Я надела свое любимое платье, причесалась и вышла к папе. Машина стояла во дворе.

Выехав за город, папа ехал довольно быстро. Я не боялась, потому что мой отец хороший водитель. Дорога не очень хорошая, как говорится, «то яма, то канава», но папа легко объезжал их, и нас не качало и не подбрасывало, как других. Смотреть на пейзаж за окном неинтересно, потому что все одинаково серо. Деревья еще не нарядились в свой осенний наряд, когда вокруг бывает ярко и весело от яркой листвы.

Всю дорогу думала, как я скажу бабушке, что не хочу, чтобы она к нам переезжала. Конечно, она обидится, но это меньшее зло, чем то, что она может опять натворить. Я этого не хочу. Именно так я и скажу ей. Пусть не думает, что не знаю, какой вред она нанесла мне и моей семье своим злым языком. Она считает, что лучше всех знает, как нужно жить, что говорить, как поступать. Она – истина в последней инстанции. Почему мама не рассказала папе, кто являлся виновником моих несчастий? Бабушка раньше работала учительницей русского языка, потом ее повысили, назначив завучем школы. Вот тут она поверила в собственную непогрешимость и исключительность. Могла всем говорить гадости с умным видом, будто они никто, а у нее есть право унижать людей. Она думала, что тем самым очищает их души, помогает им стать лучше. На самом деле злила, обижала людей, и ее все ненавидели. Выходит, что бабушка пачкала души, а не очищала. Тоже мне посланница Бога! Как только ей назначили пенсию, ее тут же попросили уйти с работы. Теперь она будет отыгрываться на соседях, да и на моей маме. Но я ей не позволю этого делать!

Бабушка любила свою работу, да и учеников тоже. Хотя она случайно попала в педагогический институт. Там конкурса не было. Многие ее подруги были случайными людьми в педагогике. Но только, не моя бабушка! Как жаль, что в педагогическом институте нет экзамена, который бы выявлял, любит человек детей или нет. В моей школе, думаю, тоже много таких учителей.

Когда мы подъехали к воротам, бабушка выбежала нам навстречу. Она всегда была худощавой, двигалась быстро, будто боялась не успеть, но теперь-то могла бы ходить помедленнее, все-таки пенсионерка. Папа вышел из машины, освободил меня из моего кресла и после этого обнял свою мать.

− Ой, как ты выросла, моя красавица! – она кинулась ко мне и начала тискать.

− Бабуля, ты меня раздавишь! Можно осторожней?

− Можно, можно. Идем в дом.

Папа сказал, что заведет машину во двор. Мы вошли в дом. Этот дом построил мой папа, точнее строили строители, но платил он. В гостиной было чисто, но как-то скучно, сухо, что ли, будто это большая больничная палата или номер гостиницы средней руки.

− Бабушка, а где твоя библиотека? – спросила я ее.

− В кабинете, − и она показала на дверь.

Я толкнула дверь и очутилась в комнате, где две стены были заняты стеллажами с книгами, а у другой стены − письменный стол. Эту стену бабушка украсила фотографиями учеников. Окно почти на всю стену было зашторено, поэтому здесь было темно.

Бабушка зашла за мной.

− Александра, иди мыть руки и за стол. Будем обедать.

Я пошла в ванную. У бабушки и здесь порядок.

Обед удался. Мы поели, а потом вернулись в гостиную. Папа не хотел при мне выяснять отношения с матерью. Зато бабуля без остановки трещала, но ни словом не обмолвилась о моей маме, будто ее не существовало. Меня это разозлило.

− Бабушка, ты бы хоть из вежливости спросила о маме. Или тебе неинтересно, почему ее нет с нами?

− Это же хорошо, что ее нет с вами. Отдохнет без вас.

− Бабушка, скажи, тебя мой папа любит?

− Конечно, любит, я же его мать.

Я прищурилась и спросила:

− А как ты думаешь, я люблю свою маму?

− Разумеется. К чему эти вопросы? – удивилась она.

− А к тому, что ты моя любимая бабушка мою маму терпеть не можешь, а я ее люблю. Как нам быть с этим? Ведь я и тебя люблю.

Бабушка обняла меня и погладила по голове.

− Ты мое солнышко! Зря думаешь, что я терпеть не могу твою маму. Я была недовольна, что сын на ней женился, но теперь-то все позади. Пусть тебя это не волнует. Кстати, почему она не приехала?

− Маму положили в больницу на сохранение. А ты что подумала?

− А что с ней? Почему вы сразу не сказали? Может ей что-то нужно?

− У нее все есть. Папа отвез.

− Что твой отец понимает в женских делах? Сынок, почему не сказал о Любе? Что говорят врачи? – спросила бабушка папу.

− Все будет хорошо! Но нам нужна твоя помощь. Конечно, я могу нанять чужого человека, но это все-таки не то.

− Костик, ты думаешь, я смогу оставить свой дом?

− А твой дом дороже жизни моего сына?

− Ка-какого сына? – спросила она, заикаясь.

− Того, который должен родиться через десять недель.

− Какое счастье! А я ничего не знала! Врач вам сказал? Это точно сын? У меня внук будет! – радостно воскликнула бабушка.

− Да, да, мама, у тебя будет внук. Чего ты разволновалась? И какая разница, девочка или мальчик? Главное, чтобы ребенок был здоровый.

− Большая разница. Дочь уйдет из дома, а сын – наследник.

− Ладно, поговорили. Мы с Сашей уедем завтра утром. А ты к нам можешь не приезжать вообще. Я сегодня узнал, кому мы обязаны болезнями Саши.

− Что? Кто тебе сказал? Люба?

− Нет, я узнал не от нее. Вот и Саша боится повторения того, что было семь лет назад. Мы к тебе будем приезжать. Но… Я найму женщину, чтобы помогала Любе.

Бабушка расплакалась. Она так горько плакала, что мне ее стало жаль. Я никогда не слышала, чтобы она плакала. Крепко ее пробрало. Может, после упрека собственного сына дойдет до нее, наконец, что нужно быть внимательней к людям.

− Саша, ты тоже считаешь меня виноватой в том, что ты раньше срока родилась?

Бабушка пристала ко мне с расспросами, а что я могу ответить? Да, считаю, потому что это правда. Мне жаль ее, но лгать не могу.

− Да, бабуля, это ты довела маму до такого состояния, что она после твоего ухода потеряла сознание. Если бы папа вовремя не пришел, неизвестно, что бы потом было. Я бы точно не родилась, меня и так откачивали, потому что не закричала. Ты же понимаешь, что это означает?

Она снова расплакалась. И откуда столько слез? Наверное, за всю жизнь столько слез не пролила, как за сегодняшний день.

− Хватит, бабуля. Я тебя давно простила, и мама тоже, а папа только сегодня узнал, так что он еще не успел сильно обидеться на тебя. Успокойся!

Бабушка понемногу успокаивалась, рыдания перешли в всхлипы.

− Прости меня, сынок. Я не подумала о последствиях, совсем голову потеряла. Я и у Любы на коленях буду просить прощение. Ведь у меня никого кроме вас нет.

− Все уже в прошлом, главное, не повторить ошибку. Мама, ты меня извини, но иногда не можешь сдержать себя, привыкла в школе командовать, но мы не твои ученики. Даже Саша не станет подчиняться, если ты будешь ею командовать.

− Я поняла! Да, к сожалению, часто бываю не права. Но, вы моя семья. Дороже вас у меня никого нет. Подобное больше не повторится.

На этом успокоились, и бабушка приготовила ужин. После этого мы вышли погулять. На улице никого не было, и я попросила отца вернуться домой. Папа назвал меня трусихой, хотя знал, что я смелая и почти никогда ничего не боялась. Мы вернулись в дом и легли спать.

Глава 7

Утром после завтрака собрались ехать домой. Папа с бабушкой о чем-то тихо беседовали, но я не стала подслушивать, вышла во двор и ждала, когда выйдет отец. Мне пришлось долго ждать. Наконец, он вышел, но не один, а с бабушкой. Папа нес ее большой и тяжелый чемодан.

− Мама, ты туда кирпичи положила? – спросил бабушку мой папа.

− Там только мои вещи и книги.

− У нас же хорошая библиотека. Какой смысл везти твои книги к нам? Это как в Тулу со своим самоваром ехать.

Бабушка засмеялась и сказала, что у нас нет таких книг. Папа засунул чемодан в багажник, потом вернулся за сумками, которые выстроились в коридоре.

− А здесь тоже книги?

− Нет, там соленья, варенье, мед. Осторожно, не разбей банки.

Наконец все загрузили, и бабушка заперла дверь дома. Она пошла к соседке и отдала ей ключ, чтобы та поливала ее комнатные цветы.

Мы поехали.

Всю дорогу бабушка молчала, что для нее совсем не характерно. За время работы в школе она выработала командный голос и твердую решительную походку. Я видела в кино, так ходят военные во время парада. Так вот, бабушка напоминала мне военное начальство, когда они командовали рядовыми солдатами.

Мы приехали домой, и папа, выгружая ее вещи, снова ворчал, как старый дед, а бабушка над ним смеялась.

− Ты на работе привык сидеть за столом и забыл, что нужно заниматься физическим трудом, поэтому тебе сумки кажутся тяжелыми.

− Конечно, будто у меня нет других занятий, как сидеть за столом.

− У вас даже стулья на колесиках, чтобы стул не отодвигать. Это же тяжело, встать со стула и отодвинуть его.

− Мама, не надо, ты мне ребенка испортишь!

− Молчу, молчу!

Папа перетащил вещи бабушки, и мы вошли в дом, сели на кухне и вздохнули свободно. Я ушла к себе в комнату и села за стол. Мне купили маленький столик и кресло на колесиках. Оно удобное, можно не вставая с места прокатиться до шкафа, но я не делаю этого. Никуда не спешу, можно и так достать, что нужно.

Зачем мы привезли бабушку? Мне ее помощь не требуется. Следить за мной не нужно, кормить тоже, я сама себя могу обслуживать. Умею пользоваться стиральной машиной, да − и в посудомоечной, в случае надобности смогу вымыть посуду. Сварю кашу, приготовлю яичницу, тосты или какао. Так что, мне бабушка нигде не нужна. Ее можно иметь разовыми наездами, а на большой срок вредно для здоровья окружающих. Как папа этого не понимает? Любит свою маму и идеализирует ее. Надо ему открыть глаза. Я бабушке устрою адскую жизнь, и она сбежит от нас так быстро, как будто ее корова языком слизала. Не хочу, чтобы третировали мою маму. Если услышу хотя бы намек, сама ее выставлю из нашего дома. Пусть папа выбирает − или я, или его мама. Но если исправится, в чем сомневаюсь, пусть живет с нами, буду ей помогать во всем. Надо бы папу подговорить, пусть он с ней серьезно поговорит, а то он у нее дома мямлил, а когда разрыдалась, расчувствовался и запаниковал. А еще говорят, что я характером в отца пошла.

Рядом с нашим домом возвышался дворец соседа, олигарха Семена. У него жили две собаки, которые и днем, и ночью не выходили за пределы участка, зато и внутрь никого не пропускали. Впрочем, ни один здравомыслящий человек бы не рискнул проникнуть в дом без приглашения хозяина. Марго, жена дяди Семена, очень красивая и молодая женщина. Вообще-то она все свое время проводит в салонах красоты, так что, возможно, она не очень красивая и не очень молодая. Недавно, сидя в беседке, которую Семен поставил у нашего забора, в разговоре по телефону она обронила фразу: «Ничего, Артур, скоро все это будет моим, тогда я посмотрю на его бывшую мадам и сына, как они будут локти кусать». Я в то время была под «домашним арестом», открыла окно и услышала этот разговор. Подумав немного об этой фразе, я решила, что дядю Семена хотят прикончить. По-другому не получается, он здоров, как бык, сам без посторонней помощи вряд ли умрет, по крайней мере, в ближайшее время. Я сказала папе о подслушанном разговоре Марго, но он не проникся. Сказал, чтобы я не лезла в чужие дела и забыла об этом разговоре. Я забыла, но меня заставили вспомнить о нем, когда к соседям приехали наш участковый и полицейские из города. Пришлось приоткрыть окно, чтобы услышать, о чем они будут говорить. Мне же скучно, мамы пока нет, а с бабушкой мне не о чем говорить, да и Алик куда-то исчез. Пришлось самой искать развлечения.

Тем временем полицейский допрашивал Марго:

− Где ваш муж?

− Уехал по делам.

− Какие дела в выходной день?

− Откуда мне знать? Он сказал еще утром, что едет по делам, и чтобы я не ждала его к обеду. Я и не ждала.

− Как он мог оказаться за городом, где нет ни жилых, ни производственных зданий?

− Я не знаю. А где он сейчас?

− Здесь вопросы задаю я. Вам известна его машина?

− Конечно. Да в чем дело? Что вы издеваетесь надо мной?

− Никто над вами не издевается. Скажите, где вы были в районе десяти часов утра? – спрашивает Марго полицейский.

− Дома.

− Кто-нибудь это может подтвердить?

− Не знаю. Но я никуда не выходила, смотрела фильм.

− У вас есть домработница?

− Домработница в выходные дни не работает, у садовника тоже выходной. Я же говорю, что никуда не выходила, смотрела фильм по видео.

− Вы помните, какой фильм смотрели?

− Конечно, помню, фильм Джеки Чана. Диск еще в видео-приставке, можете посмотреть. А все-таки, что случилось с Семеном? К чему эти все вопросы?

− Вашего мужа убили.

− Как… убили? Что вы такое говорите? – и она заплакала.

− Перестаньте лить крокодиловые слезы. Вас видели на месте убийства.

Марго перестала плакать, если эти всхлипы можно назвать плачем. Она возмущенно стала что-то говорить, но невозможно было разобрать слова. Хоть бы папа скорее приехал. Он говорил, что эта фраза Марго ничего не означает, а теперь ясно, что она подготовила убийство мужа. Возможно, наняла киллера. Тогда почему ее видели на месте преступления? Странно. Мне этот полицейский не нравится. Тупой он, не те вопросы задает. Прежде ему следовало опросить соседей, скажем, меня, а заодно зайти в гараж и потрогать капот ее машины. Я бы ему сказала, что около двенадцати часов, когда мы подъезжали к поселку, нас обогнала машина этой красотки. Она так спешила, что мы ее уже у ворот не застали, быстренько заехала в гараж. Получается, что она выезжала из дома, а сама уверяет полицейского, что смотрела фильм по видео. Это не алиби.

В комнату вошла бабушка. Я не люблю, когда ко мне заходят без стука. Мало ли, чем я занята, а вдруг переодеваюсь! Кому понравится демонстрировать свои кости? Я худая и меня это смущает.

− Бабушка, пожалуйста, не входи ко мне в комнату без стука. Вдруг я переодеваюсь, понимаешь? Мне будет неприятно, да и тебе не доставит радости мой вид. Я даже маме не разрешаю входить ко мне без стука.

Бабушка была огорошена и с удивлением на меня посмотрела.

− А что у тебя такого, чего я не видела у себя? Ты ребенок, у тебя мышцы еще окрепнут, слава Богу, голова у тебя умная, а мясо нарастет, лишь бы кости были целы, как в народе говорят. Внученька, надо правильно питаться, делать гимнастику, тогда ты не будешь стесняться своего тела.

− Доктор сказал, что мне нельзя физическим трудом заниматься.

− Я говорю не о труде, а о физических упражнениях. Существует лечебная гимнастика, есть и гимнастика для наращивания мышц. Надо поискать в интернете или поспрашивать знакомых врачей.

Я посмотрела в окно и поняла, что самое главное пропустила. У Марго отобрали телефон. Полицейский просматривал сохраненные звонки и заявил, что она звонила мужу в десять часов утра, а потом на неизвестный номер какому-то Артуру.

− Кто этот Артур? – спросил полицейский.

Жаль, мне не видно его лица, представляю, как он прищурил глаза.

− Сашенька, что там интересного увидела?

− Соседа убили, а полицейский сейчас допрашивает его молодую вдову. Он не хочет говорить, как его убили, но уверен, что Марго замешана в убийстве.

− А с чего он взял, что жена убила мужа?

− Якобы кто-то видел ее на месте преступления. Помнишь, когда мы подъезжали к поселку, нас обогнала машина на большой скорости?

− Помню. Я еще подумала, что это какой-нибудь сынок богатенького Буратино и плохо кончит.

− Это была машина Марго, но лица я не заметила, так что не могу с уверенностью утверждать, что за рулем была сама хозяйка.

Тем временем полицейский с участковым вломились в дом Семена. Не думаю, что Марго их пригласила. Этим людям приглашение не требуется. Теперь ничего интересного не предвидится, разве что Марго заберут в полицию. А это уже неинтересно.

− Какие у вас соседи интересные. Можно о них написать детектив. Пошли обедать. Я твое любимое печенье испекла.

− Напиши, бабушка, детектив. У тебя должно получиться. А что у нас на первое?

− Суп с клецками, на второе – куриная грудка с пюре. Есть салат, компот из ягод.

− Бабушка, а что за ягоды? Мне кое-что нельзя, аллергия же у меня.

− Черная смородина.

− Смородину можно. Я тебе напишу, на что у меня аллергия.

− Хорошо, Сашенька, после обеда напишешь, чтобы я не навредила тебе.

Мы сели обедать. За последние дни я впервые плотно пообедала, и мне захотелось прилечь

− Бабуля, полежим на диване, и ты мне расскажешь интересную сказку.

Кажется, бабушка тоже переела и согласилась полежать. Мы убрали посуду, и пошли в гостиную на мой любимый диван.

− Рассказывай, бабуля, рассказывай, – я ее поторопила.

Она задумалась, чуть дольше, чем требуется для того, чтобы вспомнить сказку, а потом начала рассказывать, но не сказку, а о своей жизни:

− Детство мое было интересное, но непростое… Я с первого класса училась хорошо, даже слишком хорошо. Рано научилась бегло читать, и тогда появились в доме книги сказок. Каждую неделю мама покупала мне новые книги. Потом она научила меня писать и считать. В первом классе мне нечего было делать, и меня через месяц перевели сразу во второй класс. Со мной посадили самую маленькую девочку. Мы с ней сидели впереди у окна до девятого класса. Я упустила один самый страшный случай из моей жизни. Мой любимый отец погиб на производстве, и мне назначили пенсию. Маме пришлось работать на двух работах, чтобы прокормить нас. Она была художником, работала художником-оформителем в художественном фонде. Дома у нас висели ее картины, надо сказать, весьма приличные. У папы была старшая сестра, очень неприятная особа. Он ее даже побаивался и незадолго до смерти переписал свою квартиру на маму. Мать мне потом рассказала, что он видел страшный сон, и поэтому не поленился, пошел по инстанциям и добился своего. А через неделю на заводе произошел взрыв, и погиб только мой папа. Маме это показалось подозрительным, и она начала интересоваться, почему так произошло. Как-то вечером, когда моя мать возвращалась домой, ее избили до полусмерти. Она успела пригласить нотариуса и оформила дарственную и завещание на мое имя. Мама помнила, что творила ее золовка, когда папа погиб. Представляешь, требовала половину его имущества.

− А твоя мама не могла подать на нее в суд за то, что она ее преследовала? Есть же статья в уголовном кодексе. Или я ошибаюсь? – спросила я бабушку.

− Моя умница! Моя хорошая, ты все знаешь! Есть, мама ее припугнула, вообще-то не она сама, а ее начальник. Он послал к моей тете бандитов, и те быстро привели ее в чувство. Мама прожила еще в больнице неделю и… ушла во сне. Мне позвонили утром. Не могу передать, что со мной было. Да я и не помню. Страшно терять родных людей. На похороны пришли классная дама с учениками из моего класса и завуч. Я слонялась по квартире, как зомби, и тут заметила двух девочек из нашего класса. Они заходили в кухню. Я услышала, как они говорили обо мне и моей соседке по парте. Одна сказала: − Выходит, что Эля врала, что ее мама проститутка. Она же художник, какие классные картины писала. Да и сама она не такая, как о ней говорила Эля.

− Дыма без огня не бывает, − заявила другая девочка.

Я не стала к ним подходить, мне захотелось умереть. Что еще наговорила обо мне эта Эля, не знаю, не стала выяснять отношения. Я попросила классную даму посадить меня за последнюю парту. Там сидел один оболтус, и мы с ним поменялись местами. Надо добавить, что я всегда решала оба варианта контрольных заданий, и наш класс был в числе передовых. Нас хвалили, но после того, как мне случайно открыли глаза, в классе появились двойки.

− Зря ты им давала списывать, – перебила я бабушку.

− Я это потом поняла, а тогда думала, что помогаю. Так вот, после похорон мамы меня вызвали к директору. В кабинете сидели две толстые женщины из органов опеки. Они хотели меня отправить в детский дом, но я отказалась. Оказалось, что к ним приходила папина сестра, которая маму до слез доводила. Она хотела оформить опеку, но ей отказали. Короче говоря, мне пришлось согласиться на опеку тети. Надо сказать, что она была редкостной стервой, и я ее ненавидела. Ее ненавидел даже родной брат и боялся ее. Моя жизнь стала невыносимой. Она третировала меня, требовала, чтобы я переписала на нее квартиру на том основании, что она старшая в семье. Но это была не семья, а рабовладелица и рабыня. Как-то раз я отказалась снять все деньги с книжки, и она меня ударила по спине. Я долго была без сознания, а потом зашла соседка, увидела меня, лежащую на полу, и вызвала «скорую» и полицию. Эта фурия ударила меня скалкой по спине, и один позвонок был поврежден. Больше месяца пролежала в больнице. За это время тетю задержали и должны были судить, но до суда дело не дошло. То ли она кому-то взятку дала, то ли ее пожалели, но она отделалась штрафом. Штраф она платила моей пенсией. Кстати, о пенсии. Предприятие, где погиб отец, выплачивало мне пенсию – половину его заработка. Это по тем временам была приличная пенсия. И за маму должны были оформить пенсию, но не спешили. Выйдя из больницы, я занялась этим делом. Пошла к их главному пенсионному начальнику. Меня не хотели слушать, сказали, что две пенсии не положено получать. Первую пенсию платило не государство, а предприятие, виновное в гибели отца, так что я была права, требуя пенсии, как сирота. Я добилась своего, мне назначили пенсию. Теперь можно было существовать, − бабушка тяжело вздохнула, − Школу я окончила с золотой медалью. Не знала, куда поступать, но поскольку рядом с нашим домом находился пединститут, сдала экзамен по сочинению и меня приняли на филологический факультет. А на последнем курсе познакомилась с отцом Костика, и мы поженились. Счастье длилось недолго. Мой муж заболел. Он скрывал от меня, что болен и что у него страшный диагноз. Извини, Саша, это для меня больная тема. Перед смертью твой дедушка завещал свою квартиру Костику. В принципе, даже без завещания квартира должна была достаться ему, но муж знал своего брата. Тот сидел в тюрьме, то ли за убийство, то ли за грабеж, и срок был большой. Во всяком случае, за время замужества я его ни разу не видела. И вдруг он нарисовался спустя пять лет после смерти твоего дедушки и приказал мне выметаться со своим сыном из его квартиры. Пришлось вызвать полицию, его быстро усмирили, но ненадолго. Эту квартиру муж сам купил, а ту, родительскую им пришлось продать, чтобы оплачивать услуги адвокатов его брата. Твой дедушка тогда вернулся из загранкомандировки. Он в одной из африканских стран строил атомную электростанцию. Родители хотели забрать у него заработанные им деньги, чтобы выкупить сына. Но мой муж отказался, сказал, что хочет завести семью и нужно купить отдельную квартиру. Вскоре мы поженились, но его родители на свадьбу не пришли. Им пришлось обменять свою большую квартиру на комнату в коммуналке. А того брата снова посадили, он соседа по коммуналке зарезал. Теперь у меня и твоего отца три квартиры и два дома. Все это для вас, моих внуков. Я очень надеюсь, что и внук будет таким же умным, как ты, − и бабушка обняла меня. – Саша, я тебя очень люблю!

Господи, сколько свалилось на голову бабушки! Хорошо, что она мне это рассказала. Теперь я понимаю папу. Он не мог ее ругать, знал, сколько бед навалилось на нее. Жалко бабулю. Она повторила судьбу своей матери. Судьба играет людьми, люди в ее руках куклы.

− Бабуля, я тебя тоже люблю. Скажи, а мама знает о твоей жизни? Ты когда-нибудь с ней поговорила по-человечески, как со мной?

− Нет, дорогая, я только тебе рассказала. Ты должна знать, что жизнь не всегда бывает такой, как нам кажется, и люди тоже не всегда такие, какими мы их видим. Я столько настрадалась за свою жизнь, что стала толстокожей бабкой. Перестала видеть в людях положительные качества, всегда искала изъяны. Ты у нас умная, все понимаешь.

− Бабуля, теперь у тебя будет наследник, радость наша. Спасибо за доверие, я постараюсь тебя не подвести. Пойдешь завтра со мной в школу?

− С удовольствием схожу, посмотрю, что за порядки в этой школе.

− Бабуля, обещай, что ты не настроишь их против себя.

− Я постараюсь, Саша.

Глава 8

После того, как пришелец избавился от своего опознавательного знака – электронного чипа, он вернулся в больницу. У него было еще одно дело, которое необходимо было сделать именно сегодня. Он обещал хирургу заплатить за операцию. Пришлось из сумки, которую он оставил у кровати Арсена, достать пачку долларов. Однако хирурга не оказалось на месте. Медсестра сказала, что он ушел домой отдыхать. Пришелец, он же Герман, был удивлен, что хирург не дождался обещанного гонорара за операцию, и вернулся в палату Арсена. Накрыл парня защитной пленкой и зашел в ординаторскую. В кабинете сидела женщина в белом халате и докторском колпаке. Герман-пришелец спросил:

– Милая барышня, скажите, как я могу найти заведующего?

– А он ушел.

− Мне он нужен по делу. Подскажите, пожалуйста, где я его могу найти.

− Он ушел домой.

− Это вполне понятно, так как дежурил более суток из-за моего племянника. Не могли бы сказать мне его адрес?

– Хирург дома не принимает.

– Видите ли, по-моему, ему грозит серьезная опасность.

– Из-за чего? Кто ему угрожает? – поинтересовалась женщина.

– Не могу этого знать, но догадки есть. Поторопитесь дать мне его адрес, если хотите, чтобы он остался жив.

− Он не разрешает давать свой адрес и телефон пациентам и их родственникам, − сказалаженщина.

– Тогда звоните ему сами. Интересно, что он скажет.

Женщина набрала номер своего шефа, но телефон оказался «вне зоны или выключен».

– Хорошо, в каком районе он живет? Я его так найду.

Женщина перепугалась, так как знала, что шеф никогда не выключал телефон.

– Пишите адрес: улица Тургенева, 29. Это частный дом. Недалеко отсюда.

– Спасибо. Я постараюсь ему помочь. Сейчас ему грозит серьезная опасность, – сказал пришелец и быстро вышел.

Пришелец направился в сторону улицы Тургенева. Дома здесь были построены по одному проекту, очень просто и без затей. Дом хирурга тоже не отличался особой красотой. Он шел к этому дому, оглядываясь по сторонам. Калитка была прикрыта. Войдя во двор, направился к входу в дом, увидел, как колыхнулась тюлевая занавеска, и понял, что там его недруги хотят от хирурга получить какие-то сведения. Он постучал в дверь и позвал:

– Доктор, выйдите на минуту, на улице человеку плохо. Помочь надо, а то до приезда «скорой» он не доживет.

Ответа не было. И тогда он решился на крайнюю меру, дотронулся до замка, и когда дверь открылась, быстро вошел в прихожую. Отсюда была видна гостиная, где хирург был привязан к стулу, а вокруг него стояли телохранители и отец Юноны. Никто из присутствующих в комнате не ожидал такой прыти от деревенского мужика. А пришелец спокойно вошел в комнату и шутливо проговорил, обращаясь к хирургу:

– Друг мой, что же ты меня не дождался? Или тебе эти громилы милее меня?

У отца Юноны лицо побагровело:

– Опять ты! А ну пошел отсюда! Выкиньте его! Вы что, дверь не заперли?

– Заперли, вон еще ключ в замке торчит.

– Ключ торчит, а как смог пройти этот идиот в запертую дверь? – сердито сказал он.

Пришелец улыбнулся с оскалом хищника:

– А мне это не составило особого труда. Хотите, я выйду и снова войду?

– Пошел вон, кретин! Я сказал, чтобы вы его вышвырнули.

Телохранители подошли к пришельцу. Он отошел к стене, затем внимательно посмотрел на самого агрессивного врага, и тот свалился на пол. Затем настала очередь другого телохранителя. Он тоже упал на пол и не подавал признаков жизни. Третий отступил, увидев, что стало с его коллегами. Пришелец внимательно посмотрел в глаза отцу Юноны, и тот упал замертво. Настала очередь третьего телохранителя, но тот избегал смотреть на пришельца. Видно было, что он немного умнее своих друзей по несчастью. пришельцу не оставалось ничего другого, как применить руки. Он вытянул указательный палец и направил его в сторону ускользающего врага. Наконец враг был повержен. Пришелец освободил рот хирурга от кляпа, развязал ему руки и ноги. Пока хирург разминал затекшие руки, пришелец избавлялся от трупов. Он вынес их на улицу, где стояла их машина, загрузил всех и выехал на соседнюю улицу. Посмотрел по сторонам и, никого не заметив, оставил машину и пешком вернулся в дом доктора.

За то время, что он занимался «уборкой», хирург пришел в себя. На столе перед ним стояла бутылка коньяка. По нему было видно, что он уже хорошо приложился к бутылке.

– Присоединяйся, Казбек, мой спаситель. Прости, что не дождался тебя, я просто не мог не выпить. Понимаешь, они требовали, чтобы я твоего племянника умертвил. Это же надо! Мне, хирургу, предложить сотворить такое злодеяние! Я отказался, и тогда они начали угрожать мне, описали в подробностях, как всех моих родных уничтожат. Это было ужасно. Слушай, я уже пьян, не обращай внимания на мою болтовню. Выпей со мной!

– Я не пью. Теперь они тебя больше не потревожат. Но я не знаю, возможно, у них есть еще и другие телохранители, стражи или просто работники. Ты отдыхай, дверь никому не открывай, сиди тихо. А я пойду пересчитать наших врагов. Послушай, я же тебе деньги принес, а когда увидел, что ты ушел, понял, что дело плохо. Женщина-доктор не хотела давать твой адрес, но я на нее надавил.

– Она жива? – испуганно спросил хирург.

– Конечно!

– Я подумал, что ты всех уничтожаешь.

– Не всех. Скажи, надо было им позволить убить тебя и твою семью?

– Нет, нет… Что ты? Не обижайся. Я пьян. Да, а где ты их оставил?

− Они в своей машине. Никакой доктор не сможет определить, отчего они скончались, так что ты держи рот на замке.

– Я понял, – прошелестел хирург, не в состоянии нормально говорить, от пережитого у него голос пропал.

− Ты не волнуйся, все будет в порядке. Мне нужно уйти, – сказал пришелец.

− А ты далеко собрался?

– Я пойду по делам, а ты никому не открывай двери, − повторил он. − Кстати, деньги у тебя не забрали?

– Я их спрятал в сейф в моем рабочем кабинете.

– Молодец. Я хочу тебя предупредить, скоро будет эпидемия очень неприятной болезни. Это вирус, который создали ученые страны, которая расположена на противоположной стороне земного шара, в Америке. Уже погибло все живое в море, а теперь и люди во всем мире будут умирать. У врачей будет много работы. Людям помочь будет очень сложно.

− Откуда тебе это стало известно? Я имею в виду вирус. И какие органы больше всего поражает вирус?

− Органы дыхания, легкие, кровь густеет и в органы кислород не поступает, человек не может дышать

− Ты такой сильный экстрасенс, что видишь будущее?

− Да, вижу. Я посмотрел на тебя и увидел, что скоро ты будешь очень сильно занят. У тебя не будет времени даже на сон. Ну, пока! – и пришелец вышел.

Хирург хоть и был пьян, но понял, что экстрасенс не обманывает и пригорюнился.

Пришелец направился к матери Арсена. В квартире никого не оказалось. Он вошел, открыв дверь, которая почему-то оказалась незапертой. Пришелец понял, что произошло непредвиденное. Возможно, мать Арсена похитили, ибо в квартире не было ничего такого, что бы указывало на убийство. Он вышел на площадку и позвонил в соседнюю дверь. Вышла женщина средних лет в домашнем халате и комнатных тапочках. Пришелец-Казбек поздоровался и спросил:

– Соседку свою не видели? У нее дверь не заперта, а дома никого нет.

– Сегодня тут на площадке крутились два здоровых бугая, я их спросила, к кому они пришли, но они меня послали подальше. Я и ушла, не стала следить, к кому они пришли. Они были явно бандиты. Сразу видно было, по ним тюрьма плачет, – сказала соседка.

– По ним сейчас мамы плачут. Значит, вы не видели, куда ушла мать Арсена?

– Вы знаете, где Арсен? А она же его по моргам искала.

– Надо было в больницу «скорой помощи» позвонить. Он там лежит. Я и пришел, чтобы сообщить ей об этом, – сказал Герман-пришелец.

Женщина сокрушенно покачала головой:

– Не зря говорят, женщины умом слабые. Надо же было сразу самое плохое подумать! А следовало в больницы звонить. Нашла бы его.

Пришелец успокоил женщину:

– Передайте матери Арсена, что он пока в реанимации, но уже идет на поправку, и его скоро переведут в общую палату. Я еще внизу у женщин, что сидят на лавочке, поспрашиваю, может они что-то видели. До свидания.

Он спустился вниз, но и женщины, сидящие у подъезда, ничего ему нового не сказали. Они не видели ее со вчерашнего вечера, а Арсена, сказали, несколько дней не видно. Пришелец ушел, ничего не выяснив. Он задумался. Где может быть мать его крестника? «Куда она могла пойти в поисках сына? Возможно, ее похитили. Не могла же она оставить дверь открытой! Вряд ли она сошла с ума. Любой человек мог зайти в квартиру и ограбить ее. Здесь у них все это просто делается», – подумал он и пошел к Юноне. Теперь, когда нет ее отца, хозяйкой всего награбленного добра станет она. Придется просить ее о помощи.

Ворота дома Юноны были заперты. Он позвонил. В окошечке показалось прыщавое лицо молодого парня. Глаза были испуганные. И хотя он старательно прятал свой страх, пришелец его почувствовал. Пришелец спросил:

– Могу я увидеться с Юноной?

– Она никого не принимает. У нас горе.

– Что за горе вас постигло?

– Вас это не касается. Шли бы вы отсюда.

– Я уйду, только Юнона вряд ли вам скажет спасибо за то, что вы не дали ей узнать о судьбе ее знакомого Арсена, – сказав это, пришелец отвернулся от парня, будто собирался уходить.

– Подождите, вы же не сказали, по какому вопросу хотите встретиться с Юноной.

Парнишка трусцой побежал к крыльцу, чтобы сообщить хозяйке о вестнике. Пришелец постоял немного, и уже хотел уходить, как калитка открылась, и его пригласили пройти в дом. Ему было как-то неловко говорить с девушкой о ее парне в то время, когда тело отца находится в морге.

В просторной гостиной его ждала молодая красивая девушка. Он понял, почему Арсен так переживал, что придется отказаться от нее. Юнона была само совершенство. У нее все было на высшем уровне: точеная фигура, большие карие глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, кожа лица, как зрелый персик, густые каштановые волосы... Пришельцу стало жаль Арсена. Он подумал, что теперь, когда нет отца, парень может на ней жениться…

Девушка спросила:

– Вы пришли разглядывать меня, или у вас есть информация о моем женихе?

– Простите, я не ожидал увидеть такое совершенство. Я знаю, что случилось с Арсеном. Его ударил ножом один из охранников вашего отца и выкинул из машины. Он чудом остался жив. Его прооперировали, лежит в реанимации больницы «скорой помощи». Но я ищу его мать. Она пропала из своей квартиры. Дверь была открыта, поэтому я подумал, что возможно опять эти телохранители подсуетились, а? Как вы думаете?

За то время, что говорил пришелец, у Юноны несколько раз поменялся цвет лица, и он подумал, что это у нее наследственное. Но она выдержала удар стойко, не заламывая руки, не закатывая истерики. Только спросила:

– Арсен будет жить? Рана опасная?

– Рана была серьезная, но опасность миновала, если ему не помогут умереть телохранители вашего отца. Но вы мне не ответили, что вам известно о матери Арсена?

− Я о ней ничего не слышала, сейчас спрошу у Митьки.

Она позвала работника. Митька тут же появился и встал смирно, как солдатик.

– Митька, скажи, есть ли в доме чужая женщина? Может быть, ее в подвал определили?

Митька потупился и сказал, с трудом подбирая слова:

– В подвале сидит одна тетка, она плачет все время.

– Покажи гостю, где сидит эта тетя. Он за ней пришел. Иди, а потом зайдешь ко мне.

Митька вышел и поманил за собой пришельца. Они спустились по крутой лестнице в подвал, и Митька открыл дверь ключом. В небольшой каморке на полу сидела женщина и рыдала. Пришелец забрал у Митьки ключи, поднял женщину с пола и вывел ее наверх. В гостиной Юноны уже не было. Но он не хотел ее видеть. Она действовала на него непонятным образом: хотел обладать ею и в то же время боялся, чувствуя в ней такое же зло, что и в ее отце. Они внешне разные, но суть у них одна. Он понял, что Арсену нельзя быть с ней, это слишком опасно. Пришелец вышел с матерью своего крестника и отвез ее к ней домой.

Глава 9

Войдя в квартиру, женщина сразу направилась в ванную комнату. Удивительные создания эти женщины. Что бы ни случилось, они идут купаться, будто вода смоет все их печали. Пришелец ждал терпеливо, пока она мылась в ванной.

Наконец женщина вышла. Кожа лица приобрела розовый цвет, глаза сияли, и пахло от нее дорогими духами. Герману запах понравился, и он принюхивался, чтобы запомнить его. Затем он поинтересовался у женщины, чем она собирается заняться. Она ответила, что с нее достаточно приключений на сегодняшний день, и хочет заняться собой. Что касается ее сына, то он взрослый мальчик и пусть сам разбирается с этой стервой Юноной. Пришелец не понял и переспросил:

– Почему вы назвали Юнону стервой? Она нам позволила вытащить вас из подвала.

– Но сначала засунула туда и все допытывалась, где скрывается мой сын. Кричала: «Где твой ублюдок?» А еще она обвиняла его в убийстве своего отца и его телохранителей. Сказала, что сама с ним рассчитается.

Пришелец задумался. Как же он не заметил, что эта девушка, похожая на ангела, на самом деле дьяволица? Обвела его вокруг пальца, его, главного философа планеты! Еще ему показалось странным поведение матери Арсена. Он с такой теплотой и любовью отзывался о своей матери, что у него сложилось о ней впечатление, как о доброй и отзывчивой женщине. Сейчас перед ним была совершенно другая. Он позволил себе спросить ее:

– Простите, а вы не собираетесь навестить своего сына в больнице?

– Нет, не собираюсь. Поправится, сам приползет к мамочке. Он идиот, я ему столько раз говорила, чтобы не связывался с этой красоткой с нутром дьявола, а он меня не слушал, твердил, что Юнона – ангел. Вот и допрыгался. Получил то, что заслужил.

– Скажите, а как ей удалось вас посадить в подвал? – спросил пришелец.

– Очень просто. Я была в магазине, когда позвонила Юнона. Она сказала, что Арсенпопал в нехорошую историю и прячется у нее. Просила подъехать к кафе «Мечта». Я приехала. Рядом с кафе стояла машина с тонированными стеклами. Юнона выглянула оттуда и попросила сесть в машину. Я села, и она привезла меня в свой дом. А там такое началось! Никогда не думала, что девушка может так ругаться. А ее телохранители по очереди избивали меня, били больше по почкам. Вот вам и ангелочек.

– Ясно. Вы никуда больше не выходите, на звонки не отвечайте, свет не включайте. Вам понятно? Это для вашей же безопасности. А я поеду в больницу. Думаю, там сейчас развиваются нешуточные баталии.

Поднимаясь на этаж, где находилось реанимационное отделение хирургии, пришелец увидел, как молодые медсестры бегут вниз по лестнице. Он понял, что опоздал. Надо спешить. Взбежав на нужный этаж, увидел странную картину: Юнона в мужском наряде с пистолетом в руке угрожала хирургу, спасшему жизнь Арсену.

– Скажи, где этот ублюдок! Я знаю, он здесь прячется. Иначе я тебе мозги вышибу! – кричала она.

– Я не знаю, о ком вы говорите. Здесь только послеоперационные больные. Здоровых мужчин нет, и никто не прячется в моем отделении, – говорил ей хирург.

Пришелец подумал, что бедному хирургу досталось за последние дни. Он шагнул к Юноне и спокойным голосом попросил:

– Брось пушку. Зачем тебе Арсен? Это я убил твоего отца.

– Что?! Я тебе сейчас за отца кишки выпущу. Ты у меня будешь умирать долго и мучительно, – и направила на него свой пистолет.

− Арсен называл тебя ангелом, а ты дьяволица. Придется тебя уничтожить.

− Что-о?

– А жаль, такая красота пропадет, – с этими словами он направил на нее указательный палец, и она со стоном упала на пол.

Пришелец обратился к ее телохранителям:

− Унесите ее отсюда. Здесь никто не станет ее лечить, она психопатка. Не советую вам появляться здесь. Идите отсюда! Вон!

Телохранители поспешно покинули коридор отделения, оставив Юнону лежать на полу. Пришелец остановил последнего:

– Унеси эту падаль. Разве я непонятно объяснил?

Парень нехотя вернулся и поднял Юнону на плечи. «Теперь можно поговорить и с людьми», – подумал пришелец и обратился к хирургу:

– Извините меня, я забыл ваше имя. Как вас зовут?

– Юрий.

– Хорошее имя. Расскажите, что здесь произошло?

Юрий еще не совсем пришел в себя после такой встряски, но взял себя в руки и сумел связно рассказать обо всем.

– Ворвалась эта чертовка, в руках пистолет. Угрожая убить меня, она требовала показать, где я прячу убийцу ее отца. Я не понимал, что она имела в виду вашего племянника. Он же попал к нам смертельно раненым. Я ей так и объяснял, что у меня в отделении только послеоперационные больные, что здесь нельзя никого спрятать, да и зачем?! А она как будто взбесилась. Подавай ей убийцу отца. А где же я его мог взять этого убийцу? А дальше вы сами видели. Надо же, какая мегера, дьяволица, как вы ее назвали. И Господь дал ей такую потрясающую внешность! Странно, не правда ли? Никогда бы не подумал, что такой красотой Господь мог наградить настоящую дьяволицу. Не иначе, как вмешался сам сатана, – Юрий был расстроен, еще бы, уже второй день на него обрушиваются кошмары.

То его приготовились подвергнуть пыткам, а сегодня чуть не убили. И оба раза его спас этот чертов экстрасенс, но Юрий к нему не испытывал никакой благодарности. Ему казалось, что все эти события связаны именно с ним и его племянником. Свалились они ему как снег на голову. Так что ему не за что благодарить экстрасенса. Кстати, мог бы поторопиться прийти на помощь. Но нет же, дождался, когда он чуть в обморок не упал от страха. Даже такой крепкий мужчина, каким считал себя Юрий, может от такого потерять рассудок.

Пришелец выслушал исповедь Юрия и узнал, что он его обвиняет в покушениях. Странно, а он в чем виноват, если у них на планете криминал пустил крепкие корни? Неужели на этой планете никто не может противостоять разгулу преступности?

– Юрий, я ни в чем не виноват. Ты же понимаешь, что они не перед чем не остановятся. И не по моей вине все это происходит. Я здесь всего неделю, не мог же я устроить эту катавасию за столь короткий срок? Я не гений зла. И не мог раньше прийти, был у матери Арсена. Нашел ее в подвале этой девицы-дьяволицы с ангельским лицом. Отвез домой, пока успокоил, узнавал подробности. Это она сказала, что Юнона поклялась убить ее сына, когда пыталась у нее узнать, где он прячется. Тогда я и поспешил сюда, чтобы предотвратить убийство. Спасибо тебе, что не выдал, где лежит мой племянник. Хотя вряд ли она могла ему причинить зло, но тебе всеравно выражаю искреннюю благодарность.

– Ладно! Я все понял. Не знал же всего этого, вот и разозлился. Мне операцию проводить, а у меня руки дрожат. Я же мог зарезать больного. Послал на операцию ассистента. Это нормально? Меня за эти дни дважды чуть не убили. Чья психика выдержит такую атаку? Моя психика не выдержала, хотя считал, что у меня крепкие нервы. Ну да ладно. Со мной все будет в порядке. Я приду в себя. А наша дьяволица уже никогда в себя не придет.

– Тут уже ничего не поделаешь, такова жизнь. Значит, так было нужно. Такие звери не должны жить на белом свете, – сказал пришелец и пошел в палату Арсена.

