Слой Первый. Книга 3

Глава 1

Это был странный сон, наполненный железом и запахом крови. Несколько человек в одном зале, где случилась настоящая людская куча мала, когда не разберешь, кто друг, а кто враг и есть только одна задача — не дать себя убить. Короткая схватка, когда важнее четкость рисунка рун, чем личная сила, и взрыв сверхновой при столкновении мощнейших заклинаний. Всё это было настолько ярко и красочно, что хотелось зацепиться и остаться в этом моменте застывшей смерти навсегда.

В сознание меня вернули раздающиеся неподалеку несильные удары молота, которые сменились треском дерева, будто кто-то выдирал из него куски железа. Очнулся и далеко не сразу понял, что происходит. Сон, перемешанный с явью, заполнил сознание калейдоскопом событий, в которых я далеко не сразу смог разобраться, а также осознать и понять, кто я такой.

Моё имя — Грис. Его дали мне… Здесь. На Первом Слое. Всё. Я на месте, и хотелось бы сказать, что в порядке, но это было не правда.

Последним воспоминанием перед тем, как меня окутала тьма, были холодные и безразличные глаза Зейна. Небрежным движением он откинул мою отрубленную кисть и, оставив меня в прошлом, равнодушно повернулся, чтобы отдать указания своим слугам.

Рука.

Непонятно. Вместо ожидаемой волны боли я чувствовал себя на удивление нормально, а попытки пошевелить кистью ни к чему не приводили — ни в культе, ни в самой отрубленной кисти не было ни малейшей чувствительности. Ощущение напоминало онемевшую отлежанную руку, которая просто перестала слушаться.

Зейн не стал меня добивать и даже приказал сделать перевязку? Удружил, гад.

Да, единственное что мне мешало до конца понять, что происходит вокруг — повязка вокруг глаз.

Я связан? Нет. Первое же движение показало, что свободен частично. Правая рука была примотана к груди, а левой спокойно снял повязку и прищурился от яркого света. Действительно перевязали.

Следующий логичный вопрос — где я? Но ответ оказался довольно очевиден, до банального — там же где и был.

Я лежал в телеге гоблинов, на которой мне уже доводилось путешествовать или подобной ей, так как сделаны они были словно копиями друг друга. Было видно, что к производству гоблины относились весьма деловито, создавая одинаковые телеги, где любые части были взаимозаменяемы с другими.

— Очнулся? Воды дать? — тонкий, почти детский голос, заставил меня перевести удивленный взгляд с телеги на скамью в самом ее начале. Человек? Из Степного?

Но вместо человека там сидел всё тот же гоблин в промасленном комбинезоне с лямками, натянутыми на его тощее голое тело. Он неторопливо протирал руки влажной тряпкой. В отличие от своих собратьев, резко выросших на Первом Слое, этот гоблин оставался невысоким — не больше десятилетнего ребенка. Однако серый оттенок кожи и огромные глаза на угловатом лице выдавали в нем представителя своего рода.

Особенно выделялась его прическа: черные, как смола, волосы торчали во все стороны, словно куст, посаженный прямо на голову.

— Буду. Ты кто? — облизал я пересохшие губы. Это уже какое-то вечное состояние, когда хочется пить.

— На, — мелкий достал пузатую деревянную флягу и протянул мне, предварительно любезно открутив крышку. — Тут хорошая вода, не отравлена. А я Рррь, друзья называют меня Эхо.

— Спасибо, — вода и правда была не просто чудесной, а настоящей холодной колодезной водой, которая быстро вправила мне мозги. — Почему ты здесь, Эхо? Зачем? И ты очень хорошо говоришь на моем языке.

— Я мехнарь, можно сказать ученый, походного типа, — он весело подмигнул, забрал флягу и сделал пару глотков. — А тут я потому, что мой вождь, захотел сделать тебе подарок. Кто я такой, чтобы отказать владетелю моей жизни и души, а?

— Зейн? Подарок?

— Не, упаси шестеренка! — отмахнулся тот, чуть не слетев с лавки. — Я же не сказал — Повелитель велел, я сказал — мой вождь. Тот, кто от моего народа. Повелитель бы скорее приказал тебя сварить в машинном масле живьем или еще чего похуже, чтобы подольше мучился. Так что тебе повезло.

— Только это ничего не объясняет. Люди и гоблины — враги. И враг делает мне «подарок» — тоже звучит как один из способов казни. Не думаешь?

— Мы не враги людям. В моем мире, там, снаружи, — гоблин указал куда-то под землю. — Мы, конечно, тоже регулярно воюем, но бывает, что и торгуем веками. На приграничных планетах вообще порой такая дикая смесь народов и рас творится, ты бы удивился.

— Я видел, что вы делали с людьми. Пускать в пищу разумных — это нихрена не норма.

— Слушай, — гоблин поморщился. — Мне не интересно твое мнение о моем народе. Если на карту поставлено наше выживание — мы сделаем всё, чтобы выжить. Рациональность — один из главных постулатов моего народа. Нравится тебе или не нравится. Я, знаешь ли, тоже не планировал оказать в этой склянке, остаться без своих роботов и дома, и заниматься тут всякой непонятной чушью, которая вообще не должна работать. Ма-ги-я! Слышал о таком? Это же чушь! Магии не существует! А в твоей склянке она есть. Почему так, а, человек?

— Понятия не имею. Ладно, не будем спорить. То есть ты меня не убьешь? Просто отпустишь?

— Яп, — судя по тому каким тоном было произнесено это странное «яп», ответ был утвердительным.

— Тогда я хотел бы узнать, что за подарок и почему я удостоился такой великой чести.

— Если ты думаешь, что мой Вождь, — тут Эхо выделил титул сознательно, показывая его значимость. — Рассказывает мне о том, что, как и почему он делает. То ты глубоко ошибаешься, белокожий. У него там кроме своей головы, еще полторы сотни аналитиков сидит. Раз приказал, значит надо. Да и подарок этот — на самом деле так себе. Любому будет лучше без него, хе-хе. Нам просто пришлось немного заняться проблемой с покалеченными воинами — убивать их при и так скудном воинском резерве глупо. Поэтому мы и разработали из открывшихся нам новых возможностей разные эммм… штучки. Вот одну из этих новых штучек мы тебе и запилили. Штучки-дрючки.

— Не понял?

— Штучки. Крутое слово, так щекочется на языке. Щекочется тоже крутое слово, но шшшшштучки!

— Про штучки понял, так там не моя рука, вы не вернули мне кисть?

— Пф… Через сутки, не раньше, размотай правую руку и посмотри, — фыркнул Эхо. — И запомни слова, которые Вождь вложил мне в уши. Кстати, у тебя в рюкзаке был вкусный сыр, мне очень понравился. Извини, что я его спер, но я не большой любитель жрать одно мясо и подножную траву. В общем, ты проснулся, я всё сделал, и я пошел. Бывай.

Гоблин соскочил с скамьи, взял небольшой мешочек, из которого торчала выдерга и деревянная рукоятка инструмента и выпрыгнув с телеги исчез. Твою, мать!

— Эхо! Стой! — заорал я, удивленный столь быстрой развязкой после нашего разговора.

— Чего? Я еще не совсем ушел.

— Что вождь передать просил?

— А я разве не сказал?

— Не юли.

— Ни разу! Клянусь шестеренкой! Вождь просил тебе передать — не сомневаться. Верь и не сомневайся. Бывай. Штучки!

На этом Эхо исчез окончательно.

— Спасибо, — пробормотал я, поднимаясь с телеги и осматриваясь.

Судя по всему, гоблины покинули лагерь достаточно давно, вокруг было пустынно, стояла только телега, в которой я лежал. У нее были сняты колеса и вообще только борта и днища, соединенные скамьей, остались, больше ничего. Да и те держались на честном слове. Все гвозди и железо было аккуратно вынуто и взято с собой. Эхо топал уже в сотне метров от меня, весело подпрыгивая и словно напевая песенку. А вскоре и вовсе скрылся из виду.

— Спасибо, Рррь, он же Эхо, надеюсь я не ошибся в правильном произношении твоего настоящего имени, — повторил я слова благодарности гоблину. Существу, которое по моему мнению, должно быть уничтожено на Первом Слое.

Как всё странно.

Следом я наконец нормально осмотрел раненую правую руку, замотанную в несколько слоёв толстой грубой мешковины. Эхо сказал не снимать сутки.

Снова попробовал пошевелить пальцами, но ничего не произошло, кокон был словно гипс, еще и пропитан чем-то, поэтому понять было ничего нельзя. Я тут же залез в свой рюкзак, но не обнаружил там ничего, кроме небольшого количества вещей, вяленого мяса и сухих лепешек. И правда сожрал весь сыр.

Зато под скамьей обнаружился настоящий подарок — гоблинское короткое и весьма толстое ружье, с небольшим мешочком в котором болталось полтора десятка таких же толстых бумажных патронов.

Быстрый осмотр показал, что сделано оно было весьма неплохо, гораздо лучше, чем те поделки, что мы видели после сражения у форта, но вот калибр — мягко говоря впечатлял. В патронах была мелкорубленная металлическая проволока, и только парочка была с пулями, и я не удивлюсь если даже у Шамовой слонобойки калибр меньше.

Судя по тому, как маслянисто блестел ствол, из него еще ни разу не стреляли, а так как никаких обозначений не было, то и сказать про ружье было толком нечего. Оставили для обороны и охоты. Какие предусмотрительные с… существа. И осторожные, скажи мне Эхо про ружье, я ведь мог им его и застрелить, мало ли.

Не скажу, что от одного разговора с мелким гоблином мое отношение к ним изменилось. Нет. Однозначно им тут не место, но тот факт, что и у них может быть своя правда — теперь добавилось в моей голове однозначно.

Первая же мысль показалась наиболее верной — Вождь гоблинов, очень сильно против возвращения Врага на свою главную роль. Иначе я никак не готов объяснить такой дружелюбный жест. Как и его слова. Верь и не сомневайся. К чему это? О чем? Даже спросить подсказки не у кого.

Так как чувствовал я себя хорошо, то перекусив и допив воду из чудесной фляги, которая так и осталась лежать на скамье, я начал думать, что делать дальше.

Заодно достал артефакт связи с церковниками, быстро написав им срочную записку.

«Довести не смог. Они забрали новичка, и провели ритуал. Враг на первом. Идет к Прешбургу, там появилось трое новичков. Куда мне двигаться дальше? В Степном предатели, они слили наш маршрут гоблинам и нас поймали на выходе из разлома»

Оставив сообщение церковникам, я задумался. А теперь то, что делать? Потрогав амулет на шее, даже усмехнулся. Забавно. Знал бы Зейн, кто с ним шел… все локти бы сгрыз. Все-таки это было правильное решение не светиться перед ним и орден чисто случайно мне в этом неплохо так подыграл.

В одном из боковых карманов рюкзака оказалась наша карта похода к центру, сейчас совершенно бесполезная, так как я категорически не представлял куда нас еще пленных везли и сколько на это ушло времени. Шанс что я найду тот же Разлом был минимален.

На карте были десятки белых кружков, абсолютно пустых. Как объяснили мне еще в Степном — такие карты, нужны только для того, чтобы передать нужный маршрут и при этом не светить остальные разломы из общей сети.

Половина из этих кружков были фальшивками, на случай если карта попадет в руки врагам. Как по мне — слишком параноидальная система, я не слышал еще ни одной истории, как на слое воевали друг с другом. Поэтому те точки, что сейчас были отмечены, не значили для меня ничего.

Где я нахожусь, я тоже не знал. И что остается делать?

— А что делать? Есть варианты, потеряшка? — горько усмехнувшись, я натянул лямки рюкзака. У ружья не было ремня и пришлось тащить его в единственной целой руке. Заодно и рану на животе осмотрел. Судя по крепкой повязке, и воняющей типично лечебными мазями, всё там в порядке, даже не болит. Считай, что меня практически починили.

Вариант был один. Идти за Зейном. И для этого я собирался воспользоваться своим небольшим читом.

— Зря ты взял мой револьвер, засранец зловредный, — прошептал я, обращаясь к своей способности — Чувству пути.

Я уже проделывал подобное, когда в зомби-разломе следил за мечом Зейна, сейчас же даже было проще. Револьвер Падшего — мой личный револьвер, на котором я царапины оставлял, из которого стрелял, и который — часть моей руки. Поэтому чувство сработало как надо, не прошло и пары минут, а я уже точно знал куда мне идти.

И теперь, пока он не избавится от моего револьвера, я буду знать где он находится. Удобно.

А мне почему-то кажется, что он будет его хранить. Все же какая-то частичка прошлого Зейна еще есть в нем и именно поэтому я еще жив. Именно поэтому отделался относительно легко — изначальный Зейн все еще влиял на свое поведение и на решения Врага, настоящее имя которого я так и не узнал.

Почуяв направление, и удостоверившись что это именно то, что мне нужно, а путь указывался весьма явно, периодически дергаясь, словно Зейн там метался на разные расстояние, я задумался. У меня даже возник интересный план.

А ведь он может пользоваться Разломами, от него теперь там не спрячешься.

Да и насколько он стал сильнее мне не до конца понятно. Две трети от врага — это уже не простой рубаха-парень, секретов и силы у него теперь должно не занимать.

План был прост как две копейки — найти разлом по пути к Врагу, снять амулет Падшего, показывая, где находится нужная Зейну цель, дождаться его появления и заманив в Разлом — убить. Я не хотел этого делать раньше, но новый Зейн мне категорически не нравился, с таким мы не подружимся.

После небольшого обдумывания — план был утвержден мной окончательно и бесповоротно. Идем вперед и ищем разлом. Представив вытянувшуюся морду врага, когда я начну мигать ему, что новичок рядом, я даже улыбнулся.

Направление есть. Перед уходом из своей скромной обители, проверил телегу еще на несколько раз, вдруг Эхо еще подарочек оставил. Но ничего больше не нашел. Он даже гвозди выдрал.

Кстати, этот мелкий вообще не похож на существо способное сделать что-то с рукой, да и сам факт, что я слышал, как он выдирает гвозди, говорит, что Эхо мне слегка приврал насчет себя. Скорее всего те, кто мной занимался — давно ушли, оставив его сторожить и сообщить мне что нужно, а заодно и телегу ободрать.

— Мелкий вруша, — но сказал я это не со зла. Эхо показался мне весьма хорошим существом несмотря на то, что спер мой сыр.