Арсен все это время был накрыт защитной оболочкой и не мог встать. Если бы не эта оболочка, он бы встал, несмотря на боль в груди. Он слышал крики, голос Юноны, такой родной и милый, звучал для него прекрасной музыкой. Арсен ждал ее появления, но она не показалась. Это было странно. Голоса доносились слабо, мешала оболочка, которой его накрыл его спаситель. Если бы не эта оболочка, он бы пошел навстречу своей любимой! В голосе Юноны проскальзывали истерические нотки, и это было странно. Она была рассудительная, спокойная, никогда голоса не повышала, а тут такие крики, будто сейчас кого-нибудь убьет. Арсен разволновался, пытался встать, и из-за этого из раны пошла кровь. Он ждал ее, думая, что когда Юнона появится, рана сразу же заживет. Если бы она прикоснулась своими нежными пальцами к нему, он бы смог встать с кровати. Поняв, что ему не удастся пробить эту защиту, он лег и отвернулся к стене. Тут дверь открылась, и он резко повернул голову в сторону двери. Вошел пришелец. Юнона, его любимая Юнона не хочет к нему заходить.

– Дорогой мой племянник, ну и наломал ты дров. Опять пришли тебя убивать. Твою мать я нашел в подвале у Юноны. Она там просидела два дня. Они пытались узнать у нее, где ты прячешься. Юнона пришла по твою душу, чуть твоего спасителя не застрелила.

– Не верю. Ты лжешь! Юнона любит меня. Она пришла спасти меня, а не убивать! – голос его прервался, и он стал кашлять.

Пришелец позвал хирурга на помощь. Юрий сразу же появился с медсестрой и сказал ей, чтобы она сделала ему обезболивающий и успокаивающий уколы. Пришелец понял, что это за препараты, но названий не знал.

После инъекций Арсен немного успокоился, и мужчины вышли, оставив его на попечении медсестры. Юрий спросил пришельца:

– Отчего он так разволновался?

− Я сказал, что Юнона пришла, чтобы убить его.

− Что еще?

– Я сказал ему, что Юнона чуть не застрелила тебя. Он не поверил и стал кричать, что я лгу.

– Надеюсь, ты не сказал, что она умерла?

– Нет, так далеко я не заходил. О матери сказал, что это Юнона ее в подвале держала, чтобы узнать, где прячется Арсен.

– Что же вы его не пожалели?

– Я сказал правду. Я не приучен обманывать. Можешь меня ненавидеть за это, – и пришелец склонил голову.

– Пошел ты… знаешь куда?! Я бы тебе в морду дал, но ты у нас экстрасенс, мне самому будет хуже. Вон как одним движением пальца расправился с девушкой. А со мной еще легче. Я слабый человек.

– Тебя не за что убивать. Ты свое дело делаешь очень хорошо. Я же тебе тогда деньги принес, а когда увидел этих уродов, про все забыл.

Юрий отшатнулся от него и строго сказал:

– Не нужны мне никакие деньги. И я просил бы тебя покинуть больницу, чтобы духом твоим здесь не пахло. Ты понял? Или повторить?

– Я уйду сейчас, только попрощаюсь с племянником, – и пришелец направился в палату Арсена.

Арсен спал после инъекций, а пришельцу только это и было нужно. Он положил немного денег в карман куртки крестника и вышел из палаты.

В коридоре его ждал хирург.

– Быстро ты управился. Кстати, он жив?

– Он спит. Ну, будь здоров. Я пошел. Возможно, ты обо мне еще услышишь.

– Прощай.

Пришелец вышел из больницы и подумал, когда ученые найдут жизнь где-нибудь на другой планете, то он улетит туда. Ни одна планета не может быть такой ненормальной, как эта. Здесь невозможно жить приличному человеку, люди живут в нищете, и нет никакой надежды, что что-то может измениться к лучшему. На этой планете даже признание в любви звучит как объявление войны, а их жалобы разрушают молекулы окружающего воздуха.

Глава 10

Вечером папа вернулся домой, и я, узнав, что с мамой все в порядке, расслабилась и пошла к Алику. Он говорил, что вечером вернется. Я стучала в дверь, звонила на мобильник, но он не отозвался, да и мачехи дома не было. Странно, куда они подевались? Уже поздно, а завтра Алику в школу, он может опоздать. Я села на лавочку возле ворот и ждала Алика. Прошло больше часа, как я пошла к другу, и папа решил меня поторопить.

− Александра, уже поздно, иди домой.

− Папа, что-то неладное с Аликом. Его нет, а ведь он обещал вернуться до шести часов.

− Бывает, задержались немного. Не волнуйся, вернется твой Алик.

− Когда? Он может опоздать в школу.

− Не опоздает. Пошли домой. Сидя здесь, ты ему ничем не поможешь.

И тут я вспомнила о цыганке. Закрыла глаза и представила, как она появляется. «Помогите мне, Вера! Мой друг Алик пропал!» − подумала я и медленно направилась к своему дому.

− Саша, готовься ко сну, режим нужно соблюдать, − строго заявила бабушка и открыла дверь в ванную комнату. – Я тебе ванну набрала, с пеной!

Бабуле кажется, что все должны любить ванну с пеной. А мне все равно, с пеной или без нее. Войдя в свою комнату, я легла на кровать, но продолжала думать о цыганке Вере. Поможет ли она моему другу? И вдруг у меня в голове прозвучал голос цыганки Веры: «Я же сказала, что помогу, а ты сомневаешься. Твой друг пока в безопасности. Скажи своему отцу, пусть поищет его в подвале их дома». Я вскочила с кровати и выбежала в гостиную. Там сидели бабушка и папа.

− Папа, цыганка сказала, чтобы ты поискал Алика в подвале дома. Он в опасности!

− Что ты кричишь? Почему Алик должен находиться в подвале? И где цыганка?

− Папа, пока ты задаешь вопросы, Алик может в подвале заболеть. У них там очень холодно, как в холодильнике!

− Откуда ты знаешь?

− Мы туда ходили. Да идем же спасать Алика! Потом будешь меня допрашивать.

Тут и бабуля вмешалась:

− Иди, Костя, возможно, Алику грозит опасность. Помоги ему, сынок.

Папа поднялся с любимого кресла и направился к дому, где жил Алик с отцом и мачехой.

− Подожди меня, папа! Я переоденусь!− крикнула ему, быстро вернулась к себе и надела джинсовый костюм.

Нужно было папе показать, где вход в подвал. Для нас с Аликом в заборе был лаз, но папа не сможет там пролезть. Надо бы лаз расширить. Папа раздвинул сетку, и мы вошли на соседний участок. Мне известно, что подобное деяние наказуемо по российскому законодательству, но когда речь идет о спасении жизни человека, можно пренебречь подобными условностями. Я подошла к подвальному окошку и несколько раз громко позвала Алика по имени. В ответ услышала мычание. Это мне Алик давал знать, что он находится в подвале.

− Папа, он там, − прошептала я, и мы направились к входной двери.

Папа достал свои ключи и попробовал открыть замок, но безуспешно. Тогда он из ремня вытащил какие-то тонкие железки и принялся крутить ими в замке. Я поняла, что это были отмычки. Странно, но дверь открылась. Мы вошли в холл. Вход в подвал был отсюда. Папа снова открыл замок при помощи своих отмычек, и он вошел в подвал, а мне приказал стоять и смотреть в оба.

− Если будет опасность, кричи, что полиция окружила дом, и беги отсюда.

Я кивнула и стала ждать возвращения папы с Аликом. Вдруг из комнаты послышались голоса. Женский голос принадлежал мачехе Алика.

− Ты думаешь, он погибнет? – говорила она.

− А как же! Ты же ему лошадиную дозу сильнейшего наркотика добавила в воду! – слышен был голос незнакомого человека.

− А вдруг он почувствует, что засыпает и остановит машину? Что тогда?

− Успокойся ты, зануда! Тогда придумаем что-нибудь другое. А он подписал тебе генеральную доверенность на дом?

− Еще бы не подписал! Я ему подсунула другую бумажку, а под ней была доверенность. Он обе и подписал одним махом, − и она засмеялась, гордая собой.

− Ты молодец, но иногда я тебя опасаюсь. Ты, как змея, никогда не знаешь, когда нападет. И ты тоже такая, если ты перестанешь во мне нуждаться, ты меня кокнешь, не задумываясь.

− Вот и не зли меня, целее будешь. Хватит болтать. Пошли в гостиную, я …

Тут я чихнула, и она замолчала, а потом спросила:

− Кто может чихать в холле?

− Твой пасынок.

− Его там не может быть. Пошли-ка в холл, посмотрим, кто ко мне в гости пришел непрошенным.

Я зашла за шкаф и затаилась. Мачеха и какой-то моложавый мужчина появились в холле. Я это поняла по запаху духов женщины и пота мужчины. Папа прав, у меня хороший нюх, как у собаки. Теперь этого мужчину я узнаю по запаху. Мужчина засмеялся и заявил, что здесь никого нет, что ей показалось, и еще добавил, что у страха глаза велики. Они ушли, а я осталась сидеть на корточках за шкафом. Жаль, у папы с собой нет оружия, а то бы он их арестовал.

Наконец из подвала вышел папа, неся на руках бледного Алика. Папа прошептал, чтобы я молчала, и мы вышли из дома. Возвращались домой тем же путем через лаз, при этом папа порвал свою рубашку. Бабушка заохала, но не потеряла головы, стала растирать Алика спиртом, а когда он немного пришел в себя, напоила его горячим чаем с малиновым вареньем. Вот когда пригодились эти банки с вареньем, а папа ворчал, таская сумки. Бабушка укутала Алика и уложила на диван. Я обрадовалась, он перестал быть похожим на покойника.

− Алик, ты в состоянии говорить? Если тебе трудно, мы потерпим до завтра, − сказал мой папа.

− Я могу говорить.

− Расскажи, как ты попал в подвал? Саша тебя будет снимать на камеру, чтобы потом можно было еще раз услышать, что же произошло с тобой.

− Мачеха сказала, что тетя попросила принести банку варенья для бабушки. Мы с утра собирались к ней. Я спустился, а потом на меня кто-то напал, связал руки и ноги, залепил рот скотчем и кинул на пол. А пол там цементный. У нас очень холодный подвал, даже холодильник не нужен. Я дергался, чтобы не замерзнуть, а потом устал, и мне стало все равно. А недавно я услышал, как меня зовет Саша, и я очнулся. Сначала подумал, что у меня галлюцинации, а потом понял, что она меня ищет. И я замычал, как бычок, − говорил Алик и улыбнулся.

− Конечно, как корова ты не мог мычать. А запах ты не почувствовал?

− Саша, у Алика не такой нюх, как у тебя, – сказал папа.

− А все-таки, Алик, ты же помнишь, как пахнут духи мачехи! Можешь их отличить от мужского пота?

− Конечно, могу. Сначала был запах духов мачехи, а потом противный мужской пот, − и Алик поморщился.

Пришло время рассказать, что я услышала во время стояния «на стреме». Папу мой рассказ впечатлил, а бабушка заохала:

− Тебя же могли убить!

− Не могли. Жаль, что у меня не было диктофона. Но отцу Алика угрожает опасность.

− Полагаю, что ему уже ничего не угрожает, − сказал папа и направился себе в кабинет.

− Алик, а когда твой отец уехал в рейс? – спросила бабушка.

− Обычно уезжает рано, а сегодня утром зашел ко мне и сказал, что заедет к бабушке, ей вроде надо было помочь что-то перевезти, и уедет после обеда, ближе к вечеру.

− А номер машины папы можешь назвать?

− Могу. Саша, дай ручку, я нарисую.

Алик изобразил номер машины, и бабушка отнесла этот лист папе, а я мысленно представила цыганку Веру и попросила проследить за машиной папы Алика. Я сказала Вере, что у него в воде сильнодействующий наркотик. В голове прозвучало: «будет сделано». Наверное, это Вера мне ответила. Буду ждать. Если он еще не успел выпить эту воду, ничего не случится, цыганка его спасет.

Тем временем Алик задремал, и я пошла к папе, чтобы узнать, где находится отец Алика.

Отец разговаривал по телефону. Мы с бабушкой ждали недолго, чуть более получаса. Папа положил трубку в карман, но нам ничего не сказал. В кабинет заглянул Алик.

− Алик, у твоего папы или мамы есть близкие родственники? – спросил его мой отец.

− Папина мама живет с тетей Валей и ее детьми, а у мамы никого не было. Мама была из детского дома. Я не люблю тетю Валю и ее сыновей, они противные, злые и все время лезут драться, хотят показать, какие они крутые, а я – хлюпик. А бабушка добрая, любит меня. Папа ей предложил к нам переехать, когда мамы не стало, но тетя Валя ее не отпустила. У бабушки пенсия большая, а тетя – нищая, – сказал Алик.

− Нищих нет в нашей стране, − заявила я.

− Есть, вот тетя Валя и есть самая настоящая нищая, не работает, живет на пенсию бабушки. Разве она не нищая?

− Мама, уложи детей, а мне надо выйти, – сказал папа бабушке.

Бабуля снова уложила Алика, а я пошла к себе и мысленно связалась с цыганкой, но у меня ничего не получилось, наверное, она находится очень далеко. Я много о чем думала, но почему-то не вспомнила о маме и братике. Ничего, он скоро родится, и мы с ним познакомимся. Незаметно веки отяжелели, глаза закрылись, и я заснула младенческим сном. Снились мне слоны, которые топтали мачеху Алика и ее любовника. Главный слон спрашивал, зачем она подсыпала наркотик в воду мужу, а она отнекивалась, дескать, что ничего подобного не делала. Тут слон разозлился, поднял хобот и затрубил, как трубач в трубу. Звук был отвратительный, бил по ушам, и я проснулась. Рядом с моей кроватью стояли отец и бабушка. Они были взволнованы, а у бабули глаза подозрительно влажные, вот-вот слезы потекут.

− Что случилось?

− Ты так кричала, что мы подумали, с тобой что-то случилось. Почему ты кричала?

− Мачеху Алика слоны топтали, допрашивали, а она отнекивалась, говорила, что ничего не делала, но я-то слышала, как этому мужику говорила, что подсыпала мужу в воду сильнодействующий наркотик. Вот я и закричала на нее, чтобы не врала.

− Вставай, уже время завтракать, мы все пойдем в школу, – сказала бабушка.

− И Алик пойдет с нами? – спросила я ее.

− Конечно, пойдет, куда нам без Алика.

Алик уже давно встал, даже успел умыться, теперь моя очередь идти в ванную. А из кухни доносились такие вкусные запахи, что я постаралась быстро по-солдатски умыться, и пошла в кухню. Стол был накрыт по-праздничному.

− Бабуля, ты нас раскормишь, и мы ни в одну дверь не влезем.

− Тебе это не грозит. Тебя нужно откормить, а то кости торчат, − засмеялась бабушка. – Ешь, я вкуснятину приготовила

− Папа, ты вчера уходил, чтобы помочь папе Алика?

− Да.

− Помог?

− Его до меня кто-то предупредил, что вода в бутылке, которую дала ему жена, отравлена. Он остановился около дорожно-патрульной службы и отдал сумку.

− Это цыганка Вера постаралась. Она мне обещала. Теперь папе Алика ничего не угрожает?

− Нет, доченька, теперь его жене не поздоровится. Покушение на убийство, есть такая статья в уголовном кодексе.

Алик ел быстро, не обращал на нас внимания, даже не слышал, что его папе теперь ничего не угрожает.

− Ешь быстрее, Саша, а то опоздаем в школу.

− Хорошо. А папа на работу не опоздает? Может, мы пешком пойдем, а то папа может опоздать.

Бабушка согласилась, и мы после завтрака быстро собрались и отправились в школу. Папа уже уехал, ему нужно было ехать в город.

Глава 11

Пришелец в образе чабана Казбека вышел из больницы и направился в сторону дома Юноны. Возле дома было много народа. Ворота были раскрыты. Он спросил у мужчин, которые сидели на лавочке:

– Что здесь произошло?

– Убили хозяина дома и его дочь. Вот ждем, когда их привезут из морга.

– А почему их в морг отвезли? Криминальные разборки были или что?

– Да кто их знает. Полиция не может разобрать, отчего они умерли. Отец уже был пожилой, да и на давление жаловался, а дочь ведь здоровая, от чего она скончалась, непонятно. Полиция тоже ничего не говорит по этому поводу.

– А она не обязана информировать граждан о результатах расследования. Тем более, что и результатов пока нет.

Заглянув во двор, он увидел парня, который выносил Юнону из больницы и спросил:

– Прости, что беспокою, ты не мог бы сказать, кто ее убил?

Парень его не узнал.

– А тебе что за дело?

– Да я с ней недавно познакомился, у меня к ней дело. Не получилось нам встретиться. Убили. Я бы своими руками разорвал того, кто посмел ее убить.

– Кроме тебя есть, кому за нее отомстить. Но тот, кто ее убил, настоящий зверь. Но и мы, друзья Юноны, не молокососы. Мы его быстро прижучим. Вот увидишь. А теперь уходи, не до тебя. На похороны приходи, послезавтра в час.

– Обязательно приду. До свидания! – пришелец вышел за ворота и зашагал к центру города.

Здесь его ожидали удивительные приключения. Он решил найти себе девушку своей мечты, не такую красивую, как Юнона, но и не уродливую. Ему хотелось произвести впечатление на молодых девушек, и он, зайдя в общественный туалет, убрал иллюзию внешности Казбека. Внешность телохранителя отца Юноны была довольно привлекательной. Он прошел пару раз мимо группы девушек, но они не обращали на него никакого внимания. Пришелец был удивлен. В чем же дело? Раздосадованный, он вошел в трамвай и поехал к матери Арсена. Слушал разговоры пожилых людей и понял, что эти люди недовольны своей жизнью и властью, но пока ничего сделать не могут. Придет время, и они восстанут. В истории этой страны ведь была революция, бунт рабочих и крестьян под предводительством одного юриста. В настоящее время «юрист» еще не родился, но он через два месяца родится для блага своей страны. Он вырастет, и тогда будет большой бунт.

Пришельцу срочно нужно было увидеться с матерью Арсена. Интересно, собирается она навестить своего единственного сына. «Вот как раз и спрошу ее в лоб», – подумал он и направился к ней.

Дверь открыла сама хозяйка квартиры.

– Ну и что вам нужно? Какого черта вы вламываетесь ко мне? – со злостью сказала она.

– Вы меня не узнали? Я же вас из подвала вытащил! Что же вы так агрессивно на меня накинулись?

– Я вас не знаю, и знать не желаю. И ни в каком подвале я не была. Вы меня с кем-то путаете, – сердито сказала она пришельцу.

– Ни с кем я вас не путаю. Вы – мать Арсена, моего друга. Вас два дня держали в подвале дома девушки вашего сына. Пытались через вас выйти на него, но вы не знали, где он и не могли раскрыть его местонахождение.

– Что вы болтаете? Я не мать Арсена. У меня вообще нет детей.

Герману стало неприятно, как же, он, самый умный на своей планете и вдруг перепутал одну женщину с другой! Но как же они похожи, просто одно лицо! Это же сестра-близнец матери Арсена.

– Как нет? А что вы делаете в квартире Арсена?

– Это моя квартира. Я здесь живу.

– Минутку. А как же регистрация? – спросил пришелец,− покажите свои документы. Иначе я сейчас приведу сюда полицию.

– Я пойду за документами, а вы следом за мной и ударите меня по голове. Классно, не правда ли?

– Это не мои методы, – сказал пришелец и внимательно посмотрел на нее, и узнал, что эта женщина не знает, куда та подевалась. Сестра приехала только сегодня, и хозяйка помчалась в магазин, чтобы накормить гостью. Назад она не вернулась. Телефон не отвечает, и где ее искать, к кому обратиться, она не знает.

– Я помогу вам найти вашу сестру. Арсен сейчас в больнице, еще не совсем здоров, но он в хороших руках. А вам нужна помощь. Сейчас вы пойдете со мной в полицию и расскажете все, что знаете. Я пойду с вами, так что не волнуйтесь. Знаете, вы очень похожи с сестрой. Я не сразу разобрался, что вы – другой человек. Берите свой паспорт, без него в полиции заявление не примут.

Наконец женщина поверила ему, быстро переоделась и взяла свою сумку с документами. Они пришли в ближайшее отделение полиции, но тут их ждала неожиданность. Дежурный не хотел принимать заявление об исчезновении, так как не прошло еще трех суток. Пришелец решил воспользоваться своим даром и внимательно посмотрел в глаза дежурному лейтенанту. Тот заерзал на своем стуле, а потом сказал:

– Идите в первый кабинет, там напишете заявление, скажете, что я вас прислал.

Пришелец и его спутница прошли в первый кабинет, и женщина изложила свою просьбу, найти ее сестру, которая вышла в магазин и исчезла. Ей дали бумагу, ручку и попросили подробно изложить факты.

Из отделения полиции они выходили окрыленными, будто вот сейчас они найдут пропавшую женщину у нее дома. Придя домой, в квартире никого не обнаружили.

Пришелец обратился к гостье:

– Давайте познакомимся. А то я не знаю, как к вам обращаться.

– Меня зовут Зоя Юрьевна, а вас?

– А меня Казбек. Я простой человек, к отчеству не привык. А сестру вашу как зовут?

– А ее зовут Ирина Юрьевна. Ирочка мне звонила, что Арсен исчез, она его искала, но все безрезультатно. Вот и попросила приехать, побыть с ней. Она чего-то очень боялась. Но мне не открылась.

Пришелец задумался, сел в кресло и, закрыв глаза, вызвал образ Ирины Юрьевны. Он увидел, что она снова сидит в том же подвале, откуда он ее вытащил. Рядом с ней был молодой человек, который спрашивал, где находится ее сын. Как ему удалось выйти из больницы после такого ранения? Как он смог убить его отца, телохранителей и его сестру Юнону? На все вопросы Ирина Юрьевна отвечала, что не знает, что, впрочем, и было истинной правдой. Пришелец решил снова отправиться в тот дом, где даже в траурные дни творят такие дела.

Он спросил Зою Юрьевну:

– У вас есть телефон? Мне бы мобильник. Я, кажется, знаю, где находится ваша сестра. Телефон потребуется, чтобы вызвать полицию.

– А давайте сейчас вызовем полицию. Вам незачем туда соваться, вы же не полицейский.

– Я догадываюсь, но точно не знаю, а вдруг ошибаюсь!

– Поехали вместе, – Зоя Юрьевна решительно направилась к выходу.

– Поехали. Надо такси вызвать, это не близко.

– Так вызывайте, – Зоя Юрьевна была настроена решительно.

– У меня нет телефона и еще мне неизвестны телефоны такси. Так что звоните вы, – сказал пришелец.

– Ну и мужики пошли. Ничего без женщин не могут сделать, даже такси вызвать, – и она стала тыкать в телефон. Все время попадала в другие места, но только не к таксистам.

– Дорогая Зоя Юрьевна, пойдемте на улицу, там проезжает много такси, остановим, и нас отвезут, куда надо.

– Идемте.

Женщина заперла дверь квартиры, и они спустились на лифте. На первом этаже их встретила женщина, которая мыла полы в подъезде. Увидев пришельца и Зою Юрьевну, она обратилась к ним:

– Я видела, как Ирину Юрьевну затолкали в машину и повезли в неизвестном направлении. А вы ее сестра? Она говорила, что вызвала сестру к себе, боялась кого-то.

– Скажите, а что за машина? Цвет, марка, может, были какие-то висюльки на заднем стекле? – спросил ее пришелец.

– Машина была серого цвета, марку не скажу, не разбираюсь в этом, красивая машина. А сзади пластмассовая рука качалась. Это вам поможет найти Ирину Юрьевну?

– Спасибо, конечно поможет. Нам надо такси вызвать. Где у вас поблизости стоянка такси? – спросила Зоя Юрьевна.

– За углом направо.

– Спасибо.

Пришелец с Зоей Юрьевной пошли к стоянке такси. Здесь в ожидании пассажиров стояла только одна машина. Он назвал адрес, и они поехали. Женщина хотела что-то сказать, но пришелец показал ей глазами, что надо молчать. Подъехали к дому Юноны. Там еще было много людей, пришедших попрощаться с покойниками и проводить их в последний путь. Женщина и пришелец влились в эту разношерстную толпу. Он с интересом наблюдал этот ритуал. У него на планете покойников сжигали в печи, а пеплом удобряли поля, где росли лечебные травы. Пришелец впервые видел, чтобы плакали так громко по покойнику. Ему казалось, что в данном деле нужна сдержанность. У него, как у философа, была наготове одна фраза: «Все туда пойдем и после кончины принесем пользу своей планете».

Зоя Юрьевна прошла в сторону дома и позвала пришельца. Он тоже направился туда, но его остановил молодой человек, который был вместе с Юноной в больнице и видел пришельца.

– Вам туда нельзя.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы вы туда входили. Семье не до вас.

– Простите, а где сын хозяина?

Парень ответил:

– Он там, где больше всего нужен.

– Слушай, отведи меня к нему. У меня есть для него информация, – сказал пришелец.

Парень внимательно посмотрел на него и, подумав немного, кивнул:

– Минутку, я позвоню и узнаю, как к этому отнесется хозяин.

Он отошел и поговорил с абонентом. Затем вернулся и сказал:

– Он сказал, чтобы я вас провел к нему. Идемте за мной.

Вскоре пришелец и его провожатый оказались в известном подвале, где на стуле сидела Ирина Юрьевна. Рот был залеплен скотчем, а руки и ноги привязаны к стулу. Хозяин побеспокоился о том, чтобы женщина не могла ни двигаться, ни кричать. Она еле дышала, лицо было бледное, измученное, а в глазах апатия. Ей уже было все равно, что с ней сотворит этот молодой изувер.

Пришелец подошел к парню и спросил:

– Зачем ты издеваешься над бедной женщиной? Что она плохого сделала?

– Ее сын убил моего отца и сестру, а также наших работников.

– Ко всему этому ее сын не имеет никакого отношения. Могу тебе это доказать. Сейчас я тебя обездвижу. Веришь в это? Вижу, что нет. А теперь попробуй двинуть рукой или ногой, – и, глядя на напрасные потуги парня, он сказал: – А теперь смотри, как я расправлюсь с твоим слугой.

Пришелец повернулся к слуге, который стоял у входа и приказал:

– Посмотри мне в глаза!

Парень послушался, а потом сел на пол и начал напевать какие-то мелодии.

– Вот видишь, это не ее сын виновен, а я. Сейчас освобожу женщину, но если ты надумаешь напасть на нее или на меня, ты станешь таким же, как твой слуга. Понял?

Парень не мог ответить, но глаза говорили, что понял.

− Мы уходим. Через час ты освободишься и сможешь похоронить своих родных.

Пришелец освободил Ирину Юрьевну. Они вышли из подвала и направились к выходу. Мать Арсена увидела свою сестру и расплакалась.

– Зоя, он меня второй раз спасает, а я его боюсь. Он не такой, как все. Как будто с луны свалился, − сквозь слезы тихо произнесла она.

Зоя задумалась, а потом прошептала ей на ухо:

– Скажи спасибо Господу, это он к тебе ангела хранителя присылает, а ты богохульствуешь. Пусть не похож на нас, на то он и ангел.

– Что ты такое говоришь? Какой ангел? Скорее он …– она замолчала, потому что увидела пришельца, который подходил к ним.

– Поехали, я вас отвезу домой.

– Нельзя уходить, пока покойников не вынесут, – сказала Зоя.

– Милые дамы, сейчас не тот случай, чтобы соблюдать этикет. Быстро уходим отсюда, осталось совсем мало времени. Мне нельзя попадаться на глаза полиции, да и Ирине Юрьевне тоже, – с этими словами пришелец направился в сторону переулка, свернул туда и подождал женщин.

Женщины нехотя пошли за ним. Ирина Юрьевна вызвала такси и очень скоро они были в ее квартире.

Пришелец ждал, пока хозяйка квартиры приведет себя в порядок, и когда она вышла из ванной, спросил:

– Скажите, как им удалось вас затащить в машину?

– Парень сказал, что меня ждет сын, что он очень просит приехать к нему. Я и села. Машина подъехала к дому со стороны сада, поэтому я не узнала, что это тот же дом, где меня уже пытали. Брат Юноны настоящий изверг. Он такое говорил, что я от его слов уже потеряла сознание. Они меня облили водой, и он снова начал описывать, что он сделает со мной и с Арсеном. На этот раз я постаралась не прислушиваться к его словам и довольно легко справилась с этим испытанием. Но дальше было совсем ужасно! Простите, я не хочу об этом говорить. Поймите меня и простите, пожалуйста. Мне одно непонятно, как Арсен не увидел, что собой представляет эта девушка? Неужели непонятно, что у волка не может родиться овечка, белая и пушистая. А он ее боготворил. Это ужасно, если подумать. Если бы она осталась жива, нас бы всех замучили в том подвале. А сын разве не будет нам мстить за смерть своих родных? – спросила мать Арсена.

– Если он вздумает мстить, станет слабоумным. Я его предупредил. Милые дамы, я прошу вас, не надо меня бояться. Я спокойный человек, если мне и близким мне людям ничего не угрожает. Но если меня затронуть, берегись! Вы же не будете мне вредить? Я вашего Арсена спас на дороге, когда отец Юноны приказал убить его и выбросить из машины. Он бы там умер, истекая кровью. Можете его самого спросить, он в курсе. Арсен мне стал родным и близким человеком. Я чувствовал, что Юнона темная лошадка, но он ничего не хотел слышать. Даже когда она пришла специально для того, чтобы застрелить его, он не поверил. Такова сила любви.

– Какая к чертям собачьим любовь? Она такая же, как ее отец и брат. Я слышала разговоры женщин, как отец издевался над своей женой. Вот она, действительно, была белой и пушистой. Дети все это видели и молчали. Это их соседка рассказывала, жалела ее, а про мужа и дочь сказала: «Туда им и дорога». Мне кажется, что твоего Арсена приворожили. Такое еще делается и в наше время. Иначе ничем не могу объяснить его привязанность к этой стерве. Про покойников нельзя плохо говорить, но я правду говорю! Как она могла пытать мать своего жениха? – спросила Зоя Юрьевна.

– Зоя, успокойся. Какой он ей жених? Он был для нее игрушкой. Я так думаю. Видимо, ей что-то было нужно от него. А когда отпала надобность, она решила его убрать.

Пришелец долго еще сидел с сестрами, успел даже поужинать, а потом попрощался и пошел в больницу к Арсену, чтобы спросить его о стране. Нужно было проникнуть в здание, не привлекая к себе внимания. Ему удалось пройти в хирургическое отделение. Здесь он постарался быть осторожным, чтобы его хирург Юрий не заметил, иначе все попытки были напрасны. К счастью, хирурга в отделении не было, и пришелец без труда прошел в палату Арсена. Ему не повезло: парень спал. Он не стал его будить, Арсен в хороших руках, это успокаивало. В лифте он убрал иллюзию внешности Казбека и, выйдя из больницы, направился в сторону книжного магазина. Герман хотел посмотреть карту планеты, а заодно и местности, где он находился. В магазине было много покупателей. Сам магазин пришельцу понравился. Много новинок, и главное, интересных изданий. Купил словари: иностранные, русский Ожегова и русско-осетинский, а одну книгу «Три слезы Бога» он выбрал для чтения. Книга оформлена красиво, и он рассчитывал, что и содержание будет интересное. Купив книги и две карты, он вышел на улицу и присел на скамейку, чтобы просмотреть карту местности. Нашел то горное село, где оставил свой летательный аппарат, а затем и дорогу, на которой подобрал Арсена. Теперь стало легче ориентироваться по карте.

Надо было определиться с ночлегом. До сих пор спал в больничной палате, но теперь лишился этой возможности. Пришелец подумал, что следует приобрести машину для передвижений, в салоне можно будет и спать. Пошел на рынок и узнал, что здесь продают только подержанные машины. Его это не устраивало. Он нашел автосалон, где можно было купить приличную машину, правда дороже, чем на рынке, зато в случае поломки, есть с кого требовать ответ.

Менеджер салона предлагал Герману разные автомобили, но ему понравился автомобиль «Вольво». Он почувствовал что-то родное в салоне этого автомобиля, будто домой попал. Не торгуясь, он купил эту машину и попросил, чтобы ему подготовили все документы к завтрашнему утру. Сегодняшнюю ночь он проведет в гостинице, если его пустят. Надо сочинить трогательную историю о том, как его жена выгнала из дома, заподозрив в измене. Это сойдет. Лишь бы были свободные номера. Впрочем, чего волноваться, здесь такое болото, приезжих и гостей города он не видел.

В ближайшей гостинице свободных номеров не оказалось. Пришлось идти в центр. В этой гостинице его встретила молодая женщина с красиво уложенными каштановыми волосами и с глазами газели. Она ему очень понравилась, и засмотрелся на нее, забыв о приличиях.

– Молодой человек, здравствуйте! Я могу вам помочь? Вы хотите у нас остановиться? – сказала девушка.

– Здравствуйте, милая девушка. Вы можете мне помочь. Эту ночь мне негде переночевать. Если вы дадите мне номер, буду вам весьма благодарен.

– У нас есть один номер, но это номер для новобрачных. Он дорогой, поэтому и свободен, – объяснила она.

– Как хорошо, что он дорогой, значит, мне есть, где переночевать.

– Я рада за вас. Давайте паспорт, я вас оформлю.

Он отдал паспорт Германа, моля Бога о том, чтобы эта девушка не оказалась его знакомой. Но все обошлось. Он получил ключ от номера и поднялся на третий этаж. Номер был оформлен с претензиями на роскошь. Все здесь говорило о том, что новобрачных ждет счастье, успех, любовь и долгая совместная жизнь. Герману это не понравилось, и он решил отвлечься от созерцания этих новомодных штучек, которыми был напичкан номер. Он достал свои словари и решил выучить языки. Листая страницы словарей, он выучил два языка: английский и немецкий. Осталось усовершенствовать знания русского языка, и он принялся за чтение русского словаря. Как интересно, русские люди свой родной язык не знают. Герман ведь у всех, с кем общался, проверял знания языка, чтобы не попасть впросак, как с «сиделкой» или «скорой». У чабана эти слова отсутствовали, он ими попросту не пользовался, поэтому и пришелец чуть в лужу не сел. Но потом он стал у каждого, с кем общался, брать слова, которые ему были незнакомы. Теперь, читая словарь, он понял, что многими словами люди никогда не пользуются. А ему их надо знать, иначе его вычислят, и тогда всему конец. С осетинским языком было сложнее. Многие слова произносились по-разному. Каждый диалект языка имел свои особенности. Он остановился на более понятном ему диалекте, иронском. Хотя здесь большинство жителей говорят на русском языке, редко пользуются своим родным языком, ему нужно знать этот язык.

Он еще долго сидел и листал словарь, чтобы слова стали понятны. Когда брал информацию у людей, было проще, там были зрительные образы слов, а здесь в словаре сухие слова. Ничего, он и это осилит.

Герман устал и решил немного отдохнуть. Взял в руки книгу «Три слезы Бога» и зачитался. Книга ему понравилась, и хотя он во многом не согласен с автором, только к полуночи закрыл ее и лег спать.

Ночью ему снились очень странные сны. На своей планете его ищут, все переполошились, не хватает одного избирателя, который должен проголосовать за Главу планеты. А он смотрел на этот переполох и смеялся. Вдруг откуда ни возьмись, появился его давний недруг, который вечно с ним соревновался, хотел быть первым среди философов и приближенных к Главе. Нынешний кандидат пришельцу не понравился, он считал его недостойным почетной должности. В свое время он был среди бандитов, которые захватывали у хозяев бизнес и все счета в банках. Это знали все, но доказать не смогли, а может не захотели. Он баллотировался в сенат, но не набрал нужного количества голосов, ибо избиратели знали о его неблаговидных делах. Рано радовались избиратели. Этот отвергнутый запугал семью избранного сенатора, и тот сложил свои полномочия в его пользу. Затем бандит пошел дальше, и не было возможности остановить его. Пришелец решил таким неординарным способом не дать этому прохвосту стать Главой. Глава всей планеты – это почетная должность. Все поклоняются ему, любят его и хотят, чтобы он у них в доме сидел за праздничным столом. Всего этого потенциального Главу лишил профессор философии, который в настоящее время на планете Земля отныне носил имя Герман. По Конституции все жители планеты должны проголосовать, иначе выборы недействительны. Можно объявить исчезнувшего жителя умершим, но тогда требуется показать тело, а словам комиссия не поверит, и выборы не состоятся.

Герман опасался своего давнего недруга. Он мог появиться здесь, так как он не сразу убрал из тела чип, по которому его можно было засечь без проблем. Внешность изменил, говорит правильно, точнее так, как земляне: они все время употребляют такие словечки, вроде – «как бы», «без проблем». Ему тоже приходится ими пользоваться, чтобы не выглядеть чужим.

Герман пожалел, что не купил книгу по истории этой страны. Ему необходимы хотя бы общие сведения о том, как развивалось это государство, чем жило раньше, какими были люди двести, триста лет назад, чем интересовались. Сейчас, на данный момент, их интересует только богатство: где взять больше денег и неважно, честным путем заработать или в криминал влезть. Ради денег ничего и никого им не жалко. Это его убивало. Как можно так относиться к своим родным, к своей родине? К народу? Он включил плазменный телевизор, который был прикручен к стене напротив дивана и кресел, сел в кресло и стал смотреть ужасы сегодняшнего дня. Идет суд над насильником и убийцей. Присяжные заседатели вынесли оправдательный вердикт, и его освободили в зале суда. Среди присяжных была одна привлекательная молодая женщина. Вечером этот оправданный подкараулил, изнасиловал и задушил ее собственным шарфом. Теперь, наверное, присяжные не оправдают его. Но какой ценой?! Он был зол на присяжных. Странно, что из двенадцати человек ни один не почувствовал в этом недочеловеке жажду убийства. Это было видно невооруженным глазом, а они прошляпили.

За все в жизни нужно платить. Вот сейчас показали, как дочь выгнала отца из его собственной квартиры, сменила замки и пригрозила убийством, если он войдет даже в подъезд. Мужчина стал человеком без определенного места жительства – бомж. Позвольте, а где были власти? Куда они смотрели? Почему допустили этот беспредел? Герман был так расстроен, что выключил телевизор, когда показали крушение самолета. Он посмотрел на обломки этого самолета и выяснил, что он давно был на последнем издыхании. Летательный аппарат должен быть в полном порядке перед вылетом, а пилот должен быть уверен в своем, как его здесь называют, самолете. Летать на таком самолете – чистой воды самоубийство и убийство пассажиров.

Герман лег на пол и попробовал расслабиться. У него это получилось. Через какое-то время он мог спокойнее относиться к неприятностям, которые телекомпании подсовывают ему и огромной армии телезрителей. Он знал, что это делается с разрешения власти. Без разрешения властных структур здесь ничего нельзя сделать. Но он попробует. Ничего, с утра займется этим, а пока нужно отдохнуть. Он прошел в спальню и, как только голова его коснулась подушки, отключился.

Глава 12

Утром Герман встал посвежевшим и веселым. Не нужно, чтобы его видели хмурым, расстроенным. Принял душ и пошел в ресторан позавтракать. Взял тосты, кофе и минеральную воду. Тосты он съел, от кофе чуть отпил, а минеральную воду отставил. Когда подошел официант, он спросил:

– Скажите, а у вас есть настоящая минеральная вода?

– А чем эта вода плоха?

– Это не минеральная вода, ее употреблять внутрь нежелательно. Так вы не в курсе, есть настоящая минеральная вода?

– Я не знаю. Сейчас у менеджера спрошу, – сказал официант и исчез надолго.

Никто не подходил к пришельцу, но он решил, что добьется своего, и поэтому сидел за своим столиком.

Долго пришлось ждать, и он уже хотел уйти, но тут показался хорошо одетый мужчина, средних лет, с сединой в безупречно уложенных волосах. Подошел к пришельцу и попросил разрешения присесть за его стол. Он разрешил ему присесть. Мужчина начал издалека:

– Вы понимаете, что для нашей республики значат минеральные источники? Если их выкачивать бездумно, нашим внукам ничего не останется. Они даже знать не будут, что такое минеральная вода. Эта вода качественная, прошла санитарный контроль, есть на нее сертификат качества.

Он бы еще долго говорил, но Герман подозвал официанта и попросил принести чистый стакан для воды. Официант исполнил просьбу клиента. Он налил полный стакан воды и подал мужчине, который ратовал за экономию минеральной воды.

– Пейте, я угощаю.

– Но я не пью минералку!

– Как не пьете? Это же качественная вода, вы только что сказали.

– Ну и что? Я и мед не ем, у меня на него аллергия. Но из-за этого мед не становится плохим.

– Разумеется. Но на воду у вас, надеюсь, нет аллергии. Нет таких людей, которые не могут пить воду. Мы же состоим из воды! Сколько процентов воды в нас? Не помните? Но это не главное. Главное то, что вы людей травить вздумали. И это у вас получается. Я сейчас позвоню куда надо, чтобы вас наказали, а заодно и поставщиков этой дряни. А может, вы сами эту воду у себя на кухне разливаете, а? Если вы сейчас выпьете этот раствор, и вас не стошнит, я никуда не позвоню и не дам хода своей жалобе. Вы выпьете? – настаивал Герман.

Мужчина с сомнением посмотрел на стакан, скривился и сказал:

– Выпью.

Он взял стакан с водой и начал медленно пить. Затем захотел ускорить процесс и стал быстрее глотать воду, которая лилась у него по подбородку. Не выдержал мужчина, у него появились спазмы, как при рвоте, и он вскочил со стула, прикрыл рот рукой и быстрым шагом направился к выходу. А Герман достал мобильник, который купил накануне и набрал номер полиции:

– Полиция! В ресторане при гостинице «Марс» под видом минеральной воды торгуют обычной химией. Одного уже стошнило. Вы можете сообщить тем, кто подобные преступления расследует? Думаю, они вам будут благодарны… Спасибо. Я сижу в ресторане и не уйду, пока не приедут к ним с проверкой… Как не нужно ждать? А показания мои не нужны вам?.. Не понимаю… Хорошо, не буду ждать, но я прослежу, уж будьте уверены. До свидания, – он выключил свой мобильник; все равно ему никто не будет звонить.

Герман не понимал, как на сигнал никак не прореагировал представитель власти? Почему он решил, что это ерунда? Разве фальшивая минеральная вода не опасна для жизни людей? Надо отсюда уезжать как можно скорее. Может в других странах лучше? Он уже выучил два языка: английский и немецкий. Можно в Англию или в Германию поехать. Только надо подробно узнать, как уехать? Как пересечь границу? На этой планете столько отдельных государств, что можно потеряться. Впрочем, ему это и нужно.

В зал ресторана вошли двое в полицейской форме. В руках у них были резиновые дубинки. Он удивился, так как на улицах города видел полицейских без дубинок. Они подошли к нему и потребовали документы. Герман достал паспорт Германа и, держа его в руке, спросил полицейского:

– А зачем вам мой паспорт? Разве я нарушил какой-нибудь закон?

– Паспорт, козел, иначе ты у меня получишь! – и полицейский угрожающе повертел в руке дубинку.

– Ребята, вы проверьте достоверность полученной информации, и потом, если она не подтвердится, можете меня задержать.

– Этот козел еще учить нас будет! Я его сейчас огрею по дурной тыкве, сразу поумнеет, – сказал другой полицейский, с лицом, напоминающим морду хорька.

Только он замахнулся на Германа-пришельца, как с его дубинкой что-то случилось. Она обмякла и превратилась в резиновую тряпицу. От удивления оба полицейских уставились на него, а он только улыбнулся. Это взбесило их, и тот, у которого была еще целая дубинка, замахнулся на него. Герман взмахнул рукой, и дубинка выпала из руки полицейского.

– Ребята, прошу вас, попробуйте водички, – Герман обратился к официанту: – Официант, пожалуйста, два чистых стакана для джентльменов!

Официант поставил перед ними два стакана. Герман снова обратился к официанту:

– Налейте джентльменам. Я их угощаю.

Официант наполнил стаканы водой. Герман указал на стаканы и предложил:

– Пейте, ребята! Здесь говорят, что очень полезная вода. Не заставляйте меня принимать жесткие меры.

Полицейские взяли стаканы и начали пить. При первом же глотке, они оба поперхнулись и стали кашлять, а он смотрел на них снисходительно, но не сочувствовал им.

– Не останавливайтесь, пейте! Чем быстрее выпьете, тем скорее побежите в туалет, чтобы вырвать. Это же не минеральная вода. Пейте, пейте! А мы полюбуемся на вас.

Все посетители ресторана с интересом наблюдали за тем, как молодой человек заставлял полицейских пить воду, непригодную для питья.

Полицейские выпили воду, и один из них не выдержал, развернулся и побежал в сторону кухни. Другой терпел, стиснув зубы. Посетители ресторана открыто смеялись. Им было интересно, чем закончится спор между молодым человеком и полицейскими.

– Ну что, дорогой товарищ полицейский, информация была правдивая? И какие меры примете? Каковы ваши полномочия? Вы «крыша» этого ресторана, не так ли? Молчите, значит все верно. Сейчас позвоню в полицию. У меня там появились друзья, – ухмыльнулся он и набрал номер полиции. – Полиция? Алло, вы прислали двух бугаев, но им от воды, о которой я и предупреждал, стало плохо. Не могли бы вы прислать еще кого-нибудь, чтобы провести расследование. Нет, я не могу к вам подъехать, лучше уж здесь на месте. И ваши сотрудники смогут выпить воды, о которой я и толкую. На своих желудках попробуете… О, и второй не выдержал, побежал в туалет… Не надо кричать. Криком товарищам не поможете. Я сейчас позвоню вашему министру. Думаю, что он будет в восторге от того, что его сотрудники не умеют работать… хорошо, я жду.

Тем временем со стороны коридора появились полицейские. Вид у них был неважный: бледные лица, всклокоченные мокрые волосы. Пришелец посмотрел на них и сказал:

– Сейчас должна приехать следственная бригада. Полагаю, что их не придется поить этой отравой. Пусть ваши криминалисты проверят, что за воду предлагает ресторан своим посетителям. Подождем. А вы садитесь, в ногах правды нет, не так ли?

Он издевался над полицейскими, а те боялись его после того, что он сотворил с их дубинками. Ждать пришлось недолго. Машина с мигалками и сиреной остановилась у входа в гостиницу. В зал ресторана вошла группа людей. Как потом выяснилось, это были следователь, эксперт-криминалист, оперативник и фотограф.

Герман объяснил, что хотел выпить минеральную воду, а ему подали раствор непонятно чего. Естественно, он возмутился и попросил администратора выпить из этой бутылки. Тот выпил, и ему стало плохо, как позже и полицейским.

– И что же вы хотите от ресторана? – спросил его следователь.

– От ресторана – ничего, а от вас мне нужно, чтобы вы провели расследование, из чего состоит данная жидкость, кто ее готовит, изъять всю партию и наказать виновных. Разве подобное деяние не является преступлением? Или вы думаете, что некто просто решил над людьми пошутить?

Следователь был недоволен тем, как складывается дознание. Этот парень его достал. С другой стороны, полицейские, выпившие эту воду, выглядят больными. С этим придется разбираться. «Этого молодого человека надо отпустить, так как он не виновен», – подумал он.

– Послушайте, молодой человек. Вы зачем заставили полицейских и администратора пить эту воду, зная, что она не очень качественная? – спросил следователь пришельца.

У Германа-пришельца брови поднялись, и он удивленно переспросил:

– Не очень качественная? А может, вы попробуете эту не очень качественную воду? Официант, налейте этому джентльмену тоже стакан вашей прекрасной воды.

– Не глупите, молодой человек. Сейчас наши специалисты проведут предварительный анализ, если все так, как вы говорите, мы изымаем товар и задерживаем хозяина ресторана. Это вас устраивает?

– Вполне устраивает. Я согласен. Надеюсь, ваш эксперт проведет анализ серьезно, и данные возьмет, не глядя в потолок.

– Что вы себе позволяете? Я специалист высокого класса. Еще никогда не получал замечаний в отношении результатов анализов, – возмутился эксперт и обратился к официанту: − Дайте мне нераспечатанную бутылку из ящика в подсобке и позвольте сесть за стол. Пока проверю содержимое этой бутылки.

Он взял бутылку, из которой пили полицейские. Пока эксперт проверял содержимое бутылок, пришелец сидел спокойно, будто его все это не касалось. Зато лицо администратора покрылось пятнами. Герман понимал, что этот товар не сертифицирован, значит, это вина администратора и директора. «Посмотрим, что из этого выйдет. Вряд ли их будут наказывать. Заберут бутылки, но никому ничего не будет. Я специально понаблюдаю, через какое время эти бутылки снова появятся на столах посетителей», – думал он. Внимательно наблюдая за манипуляциями эксперта, он заметил, как у того изменилось выражение лица. Эксперт воровато осмотрелся, видел ли кто или нет и сказал:

– Знаете, судя по предварительному анализу, воду эту можно употреблять.

Герман медленно встал, взял бутылку со стола, откупорил, наполнил стакан и поднес эксперту.

– Пейте, дорогой друг, я вас угощаю.

Тот отшатнулся и замахал руками.

– Что вы себе позволяете?

– А что я себе позволил? Хочу угостить водой из источника прекрасного человека, честного эксперта. Я прошу вас выпить за нас, за посетителей этого ресторана, – сказал он и, наклонившись к нему, тихо произнес, – а если не выпьешь добровольно, я тебе ее в глотку залью, понял?

«Этот недоумок думает обмануть меня, пришельца из другой планеты, уважаемого философа, главного помощника Главы и правительства всей планеты. Ну не глупец ли он?»

Эксперт взял стакан и попробовал пить. С трудом, но он выпил стакан воды. Но, то ли вода не хотела оставаться в желудке, то ли желудок не принимал раствор, у него появились позывы к рвоте, и он выбежал из ресторана.

– Господа хорошие, есть еще желающие попробовать эту прекрасную минеральную воду? Вижу, что нет. Полагаю, вы знаете, что нужно делать с этими бутылками. А на вашем месте я бы заодно проверил и мясо. Оно у них протухло. Можете мне поверить, я в этих вопросах дока.

– Эй ты, дока. Может, сам проверишь, а? Наш эксперт сейчас уже ни на что не годен, – попросил его старший лейтенант.

– Простите, я не могу. У меня нет с собой документа, разрешающего мне проводить экспертизу. Уверяю вас, у них и мясо несвежее. Его подержали в растворе марганца, но это мало помогло. Запах почти не ощущается, но вкус… Вызывайте другого эксперта. А этого я бы наказал за то, что он нечистоплотный товарищ. Нельзя так работать. А я ухожу, мне здесь больше нечего делать, – сказал Герман и направился к выходу из ресторана.

Глава 13

Герман-пришелец вышел из ресторана и ругал себя за несдержанность. «Пусть травятся люди, если не могут за себя постоять. Это не моя проблема. Она решаема, надо только «верхушку» заменить. Как это сделать, чтобы самому не пострадать и принести пользу этим несчастным людям? Удивительные создания, им вредят, лгут, их травят несъедобной едой, а они предпочитают молчать, будто ничего не происходит. Мне нужно больше узнать о «верхушке». Мы же убираем неугодных руководителей, почему бы и здесь это не провернуть? Я попробую что-нибудь сотворить. Надеюсь, получится. А если не получится, тоже не беда. У меня здесь никого нет, кроме Арсена и девочки Александры. Я сделаю так, чтобы с ними все было в порядке», – размышлял он по пути в свой номер.

Лежа на диване с закрытыми глазами, Герман думал, как поступить, чтобы на этом участке земли люди стали счастливыми, и незаметно для себя задремал. Приснился ему сон, как будто его враг прилетел на Землю и ищет его. Герман-пришелец проснулся и подскочил, будто его толкнули. Он понял, что увидел происходящее на самом деле. Враг прилетел и ищет его. Ему ничего не стоит запугать водителя машины и узнать про него все: откуда приехал и где останавливался. А дальше дело техники. Герман-пришелец бы и сам так действовал. Он переоделся, даже галстук повязал, чего терпеть не мог, и пошел в центр, где находилось здание правительства и их президент. Надо проследить за ними. Скоро конец рабочего дня, но эти упыри сидят в кабинетах подолгу, делая вид, что трудятся в поте лица во благо народа. Ну что ж, посмотрим, как они трудятся. И пришелец прошел незаметно мимо охранника. Он мог бы превратить его в овощ, но не стал этого делать, так как охранник выполнял свою работу и никому зла не делал.

Герман прошел по коридорам, но здесь было пусто.

− Странно, они на работе спят, что ли? – пробурчал он.

Пройдя дальше по широкому коридору, он услышал, как женщина звала на помощь:

− Помогите, помогите! Оставьте меня в покое, отстаньте, вам говорят!

Герман хотел открыть дверь кабинета, откуда раздавались крики, но она была заперта на ключ. Он приложил ладонь к замку, и дверь открылась. В кабинете никого не было. Звуки борьбы слышались из соседней комнаты, дверь в которую была прикрыта. Он вошел и увидел, как мужчина пытается овладеть молодой девушкой. Герман решил вмешаться.

− Что вы делаете? Отпустите девушку! Иначе я вызову полицию. За такое преступление полагается срок, и немалый, − спокойно сказал он.

Мужчина вскочил. Его лицо, разгоряченное борьбой с девушкой, было расцарапано. Капли крови стекали по щекам.

Герману даже стало жаль его.

− Кто ты такой? Как сюда попал? – брызгая слюной, вопрошал мужчина.

− Я простой гражданин. Моя фамилия вам ни о чем не скажет. Мне неприятно видеть, как здоровый мужик насилует беззащитную девушку.

− Она сама дала мне повод! Сначала хотела, а потом передумала и поцарапала мне лицо! – вскричал он: − А теперь вон отсюда! И эту дуру забери с собой, чтобы духу ее здесь не было. Ты уволена! Поняла? – обратился он к девушке.

− Поняла. Да я лучше пойду дворы подметать, чем работать с таким отморозком, как ты! Фу, какая мерзость! – сказала девушка, поправляя одежду, которую изрядно испортил насильник.

− Девушка, вы идите, я вас догоню, − сказал Герман, и когда та ушла, он сканировал мозг насильника.

Ему стало странно, как такой никчемный человек стал таким высоким начальником. «Его надо переделать. У меня нет времени заменять его. Попробую, может, что и получится», − подумал он и начал действовать. Протянул руки к его голове, но мужчина возмутился, и тогда он его обездвижил. Герману пришлось изрядно потрудиться. Мужчина оказался злобным типом. Он ненавидел людей, особенно тех, кто приходил к нему за помощью. Готов был уничтожать их, чтобы не мешали ему спокойно проворачивать свои дела. Герман поменял программу, которая заставляла этого мужчину поступать именно так. Через какое-то время Герман-пришелец почувствовал, что работа выполнена, и ему здесь больше делать нечего. Он взмахнул рукой, и мужчина спокойно спросил:

− Простите, а как вы сюда попали? Кто вас пропустил?

Герман улыбнулся и ответил:

− Я прихожу туда, где требуется моя помощь. Вот помог вам. Мне бы хотелось еще с вашим секретарем поговорить. Это можно сделать?

− Отчего же, пожалуйста, общайтесь. Она у себя в приемной. Надо бы мне перед ней извиниться, задержал ее на работе.

Герман вышел в приемную и увидел девушку, сидящую за столом. Она зашивала порванную юбку.

− Девушка, нельзя на себе зашивать. Уберите иглу, сейчас все будет в порядке.

Секретарша с недоумением посмотрела на него, и вдруг руки опустились, иголка выпала, а шов на юбке стал, как раньше. Она встрепенулась и вскочила с места.

− Шеф будет ругаться, надо ему кофе занести. Извините меня, – скороговоркой проговорила она.

− Не волнуйтесь вы так. Шеф занят делами. Ему не до кофе. Он хочет извиниться за то, что задержал вас на работе.

− Что вы такое говорите? Шеф никогда ни перед кем не извинится. На то он и шеф. И кофе он пьет в это время, Боже, я опоздала. Мне сейчас влетит, − и быстро стала готовить кофе.

В приемной запахло бразильским кофе. Вскоре дверь открылась, и вышел шеф.

− Как приятно пахнет. Аромат божественный. Только Софья умеет варить кофе по-настоящему, − сказал он и сел за маленький столик, а потом обратился к пришельцу: − Присаживайтесь и вы, молодой человек. Сейчас наша Софья угостит нас благородным напитком.

У девушки начали дрожать руки. Она от удивления потеряла дар речи. Кое-как налила кофе в чашки и поставила их перед шефом и пришельцем.

− Софья, а ты почему не садишься? Наливай кофе и сядь с нами, – сказал ей начальник.

Девушка налила кофе в чашку для себя и присела за стол. Она от страха дрожала так, будто вот-вот потеряет сознание. Герман решил ей помочь.

− Софья, извините, можно Вас попросить? Что-то попало в глаз, посмотрите, пожалуйста.

Девушка послушно посмотрела в глаз пришельца. А ему только это и было нужно. Он сделал так, что она забыла о том, что шеф злой и может навредить ей, лишить ее работы … Герман улыбнулся ей и сказал, что она своим взглядом убрала соринку из его глаза. Девушка улыбнулась ему, и смело посмотрела на шефа.

− Простите, что я немного задержалась с кофе. Можно уйти после того, как уберу посуду?

− Конечно можно. Мы с тобой задержались на работе. Меня жена ждет с ужином, а тебе тоже далеко ехать. Я предупрежу водителя, чтобы он тебя отвез до дома.

− Спасибо, я такси вызову.

− Софья, вы можете мне довериться? Я могу вас проводить, только вы скажете, куда ехать. Я приезжий, плохо ориентируюсь, – сказал пришелец.

− Хорошо, – утвердительно кивнула головой Софья.

Девушка принялась мыть посуду. Она не могла понять, как этот молодой человек оказался у них в кабинете и боялась его, как боятся всего неизвестного, непонятного.

Шеф после кофе зашел в свой кабинет, а пришелец ждал, когда Софья закончит с посудой, чтобы проводить ее домой.

Вернувшись в гостиницу, Герман-пришелец увидел в холле мужчину, который ему кого-то напомнил. Он вспомнил, это же Казбек, первый землянин, которого встретил на этой планете. «Вряд ли это Казбек. Вероятно, это мой враг – Номер 99, − подумал в прошлом Номер 100, а ныне пришелец-Герман. − И чего он от меня хочет? Захватит и отвезет домой на нашу несчастную планету? Надо поменять направление мыслей, иначе он меня вычислит». Пришелец стал думать, как настоящий Герман и прошел к лифту. Он не посмотрел на Номер 99, но ощущал, как тот смотрит ему вслед.

В номере он принял душ, переоделся и лег на диван. В голове мысли крутились, одна страшнее другой. Если его заставят вернуться домой, то это значит заточение на долгие годы. А ему хотелось видеть небо, слушать птичье пение, цветы и деревья, а также людей, которые за эти несколько дней ему понравились, и ему захотелось им помочь. «Будь, что будет, как говорят местные жители», − подумал пришелец и пошел спать.

Утром в дверь его номера постучали. Он посмотрел и увидел лже-Казбека. Тут же сконцентрировался и все мысли о прошлом и о своем враге, стоящем за дверью, убрал из памяти. Герман приготовился к встрече нежданного гостя и открыл дверь.

− О, а я подумал, официант мне завтрак принес. А вы кто такой и что вам нужно? – спросил он.

− Мне нужен Номер 100, − сказал Номер 99 и внимательно посмотрел в глаза пришельцу.

− Но это на первом этаже. Вы ошиблись этажом. Извините, − и Герман-пришелец закрыл дверь.

Он вернулся в комнату, позвонил администратору и сказал ему:

– Простите, по третьему этажу ходит мужчина и мешает спать, разбудил в такую рань.

Администратор пообещал разобраться. Теперь снова можно лечь спать.

Странные дела творятся в этом государстве. Надо отсюда удирать, иначе дело может плохо закончиться. Герман включил компьютер и вошел в интернет. Найти информацию о перемещении граждан в другие государства из этой страны не составило труда. Как же переехать в более цивилизованное государство, где своих граждан уважают и заботятся о них? Насчитал несколько препятствий, которые он не мог преодолеть. Значит, придется торчать здесь и работать экстрасенсом. Философию здесь не уважают, так что придется на время забыть о том, что он доктор философских наук, профессор. Впрочем, есть еще один способ. Поехать в горы к своему аппарату и перелететь через границу. А там видно будет. Придется ликвидировать молодого человека с документами, принять его облик и наслаждаться жизнью. Одно препятствие: Номер 100 никогда никого не уничтожал без причины. Надо, чтобы человек заслужил уничтожение. А где искать такого? И как потом жить в его обличье? Окружающие вряд ли уважают такого типа, а жить так, чтобы тебя не уважали, Номер 100 не привык. Номер 99, не задумываясь, уничтожил бы хоть дюжину нормальных людей, ему это ничего не стоит. «Вряд ли он оставил в живых Казбека, иначе не стал бы безбоязненно гулять в его обличье. Жаль, хороший был человек», − подумал Герман.

Он спустился в ресторан. Было еще рано и поэтому посетителей было немного. Сел за стол и стал ждать, когда к нему подойдет официант. Ждать пришлось недолго. Подошедшему официанту он продиктовал названия диетических блюд. Думал, что после того, как он забраковал минеральную воду, к нему плохо отнесутся. Пока вроде все в порядке, а там видно будет. Надо быть начеку. Когда официант принес заказанную еду, Герман попросил его не уходить, посмотрел на каждое блюдо и нашел в чашке чая сильное слабительное.

− Скажи мне, дорогой друг, кто налил чай? И не лгать мне, все равно узнаю, – спросил он официанта.

− Я сам разливал чай.

− Странно. А я думаю, что ты лжешь. Чай в эту чашку налил мужчина плотного телосложения, седовласый, а когда он отошел, на сцену вышла женщина, она добавила в чай прозрачную жидкость. Кто эта женщина?

− У нас на кухне нет женщин, – ответил ему официант.

− Она уже вышла. Кто это?

− Не знаю, я не видел никого.

− Я вызываю полицию.

− Не надо! Они нас и так хотели закрыть. Пожалуйста, не звоните!

− Хорошо! Если ты мне скажешь, кто такая эта женщина. Волосы светлые, длинные, глаза синие, брови вразлет, на ней красное платье, а сверху халат. Ну? Кто она?

− Похоже, что это жена администратора. Но я ее не видел на кухне.

− Хорошо! А сейчас иди, − и Герман принялся за еду.

После завтрака он отправился в город. Хотел прогуляться по парку. Там было мало людей. Все на работе, это только он бездельничает. «Да, надо заняться делом, иначе Номер 99 вычислит меня, и тогда прощай небо, воздух и свобода», – подумал пришелец, вернулся в гостиницу и снова увидел своего врага. Номер 99 сидел в холле и оглядывал всех, кто проходил мимо него. Он и на Германа-пришельца посмотрел, но не увидел в нем того, кого с таким упорством разыскивал. Герман подумал, что может его уничтожить, но вся беда в том, что он не может убивать тех, кто не заслужил уничтожения. Не знал, что дальше делать, понимая, что Номер 99 его рано или поздно вычислит. Возвращаться домой он не хотел, у него там не было близких людей. Казалось бы, чего проще, преврати Номер 99 в прах, и ты на коне! Но все так сложно. Если бы Герман был землянином, он бы не задумываясь, уничтожил своего врага, который не поленился прилететь в такую даль, чтобы доказать высшему руководству планеты, что именно он должен быть номером 100.

Герман сел в кресло и закрыл глаза, чтобы его мозг ничего не отвлекало от умственной работы. Насколько он понял менталитет этих людей, здесь принято доносить на граждан в силовые структуры. «Ну что ж, возьму с них пример», − подумал он и спустился вниз. Недалеко от гостиницы увидел таксофон. Вот оттуда и позвонит в полицию по поводу одного подозрительного мужчины, который присматривается к гостям гостиницы. Возможно, он собирается обокрасть кого-то.

− Эта полиция? Очень приятно. Хочу сообщить о подозрительном человеке. Он присматривается к людям, проживающим в отеле. Мне кажется, что собирается кого-то ограбить. Видите ли, нормальные граждане себя так подозрительно не ведут. Это явно вор, – говорил пришелец по телефону в полицию.

Вопрос о том, кто звонит, он проигнорировал. Еще чего, будет им объяснять, кто такой, чтобы его самого задержали, сунули в специализированную лабораторию и ставили на нем опыты! Герман-пришелец читал, как обращаются с теми инопланетными пилотами, которые потерпев крушение, попадают к ним в лапы. Не дождутся. Он спокойно вышел из таксофона и не спеша направился к входу в здание, которое называл отелем, но на самом деле его можно было назвать пристанищем для неимущих граждан. У него на планете такие дома давно снесли, так как все граждане живут прекрасно, финансовых проблем у них нет, как впрочем, и жилищных. И деньги у них совсем другие, не бумажные, которые быстро изнашиваются и часто требуется их утилизировать, потом печатать новые. Правительство решило напечатать энное количество карточек. Труд граждан оплачивается через банки. Так удобно и гражданам, да и государству легче контролировать движение денег. А здесь на Земле все так запущено. Герман читал статьи в газетах, все возмущаются работой правительства, но те и в ус не дуют, скорее всего, все это политика Главного. Интересно, а в других краях тоже такой хаос? Он читал, что в других местах на этой планете несколько по-другому живут. Хотя и там не идеально. Люди бегут из одной страны в другую, будто там их с радостью встретят, обогреют и накормят, да еще дома для них построят. Люди − странные существа. Нет, чтобы пошевелить своими мозгами и придумать что-нибудь полезное для себя, для своей семьи, для своего народа, а они друг друга топят, не дают двигаться вперед.

«Бедная планета Земля, как жаль, что тебе достались такие ничтожные существа, жадные, корыстные, недальновидные, завистливые и тупые. Как же тебе помочь? А то чего доброго, стряхнешь их с себя, а среди них попадаются и очень хорошие люди! Жаль, если они погибнут. Думай, Номер 100, думай! Вся надежда на тебя. Я умный философ, и смелости мне не занимать. Надо действовать! Мелкие уколы, вроде тех, которые наносит Номер 99, мне не повредят. Если он вздумает мне серьезно навредить, придется убрать его, невзирая на то, что решил просто так никого не уничтожать, но это будет за дело», − подумал Герман и тяжело вздохнул.

Он думал о своем вечном противнике, который мечтал занять его место в правительстве, но это ему не удавалось. Номер 100 на своей Планете занимал должность главного помощника Главы и министров. С ним считались до недавнего времени, но некто – Мистер Икс, решил стать во главе всей Планеты. Номер 100 не сумел убедить членов правительства. Он объяснил, чем это грозит Планете, если проголосуют за этого кандидата, но его не поняли, и поэтому улетел в космос. Пусть ищут его! Найдут ли? Он надеется, что не найдут, ибо он теперь стал землянином. Но если все-таки Номер 99 поймет, что Герман-пришелец и есть Номер 100, то ему самому и его родной Планете – смерть.

Номер 99 захотел прославиться, показать, как он уважает кандидата и покинул родной дом, прилетел на планету Земля за своим противником. Еще дома он, не надеясь на чип, который вшивали всем жителям Планеты, на корабле своего врага установил жучок. Номер 99 знал, что его противник очень умен, гораздо умнее его самого и всех руководителей Планеты, но ненавидел его так сильно, что будь по нему, Номер 100 был бы уничтожен. Никто не смеет быть умнее Номера 99! Он найдет его и увезет с собой на свою Планету, чего бы ему это не стоило! А там с ним расправятся по-своему, как с предателем интересов Планеты.

Герман решил действовать быстро и результативно. Его личного врага подержат в кутузке некоторое время. Пока тот сидит, надо постараться прорваться наверх и выяснить, что же происходит там. Неужели тот, кто руководит этим районом, не понимает, что губит или позволяет губить свой народ? Планета, на которой живут бедные, несчастные существа, не может долго существовать. В конце концов, ее захватят враги, и тогда никто не сможет помочь и самому правителю, даже если он спустится в бункер, построенный в пору тоталитарного режима первым лицом в этом государстве. Он изучил историю этой страны, и многое ему стало понятно. Ведь история всегда повторяется. Все, что происходило когда-то давно, современные люди повторяют, будто им память отшибло: вновь и вновь наступают на одни и те же грабли, как говорят в народе.

Герман-пришелец направился к серому дому, где находились правительство и президент. Он нашел поблизости скамейку и сел в ожидании увидеть кого-нибудь из верхушки, чтобы под его видом проникнуть внутрь. Пришлось долго сидеть, но никто не выходил. Он обошел здание и увидел, что здесь имеются еще один вход, открыл дверь и вошел в приемную. За стеклянной перегородкой сидел молодой человек в форме полицейского. Герман поздоровался с ним и спросил, как можно попасть на прием к президенту или к главному в правительстве. Парень поправил его, объяснил, что у них премьер-министр. Герман поблагодарил его за разъяснение и попросил записать его на прием к тому, кто раньше будет проводить прием граждан, так как у него неотложное дело и хотелось бы скорее с ним разобраться. Парень посмотрел на него и попросил паспорт. Герман успел за это короткое время узнать, какие проблемы у этого молодого человека.

− Вам придется ждать неделю. Надеюсь, это не очень долго? – спросил молодой человек.

− Даже слишком долго. Скажите, а нельзя ли как-то ускорить процесс?

− Какой процесс? О чем вы говорите?

− Мне необходимо встретиться с главным в республике. И как можно скорее. Слишком важная информация, чтобы ее держать целую неделю.

− Где держать?

− В моей голове, − сказав это, пришелец повернулся и вышел.

Он узнал все, что ему было необходимо знать. На улице принял материальную иллюзию внешнего вида этого парня и совершенно спокойно прошел через проходную, минуя стражей порядка у входа. Они с ним даже поздоровались, и Герман кивнул им в ответ. Теперь нужно узнать, в каком кабинете находится президент. Выход был найден. Он нашел мужской туалет, надеялся встретить там говорливых мужчин. Конечно, лучше бы в женском туалете прослушать, но он не мог перевоплотиться в женщину. Войдя в кабинку, он стал ждать. Вскоре вошли двое и, судя по их разговору, они были любовниками. Разговор шел о близости. Густой бас упрекал тенора, что тот слишком часто поглядывает на девушек, а ведь это он его сюда устроил. Стоит ему намекнуть, его вышвырнут за пару минут, даже спрашивать ни о чем не будут. Тенор заверещал, что он специально смотрит на девушек, чтобы они не поняли, что он – гей. Бас немного успокоился и предложил тенору приехать к нему после девяти. Тенор сделал вид, что обрадовался, и они вышли. Герман понял, что эти двое работают в администрации президента, и решил пойти за ними. Предварительно он убрал материальную иллюзию полицейского, вернув себе облик Германа.

Эти молодые люди привели его в огромный кабинет. Здесь сидели за большими столами пятеро мужчин и одна женщина. Они были заняты делами, и только бас с тенором бездельничали. Герман посмотрел на них и понял, что бас не слишком умен для этой работы, а у тенора нормальная ориентация. Зачем же он притворялся перед басом? Как долго он сможет терпеть отношения, которые для него неприемлемы? Герман подошел к столу баса. Внешность того была привлекательной. Мужественные черты лица, атлетическое телосложение и удивительно красивые глаза. Герману подумалось, нельзя позволить такому экземпляру пропасть, и заглянул ему в глаза, чтобы исправить сбой, допущенный природой. Бас двумя руками взялся за голову и застонал.

− Что с вами? Помощь нужна?

− Нет, ничего не нужно. Уже прошло. Что вы хотели?

− Мне нужно попасть к президенту на прием. Бывают же исключительные обстоятельства, когда нужно принять решение сразу. Я не могу ждать неделю.

Бас подумал и сказал, что сейчас выяснит, можно мне помочь или нет. Он набрал номер на одном из телефонов и спросил, можно к нему направить гражданина, который хочет заявить о важном деле, которое не терпит отлагательства. Выслушав ответ, он встал и направился к двери президента.

− Идите за мной.

Герман пошел за басом, и они оказались в огромном кабинете. За столом сидел голубоглазый шатен. Увидев посетителя, он встал и вышел из-за стола.

− Григорий, вы свободны.

Бас, которого звали Григорием, вышел и плотно прикрыл за собой дверь.

− Здравствуйте! Простите, что я отнимаю у вас время. Я хотел познакомиться с вами, посмотреть вам в глаза, понять, тот ли вы человек, который нужен народу, чтобы вывести его из нищеты. Вам ведь известно, что люди у вас несчастны? – сказал пришелец.

Президент с удивлением посмотрел на него и сказал:

− Минуточку, вы пришли только затем, чтобы сообщить о том, что мне и так известно? Вы действительно отвлекли меня от важного дела. Я пытаюсь предпринять что-то действенное, чтобы помочь моему народу.

− Прошу простить меня. Я могу вам помочь. Вам многое неизвестно. Скажем, о помощниках.

− Я знаю своих помощников. Они все преданные делу. Мы все хотим, чтобы наш народ жил достойной жизнью, − он разозлился, но пытался сдерживать эмоции.

− Вы действительно этого желаете. А ваши помощники? Я бы мог определить, кто из них чем дышит и предан ли делу процветания вашей нации.

− Каким образом?

− Я экстрасенс высокой квалификации.

− Я не слышал о вас.

− И никто не слышал.

− Хорошо. Действуйте. В кабинете есть свободный стол, садитесь за ним и работайте. Через час доложите о результатах.

Герман вышел из кабинета и сел за свободный стол.

Предстояла тяжелая работа. Но он был готов к ней, только бы помочь людям. Он начал с человека, который сидел напротив его стола. Молодой человек, которого звали Николай, был худощав, бледен, и Герман внимательно изучил состояние его здоровья. Он определил, что парень серьезно болен неизлечимой болезнью, но не догадывается об этом. Помыслы у него были чистые, никому зла не желал, был предан своему делу и старался работать результативно. Герману парень понравился, и он решил ему помочь, когда закончит работу. Следующий парень, Заурбек, ему не понравился, он был слишком занят собой. Ему не было дела до проблем с народом, лишь бы у него все было так, как он мечтал с детства. Герман его забраковал. Оксана, молодая женщина, была слишком загружена. У нее в семье были сложные проблемы, которые она хотела решить при помощи президента. Она пыталась найти повод войти к нему в кабинет и соблазнить его, если потребуется, шантажировать его. Герману она тоже не понравилась. Следующим объектом был Владимир, мужчина неопределенного возраста, который думал, что если президент не сделает то, о чем его попросит, его придется убрать так же, как и его предшественника. Тот тоже отказался, и где он теперь? В сырой земле. Герман решил выяснить, что хотят заставить сделать президента? Для этого нужно посмотреть в глаза этому недочеловеку. Он встал и подошел к его столу.

− Простите, не могли бы мне помочь? Мне нужен лист бумаги. У меня нет ни бумаги, ни ручки.

Владимир зло посмотрел на него и ответил, что он не раздает канцелярские принадлежности. За то время, пока он буравил его глазами, Герман успел выяснить, кто убил предыдущего президента, а также то, что он хочет получить от нынешнего.

Юрия он не стал проверять, так как еще в туалете выяснил, что это нормальный парень и ничего дурного в его мыслях не было. Григорию он помог, и не было смысла тратить на него время. Бас, как его назвал при первой встрече, отныне станет интересоваться девушками, а к своей работе он относится серьезно.

Герман посмотрел на часы. Он справился за тридцать минут. Можно идти к президенту.

Хозяин кабинета посмотрел на вошедшего экстрасенса и удивленно произнес:

− Вы уже справились?

− Да. Хотите, чтобы я рассказал о них в их присутствии или без них?

− Лучше пока без них.

Герман выдал всю информацию, полученную только что. Президент смотрел на него с удивлением. Его заинтересовало, кто был заказчиком убийства его предшественника, и кто теперь снова мутит воду.

− Это известный криминальный авторитет. Вы его хорошо знаете, он бывал в вашем доме, в доме вашего предшественника тоже был частым гостем. Имя его мне неизвестно. Но я его вычислю. Боюсь, что узнав о нем такое, вы недолго проживете, а мне бы не хотелось вас терять. Оксану и Владимира нужно убрать немедленно, только пусть это сделает администрация без вашего вмешательства. Напротив стола, где я сидел, работает Николай. Он серьезно болен, но не догадывается об этом. Он умный и преданный. Я помогу ему исцелиться. На него вы можете положиться в любом деле. Григорий звезд с неба не хватает, но он работает во благо и поэтому его нужно оставить. Он привел Юрия, который и умен, и будет предан делу. Заурбек занят только собой, ему нет дела до своего народа и его проблем. Выходит, что трое из названных работников в этом кабинете не должны трудиться. А вы говорили, что они все преданы делу.

− Откуда вы прибыли? Вы не похожи на местного. И у нас не было экстрасенсов, зато колдунов и ведьм достаточно.

− Я не могу сказать, откуда прибыл. Про колдунов и ведьм я понял сразу, как прибыл в город. Давайте оставим мою скромную персону в покое и поговорим о более важном деле. Вы можете мне позволить выяснить, что замышляет ваш недруг?

− Пожалуйста. Только все в рамках закона. Никаких разборок, выстрелов и тому подобное.

− У меня нет оружия. Оно мне без надобности. Можете попробовать взять что-нибудь со стола?

− Что именно?

− Да что угодно.

Президент хотел протянуть руку к карандашу, но так и остался с поднятой рукой. Лицо покраснело от натуги, и Герман пожалел его.

− Расслабьтесь, я отпускаю вас.

Тот глубоко вздохнул и изумленно посмотрел на своего визави.

− Что это было?

− Я хотел доказать, что мне оружие не нужно, чтобы обороняться. И вот еще что. Можете меня представить своим заместителям, другим служащим, чтобы выяснить, чем они дышат.

− Они дышат не очень чистым воздухом.

− Это мне известно. Вы же поняли, о чем я толкую.

− Хорошо. Приходите завтра утром. Я вас представлю, как консультанта по экологии. Так вас устраивает?

− Мне все равно. До завтра.

Герман ушел, а президент вызвал женщину к себе в кабинет.

− Присядьте. Скажите, что за беда у вас?

Женщина удивленно посмотрела на него и ответила, что нет никакой беды.

− Расскажите, если есть возможность, я помогу вам.

− Я не могу вам сказать. Это не моя тайна.

− В таком случае никаких разговоров на эту тему. Я предложил помощь, вы отказались. Если вы не будете работать плодотворно, мы с вами расстанемся. Разговор окончен.

Женщина встала и выскочила с пунцовым лицом из кабинета. Сосед посмотрел на нее с любопытством и спросил:

− Приставал?

− Еще чего! Что ты выдумываешь?

− Ты из кабинета выскочила такая красная, конечно, я подумал…

− Он сказал, что уволит меня.

− Значит, не согласилась на интим, − тихо сказал он и ухмыльнулся.

Владимир решил доложить своему шефу, что в городе появился очень неудобный тип, которого следует убрать, а то как бы он не вышел на их группу.

Глава 14

Мы втроем вошли в класс. Звонок еще не прозвенел, поэтому мы с Аликом спокойно сели за свою парту, а бабушка осталась стоять за учительским столом в ожидании нашей Эсэс. Она туповатая, злая и неприятная девушка, но главное качество, которое я не приемлю в воспитателях и учителях, это нелюбовь к детям. Она не любит детей. Спрашивается, зачем поступила в педагогический институт? Мне это непонятно. У Алика, при виде ее, руки трясутся. Он ее боится. Другие дети тоже сидят, как мышки, боятся ее.

− Алик, ты не бойся, я тебя в обиду не дам.

− И я тебя тоже… никому не дам обидеть.

− Спасибо. Значит, нам нечего бояться какой-то там Эсэс.

Алик засмеялся, и в этот момент открылась дверь и вошла та самая Эсэс, которая нагоняла страх на Алика. Она оглядела нашу бабулю и спросила:

− Кто вы такая, и что делаете в моем классе? Мне нужно проводить урок, и вы можете помешать процессу обучения.

О-о! С бабулей так нельзя разговаривать. Она не таких наглых обломала в своей школе. Они у нее по струнке ходили. Оглядев Эсэс с ног до головы, она презрительно скривила губы и заявила, что им следует выйти, чтобы пощадить уши молодых людей. Это нас, семилеток, она назвала молодыми людьми. Девушка вышла за ней в коридор. Что там было, мы вряд ли узнаем. Дверь бабуля плотно закрыла и, видимо, дала «прикурить» нашей Эсэс. Уже звонок прозвенел, а они не появлялись. Мы все сидели тихо, не было слышно даже шепота. Наконец дверь открылась и вошла Эсэс, а за ней бабушка. Эсэс как-то притихла, вроде ее по голове мешком песка стукнули.

− Дети, сегодня на уроке мы будем учить буквы, − и она начала показывать нам буквы, от А до Д.

Бабушка меня не так учила. У нее к каждой букве был рисунок, чтобы я могла быстрее запомнить. А здесь одни только буквы. Я хотела попросить, чтобы она показала рисунки предметов, но Алик толкнул меня и показал глазами на бабулю. Бабушка покачала головой. Она меня знает, поняла, что я хочу что-то возразить учительнице. Правильно, это не мое дело делать ей замечания. Алика я учила читать, он знает буквы, даже читает, но очень медленно, а кое-какие слова по слогам, но другие дети и этого не умеют, видно, как они стараются рисовать буквы, от усердия даже пыхтят. Бедные! Что же их мамы не учили читать? Хотя, если подумать, в том, что я научилась грамоте в пять лет, ничего хорошего нет. Но это другое, я болела, и меня надо было занять чем-то интересным. Вот и научили сначала читать, потом все остальное. Я увлеклась чтением книг. Здоровые дети должны играть, бегать, веселиться до школы. Как говорят, делу − время, потехе – час.

Наконец этот скучный урок закончился, и мы вышли на перемену. Эсэс не разрешала нам бегать по коридору. Странно, а чем нам заниматься на перемене? После сидения за партой, необходимо размять косточки, мышцы, иначе у нас разовьется мышечная дистрофия. Мы с Аликом стали бегать. Я пыталась догнать Алика, но у него быстрые ноги, хотя и прихрамывал после падения, а у меня слабые легкие, и я быстро запыхалась. Но зато было интересно. Я постараюсь чаще бегать, и обгоню Алика. Звонок прозвенел в самый неподходящий момент. Мы вошли в класс. Бабушка сидела за столом, а Эсэс стояла и слушала ее. Что там ей бабуля внушала, я не знаю, но видно ту проняло, и она притихла. Бабуля встала и села на свободное место.

Этот урок был посвящен математике. Мне нравится решать задачи, примеры. Это увлекательно. Бабушка привезла мне книгу «Занимательная математика», и я с удовольствием решала интересные задачи. А Эсэс на доске пишет цифры и показывает палочки.

− Эта цифра один, − и подняла палочку, − напишите в тетрадях эту цифру и запомните, как она пишется.

И так она дошла до девяти.

− После девяти идет двузначное число десять, которое пишется двумя цифрами рядом – один и ноль. – Она на доске написала мелом число десять.

Думаю, что если моя бабушка не вмешается, то моим одноклассникам туго придется. Эта дама вряд ли их научит чему-нибудь. Весь урок мы писали цифры. Надоело до чертиков, и я отложила ручку. Бедный Алик пыхтел. У него даже единица не получалась ровной. Придется с ним дома поработать.

Третьим уроком было рисование. Это по мне. Эсэс дала нам задание нарисовать любимую сказку. Я так обрадовалась, что упустила из виду возможности Алика. Он не умел рисовать. Придется ему помочь. Я нарисовала сказку «Снежная королева». У меня не было красок, поэтому получилось не так хорошо. Алик рисовал курочку, которая снесла золотое яйцо. Я ему поправила фигуры курочки и мышки, а то их просто невозможно было узнать. Учительница подошла к нам и похвалила Алика, а мне задала вопрос:

− Кто тебя учил рисовать?

− Я сама научилась. Рисованию нельзя научить, если природой не дано, как и музыке, если нет музыкального слуха.

− Я знаю. Просто подумала, что у тебя был хороший учитель рисования.

Я обрадовалась и забыла о том, что не люблю учительницу – Эсэс.

− Подрасту немного и пойду учиться в художественную школу, если примут.

− Тебя обязательно примут, − сказала Эсэс и отошла.

Странно, что это с ней? Может, бабуля постаралась? Надо бы ее спросить. Когда закончился урок, нас попросили подождать наших родителей в классе. На сегодня обучение закончилось. А что нового я узнала? Ничего. Я потеряла целых два с половиной часа своей бесценной жизни. Бабушка пошла в учительскую, а мы с Аликом стояли в коридоре. Моя бабуля обычно говорит не громко, а тут ее голос звенел:

− Кого вы приняли педагогом? Она же элементарных вещей не знает! Нет знаний методики преподавания предметов, психологии и педагогики! Она наших детей погубит! Вы это понимаете? Я у нее посидела на уроках и видела своими глазами, что эта девушка не педагог. Примите меры, иначе я дойду до министра и все доложу.

− Ее принимала завуч. Зинаида Петровна, что вы скажете в свое оправдание? – спросил директор.

− Мне ее в министерстве порекомендовали, как выпускницу с красным дипломом, − ответила завуч грубым голосом.

− Вот пусть ее к себе и заберут. Мне нужен специалист грамотный, − сказал директор. – Послушайте, Варвара Сергеевна, а может, вы пока поработаете у нас?

− Я учитель русского языка и литературы.

− Но вам ведь известно, как учить детей? Вон как внучку научили, теперь мы не знаем, что с ней делать. Слишком далеко ушла от программы первого класса.

− Никто вам не позволит принять меня учителем начальных классов. У меня образование другое.

− Вы согласитесь, остальное оставьте мне. Должен признаться, я навел о вас справки.

− Интересно узнать, что вам наговорили обо мне.

− Много хорошего. Вы принципиальная, строгая, знающая предмет, требующая от всех дисциплины и так далее. Все это мне подходит. Пишите заявление.

− Извините меня, но через два месяца у нас должен появиться долгожданный наследник, и поэтому я переехала к сыну, чтобы помогать невестке. Если я буду работать в школе, от меня не будет пользы. Поэтому я отказываюсь от вашего лестного предложения. Я бы советовала вам проверить происхождение красного диплома Светланы Сергеевны. Это просто делается. У нас был такой случай. Учитель английского языка по документам сестры поработала у нас два месяца, а когда я выбрала время посетить ее урок, ахнула. Это был не урок, а что-то непонятное. Пришлось проверять. Оказалось, что она воспользовалась документами своей сестры, которая год назад скончалась. Полиция задержала ее. И такое случается.

− Что вы такое говорите? – голос Эсэс звучал визгливо.

− Я проверю. Пишите заявление об уходе, иначе я вас уволю по статье, − обратился директор к нашей учительнице. – А до этого верните родителям детей деньги за учебники и портфели. Ясно?

− Простите, я вам не советую отпускать ее по собственному желанию. Она пойдет в другую школу. Вам детей не жалко? – это бабушка сказала.

Долго ничего не было слышно, а потом директор заговорил:

− Варвара Сергеевна, вы все-таки подумайте. Может, мы найдем для вашей невестки домработницу? Выручите нас!

− Хорошо, я поговорю с сыном и невесткой. Но вы все-таки поищите учителя начальных классов.

− Спасибо!

− Пока не за что. До свидания.

Мы с Аликом притворились, что заняты разговором. Бабушка не поняла, что мы подслушали почти весь разговор в учительской. Дома бабуля накормила нас, а потом посадила за стол и стала учить по-настоящему. В большей степени это касалось Алика, но и мне досталось. Задания для меня бабушка подбирала более сложные, как она сказала, каждому по способностям. У Алика способности не такие крутые, как у меня, вот мне и достались сложные задачи. В конце занятий по математике бабушка похвалила Алика за сообразительность. Оказывается, он зажат и всего боится, то есть боится допустить ошибку, и поэтому тормозит. Моя бабуля избавила его от страха, и оказалось, что он умеет мыслить логически.

У меня в голове прозвучал голос цыганки Веры. Он сказал, что с отцом Алика все в порядке, пусть не волнуется. Я обрадовалась и тут же выдала:

− С папой Алика все в порядке. Не волнуйся, Алик.

− Откуда ты знаешь? – удивленно спросила бабуля.

− Цыганка мне шепнула. Помнишь, я рассказывала про нее? Это та, которая нам помогла спасти Алика из подвала.

− А я не понял, − сказал Алик.

− Я тебе потом объясню, − пообещала я, и он успокоился.

Алик верил мне. Я его никогда не обманывала.

Глава 15

Голова абсолютно пустая, ничего не соображает. Кто этот человек, который спас его? И почему именно его он спасал? Что ему нужно от него? Вопросы, вопросы, а ответа на них у Арсена нет. Надо бы позвонить матери, да телефон в кармане куртки, а ему не разрешают вставать. Он обрадовался милой медсестре Свете, которая его пичкала таблетками, причем не отходила от его кровати, пока он не запьет их водой. Он покорно выпил все таблетки и попросил рассказать, что произошло в коридоре, его интересовали крики, выстрелы. Света не хотела его расстраивать, но потом сжалилась и рассказала, что произошло.

− Представляешь, эта девица – настоящая фурия, мегера, зверь! Кошмар, как она кричала на нашего заведующего, требовала, чтобы он сказал, в какой палате ты прячешься. Ей говорили, что у нас послеоперационные пациенты, а не бандиты, но она не желала слушать. Короче, она выстрелила, и тогда твой дядя ее успокоил. Ее унесли друзья, которые пришли с ней, чтобы тебя убить.

− Что ты такое говоришь? Юнона меня любит, она не может желать моей смерти! – вскрикнул Арсен.

− Извини, я видела, какая у нее к тебе любовь. Когда любят, приходят с улыбкой, и в руке подарок, а не пистолет с глушителем и не зверский оскал на лице. Во всяком случае, я к своему любимому на свидание так и прихожу – с улыбкой и подарком, пусть даже пустяк, но ему бывает приятно. И он тоже ко мне приходит на свидание так же. Ясно тебе?

Арсен понурил голову и закрыл глаза. Ему было больно от предательства девушки, которую он боготворил, считал своей невестой. Они мечтали о детях, даже имена им придумали… и вдруг такое! Он не мог понять, как его милая, нежная Юнона, могла пожелать его убить. И за что? За что ему вынесла смертный приговор? Он вдруг подумал, что возможно матери что-то известно об этом происшествии.