Поход за мудаком, а так я окрестил свой план, начался тяжело.

Лагерь гоблины ставили среди холмов, так, чтобы его не увидели разведчики потенциального врага, поэтому заползая на первый холм, я весь покрылся потом. Да уж, до восстановления мне еще далеко, зато дальше, с вершины холма мне открывался еще более прекрасный вид.

Холмов тут были десятки, вдалеке виднелись укутанные облаками горы, очертания которых мне ничего не говорили. А посмотрев на карте, я убедился, что гор там нет, либо рисовальщики не посчитали важным их нарисовать, либо мы забрались слишком далеко.

Так, неспешно поднимаясь и спускаясь с холмов, я прошел с десяток километров и почувствовал новый запах, среди уже привычного разнотравья. Запах гари.

Это заставило насторожиться. Неужели они ушли недалеко? И поэтому путь так метался? Не думаю, что Зейн обрадуется, увидев меня, еще и с приветом от своего слуги. Да и Эхо пошел немного в другую сторону.

Следующие пару часов, я старался аккуратно и незаметно, прячась в траве, разобраться в источнике запаха, и вскоре забравшись на очередной холм увидел и причину. Весьма знакомую причину.

— Ну и как я теперь узнаю, предали вы меня или нет? — проговорил я, скидывая мешок с вспотевшей спины, усаживаясь на него и смотря на тлеющие развалины Степного. — Зато стало ясно, где я нахожусь.

С этой стороны я Степной еще не видел, но осмотрев местность, понял, что нахожусь просто с другой стороны от тех ворот, через которые мы пришли. Заодно стало понятно, почему город был расположен тут, а не как Прешбург, чуть дальше Колыбели.

Очень удобная позиция и река, протекающая впереди, закрывали и защищали практически половину Степного естественной преградой. Что правда не помешало ему быть сейчас почти полностью разрушенным, словно рука великана-ребенка сломала построенную из кубиков игрушку. Стена с этой стороны была гораздо ниже, чем со стороны степи. Забавно, что вытекала она как раз из Колыбели, я даже не знал, что такое возможно.

Гоблины и Зейн, а может и без него, взяли город, переправившись через реку и сожгли его полностью, разрушив почти все стены. Я даже сначала не хотел заходить внутрь, но любопытство и желание узнать, что стало с обителью Павших переубедило.

Вопрос по тому, как перебраться через реку, показал, что я был не прав. Гоблины не атаковали с этой стороны, а немного подумав и посмотрев, как двигается река, я понял, что ничего не понял. Мы не переправлялись через реку. И гоблины. Так какого хрена тут река мне мешает?

Преодолевать водное препятствие вплавь, я не собирался, нет у меня таких сил, и пусть тут всего двадцать метров, но мне их за глаза, с одной рабочей рукой, поэтому матерясь на всё хорошее и плохое я пошел вдоль реки, ища возможность переправиться, и спустя пару часов, остановился пораженный открывшемуся виду.

Гоблины не переходили реку. И я не переходил реку. Потому что вся река, текущая из непонятного места, исчезала в еще более непонятном месте — огромной дыре метров двести в диаметре и глубиной с километр не меньше, то, что было в низу рассмотреть было невозможно из-за тьмы. Свет туда не проникал.

— Еще одна тайна века, — пробормотал я, рассматривая сооружения на реке. — Это получается, что длина реки километров пятнадцать и всё? Ничего себе сюрприз. Интересно, они вниз спускались?

Кто-то довольно долго и весьма плодотворно пытался построить тут водяные мельницы, от которых сейчас осталось несколько сгнивших деревянных колес, покрытых заржавевшим железом. Хотя кто это был, мне стало понятно сразу. Орден. Именно поэтому Степной был их базой. Уникальный ландшафт, уникальная река, и попытки построить непонятно что.

Да и механизмы для спуска нашлись тут же — давно заброшенные, ржавые и полностью разваленные. Так что очевидно, что спускаться пытались. Не удивлюсь если с помощью этих водяных мельниц орден пытался получить обычное электричество, медных проводов я не обнаружил, даже следов, значит строили для чего-то другого.

Надо будет поискать в Архиве, оставшемся в городе — если он, конечно, сохранился — информацию об этих постройках и их назначении. Очень уж было любопытно. Возможно, Падшие обладают иными фундаментальными представлениями об энергии и её применении. Это могло бы мне пригодиться, со временем.

Глубоко в душе я понимаю, что тот факт, что я пойду за Зейном — он ничего не решит. Кто я такой, чтобы пытаться ему противостоять, ему и его армии. Скорее всего играло мое упорство. Других вариантов просто не было, всегда нужно куда-то идти.

Но обнаружение Степного — изменило всё. Если есть точка отчета, а значит и союзники могут на меня выйти, с армией церковников будет гораздо проще остановить Зейна, главное, чтобы Биорк так спрятал людей, что ни один даже самый хитрый гоблин до них не дотянулся.

В разломе один на один — сложно драться. А с союзниками — почему бы и нет? И на душе неожиданно стало легче. Враг не успеет дойти до Прешбурга, я ему гарантирую.

Стоило обойти эту дыру, и я оказался в степи, по которой спокойно и дотопал до города, под насупившую ночь. Остановился в паре километров в небольшой ямке, написал новое письмо церковникам, сообщая своё местоположение.

Ответа на предыдущее сообщение я так и не получил, что меня немного нервировало, не должны они меня игнорировать, я им слишком важные вещи сообщаю, можно сказать первоисточник.

Затем, не разжигая костра и укутавшись всем что у меня было, спокойно уснул, даже не переживая по поводу того, что меня могут найти не те, кто должен. Охотничьи отряды гоблинов никто не отменял. Да и идти в разрушенный город, где трупы валяются на каждом углу и до сих пор могут ошиваться воины гоблинов — точно не то, что мне сейчас надо.

Слишком устал, организм после травмы и последних событий нуждался в капитальном восстановлении и отдыхе. А ведь, казалось бы, еще пару дней назад, я валялся на кровати, ходил до места проведения ритуала, и думал о том, как хорошо спать в палатке на камнях. Нет. Сейчас я однозначно мечтал о кровати.

Глава 2

Утро началось с озноба.

Спать на сырой траве оказалось тем еще испытанием — не только прохладно, но и чертовски мокро. Если бы не усталость, скорее всего уснуть бы не смог. Из рюкзака и так пропало и одеяло, и тонкий спальный мешок, который утащил кто-то из гоблинов. Хотя сменная рубаха и штаны были с запасными обмотками для ног.

Проснулся я с первыми лучами местного светила, пытаясь обсохнуть и согреться, подставляя лицо его пока робкому теплу. Погода на первом слое — очень странная вещь сама в себе, то тебе адская жара, то холодно. И это я еще дожди не видел, и про зиму и снег мне не рассказывали.

Греясь, и разбирая рюкзак до конца, заодно размышлял, что делать с рукой и как раздолбить эту закаменевшую мешковину.

Буду считать, что сутки прошли. Таскать ее, намоченную росой и оттого изрядно потяжелевшую я не хотел, плечо уже и так отваливалось, даже с учетом того, что рука подвешена на тряпку. И учитывая мою повышенную и прокачанную выносливость. А вот посмотреть, что там внутри находится, очень мне было любопытно.

Пальцы правой руки все равно не шевелились, сколько я не пробовал — ни дрожи, ни малейшего ощущения. А рука приобрела крепость дубины, я ей теперь мог спокойно лупить по головам врагов, если они, конечно, будут иметь такую дурость как лезть под мою правую руку.

Ни в карманах, ни на поясе, не оказалось даже самого захудалого ножика, зато в рюкзаке неожиданно нашлась золотистая узорчатая ложка. Я такую видел у мэра в столовой, когда нас там кормили, и был готов поклясться, что ничего подобного оттуда не забирал.

Зейн, да ты драный клептоман что ли? Еще и мне подсунул.

Ложку я попытался заточить об камень и даже удалось немного заострить кромку, но металл был слишком твердый и плохо поддавался обработке. А такая плохая заточка совсем не резала гипс. Со злости хотел ее согнуть и выкинуть нахрен, но сталь, из которой она была сделана, не гнулась.

В итоге засунул в карман, оправдывая это тем, что не руками же есть, вдруг в походе подвернется нормальная еда, в конце концов, у меня есть ружье, а дичи вокруг немерено, я постоянно видел местную живность. Правда с таким калибром моего ружья, при попадании от них ничего не останется, но это дело житейской, вопрос вполне решаем.

Гипс не снимался.

— Легко сказать, сними через сутки. Я чего, бить молотком ее должен? Зараза!

Ничего не помогало. Ни ложка, ни подручные камни, ни магия мата. Всё было впустую и только расходовало мои силы. Но желание избавиться от этой штуки на моей руке затмевало всё: жажду, усталость, страх.

Я направился к полуразрушенным строениям в поисках чего-нибудь, чем можно разрезать этот местный дубовый гоблинский гипс.

Надеясь найти там хоть что-то — кусок арматуры, осколок стекла, нож, да хоть кость, если она будет достаточно острая. Нашёл. Почти случайно. В одном из провалов между бетонных плит торчал ржавый фрагмент толстой арматуры. Падшие умели основательно строить. После снятия первого слоя, дальше пошло легче, там я уже справился левой рукой, отдирая хрустящий широкий бинт.

Когда я наконец полностью очистил руку, наступил тот самый момент. Период охреневания. Нет, серьёзно — по-другому это не назвать. Я просто сидел и смотрел. Не дышал.

Гоблины не приживили мне кисть. Чёрт с ней, с моей отрубленной кистью — я уже почти смирился, что её нет. Но в глубине, как дурак, надеялся: может, как-то, магия, врачи, эликсиры? Ха. Наивно.

Нет. Они пошли своим, гоблинским, извращённым до абсурда путём. И не просто заменили. Они сделали мне протез.

Во-первых, по локоть — десяток металлических штырей, проросших сквозь кожу и мясо, как гвозди в трухлявую доску. Они образовывали каркас, к которому крепилась вся остальная конструкция.

От каждого штыря тянулись тонкие, чуть изогнутые металлические полоски, сплетённые с десятками разноцветных проволок. Всё это, как живое, обвивало руку — будто бы лоза, только холодная, чуждая и поддающаяся контролю.

И заканчивалось всё это… вот этим.

Я долго не мог оторвать взгляда: передо мной была кисть. Не человеческая, не машинная — нечто промежуточное. Странный механизм, напоминающий ладонь с пальцами, собранный из сотен мельчайших деталей. Шестерёнки, шарниры, штифты, тонкие как волосы пружины. Работа ювелирная, но дикая, словно это была форма искусства, а не функциональное творение.

— Мехнарь чертов… Что это за… — выдохнул я.

И тут же замер. Кисть двигалась.

Без боли.

Я мог вращать её в локте — свободно, даже мягко, с щелчками, но плавно. Но пальцы… не сгибались.

Я сжал губы, злясь, и потянул один из пальцев левой рукой. Щёлк. Палец согнулся. Потянул другой — тот тоже отозвался. Так вот оно что. Это — механический инструмент, в котором нужно вручную задавать форму, комбинации.

Я схватил флягу — сначала просто охватил её протезом по окружности. Затем сжал. Металл заскрипел, но фляга осталась в руке. Держит. Я даже смог чуть повернуть её, как бы оценивая баланс, и — впервые за последние сутки — хмыкнул. Что-то среднее между усмешкой и облегчением.

Жутко? Да.

Непривычно? Более чем.

Но это работает, что хоть немного в дальнейшем упростит мне жизнь. Хотя общий итог, был максимально неутешительным. Пессимиста во мне было больше, чем оптимиста.

Окончательно стало понятно, что я теперь не игрок и не воин — а инвалид. С таким протезом никакие действия нормально осуществить не получится. Робкая надежда стерлась в пыль.

— Вот такие вот вы делаете шшшштучки, — передразнил я слова Эхо, и делая различные движения рукой. — Бесполезные, красивые штучки.

А потом… заметил странное. Вращая плечом, поднимая руку, чуть проворачивая её — в некоторых положениях один из пальцев чуть подгибался. Я замер. Повторил движение. Точно. Внутри были пружины или тросики — не знаю, как это устроено, но при определённой траектории движения часть пальцев срабатывала, будто откликаясь на команды.

Пускай не как живая рука — но как набор простейших механизмов, способных на пару полезных жестов.

Я вложил в руку ружьё, наклонил локоть, вытянул — и палец сам оказался на спусковом крючке. Нажал. Выстрел.

Промежуток между движением и реакцией был, конечно, ощутим. О нормальной стрельбе речи не шло — но на случай атаки зверя… этого хватит. Ну и в случае, если будет нужно дать по морде, то на расстоянии вытянутой прямой руки у меня формируется кулак. Немного постучав по бетонной стене, я понял, что так делать не стоит, весь механизм можно легко сломать.

— Придется морды бить левой. Вариантов нет.

Поэтому хоть и расстроенный, я умылся, наскоро перекусил остатками еды, которой осталось буквально крохи, кажется, этот мелкий засранец взял с меня больше, чем просто сыр.

Во всяком случае на момент похода у нас с Зейном был почти недельный запас еды. Умылся, и побрел в город, здоровым я себя не чувствовал, и, хотя очевидно, что ничего не болело явно, но общая дикая усталость последних дней сказывалась на мне весьма сильно. В голове всё периодически плыло как в тумане, но останавливаться было нельзя — без еды и воды мне будет только хуже.

Пожары там давно прекратились, как и дым, так что я думаю там было вполне безопасно.

Да и у появляющихся людей в Колыбели можно будет спросить, может есть где еда. А мэра я и так пристрелю, просто из принципа. Ворота Степного были раскрыты нараспашку, и на фоне разрушенных стен смотрелись вызывающе целыми.

Правда в самом городе все оказалось гораздо хуже, чем я думал со стороны.

Мертвых тел в городе не было. Да и вообще, судя по всему, он даже не сопротивлялся. А тела потом они собрали с собой. Но чем ближе я подходил к воротам Колыбели, тем больше понимал, оттуда никто не выйдет, их всех забрали с собой.

Рациональные гоблины?

Рациональные существа не сжигают и не разбирают в ярости сдавшийся город на куски, а то, как рушили дома, крушили мебель — было просто очевидно. Гоблины забрали всё что могли унести, а что не смогли — разломали.