− Света, пожалуйста, дай мне мой телефон, он в кармане моей куртки. Я хочу позвонить маме. Боюсь, она в опасности.

Света достала телефон и подала Арсену. Он набрал номер телефона матери. Трубку долго не снимали, но он был терпелив, проговаривая скороговоркой: «Возьми трубку, мама, возьми трубку»… Наконец он был вознагражден за терпение. Телефон матери ожил.

− Алло.

− Мама, это я. Что случилось? Ты в порядке?

На Арсена обрушился ураган обвинений и упреков. Что он и безответственный, и бестолковый, видит только красоту внешности, за которой не видит сути, что его Юнона – змея, которую надо держать в террариуме вдали от людей, а лучше в Сахаре. В общем, Арсену не удалось вставить ни одного слова. Наконец у матери запал закончился, и он спокойно спросил:

− Мама, ты уже в порядке?

− О чем ты говоришь? Какой порядок? Твоя Юнона меня чуть не убила, меня дважды похищали, и если б не твой знакомый, меня бы уже не было. Она пытала меня, хотела узнать, где ты прячешься.

− Я все понял. Мама, никто тебя больше не тронет. Мне сказали, что ее убил тот дядя, который тебя спас. Он и меня спас. Мы перед ним в долгу.

− Я поняла, − спокойно ответила мать, − оказывается, ты не совсем тюфяк, хоть один из твоих знакомых к тебе хорошо относится.

− Пока, мама, звони, вставать пока не разрешают, но по телефону могу разговаривать.

Он выключил телефон и задумался. Если то, что говорила Света, правда, надо сваливать из города, потому что отец Юноны не простит ему гибель своей дочери. И Дуг уехал, не попрощавшись, обиделся на него. Он был прав, а Арсен ошибался. Ему казалось, что Юнона добрая, милая, щедрая, а оказалась совсем как в старой сказке о ведьме, которая превращалась в приятную девушку, завлекала парня, а потом показывала себя во всей красе и уничтожала его. Одно ему непонятно. Для чего все это было сделано? Потрачены деньги, нервы, время только для того, чтобы соблазнить молодого, никому не известного художника? Зачем он им был нужен?

Что-то он упустил…

«Нужно найти Дуга, иначе мне не выпутаться из этой непонятной ситуации. Почему Юнона не поручила убийство киллеру, а сама лично хотела меня расстрелять? За что? Она говорила о любви так красиво, что мое сердце стучало в ускоренном темпе. Как после всего, что между нами было, она могла прийти с пистолетом, чтобы застрелить меня? Куда катится мир?» − думал Арсен и закрыл глаза. Он решил поговорить с хирургом, может ему уже можно вставать! Надоело лежать и смотреть в потолок, все пятна на котором он изучил, может их даже нарисовать по памяти.

После обеда в палату к Арсену зашел хирург. Выглядел он неважно. Даже халат, обычно безупречно выглаженный, был измятый.

− Ну что, герой, как себя чувствуешь?

− Хорошо. Простите, что из-за меня у вас неприятности. Моя девушка всегда была спокойной, уравновешенной, а тут… понять не могу, что с ней случилось, почему она впала в буйство. Мать моя говорит, что Юнона ее два раза похищала и пытала, – сказал Арсен.

Хирург внимательно посмотрел на своего пациента.

− Ты не знаешь, из-за чего все случилось? Странно. Твой дядя должен был тебе рассказать. Он обладает способностями, которые нормальному человеку недоступны. Мы этого даже понять не можем. Эти люди ворвались ко мне домой с требованием умертвить тебя. Я отказался, и они меня пытали, но меня спас твой дядя. Он их убрал. Потом появилась твоя, как ты ее называешь, девушка, и тоже хотела меня пристрелить, но опять вмешался твой дядя и убрал ее. Она сама лично хотела тебя застрелить. Теперь ты все знаешь. Что тебе еще непонятно?

− Я понял. Мне бы дядю найти. Без него не справлюсь. У Юноны есть брат. Он меня в живых не оставит. Вряд ли он знает, что во всем виноват мой дядя. Значит, мстить будут мне и моей маме. Остался один неясный вопрос. Зачем я им был нужен? Что они от меня хотели?

Хирург ненадолго задумался, а потом спросил, чем парень занимается.

− Я – художник, пишу картины, занимаюсь и графикой.

− Вот тебе и ответ, для чего ты им понадобился. Видно, они собирались начать печатать фальшивые деньги.

У Арсена от удивления глаза округлились.

− Юнона мне говорила, просила выполнить матрицу стодолларовой купюры на медной пластине, но я отказался. Чтобы печатать деньги, нужна специальная бумага, краска, одним художником-графиком тут не обойтись. Спасибо, что вы мне глаза открыли. А я-то, глупец, черт знает, что возомнил. Был так счастлив, что потерял ощущение реальности. У Юноны до меня было много молодых людей, богатеньких сынков, но она выбрала меня, и я почувствовал себя избранным. Простите меня! Лучше бы я умер!

− Ну, ну, прекрати! Выбрось эти глупые мысли на помойку. Ты жив, значит, это было нужно тому, кто нас сотворил, а спорить с ним нельзя, себе дороже обойдется. И вообще, мы с твоим дядей неплохо поработали, вытащили тебя с того света, так что живи и радуйся жизни. Ты еще молод, много девушек встретится на твоем пути. Как художник, любишь красоту и ставишь ее превыше всего. Но красота внешняя и красота внутренняя – разные понятия. Лично мне больше нравится внутренняя красота. Прекрасно, если присутствует при ней и внешняя красота. Но это бывает крайне редко, − хирург улыбнулся, − а теперь займемся делом. Посмотрим, как ты справился с раной, − и он снял повязку.

Осмотрев его рану, хирург обрадовал Арсена, заявив, что через неделю выпишет его и сам перевязал рану.

− Спасибо вам, доктор. Если бы не вы, я бы был на том свете.

− Тебе нужно благодарить не меня, а своего дядю. О, милый мой мальчик, без его вмешательства «скорая» застала бы на дороге твой остывающий труп. А после, когда родня твоей, так называемой невесты, приехала, чтобы тебя, а заодно и меня пристрелить, он нас спас. А когда появилась твоя девушка, размахивая пистолетом с глушителем, она хотела прострелить твою голову. Все это время твой дядя охранял тебя. Он у тебя несколько странноват, но на него можешь положиться. Я утомил тебя? Ни о чем плохом не думай, ешь больше и отдыхай.

Хирург вышел из палаты, а Арсен остался лежать. Он думал о Дуге. Куда он направился? Он же не местный, где спал все эти дни, как ушел из палаты? Зачем только обидел человека, которому обязан жизнью, что он – Арсен может видеть мир? Ему стало неприятно, и решил, во что бы то ни стало, разыскать Дуга и попросить у него прощения.

Через неделю Арсена выписали из больницы, и он вернулся домой. Мать, увидев его, ахнула. Сын похудел, побледнел и был похож на выходца из того света.

− Ты можешь позировать для картины «Узник Освенцима». Как случилось, что тебя ранили?

− Мама, я не хочу об этом вспоминать. Я виноват перед тобой, прости меня, пожалуйста. Я сам тоже пострадал, и если бы не Дуг, меня бы ты давно оплакала. Очень ошибся, принял внешне красивую девушку за ангела, и поплатился за это. Я им нужен был как график. А потом нашли другого, более понятливого, и меня решили уничтожить.

− Я так и подумала, и этому твоему знакомому так и сказала, что ты ей для чего-то понадобился. А когда отпала необходимость, от тебя решили избавиться. Ну, ничего. Будем жить, работать, смотреть в оба, чтобы никакая красавица больше тебя не соблазнила для собственных целей.

− Я согласен с тобой. Мама, я полежу, что-то мне не очень хорошо. Ослаб очень.

− Иди, иди, отдохни. Постарайся забыть все, что произошло с тобой. Главное, мы живы.

− Да, мама, − он направился в спальню и лег на кровать поверх покрывала.

Ему не хотелось разговаривать с матерью. Она так ни разу и не пришла к нему в больницу. На нее это не похоже. Значит, она сильно на него разозлилась. Еще бы не разозлиться, когда женщину дважды похищают, держат в подвале и допрашивают, избивают. На щеке матери он заметил большой загримированный синяк. Видимо, мать ходила в салон, чтобы скрыть синяк. Женщине ходить с синяками на лице неудобно, это мужчин украшают шрамы, но не представителей слабого пола. Арсену было жаль мать, она не заслужила такого отношения. Как могла Юнона пытать его мать? Как она умела притворяться белой и пушистой – чистый ангел? «Никогда больше не полюблю. Женщины обманчивы, они только пользуются тобой, манипулируют и думают, что раз ты влюблен в нее, то теперь ты в ее руках. Она может делать с тобой все, что захочет. Даже заставит печатать фальшивые доллары», − рассуждал Арсен, лежа на кровати, и глядя невидящими глазами в потолок.

Глава 16

Утром следующего дня Герман пришел в администрацию президента, имея пропуск. Он прошел через проходную, как служащий аппарата. Ему предстояла тяжелая работа. Служащих в аппарате много, следовало всех сканировать. Он заявил, что они должны заходить в его кабинет на обследование. Некоторые возмутились, дескать, обследоваться они должны в поликлинике, а не в кабинете специалиста по экологии. Герман объяснил, что в связи с последними событиями, именно экологическая служба должна обследовать, какой вред нанес пожар на заводе здоровью жителей. Решили начать обследование с руководителей.

− Вот вы первым и войдете ко мне в кабинет, − предложил он мужчине, который возмущался.

− Ну, если это нужно, пошли.

− Фамилия, имя, отчество, отдел, кем работаете? – спросил пришелец.

Получив ответ, Герман-пришелец занес данные в блокнот. Он проверил, что этот вспыльчивый человек не годится для руководящей должности. Характеристика на этого служащего тоже была занесена в блокнот. К нему пришел и тот человек, которого Герман застал вечером в кабинете с Софьей. Он не помнил тот вечер. Герман поставил ему десять баллов, и был рад тому, что спас нормального человека.

Весь день пришелец работал, переходя из одного отдела в другой, но это того стоило. В конце рабочего дня он зашел к президенту.

− Ну, что, закончили работу? – спросил его президент.

− Закончил. Должен сказать, я разочарован. Слишком много случайных людей работает и у вас, и в министерствах. Вот блокнот, здесь все, кого я проверил. Умственные способности оценивал по баллам. Самый высокий балл – десять, самый низкий в вашем аппарате – шесть. Зато в министерствах работают даже такие служащие, кто не набрал и четырех баллов. Мне здесь больше нечего делать, я закончил работу. Всего вам хорошего. Надеюсь, вы воспользуетесь моими выводами, и все в этом здании начнут работать не только для того, чтобы иметь власть − самое сладкое блюдо, а для блага народа и процветания этой республики.

− А что вы решили насчет того, который…

− Простите, я не забыл. Я найду его на днях и все вам доложу. Я могу идти?

− Конечно. До свидания.

− До встречи, − сказал Герман и вышел из кабинета. Он подошел к столу Владимира и спросил:

− Вы любите играть в шахматы?

− Люблю, и что с того?

− Можете мне составить компанию после работы?

− Где и когда?

− Я временно живу в гостинице. Вот визитка. Позвоните, я вас встречу.

− Договорились. Скажите, а вы гроссмейстер?

− Нет, я мастер. Говорят, что неплохо играю, надеюсь, мы с вами хорошо проведем вечер.

− Ладно. До вечера!

Герману срочно нужно было купить шахматы. Какой же мастер без своих шахмат! Он нашел магазин «Спорт». Выбор был небольшой, но он купил самые дорогие шахматы и часы к ним, и отправился в гостиницу. Войдя в номер, он почувствовал чужой запах. Шахматы аккуратно положил на тумбочку у входной двери, вышел и запер дверь. Спустившись на первый этаж, он обратился к администратору:

− В моем номере побывал мужчина. Возможно, он и сейчас там. У вас же нет среди горничных мужчин?

− Нет, у нас только женщины работают. Я сейчас, − он позвонил детективу гостиницы. – Василий, немедленно поднимись на третий этаж в номер для новобрачных. Я тоже иду. Быстро, я сказал! Герман, поедем на лифте, так быстрее.

Они поднялись на третий этаж и дождались полицейского, которого администратор назвал детективом. Пришелец подумал, что от этого детектива пользы не будет, придется самому себя защищать. Открыв дверь, они вошли. Шахматы лежали нетронутыми, но запах чужого немытого тела Герман чувствовал. Полицейский шел впереди, открывал все двери и заглядывал в помещение. В гостиной никого не было. Пришелец проверил в шкафу свою одежду и выяснил, что все вещи трогал мужчина. Книги и альбомы перетряхивали. На полу лежала записка, которая служила Герману закладкой. «Хорошо, что деньги положил в банк, иначе бы им приделали крылья», − подумал он.

− Что это за безобразие? Кто здесь был? − возмутился администратор.

− Передайте горничной, чтобы она поднялась сюда. Следует узнать, как мужчина попал в номер, − попросил пришелец.

− Все будет сделано, − заверил его администратор.

Дальше Герман не стал слушать разговоры администратора с детективом. Он проверил карманы брюк и куртки. Отсюда ничего не пропало, и ничего чужого тоже не появилось. Он искал и жучки, но ничего такого не обнаружил.

Теперь нужно ждать появления горничной. Вместе с ней в номер вошли все действующие лица: полицейский и администратор. От полицейского пахло так скверно, что пришелец открыл окно. Он решил узнать, кто этот человек и для чего пришел в его номер. На прикроватной тумбочке стояла бутылка с водой. Герман не имел привычки что-либо ставить на тумбочку

Горничная описала мужчину, который пришел в номер и попросил позволить ему подождать друга в номере. По описанию, незнакомый мужчина напоминал Владимира. Что ему хотелось узнать? Для чего он пришел в его номер?

− Мне кажется, что содержимое этой бутылки надо проверить. Вполне возможно, в воду подмешали снотворное, а может и что похуже, − высказался Герман.

− Я тоже об этом подумал, − заявил администратор. − Есть пакет, чтобы мы передали бутылку на экспертизу? Пусть проверят отпечатки и проведут анализ воды.

Пришелец достал пакет и отдал администратору. Подумал, ему повезло, что почувствовал запах чужого тела, иначе бы не понял, что кто-то чужой пробрался к нему в номер и выпил воды. Возможно, на следующий день горничная нашла бы его холодный труп. «Надо скорее уезжать отсюда. У меня есть местные документы, могу в их столицу съездить, посмотрю, чем там дышат. И Номер 99 меня потеряет. Решено!» − думал он, но прежде решил проверить, где в настоящее время находится Владимир.

А Владимир в это время сидел в своем автомобиле недалеко от гостиницы и ждал, когда приедут полиция и «скорая помощь» и увезут труп Германа.

Пришелец понял, что задумал Владимир и не стал его ждать. Он вызвал образ Владимира и увидел, что тот сейчас сидит в машине рядом с гостиницей и ждет приезда «скорой помощи» и полиции в надежде, что Германа увезут в больницу или в морг. «Почему Владимир пошел на убийство? Чего он испугался? Как теперь быть? Нужно выяснить у него имя убийцы предыдущего президента. Может выйти на улицу и посмотреть вокруг? Хотя нет, это не вариант. Владимир сидит в машине, значит, нужно искать ее», – думал Герман и открыл компьютер, нашел сайт ГИБДД. Теперь дело за малым, найти в списках фамилию Владимира и номер его машины. Ему удалось выяснить номер машины и, переодевшись, он вышел из гостиницы. На другой стороне улицы под знаком «стоянка запрещена», стояла машина Владимира. Герман обогнул здание гостиницы и, перейдя дорогу, подошел к машине Владимира с правой стороны, где окно было открыто.

− Владимир, а что же вы не позвонили, что приедете ко мне на шахматы? – спросил он Владимира. Тот вздрогнул, увидев Германа рядом с машиной.

− Извините, я жду еще одного товарища. Он тоже хотел поиграть с вами в шахматы.

− Может не стоит его ждать? Если подойдет, он позвонит вам.

− Вы правы, − сказал Владимир, – поехали, я оставлю машину на автостоянке гостиницы.

Пришелец со своим гостем поднялись в номер. Владимир был напряжен. Он рассчитывал, что Герман выпьет из бутылки и отбросит копыта. Увидев, что бутылки нет, он испугался еще сильнее. У Владимира ноги дрожали, но собрался и расслабился.

− Владимир, присаживайтесь, вот шахматы, вот кресло. А я попрошу принести нам коньяк, – сказал пришелец.

− Извините, Герман, я не пью. Давайте лучше сразу начнем играть.

− Пожалуй, вы правы. Шахматы и алкоголь − вещи несовместимые, − расставив фигуры, он взял пешки двух цветов, и завел руки за спину. Герман показал Владимиру руки с зажатыми в них пешками и спросил: − Какая рука вам больше подойдет?

Владимир подумал, что обе руки вместе с их хозяином он бы с радостью уничтожил, а вслух сказал:

− Правая.

Оказалось, что он выбрал черную пешку. Теперь игра на стороне Германа, ибо Владимир всегда выигрывал, играя белыми.

Игра была драматичной. Владимиру казалось, что от этой игры зависит вся его жизнь. Ему хотелось выиграть несмотря ни на что. Но игра была на стороне пришельца. Он заранее знал, как пойдет противник, и все его ходы быстро блокировал. Владимир потерял ферзя, двух коней и ладью, в результате получил мат. Игра закончилась. У Владимира был такой вид, будто он потерял очень многое в жизни, без чего и жизнь − не жизнь. В этот момент Герман увидел человека, который стоял за Владимиром.

− Простите, Владимир, может, сыграем еще одну партию? Вы очень хорошо играете. Я получил огромное удовольствие.

− Хорошо, − согласился он, подумав, что теперь он выиграет.

Игра продолжалась недолго. Герман опять выиграл, несмотря на то, что играл черными. Владимир встал и заявил, что он сегодня не в форме, поэтому не сумел выиграть.

− Давайте продолжим игру завтра, если у вас нет никаких планов на субботний день.

− Я буду отсыпаться.

Герман пожал плечами и выразил сожаление, что не получит такого удовольствия от игры с сильным противником.

− Ой, только не надо ля-ля. Никакой я не сильный игрок, − грубо запротестовал Владимир. – Но если вам так хочется сыграть, я попрошу своего знакомого, он в шахматы играет лучше, чем я. Надеюсь, он согласится составить вам компанию.

− Я буду вам благодарен. До встречи в понедельник.

− Пока, − и Владимир вышел.

Он решил, что горничная выбросила бутылку с ядом…

Ну что ж, они придумают другой ход.

Глава 17

В школе мы с Аликом учились с удовольствием. Он перестал бояться, моя бабушка выбила из него дурь, как она сказала моему папе. Стал намного лучше читать, даже пересказывал близко к тексту, как бабушка учила. Она действительно прекрасный педагог. Я ошибалась, когда считала ее случайным человеком в педагогике. У нас не только Алик, но и остальные дети научились читать не по слогам, а так, как нужно. С письмом у них пока плохо получается, но и это со временем тоже наладится.

Вчера у нас на всех уроках сидели завуч и сам директор школы. Директор похвалил нас, сказал, что мы все умницы, и если так будем и дальше учиться, то из школы выйдем с золотыми медалями. А еще пошутил, что надо заранее заказать, а то вдруг не найдут для нас столько золота. Чушь собачья, медали не из золота, они только сверху золотом покрыты, а внутри другой металл.

В конце дня у них было совещание, мы с Аликом ждали бабушку и слышали, как завуч и директор восторгались ею и нами.

− Не понимаю, как вам удалось научить всего за месяц читать без запинок, и математика у них на высоте, с письмом похуже, но это и понятно. Вы очень хорошо поработали. Спасибо вам, − сказал директор бабушке.

− Простите, вы еще не нашли педагога?

− Понимаете, Варвара Сергеевна, это не так просто найти хорошего педагога. Вам ли не знать. Я стараюсь, но все новоиспеченные выпускники, а вы же знаете, как нынешние студенты учатся. Я за детей переживаю. Вы хорошо справились, хотя говорили, что вы не учитель начальных классов. Вы учитель с большой буквы.

Тут мы с Аликом отошли от двери учительской, чтобы не быть пойманными за подслушиванием, так как я поняла, что разговор подходит к завершающей фазе.

Я оказалась права, через пару минут появилась бабушка. Она была обеспокоена. Полагаю, что ей не очень хотелось учить нас.

− Бабушка, ты бросаешь нас на Светлану Сергеевну?

− Светлану Сергеевну уволили, так что не волнуйтесь, подыщут для вас хорошего педагога. Я и сама вам буду помогать.

− Тогда все в порядке. Но мы надеемся, что директор найдет помощницу для мамы, а ты будешь нас учить в школе. Еще и деньги будешь получать. Это же хорошо? Мама не сможет работать, зато ты будешь получать и пенсию, и зарплату.

Бабушка удивленно посмотрела на меня.

− Саша, ты стала такой меркантильной, просто тихий ужас! Где ты этому научилась?

− Бабуля, это меня жизнь научила. Надо считать деньги. Мы в поселке самая необеспеченная семья. И это все из-за меня. Мама не могла работать, потому что за мной нужен был уход, а еще лечение – слишком дорогое удовольствие. Разные массажи, гимнастика, лекарства и прочее-прочее. Ты же понимаешь. Вот меня жизнь и научила. Мы не нищие, слава Богу, но и не богачи.

− А тебе хочется быть богатой?

− Странный вопрос, бабушка. А кому не хочется? Назови мне хоть одного человека, которому нравится жить от зарплаты до зарплаты.

− Саша, милая, я тебя не узнаю. Что с тобой?

− Со мной все в порядке. А вот с нашей страной не все в порядке. Народ должен жить не так, как мы живем. Россия самая богатая страна по природным ресурсам, а куда народные деньги уходят?

− И куда, по-твоему?– спросила бабушка.

− Ты сама прекрасно знаешь. За рубеж, в Швейцарский банк, не буду перечислять. Ты и так знаешь, а по телевизору передавали про природные богатства. Алик тоже слышал. Правда, Алик?

− Да, по телевизору говорили про отток капитала за границу. Только зачем им это? Живут здесь, а деньги где-то далеко. Мачеха говорила, что деньги должны работать. Я не понял, как работать? – сказал Алик.

− Алик, ты поймешь, когда подрастешь. Давайте, дети, не будем обсуждать политику, как какие-то алкаши в пивнушке, а пойдем на кухню и пообедаем. Саша, ты поможешь мне накрыть стол? Алик, иди в ванную мыть руки с мылом, а то я знаю, как вы, молодые люди, моете руки. Сполоснул под краном и вытер.

− Не-а, я всегда руки мою с мылом, − возразил Алик, обидевшись на то, что его заподозрили в том, что руки моет без мыла.

Мы с бабушкой зашли на кухню. Мне пришлось объяснить свое поведение. Явно она не поняла, что послужило толчком для этого разговора.

− Ты не обижайся, что я начала этот разговор. Мне противно, понимаешь? – сказала я бабуле.

− Мне тоже противно. Но от того, что мы станем говорить об этом, нам легче не станет, наоборот.

− Тогда почему те, кто по долгу службы должны препятствовать этому безобразию, не шевелятся? Может быть они тоже замешаны? Скорее да, чем нет? Я права?

− А зачем об этих… гм… говорить? Не могу слово подобрать, – задумчиво сказала бабушка.

− Бабуля! Ты не можешь подобрать слово? Вот это новость! – удивленно сказала я.

− Все какие-то неприличные слова приходят на ум. Милая, давай закроем тему. Оставим политику для политиков, пусть они рассуждают, все равно они больше ничего не могут делать. Ставь на стол тарелки. Вон и Алик помыл руки. Кормить пора мужчину.

− Пусть садится, − разрешила я.

Мы сели за стол, пообедали. Разговоров за столом моя бабуля пресекала, говорила, что время, отведенное еде, должно быть отдано именно еде, а не разговорам. После обеда пошли гулять.

На улице почти никого не было, если не считать бывшего любовника соседки.

Мне стало интересно, что ему здесь делать? И сказала об этом Алику. Он возразил, не хотел связываться.

− Саша, тебе любопытно, а не интересно. Нехорошо быть любопытной. Моя бабушка говорит, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Это взрослый парень, он может настучать нам по башке.

Я расстроилась. Алик считает меня любопытной. Я всегда ненавидела любопытных, а сама выходит такая же? Отошла от Алика в сторону изгороди и села на землю. Алик понял, что обидел меня и подошел.

− Саша, ты не думай, я знаю тебя и уважаю за все. Ты не любопытная, просто у меня вырвалось нехорошее слово, − он замолчал и, посмотрев в сторону соседского дома, прошептал:

− Саша, этот парень залез во двор и пытается открыть дверь.

Соседку арестовали, сам хозяин убит, что любовнику хозяйки там делать? Надо в полицию сообщить! И я позвонила. Мне не поверили, строгий голос приказал не хулиганить, и тогда я передала трубку Алику.

− Мы с Сашей соседи, вышли погулять после обеда и увидели, как бывший любовник соседки открыл калитку своими ключами, а потом и дверь в дом. Можете нам не верить. Вы не хотите предотвратить преступление? – говорил Алик.

Назвав фамилию соседа и адрес дома, Алик вернул мне трубку. Интересно, сколько минут потребуется полиции, чтобы подъехать на место преступления?

− Алик, как ты думаешь, они нам поверили?

− Должны были поверить. Я же назвал адрес дома, фамилию убитого соседа. Шутить с полицией – себе дороже. Сейчас приедут.

Он оказался прав. Прошло всего двадцать минут, и полицейская машина подъехала к дому. Двое в форме подошли к калитке и вошли во двор. Вдруг входная дверь распахнулась, и выскочил тот любовник соседки. Полицейские не растерялись и схватили его. Он кричал, что это недоразумение, что это его дом.

− Каким образом? – заинтересовался полицейский.

− Я сын хозяина этого дома. Отца убила его жена, теперь ее посадят, а дом и все остальное имущество достанется мне, как единственному наследнику.

− Поехали в отдел. Там разберутся, имел ты право срывать бумагу с печатью или нет. Дай ключи! − сказал один из полицейских, а потом обратился к другому:

– Гена, запри дверь и калитку тоже.

Они увезли этого любовника на «Газели», а мы с Аликом решили, что надо это рассказать бабушке. Когда мы вошли в дом, она возилась на кухне.

− Где вы пропадаете? – спросила бабушка.

− Мы помогли полиции поймать вора, − выпалил Алик.

− Какого вора? – всполошилась бабушка. – Где вы увидели вора? Во что вы опять влезли? Это опасно!

Мы засмеялись и все рассказали. Мы думали, что у соседа это единственная жена. Оказалось, что у него был взрослый сын, который специально подбил мачеху на убийство мужа, то есть – своего отца. Как бы мне передать следователю о разговоре этих убийц в беседке. Я рассказала бабушка об этом разговоре.

− Бабушка, как ты думаешь, надо об этом рассказать следователю?

− Об этом спроси папу. Пусть он займется воспитанием своей любимой дочурки.

− Меня уже воспитали, − пробурчала я и пошла в гостиную с Аликом.

Мы с Аликом учили уроки. Он уже не задавал вопросы, сам справлялся с заданиями. Особенно хорошо у него получалось решать занимательные задачи по математике, которые дала нам бабушка. Мне тоже было интересно решать их.

Вечером папа пришел с работы. За ужином разговоров не было, но после того, как убрали со стола, бабушка решила меня отправить в комнату, а сама уединилась с сыном. Что она ему говорила, я не могла услышать, так как они говорили очень тихо. Бабуля знала, что я сую свой нос куда не следует, поэтому приняла меры.

Я стала ждать продолжения «банкета». Полагала, что папа должен поговорить со мной по-мужски. Только как это? С мальчиком можно говорить по-мужски, а как с девочкой? Конечно же бить меня не будет, но нравоучений мне не избежать. Так и получилось. Отец вошел в мою комнату, предварительно постучав в дверь.

− Александра, я удивлен. Что такое с тобой? Откуда ты набралась этих глупостей? – возмущенно говорил папа.

− Телевизор, компьютер с интернетом! А чего ты хочешь? Я человек, а человеку даны мозги, чтобы он думал, сопоставлял, анализировал все, что он видит или слышит. А иначе он дубина, – сказала я.

− С этим я согласен. Но ты еще ребенок, надо вести себя как ребенок, а не как всеми недовольная столетняя бабуля. Ты у меня умная девочка, и, конечно, понимаешь, что в твоем возрасте не следует интересоваться политикой, криминалом. Оставь это взрослым дядям и тетям, которые получают за это деньги, причем – неплохие. Я решил, что отключаю телевизор и интернет, пока ты не повзрослеешь. Поверь, это для твоего блага. Лучше больше времени с Аликом проводите на улице, играйте в парке. Я видел, там установили новые качели.

– Папа, ты считаешь, мы не должны были звонить в полицию?

− Вы должны были сказать бабушке, она бы позвонила. Это отчасти правильное решение. Не понимаю, как вам поверили.

− Папа, иногда попадаются умные полицейские, − сказала я, а папа рассердился.

− Ты опять твердишь свое… Почему иногда? Откуда тебе знать, какие люди служат в полиции? Ты с кем из них знакома?

Я тоже разозлилась:

− Помнишь, не так давно я тебе рассказала о подслушанном телефонном разговоре соседки? Она звонила какому-то Артуру и говорила буквально следующее: «Скоро и дом, и бизнес станут моими, и пусть его бывшая жена и сын кусают локти». А ты сказал, чтобы я не лезла не в свое дело. Ежу понятно, что она готовила убийство староватого для нее мужа. Эти слова именно так и надо понимать. Теперь сосед убит, а жена в тюрьме…

Тут меня папа перебил:

− Она пока сидит в сизо.

− Сизо – это следственный изолятор? Я поняла. Так вот, парень, который влез в дом, назвав себя сыном хозяина, специально подстрекал мачеху, став ее любовником. А может он и убил отца? Как его зовут? Случайно не Артур?

− Саша, все! Позволь эти проблемы решать следователям.

− Хорошо, папа, как скажешь. Больше не буду рассуждать о политике, тем более, что не будет телевизора с его глупыми передачами, типа шоу «Место встречи», Малахов достал своими слезливыми историями. А Малышева − потешная кукла Барби. Такие глупости говорит, что кричи «караул»! Ее здорово пародировал Галкин. А по пятому каналу все время крутят бесконечные сериалы «След» и про собаку, по кличке Мухтар. Сериал про Мухтара мне нравится, там овчарка выручает полицейских. Без него бы они не раскрыли ни одного преступления, и на месте полицейского начальства, я бы запретила показ этого сериала, так как показывают тупость полицейских. А на НТВ по воскресеньям смотреть нечего. Я ненавижу передачу «У нас выигрывают». У них такие ведущие, что без смеха нельзя на них смотреть. Они все время улыбаются. А одна девушка, изображая восторг, с улыбкой до ушей, подпрыгивает. Так что можешь отключить телевизор. Я ничего не потеряю.

− Как ты отругала бедных ведущих! Как им сказали, так и ведут передачу, – улыбаясь, сказал отец.

− У них после передачи мышцы лица не болят от постоянного напряжения? Фальшивая улыбка требует большого напряжения.

− Оставь их в покое. Ты отвлеклась от темы.

− Как скажешь. Теперь по теме разговора. Мне кажется, было бы правильно, если бы ты сообщил все эти сведения следователю.

− Вот и хорошо, я сам поговорю со следователем. Значит, договорились? Никакого телевизора, интернета, – строго сказал отец.

− Да, папа, договорились. Только если нас с Аликом будут обижать, я в стороне не останусь, и в таком случае договоренность с тобой аннулируется.

Папа укоризненно покачал головой, а потом спросил:

− Завтра суббота, не хочешь пойти с нами к маме?

− А можно?

− Конечно, можно.

− Я очень хочу к маме. А ей разрешат выйти к нам? Она уже лежит целый месяц, хотя доктор обещал через две недели отпустить ее домой.

− Он решил подстраховаться. Это для мамы лучше, там за ней присмотрят. Мало ли что может быть.

− Тьфу, тьфу, тьфу, не про маму сказано, − я трижды сплюнула, а папа засмеялся.

− Ладно, Саша, погуляем перед сном и спать. Завтра после обеда навестим маму.

− Здорово! Папа, а ты сказал маме, что бабушка живет у нас?

− Сказал. Она обрадовалась.

− А о том, что ее приняли на работу учителем младших классов?

− Твоей маме понравилось, что вас будет учить Варвара Сергеевна.

− Мама тебе сама об этом сказала?

− Разумеется. Моя мать прекрасный педагог. Вам повезло.

Я удивилась. Бабуля навредила маме, а она обрадовалась, что та будет жить с ней под одной крышей! Хотя, что я удивляюсь? Я же ее тоже простила и пустила в дом.

− Мама бабушку называет по имени и отчеству?

− До сих пор так и называла, а теперь, полагаю, станет называть мамой, как я.

− Это хорошо.

Субботний день принес мне радость встречи с мамой. Нам разрешили войти в маленькую комнату. Доктор пришел с моей мамой и поздоровался с нами:

− Вы не расстраивайте нашу милую мамашу. Скоро она подарит вам замечательного мальчика, будущего героя-защитника, − и после этих слов он вышел.

Мы с мамой обнялись, точнее, она меня обняла и поцеловала в голову. Я чуть не расплакалась, но вовремя вспомнила, что маму нельзя расстраивать и сдержалась. Бабушка сама подошла к маме и поцеловала ее в щечку. Мама улыбнулась и вернула поцелуй. Вот так они помирились.

− Как учатся детки? Слушаются тебя? – спросила моя мать бабушку

− Они хорошо учатся. Алик сначала был зажат, боялся меня, но теперь отлично справляется, особенно по математике. Люба, я купила коляску и кроватку. Костя говорил, что нельзя покупать заранее, но я подумала, раз цыганка нагадала, что наш наследник родится в срок совершенно здоровым, то и бояться нечего.

− Что за цыганка? С каких пор вы стали верить цыганкам? Даже если приснилась цыганка, то это означает обман, – испуганно говорила мама.

− Ты спроси Сашу. Она тебе расскажет.

Мать погладила меня по голове, обняла и спросила:

− Рассказывай, доченька, что за история с цыганкой?

Мне пришлось рассказать о том, как встретилась с цыганкой Верой, и что она мне говорила. Только про то, что цыганка Вера мужчина, я не сказала. Папа прав, ни к чему маме знать о странностях, происходящих вокруг нас.

− Костя, и ты поверил? – спросила мама папу.

− А ты бы не поверила? Цыганка сказала, как нас зовут, уточнила, что это мальчик, и родится он через два месяца здоровым, ну и так далее, как Саша рассказала. А потом ее слова сразу подтвердил твой доктор. Конечно, я поверил. И ты бы поверила, так как это правда

− Ее слова да в уши Богу!

− Аминь! – сказала бабушка и перекрестилась.

Мы оставили маме сумку с новым бельем, которое бабушка стирала и гладила, чтобы убить микробы. В комнату вошла санитарка или медсестра, я не разобрала, взяла сумку и сказала, чтобы мы попрощались. Маме долго нельзя сидеть. Мы пожелали маме здоровья, скорейшего возвращения домой с наследником, и отправились домой.

Глава 18

Пришелец знал, кто к нему должен прийти якобы играть в шахматы. Это был убийца предыдущего президента этой местности, и Герман должен был его уничтожить. Нельзя было допустить, чтобы убийца пришел в гостиницу. Пришелец не мог уничтожать человека в своем номере. Могут возникнуть вопросы, куда подевался гость из номера для новобрачных. Кстати, надо переселиться в другой номер, вдруг некстати объявятся новобрачные. Спустившись на первый этаж, он попросил администратора подыскать ему другой номер.

− Понимаете, я опасаюсь, что объявятся новобрачные, и куда я тогда денусь? На улицу? – сказал пришелец.

− Я постараюсь, хотя вам нечего бояться, в этом номере новобрачные поселились только один раз. Через неделю они разбежались, поэтому у этого номера дурная слава, − успокоил администратор Германа.

− Хорошо, если так. Но вы на всякий случай имейте в виду.

Администратор пообещал выполнить его просьбу, и Герман вышел на улицу.

Недалеко от гостиницы стояли два автомобиля с затемненными стеклами. На планете пришельца затемнение стекол запрещалось. Герман подумал, что эти существа не используют способности мозга мыслить. Как можно не понимать, что нельзя закрывать обзор у двигающего транспортного средства? Это архиопасно для пешеходов, и для самих операторов, сидящих внутри аппаратов. Эти два автомобиля привлекли его внимание не только затемненными стеклами, а тем, что стояли на том месте, где в пятницу стоял Владимир. Он тоже, наверное, сидит в автомобиле и инструктирует убийцу, чтобы тот убил именно пришельца, а не другого человека.

Герман направился в сторону автомобилей. Из второй машины вышел коренастый мужчина среднего роста. Он был одет по-современному: джинсовый костюм, туфли цвета индиго. На левой руке виднелись золотые часы, а на правой – браслет. Это показалось пришельцу странным. «Каким способом этот человек собирается меня убить? В этом костюме нельзя спрятать оружие. Возможно, у него есть нечто более современное и бесшумное, чем оружие. Это может быть яд. Надо бы посмотреть ему в глаза», − подумал Герман.

− Молодой человек, вы случайно не Герман Ильич? – спросили пришельца.

− Так точно. С кем имею честь говорить?

− Мы позднее познакомимся, а пока пойдем в ваш номер и сыграем в шахматы.

− Простите, не понял, вы пришли играть со мной в шахматы по чьей-то просьбе?

− Естественно. Мне вас так расхвалили, что я решил сыграть с вами партию в шахматы, попытать счастье и выиграть у вас, или сыграть хотя бы вничью.

Герман понял, что он его специально вынуждает идти в номер, чтобы наедине убить его и смыться по черной лестнице. Пришелец на всякий случай заранее выяснил, где эта лестница на третьем этаже. Его подобный расклад не устраивал.

− Послушайте, господин инкогнито, давайте мы с вами прогуляемся по парку. Там сейчас людей не так уж много, зато воздух чище, чем на улицах и в комнате. В номере горничная затеяла уборку, а это надолго.

Мужчина огляделся на сопровождающих лиц и кивнул головой. Пришелец не понял, что этот жест означает у этих людей, то ли успокаивает, то ли просит пойти за ними. Мужчина пошел вперед, а Герман за ним. В отражении стеклянной витрины магазина он увидел, как за ними увязался мужчина высокого роста в черном костюме и галстуке. Он был похож на героя кинофильма «Люди в черном». Какое-то время они шли гуськом, и Герман не знал, как провести уничтожение. «Надо бы сначала удостовериться, что именно он убил предыдущего президента и собирается так же поступить с нынешним. Он не смотрит в глаза, значит, совестно, а может, боится, что в глазах прочитают о нем что-то нелицеприятное», – думал Герман.

Вдруг мужчина повернулся и, улыбнувшись, сказал:

− Мы с вами, Герман, ходим, как двое заключенных, осталось только руки завести за спину. Давайте поговорим о шахматах.

− Простите, я не в курсе, как ходят заключенные, не имел чести быть в заключении. И потом должен быть надзиратель или охранник. А его-то у нас нет. Так что не подходит это определение.

−А вы оглянитесь, −сказал мужчина, ухмыльнувшись.

В этот момент их глаза встретились, и пришелец увидел, как именно этот мужчина в халате врача быстро прошел в палату президента и ввел иглу в капельницу. Выходя из палаты, он пожелал президенту спокойной ночи. Герман, спокойно глядя в глаза убийце, пожелал ему, чтобы остаток своих дней провел в психиатрической клинике. Мужчина в черном костюме приблизился к ним и заговорил с Германом:

− Прошу извинить меня, не подскажете, где находится музей изящных искусств?

− Вам лучше спросить у этого товарища, − повернувшись в сторону своего спутника, ответил Герман.

Но этот товарищ уже ничего не мог сказать. Он мотал головой из стороны в сторону и что-то нечленораздельно проговаривал.

− Молодой человек, что с вами? – спросил мужчина в черном костюме, а потом обратился к Герману, − что вы с ним сделали?

− Что вы имеете в виду? Я ничего с ним не делал, мы даже не успели поговорить о шахматах. Он предложил начать обсуждать эту тему, а потом замолчал. Вы же видели, что я ничего не делал. Мы стояли достаточно далеко друг от друга, поэтому у нас не могло быть физического контакта. Чем меня обвинять, вы бы лучше вызвали «скорую помощь».

Мужчина набрал номер:

− В парке стало плохо одному человеку, пришлите бригаду самых лучших врачей. Да откуда мне знать, я не медик! Я просто мимо проходил и увидел, что мужчине стало плохо. Хорошо, мы подождем.

Герман не хотел ждать врачей и сказал об этом.

− Это почему вы не можете ждать?

− У меня были другие планы, а этот товарищ решил со мной поиграть в шахматы и нарушил их. А теперь вы хотите меня привлечь к очень неприятному ожиданию «скорой», которая ползет как беременная черепаха. Я ухожу, а вы ждите врачей. Мне показалось, что этот человек с самого начала был неадекватен. Пристал ко мне, хотя я его раньше никогда не видел, даже имени своего не назвал.

− Как не назвал? Он же тебе, козел, назвал имя общего знакомого!

− Так он ваш знакомый? Кстати, он не называл имен, только сказал, что ему меня хвалили. Вы были вместе, и думаю, не случайно шли за нами. А зачем вы тащились за нами? Уж не вы ли поспособствовали стать ему психом? – сказал пришелец.

− Ты стоял рядом, а я еще дальше. Как я мог на него подействовать?

− Я не знаю. Для того чтобы совершить подобное деяние, нужен мотив. Какой у меня мотив?

− Пошел ты к черту!

− Иду. Всего доброго. Надеюсь, что врачи вылечат его, − сказал Герман, последний раз взглянув на убийцу, который все так же мотал головой из стороны в сторону.

Выйдя из парка, пришелец увидел, как подъехала карета «скорой помощи». Из машины вышли двое мужчин в белых халатах и направились к входу в парк.

− Простите, вы не видели, на левой аллее человеку стало плохо?

− Да, с ним его знакомый остался, ждет вас.

− Спасибо, − поблагодарил доктор, и они продолжили свой путь.

Герман подумал, что эти ребята напрасно приехали, нужно было вызывать санитаров из психбольницы. Возвращаясь в гостиницу, он прошел мимо автомобиля, из которого выходил мужчина, желавший играть в шахматы. Никто его не окликнул, будто они не знали, что Герман ушел с их спутником. В фойе гостиницы он заметил Номер 99.

«Как же ты меня достал! И до чего же настырный попался. Ты мне надоел! Придется тебя уничтожить, но это в понедельник. Мне еще нужно президенту доложить об убийце», − подумал пришелец и, не глядя в сторону своего врага, направился к лифту. Спиной чувствовал, что тот смотрит ему вслед, но пока не делал попыток заговорить с ним. «Ну что ж, буду ждать удобного случая, а пока почитаю интересную книгу».

Герман подошел к двери своего номера и почувствовал, что в комнате посторонний. Это не горничная. В номере сидел мужчина, который пришел разобраться с ним. Пришлось вызвать администратора.

− Как этот пьяный мужик попал в ваш номер? Чувствую, что всем он нравится. Сейчас мы его выкурим, − сказал администратор пришельцу и открыл дверь.

В комнате сидел темноволосый мужчина. В руке он держал пистолет с глушителем. Администратор испугался, но прикрикнул на «гостя»:

− Кто ты такой, черт тебя подери? Почему забрался в чужой номер? Кто тебе открыл дверь?

− Кто я такой, тебе не надо знать. В номер забрался потому, что он самый клевый. А дверь была открыта, так как здесь занималась уборкой горничная. Она мне позволила подождать моего друга Германа, − и он гадко ухмыльнулся.

Администратор повернулся к пришельцу и спросил:

− Он ваш друг?

− Избави меня от друзей, которые приходят в гости с оружием. Господин хороший, вы пришли меня пристрелить? Не могли бы мне объяснить, за что? – спросил пришелец нежданного гостя.

− Я пошутил. Я вовсе не собираюсь тебя убить, зачем мне это?

− В таком случае прошу вас убраться из моего номера.

− Да-да, уходите, а то я вынужден буду вызвать полицию, − проблеял администратор.

− Дядя, а ты уверен, что успеешь позвонить? – сказал гость.

Герман посмотрел в глаза наглецу и увидел, что за ним стоит совершенно другой человек, хозяин, а сидевший перед ним, был простым и не очень удачливым исполнителем, как и тот, кого он превратил в овощ. Пришелец решил с ним поговорить:

− Вам придется убить нас обоих, а это уже неправильно, хозяин тебя за такое расточительство не похвалит. За что ты убьешь администратора гостиницы? В чем он провинился перед вашим хозяином? И в чем моя вина, за что вы преследуете меня? Я здесь недавно, раньше жил в Сибири и не успел никому навредить. Так в чем дело? Может мне ваш хозяин разъяснит?

− Мне приказано убрать тебя, так как ты мешаешь нашему движению. Точка!

− Хорошо. А нельзя ли подробнее рассказать, что это за движение, какие цели ставит перед собой? А может, и я захочу присоединиться к вашему движению, если оно не уничтожает людей просто ради забавы или из-за обычной неприязни!

− Пошел ты! Я тебя пристрелю и точка.

− Ну, это вряд ли, −возразил Герман, и глушитель у пистолета убийцы согнулся. – Не советую нажимать на курок.

− Что ты натворил? Да я тебя руками порву! – увидев испорченное оружие, взревел убийца.

− Попробуй, но я тебе не советую, так как я чемпион по джиу-джитсу, карате и…

− Я плевать хотел на это, − прервал его мужчина и пошел на пришельца. − Я по старинке!

Герману ничего не оставалось делать, как ударить его по шее.

− Надо бы убрать этого дурня, пока он не пришел в себя. Вы не поможете вытащить его на улицу? – сказал он администратору.

− С радостью, – ответил тот.

Они взяли незадачливого убийцу и занесли в лифт, а потом вытащили в фойе. Герман обрадовался, не увидев своего врага. Мужчины посадили в кресло незваного гостя и, улыбнувшись, вздохнули. Они благополучно очистили номер от нежеланного посетителя. Герман посмотрел на улицу и увидел знакомую машину. Водитель вышел и ходил вокруг транспортного средства, ожидая своих пассажиров. Пришелец подумал, что ему долго придется их ждать. Одного запрут в психбольницу, а другой придет в себя не раньше чем через час. В его памяти не будет и следа о встрече с Германом в номере для новобрачных.

Администратор вспотел и нервно вытирал пот со лба.

− Почему вы не позвали гостиничного детектива? Ведь это его работа, а не ваша, − поинтересовался пришелец.

− Он у нас особенный, близкий родственник хозяина гостиницы. Позвонил, чтобы сообщить о своем недомогании. Знаем мы, что это за болезнь!

− Он перепил, да? – улыбнулся Герман.

− У нас это состояние называют «перепел». Алкаш конченный, а хозяин держит его. Это же наносит вред его бизнесу! Хотя какое мое дело? Пусть будет так, как есть.

− Да, вы правы. Против ветра нельзя плевать.

Администратор засмеялся и пошел к себе в кабинет, а Герман задумался. Если до Номера 99 дойдет информация о непонятных случаях, произошедших с гражданами этого города в гостинице и парке, то он быстро выяснит, что только Номер 100 мог сотворить такое. Сегодня повезло, что он ушел и не увидел «гостя».

«Делай ноги, Номер 100! И вообще, давно не видел своего крестника и маленькую умницу. Надо бы навестить их. Сначала поеду к Александре», − подумал пришелец, сел в машину и спешно направился в сторону поселка, где проживала Александра.

Глава 19

Это утро принесло Варваре Сергеевне большую неприятность. Она сама была виновна в том, что не удержалась на ногах и, падая, оперлась на ладонь. В результате повредила запястье. Боль была невыносимой, рука распухла и посинела. Варвара Сергеевна нашла в ванной хозяйственное мыло, намочила бинт и натерла его мылом. Затем туго, насколько терпела, перевязала сустав и вернулась на кухню. Завтрак был готов, но может прийти Алик, значит нужно и ему подать что-нибудь вкусное. А как это сделать одной рукой?

И бабушка позвала меня.

− Что, бабуля? – протирая глаза, спросила я.

− Доброе утро, Саша. Для меня оно недоброе, но если ты поможешь, может и обойдется.

− Бабуля, что с твоей рукой?

− «Поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся – гипс», − быстро проговорила Варвара Сергеевна фразу Никулина из кинофильма.

Она ожидала, что я засмеюсь, но я была очень серьезна.

− Бабуля, а вдруг это перелом? Нужно ехать в больницу, где травмы просвечивают рентгеном. Они увидят, перелом у тебя или просто ушиб.

− Саша, я здесь не зарегистрирована, а ехать к себе мне не с руки. Надо идти на работу, учить вас.

−А чем тебе помочь? Ты же одной рукой ничего не сможешь делать! И куда папа уехал в такую рань?

− Поставь еще один прибор для Алика, – сказала мне бабушка. – А папа твой на задании, ночью ему позвонили.

Жаль, что папы дома нет, я одна вряд ли могу помочь бабуле. Ей нужно ехать в травмпункт, вдруг у нее перелом.

Я выполнила ее просьбу, ушла к себе в комнату и позвонила отцу, но телефон был вне зоны действия сети. Я заправила постель, умылась, надела школьную форму и вышла на кухню. Бабушка гладила свою руку и что-то тихо напевала. Мне стало ее жаль, и решила вызвать врача на дом.

− Бабуля, я вызову нашего врача, она примчится.

− Чем мне поможет терапевт? Нужен травматолог. Саша, довольно обсуждать мою травму. Не стоит она того, чтобы мы тратили время на разговоры о ней. Где твой Алик?

− Сейчас появится.

И тут как по заказу, Алик позвал меня.

− Да, не устаю удивляться вашей дружбе. Молодцы! Завтракайте, угощай Алика, а я переоденусь, – сказала бабушка и ушла к себе.

Мы позавтракали. Алик был обеспокоен тем, что Варвара Сергеевна не стала с нами завтракать.

− Саша, а почему твоя бабушка с нами не завтракает? Я мешаю?

− Не говори глупости! Она руку повредила, ей не до еды.

− Надо бы к врачу! Вдруг поломала руку? Тогда без гипса не обойтись. Моя бабушка палец сломала, и ей из гипса кокон сделали. Но это всего-то большой палец, а у твоей бабушки − рука. Это опасно.

− Это ты ей скажи. Меня она не слушается.

Мы с Аликом зашли в гостиную. Я осталась стоять у входа, а Алик увидел, как Варвара Сергеевна одной рукой пытается открыть портфель. На столе лежали какие-то папки и тетради.

− Варвара Сергеевна, разрешите, я вам помогу, − вежливо сказал он.

Варвара улыбнулась и поблагодарила.

Алик проворно открыл портфель и аккуратно положил туда папки и тетради.

− Варвара Сергеевна, надо бы врачам показать вашу руку. Так нельзя оставлять. Это опасно.

− Чем опасно? Ничего страшного…

− Просто может нерв повредить, и тогда пальцы перестанут вам подчиняться.

− Откуда тебе это известно?

− У моей бабушки большой палец сломался, и доктор так говорил. Потом бабушка долго ходила с гипсом на пальце, пугала им своих злых внуков, которые меня били.

Бабуля через силу улыбнулась и пообещала после занятий в школе обратиться к травматологу. На этом дискуссия закончилась в пользу Алика, и мы отправились в школу.

Уроки растянулись так долго, что бабушка часто поглядывала на часы. Рука болела сильно, и она с трудом сдерживала стон. Наконец прозвенел звонок. Последний урок закончился, и она поторопила нас собрать портфели, а сама пошла в учительскую, чтобы попросить кого-нибудь побыть в классе, пока родители не заберут своих детей.

Ей повезло, завуч сама согласилась побыть в нашем классе.

− Идите, идите, а я заодно пообщаюсь с родителями, − заявила она.

Мы пошли домой. Алик взял портфель бабушки. Он молодец, понимал, что бабуле тяжело держать больную руку на весу. Теперь она поддерживала ее здоровой рукой.

Здорово досталось бабуле, если она после обеда согласилась пойти на прием к травматологу. Я пошла с ней. Ее не хотели записывать к врачу, но она в регистратуре что-то такое им сказала, что они завели на нее карточку. Теперь нужно было ждать, когда освободится доктор. Наконец пациент вышел из кабинета. Его поддерживала молодая женщина. У парня нога была в гипсе, брючину задрали вверх.

Бабуля встала, и мы вошли в кабинет доктора. За столом сидел седой дядька в белом халате. У него был длинный нос, а глаза злые-презлые. Наверное, думал: «Как вы меня достали!» На приветствие бабушки он не ответил, попросил развязать повязку. Бабуля развязала. Доктор, не вставая со своего места, вынес вердикт:

− У вас артрозоартрит. Идите в поликлинику к ревматологу.

− Но я падала, и когда оперлась ладонью о пол, в запястье что-то хрустнуло. Очень болит. Может, снимок сделаете, чтобы уже точно знать, что это не перелом? – попросила бабушка.

− Чем вам поможет снимок? Идите к ревматологу, к неврологу, они вам помогут.

Тут я не выдержала:

− Вы не доктор, вы сидите, как пень и издалека, на расстоянии трех метров решили, что у Варвары Сергеевны какой-то там артрит с артрозом, а я смотрела в интернете, что это вовсе не то. Пусть она соединит большой палец с мизинцем. Если перелом, она сможет, а если то, что вы, дяденька, сказали, то не сможет. Бабуля попробуй, вот так, − и я коснулась большим пальцем мизинца.

Бабуля не стала ничего делать и здоровой рукой подтолкнула меня к выходу.

− Пошли, Саша, я же не хотела сюда идти, поехали к частникам. Может там есть настоящие врачи, − и мы вышли.

Всю дорогу до дома бабушка была хмурая, сжала губы, как будто боялась застонать от боли.

− Бабуля, как болит твоя рука? Стреляет, как нерв, нудно, или зудит?

− Сашенька, у тебя когда-нибудь болел зуб? Хотя, что я спрашиваю. У тебя еще здоровые зубы. Боль сильная. Не понимаю, как я смогла провести уроки, – сказала мне бабушка.

− Дома посмотрим в справочнике, куда нам пойти, к какому врачу, чтобы сделали снимок и смогли определить, что с рукой.

− Смотреть нужно не руку, а лучезапястный сустав. Если его вовремя не полечить, то могут быть проблемы. Даже Алик это знает.

− Алик не дурак. Просто его запугали оболтусы тети и мачеха. А отец на это не обращал внимание. Ему некогда. Теперь они его больше не будут трогать, мачехи тоже нет, и он станет таким, каким и должен был быть, – заступилась я за Алика.

Бабушка посмотрела на меня внимательно и сказала, что я рассуждаю, как взрослый человек, и это ее пугает.

− Саша, побудь еще ребенком, ты успеешь быть взрослой. Детство прекрасно, а у взрослых столько проблем, что хоть убейся, − она застонала. − Господи, как же болит, сил больше нет! Поехали в больницу, там мой бывший ученик работает, он должен помочь. Как я сразу о нем не вспомнила! В крайнем случае, заплачу за снимок.

Мы поехали в больницу, которая находилась в том же дворе, что и травматический пункт, и нашли бывшего ученика бабули. Его позвали. Он так обрадовался бабушке, что я очень удивилась. Мне казалось, что ученики не любили мою бабулю, оказалось, что ошибалась.

− Варвара Сергеевна, что с вашей рукой?

Бабуля рассказала обо всем, включая и визит к доктору. Врач, которого звали Асланом, провел бабушку внутрь, а мне сказал, чтобы я сидела и не путалась под ногами. Серьезный и строгий этот Аслан. Я сидела и читала плакаты, которыми были обвешены все стены. Лучше бы приличные картины повесили.

Когда вернулись бабуля с Асланом, в руке у врача был снимок. Они оба были обеспокоены.

− Бабуля, это перелом запястья? – встревожено спросила я.

− Перелом лучевой кости лучезапястного сустава. Ты, девочка, сиди, жди бабушку, − сказал мне доктор.

Они ушли, а я сидела, как стукнутая по голове. Переживала, как теперь бабушка будет работать, маме помогать? Она будет страдать от того, что ей больно, а еще из-за того, что стала обузой для нас! Но я ей буду помогать. Мне это ничего не стоит. Цыганка Вера сказала, что я уже взрослая, должна быть серьезной и помогать маме и за братиком присматривать. Надо бы мне поговорить с Верой. Она сказала, что если будет нужна помощь, подумать о ней. Я стала думать об этой странной цыганке. Мысленно просила помочь моей бабушке, если есть такая возможность. Закрыла глаза и увидела цыганку Веру, а слова, которые я услышала, утешили меня:

«Александра, ты не бойся, вечером я приду к вам, постучусь в дверь, и ты увидишь молодого человека, только не называй меня Верой. Ты правильно угадала, что я дядя. Меня зовут Германом. Я помогу твоей бабушке. Ты все поняла?»

− Да, спасибо, − сказала я вслух.

− Саша, кого ты благодаришь? Тут же никого нет! – бабуля подошла так тихо, что я не услышала.

− Это я так. Ну что, гипс уже есть, можно ехать домой. Но я бы хотела зайти к тому доктору, который советовал тебе идти к ревматологу. Пусть увидит снимок, что это перелом, а не артроз с артритом.

− Этого не нужно делать. Не хочу еще раз увидеть этого неприятного человека.

− Ладно. Позвонить папе? Пусть за нами приедет.

− Не надо его пугать. На такси доберемся.

Мы попрощались с доктором Асланом и поехали домой.

Глава 20

До вечера еще надо дожить. После того, как мы выполнили домашние задания, я сидела у себя в комнате. Алик звал меня выйти на прогулку, но я отказалась. Бабуля встревожилась. С чего это вдруг внучка не хочет гулять? Пристала ко мне с вопросами, допрашивала, как фашист партизана:

− Что с тобой? Ты сама не своя. Что-то случилось?

− Бабуля, все в порядке, кроме твоего лучезапястного сустава. Это же очень больно, я чувствую твою боль и мне плохо от этого. Неужели ты не понимаешь?

− Сашенька, милая, успокойся. Мне сделали обезболивающий укол, и теперь рука не болит. Как видишь, я могу даже шевелить пальцами, − и она пошевелила пальцами, которые торчали из гипсового кокона.

− Спасибо, бабуля, мне стало лучше, − я обняла ее и сказала, что пойду гулять с Аликом.

Алика на улице не было. Пришлось позвать его свистом. Это он сам меня научил свистеть, как будто это и не свист, а трель какой-то птицы. Он услышал и выглянул в окно.

− Что, передумала? – спросил он строго.

Алик был обижен на меня. Надо ему объяснить, почему я не хотела выйти гулять.

− Алик, выходи, сколько можно обижаться? Я хочу тебе кое-что рассказать.

− Опять сказку расскажешь? А она интересная?

− Это не сказка, а быль. Наверное, тебе будет неинтересно. Да выйдешь ты, наконец?

Алик вышел, и мы с ним пошли в сквер. Там были качели, а также беговые дорожки. Мы побегали, потом на качелях качались, в общем, все – как всегда. Потом сели на скамейку, и я ему рассказала, как меня цыганка Вера успокоила по поводу моего брата, который скоро родится.

− Представляешь, она все сказала обо мне, о том, как я болела, из-за чего болела, папино и мамино имя знала, и о том, что брат родится здоровым, и главное, в срок. Представляешь? А еще хочу тебе сказать, что это она мне подсказала, что ты в подвале и тебе грозит опасность, если тебя не вытащить оттуда. Ты бы замерз, если бы папа не полез в ваш подвал. А еще она сказала, что твоя мачеха в воду добавила сильнодействующий наркотик. И если бы не предупредили твоего отца, он бы не выжил. Вот какая у меня есть знакомая цыганка.

− А я цыганкам не верю. Они всем врут, чтобы деньги выманить.

− Ну что ты такое говоришь? У меня она деньги не просила, просто предупредила об опасности.

− Саша, ты говоришь, как взрослые тетки. Мне это не нравится.

− Алик, тебе больше нравятся девочки, которые в куклы играют, двух слов связать не могут, учатся кое-как. Тогда мы с тобой больше не друзья, − сказала я, как отрезала, и собралась идти домой.

− Саша, ты не так меня поняла. Просто я не все, что ты говоришь, понимаю. И я чувствую себя дураком. Мне именно это не нравится. Я хочу с тобой дружить, мне другие друзья не нужны. Не обижайся, Саша.

Я посмотрела на него другими глазами и увидела, что у него комплекс неполноценности из-за того, что не может стать таким же начитанным, как я. Я не хочу сказать «умным», потому что себя я умной не считаю. Для того чтобы убрать эти комплексы, надо ему больше читать книги.

− Хорошо, я сделаю так, чтобы ты чувствовал себя умным, начитанным, знающим. Для этого нужно читать книги, которые я читала. Вот и все. Я не умнее тебя, у тебя есть ум, только надо его развивать, много читать.

− Саша, ты же знаешь, что у нас нет нужных книг, − заныл Алик.

− Не нужно отлынивать. Мы будем учиться по моим книгам. У нас их много, еще и бабуля свои привезла. А сегодня вечером к нам приедет мой хороший знакомый по интернету. Это экстрасенс. Он все может о тебе рассказать. Как говорят: «Что было, что есть и что будет», все расскажет.

− А ну тебя, Саша, тебе все шуточки шутить. Пошли по домам.

− Нет, идем к нам. Увидишь, что я не шучу.

Мы пришли к нам. Бабушка поглаживала гипс на руке.

− Бабуля, ты гипс гладишь, а не руку. Так сильно болит у тебя рука? – спросила я.

− У меня уже так сильно болит, что голова разламывается. Укол больше не действует.

− Голова у меня болела один раз, но до сих пор помню, − сказала я.

− Так вот, этот перелом так сильно бьет мне по мозгам, что хочется отрубить руку.

− Это ты зря. Перестанет же когда-нибудь! А как без руки? Не-е!

Надо предупредить бабулю, что к нам придет гость. Не знаю, как это сказать. У нее же рука болит! А вдруг ей вздумается угощать гостя? Придется мне заняться кулинарией, а то опозоримся.

− Бабуля, к нам напросился в гости один экстрасенс. Я не смогла ему отказать. Займусь на кухне, а ты укачивай руку, она, может, уснет и перестанет болеть. Ты только подскажи, как приготовить блюда. Мне Алик поможет.

− Алик, ты почему все время молчишь? Саша не дает слова вставить? А ты бери с нее пример, говори так, чтобы она не смогла перебить тебя, − посоветовала Алику бабуля.

Я возилась на кухне, и моих способностей хватило только на омлет и блинчики. Только закончила колдовать на кухне, в дверь позвонили. Бабушка вышла встречать гостя. Он ей совершенно не был нужен. Зато он мне нужен, потому что от него большая польза. Я услышала голоса. Мужской голос такой бархатистый, как у известного актера, забыла его фамилию.

В прихожую вошли бабуля и молодой красивый парень. Надо же, как он преобразился. Я стояла на кухне и не шевелилась, будто застыла. Алик вышел и хотел подать ему комнатные тапочки, но парень сам справился без помощи Алика.

Бабуля позвала меня в гостиную. Пришлось идти. Я вошла и удивилась. Бабушка улыбалась! Это что-то новенькое.

− Здравствуйте, Герман. Хорошо ли доехали? – спросила я гостя.

− Спасибо, все хорошо. А у вас, я вижу, была неприятность.

− Какая неприятность? – притворилась я непонимающей.

− Твоя бабушка сломала лучезапястный сустав. И чтобы ты знала, человеку лучше получить два перелома лучевой кости повыше запястья, чем сам сустав. Это мучительно больно. Пациенты иногда даже плачут по ночам.

− А вы тоже ломали этот сустав?

− Нет, слава Творцу, не довелось мне испытать эту боль, но по описанию могу представить, что это такое. Варвара Сергеевна, если разрешите, я подержу вашу руку.

−Зачем? − у бабули брови от удивления подскочили вверх.

Чужой человек просит разрешения подержать руку? Что это? Я тоже не совсем поняла Германа, пока он не объяснил.

− Понимаете, у меня есть некоторые способности, иногда могу лечить переломы. Давайте попробуем. Хуже не будет, уверяю вас, − сказал Герман.

Они сидели за столом друг против друга, и бабушке нужно было положить руку на стол. А она чего-то боялась.

− Варвара Сергеевна, поверьте мне, я могу вам помочь избавиться от боли. Завтра пойдете к врачу, пусть посмотрят. У них есть возможность сделать снимок и посмотреть, будут ли какие-то изменения после моего лечения или нет.

Бабушка послушалась. Герман осторожно взялся за ее пальцы и закрыл глаза. Прошло какое-то время, и она вдруг сказала:

− Боль куда-то ушла!− сказала бабушка и улыбнулась.

− Тихо, − прошептал Герман и продолжал держать ее пальцы.

Мы с Аликом уже устали ждать, когда же он отпустит бабушкины пальцы. Наконец, Герман сказал, что лечение закончено.

− Уважаемая Варвара Сергеевна, у вас была сломана лучевая кость, и два осколка плавали в жидкости. Я их прикрепил на их законные места, соединил две части кости, теперь там костная мозоль. Нужно пока осторожно работать этой рукой, иногда еще будет болеть на погоду, но перелома уже нет. Берегите руку, не опирайтесь на ладонь. Завтра пусть врач посмотрит. Но прошу, никому не говорите, что это я лечил вашу руку. Скажете, что всю ночь молились, и молитвы помогли вам. Обо мне ни слова, очень прошу.

− Чем вам навредит, если кто-то еще воспользуется вашими способностями? Вы же знаете, какая это боль!

− Я пока не могу открыться. Это очень сильно мне навредит. Я помог вам из-за вашей внучки и внука, которого вы так ждете.

В прихожую вошел папа, а мы даже не услышали, так были заняты разговором с Германом.

− У нас гости? – спросил отец.

− Папа, это Герман, − ответила я, а потом добавила шепотом,− это цыганка Вера, сейчас он в другом обличье. Не пугайся, он бабушкину руку лечил.

− А что с рукой бабушки?

− Снимок показал перелом запястья, а Герман его вылечил. Завтра пойдем в больницу, сделают еще один снимок, и посмотрим, как рука вылечилась.

Папа снял куртку и прошел в гостиную. Мужчины поздоровались. Бабушка представила папе Германа, как экстрасенса.

Я чувствовала, что отец недоволен, он не очень уважал всяких экстрасенсов, называл их шарлатанами. Только иранец Мехди ему понравился. Бабушка пригласила мужчин к столу. Я помогала накрывать, а Алик забился в уголочек, будто его и нет в комнате. Мы с ним остались в гостиной, и я позвала его к себе в комнату. Дала ему книгу и сказала, что он эту книгу должен внимательно прочитать.

− Когда я успею? – заныл Алик.

− Разве я назвала сроки? Читай медленно и вдумчиво. Потом поговорим, если что-то не поймешь, спрашивай. Но ты, я знаю, все поймешь. Читай, я тоже займусь делом.

− Подожди, Саша, я не совсем понял, этот Герман вылечил руку Варвары Сергеевны?

− Вылечил или нет, завтра узнаем, когда сделают снимок. Там будет видно, есть еще перелом или он сросся. Читай, не отвлекайся.

− Да подожди ты. Саша, откуда ты его знаешь?

− Познакомилась с ним, когда он переодетый цыганкой подошел ко мне и рассказал мне все о моей семье, обо мне, а потом я же тебе говорила, он тебя и твоего папу спас. Так что, ты не думай, что он шарлатан. Но нигде и никому ни слова о нем, иначе навредишь ему. Понял?

− Понял, не дурак. Не бойся, не проболтаюсь.

Мы сидели тихо, и каждый занимался делом. В дверь тихо постучались. Это бабушка так стучится.

− Ну что вы спрятались? Этот Герман оказался таким серьезным человеком. Очень занимательные вещи рассказывает. Интересно слушать.

− Бабуля, мы тоже делом заняты.

− Ну и молодцы. Пойду к мужчинам, надо стол накрыть.

− Ой, а как ты одной рукой? Давай я помогу, – предложила бабушке свою помощь.

− О чем ты, Саша? Рука уже не болит. Будто и не было перелома. Я боюсь идти в больницу. Как я объясню, что был перелом, и на второй день исчез? Меня же на смех поднимут, если скажу, что я молитвами вылечила руку. Никто не поверит. Да я бы тоже не поверила. Придется ходить с гипсом, хотя и неудобно.

− Терпеть можно?

− Можно, Саша, я потерплю.

Хотелось бы узнать, как папа принимает Германа, за шарлатана или пришельца, которому все по плечу. Подержал бабушку за пальцы и вылечил перелом. Это уникально! Вряд ли какой-нибудь экстрасенс может так же лечить. Как хорошо, что он выбрал меня, точнее, подошел ко мне. Полагаю, он почувствовал, что я страдала из-за мамы, и решил меня поддержать. Ну что ж, спасибо ему за это. Мою благодарность он заработал уже четыре раза.

Алик занимался своим делом. Он хотел добиться высоких результатов в учебе, чтобы я его стала больше уважать. Глупенький, не понимает, что главное в человеке не знания и даже не ум, а душевные качества. Алик добр, внимателен, никогда никому зла не сделает, всегда готов помочь, к тому же щедр. Я его из-за этих качеств уважаю, даже если бы он был тупым, уважала бы его, но он вовсе не тупой. Я оставила его в комнате, а сама вышла в гостиную, где расположились папа с Германом. Они тихо разговаривали и не обратили на меня внимание. Я тихонько подошла к ним и села в кресло. Тут папа обратил на меня свой взор.

– Что ты здесь делаешь, Саша? Ты должна быть в своей комнате, там же Алик один.

Я возмутилась. Папа считает меня няней Алика? А он в няньках не нуждается.

– Папа, Алик учит текст, хочет развить память, чтобы легче запоминать и воспроизводить любой текст. Я ему в комнате мешаю, отвлекаю. Вы позвольте мне посидеть возле вас, я буду молчать.

– Саша, иди бабуле помоги, она нам ужин готовит. Это более полезное дело, чем сидеть возле взрослых. Иди, доченька, не мешай нам, – строго сказал отец.

Мне пришлось отправиться к бабушке на кухню. Она уже все приготовила, мне ничего не нужно делать.

– Бабуля, я пришла помочь тебе, а ты сама уже все закончила. И чем мне теперь заняться?

– Поможешь мне накрыть стол. Достань скатерть. Она в шкафу.

– Я знаю, – взяла скатерть и понесла в гостиную. Накрыла скатертью стол и вернулась на кухню.

Следующее задание было отнести посуду и расставить ее. Я и с этим справилась. А угощение бабушка сама принесла. Ароматы были такие, что захотелось есть.

– Бабуля, а мы с Аликом тоже будем сидеть за праздничным столом или на кухне?

Бабушка посмотрела на папу и сказала, что мы дети и должны сидеть отдельно.

– И для вас накрыт столик. Зови Алика.

Я позвала Алика, мы с ним хорошо набили желудки, но это не самое главное для меня. Я хотела послушать, что обсуждали папа с Германом, а мне не позволили. Скорее бы повзрослеть, надоело, что мне постоянно твердят о том, что я ребенок. Но я не ребенок. Я себя чувствую взрослым человеком.

Приехал отец Алика и забрал его домой. Перед этим папа поговорил с ним и рассказал, что его жену арестовали за то, что она отравила воду в бутылке и дала ему с собой, чтобы он погиб. Отец Алика расстроился, хотя, по-моему, он должен был радоваться, что остался в живых. Эти взрослые такие странные, никогда не поймешь, чего они хотят. Как можно расстраиваться из-за того, что жену, которая хотела тебя убить, арестовали? Радоваться надо, что ее уже нет рядом, что она уже не навредит тебе и твоему сыну.

Бабушка предложила Герману переночевать у нас. Мы постелили ему в гостиной на диване. Он у нас раскладной, так что ему должно быть удобно.

Утром она разбудила меня. Я быстро умылась и направилась в гостиную, чтобы перекинуться парой слов с Германом. Увы, диван был собран, Германа здесь не было. Я расстроилась и направилась на кухню. Здесь за столом сидели Герман и папа. Бабуля стояла у окна и улыбалась.

– Доброе утро. Рада, что Герман не уехал, дождался, когда я проснусь. Спасибо. Скажите, а как вам на новом месте? Какой сон вам приснился, хороший или плохой?

Я знаю, нельзя такие вопросы задавать чужому человеку.

– Саша, что за вопросы ты задаешь взрослому человеку? – возмутилась бабушка.

Герман улыбнулся и успокоил ее:

– Ничего страшного. Я отвечу. Мне снился прекрасный сон, похожий на сказку. Но рассказывать его долго, поэтому прошу тебя поверить мне на слово. А как ты спала?

Пришлось отвечать честно, потому что знала, что Герман видит меня насквозь.

– Очень плохо. Не могла уснуть, даже считала до тысячи, а потом начала дышать: на раз – вдох, на два – выдох. Стала зевать, а потом уснула. Поэтому проспала.

– Ты переволновалась за бабушку, поэтому не могла заснуть. Это естественно. Не волнуйся, у вас все будет хорошо.

– Спасибо, Герман.

Мы позавтракали. Алик к нам не пришел. Видно его покормил отец. Я не понимаю, почему бабушка Алика не пришла к нему, не навестила его, когда арестовали его мачеху? Это же ее внук! Если бы не моя бабушка, кто бы за ним присматривал? Почему она не подумала, что маленькому мальчику нужна помощь? Надо будет спросить бабушку, что она думает по этому поводу?

Уезжая, Герман сказал, что ему надо навестить друга, которого он обидел.

– Я буду за тобой присматривать. Бабушкина рука уже в порядке, ты за нее не переживай. А у твоего Алика бабушка в тяжелом состоянии, лежит дома одна. Сообщи Алику и его отцу, – сказал он мне.

Мы попрощались, и он уехал. А мне стало грустно. Такое ощущение, что я его больше не увижу и не услышу. Потом вспомнила о бабушке Алика и побежала к ним домой.

– Алик, Алик, выйди на минутку!

– Что случилось? – он высунулся из окна.

– Скажи своему папе, что его мама тяжело заболела, лежит дома одна, а рядом никого нет.

Голова Алика скрылась, и я услышала, как он звал папу. Я вернулась домой.

– Саша, куда ты помчалась сломя голову? Надо спешить, в школу пора.

– Я готова. У Алика бабушка сильно заболела, а дома никого нет.

– Кто тебе сказал?

– Соседка. Она сказала, что дочь с сыновьями куда-то уехали, бросив больную без помощи.

Бабушка всплеснула руками.

– Ты сказала отцу Алика?

– Я сказала Алику, а он − своему отцу. Надеюсь, что они помогут ей. Пошли в школу. Ранец я еще вчера собрала. А Алик сам пойдет, дорогу знает.

Глава 21

Мы с бабушкой пришли вовремя, а Алика не было. Интересно, куда он подевался? Его отец мог бы и сам о своей маме позаботиться, зачем нужен был еще и Алик? Весь день я извелась, боялась, как бы с ним ничего не случилось. На первый урок в класс пришла завуч, видно думала, поскольку бабушка сломала руку, то она не придет на работу. Увидев ее, обрадовалась, а потом заохала:

– Ой-ой, бедная вы моя! Как же вы будете справляться со сломанной рукой?

– Ничего страшного. Я выпила обезболивающие таблетки, которые мне дал доктор-травматолог, мой бывший ученик, и я не чувствую боли. Скажите, а вы можете найти нам помощницу для моей невестки? Я ей теперь не смогу помогать. Даже одевалась с помощью Саши.

– Я понимаю. Сейчас доложу директору. Рада, что вы пришли, – и она ускакала в учительскую, хотя слово «ускакала» не совсем подходящее слово, она семенила, потому что слишком большая и толстая.

Уроки закончились, и мы с бабушкой пошли домой. По дороге я предложила ей сходить в рентген кабинет поликлиники и попросить сделать снимок кисти руки.

– Можно и заплатить. Нам бы узнать, Герман просто боль убрал или костная мозоль образовалась. Скажешь, что сломала руку месяц назад, никто не удивится, – уговаривала я бабушку.

Она не соглашалась, но потом решила, будь, что будет, и мы с ней поехали в поликлинику. Бабушка заплатила всего восемьсот рублей и получила снимок. Сказали, что костная мозоль сформировалась, можно через неделю снять гипс, но беречь руку от ударов.

– Да, Саша, твой знакомый Герман действительно настоящий экстрасенс. Подержался за пальцы и сотворил чудо. Удивительно! И как мне его отблагодарить? – бабушка была потрясена.

По-видимому, она не совсем поверила в исцеление, поэтому согласилась пойти в поликлинику. Вечером она расскажет папе, что Герман настоящий экстрасенс. А мне хотелось пойти к Алику и узнать, почему он не пришел в школу. Калитка их дома была заперта, я звала его, даже свистела, но он не отозвался. Я вернулась домой и решила посоветоваться с бабушкой.

– Бабуля, Алика нет дома, калитка заперта, я не знаю, где он может быть.

– А что мы можем сделать? Может отец отвел Алика к своей матери?

– Но она болеет!

– Мы не знаем, что там случилось. Ты знаешь, где живет его бабушка?

– Знаю, это недалеко отсюда.

– Пойдем и узнаем. А то привычку взяла, переживать из-за пустяков, – ворчала бабушка.

Мы пошли пешком. Мне приходилось идти быстро, как бабушка, и немного устала. Я решила заниматься физкультурой, а то, как старая бабка, еле хожу. Дом, где жила тетя Алика с детьми и матерью, был неказистый. Штукатурка облупилась, рамы окон давно не красили, стекла грязные, в общем, разруха. Такой вид, как будто в доме давно никто не живет. Алик был прав, когда говорил, что его тетя – нищая.

Бабушка стучала, звонила, но никто не отозвался.

– Куда они подевались?

Из соседнего дома вышла пожилая женщина и подошла к нам.

– Кто вам нужен, мать или дочь? – спросила она нас.

– Нам нужна мать. Нам сказали, что она тяжело заболела, а рядом никого нет. У нее же дочь, она-то куда делась?

– Скажете тоже, дочь. Дрянь она, а не дочь. Мать была больна, а она с детьми уехала на море, бархатный сезон ей понадобился на мамину пенсию. Хоть бы в больницу ее определила!

– Вы знаете, где она сейчас? – спросила ее бабушка.

– Сын приехал и отвез ее в больницу. Доктор сказал, что еще немного, и она бы погибла.

– Доктор не сказал, что с ней было? Может аппендицит?

– У нее что-то с печенью, камни, что ли, я не поняла.

Бабушка поблагодарила женщину, и мы вернулись домой. Возле нашей калитки стоял Алик. У него был потерянный вид.

– Что случилось, Алик?

– Бабушка в больницу попала. Ей сделали операцию. Теперь будет жить. Нам доктор сказал. Папа остался там, будет за ней ухаживать, когда переведут в отдельную палату.

– А почему ты не зашел к нам? Мы бы тебе помогли, – сказала бабушка.

– Папа сказал, что это наглость, надоедать людям.

– Ого, ты нам как родной! Почему наглость? – удивилась я.

– Я поговорю с твоим папой, – пригрозила бабушка, – я ему покажу наглость. Ребенка держать в больнице, уму непостижимо! Пошли в дом.

Бабуля отправила Алика в ванную, а сама принялась готовить ему обед. У нас было чем его накормить, но она хотела ему приготовить вкуснятину, как она называла торты и сладкие пироги. Вскоре запахло пирогами. Пришлось и мне за компаниюсъесть кусок пирога.

Мы немного поиграли во дворе, а потом вернулись и занялись учебой. Бабушка занималась с Аликом, а я сама написала домашнее задание по письму, а потом решала занимательные задачки. Ближе к вечеру пришел отец Алика. Он хотел забрать его домой, но бабушка не позволила.

– Странный вы человек, Николай. Ваш сын еще ребенок, ему нечего делать в больнице. Он пропустил занятия, мы сейчас с ним наверстываем. Пусть он учит уроки, а мы с вами пойдем на кухню, я вас накормлю обедом. Вы и утром, наверное, не успели позавтракать.

Дядя Коля запротестовал, но разве нашу бабушку можно ослушаться! Пошел на кухню, как миленький, а мы с Аликом остались в гостиной и читали книги, я – сказку, а Алик – книгу о космонавтах. Он уже быстро читает и гордится этим.

Бабушка долго беседовала с дядей Колей, в результате этих переговоров Алик остался у нас. Если отец уедет в рейс, Алик будет ночевать в гостиной. Услышав это, Алик обрадовался, оказывается, он боялся ночевать дома, когда оставался один. Дядя Коля поблагодарил бабушку. Он сказал, что операция длилась три часа, и хирург сказал, что если бы еще один час, его мать бы никто не спас. У нее удалили желчный пузырь, где была целая куча камней. Дядя Коля уехал в больницу, чтобы быть рядом с матерью. А мне стало интересно, как камни попали в желчный пузырь? Надо будет посмотреть в энциклопедии. В интернете много вранья, я в этом уже убедилась, причем не раз, поэтому не стану тратить время.

***

С того дня прошло две недели. Все это время Алик ночевал у нас, так как дядя Коля находился рядом с матерью. Ей нужен был уход. Сестра дяди Коли с детьми еще не вернулась. Она даже не звонила матери, хотя знала, что оставила ее в плохом состоянии. Отец Алика иногда приходил к нам, просил бабушку помочь выбрать сменную одежду для матери. Бабуля помогала ему, а еще кормила обедом. Ей было его жаль. Я его тоже жалела, не дай Бог, иметь такую черствую сестру.

Наконец дядя Коля привез свою мать к себе домой. Из дома сестры он забрал все вещи матери и заявил, что не позволит ей больше жить у нее. Видимо мать поняла, что за человек ее дочь, поэтому согласилась с ним.

Как-то вечером, когда мы с Аликом играли в прятки, прискакала его тетка. Алик боялся ее, как огня. Тетя его ворвалась к ним в дом и начала скандалить.

– Ты зачем забрал мать к себе? Какое ты имеешь право? – кричала она на брата.

– Пошла вон из моего дома! Какое ты имела право уехать на море, оставив маму в плохом состоянии? Ее еле спасли! Ты мерзкая женщина, эгоистка! Мать тебе нужна только для того, чтобы жить на ее деньги! Ты сидишь на шее матери со своими ублюдками. Мне было стыдно: у мамы не было ни одной вещи без латки! Все белье ветхое! А ты на ее деньги уехала свой жир погреть. Пришлось звать на помощь соседку, чтобы купить ей приличную одежду. Мне противно на тебя смотреть. Сделай так, чтобы я тебя больше никогда не видел! – возмущенно говорил дядя Коля.

– А твой сын не ублюдок? Твоя жена тоже родила вне брака. Свадьбы-то не было!

– Мы были в браке, и свадьба была, только тебя не пригласили. Повторяю еще раз, убирайся, иначе я за себя не ручаюсь. А еще подам на тебя в суд за то, что оставила умирающую мать без помощи, не вызвала врача.

Тут бабушка Алика вышла из спальни и обратилась к своей дочери:

– Клара, ты мне больше не дочь. Я не хочу тебя видеть. Возвращайся, пожалуйста, к себе домой, – сказав это, повернулась и ушла в спальню.

Алик улыбнулся и сказал:

– Наконец бабушка поняла, кто ее дочь.

– Цена оказалась слишком высока, – заявила я, и мы помчались на улицу, чтобы посмотреть, как его тетя, хотя нет, она ему уже не тетя, будет топать назад в свою халупу.

Тетя Клара выскочила из калитки и пулей бросилась вон.

Глава 22

Герману понравилось в гостях у семьи Александры. Здесь было уютно, тепло, и люди приятные. Он легко общался и с Константином, и с Варварой Сергеевной, даже с детьми. В тот вечер он сообщил Константину об убийце предыдущего президента республики и подготовке убийства нынешнего, подробно рассказал обо всем происходящем в администрации президента. Константин слушал его внимательно. Герман описал хозяина убийц. Оказалось, что в ФСБ этого человека знали, но не было никакой возможности арестовать его. У него была целая команда, которая даже просочилась в администрацию президента, чтобы изнутри вредить. Константин просил Германа свидетельствовать против этого хозяина, но Герман отказался.

– Мне надо уехать, иначе конец. Я не могу рисковать. Вы можете проследить за ним, за Владимиром и другими членами банды. Этот Мистер Икс имеет хорошую работу, у него добротный бизнес. Не понимаю, зачем ему нужно становиться президентом?

Константин улыбнулся. Он понимал, что Саша правильно разгадала суть цыганки Веры. Он заметил, что мать одинаково хорошо двигала обеими руками, значит, цыганка Вера исцелила перелом сустава. Простой экстрасенс бы не смог.

– Герман, власть – самое сладкое блюдо в мире. Власть никто и никогда не отдавал добровольно, какие бы ему деньги не предлагали. А человек, которого вы описали, вхож в дома приличных людей, но он моралью не обременен. Я не знаю, получится ли у меня взять его за жабры. Жаль, что исполнитель убийства предыдущего президента сошел с ума. Вы говорите, его забрали в психиатрическую больницу? А нельзя ли вывести его на короткое время из этого состояния? – говорил Константин.

– Как вы себе это представляете? Кто я такой, чтобы уметь лечить психов? Я не психиатр, да и нет у меня таких способностей. Я вам дал данные на главного вредителя. Найдите способ, как его поймать. Простите, но мне нужно уехать отсюда. Моей жизни угрожает серьезная опасность.

– А вы поделитесь, может я смогу вам помочь в этом.

– Это дело личное, касается только меня. Мне бы не хотелось вмешивать органы, – сказал пришелец.

Константин хотел помочь ему из-за того, что тот помог его матери, дочери, даже предотвратил убийство Коли и Алика.

– Герман, давайте, я помогу вам. Мне не хочется, чтобы вы пострадали. Спасибо вам за мать, Сашу, Алика и его отца – Николая. Алика и его отца вы спасли от неминуемой смерти. Спасибо вам за это. Вы бы были прекрасным сотрудником нашего отдела. Уверяю вас, мы мирные сотрудники, когда не вредят нашему государству. Мы хотим мира для нашего народа. Президент у нас нормальный мужик. Нельзя допустить, чтобы его убили какие-то бандиты.

– Мне он тоже понравился. Правильный мужик, как вы его называете, но он слаб, в подборе кадров часто ошибается. Я проверил его сотрудников, там слишком много случайных людей.

– Я знаю.

– Жаль, если и его уберут. У меня здесь живет друг, не хотелось бы, чтобы он пострадал. Да и Саша с Аликом. Ваша мать прекрасная женщина. Кстати, вам не следует на нее сердиться из-за того, что она вашей жене и Саше навредила. Она не понимала, что творила и очень сожалеет об этом.

– Я знаю.

– И все равно вы на нее в обиде. Саша ее простила, ваша жена тоже давно простила, а вы еще не готовы ее простить, – сказал Герман Косте.

Константин тяжело вздохнул:

– Если бы вы знали, через что мы с женой и Сашей прошли.

– Я знаю, Константин. Ваша мать не виновата. Ее жизнь была очень тяжелой. Она перенесла много горя. Я могу вам помочь забыть, что это ваша мама виновата в болезнях Саши, и дочь ваша даже умирала.

Константин не захотел принять помощь, сказал, что сам справится. После этого они не возвращались к этому разговору.

Утром Герман попрощался с семьей Константина и поехал домой к Арсену. Он должен навестить своего крестника, только не знал, как тот примет его. Следовало как-то предупредить его, но Герман не хотел действовать на его мозг. Пусть все произойдет так, как и должно произойти. К дому, где жил Арсен, он приехал ближе к обеду. Он поднялся на лифте, позвонил в дверь. Ему открыл сам Арсен. Пришельцу его вид не понравился.

– Добрый день, Арсен. Я родственник вашего отца. Случайно узнал, что мы в родстве. Решил с вами познакомиться ближе. Надеюсь, вы меня примете, как родного человека.

– Сейчас позову маму, она, наверное, знала ваших родителей, – и он вернулся в квартиру.

Герман вошел за ним.

– Мама, у меня объявился родственник. Выйди, пожалуйста, познакомься.

Мать вышла и ахнула.

– Арсен, он так на тебя похож! Ты же копия твоего отца!

Арсен посмотрел в зеркало. Он не заметил никакого сходства.

– Мама, у нас у обоих по два глаза, по одному носу; губы, уши и голова, на которой у обоих растут темные волосы. Сколько молодых людей, похожих на меня, можно найти в нашем городе?

– Успокойся, Арсен. Ты сейчас похудел, поэтому не видишь сходства, – сказала мать сыну, а потом обратилась к Герману: – Молодой человек, входите в гостиную. Арсен придет в себя и поймет, что он не прав.

Они вошли в гостиную, где Герман в образе чабана Казбека был не раз. Он вел себя скромно и несколько скованно, как чужой человек в незнакомом обществе.

– Как ваше отчество? – спросила пришельца мать Арсена.

– Герман Ильич.

– Вы не знаете, как звали вашего деда?

– Деда звали Арсеном. Меня тоже хотели в честь деда назвать, но мама не позволила, поэтому назвали Германом.

Женщина заявила, что отец назвал Арсена в честь своего отца. Арсен удивленно смотрел на мать, которая никогда ему об отце не рассказывала, и вдруг совершенно незнакомому парню выложила все семейные истории. Зачем? Из-за того, что парень вроде бы чуть-чуть похож на него, а еще у него деда звали тоже Арсеном? Мало ли людей с одинаковыми именами? Он удивленно посмотрел на мать и сказал ей:

– Мама, успокойся, пожалуйста. Ты бы лучше гостя угостила чем-нибудь.

Герман запротестовал:

– Спасибо, ничего не нужно. Я приехал, чтобы выполнить просьбу своего отца. Он просил найти художницу Ирину, фамилию он не знал. Отцу было известно, что брат должен был жениться на ней, и за день до свадьбы его убили. Невеста была беременна, должен был родиться мальчик. Просил найти этого мальчика, сейчас уже взрослого парня. Я был в Союзе художников и мне подсказали ваш адрес.