Зато на месте мэрии и апартаментов ордена была огромная двадцатиметровая воронка, прекрасно показавшая, кто, а точнее что разрушило почти треть города.

Не гоблины.

Точнее не так. Гоблины, но при попытке пробраться в покои Падших с помощью своих «мехнарей», скорее всего. И у них не получилось. Даже странно, тут погибло скорее всего приличное количество гоблинов, но Эхо ни слова не сказал, или же просто еще не знал. Хотя кто я ему такой? Просто выполнение приказа и не больше.

В общем орден Падших и тут оказался на высоте, ну и заодно не достался никому. А я окончательно убедился, что Зейн в захвате города не участвовал, потому что он бы не допустил такой ошибки. Он видел, и слышал достаточно, чтобы понять, что нет смысла посещать комнаты, без доступа владельца, а меня он бросил, пусть и недалеко от города, но ведь бросил. Скорее всего они дожидались нашего ухода, а потом просто вошли сюда как гости, или как хозяева.

Хорошая теля с двух сосок сосет, так вроде говорят, это как раз можно сказать и про политику местной власти. Они очень и очень сильно ошиблись.

Судьба жителей же скорее всего была весьма печальна. Судя по куче следов у ворот и за ними, их всех увели. А если знать, что, покинув город и уйдя далеко, люди погибнут окончательно, стало совсем печально, несмотря даже на то, что еще недавно, идя по холмам, я думал о том, что сжег бы Степной вместе с говнюком мэром просто в назидание за предательство.

Несмотря на то, что город был не слишком большой, я убил больше двух часов, чтобы полазить по развалинам в поиске кладовки или склада, где могла храниться еда.

Повезло только возле развалин борделя-бара — нашел там три неразбитых бутылки вина и целую головку сыра, придавленного дверью и разломанной барной стойкой и пропущенного гоблинами. Килограмма на три потянет.

Живем. Теперь в рюкзаке хоть что-то приличное завелось, а когда я добавил туда почти новое шерстяное одеяло, то можно сказать, что к новому походу готов.

Пару раз я возвращался к воротам в Колыбель, но люди оттуда не выходили, показывая, что они действительно не сопротивлялись. Развалины на месте защитных артефактов тоже наводили уныние, гоблины до них не добрались, а там так же стояли механизмы защиты, поэтому вторая по размеру воронка и была рядом со стенами.

Но итогом почти пятичасового лазания по городу немного изменил мои взгляды на происходящие тут события. И новая версия казалась более логичной. Когда гоблины вошли в город и забрали всех людей, они принялись мародерствовать, напоролись или на башню, или на покои Падшего, и там уже получили по полной. Взрывы унесли очень много жизней гадов, и уже из-за этого в ярости от потерь, они разрушили Степной окончательно. Что еще больше доказывало — Зейна тут не было.

И мне тут больше делать нечего. Поэтому покричав, на всякий случай, тем, кто может еще прятаться, я засобирался из города. Ночевать на руинах не хотелось. Спички, несколько кусков прессованного угля, немного сахара и походная маленькая угольная печка с чайником, найденные мной в поисках и пополнившие рюкзак, теперь хотя бы давали возможность вскипятить воду.

Я решил идти к церковникам сам. Чем быстрее произойдет встреча — тем быстрее Зейн примчится за моей покоцанной тушкой и получит от меня пулю в лоб.

Пошел по тому же маршруту, что дали нам в самом начале. Не думаю, что мэр и тут нас обманул, сдал точку выхода из Разлома — запросто. Но вот не показать правильный путь к центру, навряд ли. Карта есть, инструкция тоже, куда идти — знаю. Идти и просить помощи для Прешбурга. Больше для меня вариантов нет.

Проходя мимо башни, где хранились кристаллы, я присел передохнуть и меня неожиданно привлек тяжелый стон. Сначала даже показалось, что доски под тяжестью камней скрипели, но после повторного, я понял, что стонет живое существо.

Человек?

— Держись там! — крикнул я, подбегая ближе. — Сейчас достану!

Судя по всему, его накрыло грудой камней и досок, и вырубило наглухо, да так, что поисковые команды, которые перешарили весь город просто его не нашли. Я немедленно начал действовать.

Разбирать завалы одной рукой оказалось неудобно, но это стало отличной тренировкой для моей новой конечности. Скрюченные железные пальцы, неплохо держали камни и доски, если нужно было их отшвыривать или тянуть, получалось работать рукой как граблями.

Минут через пять я почти расчистил путь к образовавшейся в завале нише — именно она и спасла… гоблина. Огромного, сука, гоблина, который уставился на меня своими маленькими злобными глазками.

Мои действия помогли его рукам, высвобождая их из-под обломков, и теперь он мог выбраться самостоятельно, мощными движениями раскидывая вокруг камни и доски.

Я вскинул ружье, направляя на него и заорал:

— Лежи смирно, а то застрелю!

Факт того, что я все это время откапывал гоблина меня расстроил. Не знаю почему не снёс ему башку сразу, мешкая и пытаясь сообразить, что делать дальше. Но это дорого мне стоило.

Гоблин замер, глядя на меня.

— Человвечишка, — он облизнул длинные белые клыки. — Выбрраться… не смерррть. Уходить.

И этот говорит. Как же они быстро учатся. Невероятно просто.

Вот тебе и моральная дилемма… Вроде как совсем недавно я болтал с вполне дружелюбным гоблином, который обычный механик и, по сути, мирный член их орды. А тут я сталкиваюсь с их боевиком, который убивал людей. Много людей, судя по его внешнему виду.

И скорее всего жрал их.

Пощадить его? Нет, это точно не вариант. Да и где гарантия, что как только он освободится, не нападет на меня и не сожрет?

Гоблин видел мои сомнения и решил поторговаться, все так же стараясь не шевелиться и внимательно глядя в дуло моего ружья.

— Рррука, мы дать, — прорычал он, указывая на мой протез. — Не трррогать, уходить. Не смерррть.

Я глянул на свою руку, и понял, что оставлять гоблина живым нельзя.

Не важно, насколько он верен своему вождю, сам факт того, что протез стоит у человека по приказу вождя, в обход их Хозяина — это уже не хорошо. Это уже подстава, а своего благодетеля, пусть и весьма хренового, Зейну, которого я так и не смог заставить называть Врагом, я сдавать не собирался.

И не удивлюсь, что тот же Эхо, уже сутки как минимум гниет где-то среди холмов первого слоя. Чем меньше свидетелей — тем лучше. Пусть намерения вождя мне непонятны, но даже такой протез — лучше, чем ничего.

— Нет, дружок, — я покачал головой и снова посмотрел на гоблина. — Это называется политика.

Палец протеза на вытянутой руке выдавил спусковой крючок и ружье дернулось, больно ударяясь в плечо. Про такую манеру стрелять, с вытянутой руки я совершенно не подумал, поэтому отдача была сильной.

В последний момент голова гоблина дернулась, отклоняясь в сторону и пуля прошла через правую глазницу, выбивая глаз и выломав часть кости, а затем вышибла пыль и каменную крошку позади его головы.

Блядь!

Гоблин, живой и разъярённый болью, начал дергаться, быстро-быстро и его руки мелькали с невероятной скоростью, освобождая его от завала. Еще чуть-чуть и он вырвется на свободу. Камень, которым я хотел бросить в его морду, отлетел, отбитый рукой гоблина. Даже с одним оставшимся глазом, он контролировал меня и выбирался наружу.

Сейчас у меня еще есть шанс его прикончить, а дальше он порвет меня на куски и даже не заметит.

Ружье дальше было бесполезным, перезарядить я его просто не успевал, поэтому пришлось кинуться на гоблина с голыми руками…

Ну, как с голыми — я схватил первое, что попалось мне под руку и лежало в кармане. Ложку. За время моего ползания и поиска еды по городу, она даже из кармана не выпала. И это прекрасно, что я забыл положить ее обратно в рюкзак.

А еще, я зашел с козырей и активировал Амулет Скорости — гоблин был слишком быстрым, чтобы я мог успевать за его движениями. Мир вокруг привычно замедлился, растягивая звуки и теперь скорость гоблина стала обычной.

И пусть это трудно было назвать равноценной борьбой, но теперь у меня появился шанс, и я воспользовался им по максимуму.

Первым делом ударом ноги отбросил одну его руку, которой он прикрылся от меня, а вторую постарался зажать своим весом. Гоблин удивленно уставился на меня, не ожидая такой скорости, но его удивление было не долгим и мне тут же прилетел мощный удар в голову.

Но я уже лежал сверху и у меня в руке было оружие, которым тут же воспользовался и ложка воткнулась в левый глаз гоблина.

Он заорал, пытаясь скинуть меня, но протез непроизвольно вцепился в его плечо с невероятной силой и теперь сбросить меня можно было только оторвав его. Рациональные гоблины умели крепить протезы так, что проще было оторвать руку выше локтя, чем снять протез.

Гоблин нанес мне еще несколько оглушительных ударов в корпус и голову, выбивая из меня дух, пока я хаотично тыкал ложкой ему в лицо и шею. Наконец мне удалось нормально зацепиться, и удары стали точнее, несколькими ударами продырявил гортань, и сдавив ложку со всей дури принялся ее расшатывать в горле врага. Кровь брызгала на меня фонтаном, заливая с ног до головы и уже было плохо видно, что происходит.

А может быть, он мне просто отбил всю голову своими мощными ударами, которые под адреналином я просто не чувствовал. Но удары с каждым разом слабели, а я все бил и бил гоблина, пока он окончательно не затих, после чего без сил завалился прямо на него.

Гоблин не дышал, и это была победа. Но, сука, какой ценой.

Правая сторона лица у меня опухла от ударов, в правом плече, кажется, что-то было сломано — шевелить им было больно.

— Су… ка… Надо завязывать, в писари пойду.

Отдышаться я не успел, за спиной послышался голос. Еще люди? Или Зейн понял кто я такой и отправил за мной своих? Я проверил амулет, на месте. Что говорили, сквозь шум в голове я сначала не разобрал, но потом, когда голос повторил фразу и стало ясно.

— Грис из Прешбурга?

Да, что тут вообще происходит.

Кое-как подняв залитую кровью голову, я протёр глаза и уставился на странные двоящиеся фигуры, стоящие передо мной, пересчитал, разделил на два. Пятеро. Откуда они вообще тут взялись?

— Вы… еще кто такие?

— Братья из церкви Спящего, мы были посланы за тобой, чтобы доставить тебя в центральную область слоя, под защиту церкви.

— Я… рад… вас видеть… Могли… бы… и помочь… но… не пошли бы вы…

Не знаю, почему я так, ответил. История умалчивает. Но вот подлый удар, последовавший за моими словами, никак не вязался с теми, кто собирается меня защитить. Били мне свинцовым кастетом, который был на черной перчатке церковника, и четко в ухо. Этот момент впечатался в сознание ярко, как и слова, последовавшие за ударом.

— В кандалы его и на телегу.

Последнее что я услышал прежде, чем снова вырубиться и впасть в небытие. Кажется, это уже становится моей маленькой традицией. Ложку из руки я так и не выпустил.

Интерлюдия I.

Брат Вейс, неспешно перечитывал четвертую историю из книги Спящего, собираясь построить свою мотивационную речь, перед выступающей армией, на примере героев прошлого. Выписывая карандашом небольшие заметки, и периодически правя текст своей речи, он недовольно хмурился.

Всё пошло как попало. Весь первый слой – бесполезная хаотическая субстанция, не подконтрольная никому и ничему – его раздражал.

Сам, являясь одним из выходцев первого слоя, практически с первого дня находящийся под опекой церкви, Вейс считал, что все остальные люди, живущие тут, не просто дармоеды, а паразиты, не дающие развиваться тем слоям, что следуют выше. И эти паразиты, сидя на богатейшем ресурсами слое еще имеют наглость не ставить «Его» церковь на первое место.

Даже жалко становится, что Творцом прямой путь между слоями закрыт, и возможность спуститься ниже, есть только у тех, кто пользуется правильными ритуалами. Сейчас бы сюда тысяч десять его братьев-боевиков со второго-третьего слоя, разнести всю эту вольницу, обложить налогами, дать нормальный закон. И вот тогда.

Но везде были сплошные «но». Реальная пропускная способность для первого слоя составляла всего полторы сотни людей из слоёв выше. Там уже формула была попроще, и на втором слое могли действовать уже почти тысяча церковников из более верхних слоев.

Вейс вздохнул. Тяжелый год. Тяжелая неделя. Тяжелый день. Появление Врага, предсказанное аналитиками, разведка церкви профукала полностью, позорище. После гибели Первого, власть до сих пор принадлежала совету, который находясь на верхних слоях, мог только отдавать приказы, никак практически не влияя напрямую на главные лица церкви других слоёв.

Хаос. Вот только так можно охарактеризовать происходящее внутри церкви сейчас. Хорошо, что раскола не будет, каждый понимает, что при подъёме на следующий слой, ему припомнят всё, что он делал ранее.

- Брат Вейс. Сообщение от первой точки.

- Ф… Брат Олиг, давай поточнее, я не разбираюсь в ваших точках, – поморщился Вейс, отодвигая листок и книгу. Срочное дело, а Олиг, как начальник разведки, не мог прийти с чем-то другим.

- Новичок из Прешбурга вышел на связь. Гобсы взяли другого новичка, провели ритуал. Враг здесь, он воплотился, и он всё помнит. Он идет к Прешбургу, забирать последнюю троицу новичков.

- А… Этот первый, почему Чудовище его не убил? Судя по отчету, ему надо собрать всех…

- Не имеем понятия, брат Вейс. Пока не поддается анализу. Первая точка находится в Степном. От наших осведомителей поступали оттуда панические сигналы об атаке гобсов, но город с тех пор молчит. Скорее всего они его уничтожили.

- Ничего не понимаю. Звучит как откровенный бред. Один новичок, другой. Город. Мы же отправили туда пятерку скоростных? Они еще не дошли? Прикажи, пусть не жалеют энергии, церковь оплатит их траты. Новичка надо быстро забрать и нормально допросить.

- Да, сейчас же отправлю сообщение. Они уже должны быть на подходе к Степному. Если точка не захочет?

- Нет людей, которые не хотят посетить пыточные церкви добровольно. Иди брат Олиг, делай своё дело. Надавите на него по всем законам церкви.