Арсен подозрительно смотрел на него, он ничего не мог понять и спросил его:

– Скажи-ка мне, брат, а почему вы не искали нас раньше? Где был твой отец все эти годы? Мы с мамой жили на копейки от проданных картин, практически были нищими! Мама какие-то халтурки брала домой и все выходные и праздники пахала, как проклятая.

– Арсен, мы не были нищими, тогда все так жили. Успокойся. И отец Германа не обязан был меня разыскивать, – успокаивала мать сына.

– А меня? Я же его племянник, – возмутился Арсен.

Герман встал и, глядя в глаза Арсену, сказал:

– Дело в том, что мой отец погиб. Он узнал, кто убил его брата, хотел его наказать, но тот сбежал. А отца послали служить в Германию. Я родился здесь, но почти всю жизнь провел по гарнизонам. Где мы только не жили. Незадолго до своей гибели отец сказал, что ему неприятно из-за того, что не смог найти ребенка брата. Мы решили вместе приехать, но случилось несчастье, он погиб. Прости, что я тебя расстроил.

– Проехали. Это ты меня прости, я еще не совсем пришел в себя после травмы, поэтому раздражаюсь по пустякам, – сказал Арсен.

Он подал руку гостю в знак примирения. Парни пожали руки друг другу, и оба улыбнулись. Ирина позвала их к столу. Герман сыпал комплиментами в адрес хозяйки.

– В Союзе художников мне вас так расхвалили, что я решил с вами познакомиться, во что бы то ни стало. Мне очень понравились ваши картины, особенно лирические пейзажи. Хотел бы купить один пейзаж, если это возможно.

Ирина обрадовалась. Надо же, приехал, чтобы купить пейзаж.

– Я с радостью подарю вам картину. Полистайте альбом и выберите пейзаж, – она подала ему альбом с фотографиями своих работ, − там помечены те работы, которые еще в наличии.

Герман нашел картину, которая поразила его.

– Вот эту, но только за деньги. Я не беден, поэтому не стесняйтесь, называйте цену.

– Мне неловко продавать вам картину, вы же родственник моего сына.

– Это не имеет никакого отношения к продаже картины. Это ваш труд, и он должен быть оценен по достоинству.

Ирина замялась, но потом назвала сумму. Герман достал бумажник и отсчитал ей деньги.

– Дорогой Арсен, я чувствую, что у вас была трагедия личного характера. Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросил пришелец Арсена.

Арсен отвернулся, он не хотел чужому человеку открывать свою душу. Это его боль, и никто не сможет ему помочь. Ирина не удержалась, и все подробно рассказала Герману.

– А теперь мы боимся, что оставшийся в живых сын и брат погибших начнет нам мстить. Это страшный человек. Слышали бы вы, как он рассказывал, что со мной сделает, если не скажу, где прячется Арсен. Я от его монолога потеряла сознание. Нас спас друг Арсена. Только куда он делся, не понимаю. Он хороший человек, хоть и странный.

– Хватит, мама, Дуг не странный, просто он особенный.

– Какой Дуг, он − Казбек, – запротестовала Ирина.

– Он так назвался, чтобы не пугать тебя. На самом деле его зовут Дуг.

– Почему Дуг? Странное имя.

– А мне кажется, что нормальное имя, почти Друг, – сказал Герман. − Это европейское имя, поэтому кажется странным. У них в Европе и Америке сокращенные имена. Джон, Джо, Ал и так далее. Мне надо уходить. Рад был с вами познакомиться. Не нужно заворачивать картину, я на машине.

– А вдруг запачкается, – Ирина беспокоилась о своей работе.

– Не волнуйтесь, у меня в машине чисто, она не испачкается. До свидания. Надеюсь, мы еще встретимся, – и пришелец вышел с картиной в руке.

Арсен проводил его до машины.

– Арсен, не волнуйся из-за подонка, которого так красочно описала твоя мама. Он тебе больше не навредит. Дуг постарался. Он уехал, но просил передать тебе, что ты дорог ему, и он тебя помнит. А еще сказал, что если тебе понадобится его помощь, ты просто подумай о нем и опиши проблему. Он поможет.

– Издалека мне поможет?

– Да, он так сказал.

– А где вы познакомились? – спросил пришельца Арсен.

– О, это смешная история. Он меня принял за тебя, назвал Арсеном, а потом засмеялся и заявил, что мы с тобой двоюродные братья. Он сказал, где ты живешь, и этот адрес совпал с адресом, данным мне в Союзе художников. Все ясно?

– Я понял. Счастливо тебе добраться до дома!

– До встречи, – ответил Герман и уехал в гостиницу.

Глава 23

С того дня, как у нас в гостях побывал Герман, идут дожди. Надеюсь, дождю когда-нибудь надоест лить слезы, и он сделает антракт. Обычно в октябре бывает солнечная погода, но только не в этом году. Папа даже поработал кочегаром, затопил камин, и у нас стало тепло. Мы с Аликом сидели по домам и не выходили гулять. Бабушка не выпускала нас на улицу, только в школу и назад, вот это было время нашей прогулки.

Алик тоже хорошо учится. На той неделе у нас снова сидели завуч и директор. Бабушка всех учеников попросила читать на время. У Алика было такое же время, как и у меня. Другие дети тоже хорошо читали. Это за неполные два месяца.

После уроков мы пошли за бабушкой, она шла в учительскую, чтобы отдать журнал, и мы услышали, как ею восхищались. Директор говорил, что это уникально, такого он еще не видел, чтобы за столь короткий срок научить детей читать так хорошо. И завуч гудела: «Как хорошо вы поработали, как вам удалось»…и все в таком же духе. Бабушка вышла с покрасневшим лицом. Мне показалось, что она разозлилась. Я бы тоже разозлилась. Она педагог с большой буквы, чего же удивляться ее успехам? Всю дорогу она молчала, хотя обычно мы ведем беседы на отвлеченные темы.

– Бабуля, а папа был в больнице у мамы? Не знаешь, что говорят? Когда она вернется домой?

– Этот вопрос надо задать твоему отцу. А может он нас отвезет к ней? Надо бы нам ее навестить. Давно мы у нее не были. Впрочем, нужно уже избавиться от гипса. Надоело мне таскать его на руке.

Еще бы не надоело! Он же мешает. Я бы не вытерпела и скинула его с руки.

– Давай сходим в поликлинику, сделаешь еще один снимок и попросишь, чтобы сняли гипс. Одной проблемой станет меньше.

– После обеда сходим, – согласилась бабушка.

Алик всю дорогу молчал, а потом выдал:

– А почему директор и завуч не ищут помощницу матери Саши? Они же обещали!

– Ого, Алик, у тебя появились правильные вопросы! Я так разозлилась, когда начали хвалебные речи, что хотелось тут же бросить все. Но подумала, что дети не виноваты в том, что взрослые дяди дают обещания и забывают о них. Я считаю, что если человек дал слово – должен сдержать его. Увы, это в наше время очень редко встречается, – сказала бабушка и вздохнула.

Мы подошли к нашему дому, а Алику еще идти шагов двадцать. Ему явно не хотелось идти к себе домой. Я попросила бабушку, чтобы Алик зашел к нам.

– Заходи, Алик, пообедаешь с нами, а потом мы пойдем в поликлинику, и тебе придется идти к бабушке.

– Ее нет, тетя Клара ее забрала к себе, – чуть не плача сказал Алик.

– Что? – одновременно с бабушкой воскликнула я.

– Когда?

– Сегодня утром папа уехал в рейс, и тут же заскочила тетя и стала собирать вещи бабушки. Говорила, что хватит в гостях, домой пора.

В мою бабушку как будто бес вселился. Она позвонила участковому полицейскому и доложила о том, что женщину выкрала из дома ее дочь-тунеядка, чтобы жить на пенсию старушки. Пришлось нам с бабушкой ехать в полицию. Алик рассказал следователю, как тетя бросила бабулю умирать в одиночестве, и если бы они с отцом не отвезли ее в больницу, она бы умерла. Бабушка пояснила:

– У женщины были камни в желчном пузыре, операция длилась три часа. Вы можете спросить в больнице. Хирург сказал, что если бы еще час, ее бы никто не спас. Я по просьбе ее сына покупала ей нижнее белье. Сын не знал размеры, поэтому в больнице взял ее старое белье. Никогда прежде не видела, чтобы носили такое тряпье! Она получает приличную пенсию, а была одета как бомж.

– И что сын? Почему он сестру на место не поставил?

– Он ее выгнал, когда она приехала и хотела забрать мать. Но она ей сказала, что Клара ей больше не дочь и попросила уйти. Николай уехал в рейс, дочь тут же прискакала, собрала вещи матери и потащила бедную женщину к себе домой. Уверена, что мать, которая перенесла сложнейшую операцию на печень, сейчас готовит обед или моет посуду, а дочь лежит на диване. Это Алик рассказывал. Спасите бедную женщину, эта дочь загонит ее в гроб.

– Если мать сама хочет жить с дочерью, мы не можем ее силой заставить переехать к сыну, – сказал следователь.

– Господи, но посмотреть-то вы можете? Спросите ее сами!

Следователь позвал двух полицейских и дал задание проверить, как относится к старушке-матери ее дочь.

Мы все поехали к дому, где жила тетя Алика. Дверь в прихожую была не заперта, и мы вошли, не предупредив о своем визите.

Моя бабуля оказалась права. Бабушка Алика возилась на кухне, а ее дочь, лежа на диване, читала глянцевый журнал. Полицейский, увидев эту картину, тут же гаркнул на тетю Клару:

– Встать, гражданка Кулова! Быстро собрала вещи своей матери!

– Вам-то какое дело? Чего это я буду ее вещи собирать?

– Дети, закройте уши! – сказал он нам.

Мы с Аликом послушались, и не узнали, что он говорил тете Кларе. Зато она хорошо услышала, а мне удалось услышать одну фразу, что ее лишат родительских прав, как тунеядку. Она кричала, возмущалась, но один из полицейских показал ей наручники и сказал, что заберет ее в сизо за оскорбление полицейских при исполнении. Она притихла и вынесла вещи своей матери. Она даже не удосужилась распаковать чемоданы.

Бабушка стояла, обняв своего Алика. Полицейский взял ее под руку, и мы вышли из дома, где жила нехорошая женщина – Клара с сыновьями. В машине бабушка Алика поделилась с полицейскими:

– Я бы не вышла из дома сына, но она напугала меня, что внука покалечит, если я не пойду к ней жить. Пришлось идти.

– Что же вы мне не сказали при ней?

– Я боялась за Алика.

Полицейские довезли нас домой, Алик с бабушкой зашли к себе, мы тоже вернулись домой. А дождь все лил и лил, не переставая. Мы с бабулей не захотели выходить из дома, она сказала, что и завтра тоже будет день, вот завтра и сходим в поликлинику.

– Ой, у соседей вряд ли есть, чем пообедать. Алик голоден, да и его бабушка… Я сейчас отнесу им обед, – сказала бабуля и собралась идти.

– Я тебе помогу, надо же чем-то держать зонт!

Мы пришли к соседям. Алик что-то готовил, чистил картошку, а его бабушка лежала в комнате под пледом.

– Давайте знакомиться. Я − Варвара Сергеевна, соседка и учительница вашего Алика. А как вас зовут?

– Ольга Ивановна. Спасибо вам за Алика. Я его очень люблю. Он у меня хороший мальчик, добрый, отзывчивый.

– Что же вы не захотели жить с сыном, когда мать Алика умерла?

– Дочь пригрозила, что повесится.

– Да будет вам, ее бы ни одна балка не выдержала. Она так сильно себя любит, что никогда такое с собой не сотворит. Вы свою дочь не знаете.

– Однажды она наглоталась таблеток, еле откачали. Ее бросил парень, а она от него забеременела. Поэтому я поверила, что она может еще раз повторить.

– Вы не слушайте ее, она у вас эгоистичная дамочка. Я принесла вам обед, если вы не успели пообедать, принесу сюда. Поешьте и лучше себя почувствуете.

– Ой, не надо, мне неудобно. Спасибо вам и за Алика, он вас так хвалит, − смущенно сказала бабушка Алика.

В общем, этот непростой день закончился, и мы с бабулей дождались приезда папы. Мы заявили, что хотим съездить к маме. Он пообещал, что в субботу отвезет нас. Мы рассказали о тете Кларе. Папа сказал, что по ней тюрьма плачет. А еще попросил бабулю сообщить на почту, чтобы почтальон пенсию Ольги Ивановны отдавал ей самой, а не Кларе.

Глава 24

На следующий день после занятий мы с бабулей поехали в поликлинику. В рентген кабинете бабушкину руку просветили, но оказалось, что снимок почти черный, ничего не было видно. Рентгенолог заявил, что нужно сделать повторный снимок. Бабушка отказалась.

– Вам бы следовало фильтры промывать хотя бы раз в неделю, а вы их вообще не моете, вот поэтому такой снимок. Повторный снимок будет точно такой же, поэтому нечего просвечивать меня рентгеновскими лучами еще раз. Напишите, что перелома уже нет, образовалась костная мозоль, чтобы сняли гипс. Мне от вас больше ничего не нужно, – она говорила строго, как с непослушным учеником.

Мы получили такое заключение, какое просила бабушка, и травматолог снял гипс. Рука бабушки стала худой и бледной, но она была рада, что избавилась от панциря. Она двигала кистью руки в разные стороны и улыбалась. Еще бы! Столько времени рука была закована. Впрочем, сама виновата, ведь могла снять гипс и без доктора.

В субботу мы поехали к маме в роддом. Она была бледная, но улыбалась нам, чувствовалось, что она счастлива. Осталось всего ничего, две недели. Наконец-то мы увидим нашего наследника!

– Мама, у нас с понедельника каникулы. Мы будем отдыхать, а если папа захочет нас привезти, мы приедем и к тебе. Что бы ты с удовольствием поела? – спросила я у матери.

– Мороженое, – не задумываясь, ответила мама.

– А тебе можно? – спросила бабушка.

– Мама, а чем может помешать мороженое? – спросила мама мою бабушку.

Бабушка улыбнулась, подошла к моей маме и обняла ее:

– Ты мое золотце, Люба! Я так давно этого ждала! – и моя строгая и сильная бабушка прослезилась только из-за того, что невестка назвала ее мамой.

– А как рука, не беспокоит? – мама перевела разговор на перелом запястья бабушки.

– Люба, это чудо, что перелом так скоро сросся. Доктор сказал, что у пенсионеров кости так быстро не срастаются. Представляете, он не верил, что сустав в порядке. Не хотел снимать гипс, пока я не пригрозила, что сама его сниму. Это его убедило. У меня все в порядке, не волнуйтесь. Мы будем держать кулачки, чтобы у тебя все хорошо прошло.

Тут на пороге появился доктор. Он узнал нас и улыбнулся, а потом сказал:

– Здравствуйте, гости дорогие. Через десять дней мы вас ждем. А сейчас надо прощаться, пациентке надо отдыхать. Ей еще нужно идти на процедуры. До свидания.

Мы нехотя встали, бабушка обняла мою маму и поцеловала, поцелуй достался и мне. Грустно было расставаться. В следующую субботу нас возможно папа снова привезет.

– Папа, а ты не мог бы завезти маме мороженое? Это же не она хочет, а мой долгожданный братик! – попросила я отца.

– Я постараюсь, дочка. Ты скучаешь, и я скучаю по нашей маме. Надо потерпеть. У тебя есть школа, Алик, бабушка, а я все время на работе.

– Я понимаю, тебе некогда скучать. А что произошло за последнее время? Я слышала по радио, что арестовали заказчика убийства бывшего президента.

– Он был действующим президентом республики, а не бывшим. Да, мы его наконец-то нашли и задержали. Нам просто повезло.

– А Герман тебе не помог?

– Помог. Помолчи, Саша, я за рулем, а ты меня отвлекаешь своими разговорами, – строго сказал отец.

Дома он рассказал, что после проверки Германа, в правительстве и аппарате президента идут кадровые перестановки.

Выходит, что наш президент прислушался к словам Германа и последовал его советам. Это хорошо. Представляю, как Герман вычислял людей, непригодных для работы в правительстве и аппарате президента. Теперь будет легче жить в республике.

– Бабушка, это же наш Герман помог папе вычислить вредителей и убийцу! Как хорошо, что он появился здесь. Хорошим ветром его занесло в наш край.

– Саша, прекрати. Не смей повторять то, что ты дома услышала. Этим ты навредишь Герману, и нам тоже. Ты не понимаешь? – папа рассердился на меня.

– Папа, я еще не сошла с ума. Это я дома радуюсь, а на людях на моих устах замок, – и показала, какой замок на моих устах.

– Вот и договорились.

Отец о чем-то долго беседовал с бабушкой, но я не захотела слушать их разговоры, и пошла в свою комнату. Я мечтала, как мы с братиком будем играть в разные интеллектуальные игры. Думаю, что он будет умным мальчиком и будет мне хорошим партнером в играх. Каким он родится, будет ли он похож на меня внешне или нет? Я бы хотела, чтобы мы были похожи. Все-таки мы одной крови. Впрочем, что я рассуждаю? Скоро он родится, и тогда будет видно, похож он на меня или нет. С этой мыслью я уснула.

Утром я встала с большим трудом. Болела голова, все тело ломило так, будто по мне проехала машина. Я не знала, что это такое и как с ним бороться. Бабуля уже возилась на кухне и, услышав мои шаги, позвала меня к себе:

– Саша, зайди на кухню, ты мне нужна.

– Я тебе нужна только на кухне?

– Пока на кухне, а потом мы с тобой поедем в гости. Нас с тобой пригласил Герман, − сказала бабуля.

– И куда он нас пригласил?

– В ресторан.

– Детям нельзя в ресторан, – заявила я.

– Днем можно.

Я стояла на пороге кухни, и бабушка, посмотрев на меня, ахнула:

– Что с тобой, внучка?

– А что со мной?

– Ты вся опухла. Что ты ела вчера?

– То, что ты готовила. Ты специи положила в мясо?

– А как без специй?.. У тебя аллергия? Сейчас вызову «скорую помощь». Господи, как это я забыла о твоей аллергии!

– Дай мне тавегил или супрастин, и все пройдет.

– Был бы Герман здесь, он бы тебя подержал за голову, и все бы как рукой сняло, – заявила бабушка.

Надо же, бабуля тоже признала Германа экстрасенсом.

Только тут я вспомнила о Германе. Я мысленно позвала его и попросила помочь мне, иначе я не смогу выйти из дома. Прошла целая вечность, и в моей голове прозвучало: «Успокойся, Александра, все будет хорошо. Полежи немного, отдохни, я скоро буду!» Я легла на диван и закрыла глаза. Прошло с полчаса, и в дверь позвонили. Я крикнула бабушке, что Герман пришел.

– Откуда ты знаешь, что это Герман? – поворчала бабушка и вышла встречать гостя.

В прихожей послышались голоса бабушки и Германа. Все-таки я почувствовала Германа на расстоянии. Может он мне передал какие-то свои способности? Это было бы здорово!

– Ну что, Александра? Плохо тебе?

– Немного легче, а с утра было плохо. У меня аллергия на какие-то специи, я не обо всех знаю, поэтому не смогла предупредить о них бабушку.

– Сейчас уберем твою аллергию навсегда, а заодно и другие недуги, которые тебя мучили до сих пор.

– У меня слабые легкие и бронхи, не могу бегать, задыхаюсь.

– Все пройдет, ты только помолчи и закрой глаза.

Что делал Герман, я не знаю, не могла подсмотреть, хотя было интересно. Он что-то бормотал на непонятном языке. Длилось это целую вечность. Я уже устала и заснула. Мне показывали какие-то фантастические сны, где я была зрителем. В этом сне был Герман и еще один тип, который хотел связать его и увезти с собой в космос. Я накричала на этого типа, и он бросился бежать. Я за ним помчалась, хотела его наказать за то, что он хотел у меня забрать Германа, но проснулась.

– Как ты, Александра? Что тебе снилось? Ты кричала, – сказал Герман.

– Какой-то грязный тип хотел тебя связать и забрать в космос. У него было НЛО.

– НЛО? Что это? – удивился Герман.

– Неопознанный летающий объект. Это как тарелка, да ты и так знаешь, – сказала я.

– Знаю. Он смог меня похитить?

– Нет, я закричала, и он сбежал. Я помчалась за ним и проснулась. Не смогла его догнать.

– Хорошо, что не догнала, – сказал Герман и улыбнулся. – Ты пока полежи. У тебя больше никакой аллергии нет. Забудь о ней. Я все остальные органы тоже подправил. С дыхательным аппаратом тоже все в порядке, можешь бегать.

– Спасибо, Герман, что бы я без тебя делала?

– Ответь мне, а бабушка ходила проверить перелом?

– Да, но она гипс не могла снять, боялась тебе навредить. Ходила с ним и мучилась. Рука под гипсом чесалась.

– Знаю. Ну все, больше не болей. Я скоро должен вылететь за границу, и могу твой зов не услышать, поэтому береги себя и своего братика.

Бабушка позвала Германа к столу. Он отказывался, но мою бабулю никто не может ослушаться. Пришлось ему сесть за стол, она выложила все деликатесы из нашего холодильника. Герман беседовал с бабушкой недолго. Он спешил.

– У меня назначена встреча с важным лицом. К нему не следует опаздывать. Неприлично, поэтому я поеду. Вы проследите за Александрой, пусть она полежит до вечера. Я дал ей способности, точнее усилил ее природный дар, поэтому она должна отдохнуть. Я уеду, но у вас будет Александра, она тоже сможет лечить, как я. Только посторонних людей пока не надо. Когда она станет девушкой, можно будет и другим людям помогать. Запомните это! Иначе она потеряет свой дар, – сказал Герман моей бабушке.

Я услышала его речь, в которой говорилось обо мне. Что ж, я поняла, что он со мной сделал. Он передал мне дар, которым сам владел. А еще он постарался меня вылечить от моих болячек. Надеюсь, что теперь больше не буду болеть, смогу обогнать Алика. Это меня больше всего порадовало. Все остальное тоже прекрасно, но все-таки бегать быстрее, чем Алик − это здорово!

Герман вошел в мою комнату, пожал мне руку и сказал, что я хорошо выгляжу.

– Саша, у тебя хороший вид. Но все равно надо лежать до вечера. Ресторан отменяется. Если у меня все будет хорошо, я сообщу и заеду за вами. До свидания, – он помахал мне рукой и ушел.

Мнестало грустно. Когда еще увижу его? Я почувствовала, что он уедет отсюда. Ему не нравится наш край, слишком много негатива. Люди страдают от бессилия что-то изменить. Нет работы, нет денег. Как жить, чем семью кормить? Бабушка нашла работу совершенно случайно, а то бы она на свою пенсию не смогла прожить. У нее не такая мизерная пенсия, как у большинства пенсионеров. Ей немного добавили, за звание народного учителя, или как это называют, но все-таки на эти деньги сложно прожить месяц. Ладно, не буду думать о плохом. Лучше посплю.

И я закрыла глаза.

Глава 25

Этот день надолго запомнится Арсену. Он пошел в центральный парк. Ему хотелось подышать свежим воздухом, полюбоваться на то, как дети веселятся. У него созрела мысль написать картину «Счастливое детство». Он хотел изобразить себя с матерью, когда он еще был ребенком. В парке было много детей, и у него была возможность наблюдать за малышами. Арсен вспомнил себя в таком возрасте. Грустно было осознать, что детство прошло, и он испытал горечь измены, предательства и потери родного человека, Дуга. И вдруг у него в голове прозвучал голос Дуга: «Не волнуйся, ты меня не потерял. Я всегда рядом с тобой. К тебе подойдет твой двоюродный брат Герман, будь с ним так же откровенен, как и со мной. Я горжусь тобой. А картину эту напиши, это будет шедевр». Арсен был огорошен! Дуг в его мыслях! Он в его мозгу копается? Испуг прошел, и он подумал, что Дуг его неоднократно спас, и то, что он читает его мысли, ничем ему не грозит. Он отчетливо увидел композицию картины и быстро вышел из парка, чтобы начать работать в мастерской.

– Арсен! – окликнули его по имени.

Это был Герман, о котором предупреждал Дуг. Надо к нему отнестись дружелюбно, вспомнил он совет Дуга.

– Привет, Герман. А я о тебе вспоминал. И мама спрашивала. Куда ты подевался?

– Я должен был уехать, но поездка на какое-то время отложена. Как Ирина Юрьевна? Все ли у нее в порядке?

– Спасибо. Она в порядке, чего не скажешь обо мне. Но сейчас собирался пойти в мастерскую и начать работать над картиной, которая, по словам моего самого близкого друга, должна стать шедевром живописи.

– Тогда поехали в мастерскую. Начни творить. Я тебя подвезу, ты же не на машине.

Арсен не хотел, чтобы кто-то посторонний видел его за созданием картины. Как всякий художник, он не любил зрителей во время работы за мольбертом, но он вспомнил слова Дуга, и сел в машину.

Герман подвез его к зданию, где были мастерские художников. С Арсеном здоровались его коллеги, спрашивали, где он пропадал так долго.

– Я ездил отдыхать, – отвечал им Арсен.

Войдя в мастерскую, Арсен открыл форточку.

– Герман, ты посиди в комнате отдыха, пока я поработаю. Извини, не могу творить при посторонних. Я должен быть один со своим холстом.

– Я понимаю, постараюсь тебе не мешать. Посижу и полистаю журналы.

Герман зашел в комнату отдыха и сел на диван. Кресел здесь не было, да и диван старый. Он подумал, что нужно бы обставить комнату отдыха более комфортно, чтобы творческая личность могла по-настоящему отдохнуть. Какое-то время он размышлял о том, как бы помочь Арсену с созданием шедевра, но посмотрев на него, понял, что его помощь в этом деле не потребуется. Арсен уже наметил композицию, расположил фигуры будущего шедевра, и Герман обрадовался. Он спас прекрасного художника. Юнона мешала ему творить. Арсен был поглощен ею. У него не было времени творить, витал в облаках, мечтая о близости с этой дьяволицей. Теперь Герман был спокоен, он мог себе позволить расслабиться и читать журналы об искусстве.

Только вечером, когда стало темнеть, Арсен вошел в комнату и увидел, что Герман спал на его диване.

– Герман, проснись. Пойдем к картине. Она ждет твоего одобрения или критики.

Герман встал и потянулся. Он встал и вышел в мастерскую. На мольберте стояла картина, накрытая холстом.

– На критику не надейся. Знаешь анекдот о том, как слон написал картину? Он позвал всех зверей посмотреть на его картину и оценить ее. Пришли звери и каждый выискивал, чего не хватает: свинье – лужи, обезьяне – бананов, белому медведю – льдины и снега. Слон все дописал. Снова собрались звери, посмотрели и дружно сказали: «Фу, какая ерунда!»

Арсен рассмеялся.

– Прости, я задремал, читая журналы. Они у тебя скучные, все журналисты пишут штампованными фразами. Неинтересно.

Арсен открыл картину, сняв с нее холст, и Герман ахнул:

– Арсен, меня трудно поразить, но я поражен! Это просто шедевр! Завтра приведи свою мать, она тебе скажет то же самое. Я вижу, что картина еще не закончена, но она, безусловно, будет шедевром. Только не засуши ее.

– Герман, откуда тебе известно, что картину можно засушить?

– Не знаю, слово само пришло в голову.

Арсен накрыл картину тканью, ему не хотелось покидать ее, она притягивала его к себе. Странное дело, с ним еще никогда такого не было. «Надо будет спросить маму», – подумал он. Герман и Арсен вышли из мастерской.

– Арсен, я временно живу в гостинице. Могу поехать туда, но мне хочется присутствовать при обсуждении картины с твоей матерью. Ты не пригласишь меня к себе?

– Почему бы нет? У нас есть возможность уложить тебя в гостиной, тем более, что ты спал в мастерской на старом диване, а дома у нас новый.

– Тогда поехали.

Ирина обрадовалась, увидев сына с Германом. После приветствий, она позвала сына на кухню.

– Арсен, помоги мне, а то я долго буду ковыряться.

– Ирина Юрьевна, не надо готовить блюда, я бы чаю выпил с печеньем.

Ирина засмеялась и сказала, что у них в доме гостя хорошо угощают. А Герман вспомнил, как она негостеприимно отнеслась к нему, когда он был в образе Казбека-Дуга. О, женщины, какие же вы хитрые, вероломные и непредсказуемые! Он сидел в гостиной на диване, на котором ему предстояло коротать ночь. В гостиницу нельзя возвращаться, Константин должен арестовать его врага. Герману нельзя попасться на глаза своему вечному противнику.

Ирина накрыла стол белоснежной скатертью, а следом Арсен занес большую тарелку с мясным блюдом. Герман не разобрал по запаху, что это такое. Когда расставили все блюда и приборы, Ирина встала и, подняв бокал красного вина, произнесла тост:

– Дай Бог, чтобы через порог нашего дома не переступала нога злого человека, пусть к нам приходят люди, которые нас любят, уважают и ценят за добродушие, за талант. Пусть это будут люди, похожие на Германа и на друга моего сына – Дуга.

– Да будет так! Только ты говорила, что Дуг представился вам с тетей Зоей – Казбеком.

– Ты же сам сказал, что он боялся напугать нас и назвал первое имя, пришедшее ему на ум.

В ответ Герман тоже поднял второй бокал и сказал, что счастлив, что встретил своего брата и его мать – двух прекрасных художников.

– Арсен написал картину-шедевр. Я редко ошибаюсь, у меня чутье на такие вещи, – сказал Герман.

– Ладно, Герман, работа еще далека от совершенства, поэтому и говорить о ней пока не стоит. Завтра посмотрю, что можно изменить, подправить, – смущенно сказал Арсен.

– Нет, нет, ничего не надо изменять! – вскрикнул Герман. – В таком виде нужно прописать детали, и картину можно выставлять на продажу или на выставку. Пусть люди смотрят и восхищаются.

Он так эмоционально воскликнул, что Арсен и Ирина удивленно смотрели на него. Они не знали, что профессор философии у себя дома изучал влияние изобразительного искусства на умы жителей планеты. Картина, которую начал писать Арсен, по его мнению, слишком хороша для землян.

– Не удивляйтесь, что я так бурно выразил протест. Я изучал искусство в немецкой академии художеств. Арсен, если картину здесь никто не купит, продашь ее мне? – спросил Герман.

– Я подумаю.

После этого разговора ужин закончился и все встали. Герман взялся помогать Ирине, а Арсен сел на диван и думал. Герман казался ему странным. Он видел в нем черты Дуга, и в то же время какие-то мысли посещали его. Когда пришелец вошел в комнату, он задал ему вопрос о Дуге:

– Скажи, а ты откуда знаешь Дуга?

– Я же тебе рассказывал. Я попал в аварию, и он меня очень выручил. Назвал меня Арсеном, спросил, когда меня выписали из больницы. Мы разговорились, и он взял мою руку и сказал, что мы с тобой кровные родственники. А потом дал твой адрес и поручил передать, что будет тебе помогать. А что тебя смущает?

– Что за авария?

– Бандиты специально толкнули мою машину сзади.

– И что?

– Они заявили, что я им должен заплатить пятьсот тысяч рублей.

– А Дуг при чем?

– Он проезжал мимо и видел, как все произошло. Припугнул их, и они смылись. Вот мы и разговорились с ним. Если бы он не обознался, мне бы пришлось платить.

Арсен подумал, что Дуг не мог обознаться. У него такой нюх, что ни одна собака с ним не сравнится. Он видел Арсена худым и бледным, а у Германа здоровый цвет лица. «Он лжет, но только зачем? Чтобы было, где переночевать?» – подумал Арсен. Ночью он не сомкнул глаз, боялся, что Герман затеял что-то нехорошее против них с матерью.

Утром вид у Арсена был неважный: глаза красные, лицо распухло.

– Арсен, что с тобой? Рана беспокоила? – спросила мать.

– Все в порядке, просто плохо спал. Какие-то кошмары снились. Не волнуйся, мама.

После завтрака Герман решил с ним поговорить и позвал его в ванную.

– Арсен, я тебе не враг. Я могу тебе рассказать, как ты получил рану, и как тебя спас Дуг. Как ты думаешь, он бы рассказал мне об этом, если бы я желал тебе навредить? Прости, я должен был тебе раньше рассказать о себе, но не могу. Это опасно, прежде всего, для тебя. Тебе лучше не знать. Мы с Дугом давно знакомы. Он тебя увидел и удивился нашему сходству. Хотя, на мой взгляд, мы не очень похожи. Вот и все. Ты мне так же дорог, как и Дугу. Я сейчас уйду, и какое-то время меня не будет. А картину я хотел бы купить. Могу за нее сейчас заплатить. Посоветуйся с матерью, оцените ее, и я оставлю деньги. Когда закончишь писать ее, сообщи мне, и я приеду за ней или пришлю своего друга Константина. Ему можно доверять. Договорились?

– Пошли к маме, она же еще не видела картину, как она может оценивать? – сказал Арсен.

– Ничего, мы ей покажем ее.

Они вышли из ванной, и Арсен обратился к матери, обрисовал ситуацию и попросил совета.

– Я должна увидеть, что ты продаешь. Как я могу оценивать картину, не увидев ее?

– Поехали в мастерскую.

Когда Арсен снял ткань с картины, Ирина ахнула:

– Сынок, ты стал настоящим художником! Это действительно шедевр! Арсен, не надо ее продавать, пусть она висит у меня.

– Ирина Юрьевна, такую картину нельзя держать в квартире! Вы же умная женщина! Да ее срежут с подрамника и унесут, заодно и вас тоже могут убить! Вы понимаете это? Нельзя, чтобы ее видели. Пусть ее Арсен допишет, там будет видно. Боюсь я за вас, – сказал пришелец.

– Сколько вы можете за нее заплатить? – спросила Ирина.

– Не знаю. Думаю, что дорого. Надо выяснить, сколько стоят подобные картины. В интернете можно посмотреть. Пусть Арсен допишет, а мы с вами посмотрим цены.

Ирина было под впечатлением от картины сына, и всю дорогу восхищалась. Раньше она считала сына бесталанным, а теперь, увидев эту картину, она не могла успокоиться. Это мешало Герману думать. Он хотел, чтобы картина висела у Константина, но как ему предложить это, он не знал. Вывезти за границу нет никакой возможности. Таможня не пропустит. Придется пока держать ее у Константина. Герман сдал ему заказчика убийства предыдущего президента, а потом еще и своего врага. Для него это большой плюс. По его мнению, Константина должны повысить в должности, звездочки на погоны прибавят или наградят орденом.

Войдя в квартиру, Ирина кинулась к компьютеру. Она вошла в интернет.

– Вы мне позволите? Я знаю, где обычно европейцы выставляют на продажу картины, – сказал ей Герман.

– Я тоже знаю, – заявила Ирина и продолжала искать.

Герман подслушал ее мысли и усмехнулся. Надо же, какие недоверчивыелюди в этой квартире. Если бы Ирина узнала, что именно Герман ее спасал от семьи психопатов, и сына ее спасал неоднократно, что бы она сказала? Жаль, что не может открыться, тем более неразумно доверять эмоциональной женщине. Он ждал, когда ей надоест искать. Прошло около часа, наконец, Ирина сдалась и позвала Германа.

– Герман, вы были правы. У меня не получилось. Поищите вы, пожалуйста.

Герман подошел, пару раз щелкнул по клавишам и открыл сайт, где были выставлены на продажу картины. Такой картины, как у Арсена здесь не было, но они подобрали примерно похожую. Цена была приличная. Такую сумму Герман мог себе позволить. У него в банке был валютный счет.

– Вы согласны продать картину за эту сумму?

– Надо спросить Арсена.

– Арсен еще создаст не один шедевр, только вы не верите в его талант. Надо бы его поощрять, хвалить. Вы и сегодня ни одного доброго слова ему не сказали, будто он вам чужой. Вы и в больницу к нему не пришли, а он ведь так тепло о вас говорил, боялся, что вам навредят, – возмущенно говорил Герман.

– Откуда вам известно, что я не была у него в больнице?

– Мне сказал друг Арсена, который спас его от смерти, да и вас он спасал от сумасшедшей семьи. Вы обвиняли его. Почему? В чем его вина? Он был влюблен, а влюбленные бывают слепыми.

– Я поговорю с сыном и запрещу ему продавать вам картину. Эту картину он должен отдать мне за то, что я его вырастила.

– Вы не можете запретить ему продавать его труд. Это его картина, не ваша. Вы не имеете никакого отношения к созданию картины. И деньги я заплачу Арсену, переведу их в банк на его имя. До свидания.

– Чтоб ты пропал! – пожелала ему Ирина.

Пришелец не стал ждать лифт, спустился по лестнице. На площадке второго этажа до него донесся женский крик. Он прислушался, понял, что крик шел из квартиры Ирины и побежал назад. Дверь в квартиру была приоткрыта. Герман тихо вошел и увидел Ирину, лежащую на полу. Над ней стоял мужчина в пиджаке с закатанными рукавами и спрашивал ее:

– Где твой ублюдок? Скажешь, оставлю тебя в живых, не скажешь, убью.

Герман обездвижил его дружков и обратился к нему:

– Я здесь. Что ты с женщиной воюешь? Не хочешь ли со мной поговорить? Люблю я вас бить, мне это доставляет истинное удовольствие. Я сейчас позвоню в ФСБ, они с тобой быстро разберутся.

– Ах ты, поганец! Это ты убил моего отца и сестру, а также моих работников, – мужчина посмотрел на своих дружков и крикнул: – Возьмите его, и мы с ним на мусорной свалке расправимся, а заодно и его матушку поимеем.

Дружки от натуги покраснели, а брат Юноны кричал на них:

– Что стоите, как истуканы? Взять его!

– Ну, теперь пришел твой черед. Я же тебя предупредил, что если еще раз помешаешь нам, я тебя в дурдом отправлю. Тебе прямая дорога туда. Ты же псих, как твой отец и сестрица. Ну, смотри на меня, я стою перед тобой, – сказал ему пришелец.

Брат Юноны пошел на него, а Герману только это и надо было.

– Ну какой же ты дурак. Заберите его отсюда, от него воняет.

Парень смотрел исподлобья и улыбался бессмысленной улыбкой. Герман пока не хотел освобождать парней.

– Из той семьи больше никого не осталось, этот ваш друг не в счет. Надо бы вызвать врачей, пусть заберут его в психиатрическую больницу. Я хочу вас предупредить. Если вы или ваши дружки потревожат покой этой семьи, пощады не ждите. Поняли? – строго сказал пришелец.

Парни не имели возможности говорить, даже кивнуть, поэтому он освободил их.

– Ну что? Вы согласны?

– Да, согласны, – хором ответили они.

Герман освободил Ирину. Она плакала, вытирая слезы. Пришелец достал платок и подал ей. Когда она смогла говорить, то заявила, что это он виноват в том, что эти гады связали ее.

– Простите, не могли бы вы объяснить, в чем моя вина?

– Это вы убили его отца и сестру.

– Странная вы женщина, к тому же глупая. По-вашему мне следовало позволить им убить Арсена, да и вас тоже? Хорошо, я сейчас сделаю так, что они продолжат вас пытать, потом убьют Арсена на свалке. Вам этого хочется, неблагодарная вы женщина?

– А мне плевать. Делайте, что хотите.

Герман вызвал «скорую помощь», и, выходя из комнаты, сказал на прощание:

– Очень жаль, что Арсену не повезло с матерью. Вы глупая женщина, которую не следовало спасать. Прощайте.

– Куда вы? Они же меня убьют?

– Кому вы нужны? – презрительно сказал он. − У меня еще много дел, извините, но я ухожу. А вы, ребятки, помните, что я вам сказал? Если нарушите слово, я вас из-под земли достану. Понятно вам?

– Понятно, – протянул один из бандитов.

Глава 26

Герман покинул этот дом в надежде, что ему больше не придется видеть эту неприятную женщину. Он решил поговорить с Арсеном и поехал к нему в мастерскую. Дверь была заперта, он постучал, но Арсен не открыл. Тогда позвонил ему по телефону, но он был вне зоны действия сети. Пришлось заглянуть, пользуясь своими способностями. Пришелец увидел Арсена, лежащим на старом диване, а на мольберте была совершенно другая картина. Интересовавшая его картина исчезла. Герман огляделся вокруг, не увидев никого вокруг, он провел по дверному замку, и дверь открылась. Он подошел к Арсену, похлопал его по лицу, но это не помогло. Тогда применил другие средства и разбудил парня. Арсен открыл глаза и уставился на Германа:

– Как ты сюда попал?

– Это не так важно. Кто у тебя был?

– Никого не было!

– А куда делась картина, которую я хотел купить?

– На мольберте.

– Встань и посмотри на мольберт. Кто к тебе заходил после нашего ухода?

– Да не было никого, говорю же тебе. А куда картина делась, я не знаю! Господи, наконец-то мне удалось что-то стоящее создать, и то утащили! – Арсен был в истерике.

– Успокойся, найду я картину. А ты никому больше не открывай дверь, – он подошел к двери и осмотрел замок.

– А где ключ? Он всегда в замке торчит, – Арсен удивленно смотрел на дверь.

Герман закрыл глаза.

– Я вижу, тебе позвонили по телефону, ты послушал и подошел к двери, открыл ее и тебе в лицо брызнули усыпляющим газом. Мужчина бледный, крепкого телосложения подхватил тебя и перенес на диван. Другой мужчина, который был моложе бледного мужчины, снял картину с мольберта, завернул ее в бумагу и положил в большую папку с ручками. Я видел у тебя такую черную папку. Посмотри, здесь ли она? Затем они поставили на мольберт другую картину и ушли. Дверь заперли за собой. Скажи, кто тебе звонил?

– Я не помню. Надо в телефоне посмотреть.

– Там не будет никаких звонков, кроме моего звонка. Я тебе позвонил, а потом понял, что что-то случилось, и вошел без разрешения.

– Как это вошел?

– Молча, вошел, как Дуг входил. Я звоню своему хорошему знакомому, – и пришелец набрал номер Константина: – Добрый день. Не могли бы вы узнать, кто звонил на номер телефона Арсена, – продиктовал номер, а потом продолжил: – Записали? Я и сам звонил, но нужен номер, с которого звонили до меня. Подожду, Константин, дело архиважное, совершено хищение ценной картины.

– Что теперь будет? – спросил Арсен.

– Что будет, то и будет. Хочу тебе сказать, что это картина стоит больших денег. Твоя мать сказала, что эта картина – плата за то, что она тебя вырастила. Мы с ней поспорили, я сказал, что она плохая мать и глупая женщина. Я ушел по лестнице, а на лифте прибыл брат Юноны, связал ее и пытал. Не понимаю, зачем она открыла дверь чужому человеку. На ее крики я вернулся и поговорил с ним. В результате нашего разговора, брат Юноны потерял сознание, и пришлось вызывать «скорую помощь». Поэтому я задержался. Скажи мне, брат, ты кому-нибудь говорил о том, что создал шедевр?

Арсен долго вспоминал и сказал, что никому не говорил.

– А может, подслушали нас из соседней мастерской, − предположил он.

– А что, такая тонкая перегородка?

– Из фанеры соорудили, так что даже чихнешь, и то слышно.

Герман показал, чтобы он замолчал. Позвонил Константин.

– Номер принадлежит Хорькову, по кличке Хорек. Он раньше занимался графикой, сидел дважды. Адрес нужен?

– Да.

– Диктую, записывай.

– Я запомню, – сказал пришелец.

– Улица Кирова, два.

– Понял. Спасибо. Я туда. Надо бы провести все, что вы обычно делаете. Я не могу открыто говорить. Перезвоню. Отбой.

– Кто он?

– Мой друг. Слушай, за перегородкой пусто. Там никого нет. Чья мастерская?

– Хорькова Игоря.

– У него есть брат или дядя, графикой занимался, сидел в тюрьме?

– Брат точно сидел. А Игорь нормальный парень. Средненький художник, но не бандит.

– Полагаю, это они у тебя умыкнули картину. Поехали на улицу Кирова, два. Ты знаешь, где это?– спросил Герман.

– Это дом Игоря. Наверное, и брат там живет. А как мы выйдем, ключа у меня нет. Он был один.

– Сейчас, – Герман повернул ручку, нажал на нее, и дверь открылась.– Выходи, я за тобой.

Арсен вышел, а Герман снова провел те же манипуляции, только в обратную сторону, и запер дверь.

На улицах города было много машин. Улицы старого города не рассчитаны на такой поток автомобилей, к тому же по обеим сторонам проезжей части водители устроили бесплатные стоянки для своих авто. Ездить по этим улицам небезопасно. Есть опасность зацепить чужой автомобиль, а потом придется платить за ремонт немалые деньги.

– Ты осторожно поезжай, на этой улице живут крутые дяди. Видишь, как много крутых тачек возле домов?

– Я не собираюсь их задевать. Долго нам еще ехать?

– Нет, до следующего переулка.

Подъехав к дому, где жил Игорь, Арсен остался в машине, а Герман вышел и позвонил в калитку. Похоже, что в доме никого не было. Герман решил пройти во двор и осмотреться. Во дворе было грязно, всюду валялся мусор, а стекла окон давно не мыли. Увидев эту разруху, Герман вышел и сел за руль.

– Дома их нет. Ты не мешай мне, я должен подумать.

Он закрыл глаза и представил Хорька, который уложил Арсена на диван. Сейчас Хорек сидел в кресле и показывал на картину Арсена пухлому мужчине, который разглядывал ее и что-то говорил. Герман посмотрел на фасад здания, где находилась картина. Это была художественная галерея.

– Арсен, где находится художественная галерея? – спросил пришелец.

– Одна на проспекте Мира, а вторая на улице Горького.

– Поехали. Хорек принес твою картину на проспект Мира, видимо выдает за свою работу. А может Игорь уже подписал ее.

– Ну и ну! Не ожидал от Игоря такой подлости, – с возмущением сказал Арсен.

– Люди все одинаковые.

– Нет, не все.

– Почти все. Во всяком случае, я уже много таких встретил. Не думай, что мне это нравится.

– Герман, сейчас поверни направо, потом на углу останови. По проспекту нельзя ездить. Вот мы и приехали. Через три дома находится художественная галерея.

Подъехав к проспекту, Герман хотел уже выйти, но Арсен показал на парня, который стоял возле тумбы и нервно курил:

– Это Игорь.

– Выходим!

Они подошли к Игорю. Увидев Арсена, тот бросил окурок и бросился в сторону галереи. Герман подхватил его под руку, повел по проспекту и, дойдя до входа в галерею, затащил внутрь помещения.

– Господа воры, нехорошо красть чужую картину, да еще ее и подписать, будто Игорь такой большой мастер и написал шедевр. Я сообщил в ФСБ, и сейчас они следят за вами. А вам, Хорек, видимо понравилось на нарах париться. Захотели вернуться третий раз и прихватить с собой младшего братца, чтобы не скучно было?

– Я не знал, что картина ворованная. Тут вот подпись Хорькова, я и решил, что это его работа. Я с ворами не связываюсь, – заявил хозяин галереи.

Хорек успел вскочить, но Герман его обездвижил. Хорек был растерян. Как они могли так быстро выйти на его след? Он пытался освободиться, но не мог даже рукой пошевелить.

– Ну что, будем ждать полицию, или добровольно отдашь украденную картину?

Хорек не мог ответить, и Герман заявил, что молчание – знак согласия.

– Арсен, забирай свою картину, больше никому не открывай дверь мастерской, – и направился к выходу.

– Подождите, а что с этим Хорьком? Зачем он мне здесь? Заберите его с собой! – попросил хозяин галереи.

– Приедут из полиции и заберут его. Потерпите немного.

– Игорь, я доложу в Союзе художников о твоем участии в краже моей картины и нападении на меня. Герман, может, я подожду полицию, чтобы они увидели, как Игорь подписал мою работу, присвоил ее себе.

– Арсен, у меня нет времени ждать полицию. А потом они картину заберут в качестве вещественного доказательства, как улику. Сколько они будут расследовать это дело? Подумай сам. Поехали, пожалуйста, − попросил он.

Арсен нехотя пошел за Германом и сел в машине рядом с ним, держа картину в руках.

– Ты теперь и спать с ней будешь, – засмеялся Герман.

– И куда ехать? Мне не хочется домой. Давай в мастерскую.

Герман усмехнулся и подумал, что мать достала Арсена, поэтому ему не хочется ехать домой.

Дверь в мастерскую открыл Герман.

– Ты не мог бы вызвать мастера по замкам. Надо поменять замок.

– У меня нет денег.

– Зато у меня есть, а вот захочешь продать картину, и у тебя будут деньги. Купишь себе квартиру, женишься. А еще я советую приобрести однокомнатную квартиру под мастерскую. Думаю, там будет удобнее работать, чем в таком помещении, – и он обвел взглядом грязные стены и порванный линолеум на полу.

– Хорошо бы! Только Игорь немного испортил картину. Надо исправить.

– Не забудь мастихином снять фамилию Хорькова. Фу, какая некрасивая, противная и мерзкая фамилия.

Герман сел на диван и ждал, когда Арсен закончит удалять мазки Игоря. Он думал, что картину надо отвезти к Константину домой. Пусть висит в комнате у Александры. Придет время, и картина начнет исцелять болезни. Саша будет охранять ее, а также использовать для лечения.

– Герман, я закончил. Посмотри, все в порядке на картине? – попросил Арсен.

– Спасибо. Я рад. Скажи, тебя устроит вот такая сумма? – Герман написал на бумаге цифры.

– Это в рублях?

– Да. Можно перевести в доллары или евро.

– В рублях нормально. Меньше волокиты.

– Договорились. Поехали в банк. Я переведу деньги на твой счет. Это быстро оформят.

Через час Арсен стал обладателем крупной суммы на банковском счете. Это была первая удачная сделка. Он радовался, как ребенок. Сможет купить квартиру, мастерскую и быть свободным от матери, которая мстит ему за то, что испытала страх и унижение из-за его связи с Юноной. Она не хочет понять, что он сам пострадал значительно больше, не только морально, но и физически. И если бы не Дуг, его бы уже давно не было на белом свете.

– Герман, если бы Дуг был здесь, я бы не продал картину, подарил бы ему. Он для меня сделал так много, что век не расплачусь с ним. А я его обидел. Так жаль! Сможет ли он когда-нибудь приехать сюда? Он не говорил?

– Нет. Он мне сказал, что ты ему очень дорог. Попросил меня присматривать за тобой. Он считает тебя наивным мальчиком.

Арсен засмеялся:

– Какой я мальчик? Мне через пять лет тридцать стукнет. Но насчет наивности он прав. Я верю, что все люди хорошие.

– Для тебя и Игорь был нормальным парнем.

– Да, к сожалению, я не увидел в нем отрицательных черт. Надо же, присвоить себе чужую картину! Это же воровство! И в конце концов я мог ее увидеть! На что он рассчитывал?

– На то, что ты ее никогда не увидишь. Скажи, где ты будешь ночевать?

– В мастерской.

– Поехали в гостиницу.

– Не хочется. Я лучше на старом диване посплю.

– Хорошо. Тогда отвезем картину в поселок. Константин с семьей живет в пригороде. Мне кажется, нас там с радостью примут. Я купил картину в подарок одной очень умной и талантливой девочке. Ты ее тоже полюбишь, – сказал Герман

– Я люблю взрослых девушек.

– Ты не понял. Я не заставляю тебя любить ее как женщину, люби ее, как необыкновенно талантливого ребенка. Она этого еще не осознает, но со временем поймет, а картина ей поможет выжить.

– А моя картина причем? – удивился Арсен.

– В твою картину я запустил знания нашего мира. Больше тебе ничего не нужно знать. Собирайся, поехали! – скомандовал Герман.

Они вышли из мастерской, и пришелец запер дверь.

Глава 27

В поселке они появились около семи часов вечера. Пока ехали, Арсен строил планы, но это не раздражало Германа. Он думал о том, как преподнести картину Александре. Нельзя оставлять картину у Арсена, это его может погубить. Сегодня только усыпили, а завтра кто знает, на что пойдут воры.

На центральной улице зажгли фонари, из окон слышны были звуки музыки. По телевизору показывали сериал о любви. И эта музыка, как конфета ириска, завязшая в зубах, раздражала.

– Опять этот сериал крутят. Не надоело им? – спросил Арсен.

– Арсен, если люди смотрят, надо крутить, чтобы они не задумывались о том, как им тяжело живется.

Подъехав к дому, Герман посигналил. Из калитки вышел Константин.

– О, Герман приехал! Саша, выходи, твой друг к тебе приехал, – обратился он к дочери.

– Добрый вечер, мы с братом привезли Александре в подарок картину, – сказал Герман и достал ее из багажника.

Картина была завернута в холст, поэтому Саша не поняла, что Герман держит в руках.

– Здравствуй, Герман! Что ты так любовно завернул? Шедевр? А с братом не познакомишь нас? – спросила Саша.

– Ты права, Александра, это шедевр, и создал его мой брат Арсен, который стоит рядом со мной. Я ответил на твои вопросы?

– Спасибо. Здравствуйте, Арсен. Папа, пригласи гостей в дом, – обратилась Саша к своему отцу.

– Проходите, пожалуйста! Мы всегда рады гостям, – пригласил Константин Германа и Арсена в дом

Все прошли в дом. В прихожей их встретила Варвара Сергеевна.

– Добрый вечер! Проходите, гости! Милости просим!

– Добрый вечер, Варвара Сергеевна! Извините, мы к вам без предупреждения, но так сложилось, что Арсен не хочет идти домой и ко мне в гостиницу. Он создал шедевр, и на этой почве у него непонимание с матерью. Хотел переночевать в мастерской, но я подумал, может он проведет ночь на вашем диване? В его мастерской диван старый и пыльный, спать на нем невозможно.

– О чем вы говорите? Пусть ночует у нас, – заявила Варвара.

– Он к вам не с пустыми руками. Вот эта картина должна висеть в комнате Александры, – и Герман снял холстину с картины.

Увидев картину, Варвара ахнула. На картине была изображена молодая женщина, похожая на ее невестку Любу, а мальчик, которого она держала на руках, напоминал Сашу. От картины исходил какой-то свет, будто это икона.

– Что это? На картине моя невестка Люба? А ребенок мой внук? – удивленно спросила бабушка Саши.

– Похоже на это. Вам не понравилась картина? – спросил ее Герман.

– Понравилась, только не поняла, как ваш брат мог изобразить мою невестку и ее сына, который еще не родился?

– Случайность.

– Простите, я не понимаю, о чем вы говорите. Мне эта женщина привиделась, я ее как бы воочию видел и поэтому написал ее с ребенком. Думал, что написал себя маленького, а получается, что это не я? – спросил Арсен.

Герман позвал Сашу и ее отца.

– Константин, вам картина ни о чем не говорит?

– Арсен, когда вам позировала моя жена?

– Я никогда не видел эту женщину. Просто ее облик соответствовал моему пониманию женщины-матери, вот и все. А в жизни эту женщину никогда не видел. Простите, если я вас расстроил, – ответил Арсен и отошел в сторону.

Варвара опомнилась и пошла на кухню, чтобы приготовить ужин гостям. Саша зашла за ней.

– Бабуля, я думаю, это не Арсен, а Герман постарался. Он видел маму, видел меня и эти знания вложил в голову брата. Я поняла, что и брат будет похож на меня. Герман очень продвинутый экстрасенс. У нас еще таких экстрасенсов не было. Он сказал, что у меня тоже есть способности, но я их не чувствую. Зато я почувствовала, что картина в какой-то степени работа Германа. От нее исходит какая-то сила, а еще свет, как от старинных икон. Возможно, у картины тоже будет исцеляющая сила.

– Саша, ну о чем ты говоришь? Какая исцеляющая сила?

– Такая же, как у иконы Владимирской Богоматери. Увидишь! Интересно, сколько может стоить эта картина? Мне кажется, что она бесценна.

– Все, Саша, заканчивай говорить глупости. Бери скатерть, неси в гостиную и расставь тарелки, – строго сказала Варвара.

Саша накрыла стол скатертью, а Варвара занесла блюда на подносе. Когда закончились приготовления к ужину, она позвала мужчин к столу.

После ужина все вышли во двор, чтобы поговорить без лишних ушей. Константин сказал, что тот человек, на которого указал Герман, оказался инопланетного происхождения.

– Он рассказал, что прибыл на планету Земля за врагом своей планеты, название которой он не озвучил. У врага его планеты имя Номер 100. Он его так называл. Оказывается, Номер 100 тоже среди нас. Как вы думаете, чем он может навредить нашему народу?

Пришелец внимательно слушал его и решил раскрыть карты:

– Тот, о ком вы говорите, у себя на родине старался стать приближенным Главы планеты, но ему мешал его коллега, который был умнее и лучше во всем. Когда решили заменить Главу планеты, выступил против кандидата на пост Главы , но члены правительства и парламента не поняли, чем это грозит населению и планете. Номер 99 решил выслужиться и стал преследовать его. Пришлось бежать. По закону планеты все население должно голосовать, иначе выборы признаются недействительными. Номер 99 решил вернуть его на планету, чтобы казнить. Вот и вся история.

– Почему Номер 100 его не уничтожил?

– Номер 100 просто так никого не уничтожает. Он не убийца, не агрессор, не террорист, он философ, у которого есть много способностей разного характера. Он умеет читать мысли, видит на расстоянии, что происходит вокруг и так далее.

– А еще этот 99-ый сказал, что Номер 100 не такой уж умный. Он в его аппарате установил жучок и таким образом выяснил, куда тот прибыл, поэтому выслеживал его в нашем городе. Он ходил по гостиницам, был и в той, где вы жили.

– Скажите, Константин, а он сказал, где оставил свой аппарат? – спросил Герман.

– Нет.

– Я думаю, что это в горах. Полагаю, он убил чабана и там же спрятал свой аппарат.

Константину стало интересно, откуда Герману известны такие подробности, и задал ему вопрос:

– Как вы догадались?

– Я не догадался. Я видел его в гостинице, прочитал его мысли и узнал о нем все. Могу читать мысли любого мыслящего существа, покопаться в его мозгу и узнать много такого, о чем он сам и не догадывается.

– Зачем вам это?

– Я – экстрасенс.

– Вы можете прочитать мои мысли, покопаться в голове? – удивленно спросил Константин пришельца.

– Просто так я не лезу ни в чей мозг. Моя работа, если хотите знать, мой долг помогать людям. Я помог Александре, она моя хорошая знакомая, умная и очень добрая. Помог и вашей матери вылечить перелом сустава, и еще многим людям оказал помощь, даже вашему президенту.

– Надеюсь, что нам подобная помощь уже не потребуется.

Разговор прекратился. Все сделали вид, что устали спорить, хотят спать. Герман вошел в дом, поблагодарил хозяйку за прекрасный ужин, пожелал всем спокойной ночи и уехал. Варвара приготовила постельное белье для Арсена и зашла в комнату внучки. Саша уже спала, и бабушка порадовалась, что ее внучка не слушала разговоры взрослых. Ни к чему ребенку слушать разговоры про инопланетные существа. Это же непонятно, а все непонятное вызывает у человека страх.

Варвара вышла в гостиную, постелила Арсену, на постель положила новую пижаму сына и позвала его.

Глава 28

Рано утром я встала, чтобы помочь бабушке. На кухне ее не было. Бабушка была во дворе, разговаривала с маленькой собачкой. Откуда у нас во дворе оказалась собачка? Надо бы выяснить. И я надела теплую куртку и вышла к ним.

– Доброе утро, бабуля. Что это за чудо-юдо у нас?

– Доброе утро, Саша. Добрая собачка, видимо выбросили ее за ненадобностью, – скала мне бабушка.

– Как можно выбрасывать живое существо на улицу? Это же комнатная собака. На улице она погибнет.

– Ты права. Она пришла к нам не просто так. Собачка посчитала, что здесь живут добрые люди и не смогут ее выгнать на улицу.

– Бабуля, ты чудо. Я тебя обожаю. А можно собачку подержать? – спросила я и протянула руки к собачке.

– Саша, дорогая, сначала мы собачку выкупаем, высушим, накормим, и тогда возьмешь ее на руки.

– Договорились. Чур, я тоже приму участие в купании собаки! Бабуля она такая прикольная!

Мы позвали собачку, и она, виляя хвостом, побежала за нами. Купали мы ее обычным шампунем. Она позволила себя выкупать.

– Саша, если она блохастая, мы не смогли ей помочь. Нужно купить специальный шампунь в зоомагазине. На нем собака нарисована, – сказала бабушка.

– Хочешь, я сбегаю потом?

– Нет, я сама куплю. Сейчас дадим ей мясо. Если она съест, у нас не будут проблем с кормом. Не хочу я ее кормить всякой химией.

– Правильно, бабуля. В этом я с тобой солидарна.

На кухне показался папа.

– Мама, Саша, что вы притащили в дом? Где вы его нашли? – строго спросил отец.

– Костя, это собака породы чихуахуа. И это девочка, – сказала бабуля моему папе.

– Мама, откуда такие познания? – удивился папа.

– Я много читаю, и про собак тоже. Мне нравятся алабаи. Это очень умные собаки, но слишком крупные, чтобы держать их дома. А вес у них доходит до ста килограммов.

– Мама, ты мне не разрешала завести собаку, когда я был маленьким, а Саше разрешила. А может, ты и алабая приведешь в дом? – улыбаясь, сказал папа.

– Костя, ты не понял. Эта собака зашла к нам во двор в надежде найти добрых людей. Я не могла ее выставить за ворота. Она погибнет. Пусть живет у нас, места хватит и для нее.

– Мама, ты забываешь, что скоро здесь появится младенец.

– Придумаем что-нибудь. Ты не волнуйся. Только на улицу я ее не выброшу. И Саша этого не позволит. Ты умылся? Иди завтракать.

Вскоре проснулся Арсен и после ванны вошел на кухню.

– Доброе утро. Я так спокойно давно уже не спал. У вас в доме очень комфортно. Ни разу не проснулся, и снились мне очень приятные сны.

– Доброе утро, Арсен! Сны никому не рассказывайте, − сказала ему бабушка.

– Доброе утро, вы со мной поедете? Я вас отвезу, вы же без машины, − сказал папа Арсену.

– Я пока останусь здесь.

– Доброе утро, Арсен, – я тоже должна была ответить человеку на его приветствие. – А к нам во двор собачка забежала. Ее видно злые хозяева выбросили, и она искалаприют. Мы ее оставим у себя.

– Поздравляю, Саша. А мне мать не разрешила взять щенка. Его потом машина задавила. Я очень расстроился, даже из дома сбежал.

– А в каком возрасте это случилось? – спросила бабушка.

– Не помню, кажется, мне было восемь лет.

– Арсен, завтракайте, а то вас Саша заговорит, − посоветовал папа.

После завтрака папа уехал, а мы с бабулей занялись обустройством собачки. Мы нашли коробку, подушечку, которую обычно подкладывали под мою худую попу. Я решила, что собаке она нужнее.

– Бабуля, а как мы ее назовем? У нас с тобой что-то не очень хорошо получается с именами. Даже наследнику не можем придумать приличное имя.

– Наследнику пусть мать придумает. Полагаю, что твои родители давно придумали ему имя. А собаку я бы назвала Ниро.

– Почему Ниро, а не Арчи? – спросила я бабушку.

– Ты читала Рекса Стаута?

– За кого ты меня принимаешь? Я прочитала большинство зарубежных детективов, конечно, не в оригинале. Вот выучу английский и французские языки, тогда другое дело.

– В этом тебе папа поможет. Он прекрасно владеет английским языком. Какое имя ты придумала?

– Джина.

– Мне не нравится.

– А что, Ниро лучше? Ниро был толстым до безобразия, и к твоему сведению – мужчина.

Поскольку собака была девочка, к тому же черная, мы решили ее назвать Джина-Ниро. Можно было назвать Черныш, если бы собака была мальчиком.

Я позвонила Алику, но его телефон был недоступен. Наверное, телефон на зарядке, а может дома забыл. С ним подобные вещи часто происходят. Ничего, они скоро должны приехать, Алику нельзя опаздывать в школу. Моя бабушка его хвалит. Он по математике хорошо соображает, с удовольствием решает занимательные задачи. Мне тоже нравится решать задачки, но я больше люблю литературу. Разные истории, характеры людей, это же так интересно! Гораздо интересней сухих цифр. Я для себя решила, что буду писать книги для детей. Пусть читают интересные книги, а то девчонки на куклы расходуют свое время, а мальчики – на разговоры о девчонках. Разве это интересно? Фи, мне никогда не хотелось играть в куклы, есть более важные и интересные вещи.

– Бабушка, а с Джиной надо гулять несколько раз в день? – спросила я бабулю.

– С Джиной-Ниро будешь гулять ты, рано утром, в обед и вечером. Полагаю, что этого хватит, чтобы она не растолстела.

– Не думаю, что собаке грозит гиподинамия. Она и по комнате носится, как угорелая.

– Это она от радости бегает. Пройдет время, и успокоится.

– Надо держать ее подальше от кухни, − заявила я.

В этом бабушка была со мной согласна.

Весь день я играла с собачкой. Странно, но она не отзывалась на свою кличку. Трудно привыкнуть к другому имени даже человеку, а собаке тем более сложно. Мы поищем ее бывших хозяев и узнаем, как они ее называли. Вот тогда споры с бабулей потеряют свою остроту. Спать мы пошли рано, Арсен еще что-то рисовал в своем блокноте. Он спит у нас в гостиной, не хочет идти к матери. Герман обещал ему найти приличную квартиру и мастерскую, но пока глухо, как обычно говорит Алик. Вот бедному Арсену приходится спать на нашем диване в гостиной.

***

Ночью я проснулась, услышав мамин крик о помощи. Меня разбудила мама из картины, которую мне подарил Герман. Она просила помочь ей родить ребенка. К счастью, в мою комнату без стука вошла бабушка. Вид у нее был взволнованный и испуганный.

− Что тебе приснилось? Почему ты кричала?

– Бабуля! Ребенок лежит поперек и не сможет родиться без помощи врача. Надо звать Германа на помощь, – сказала я бабушке.

– Откуда ты узнала? – испуганно спросила бабушка.

– Мама с картины просит помочь ей, ребенок неправильно лежит.

– Сейчас Костика разбужу! – сказала бабуля и побежала будить моего отца.

Чем может помочь папа моей маме? Он разведчик, может врагов государства вычислить и арестовать, а в гинекологии и акушерстве он вряд ли что-то понимает.

Пусть бабушка будит папу, он нужен, чтобы отвезти нас к маме. Я закрыла глаза и попросила Германа помочь моей матери, а брату родиться здоровым. В голове прозвучало: «Я услышал тебя, сейчас буду на месте». Я быстро оделась и направилась к выходу. Осторожно прошла через гостиную мимо Арсена. Он улыбался во сне. Наверное, ему снились приятные сны.

Думаю, папа быстро оденется, и мы поедем спасать маму и моего братика. Как хорошо, что мне подарили эту картину. Она волшебная, знает, что было, что есть и что будет, как в гадании на картах…

Я недолго ждала. Папа на ходу застегивал пуговицы на рубашке, а ведь уже холодно, все-таки начало ноября. Снег еще не выпал, но холодно.

– Папа, куртку надень, холодно! – сказала я ему.

Хорошо, что бабушка вынесла ему куртку. Он накинул ее на плечи и вывел машину. Пока мотор грелся, мы сидели, как на иголках.

– Папа, я сообщила Герману. Он, наверное, уже на месте, ему туда ближе, чем нам.

– Зачем ты ему сообщала? Разве он гинеколог или акушер?

– Папа, он мастер на все руки. Ты еще не понял? Он бабушкин перелом руки вылечил за несколько минут, он и меня избавил от аллергии. Он сказал, чтобы я не волновалась, все будет в порядке.

– Конечно, он поможет, – усмехнулся папа и включил в машине зажигание.

Мы поехали.

В больнице, как и следовало ожидать, дверь была закрыта. Мы стучали, звонили, но все без толку. Я даже ногой стучала.

Бедная мама, как же ей досталось! Сколько она перенесла, и теперь, когда ребенок должен родиться, она в опасности. Что за больница, где не могут оказать помощь женщине, которая должна родить ребенка? Что за акушерки, которым нет дела до пациенток? Зачем они пошли учиться на акушерок, если женщин и детей не любят? Зачем они работают в больнице, шли бы торговать, мыть полы в подъездах или еще куда-нибудь! Прости, меня, Господь! Не надо их осуждать. Они такие, какие есть, а я могу свою душу запачкать. Все будет хорошо! Все будет хорошо! Все будет хорошо!

***

После того, как Саша попросила Германа помочь ее матери и ребенку, он быстро сел в машину и поехал к зданию родильного дома. Он подбежал к входу в роддом, но дверь оказалась закрытой. Герман очень спешил, позвонил в дверь, затем постучал. Но никто не собирался ему открывать. Тогда он протянул ладонь к дверному замку, и дверь открылась. Герман прошел внутрь. В коридоре никого не было. Из дальнего помещения были слышны женские крики. Это были крики о помощи. Боясь опоздать, Герман быстро направился в сторону, где боль одерживала победу над женщиной, дающей жизнь новому человеку. Этот новый человек должен родиться здоровым! Он нужен людям! Он поможет людям стать счастливыми! А Герман все сделает для этого!

Открыв дверь, пришелец вошел в комнату и увидел ту, которую искал. Она кричала от невыносимой боли. Возле нее суетился мужчина в белом халате и шапочке. Увидев Германа, он закричал:

– Выйдите вон из помещения! Сюда нельзя входить без халата и маски! Кто вас пустил? Уходите, вы мешаете!

– Некогда мне искать халат! Отойдите от нее, я смогу ей помочь! – и Герман быстро подошел к Любе.

– Кто ты, черт бы тебя ...

– Замолчите! – прервал Герман доктора и, раскрыв ладони, положил их на живот беременной женщины.

– Что вы делаете? Уберите руки! – закричал врач.

– Не мешай мне спасти ребенка! Он поперек матки лежит, – строго сказал пришелец.

Он поворачивал руки по часовой стрелке. Женщина перестала кричать. Доктор стоял рядом и молчал, боялся, что потеряет ребенка и мать. За такое по головке не гладят. Больше всего врач боялся мужа этой женщины.

Наконец Герман отошел в сторону и обратился к доктору:

– Ваш выход, доктор! Ребенок лежит правильно. Помогите ему родиться.

– Кто вы? – спросил врач пришельца.

– Я – экстрасенс, друг семьи этой женщины. А зовут меня Герман.

– Позовите, пожалуйста, акушерку, она через две двери налево. Пусть пулей летит сюда! – попросил врач пришельца.

Герман вышел искать акушерку, но в комнате отдыха никого не было. Он открывал все двери, но нигде не было медработников. Где же искать акушерку? Он вернулся назад, и теперь стал открывать двери комнат, которые находились справа от той, где лежала мама Александры. Он не нашел акушерку. Хотел уже вернуться к доктору, как услышал, что кто-то звонит, затем руками и ногами стучит по двери. Герман подошел и открыл дверь. На улице стояли Константин и Александра.

– Герман, ты помог маме? – скороговоркой спросила Саша.

– Да, Александра, помог. Не волнуйтесь, посидите здесь, мне надо найти акушерку.

Наконец в последней комнате Герман нашел акушерку, которая спала так крепко, что ему с трудом удалось ее разбудить.

– Быстро встаем, ноги в руки и бегом к доктору! Он сам принимает роды. Бегом, я сказал! – крикнул Герман и подтолкнул акушерку к выходу.

Герман вернулся в комнату, где рожала Любовь Ивановна. Он боялся, что доктор снова что-нибудь не так сделает.

– Где тебя черти носили? Почему ты спишь на дежурстве? Займись делом, мы потом поговорим, − строго сказал доктор акушерке.

Герман наблюдал за роженицей. Она страдала, но когда акушерка начала давать ей советы, как себя вести, как дышать, пришелец почувствовал, что теперь все наладится. Доктор уже не обращал на него внимания, он был занят ребенком.

Наконец родился человек. Ребенок криком оповестил всех о своем появлении, и доктор отрезал пуповину. Люба устало улыбалась. Она была счастлива! Наконец, после стольких лет ожидания, родился на свет их долгожданный наследник.

Герман посмотрел на ребенка. Да, он не ошибся, мальчик такой, каким он его видел и подсказал Арсену написать его на картине.

– Доктор, спасибо, вы помогли родиться хорошему человеку. Оставим акушерку заниматься своими прямыми обязанностями. В коридоре ждут муж и дочь Любовь Ивановны.

– Кто их пропустил?

– Я. Вы же не хотели, чтобы они разбудили весь квартал? Успокойте их, пусть поедут домой.

– Скажите, Герман, как вы узнали о положении плода?

– Я увидел его, он корчился от боли, кислород не поступал, так как шея был затянута пуповиной.

– Я не понимаю, что случилось, ведь все было в норме. Днем даже УЗИ провели, плод лежал так, как нужно. Я ждал родов через шесть, максимум семь дней.

– Я сейчас узнаю, – сказал Герман и закрыл глаза.

Через несколько минут он стал монотонно рассказывать, что произошло с ребенком:

– Молодая медсестра, закрепила жгут на руке роженицы, разорвала упаковку шприца и стала набирать лекарство Звонок телефона. Она поднимает трубку и разговаривает. Шприц с лекарством держит в руке. Роженица зовет ее, но той некогда обращать внимание на нее, она занята разговором, смеется. Роженица сама пытается ослабить жгут, но ей не удается. Она теряет сознание и падает. Теперь медсестра подносит к ее носу вату, и та приходит в себя. Медсестра помогает ей встать, убирает жгут и ведет ее в палату, – Герман открыл глаза и спросил врача: – Скажите, доктор, кто эта молодая акушерка, которая пренебрегла своими прямыми обязанностями? Или у вас все такие невнимательные акушерки? Одна затягивает на руке женщины жгут, и только потом готовит шприц, но ей некогда заниматься делом, она разговаривает по телефону. Другая дама спит во время дежурства. Я ее еле разбудил. Это у вас в порядке вещей? Придется принять меры.

– Это была акушерка Катя, как ей не говори, она не никого слушает. Не знаю, что с ней делать.

– Как не знаете? Зато я знаю. Она чуть не убила ребенка! Вы же понимаете это? Спросите мать ребенка, что с ней было после того, как она потеряла сознание? Я могу сказать. У ребенка после этого был стресс, в результате крутился и получил удушение пуповиной.

– Вы же не видели ребенка после рождения! Как вы узнали о двойном обвитии пуповиной?

– Я вижу то, чего другие не могут видеть. Доктор, наверное, вам лучше побыть рядом с вашей акушеркой, она еще не совсем проснулась, а я пойду успокаивать своих друзей.

Доктор вернулся, чтобы проследить за работой акушерки, а Герман направился в коридор, где Константин нервно шагал, будто измерял длину коридора. Саша сидела на жестком стуле, стиснув зубы, чтобы не заплакать.

Глава 29

Когда в коридоре показался Герман, мы с папой кинулись к нему с вопросом: «Как ребенок?» Мы не подозревали, что и жизнь самой мамы была в опасности.

– Успокойтесь, уже все позади. И мать, и сын в порядке! Можно возвращаться домой. Ведь вас дома ждет Варвара Сергеевна, которая смотрит в окно и ждет весточку. Позвоните ей, – сказал нам Герман.

– Папа, ты взял с собой телефон? – спросила я отца.

– Нет.

– И я забыла. Герман, а у тебя есть трубка или тоже забыл?

– Саша, возьми мой телефон. Позвони своей бабушке! – Герман протянул мне телефон.

Я позвонила бабушке:

– Бабуля, все в порядке! Герман помог маме и теперь спокойно можешь лечь в постель. Нечего в окно смотреть.

– Откуда ты знаешь, что я смотрю в окно? Господи, о чем это я? Как хорошо, что у Любы все хорошо! Я так рада! – она всхлипнула и помолчала, а потом спросила: – Когда вы приедете?

– Не знаю. Не жди нас. Спать ложись, – сказала я ей.

– Вряд ли я засну. А ребенка вы видели?

– Нет. Герман видел.

– Ясно. Жду вас.

Теперь пришел мой чередзадавать вопросы:

– А ребенок сразу закричал?

– Да, Александра, он сразу закричал. Он здоров. Не волнуйтесь, поезжайте домой. Завтра утром приедете. Константин, нам есть, о чем поговорить, – обратился Герман к моему отцу

– Разговор пойдет о моей жене и сыне? – спросил папа.

– И о них тоже. Приезжайте, я вас буду ждать.

Я хотела выйти с папой, но меня что-то задержало. Я закрыла глаза и увидела маму. Ей было очень плохо.

Я закричала:

– Герман, скорее, маме плохо, она задыхается!

Герман бросился по коридору. Я тоже хотела бежать за ним, но отец схватил меня за плечи и прижал к себе:

– Ты там можешь помешать Герману.

– Папа, я тоже могу лечить! Я помогу Герману, пусти меня! – кричала я.

От удивления отец ослабил хватку, и я побежала за Германом. Возле открытых дверей я остановилась и увидела, что Герман помог матери. Она уже дышала ровно, лицо спокойное, улыбалась Герману, и я вернулась к отцу.

– Папа, поехали домой. Мама в хороших руках. Герман ее не оставит без помощи. Все будет хорошо. Поехали! – сказала я отцу.

– Поехали, дочка. Я не знал, что ты у меня такая знающая. Когда это случилось? – спросил меня удивленно отец.

– Не знаю. Герман увидел во мне способности экстрасенса, но об этом никому не говори. Я еще не готова помогать чужим людям. Вас я вижу и смогу помочь, а для других людей у меня еще нет такой силы. Это Герман сказал, но я и сама это понимаю.

– Хорошо. Поехали!

Мы ехали по ночному городу домой к бабушке и Арсену. Отец ехал домой не на такой бешеной скорости, как в город. Он немного успокоился. «Папе бы следовало быть более крепким. Нервы никуда не годятся. Чего я нападаю на него? Я же тоже переживала», – подумала я.

– Саша, ты точно знала, что Герман помогает маме?– спросил меня отец.

– Я его вызвала, поэтому знала, что Герман поможет, и все будет хорошо. Прости, папа, я о тебе неправильно подумала.

– Ты осуждаешь меня из-за слабости? Я вас люблю, твою маму, тебя, нашего сына, свою мать, и потерять кого-либо из вас для меня была бы большой трагедией. Мама твоя так хотела сына, столько раз пыталась, но все бесполезно. И вдруг на финише… даже страшно подумать, что бы было с нами со всеми!

Бабуля стояла у окна, ждала нас и, услышав по телефону о том, что все хорошо, заплакала. Мне было известно, что Герман поможет, и все-таки боялась. Бабушкин перелом лучезапястного сустава Герман вылечил, держа ее за пальцы. Как я могла ему не доверять? Но люди есть люди, со своими слабостями и пороками, могли все что угодно сотворить.

− Я немного успокоюсь и увижу, почему ребенок перевернулся.

– Спасибо, Саша, ты меня успокоила. Мы приехали. Сиди, я сам открою ворота.

Отцу не пришлось их открывать. Бабушка ждала нас и, услышав шум машины, распахнула ворота и кинулась к нам:

– Сынок, как Люба? Как ребенок? Все в порядке? – спросила бабушка.

– Мама, ты Сашу спроси. Она больше меня знает, – ответил папа.

А я уже увидела, по чьей вине долгожданный наследник чуть не погиб. Да и жизнь мамы тоже подверглась смертельной опасности. Судя по тому, что я увидела, доктор растерялся и больше суетился, чем помогал маме. Он хотел сделать кесарево сечение, но рядом не оказалось ассистента, а один бы он не справился. Если бы не Герман… как же мы все ему обязаны!

Я рассказала обо всем увиденном, и бабушка расплакалась, а папа сжал кулаки и долго молчал, а потом выругался, как сапожник. Это так говорят, но я никогда не слышала, чтобы сапожник Арам так ругался. Он вообще очень воспитанный человек. Я подумала: «В этой больнице наступят большие перемены. Папа постарается, а если ему не удастся, Герман доведет дело до завершения. Он сможет».

В гостиной сидел Арсен. Он был одет, а постельное белье сложил на диване.

– Арсен, почему вы встали? – спросила бабушка.

– Я услышал, что у вас что-то случилось. Не мог же я спать, когда вы в страхе.

– Уже все хорошо. Герман помог. Завтра, то есть уже сегодня мы поблагодарим Господа за то, что он прислал к нам его, – сказала ему бабуля.

– Да, бабушка. Только мы не будем отмечать за столом, а сходим в храм Пресвятой Богородицы и там помолимся, свечи поставим.

– Саша, я за тебя волнуюсь. Ты стала взрослой, будучи еще ребенком, – сказала мне бабуля.

– Простите меня, что я вмешиваюсь, но мне Герман сказал, что Александра умная и добрая девочка. Я с ним согласен. Нет ничего плохого в том, что она соображает лучше, чем многие взрослые тети, – сказал Арсен.

– Спасибо, Арсен! Саша, ложись спать. Нам завтра, то есть сегодня идти на занятия. Каникулы закончились. А Алику это известно?

– Бабуля, он же не дебил? Отец отправил его с бабушкой в санаторий, они должны были вчера вечером приехать. Странно, он не забежал к нам.

– Устал, наверное.

– Вполне возможно. Ладно, я пойду хоть часок посплю.

Я легла, но не смогла уснуть. Не могла забыть, как эта раззява мою маму и брата чуть не убила. Разве можно такое прощать? Если бы картина меня не разбудила, не попросила бы Германа. Так страшно стало, по коже мурашки побежали.

Глава 30

Утром нас разбудил папа. Мы с бабулей чуть не проспали, быстро позавтракали и собрались идти в школу. Из гостиной вышел Арсен и увидел, что на часах скоро восемь, заторопился.

– Что же вы меня не разбудили?

– А куда вам спешить? Позавтракайте и ждите нас. Мы с Сашей вернемся через три часа, а вы еще поспите. Мы вам не дали поспать ночью, извините нас, – сказала ему бабушка.

– Варвара Сергеевна, мне нужно ехать в город. Дел по горло. Герман обещал подыскать мне приличное жилье и квартиру на первом этаже под мастерскую. В моей мастерской невозможно творить. Через стенку пьянки, гулянки почти каждый день.

– Тогда вам надо ехать. Но вы хоть кофе выпейте.

– Кофе мы выпьем. Мама, две чашки, пожалуйста, − попросил он. − Арсен, я вам очень благодарен за картину. Он как оказалась, чудесным образом сообщила Саше о том, что ребенок лежит поперек. Это чудо. Если бы не картина, я даже не знаю, что бы с нами было.

– Я только написал картину, а Герман вложил в нее знания мира, поэтому Саше картина сообщила о матери. Герман ее купил для вашей дочери.

− Я вам обоим очень благодарен.

− Мне нужно съехать от матери, поэтому без Германа не справиться. У моей матери сложный характер.

– Я понял вас. Поехали со мной, Герман меня ждет возле роддома. Если вам потребуется моя помощь, обращайтесь, с радостью вам помогу, – говорил папа Арсену.

Арсен поблагодарил бабушку и моего отца за гостеприимство, и они с папой уехали. Бабушка тоже спешила. На улице было холодно, за ночь выпал снег. Тротуары и дороги накрыло белым покрывалом. Это нам мой братик с собой снег принес.

Мы пришли в школу вовремя, бабушка за годы учительства никогда не опоздала. А когда ее назначили завучем, она в школе завела строгую дисциплину. Она пошла в учительскую, а я – в класс. Алик сидел на месте и ждал меня.

– Привет, Алик. Ты почему не зашел к нам?

– Мы поздно приехали, у вас свет не горел. Неудобно будить людей ночью.

Вошла бабушка, и начались занятия. Она вела уроки так интересно, что все сидели с открытыми ртами, ловя каждое ее слово. Нам было интересно. Бабушка рассказывала нам о героях войны.

На перемене в класс вошли директор, завуч и дама из родительского комитета. Они сидели на всех уроках, потом эта тетя сказала, что для школы будет лучше, если Варваре Сергеевне поручат вести выпускной класс. У них какие-то проблемы с учителем по литературе. Бабушка наотрез отказалась.

– Дети поверили мне, они стараются узнать больше, и я не могу их бросить, – строго сказала бабуля.

Тетя умоляла ее, но моя бабушка – кремень, если она сказала – «нет», то это означает «нет». Оказалось, что в выпускном классе учится сын этой женщины. Она переживала из-за своего сына, а мы, маленькие дети должны были сидеть на уроках второй Эсэс!

Пока детей не забрали, я провела беседу с ними.

– Варваре Сергеевне хотят поручить выпускной класс, а к нам снова придет какая-нибудь Эсэс, которая сама ничего не знает.

Дети вскочили с мест и начали возмущаться.

– Я скажу папе! Он им покажет, как у нас отбирать нашу Варвару Сергеевну!

Все возмущались, а одна девочка, бабушкина любимица, вдруг расплакалась.

– Ты чего рыдаешь? Все пока живы, – пошутил Алик.

– Я сбегу из дома, если Варвара Сергеевна уйдет от нас.

Все стало понятно. Надо ковать железо, пока горячо.

– Расскажите дома, что у нас хотят забрать учительницу. Пусть мамы и папы скажут, нужна нам такая учительница, как Светлана Сергеевна или пусть остается Варвара Сергеевна?

Все дети волновались. Еще бы, за это время они научились многому, и бабушка никогда не ругает, не кричит, если дети не понимают, спокойно объясняет, пока не поймут. Я поняла, что дети обязательно расскажут о том, что у них хотят забрать их учительницу.

Мы с Аликом вышли из класса и ждали бабушку у выхода. Ее долго не было. Видимо, эта дама продолжала атаковать Варвару Сергеевну, а заодно и директора. Наконец появилась бабушка. Лицо ее пылало. Она молча взяла нас с Аликом за руки и вышла из школы. На улице было морозно, мы шли медленно, так как боялись упасть. Асфальт был покрыт льдом.

Дома нас ничего хорошего не ожидало. Наша Джина-Ниро сидела возле двери и скулила. Пришлось ее вывести на прогулку. Мы с ней немного погуляли, потому что я хотела обедать. Алик выглянул в окно и свистнул:

– Саша, ты почему гуляешь с чужой собакой?

– Она к нам вчера сама пришла. Теперь она не чужая.

– Это собака Ковалевых – Муся. Они в город переехали жить, а этот дом продали, – пояснил Алик.

– Хорошо, что теперь хоть узнала, как ее зовут. Муся, Муся, пошли домой, – позвала я собаку.

Собачка подбежала ко мне, и мы пошли домой. Я с порога обрадовала бабушку.

– Бабуля, нашу собаку зовут Муся.

– Откуда сведения? – удивилась бабушка.

– Алик сказал, что это собака Ковалевых, они дом продали и уехали. А Муся им больше не нужна была, вот и бросили ее.

– Вымой собаке лапы, и свои руки не забудь хорошо помыть, – обратилась ко мне бабуля.

Я послушалась и все сделала, как бабушка сказала. А после обеда к нам пришел Алик, и начались занятия. Бабушка нам не дала даже поиграть, видно, крепко ее достали в учительской. Потом мы с Аликом играли в города, но это было ему неинтересно, так как с географией не знаком. Я ему посоветовала посмотреть в интернете карту, а он обиделся и ушел.

Этот день был скучный и долгий. Я ждала, когда придет папа, чтобы узнать, как там мама и братик.

Наконец папа приехал. Пока открывал ворота, потом гараж, он превратился в снеговика. Оказалось, что опять пошел снег. Я выглянула в окно, а там настоящий буран, снега так намело, что завтра будет сложно идти в школу.

– Папа, ты был у мамы?

– Да, был. Она тебе и маме шлет приветы. Мы с ней разговаривали через окошко, внутрь не пускают. У них теперь строгие порядки. Девушку, которая навредила маме, уволили. Там многое поменялось.

– А братик в порядке?

– Конечно. Не волнуйся.

– Я просто спрашиваю. Папа, бабушку хотят у нашего класса забрать и перебросить в выпускной класс.

– Что значит перебросить? Бабушка что, футбольный мяч?

– У них с русским языком и литературой сложности, хотят преподавание поручить бабушке. Так тебе понятней?

– Я понял. А бабушка согласилась?

– Нет. Завтра придут родители детей нашего класса, а ты придешь? – спросила я отца.

– Зачем я там нужен?

– Ты мой родитель. Там будут родители всех детей, а моих не будет?

– Успокойся, приду я. Все равно же вас с бабушкой и Аликом повезу в школу. Заодно и пообщаемся.

Бабуля позвала отца из кухни. Папа рассказал, что Герман нашел квартиру и мастерскую Арсену, они завезли мебель. Мой папа им тоже помогал, больше морально. Мы с бабулей порадовались за Арсена. Надо же, до какой степени мать достала сына, что он не хотел с ней жить в одной квартире.

– Там очень непростая история. Герман кое-что интересное выяснил. Эта женщина выкрала младенца у матери, подложив ей своего умершего ребенка. Утром женщина увидела мертвого ребенка, подумала, что ее сын умер, и упала замертво. У нее случился обширный инфаркт. Герман хочет найти отца Арсена, сказал, что не чувствует его здесь, видимо уехал.

Бабушка сидела, поджав губы. Она расстроилась. Мне тоже было неприятно, но теперь, если найдут отца Арсена, все будет хорошо. Только для приемной матери Арсена, похитительницы младенца, ничего хорошего не будет. Я потом у Германа спрошу, как он понял, что эта женщина не родная мать Арсена.

Глава 31

День был сумрачный. Снег на асфальте превратился в грязное месиво. Смотреть на это было неприятно. Три дня Герман потратил на то, чтобы узнать, почему мать Арсена вела себя так агрессивно по отношению к сыну. Родная мать такое себе не позволяет. Он отправился в роддом, где родился Арсен. Спокойно прошел мимо санитарки, которая никого внутрь не пропускала. Германа она не заметила. Он дошел до кабинета главного врача, и тут его задержала секретарь:

– Молодой человек, как вы вошли? Сюда нельзя.