Послушав как удаляются шаги брата Олига, Вейс вздохнул. Какие мелочные люди, сам прибежал, сообщить, хотя мог спокойно послать своего помощника. С другой стороны. Не каждые полвека, тут появляются братья его, Вейса уровня. Далеко не каждый.

И выстраивание взаимоотношений заранее – путь к успеху. Олиг, еще не знал, его списали и перейдя обратно на второй слой, он пропадет без вести, так как признан бесперспективным, но сообщать ему об этом Вейс не собирался. Всё должно выглядеть естественно. Всегда всё должно выглядеть естественно.

Неужели он и сам таким был, когда был на втором слое? Про первый даже вспоминать не хочется. Там были сплошные тренировки, зачистки разломов и бесконечная муштра с заучиванием отрывков из книг Снов. Церкви сначала нужны боевики, и только потом умные. Такие как он.

- Да, тяжелый день.

И завтра будет тяжелый день, когда церковь докажет своё право на власть. И он, брат Вейс, будет один из тех, кто будет стоять у истоков новой церкви, обновленной.

Церковь имеет право. Потому что тот, кто сильнее, тот и прав. Даже Чудовище, убившее Первого Брата – это всего лишь помеха на пути к настоящему величию. Но судя по сообщениям от боевиков, посланных в Прешбург несколько недель назад – шанс возрождения Первого тоже есть.

И над этим стоит поработать.

Аккуратно поработать. Должна же его рука, даже после своей смерти, сделать правильное дело и назначить тех, кого надо своими преемниками. Иначе будет не просто церковная свара – будет настоящая бойня, во время которой Враг, которого в церкви называли проще – Чудовищем, окажется маленьким белым ангелом, с хорошими манерами. Чувство ответственности, перед высшими чинами церкви невероятно льстило Вейсу, а их беспомощность в делах нижних слоев делала его просто незаменимым. Ограничение Творца, здесь играло только на руку.

- Мастер Архип. – тихо позвал Вейс, своего телохранителя и по совместительству главного ритуальщика третьего слоя. – Как наши успехи?

- Большая часть ритуала расшифрована мастерами, часть мы допишем сами, так как логика там не слишком сложна. Если нашему противнику нужно было аккуратно собрать свои осколки, то нам в принципе без разницы, и сотой доли личности хватит. Для заполнения будет использоваться пустышка. Она уже доставлена и подготовлена к походу.

- С тем… новичком. Мы не можем оставить его в Цитадели? Брать с собой, столь важный экземпляр для нашего дела – слишком рискованно.

- Место сражений и смертей тысяч душ — это лучший источник силы для ритуала. Утроим его охрану, если вы сомневаетесь в нашей победе.

- Ну уж нет. – усмехнулся Вейс. – Я в наших делах прям, как зарецкий клинок. Дела церкви не дадут соврать. Чтож. Тогда играем спектакль, чтобы забрать новичка у этих вонючек, и проводим ритуал на месте. Они ни о чем не должны догадаться, поэтому охрану дадим из местных дикарей, а вторым кольцом уже гвардейцев. Документы и необходимые вещи у меня уже с собой. Пусть Творец видит теплые сны.

Глава 3

Телега. Если это телега, то я, кажется, неверно понимал это слово. Потому что неслось данное деревянное сооружение на двух колесах так, как и люди бегать не могут. Это я успел заметить краем глаза, когда очнулся и принялся оглядываться вокруг. Ткань, закрывающая обзор окружающего мира, немного подпрыгивала на кочках, и именно тогда я обратил внимание на скорость. Бешенную скорость.

Со стоном перевернувшись на спину, я попробовал почесать воющее ухо и понял, что закован в грубые деревянные колодки. Сразу всплыла и последняя услышанная мной фраза, и четкий рисунок свинцового кастета на перчатке. А заодно и причина боли в ухе.

Помимо того, что мне заковали руки, так мне еще и ноги заковали в похожие кандалы, и соединили их через тонкую, но весьма прочную даже на вид цепь.

Церковники, драть вас в уши.

Которым я сообщил о том, что нахожусь в Степном, и выдвигаюсь к ним. Совершенно не понимаю, как они успели так быстро дойти до города, прошло меньше суток.

Конечно, была мысль, что и тут у них были свои связи, а имея артефакт для связи, сообщить о появлении нас в городе — плевое дело. Но тогда всё становилось еще запутаннее, я-то думал, что церковь о ордене ничего не знает, а тут возможны варианты и весьма нехорошие.

Дальнейшие события, уместившиеся в четверо суток бесконечной гонки, слились в один поток. Со мной не разговаривали, трижды в день отпускали на воздух, сделать свои дела, дважды в день кормили неплохой похлебкой, даже с мясом, когда делали остановку.

Чтобы нормально поесть, приходилось скрючиваться, поднося металлическую миску почти ко рту, и хлебать деревянной ложкой, разбег цепочек был небольшой, и я все эти дни, даже вытянуться не мог, не то, что почесать больное ухо.

Такое несоответствие в посуде было понятно и даже приятно, миской я и ранить никого не смогу, а что я могу сделать с ложкой, мои тюремщики прекрасно видели на примере гоблина. Хотя я был так зол, не смотря на отчаянное положение, что и деревяшку воткнул бы кому в глаз.

Один раз меня слегка побили, и я чуть не утонул, когда попытался сбежать, хотя и совершил это совершенно нечаянно. На большой кочке, вылетел из телеги, и жестко приземлившись на задницу, попытался удрать, но запутавшись в ногах, упал в холодный ручей, текущий вдоль маршрута. Воды нахлебался вдоволь, так как в панике растерялся и не сразу сообразил, как скрюченным из него вылазить.

Естественно, сбежать не получилось. Как копчик не сломал при падении, вот что удивительно. Телега успела удрать метров на двести, прежде чем ее «коняшки» поняли, что потеряли груз и вернулись за мной. Так же бессловесно меня закинули обратно в телегу, дали пару раз по печени, получили в ответ мое обещание завалить их при любом удобном случае и на этом инцидент был исчерпан.

После купания, гады помимо прочего забрали всю мою одежду и даже амулет Падшего, вместо этого натянув на меня какой-то мешковатый балахон. Даже обувь не дали. Хорошо хоть амулет шамана, позволяющий спокойно передвигаться по слою оставили, а то я бы прямо тут помер.

Мои попытки объяснить про амулет Падших — заканчивались ничем, меня просто игнорировали.

В общем, когда мы въехали в какое-то оживленное место, город скорее всего, я желал церкви и всем церковникам, только одного — страшной и мучительной смерти. Никакого диалога вести не собирался. И более того, ушел бы к Зейну, если бы он меня тоже не хотел бы убить.

Вот тот сейчас радуется, разворачивая свои орды на центральные города, для их поисковиков я был самой важной целью. Хоть в этом я смог сделать главное — увести гоблинов от Прешбурга.

Меня грубо вытолкали у каменного высокого здания, накинули на голову еще один мешок и повели внутрь. Всё это делалось молчком. Только в здании с ног сняли кандалы, так как длина цепочки на ногах не позволяла спускаться по ступеням нормально.

Восемьдесят шесть ступеней вниз, снова кандалы на ноги, еще метров сто движения и меня затолкали в какое-то помещение и усадили на стул. Кажется, пришли. Видимо, сейчас и начнутся для меня основные мои неприятности. Говорила мне Себия, не иметь дело с чертями, но я решил убедиться на личном опыте.

Проторчать с голыми пятками на холодном полу мне пришлось полчаса, прежде чем в комнате появились люди и с моей головы сняли мешок. Возмутиться я не успел. Так как стоило мне только оглядеться, набрать воздух, как я тут же получил мощный удар под дых. Гады!

— Спрашивают — отвечаешь. Говоришь без разрешения — наказание. Усвоил?

Отвечать я не стал, получить еще раз не хотелось, только кивнул, наматывая на ус. Выберусь, я тебя, гнида, на собственных кишках повешу. Неожиданная злость и желание жестоко наказать церковника, выбила меня из колеи. Словно это были не мои мысли. Но в душе, где-то глубоко, я был не просто с этим согласен, а считал, что надо действовать гораздо жесче.

— Ты, именованный Грисом, новорождённый из города Прешбурга?

— Да.

— Потерявший память и не помнящий прежнего родного мира, родных и близких?

— Да.

— Вступивший на путь Врага или являющийся частью его личности? Убийца Первого, тройки и разрушитель двадцати шести высших слоёв?

— Нет. — идиотский вопрос.

— Признаешь ли ты себя виновным в ….

Неожиданно, в комнату вошел высокий мужчина, полностью лысый и с татуировками на шее.

— Брат Олиг, что тут происходит?

— Ведем допрос, брат Вейс, как было велено инструкциями, только привели первую точку. — один из трех, сидящих передо мной, поднялся отвечая.

— Допрос? А при чем тут этот человек и допрос? Он разве виновен в чем-то? Это доказано? Ритуал был проведен?

— Нет, ритуал плани….

— Олиг, черт тебя подери! Мне насрать на твою бюрократию! Быстро парня на ритуал, и чтобы через час он сидел в моем кабинете, а у меня на столе лежал отчет о проведении ритуала. Вы там на втором слое совсем охренели от своей безнаказанности? Фанатики хреновы! — дальше Вейс обратился к третьему сидящему передо мной. — Брат Гаст, за мной, в библиотеке мне нужен второй том Спящего, и выписки брата Павла. Я тебя уже полчаса ищу, хорошо гончих увидел, понял, что тут происходит.

Так допрос для меня прекратился, и начался ритуал. Проводили его тут же. Гаст и Олиг ушли вместе с начальником, вместо них пришли новые суровые мужики, которые начали чертить свои пентаграммы, повторяя тот рисунок что делали для меня в первый раз.

Ничего нового для меня не произошло, сера не полилась и огнем я плеваться не стал, поэтому, меньше, чем через сорок минут я уже сидел в роскошном кабинете, на мягком кресле и пил хороший сладкий чай, рассматривая его хозяина, читающего отчет и давшего мне время на подумать. Кандалы с меня сняли полностью. Но пятеро морд, стоящих за спиной, явно намекали, если что не так — мне хана. И не поспоришь, с бойцами с других слоев вообще спорить бесполезно.

Скорее всего — это был спектакль. Типа плохой — хороший. Но я не до конца понимаю его причины. Они всё обо мне знали, и результаты ритуала, проведенного еще в Прешбурге, скорее всего у них есть.

— Ритуал снова говорит, что ты чистая душа, — наконец отложив отчет, откинулся в своем кресле Вейс и повторил задумчиво. — Чистая душа. Как интересно. Есть мысли почему так? Рубор, писал про артефакт на твоей шее, что мог он повлиять, но братья влияния не заметили. Забавно-забавно. А, да, можешь говорить, спокойно и без разрешения.

А извиниться не хочешь, урод? Но вслух я начал про другое. Результат и то, что Вейс его озвучил, если это правда, меня немного шокировал. Так я всё-таки не Враг?!

— Мне нечего сказать. Имени не помню, как попал сюда, тоже. Воспоминаний нет, так, смутные обрывки во снах, за которые не зацепиться. Если будут вопросы, я готов ответить. Но могу и я задать вопрос?

— Да, валяй. — вальяжно махнул Вейс.

— Зейн, то есть Враг, сейчас идет убивать новичков под Прешбургом, и там же он ищет первого новичка, то есть меня. Я точно знаю, что амулет, — я решил немного раскрыть правду. — защищал меня от гоблинов. Мы проверяли. На Зейна сразу появлялись поисковые отряды. И они именно так нашли нас в Степном. А я… амулет скрывал меня от их взора, я твердо в этом уверен.

— Нет, точно нет. Дело не в амулете, он просто идентификатор. Подумай сам, где-то в твоей истории на Первом Слое, случилось что-то такое, что ты перестал светиться в поисковиках гобов. Перестал навсегда. Часть чужой души в тебе, возможно и есть, но ты как новорожденный — из тебя уже не вытащить ее прикосновением к трупу, как сделал наш… эм… Враг. А амулет нам знаком, как и организация, которой он принадлежит. Но ты не из ордена, я абсолютно уверен. У нас есть потрет людей из ордена, у них весьма… специфическая внешность.

— Они одинаковые, как клоны, — добавил я, видя утвердительный кивок Вейса.

Мне сейчас расстраиваться или радоваться? Все мои подозрения насчет себя оказались полностью беспочвенными. Пройдя по всем своим приключениям, я всё же уверился окончательно в одном. Гоблины меня чуяли. Мы попали в засаду и погиб хороший человек. Но после того, как я встретил в разломе труп Падшего… возможно это и изменило мою душу окончательно.

А что это значит? Правильно, что я свободен, и никому даже на мизинец не нужен! С души просто камень в пару тонн упал. Если этот церковник окажется нормальным типом, то я смогу даже выбраться отсюда на своих двоих.

— Именно, не отличить. Но давай о тебе. Что-то случилось в моменте, когда ты появился в Колыбели, или чуть позже. И ты стал тем, кем ты стал. Амулет, кстати, я тебе потом отдам, интересная безделушка, но ничего особенного, рунные умельцы с десятого слоя умеют вещи и интереснее делать. Тот орден, он как третий рукав для пиджака, абсолютно непонятно зачем он нужен, они даже с Первого Слоя вылезти не смогли.

— А кто смог? Церковь? — полюбопытствовал я, игнорируя его желание узнать о моменте, где всё пошло не так. А вот хрен, из вредности.

— Первые были не мы, вынужден признать. Но о тех временах история молчит. Вернемся к делам насущным. Ты поступил хитро, представившись человеком из ордена, и в Степном вам помогли. Все бы сложилось весьма удачно. Эвакуационная группа уже ушла к вам, чтобы поймать по дороге и привезти в Цитадель. То есть сюда. Но опоздали. Опиши ритуал, в котором Чудовище стал собой.

— Чудовище? А… Зейн. Они поймали третьего, и шестерых из второй волны. И устроили поединок на клинках. Зейн умеет драться, он убил парня в бою. А остальных убил в клетке. Видимо там уже не важно было.

— Нет, чего у гобов не отнять, так это чести. — поправил меня церковник. — Они достойные противники. Будь их воля, они бы пустили и тех шестерых на поединок. Но как только Чудовище стал собой, он сразу стал их лидером, а он никогда не был склонен к пафосу или плохой эффективности.

— Что будет со мной дальше? И вообще дальше. Зейн идет к Прешбургу. Я думал, что амулет меня защищает… хотел его выманить сюда.

— Он не пошел к твоему городу, — успокоил меня Вейс. — Твой мэр отправил своих охотников по разломам, с новичками, и те периодически светят их в разных точках слоя. Правда поймать гобов мы не можем, так как не знаем, куда он направляется. Как и не знаем, где находятся эти новички. Но мы выдвигаемся в сектор твоего города, фактически армия собрана и готова к выходу, ждали только вас. Как и ты, мы хотели ловить на живца. Но теперь нам предстоит долгий и трудный поход.

— Я могу помочь. — немного подумав, я ответил.

Хотя сомнений было много, и помогать этим уродам я смысла не вижу. Пусть гоняются. А то, что охотников ведет Мар, я не сомневался, мой неугомонный друг в каждой бочке затычка, не смотря на свою ворчливость. Надежнее товарища еще надо поискать.

И уж он сделает всё не просто отлично, а так что у гоблинов и Зейна жопы отвалятся, прежде чем они смогут его найти и догнать. У меня вообще сложилось мнение, что Рубор просто не написал в своем анализе про мое выхваченное так удачно умение. Чувство пути… Да или нет. Да. Хочу, чтобы это закончилось быстрее.

— Я могу помочь, — повторил я, видя, как задумчиво смотрит на меня церковник. — Зейн забрал мой револьвер, а моё умение — оно позволяет привести меня к тем предметам и людям, которые мне дороги. Не знаю, как правильно сформулировать. Но я знаю где Зейн… то есть Враг. И могу привести вас прямо до него.

— Рубор писал про него, — пояснил мне Вейс, показывая, что про умение он знает, но не спрашивает. — Как потенциально сильное, но пока не слишком надежное. Но если ты уверен, то так будет даже проще. Я всё равно собирался взять тебя с собой в поход, но скорее всего под стражей, чтобы не мешался. А теперь, раз у тебя есть возможность нам помочь — ты пойдешь как полноценный участник с охраной. Даже доля с добычи тебе будет выделена. После победы, естественно.

После слов церковника я почувствовал себя крайне неуютно. И так, как курица при лисе в курятнике, а теперь вообще добавилось ощущение, что я сам себя загнал в ловушку. И мой собеседник внутри себя потирает ладони от удовольствия, что на ровном месте развел дурачка.

— А без охраны можно?

— Боюсь, что нет. Ты не так прост, как кажешься. Мои аналитики и мастера уже все головы сломали, думая о том, как и за что ты получил свой протез. Как — понятно. Одно из любимых наказаний Чудовища — рубить кисти рук. Он так подражает Ирчину, одному из богов гоблинского пантеона, который рубил пальцы за непослушание. Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Расскажешь про протез?

— Если честно, я не до конца принимаю даже тот факт, что Зейн меня отпустил. Он в принципе вполне мог догадаться, что у меня есть чувство пути, я использовал его при нем. Убить меня — как по мне — правильное решение. Но он счел по-другому. Ну и кисть. В подарок. А когда я очнулся, мелкий гоблин, сказал, что это подарок их вождя, и что вождь передал слова — верь и не сомневайся. Что это значит я не знаю. Я про гоблинов вообще ничего не знаю.

— Ну и мы мало что можем сказать, на более высоких уровнях церковь более информирована. А так как гоблины появились только на пятом в первый раз, то ниже спускалась только общая информация. Сейчас это дело исправляется, но на всё нужно время. Ты не против если твою новую кисть осмотрят мои мастера? Очень уж интересная конструкция.

— Если без пыток, то я согласен, не думаю, что другой ответ от меня ожидается.

На этом мы распрощались с местным главнюком, и я под конвоем всё той же пятерки пошел в мастерские, где познакомился с мастером Станиславом и десятком его подмастерьев.

Следующие три часа я только и делал, что вертелся под пристальным взглядом десятка людей, показывая, рассказывая и смотря как они рисуют схемы, или пытаются определить весь принцип работы механизма. Даже то что протез не магический — проверили сразу на специальном устройстве, почти полностью покрытым рунами.

Единственное, что смутило мастера — материал, который был невероятно крепок, и способы приживления протеза. В обычном случае потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы протез прижился, и подобная рана затянулась. Но никак не сутки.

Штыри, которые составляли основу крепления, вросли в кость и стали, по сути, её частью. Вырвать протез теперь просто невозможно, не оторвав руку целиком.

Еще у протеза был потенциал, заложенный, но не использованный — проволока, которая тянулась по руке, могла быть использована для приведения пальцев в подвижность не только за счет движения всей рукой, где работала простая механика, но и за счет подачи энергии на каждый палец.

Но никакие виды энергии не сработали, потому что в протезе не было самого главного — «сердца», как выразился Станислав, которое может преобразовывать эту энергию в нужное действие.

— Гобсы всегда славились своим подходом к механике, — хмыкнул мастер, ковыряясь в механизме. — Первый Слой не терпит сложных механизмов и источников энергии, вот они и вывернулись, сделав полу магическое устройство. Не удивлюсь, если увижу у них силовую броню, основанную на тех же принципах.

— Скажите, а как мне найти «сердце» для руки? — мой интерес был очевиден и если есть шанс расширить функционал протеза, то его надо использовать. А не слямзил ли Эхо, часть подарочка от своего вождя?

— У гобсов, наверное, — пожал плечами мастер. — Скорее всего это как центральный процессор, который обрабатывает команды и одновременно служит накопителем энергии. Других вариантов я не вижу — рун или зачарований на протезе нет.

Гоблины не переставали удивлять. Если они смогли сделать такое за столь короткий срок, то что будет, если им дать больше времени? Через пару месяцев они рванут покорять следующие Слои на космическом шаттле? Благо такой вариант перехода неосуществим — орден пробовал.

А еще, меня это натолкнуло на интересную мысль — протез можно использовать как основу для рунной магии Падших. Осталось только научиться ей и у меня будет возможность дополнительно усилить себя за счет нанесенных на протез рун.

На сколько я понял, руны нельзя наносить на живую плоть — она не выдерживает потока энергии и есть нехилый шанс откинуть копыта в попытках проведения подобных экспериментов. При том, что без рун распределенная энергия Нексуса не может навредить его носителю.

А тут, удивительно плотный «магопроводящий» металл как настоящий холст для творчества.

Я по-новому взглянул на протез и уже практически не жалел, что лишился руки.

Прервались только когда мой желудок, сказал, что еще пять минут такой пустоты и он начнет жрать сам себя, стуча кишками по кишке. Меня накормили отдельно в общей церковной столовой и провели в небольшую комнатку, где кроме кровати и крепкой двери с внешним засовом, была еще небольшая щель под потолком, откуда тек свежий воздух. В туалет по запросу.

Хотя Вейс и отнесся ко мне по-человечески, я видел в этом только одно — я ему нужен. И не только из-за умения. Но и по каким-то другим причинам. Верить им — да я лучше сам себе язык откушу. А вот то, что они меня определенно используют для каких-то своих целей — это однозначно. Что, конечно, расстраивало. И вырваться из этой западни я не мог. Пока это было не в моих силах.

Глава 4

Пожалуй, в моём заточении и незавидной участи всё-таки находился один скромный, но весомый плюс — меня кормили. Причём не абы как, а вполне себе по-человечески: завтрак, обед и ужин. И пусть это был не царский пир, но первое, второе и даже компот присутствовали стабильно, да и блюда не повторялись.

Удивительно, как за какие-то несколько дней мой организм, попавший в экстремальные условия, начал воспринимать обычную горячую пищу как благословение свыше. Не иначе, как накопленная усталость дала о себе знать. Сказывались и ранения, и провалившийся поход, и культя.

Впрочем, был и ещё один приятный сюрприз — мне вернули рюкзак. Почти в полной комплектации: всё моё барахло оказалось на месте, за исключением ружья. Ложка, к слову, та самая, что я использовал в последней стычке, оказалась тоже в наличии — отчищенная от запёкшейся гоблинской крови до зеркального блеска. Помимо рюкзака я стал обладателем нескольких листков и небольшого карандаша, исписанного практически полностью. Мемуары что ли им написать? Из пары сотен ласковых слов.

Главное — я наконец смог переодеться: сменить мешковатую накидку, на что-то более пригодное для жизни. Одежда в рюкзаке оказалась чисто выстиранной, а ещё и пахла чем-то… ароматным мылом, что ли? Помыться мне, правда, не позволили — видимо, уровень доверия пока был не настолько высок.

Выспался я с лихвой — отоспался сразу за всю прошедшую неделю. Не уверен, был ли сон спокойным, но тело сказало за это «спасибо». А после, занялся тем единственным что мне оставалось доступным — принялся изучать архив и документы по рунической магии. Вот про внутренний Архив ордена Падших в моей голове церковь точно знать не должна ничего. Может у них и есть свои такие же штуки, но как по мне, палиться я не буду.

Записей было много, и я был рад, что додумался их скопировать и перенести в свой личный архив. Конечно, понимания магии и проводимых Падшими ритуалов у меня волшебным образом не появилось и разобрать все эти схемы и «кракозябры» я толком не мог.

Зато мог анализировать все данные что были мной получены разными способами. И сейчас как мне кажется, я смог выстроить небольшую теорию о том, как Падшие работают с магией.

Возможно, моя теория и не тянула на академическое откровение, но она уже выглядела достаточно цельной, чтобы стать фундаментом для дальнейшего обучения. Не то чтобы я всерьёз надеялся разгадать природу магии в одиночку — как именно она работает, не знал, кажется, никто. А если кто-то и знал — делиться этой истиной со мной явно не собирался. Во всяком случае, ни Падшие, ни Церковники не горели желанием пролить свет на суть происходящего.

Из того, что я случайно подслушал от Шама и других, следовало одно: местная магия вся завязана на заготовках — шаблонах, что появляются вместе с открытием новых умений. Какая-то часть магии словно встроена в саму систему обучения, словно бы её передают не словами, а прямыми вливаниями знаний. Возможно, Церковники пошли дальше. Не исключено, что у них есть свой способ составлять руны в полноценные цепочки, комбинируя их под конкретную задачу. Было бы неплохо проверить эту догадку… если, конечно, удастся вытащить хоть крупицу информации из Вейса.

Я хмыкнул. Да, расскажет он мне что-нибудь — как же. Он и глазом-то не моргнёт. Попасть бы к тем, кто обучает магии всерьёз… уже подготовленным, с конкретными вопросами, с пониманием, чего именно я ищу. Может, тогда бы и удалось что-то вытянуть. Церковников ведь кто-то учит? Не могут же они рождаться с этими знаниями, готовыми к применению.

Вообще, если вдуматься — что такое руны? Почему они обладают способностью впитывать энергию и преобразовывать её в действие? Это какой-то древний язык богов? Или наследие самого творца, заложенное в ткань мира? Падшие — те, кто, казалось бы, знал больше всех — ни разу даже не намекнули на суть. Будто и для них это что-то данное, а не понятое.

И всё же, из того, что я уже видел и пробовал, можно было вычленить пару закономерностей. Самое важное — это правильная последовательность. Не просто набор рун, а именно чёткая структура, цепочка, где каждая часть влияет на остальные. Самое простое заклинание, что я когда-либо пытался активировать, включало в себя пять рун — и, что удивительно, сработало. Почему бы не повторить попытку? Только на этот раз не просто воспроизвести известное, а заменить некоторые элементы на другие, мне уже знакомые. Посмотреть, что получится.

В памяти всплыл револьвер. Не просто оружие, а нечто большее — почти артефакт. На его поверхности было выгравировано множество рун, соединённых тонкими узорами и переплетёнными линиями. Не хаос, а чёткая система. При этом, руна-активатор прицела была одна, единственная. Она светилась, если смотреть на неё через внутреннее зрение, пульсируя слабым сиянием. Именно её можно было «накачать» энергией — и с этого всё начиналось.

Может, стоит снова взяться за изучение этих рун? Сравнить. Разложить. Найти схему, логику, ключ. И, быть может, приблизиться к разгадке того, как магия становится подвластной.

Итак, начнём рубрику «Эксперименты Гриса». Соответствующая запись тут же появилась в моём личном архиве — аккуратно занесённая, с меткой даты и времени.

Заострённая ложка неожиданно оказалась отличным инструментом для выцарапывания рун на стене, и я принялся за дело.

Для начала я составил каталог всех известных мне рун, упоминавшихся в сохранённых записях. Их оказалось неприлично много — больше, чем я ожидал. Но теперь, когда я мог охватить всё взглядом, стало ясно: их можно условно разбить на группы.

Первая группа — это младшие руны. Они состояли всего из двух-трёх элементов, не имели засечек или декоративных деталей, благодаря чему начертить их можно было быстро и с высокой точностью. Подобная руна служила активатором на револьвере, и всю эту категорию я для себя охарактеризовал как «активирующую».

Вторая группа, средних рун, была уже сложнее: в них использовались от одной до трёх засечек или своеобразных украшений — завитков, коротких штрихов. Часто такие руны объединялись в связки, писались непрерывной линией, образуя что-то вроде предложений. Их структура была гибче, а функции — шире.

Третья и последняя группа — самая редкая и загадочная. Подобные руны я встречал лишь в экспериментах Падших, и только в них. Как правило, весь ритуал строился вокруг одной или двух таких рун, хотя некоторые обряды вполне обходились средними и младшими.

Таким образом, я выделил три группы: Младшие, Средние и Старшие. Не знаю, почему именно так — просто как само собой разумеющееся записал эти термины и с сразу же к ним привык. Да и звучало это, признаться, вполне логично.

Решил начать с Младших. И из вредности чертить на стене, а не на предоставленной бумаге.

Первой руной стала фигура, напоминающая букву «Р», только с более угловатым начертанием. Я аккуратно вывел её на стене — и в ту же секунду она всплыла перед моим внутренним взором, следом осторожно направил в неё немного энергии, заранее отступив на шаг назад — на всякий случай.

Пшик. Ни света, ни вибрации, ни мельчайшего отклика. Просто… ничего.

— Сим-салабим? — попытался я, всматриваясь в рисунок. Руна, конечно, не ответила. Про голосовую активацию, увы, не было ни слова в сохранившихся записях — так что это, скорее, от нервов.

Ладно, попробуем комбинацию. В одном из ритуалов использовались целые простыни рун, нанесенные на разные части… летающей ракеты. Это все было скрупулёзно задокументировано, но без каких-либо пояснений. Настоящие Падшие в детстве явно изучали «Рунный букварь», жаль с собой они такую штуку не прихватили, и в памяти моей не отложили, так бы я понял бы эту простыню на раз-два.