– Милая девушка, мне можно. Я расследую преступление, которое произошло здесь двадцать пять лет назад. Вы мне поможете узнать, кто преступник? – сказал ей пришелец.

– Откуда я могу знать? Мне всего двадцать один год. Меня тогда еще и на свете не было, – и она рассмеялась.

– Но наверняка есть люди старшего поколения, которые работали в те годы здесь?

– Наш главный врач в то время работал здесь гинекологом.

– Вот с ним мне и надо поговорить. Посодействуйте, пожалуйста.

Девушка прошла в кабинет главного врача, и через пару минут позвала Германа.

– Входите, только недолго, Ольга Петровна собирается в министерство, – предупредила она его.

Герман вошел в кабинет главврача. Здесь все было белое, глазу не на чем остановиться. Сама хозяйка кабинета тоже была во всем белом, даже волосы были белые.

– Здравствуйте, Ольга Петровна! Извините, пожалуйста, за вторжение. Я расследую одно дело и мне необходимо задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете.

– Задавайте, только коротко, если можно.

– Двадцать пять лет назад вы работали в этом роддоме гинекологом. Не припоминаете ли экстраординарный случай, когда погиб ребенок, а потом и мать скончалась? У нее сердце не выдержало.

– Помню.

– А кто с ней был в палате?

– Этого я не помню, знаю только, что обе женщины были художницами. Когда сообщили о несчастье, муж умершей женщины так плакал, что я хорошо запомнила этот случай. Выяснилось, что мать этого ребенка подтягивала живот, чтобы не было видно беременности. В результате малыш родился нежизнеспособным.

– А зачем замужней женщине скрывать свою беременность?

– Может, хотела оставаться стройной. Хотя, вряд ли.

– А фамилию не помните?

– Надо подумать! Имя запомнила, а фамилию, увы. Извините, у меня времени нет, мне надо идти. А вы спросите у художников. Они должны помнить. Мать с сыном похоронили в одной могиле. Это не могли не запомнить.

– Какое несчастье для молодого человека – мужа этой женщины! В один день потерять сына и жену. Еще один вопрос. А у другой женщины тоже был мальчик?

– Да. Там один ребенок был недоношенный, а другой здоровый, даже крупный. Только не помню, который из них умер. Я тогда работала в другом корпусе.

– Спасибо, Ольга Петровна, что уделили мне внимание. Теперь я выясню истину, − сказал Герман.

– Подождите, вы хотите сказать, что ребенка убили? Не может быть! – сказала удивленно Ольга Петровна.

– Нет, была замена здорового ребенка на мертвого. Только прошу вас, никому ни слова.

– Я поняла. Как жаль бедную Нелю. Только фамилию никак не вспомню. Ребенка отобрали, а у нее сердце было слабое, не выдержало такого удара.

– Ольга Петровна, вы ее хорошо знали?

– Да, она у меня какое-то время наблюдалась в консультации. Я ее отговаривала рожать, а она не согласилась. Но живот она не затягивала, ребенок был желанный. Я вспомнила, она сказала, что хочет Борису сына подарить.

– Я пойду к художникам. Надо все выяснить. Хотите, я вас подвезу до министерства, вы из-за меня не должны опаздывать к министру.

– Спасибо, я на машине.

Герман встал и поблагодарил ее.

Он отправился в Союз художников. Здесь ему повезло. Бывший друг Бориса и Нели оказался в своей мастерской. Герман представился и попросил рассказать о Борисе.

– А почему я должен рассказывать о своем друге постороннему человеку? – спросил Михаил.

Герман достал диктофон.

– Простите, Михаил, я включу интересную запись, а вы потом скажете, хотите мне сказать, где ваш друг или нет.

– Включайте, послушаем байки.

Герман включил диктофон и наблюдал за реакцией Михаила. Он сначала слушал без эмоций, а потом, когда понял, о чем идет речь, вскочил и замахал руками.

– Ах, стерва! Как она посмела? А я смотрю, Арсен похож на Борю, как две капли воды. Ах, дрянь! Ну, я ей покажу! – он ходил по своей мастерской, как разъяренный зверь в клетке.

– Михаил, не надо ей ничего показывать, да и делиться этой информацией не следует. Этим займутся органы. Мне бы узнать, где находится отец Арсена. Я провел генетическую экспертизу, которая ясно показала, что Ирина и Арсен не мать и сын.

– А она сказала, что Боря ее обрюхатил и смылся. Я Борю знал с детства, он не способен на такое скотство. Помню, у Ирины был парень, но перед свадьбой его застрелили. Он был хорошим графиком. А Боря уже был женат на Неле, зачем ему Ирина, он свою жену очень любил.

– А где его найти? Ему надо сообщить, что его сын жив.

– Он живет в Канаде, у меня есть его адрес, – и Михаил стал рыться вящике стола.

Он нашел блокнот с адресом Бориса и отдал Герману.

– Ты перепиши адрес, блокнот мне и самому нужен.

– Конечно. Так мы договорились, что разговор наш не выйдет из этой комнаты? – спросил Герман.

– Да, да! Я человек слова.

– Предупреждаю, это секретная информация, и если вы помешаете следователю работать, то вас привлекут к уголовной ответственности. Это понятно? – предупредил Герман.

Михаил сник. Было видно, что ему очень хотелось поделиться горячей новостью с художниками.

– Понял, как не понять. А ее хоть осудят?

– Думаю, что осудят, это дело суда. Зато Арсен и его отец найдут друг друга.

– Это правильно.

Герман попрощался с художником, оставив его расстроенным. Михаилу было жаль Нелю, такую добрую и отзывчивую. Он вспомнил, какой они были красивой парой. И как теперь живет Борис в далекой Канаде?..

Выйдя из мастерской, Герман позвонил Константину и попросил его выйти на улицу.

– Я подъеду через полчаса к вашему зданию, остановлюсь рядом со сквером.

Когда он остановил машину, подошел Константин и сел рядом с ним.

– Рассказывай, что случилось.

– Я не буду рассказывать, ты лучше сначала послушай запись, потом я добавлю, – и пришелец включил диктофон с записью беседы с главным врачом роддома.

Константин слушал внимательно и потом задал вопрос:

– О ком идет речь? Я их знаю?

– Одного точно знаешь. Давай слушать дальше, – и включил диктофон.

Послушав запись, Константин выругался.

– Столько лет прошло! Как это расследовать, разве прокуратура захочет заниматься старым делом?

– Константин, это похищение ребенка и убийство по неосторожности. Или как это у вас называется? Разве такие преступления имеют сроки давности? Мне кажется, что логичнее было бы, если бы не имели никаких сроков, как и преступлениянацистов. А вот это генетическая экспертиза Арсена и его приемной матери. Они не мать и сын. Что скажешь?

– Спросить хочу. Как ты вышел на это преступление?

– Меня поразило отношение матери к сыну. Парень глубоко положительный, прекрасный художник, намного талантливей Ирины, а она на него давила. Скажи, если бы ты ошибся и попал в больницу с тяжелым ранением, Варвара Сергеевна бы к тебе не пришла?

– Да она бы дневала и ночевала у моей кровати! – не задумываясь, ответил Константин.

– А она не пришла, сказала, что сам виноват, что он идиот, получил по заслугам. Знаешь ли, она вроде интеллигентная женщина, поэтому не должна была так называть сына при чужом человеке. Я был поражен. Потом она сказала фразу: «Картина – плата мне за то, что я его вырастила». Заметь, сказала, что не родила, а вырастила. И я начал копать. Сделал генетическую экспертизу, а потом поговорил с людьми.

– Дай твои наработки, я поговорю с прокурором. Но мне одно непонятно. Зачем ей чужой ребенок? Она же не была замужем.

– Я выяснил, что она стояла в очереди на получение квартиры, с ребенком дали три комнаты. Ей самой, как члену творческого союза, выделили лишние восемнадцать метров, но этого ей было мало, хотелось больше.

– Ну и ну! – Константин, полковник спецслужб, не сумел найти слов, чтобы выразить свое возмущение. – Давай все сюда.

– Прости, у меня еще одна просьба. Я не имею возможности видеть так далеко, а отец Арсена – Борис Зураев, живет в Канаде. Думаю, что он стал известным художником. Ты не мог бы выяснить его координаты и сообщить через посольство, что найден его сын, художник Арсен Борисович Илаев. Ему известна фамилия Ирины, так что он может догадаться. Передай фото Арсена. Я тебе его скину на телефон. Сделаешь?

– Договорились. Я постараюсь надавить на наше начальство и на прокурора, он мой давний друг. Ты езжай по своим делам, только Арсену пока ничего не сообщай. Он может наломать дров и нам помешает.

– В этом я с тобой согласен. До связи. Надеюсь, ее арестуют.

– Посмотрим.

Константин вернулся на работу, поговорил с шефом. Получив добро, он позвонил прокурору:

– Егор, это я, Костя. Надо встретиться.

– Заходи, жду.

В результате разговора Константина с прокурором в квартиру Ирины Юрьевны позвонили сотрудники следственного комитета при прокуратуре.

– Гражданка Илаева, вы задержаны по подозрению в похищении ребенка у ныне покойной гражданки Зураевой Нели Алексеевны. Собирайтесь, поехали!

– А где ребенок? Я никого не похищала! Это оговор! – возмущенно сказала Ирина.

– Не надо кричать. В следственном комитете вам следователь все объяснит. Вам все понятно? Вы не обязаны отвечать на вопросы. Все, что вы скажете, может быть зафиксировано в деле и использовано против вас. Вы можете позвонить своему адвокату, если его у вас нет, вам предоставят государственного защитника. Ваши права вам зачитают еще у следователя. Вам понятно?

– Но я никого не похищала! Это бред собачий.

– А может и кошачий бред, – усмехнулся опер. – Еще раз повторяю, собирайтесь и поехали за разъяснением данной ситуации к следователю.

– Быстро собралась! – прикрикнул на нее другой оперативник. – Что ты с ней миндальничаешь? Таких гадюк давить надо еще при рождении. Поехали!

Ирина Юрьевна сникла, она поняла, что кто-то узнал о том, что она подложила труп своего сына к Неле, а ее ребенка забрала себя. Но как могли это узнать? Столько лет прошло! Она вышла из квартиры и заперла дверь. Один из оперативников отобрал у нее ключи и опечатал дверь.

– А как мой сын попадет домой?

Вопрос остался без ответа.

Вскоре она предстала перед следователем, который дал ей послушать записи на диктофоне Германа.

– Это никакой суд не примет, – сказала Ирина.

– Ваш сын умер, потому что вы перетягивали живот, чтобы скрыть беременность. Он родился нежизнеспособным. В истории болезни это записано.

– Это бред! Арсен мой сын! – воскликнула она. – Да и потом, это было двадцать пять лет назад, все сроки прошли. Это чьи-то домыслы. Генетической экспертизы нет, и не может быть. Ничего не докажете.

Следователь показал ей результат генетической экспертизы.

– Что вы на это скажете? Это подделка?

– Я не знаю. Могли сами акушерки перепутать, откуда мне было знать, что это не мой сын? После рождения младенцы похожи друг на друга, как близнецы. Мы с Нелей лежали в одной палате, а утром она закричала и умерла. Ребенок был завернут в пеленку, как и мой, так что я не виновна в смерти Нели.

– Завтра прилетает отец Арсена. Он видел своего сына накануне и сфотографировал. Посмотрим, что вы на это скажете. Есть еще другие свидетели того преступления. Конвой, в камеру задержанную! – крикнул следователь.

Ирина поднялась со стула и с поникшей головой пошла к выходу за конвоиром.

Глава 32

Дом, в котором Герман купил квартиры Арсену и себе, построили совсем недавно. Несколько квартир еще были заперты, ждали своих хозяев. Арсен был так рад, что, наконец, имеет настоящую мастерскую, что несколько раз обошел все помещение. Комната была просторная, светлая. Накануне они с Германом перевезли все картины, холсты, инструменты, краски и, конечно же, мольберты. Обычно он писал картину на одном мольберте, а на другом сохли краски готовой картины. Эта картина, накрытая тканью, обычно ждала покупателя.

Герман и себе купил квартиру в этом доме, только этажами выше. Ему нравилось смотреть на небо. Он думал, что когда-нибудь вернется домой на свою родную планету. Сейчас он помог Арсену избавиться от женщины, которая лишила его матери и отца. Есть надежда, что Борис Зураев его родной отец, и он признает в нем сына. Хотелось бы верить. Только как Арсен примет это?

Герман спустился в квартиру Арсена:

– С новосельем тебя, брат!

– Спасибо. А я еще не заходил к тебе. Как тебе нравится на верхотуре?

– Мне нравится наблюдать за небом. Особенно, когда там облака. Арсен, я хочу тебе рассказать твою историю, – сказал пришелец.

Арсен посмотрел на него с удивлением, не понимая, что он имеет в виду.

– Что за история обо мне, а мне она неизвестна?

– Так уж получилось, что ты о ней не знаешь. Пообещай, что будешь держать себя в руках, не будешь буянить, переживать!

– Ты меня заинтриговал. Рассказывай. Надеюсь, не про Юнону. Эту страницу я уже перевернул и закрыл наглухо, можно сказать, что заклеил, чтобы вновь не всплыла.

– Нет, дело касается твоих родителей, Бориса и Нели Зураевых.

– Как это, моих родителей?

– Ирина Илаева задержана за похищение ребенка у Нели Зураевой, заменив ее сына своим мертвым ребенком. Это преступление она совершила ночью. Утром Неля обнаружила мертвого ребенка рядом с собой и решила, что ее сын умер ночью. От пережитого у нее случился инфаркт, ее не смогли спасти.

– Как это возможно? А куда врачи смотрели? – Арсен расстроился.

– Я был свидетелем, куда они смотрят. Спят или свои личные дела решают по телефону. С твоей матерью в одной могиле похоронили ребенка Ирины Юрьевны. Твой отец после того, как прошли похороны и все, что связано с ними, поставил памятник жене и сыну Ирины и уехал в Канаду. Он там знаменитость. На днях должен вернуться. Ты хочешь его встретить? Он прилетит, чтобы увидеть своего сына – тебя.

Арсен был огорошен этой новостью. Он любил Ирину Юрьевну, хотя она была неласковой и очень строга к нему. За малейшую шалость ругала его так, будто он дом поджег. Он считал ее своей матерью, и сейчас трудно было представить, как она выкрала его у родной матери! Он так расстроился, что слезы потекли по щекам от жалости к родителям. У них похитили ребенка! Но почему врачи не проверили, чей ребенок умер?

Герман ждал, когда Арсен успокоится.

Наконец Арсен вытер глаза и заявил:

– Я хочу увидеть этого монстра по имени Ирина!

– Ее допрашивают в следственном комитете. Тебя туда не пустят. Только во время суда ты на нее сможешь посмотреть. Арсен, я люблю тебя как брата. Прости, что я тебя расстроил. Но ты бы все равно узнал. Лучше от меня, чем от чужих людей.

– Я понимаю. Ты сказал, что отец тоже художник? Его фамилия Зураев?

– Да, он Борис Зураев, а там его называют Боб Зураефф. Ребята из министерства иностранных дел нашли его. Вы очень похожи. На него было заведено дело, как на невозвращенца. Я отдал Константину все данные о тебе, в том числе и фотографию. Борис гражданин Канады, уважаемый гражданин, – подчеркнул он.

Герман говорил много, чтобы Арсен пришел в себя и успокоился.

– Я понимаю, что в деле кражи младенца виноваты и врачи роддома. Неужели они не знали, у кого из женщин родился больной ребенок? Я родился здоровым, а тот мальчик был недоношенный, как же можно было не посмотреть, чей это ребенок?

– Арсен, на руку каждому младенцу привязывают бирку с фамилией матери и данные о нем, все антропометрические данные и состояние здоровья. Ирина заменила бирки, поэтому врачи не стали разбираться, чей это ребенок. Ты успокойся, пожалуйста, сейчас изменить ничего нельзя. Мать не воскресить, а Ирину будут судить по двум статьям. Оставшиеся ей годы она проведет в колонии строгого режима. Это для особо опасных преступников.

– Когда приедет отец?

– Завтра прилетит из Москвы. Его будут встречать друзья-художники, особенно радовался его друг детства. Он сказал, что ты очень похож на Борю.

– Это дядя Миша. Он мне говорил, и не раз. Удивлялся, до чего я похож на его друга.

– Мы с тобой тоже будем встречать твоего отца. Константин тоже поедет встречать Бориса. Он мне помог найти твоего отца.У него с женой и сыном были проблемы, но сейчас все в норме. Скоро их выпишут.

– Ты в том роддоме видел, как работают врачи в больницах?

– Да, но не во всех больницах такая ситуация, иначе бы люди потихоньку вымерли, – пришелец сменил тему разговора: – Ты все перевез из мастерской?

– Да, а из квартиры ничего не хочу забирать. Хочу забыть о ней. Просто мне непонятно, зачем ей был нужен я? Она не была замужем, говорила, что моего отца перед свадьбой застрелили. Так зачем ей хомут на шею?

– У нее подходила очередь на получение квартиры. С ребенком ей площадь значительно увеличивали. Вот в этом причина, а может еще и зависть. По рассказам Михаила, она имела виды на твоего отца Бориса и завидовала твоей матери. Как же, Неле достался такой муж, а теперь еще и здоровый сын! Думаю, так оно и было. Убивать ее она не хотела, просто у твоей мамы было слабое сердце. Ладно, брат, я пойду к себе. А ты не хочешь со мной? Посмотришь, как я устроил свое гнездышко.

– Пошли! – утвердительно кивнул Арсен.

Они поднялись на лифте на восьмой этаж. Квартира у Германа была такой же планировки, но обстановка поражала воображение. Здесь все было на высшем уровне. Мебель лучших иностранных фирм, а картины куплены у коллекционеров.

– Герман, ты нефтяной магнат?

– Нет, я обычный бизнесмен. У меня много интересов. Умею делать деньги. Не думай, я их не печатаю на станке.

– Зачем купил мою картину и подарил маленькой девочке? Это же колоссальные деньги!

– Деньги с собой на тот свет не унесешь, здоровье на них тоже не купишь. Они нужны для того, чтобы оказывать помощь тем, кто нуждается. Александра со временем станет ясновидящей, будет лечить людей. Понимаешь? Я заложил в твою картину знания мира, и Александра будет пользоваться ими. На той неделе, когда ты у них ночевал, картина подсказала ей, что ребенок в утробе матери лежит поперек. Это твоя картина спасла и мать, и ребенка.

– Спасибо, Герман, что моя картина с твоей помощи будет исцелять людей.

Герман угостил своего крестника чаем и необыкновенно вкусными пирогами

Глава 33

Наступило воскресное утро. Арсен с Германом поехали в аэропорт. У Арсена было такое ощущение, что сейчас увидит чудо. Всю жизнь с детства мечтал, что у него появится хотя бы отчим, но Ирина ни с кем не могла ужиться. У нее был сложный характер, который требовал подчиняться ее капризам. Ни один из претендентов не выдержал такого прессинга. Больше всех продержался Михаил, который сбежал от нее через месяц, назвав ее монстром.

Самолет приземлился, и по трапу спускался пятидесятилетний мужчина. Отец и сын были так похожи, что никакая экспертиза не требовалась, чтобы признать их родными. Михаил выкрикнул имя Бориса, и тот направился в их сторону. Друг стоял к нему ближе, он обнял его, а потом быстро подошел к Арсену и Герману. Борис сразу определил, что Арсен его сын. Он обнял сына и уткнулся в его плечо, чтобы люди, стоящие рядом, не увидели слез радости! Борис был так счастлив, что у него есть сын! Наконец его мечта сбылась, он не одинок! Его сын так на него похож, что он не мог нарадоваться!

Наконец он отодвинулся от сына и спросил:

– Здравствуй, сын! Ну, как тебе жилось все это время?

– Здравствуй, отец! Плохо мне жилось без родителей. Зато сейчас я счастлив, у меня есть отец, о котором мечтал всю жизнь. Иногда мечты сбываются! Спасибо тебе, что приехал повидать меня! Я бесконечно счастлив!

− Я не мог не приехать! Когда мне в посольстве сказали, что меня разыскивают из-за сына, я от радости чуть с ума не сошел! И приехал, чтобы увезти тебя к себе в Канаду. Ты даже не представляешь, какое это счастье иметь сына!

− Понимаю тебя. Я до сих пор не могу поверить, что моя мечта об отце сбылась!

– А кто этот молодой человек? Познакомь нас.

– Это мой друг − Герман.

– Это он поспособствовал раскрытию злодеяний Ирины?

– Да!

– Спасибо, Герман! Позвольте пожать вашу руку.

Рука у Бориса была сильной, и пожатие получилось крепким.

– Скажите, Борис, эта Ирина домогалась вас? Она говорила, что Арсен ваш сын, якобы вы с ней спали, а потом бросили,– сказал Герман.

– Глупости. Она мне намекала, но я любил Нелю, а Ирину не уважал. Она амбициозная, завистливая стерва. Спать с ней, боже сохрани! С ней спал один художник-график, забыл имя, но его убили. Так и не нашли убийцу. А нам казалось, что там без Ирины не обошлось.

Вскоре получили багаж и сели по машинам Германа и Константина. Константин только поздоровался с Борисом, но в разговор не включился. У него будет еще время поговорить с ним обо всем. Герман подвез Бориса, Михаила и Арсена к дому, где они жили. В квартире Арсена накрыли небольшой стол. Это Герман заказал из ресторана закуски, шашлык, икру и коньяк. Ему казалось, что все здесь едят икру, шашлык и запивают их коньяком.

Михаил захмелел и чуть не рассказал Борису историю, которую поведал ему Герман, но взглянув на него, промолчал.

– Я здесь побуду до суда над Ириной. А потом мы с тобой, сын, поедем ко мне. У меня в Торонто огромный дом, там же во дворе мастерская, где могут работать несколько художников. Я живу один, теперь нас будет двое. Герман, может, и вы поедете с нами? – обратился Борис к пришельцу.

– Я не знаю, надо подумать. Меня здесь держат два человека – Арсен и Александра. Я за них в ответе.

– Герман, я думаю, что Арсен согласится с моими доводами и поедет со мной. Он мой наследник, а я не беден. И вы не будете лишним. Я чувствую, что сын к вам относится, как к брату.

– Я знаю. Поговорим об этом позже, – ответил Герман.

После импровизированной вечеринки все разошлись, Борис остался у Арсена. Отец был рад, что обрел сына, и не знал, чем его порадовать. Он достал из чемодана дорогую одежду, золотые швейцарские часы, браслет и золотое кольцо с крупным брильянтом.

Арсен никогда такие вещи не носил, особенно кольца, браслеты. Часы ему понравились, и он сразу их надел на руку.

– За часы спасибо, а украшения не ношу, – сказал он отцу.

– Пусть лежат у тебя до поры, когда ты переменишь свое мнение об украшениях. Мужчина должен выглядеть хорошо. Арсен, завтра сходим на кладбище. Надо навестить твою маму. Не было ни одного дня, чтобы я ее не вспоминал. Ты увидишь, сколько раз я написал ее портреты. Она всем хотела помочь. Нелю избрали председателем профсоюза, и именно она вынудила комитет принять заявление Ирины на получение квартиры вне очереди. Я понял, не нужно никому делать добро, оно возвращается к тебе злом. Добро и зло ходят под ручку, они всегда рядом, − он тяжело вздохнул и пожелал сыну спокойной ночи.

На следующий день Борис с Арсеном поехали на кладбище, где была похоронена Неля. Борис сразу нашел могилу жены. Скульптурный памятник изображал молодую женщину с ребенком. Борис обнял сына и показал на фигуру женщины.

– Видишь, какой красавицей была твоя мать? Ей бы жить да жить, − он замолчал, а потом сказал: – Неля, я привел к тебе нашего сына Арсена. Он не умер. Тебя Ирина обманула, выкрала нашего сына и присвоила его себе, – тут он не выдержал и заплакал.

Арсен держался из последних сил, чтобы не заплакать, как он плакал, когда Ирина его ругала из-за всякой ерунды. Она считала его бесталанным, а когда он написал стоящую картину, захотела ее присвоить себе за то, что вырастила его. Он сейчас ненавидел Ирину всей душой и желал ей умереть мучительной смертью. А потом подумал, что Герман бы не одобрил такие чувства, как ненависть, желание смерти человеку, пусть даже такому монстру, как она. Он успокоился, подошел к отцу, обнял его за плечи и сказал:

– Папа, мама тебя услышала. Душа ее успокоилась. Не надо больше плакать, маме плохо, когда плачут, сыро, понимаешь?

Отец повернулся к нему и удивленно спросил:

– Откуда тебе это известно?

– Не знаю. Просто я услышал голос, он сказал, что ее душа успокоилась, – Арсен подошел к памятнику, погладил руку женщины и сказал:

– Мама, прости меня, я не знал, что ты моя мать, я бы тебя навещал, говорил с тобой. Мы с папой еще придем к тебе, – и он поправил цветы.

Борис тоже подошел к памятнику и что-то тихо говорил, сжав холодную руку гранита. Ему казалось, что это теплая рука его любимой жены. По дороге домой оба молчали, каждый думал о своем, но в этих мыслях присутствовала Неля.

– Папа, как долго ты собираешься здесь оставаться? Может, останешься навсегда? У меня хорошая квартира, да и мастерская с удобствами. Поместимся. А можем купить отдельно тебе и квартиру, и мастерскую.

Борис рассмеялся:

– Сыночек, ты бы видел, какой у меня дом, какая мастерская! У тебя квартира в десять раз меньше моего дома, не говоря уже о мастерской. Но не это главное. Там я уважаемый художник, меня ценят и дают заказы, гонорары огромные. Я дешевые картины не пишу, как пишут здесь.

– Спасибо, папа, ты меня опустил ниже плинтуса. Поедем сегодня к моим хорошим знакомым. Герман купил у меня картину и подарил их маленькой девочке. Посмотришь, на что я способен. Может мне нечего делать в далекой Канаде. Иностранныеязыки не знаю. Это Герман полиглот, а я не способен запомнить даже пару английских фраз

– Поехали к твоим друзьям. Покажешь свою картину, − согласился Борис.

– Надо с Германом поехать. Он их давно знает. Я ему позвоню.

Договорившись с другом, ближе к вечеру они втроем поехали в поселок навестить семью Константина. Бабушка и Саша были дома. Они обрадовались, увидев Германа и Арсена.

– Входите, гости дорогие! – пригласила их Варвара Сергеевна.

Саша чинно поздоровалась со всеми, а потом сказала:

– Арсен, это твой папа? Он приехал издалека, сильно устал, а ты его по гостям водишь. Дал бы ему отдохнуть после самолета. В Канаде же сейчас другое время суток.

– Милая девочка, откуда тебе все это известно? – спросил ее Борис.

– Я услышала ваши мысли. Вы не хотели ехать в такую даль, чтобы посмотреть какую-то картину. Заходите в мою комнату, посмотрите на нее. Надеюсь, что вы измените свое мнение.

Борис и Арсен удивились, а Герман улыбался. Пусть смотрит заокеанский гость, что и местные художники могут творить. Они направились в комнату Саши. Вдруг оттуда послышался голос Бориса:

– Это шедевр, такого еще никому из современников не удавалось написать!

– Вам понравилась работа Арсена? − сказала Саша.

– Герман, это правда, что вы купили картину для этой малышки? – спросил Борис вошедшего за ними Германа.

– Да, я купил картину для нее. Александре не понравились ваши мысли о том, что здесь нет настоящих художников. Арсена Ирина задавила, поэтому он не мог творить так, как он мог. Теперь, когда ее нет, слава Богу, он будет творить еще лучше.

Борис долго стоял возле картины, рассматривал ее и удивленно качал головой.

− А ребенок на руках матери маленькая Александра?

− Нет, это брат Александры на руках у своей мамы. А ребенок родился похожим на сестру, − пояснил Герман.

− Откуда это известно? – удивился Борис.

− Арсен так увидел, а прав он или нет, мы узнаем очень скоро, когда его привезут домой, − пояснил Герман.

Варвара Сергеевна позвала гостей к столу. На столе не было спиртного, и это удивило Бориса. Он спросил Арсена, а где же водка, коньяк, на что тот ответил, что здесь никто не пьет. Возвращаясь в город, Борис все еще не мог успокоиться, и все

время говорил о том, какой шедевр создал его сын. И что эту картину надо показывать людям, а не одной сопливой девчонке.

Глава 34

Наконец настал день, когда выписали мою маму с братиком. Я все время думала, что мы с ним будем одной командой. Заранее его люблю. Мы его так долго ждали, что ничего удивительного в том, что мы суетимся, стараемся все устроить так, чтобы ему и маме было удобно и комфортно. Для отца Арсена наш дом − убогое жилище бедняков, а я люблю этот дом, нам всем здесь приятно жить. Борис пока живет с сыном, все уговаривает его ехать с ним в Канаду, обещает золотые горы, но Арсен не хочет никуда ехать. Я его понимаю. Я бы тоже никуда не уехала из своего города. Даже наш поселок лучше, чем далекая Канада. Арсен и Борис заказали генетическую экспертизу, и теперь Арсен подал документы на смену фамилии. Он сказал, что не хочет носить фамилию убийцы своей матери. Полагаю, что он теперь станет знаменитостью. Герман сказал, что Арсен пишет новую картину. Я спросила, на какую тему картина.

– Я не видел, даже не догадываюсь. Не хочу вмешиваться в творческий процесс. Создание картины, это почти что рождение нового человека. Не нужно мешать. Та картина, что висит в твоей комнате, специально написана для тебя, поэтому я подсказывал Арсену. Теперь он уже сбросил оковы, которые на него надела Ирина, и может творить без подсказок, – говорил Герман, а потом обратился ко мне: – Александра, я хочу тебе дать совет, надеюсь, что согласишься со мной. Не нужно показывать людям, что ты видишь их внутреннюю суть и слышишь их мысли. Этим ты можешь навредить себе. С тобой перестанут общаться друзья, одноклассники, соседи и просто знакомые. Они тебя будут избегать, в результате ты станешь изгоем. Я понимаю, что ты еще ребенок, поэтому не умеешь контролировать свои эмоции. И о картине. Картина написана для тебя, поэтому я подсказал Арсену внешность женщины и ребенка. И все! Остальное он сам придумал и написал. Неосторожным словом можно навредить человеку. Понимаешь?

– Я поняла. Буду стараться не делать глупостей.

– Вот и хорошо.

***

Сегодня Герман тоже приедет встречать маму и моего братика. Бабушка приготовила праздничный обед. Приглашены наши друзья, Алик и его бабушка, родные приедут из города. Для всех рождение нашего маленького наследника большая радость. Не знаю, сможет ли Арсен оторваться от создания очередного шедевра, но надеюсь, что и он приедет. Во всяком случае, бабушка для него на стол поставила прибор.

Мы заранее приехали в роддом на улицу Тамаева и ждали у дверей, по которым я две недели назад колотила ногами.

Наступил кульминационный момент. Дверь открылась, и вышла мама, но без моего братика. Я чуть не потеряла сознание от страха, но в дверях показалась акушерка в белом халате (как она не боялась простудиться), а на руках у нее наш долгожданный наследник. Все захлопали и подошли к маме. Акушерка передала сверток папе. Я подобралась поближе к папе, чтобы поздороваться с братом. Папа подмигнул мне и сказал, что благодарен мне за то, что я спасла маму и ребенка.

– Это не меня надо благодарить, а Германа. Меня картина разбудила. Слушай, папа, дай посмотреть на брата, поздороваться с ним, – потянулась я к свертку.

– Холодно, поэтому лучше не рисковать. Дома на него посмотришь, поговоришь,− сказал отец. – Может и он тебя поблагодарит, улыбнется сестре.

Бабуля от радости прослезилась. Надо же, какая она у нас чувствительная. Герман близко не подходил, он стоял рядом с Арсеном. Мама сама к нему подошла и обняла. Я не услышала, что она ему говорила, думаю, благодарила за спасение. Она обняла и Арсена. Наконец, мама освободилась и подошла ко мне. Она обняла меня и прижала к себе:

−Доченька, как я тебя люблю, как тебе благодарна! Ты мое сокровище! Спасибо тебе за все!

Мама чуть не расплакалась. Какие они странные эти взрослые женщины! Радоваться надо, а не сырость разводить!

− Мамочка, я тебя тоже очень-очень люблю! – прижалась к ней и загадала: «Если сейчас нам никто не помешает, все будет хорошо». Мне повезло. Никто не помешал, значит, все будет прекрасно!

Арсен стоял и улыбался. Надеюсь, он напишет картину на тему: «Встреча новорожденного», или что-нибудь подобное.

Мы всей толпой поехали к нам в поселок. Праздник удался на славу. Малышу подарили столько подарков, что нужно для них отдельную комнату строить. Пусть папа пристроит комнату со стороны сада, там как раз удобно.

Я мышкой прошмыгнула в комнату, где в кроватке лежал ребенок, подошла к нему на цыпочках, чтобы не разбудить.

– Здравствуй, брат! Я так долго тебя ждала! Наконец мы вместе. Ты расти, набирайся сил. Мы с тобой будем одной командой. Я тебя люблю, брат. Ты наше сокровище,– и тут я увидела, что ребенок открыл глаза и, глядя мне в лицо, улыбнулся.

– Я знаю, тебя нельзя трогать руками, чтобы не нанести вред, а так хочется поцеловать, погладить по щечке! Какой ты хорошенький! А знаешь, ты похож на меня. Арсен изобразил тебя на картине вместе с мамой. Вы там очень похожие. Наш Арсен − настоящий художник.

В комнату вошел папа и отругал меня за то, что не даю спать ребенку.

– Папа, он посмотрел на меня и улыбнулся! Значит ли это, что он благодарил меня и сказал спасибо улыбкой?

− Получается, что да, доченька.

− Он такой хороший! Ты не думай, я его не трогала руками, понимаю, что нельзя.

– Вот и молодец. Пошли к гостям, – сказал мне отец.

Мы вернулись в гостиную. Тут стали меня хвалить, вознесли до небес. Пришлось ответить:

– Дорогие гости! Я была виновницей того, что наш наследник так запоздал с появлением на свет. Поэтому не надо меня хвалить. Спасибо вам за добрые слова. Вы все достойные люди, пришли нас поздравить. Мы вам очень благодарны. Моя мама долго терпела меня с моими капризами, болячками, Постараюсь больше не болеть, не капризничать. За последнее время у меня появились два друга, мне можно вас называть друзьями? – обратилась я к Герману и Арсену: − Я люблю и уважаю вас. Спасибо вам за ту помощь, которую вы нам оказали. Алик, и тебе спасибо, ты в тяжелые минуты был рядом со мной и отвлекал меня от дурных мыслей о несовершенстве мира. Спасибо! Ты очень хороший человек. Извините, что я так много говорила, – и отошла от стола.

Сначала стояла тишина, а потом раздались аплодисменты, как будто я им арию из оперы спела. Мама подошла ко мне, обняла и на ушко мне прошептала: «Доченька, ты мне так дорога, что и представить нельзя. Спасибо тебе за то, что помогла родиться Егорушке. Мы с папой назвали его Егором. Тебе нравится имя?»

Еще бы мне не нравилось. Ведь и я его хотела назвать Егором. Признаюсь по секрету, это я подсказала родителям, что Егор самое подходящее имя для нашего наследника.

Когда все гости разошлись, папа сказал, что я слишком откровенничала перед гостями. Надо быть сдержанней.

– Придется тебе, папа, принимать меня такой, какая я есть. Могу измениться, постараюсь не лезть на рожон, но среди гостей был один человек, который очень завидовал маме. Он мог навредить ей. Ты не почувствовал?

Папа удивился и сказал, что все гости были рады за нас.

– Нет, не все. Валентина, жена твоего двоюродного дяди, так завидовала, что пока я не подействовала на ее мозг, она не успокаивалась.

– Что ты такое говоришь? Этого не может быть, – воскликнул папа.

Мама вмешалась в наш спор.

– Саша права. Мне было нехорошо, сердце сжималось так, будто на него надели панцирь. А после выступления Саши все прошло. Я не поняла, что это было.

– Это была энергетическая атака на тебя. Валентина нехороший человек. Надо будет спросить Германа. Он посмотрит ей в глаза и увидит, что с ней не так, − сказала я.

Бабушка обняла меня, поцеловала и назвала защитницей нашей семьи. Мы все пошли посмотреть на нашего Егорушку. Он спал, наш ангелочек. Расти, мой брат, становись достойным человеком, умным, справедливым, добрым и внимательным к людям. Мы нуждаемся в таком человеке. Ты будешь строить жизнь нашего народа так, чтобы он поверил в свои силы, стал сильным, сплоченным. Чтобы нас не только уважали все соседи, но и боялись задеть даже неосторожным словом, как было до нашествия монгол на наших предков.

Эпилог

Через полгода состоялся суд над Ириной. Все это время Борис жил у Арсена, писал этюды вместе с Михаилом. Он ждал суда над Ириной. Ирину Илаеву обвиняли в похищении ребенка, убийстве матери Арсена по неосторожности. Судья говорил сухими казенными словами, но я поняла это именно так. Как не называй, а это было настоящее убийство, ведь мертвый ребенок был причиной смерти молодой женщины, матери Арсена. Суд определил ей наказание в виде лишения свободы в колонии строгого режима восемнадцать лет. Сейчас ей пятьдесят три года, если выживет, ей будет семьдесят один год. Глубокой старухой выйдет оттуда, если, конечно, выйдет. Я читала, что даже зеки ненавидят похитительниц младенцев.

Борис помогал следствию, Арсен тоже был свидетелем. Герман подробно рассказал, как он понял, что Ирина Арсену не родная мать.

Зоя, сестра Ирины, сидела в зале суда и плакала. Она не могла поверить, что ее сестра совершила такое страшное преступление, похитила чужого ребенка. Зоя всегда считала Арсена родным племянником.

После заседания суда мы все вышли на улицу. Я спросила Арсена:

– Ты уедешь в Канаду? Конечно, там легче жить, но это не наше. Там все чужое. Ты будешь скучать по родному городу, по людям, которые тебе дороги.

– Девочка, откуда тебе знать, что он будет скучать или нет? И что ты понимаешь в жизни? – зло спросил Борис.– Мой сын должен жить со своим отцом. А отец – это я. У него моя фамилия, мои гены! Он будет великим художником! А здесь его сожрут завистники, а в худшем случае он сопьется, как почти все наши талантливые художники.

– Вы напрасно думаете, что Арсен одинок, − возразил Герман. − У него есть друзья, которые его любят, ценят и будут оберегать от завистников. А у вас в Канаде он не сможет творить. Его Муза здесь. Арсен умный человек, сам примет правильное решение. Наши советы ему без надобности.

Арсен не обиделся, он улыбнулся нам. Зато его отец был в бешенстве. Какая-то соплячка лезет в их личную жизнь! Думаю, что опять не сдержалась, влезла не в свое дело. Пусть Арсен сам решает, переезжать ему в Канаду или остаться здесь. Если здраво рассудить, то надо было кому-то вмешаться. Хорошо, что Герман поддержал меня.

В школе у меня все хорошо, сижу с Аликом за одним столом. Мы с ним по-прежнему бегаем наперегонки, и теперь я могу его даже обогнать, но боюсь, ему будет неприятно. Бабушка наш класс не оставила, она ведет факультатив по литературе и русскому языку для выпускников. Весь класс в полном составе посещает эти занятия. Герман нашел для мамы помощницу, поэтому она чувствует себя хорошо. А маленькую Мусю я держу в своей комнате. У меня уже нет аллергии, так что все в порядке.

Вчера Герман сказал, что он на днях поедет в столицу проверить кое-что, я догадываюсь, что именно он собирается сделать. Надеюсь, у него все получится.

Я часто подхожу к кроватке Егора, чтобы полюбоваться на него. Он мне улыбается, и я здороваюсь с ним:

– Здравствуй, Егорушка! Я тебя очень люблю! Вырастай и покажи всем, что ты способен на многое! Не зря мы тебя так долго ждали!

А в понедельник к нам приехал Герман. Мама с бабулей накрыли стол и пригласили его. Герман знал, что бабушке невозможно отказать. Он подошел к столу и сказал:

− Только в том случае, если мы все сядем. Александра тоже должна сесть с нами.

Мы все сели, и Герман, подняв бокал красного вина, произнес тост:

− Я желаю этой семье стать крепче и сильнее! Пусть через порог этого дома никогда не переступит человек с плохими мыслями, с желанием навредить кому-нибудь из членов семьи! Пусть все члены семьи будут здоровыми и сильными не только физически, но и духом! Пусть младшие вырастут достойными людьми, чтобы мы, старшие, восхищались и гордились ими!

− Аминь! – сказали бабушка и мама.

Я тоже сказала: «Аминь!»

Герман мало ел. Он сказал, что завтра уезжает в столицу.

− Провожать меня не надо. Арсен с отцом поедут со мной.

− А что, Арсен уезжает в Канаду? – удивилась я.

− Нет, Александра, он хочет проводить отца. Борис сказал, что вышлет нам приглашение, чтобы мы с Арсеном поехали к нему пока по гостевой визе. Он все мечтает, что сын будет жить с ним. Кто знает, возможно, Арсену там будет лучше. Я буду его учителем английского языка, чтобы он чувствовал себя комфортно в чужой стране.

− Конечно, если не понимаешь чужой язык, чувствуешь себя недочеловеком, − сказала я.

− Почему ты так говоришь? – спросила мама.

− Я слышала разговор ребят из английской школы. Мне было неприятно, я не понимала, что они говорили обо мне.

− Саша, будешь учить английский язык, − заявила бабушка.

Герман поддержал ее. Ну что ж, начну учить язык Шекспира.

− Саша, учи английский язык, когда вернусь, проверю, как ты трудилась. Ты не волнуйся, я скоро вернусь. Только проверю кое-что, и сразу же приедем вместе с Арсеном.

Мы долго беседовали, пока не пришел папа.

Узнав, что Герман и Арсен поедут в Москву с Борисом, папа заявил, что отвезет их в аэропорт. Герман запротестовал, но папа его убедил, что нельзя оставлять автомобиль на стоянке аэропорта на длительный срок. Герман согласился с доводами моего папы. Тут я заявила:

− Я тоже хочу проводить Арсена, Германа и Бориса!

Папа был против того, чтобы я ехала в такую даль, но тут меня поддержали бабушка и мама.

− Пусть едет, Саша должна проводить своих друзей, − сказала бабуля, за что я ей очень благодарна.

Папа согласился. Он послушный сын, свою маму он всегда слушается. Завтра я провожу Германа и Арсена. Надеюсь, скоро вернутся, и снова будут приезжать к нам в гости.

После этого меня отправили спать. Мне хотелось услышать, о чем будут говорить Герман и папа, но вошла мама. При ней не стану подслушивать.

− Саша, ты грустишь, что Герман уезжает? – спросила она меня.

− Да, мама.

− Не грусти! Он обязательно вернется.

Я поверила маме. Она умная, все понимает. У нас все будет хорошо, как пожелал Герман.

− Пойдем к Егору, я хочу пожелать ему спокойной ночи и сладких снов.

− Сашенька, у детей бывают только приятные сны, − засмеялась мама.

Егор спал в своей кроватке и улыбался. Да, ему снился приятный сон.

− Спокойной ночи, братик! Мы любим тебя! – прошептала я, и мы с мамой вышли.

− Иди, доченька, спать, поздно уже. Завтра ехать в аэропорт, а на улице снег. Как ты будешь гулять с Мусей?

− Ничего, пусть привыкает к снегу. Я пошла. Спокойной ночи, мамочка! Я тебя люблю!

− Я тебя тоже люблю. Спокойной ночи и сладких снов тебе, доченька!

Я пошла в свою комнату, легла в постель и сразу же уснула, но не стану рассказывать, какой сон мне приснился!..

Утром после завтрака мы с папой поехали за моими друзьями. У папы просторная машина, мы все поместились в ней, еще и место свободное осталось. В дороге все молчали. Грустно, когда провожаешь друзей в дальнюю дорогу. В аэропорт мы прибыли вовремя. Борис волновался, поэтому суетился. Взялся за чемодан Германа, потом – вещи Арсена, а о своих вещах будто забыл.

− Борис, вы не волнуйтесь, мы отнесем багаж. Парни, взяли по одному чемодану, а остальные я заберу.

Папа – полковник, привык командовать, поэтому его послушались, и мы направились к зданию аэропорта. Вскоре объявили регистрацию, и мы с папой остались одни. Парни, как их называл мой папа, стояли в очереди. Герман оглянулся, что-то сказал Арсену, и подошел к нам.

− Александра, пожалуйста, ты не грусти. Мы с Арсеном скоро вернемся. Что тебе привезти из столицы?

− Ничего мне не нужно, сами приезжайте, − тихо ответила я.

− Мы тебе все равно что-нибудь интересное привезем. Константин, я тебе благодарен за помощь. Ты понимаешь, что я имею в виду. Мы не задержимся дольше, чем потребуется.

Он пожал папе руку, а меня обнял, поцеловал в щечку и вернулся к Арсену и Борису. Прошли регистрацию и, проходя внутрь, они все помахали нам.

Теперь надо ждать каких-то хороших перемен в стране. Герман слов на ветер не бросает.

Будем ждать!..

2020 г.