Но я-то не Падший. И не Враг. Я хитрый и могучий Грис, он же Серый! Звучало немного знакомо и даже ехидно, но память так и не дала образа.

Ладно, погнали.

Новая стена и новая запись в архиве — пишем рунные предложения. Надеюсь, я не пошлю эти предложением вселенную и творца в пешее эротическое, за что он, проснувшись, отвесит мне смачного пендаля, отправляя прямиком в небытие?

Выбор пал на достаточно простую комбинацию, которая выглядела обособленно и вроде как была вполне самостоятельной в этой мешанине рунного текста. Всего там было пять символов, и они плавно перетекали друг в друга.

Чтобы их нарисовать, мне понадобилось минут тридцать, если не больше. Рисовать левой рукой рисунок сложнее каракули, было сложно.

Засечки иногда подводили и отколупывались от стены кусками, большими, чем это предполагает сама руна. Экспериментировать и менять руны в процессе я пока не был готов.

Когда надпись появилась на стене, я попробовал вывести её перед внутренним взором, но все было впустую. Ни одна из рун не появилась и не дала наполнить себя энергией Нексуса.

— Хм, ерунда какая, — я задумчиво почесал репу протезом, предварительно сложив пальцы в пучок. — Младшие руны светятся, Средние нет. По-че-му? Почему? Почему? Почему?

Пришлось еще на минут тридцать уйти в изучение ритуала, пока я, как мне показалось не начал понимать хоть какую-то логику расположения рун. И там, совсем недалеко от моей надписи стояла младшая руна, которую я тут же и начертил рядом, примерно на таком же расстоянии, как в оригинале.

И вот, момент триумфа и становления меня великим рунным техно-магом!

Младшая руна появилась перед глазами, а я зачерпнул немного энергии из источника и теряя по пути почти половину, донес её до руны. Сущие крохи, но надо же с чего-то начинать.

Сначала ничего не произошло, а я находился на максимальном расстоянии от стены, еще и загородившись койкой, которую перевернул и выставил в виде щита.

Но потом я почувствовал запах озона и прекратил подачу энергии.

— Хм, ага! Вот почему! Я только что изобрел освежитель воздуха?

Но шутки шутками, а кажется что-то, да получилось. Понять бы еще что…

Осмотр стены показал, что руны немного подзапеклись, впиваясь в камень и выжигая небольшие углубления. Если изначально это были просто царапины, то теперь они походили на гравировку. Кажется, изначально я рассчитывал на другой эффект, связанный с полетом ракеты — работа с гравитацией, придание тяги или в конце концов охлаждение. Но работает же, хоть и не туда.

— Дорогой дневник, — пробормотал я, поглаживая едва теплый рисунок. — Эксперимент по начертанию рун и их активации считаю успешным.

Как я и предполагал — младшие руны, это руны-активаторы. Средние руны несут в себе смысл магии, а Старшие… Пока просто бесполезные рисунки для меня, но о том, что именно за ними царит настоящая мощь, я был уверен на все сто.

И с этим уже можно было работать, было бы время и нормальное защищенное и оборудованное место. Методом перебора можно пройтись по всем рунам и расшифровать последовательности и логику их работы. Что и за что отвечает.

Нексус, и его наличие у Падших, как альтернативы магии, принесенный из изнанки, давал просто невероятные возможности для условного магического творчества. Даже мою руку, когда я найду для нее «сердце», можно будет сделать настоящим оружием. Это и было главное отличие от «магии» Слоёв.

Надо постараться в дальнейшем приобрести умение, завязанное на магию напрямую и каким-то образом вскрыть то, что прячется за шаблонами его использования. Не удивлюсь, если под капотом будут те же рунные цепочки… На которые я смогу влиять и усовершенствовать эти самые умения.

Еще у меня возникло предположение на счет остальных умений — возможно и они являются просто шаблонными заклинаниями, с небольшими вариациями. Да, умения были разные, их были сотни, если не тысячи. Но что, если и за ними тоже стоят руны?

Как достучаться до этого и куда смотреть было непонятно, так что я записал предположение как вполне перспективное и требующее изучение в дальнейшем.

Два дня я провёл за изучением всех вариантов рун и составлением цепочек — такой азарт меня охватил, что остановиться уже не было никаких сил.

Но эксперименты с их начертанием я прекратил. Это было не то место, чтобы раскрывать свои знания рун и возможности их применения. Особенно после второго опыта — тогда раздался низкий, гулкий хлопок, и кусок стены просто вывалился.

Небольшая, но заметная вмятина в камне наверняка вызовет вопросы — чем, мол, я тут занимался?

Так что все дальнейшие эксперименты я проводил мысленно, выписывая в архив возможные комбинации рун и их активаторов.

На второй день затворничества, меня отвели в подвалы, где я снова встретился с Вейсом. На этот раз церковник был одет по-боевому, на нем красовалась пузатая кираса, ноги и руки были защищены, специальными дополнительными вставками. Что смотрелось весьма эффектно.

— Грис, как тебе спится, не слишком ли жестка кровать?

— Благодарю, всё отлично. Правда не хватает личной свободы. Я бы с удовольствием прогулялся по городу. Или хотя бы принял ванну, — ответил я на издевку церковника, иначе она не воспринималась. — Душ устроит тоже. А то я немного искупался в ручье, по дороге сюда, но всё равно, в приличном обществе в таком виде находиться весьма неудобно.

— Ой да брось, в средние века на Земле годами не мылись, — отмахнулся Вейс. — Духами заливали и всё было хорошо, дохли только быстро. Я дам распоряжение о банном дне для тебя. Мы выступаем через сутки, поэтому отпустить я тебя в город не могу, когда вернемся, погуляешь вволю.

А отпустить сейчас? Даже под охраной? Ни слова про это.

— Хотелось бы узнать, для чего я тут нужен сейчас? — я указал на всё помещение взглядом. — Показать направление?

— Нет. Конечно же нет. Во-первых, мы осмотрим твой артефакт, который сделал шаман, для спокойной работы за пределами своего Города, ну и конечно перепривяжем тебя на Колыбель Цитадели. Тут ты будешь в безопасности.

— Меня бы и Прешбург устроил, как точка возрождения.

— А нас нет. Поэтому давай сделаем это мирно и добровольно. Тем более, посмотри, я главное лицо церкви на Первом Слое, пришел лично с тобой поговорить об этом. Мне кажется твоя важность для моей организации должна быть понятна. Сразу скажу, откажешься — мы сделаем это силой, инструменты у нас есть.

— Пытать будете?

— Зачем? Нет. Есть вещи пострашнее физических пыток. — Вейс сейчас совершенно не шутил и смотрел на меня черными зрачками, не мигая.

Вейс неожиданно начал меня бесить — преисполненный собственной важности, горделивый церковник… Сначала он показался мне адекватным, да и маска добродушного и простого человека в стрессовой ситуации не дала мне разгадать его сразу.

Но теперь было видно, что это за человек.

Тот, которому ради собственных целей ничего не стоит прикончить любого. Он пойдет по головам, по трупам и ничего его не остановит.

— Понял, — кивнул я. — Сопротивляться я пока не буду.

— Вот и замечательно, — Вейс потер руки, словно умывая и улыбнулся. — Просто делай все, что тебе скажут и тогда мы сможем защитить тебя от Врага и от гобсов — сейчас это главная угроза на Первом Слое.

— Благодарю, — сказал я, и слегка опустил голову, пытаясь не выдать настоящих своих эмоций.

С церковниками мне было явно не по пути и нужно изыскать шанс свалить от них как можно скорее.

— Станислав, приступайте, — сказал он мне куда-то за спину, и я обернулся, встречаясь взглядом с мастером.

Он подошел ко мне и жестом показал достать амулет, что я тут же и проделал.

— Хорошая работа, — сказал он, рассматривая амулет. — Ничего особенного, но крепкая, добротная вещь.

А я завис, рассматривая амулет и понимая, насколько я затупил. Он настолько привычно уже висел на шее и периодическое вливание в него осколков стало как ежедневная рутинная обязанность, что у меня даже не возникла мысль рассмотреть его с магической точки зрения.

Зачем мне приобретать какие-то умения, когда результат работы одного из них находится всегда со мной? Нет, разбирать его и экспериментировать слишком рискованно, все же от его работы зависит моя жизнь. Но рассмотреть и изучить его работу-то я могу?

И только теперь я обратил внимание на изображение, аккуратно нанесенное на металлическую пластину — это были даже близко не те руны, которые использовали Падшие. Это был достаточно сложный и при этом лаконичный рисунок, похожий на печать с вензелями.

Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на этом рисунке и пытаясь вызвать его перед внутренним взором, пока Станислав возился вокруг меня и готовил ритуал привязки.

На грани сознания возникло какое-то странное свербение, будто что-то мешается на периферии зрения, но ты не можешь его уловить. И как я ни старался, вызвать рисунок перед собой не получалось.

Но отклик же был?

Что это, если не отклик заклинания, заложенного в амулет? Надо только еще немного попрактиковать и понять «с какой стороны» смотреть на этот рисунок. А там глядишь и руны под ним вскроются. Очень уж я на это надеюсь.

— Я закончил, — неожиданно раздался голос Станислава над у меня над ухом, и я понял, что пока изучал медальон, пропустил весь ритуал.

А этого тоже было делать нельзя, поэтому я открыл глаза и начал жадно изучать рисунки, которые образовали вокруг меня очередную пятиконечную звезду. Там тоже было не близко к рунам, но их тоже стоит сохранить в архив, как и ритуал целиком — вдруг мне удастся его воспроизвести потом самостоятельно и без умения?

— Хорошо, ты свободен, — кивнул Вейс, все это время сидящий за непонятно откуда взявшимся тут столиком и изучающий пожелтевшие бумаги. — Вот и все, Грис.

Он внимательно посмотрел на меня, и я ответил на его взгляд, отрываясь от ритуала — все рисунки были скопированы и сам ритуал уже был у меня.

— Так как на счёт бани? — я демонстративно почесался. — Все же у нас тут вроде не средние века, да и парфюм я с собой не захватил.

— Будет тебе баня, — поморщился Вейс. — Проводите его.

И на этом всё, меня увели куда-то дальше по коридору. Баня, а точнее небольшая купель с теплой водой, мочалкой и мылом, были уже готовы. Молчаливый надзиратель показал на время, объясняя, что у меня есть час. Которым я с удовольствием и воспользовался, оттерев и отмыв себя до состояния младенца. Потом недолгий поход в комнату заточения, сытный ужин, или обед, я не различил, так как возможности понять какая часть суток происходит на слое я не мог.

Зато утром меня разбудили достаточно жестко, и дав мне три минуты на сборы, никинув мешок на голову вывели наружу и посадили телегу. Так я и покинул Цитадель, так и не рассмотрев ни город, ни его обитателей. Хотя и было мне весьма любопытна.

— Я себе скорее мизинец отгрызу, последний оставшийся, чем сюда вернусь еще раз. — пробормотал я, стягивая с себя мешок. На этот раз в путешествие я отправился без кандалов.

Судя по многоголосым звукам снаружи крытой телеги, вокруг меня находилось несколько тысяч человек. Армия церковников начала свой поход.

Глава 5

Три недели дальнейшего бесконечного похода, наконец, завершились тем, чем и должна была закончиться эта охота. Разведка людей наткнулась на патруль гоблинов — завязалась ожесточённая перестрелка, обе стороны понесли потери, но в итоге отряды разошлись.

Чтобы сцепляться снова и снова, редкие бои постепенно перерастали в постоянные стычки, бои могли затягиваться на сутки и продолжаться ночью, пока кто-то из сторон не решит, что стоит тут отступить, чтобы чуть дальше в степи, снова дать новый бой.

Чудовищу некуда было деваться, его и всю его свору загнали в угол. Но всё, что могло пойти не по плану — по плану и не пошло. Вейс с раздражением ударил кулаком по столу.

— Ненавижу Первый Слой. Почему эта тварь не появилась хотя бы на втором! Сводку.

— Шестая группа полностью уничтожена — нарвались на засаду. На перекрытие и в поддержку отправлены девятая и двенадцатая. С юга дикари принесли два десятка ушей — похоже, перехватили скоростных охотников, — доложил офицер, передавая свежую записку. — Основные силы противника движутся к Зелёной Балке и Старой Горе. Это местные названия. Там есть развалины, но изыскания нами не проводились, схем нет, карты отсутствуют.

— Понятно, — Вейс немного успокоился и уставился в карту. — Передай в штаб: делайте что хотите, но гора и развалины должны быть за нами. Думаю, все и так понимают, насколько это ключевые позиции? В любом случае, я одобряю действия командования.

— Да, старший брат, — кивнул связной и исчез в темноте.

Чудовище оказалось сильным. Чересчур сильным даже по меркам Третьего Слоя. Отправленные пятёрки ассасинов — те, что могли уничтожать настоящих монстров Разломов — не вернулись. Только через сутки их головы, изуродованные и нанизанные на колья, обнаружили разведчики.

— Где же ты так разожрался, тварь? — пробормотал Вейс в пустоту. Ответ был очевидным — как сообщала разведка, Чудовище единолично вырезал практически всё население Степного. Почему не ушел на Второй Слой? Потому что всё решается здесь — не все части еще собраны, и не вся сила была возвращена.

Да и там, выше ему не дадут даже минимального шанса, все известные точки подъема будут контролироваться группами братьев-боевиков или соперниками церкви, никому не нужно повторение триумфального марша Врага. Никто с ним договариваться не будет, убьют и всё.

Вейс, поморщился, он не застал Врага при его появлении. Слово «Враг» закрепилось лишь к сороковому слою, когда стало понятно: это не просто убийца, а системная угроза. До этого его продвижение вверх воспринимали как нечто фоновое, как маньяка с амбициями или природное явление. Но он выживал, и шёл, и рос.

Проблема была не в нём одном. Каждый Слой — это не просто уровень. Это целый мир. Огромный. В несколько раз больше Евразии на старушке Земле. Океанов не было ни на одном из известных Слоев, а вот морей хватало, даже с избытком, но пространства всё равно были невообразимо огромны.

И почти каждый Слой населён миллионами местных. Людей, рождённых на Слое и не способных уйти выше. Закрытых в своей реальности навсегда. Но никогда не прекращающих одного — сражения за право стать главнее.

О сколько мифов и легенд они породили о своих мирах. Слоны и черепахи стоят в сторонке и нервно курят. Не все верили и почитали Творца, далеко не все.

Для них переселенцы — такие как Вейс — были одновременно чудом и проклятием. Игрушкой в руках правителей. Силой, способной решить войну в один день. Магом или солдатом, которого можно купить, подчинить или убить.

Когда появился Первый — всё изменилось.

Не царь, не пророк, не герой. Просто человек. Такой же, как все остальные переселенцы. Вышедший из Купели на Первом слое. Но в отличие от большинства — он не пошёл вверх сразу, как только смог. Он остался.

Остался, чтобы понять.

За несколько веков он выстроил то, чего не смог никто — структуру. Цель. Вертикаль. Из обрывков местных культов, из чужих знаний, из магии, взятой с чужих тел, и оружия, выкованного на костях старых врагов. Он собрал первых учеников, тех, кто слышал «Шёпот» — слабый, едва различимый зов в глубинах Слоя. Это отдавало безумием, но это работало. Истоком будущей силы послужили сумасшедшие фанатики, погибшие потом при разных обстоятельствах.

Так родилась Церковь Спящего.

Сначала — как культ. Маленький, никому не нужный. На втором Слое он был изгнан. На третьем — преследуем. На пятом — выжжен дотла. Но к десятому он, вернулся, уже не просто культ, а церковь, со своей идеологией, символикой, лидерами, и конечно деньгами.

Церковь укрепилась. Срослась с властью. А к двадцатому Слою — начала сама назначать королей. Потом успешно пошла вниз, восстанавливая всё вплоть до самого первого. Где надо силой, деньгами, оружием, товарами. Работало всё, чтобы сделать церковь невероятно сильной.

Где-то успешно, где-то нет, но церковь закрепилась на всех слоях, по которым шел Первый — маг невероятной силы и ума, словно взломавший весь сон Творца и поставивший его на службу одному — своему величию.

Церковь принесла не только веру, но и возможность связи между Слоями. Обрядовое перетекание. Возможность, накопив силы в безопасности, ударить тогда, когда никто не ждет. Именно Первый разработал и осуществил возможность переноса людей на несколько слоев вниз. Работающие механизмы мэров, привязанные к колыбели, были лишь жалкими огрызками доработанного и усовершенствованного творения великого гения. Так у Церкви появилась настоящая сила: целые армии, разведчики, убийцы. Свои Воины Сна.

Проблемы тоже были, заклинания перехода очень скоро стали доступны и другим — не все соглашались с политикой Первого, либо наоборот сами хотели власти. Так появлялись другие группы, местами разрозненные, местами стягивающие удавкой несколько слоёв, прочно укрепившись в них корнями. Организации. Кланы. Целые государства силой и правителями которых были переселенцы, рожденные на Первом Слое.

Каждый Слой был уникален. Где-то господствовала техномагия, где-то царили племена. Были ледяные миры, выжженные степи, Слои, состоящие из одного бесконечного города.

Но Первый Слой — был особенным.

Только здесь появлялись переселенцы. Только здесь стояли Купели. И только здесь, как считали, Спящий всё ещё слышал своих. Именно поэтому, церковь могла ослабить влияние на слои выше, но первые три должны быть под полные её контролем — это даже не желание, не правило — это закон Первого.

Главные церковники этих слоёв по праву были равны старшим братьям высших слоёв, где все тоже было не так уж и просто. С каждым новым слоем сила местных росла, и всё труднее было подчинять и собирать. Но Первый справился со всем.

Именно поэтому появление Чудовища — человека, сметающего со своего пути тысячи и тысячи людей, убивающего в таких масштабах, что и демонам не снились — стало первым серьезным вызовом для Первого после нескольких сотен лет правления церковью.

Конечно, слои полностью уничтожить он не мог, но и то, что он делал — было запредельно жестоко и страшно. Особенно если учесть, что он дал возможность Изнанке атаковать любые миры, подчинил демонов и вызывал прорывы на всех слоях, где он появлялся, уничтожая разумных.

Остановить рвущегося наверх выскочку было делом чести. И Первый, впервые столкнувшийся с такой силой, поступил логично, не чураясь гордости. Он заключил союз с другими лидерами, а потом дал бой на самом верхнем достигнутом уровне — восемьдесят втором. Выше еще не поднимался никто.

Что произошло дальше, Вейс и собратья могли только гадать. Были уничтожены все лидеры переселенцев, вместе с Первым и Врагом. И чтобы узнать, что там на этом Слое случилось, нужно было хотя бы одному живому брату из церкви преодолеть последний исследованный и заселенный Слой — восемьдесят второй. На это требовались колоссальные силы и по расчетам аналитиков несколько десятков лет минимум для того, чтобы собрать необходимые ресурсы.

Церковь поступила разумно: пустила слухи о Враге и сплотила все Слои, вынужденные бороться с чумой, которую он принес. Она объединила народы и заставила признать свою решающую роль в противостоянии — главным вкладом стал Ритуал, созданный Первым специально для уничтожения монстра.

Но и Враг готовился к битве. Он создал свой ритуал — такой, что давал ему шанс выжить и восстановить силы.

Встретились два сильнейших мага в истории, и вместе с ними — их ритуалы. Всё пошло не по плану. Сотни душ, оказавшихся в радиусе действия заклинаний, были разорваны на куски и заключены в телах тех, кого теперь называют новичками. Хотя новичками их назвать трудно: их души уже перерождались на Первом Слое и представляли собой лоскутное одеяло, собранное из обрывков разных жизней.

Смерть Первого и гибель Врага преподнесли как великое благо — и не прогадали. Прошёл всего месяц с небольшим, а авторитет церкви как защитницы человечества взлетел до небес. За исключением тех регионов и слоёв, где она по-прежнему оставалась под запретом.

Мысли Вейса прервала нарастающая канонада. Артиллерия подошла ближе и начала методично утюжить позиции гоблинов, закапывающихся в землю, сминая их укрепления до основания.

— Правый фланг атакуют около пяти тысяч бойцов гобсов при поддержке двух сотен мигающих магов. Брат Гашек, перевел ударные сотни на вторую линию! — тут же полученную записку прочитал офицер связи, сообщая о происходящем сражении в реальном времени. — По данным из штаба, почти треть армии Чудовища участвует в этой атаке.

Сам брат Вейс предпочитал не лезть в дела тех, кто более компетентен. Он управленец, а не стратег. Вот пусть теперь генералы церкви и доказывают всем, что не зря они тратят кислород этого Слоя.

— Третий ударный прорвал центр и занял две линии укреплений! В поддержку и для закрепления брошены три тысячи ополченцев и тысяча диких. Вырезана часть обоза противника. Продвижение продолжается. Правый фланг, ситуация напряженная. Левый — стабильно. Снимаем оттуда дополнительные силы для купирования прорыва правого.

— Брат Гашек погиб при контратаке гобсов под прикрытием сильного мага. Двадцатая успела ликвидировать прорыв до того, как они успели выйти на третью линию, позиции на левом фланге частично восстановлены! Идет уничтожение отступающих остатков боевых групп и пехоты. Маг врага испепелен ассасинами двадцатки!

— Скорблю вместе с братьями. — сложил руки на груди Вейс. Жаль, хороший был боевик, талантливый. — И благодарю братьев за великолепный результат

Пока сражение складывалось в пользу церкви и сил людей. Армия гобсов была сильно потрепана после перехода, да и взятие городов не давалось просто так. Люди огрызались, забирая с собой десятки и сотни бойцов врага, не успевших стать сильнее.

По данным аналитиков штаба к моменту сражения, армия гобсов потеряла в общем счете более половины своего изначального состава, еще пятая часть на момент сражения была в лазаретах или не являлась серьезными бойцами. Люди могут собой гордиться, точка будет поставлена здесь, где всё это однажды началось.

Пожалуй, стоит более достойно осветить этот момент в мемуарах, выделив свою роль, как талантливого штабиста и полководца, решил Вейс. К вечеру всё должно закончиться.

— Контратака левый фланг!

— Контратака правый фланг!

— Враг лично ударил по центру! Тройка понесли сильные потери, и отошла под прикрытие ополчения. Чудовище остановил атаку и отступил!

А вот это уже неприятно. Сильный маг, спокойно может перевесить всю армию, если будет вырезать нас одного за другим. Пора подключать ресурсы.

— Передай разрешение штабу на использование гвардии. Три группы на охоту, одна в запасе, пусть сами решат, куда им ударить, — отдал Вейс распоряжение. Личная охрана и мастера оставались при нем как его личный последний рубеж.

У вояк есть и свои резервы, но нужно продемонстрировать уважение и тот факт, что именно он, Вейс, решает, что и как тут будет.

— Потери? — поинтересовался он у офицера связи.

— От пяти тысяч ополченцев, почти тысяча фералов и триста восемьдесят братьев безвозвратные. Раненых гораздо меньше, противник добивает всех, до кого может добраться. Подсчет идет. Предоставить данные?

— Не нужно. Мне просто для понимания. Благодарю брат, — кивнул Вейс офицеру.

Скоро и его черёд. Как только гончие выследят Чудовище и отрежут его от основных сил, сам Вейс вместе с мастерами поставит в этой истории точку. Мастера уже вторые сутки трудятся, вырисовывая на огромных деревянных плитах элементы масштабного заклинания. Когда оно сработает, удар охватит всю площадь и испепелит всё живое. Составные заклинания, собранные из десятков отдельных формул, — это уже не просто магия, это искусство.

И вот они пришли.

Вошёл полный мастер Унарио — бледный, но довольный.

— Брат Вейс. Всё готово. Можно занимать позиции. Ваша точка — номер один.

— Благодарю брат Унарио. Сегодня мы доделаем дело Первого! — хлопнув мастера по плечу, Вейс выпил дополнительный усилитель из небольшого, красиво инструктированного позолотой флакона и вышел из палатки на воздух.

В отличие от остальных свою палатку он решил не прятать и не закапываться в землю. Артиллерия гобсов была уничтожена еще ранним утром, дерзким наскоком фералов и ассасинов, требующих мщения за честь погибших братьев. Да и пусть попробует.

Всё закончится еще раньше. В охране Вейса стояли лучшие магики и мастера церкви второго и третьего Слоёв, веками шлифующие свои умения. Ученики Первого, добровольно принявшие для себя вечное служение Церкви Спящего на первых слоях. Там, где сила. И власть.

— Прорвали центр! Отряды тройки зачистили центр и ударили по тылам!

— Противник бежит?

— Закрепился в обозах, организовал вагенбург! Сейчас три крупных очага сопротивления по всему фронту. Церковная тысяча фералов обошли левый фланг, перехватили несколько отрядов противника и ударили в тыл! Два очага противника практически окружены. Правый фланг контратака!

— Хорошо! Найдите Чудовище! Мы готовы.

Враг не заставил себя долго ждать. Понимая, что дело идет к поражению, он с Вождем гобсов и лучшими силами своей армии попытался разбить вклинившиеся отряды и разорвав окружение увести остатки армии. Сражение, по сути, было им проиграно.

Враг еще был силен, но это были его последние издыхания. Он ударил с такой силой, что ударная волна докатился до Вейса. Что уж говорить о сотнях и тысячах людей, которые погибли, принимая удар мощного заклинания на себя.

— Попался! — радостно завопил брат Унарио. — Наведение!

Ответный удар церковников пришёлся точно в ту точку, где Чудовище было замечено всего несколько секунд назад. Вокруг — его свита, измождённые до предела маги и мёртвый Вождь, отдавший всё, чтобы спасти своих солдат. Они старались. Уничтожили немало людей, но прорваться не смогли — накрыла встречная волна удара.

Заклинание сработало безошибочно. В воздухе вспыхнула кровавая хмарь, температура на высоте сотни метров взлетела до десятков тысяч градусов, а затем тепловой луч обрушился на землю широким пятном, испепеляя всех — без разбора, будь то человек или гоблин. Сопутствующие потери церковников особо не волновали.

Многие из ополченцев, как и братья, вернутся — воскреснут в своих Колыбелях. Бояться было нечего. Заклинания удержания обычно работали надёжно.

Но только не в этот раз — Чудовище сопротивлялся и все еще оставался жив.

— Увеличить мощь! — Вейс, чувствовал, как сила стихии проходя по его жилам устремляется вверх, наполняя собой сильнейшее заклинание из тех, что он вообще применял в жизни. — Выжжем до тла!

— Могут оборваться замки, — послышался предупреждающий голос Унтарио — Люди не смогут воскреснуть!

— Не важно. Главное уничтожить эту тварь! Бей!

Сопротивление Чудовища с каждой секундой слабело. В начале атаки ему удавалось удерживать защитный круг, спасая хотя бы несколько десятков своих слуг. Но постепенно круг сужался, оставляя всё меньше тех, кого он мог прикрыть — пока не осталась одна-единственная фигура в центре. Остальные сгорали под огненным лучом чудовищной силы.

А потом… потом схлопнулся и он. Защитное заклинание слетело под вой необычайной боли, и всё пропало.

— Сделали. Мы сделали это, — выдохнул Вейс, всё ещё не до конца веря в произошедшее.

Слишком просто… Но, может, так и должно быть? Да, Враг стал невероятно силён, набрал силу. Но всё же не до конца — не успел собрать все фрагменты своей души.

— Ищеек — к месту удара. Пусть найдут кости твари! И приведите пленника с пустышкой. Пора заняться более важными делами!

Пока мастера доставали и раскладывали на месте уничтожения Чудовища плиты для нового заклинания, Вейс сидел в палатке и писал, стараясь как можно точнее зафиксировать свои чувства и переживания. Мемуары, написанные по свежим впечатлениям, — самые ценные. Возможно, лет через сто их будут преподавать новичкам, ссылаясь на живого свидетеля тех событий.

— Одно маленькое дело. И всё будет решено. Бумаги подготовлены? — спросил он вошедшего без стука брата Унтарио.

— Всё готово. Пленник приведен, его немного контузило…

— Он в порядке?!

— Да, живой. — кивнул брат. — Гвардейцы, что его охраняли ранены, а с него как с гуся вода.

— Хорошо. Главное, чтобы был в сознании, а остальное не важно, — отложив карандаш в сторону, Вейс поморщился, это нужно — это важно, этого ждут его покровители и соратники выше.

На что стоит пойти ради великого дела? На всё.

— Что войска?

— Отходят. Лишних свидетелей не будет.

— Отлично, — потер руки Вейс.

Буквально в ближайшие полчаса всё решится. Война, гибель Чудовища — лишь фон, декорации для куда более важного события: извлечь Первого и назначить преемника.

Переиграть всё. Заставить бывшего лидера церкви назвать именно его — брата Вейса — своим наследником. Не какого-то там брата Олиана, который с сорокового по восьмидесятый уровень управлял церковью, а его. Вейса.

Он начнёт путь снизу. Каждый Слой станет для него лишь ступенью. И тогда… тогда он поднимется. Увидит Творца. И…

В том, что Первый будет сопротивляться, Вейс не сомневался. Конечно. Он был невероятно силён как маг. Вот только тело, которое ему достанется, — слабое, почти лишённое сил. Оставшихся крупиц едва хватит, чтобы задуть свечу. Не больше.

— Начинаем. — выйдя из палатки, брат Вейс кинул взгляд на парня, находящегося в центре. Высокий, худой, довольно мускулистый, Грис был в неплохой физической форме, если не считать отсутствия руки и шрама на лице. Поелозило его конечно знатно последние месяцы, но теперь всё закончится. Точка стоит тут.

С неба начало капать. Реакция на предыдущее заклинание. Вейс перевел взгляд на мастеров, те кивнули, подтверждая его догадки, мешать не будет. Просто реакция на слишком сильное возмущение в магическом плане.

— А вы ничего не хотите мне сказать? — Грис нагло и бесстрашно уставился на Вейса. Из ушей у него текла кровь, видимо контузило серьезно.

— Почему бы нет? — усмехнулся Вейс.

Его настроение было просто прекрасным, не смотря на окружавшую его мешанину из грязи, пепла и недогоревших костей людей и гоблинов. Капающий с неба дождь превращал все это в густую и липкую субстанцию, которая быстро облепила его сапоги.

— Видишь ли, Грис, — продолжил он. — В тебе есть то, что нужно церкви. А именно кусочек души великого мага — Первого Брата. И мы сейчас аккуратно её извлечем и поместим вот в это тело.

Вейс указал на стоящую безвольно, бледную как смерть пустышку — просто тело, без души и разума. Сосуд. Он был создан, чтобы однажды принять в себя чью-то душу — если кто-то решит обзавестись новым, молодым телом.

Такие сосуды часто использовали для смены внешности или усиления — переселяясь в более крепкое, лучшее тело.

— То есть меня сейчас просто на запчасти пустите, так что ли? — хрипло спросил Грис, удивленно распахнув глаза.

Вейс хмыкнул. Он надеялся, что тот не догадается. Но Грис понял главное: даже душа, сшитая из обрывков, не переживёт, если от неё оторвать кусок.

Это Вейс прочёл в его взгляде — злость вспыхнула в глазах Гриса неожиданно ярко.

Эманации смерти всё ещё витали над полем, и нужно было спешить, пока остатки силы не рассеялись в воздухе. Но мастера и так работали из последних сил, выкладывая ритуал на запёкшейся, пропитанной грязью земле.

— Ты остался единственным, в ком есть Его частичка. Частичка Первого Брата, — произнёс Вейс, наблюдая за финальными приготовлениями. — И в этом твоя истинная ценность — вернуть его домой. Снова сделать его живым. Ты не представляешь, какая это честь для любого из нас. Честь, которой удостоился именно ты. Ты должен быть благодарен: твоё имя навсегда войдёт в историю.

— Враг мёртв? — неожиданно спокойно спросил Грис, глядя Вейсу прямо в глаза.

— Мёртв, — с удовлетворением кивнул тот. И пусть ищейки ещё не доложили окончательно, он был уверен — в себе, в мастерах, в точности удара. — Навсегда. И бесповоротно. А теперь — начнём.

Ритуал был готов. Мастера выстроились по своим местам, сосредоточенные и напряжённые — каждый готов отдать свою силу, чтобы вернуть Первого.

Вейс занял свою позицию, ощущая на себе взгляд Гриса. Тот не сводил с него глаз, и в этом взгляде было что-то, что вызвало у Вейса беспокойство. Что-то холодное, тяжёлое. Но он отмахнулся от тревоги — было уже поздно для сомнений.

Ритуал был запущен, всё просчитано. Связанный и ослабленный пленник не мог ничего изменить, как бы ни пытался. Уже ничто не способно было помешать.

— Это хорошо! — усмехнулся Грис, и на его лице появилась злая, почти торжествующая улыбка. От его фигуры вдруг повеяло необъятной силой — чистой, незамутнённой, чуждой всему вокруг. По спине Вейса пробежал холод, мурашки пронеслись табуном.

— Но хрен вам, а не моя душа! На-те!

Прежде чем Вейс или мастера успели среагировать, прежде чем ритуал окончательно вступил в силу под начавшимся дождём, Грис сделал всего одно движение. Неожиданно освободив руки, он развёл их в стороны — и хлопнул в ладоши.

И все умерли.

Вообще все.

Глава 6

— Хрен вам! — повторил я свою угрозу и, пошатываясь, поднялся на ноги. После такого выброса энергии хотелось просто лечь и сдохнуть. — Кажется, я всё-таки, переборщил…

Ни Вейс, ни его палачи не выжили. Страшная штука — чистая энергия Нексуса. Я еще в Степном понял, что шутить с ней не стоит, когда разбирался с последствиями взорвавшегося кристалла-накопителя. Тогда энергия выброса бесконтрольно вырвалась наружу, и то, как легко она убила людей надолго впечаталась в память. Но сейчас это был не просто выброс, а осознанный, направленный удар.

Высвобожденная сила сработала как оружие массового поражения: в радиусе сотни метров всё живое погибло. Тела остались на месте, но в них больше не было души — будто кто-то просто вытащил её, оставив пустую оболочку. Словно ветром махнуло и забрало их, с собой.

Чёрт. Я не ожидал такого эффекта. Но, видимо, часы, потраченные на попытки приручить эту хрень, были не зря. Попытался посмотреть интерфейс, и узнать, что там осталось от осколков, но не смог, он тоже словно выгорел. Надеюсь, что это временно. Потерять еще и доступ к своему собственному развитию — окончательно хапнуть горя в этих жестоких степях.

Из ушей текло что-то теплое. Кровь. То ли это от контузии, толи от общего перенапряжения, я вытер мокрое лицо рукой и посмотрел на ладонь, тоже кровь, кажется, она просто сочится из всех пор лица, понемногу смываясь водой. От осознания закружилась голова и потемнело в глазах, но я заставил себя перебороть организм. Это я решаю, когда отключаться или удар по голове, а просто так — точно не надо. Словно осознав, что терять сознание я не собираюсь мне стало чуть легче, к дождю добавился сырой прохладный ветер, принося с собой чистый воздух и я окончательно успокоился.

Мысль использовать такой трюк пришла ко мне ещё во время этого долгого, нудного похода, в котором меня выпускали из телеги только для того, чтобы сводить в туалет. Вот и вся моя походная ценность.

Я думал, что меня будут таскать в штаб, посмотрю, как люди тут воюют, но всё оказалось проще. Сведения о местоположении Зейна я просто передавал ближайшему церковнику, приходящему вечером и приносящему простую еду. Но, похоже, спрашивали меня чисто для проформы — Вейсу эта информация была не особенно нужна.

Эти тяжелые недели похода выдались утомительными — особенно потому, что я был полностью ограничен в действиях и не мог ничего предпринять. Развлекался как мог: чертил руны, пытался придумать новые способы их применения, хоть и без особого успеха. Рассматривал через дырку в полотне тех, кто шастает рядом с телегой. Ее, кстати, тащили четверо фералов, и таких телег, было больше десятка, было весьма любопытно узнать, что в других походных темницах

Одним из таких тягомотных вечеров со мной заговорил парень из вольных охранников — оказался фералом, причем из тех, кого тут называли дикими или свободными.

Не всегда охрану моей телеги обеспечивали только церковники, иногда их заменяли наёмные группы вроде этой. Я рассказывал ему, как сражаться с гоблинами, поделился историями о Враге. Он был любопытен, а мне было откровенно скучно — я рассказал все, что знаю. Но он больше не вернулся.

От скуки и невозможности нормально использовать руны или магию Падших — ничего стоящего изобрести так и не удалось — я вспомнил, как люди отреагировали на выброс чистой энергии Нексуса, когда сломался щит в Степном.

Тогда концентрация на входе в подвал была гораздо ниже, но даже в том случае погибли люди. А сейчас… сейчас я явно переборщил. Я выдал весь свой источник — до последней капли. Заполненный под завязку, он выплеснулся с силой, которую не мог выдержать никто.

Но ведь жизнь дороже.

И свою жизнь я собирался продать как можно дороже. Было упрямое, навязчивое чувство, что как только Зейн будет побежден, то меня тоже закопают под ближайшим деревом. Без права на возрождение. Поэтому я старался, и немного перестарался.

Тому, кто меня связывал и вёл на казнь — а иначе это не назовёшь — можно даже сказать небольшое спасибо. Они не учли одну деталь: протез. Именно он позволил мне так быстро избавиться от пут на руках и весьма эффектно хлопнуть в ладоши. Даже не знаю, почему для активации я решил использовать такую команду. У меня был еще запасной вариант, старт-слово, но оно было крайне матершинное и как экстренный вариант.

Интересно, они и правда думали, что я буду стоять спокойно до конца ритуала и смотреть, как меня выворачивают наизнанку? Может быть, если бы Вейс не был таким самоуверенным и хотя бы попытался убедить меня в том, что ритуал безопасен и я не умру в процессе… возможно, тогда я бы и не привёл в действие свой «последний довод».

Еще и поглумиться решил в конце, как будто какой-то картонный злодей.

Говно ты, Вейс, а не злодей.

Не зря мне не нравился с самого начала.

Мелочный ублюдок, тешащий свое самолюбие за счет других. Хотя… уверен, этот засранец ещё возродится. Решит, что имеет право делать всё, что угодно — ради своего великого «дела». Возродится и будет на меня очень зол.

Это, мягко говоря.

Представляю, как он будет визжать от того, что его, великую шишку, с какого-то из верхних уровней, уделал новичок, который даже года не провел на первом Слое. Взглянуть бы в этот момент в его лощёную морду и добавить пару пуль в переносицу, я бы точно одну в одну загнал, как шары в лузу.

Заклинание, которым меня хотели «забить» — скорее всего должно было меня парализовать, и только потом бы началось главное действо.

Так что я успел вовремя.

Я посмотрел на протез, подвигал рукой, сжимая пальцы в кулак. А не так уж ты и плох. Родная рука, конечно, еще лучше, но на безрыбье и ты, гоблинская железяка сгодишься.

— Перебор. — прошептал я, еще раз обходя десятки трупов и подходя к пустышке.

Обычный парень, ничем не выдающийся, даже интересно почему именно он. Проверять пульс смысла не было, энергия Нексуса не умеет выбирать — если не обладаешь источником, то она вытряхнет из тебя саму жизнь. Даже трава вокруг пожелтела.

Защититься не удалось никому. Этот вопрос, кстати, надо будет отдельно проработать, попасть под подобное мне тоже не хотелось, так что будет время — займусь с удвоенной силой.

Тем временем, дождь, словно плача по погибшим, начал идти еще сильнее, большими крупными каплями, скатываясь по лицу и охлаждая тело. Я огляделся еще раз, кажется, всех церковников грохнул в округе. Надо сваливать.

Зейн, он же Враг, он же Чудовище, судя по последним словам Вейса — погиб. Значит всё кончено. Те три новичка выживут, а я… А я стану для церкви новым Врагом, и всё из-за того, что они захотели меня уничтожить, разобрав на части мою душу. Уроды. Все уроды и главный отдельный урод.

Где-то вдали что-то грохнуло, от чего я вздрогнул. Похоже, бой всё ещё продолжается, хотя в округе не видно ни души. Решили провести ритуал без лишних свидетелей? Но мне это даже на руку.

И все же — пора убираться. Быстро.

Я попробовал своим умением пути нащупать револьвер. Вдруг моя пушка еще цела и очень удивился, когда умение показало — путь есть! А что это значит?

Пусть Зейн мертв, но хотя бы револьвер заберу, да отдам дань человеку, пусть и решавшему свои задачи, но противостоящему этим тварям, считающим, что им всё можно. Сейчас я окончательно удостоверился в мысли о том, что Церковь Спящих должна умереть!

Хочу я того или нет, вариантов других для меня не существует.

Они найдут меня везде, слишком сильны, но, как показывает практика, дайте мне несколько лет покоя и возможности учиться, и я стану для церкви врагом страшнее бедного Зейна, гораздо страшнее.

Я зловеще улыбнулся, понимая, что ненависть к гоблинам оказалась значительно слабее чем ненависть к некоторым людям и организациям.

К черту мысли, найти револьвер!

Дойти до того места, куда меня вела способность — оказалось не просто. Пришлось пройти через всё поле сражения, которое было очень густо усыпано телами и перепахано артиллерией. Но чутье не подвело.

Я оказался у разгромленного обоза и телег гоблинов. Судя по всему, это были мастерские на колесах. Эхо, тот маленький гоблин, с которым я умудрился немного пообщаться, наверное, тоже тут погиб.

Револьвер нашелся под одной из телег.

Весь в крови, но при этом абсолютно целый.

Да, логично, зачем Зейну игрушка, с которой ничего нельзя сделать. Он спокойно отдал оружие своим мастерам, и тут оно и должно было закончить свой боевой путь, уйдя на переделку или переплавку.

Можно сказать, повезло. Протерев револьвер первой попавшейся тряпкой, я вытер кровь с лица и засунул его за пояс. Патроны. Мне нужны патроны.

Взял первое попавшееся железо, что оказалось частью кузнечного молота и применил способность, в результате чего, наконец то получил себе долгожданные патроны. Есть чем отбиваться. Хорошо.

С другой стороны оружия вокруг валялось немеряно, после того как стороны практически под ноль вырезали друг друга, желающих собрать ценные вещи с поля боя практически не осталось. Во всяком случае я пока никого не видел.

Но то, обычное оружие не давало никакого чувства защищенности, в отличие от моего револьвера, поэтому зарядив барабан, и найдя подходящую сумку, я наполнил ее патронами и полез по телегам, «сердце» для протеза само не найдется.

Почти час ковыряясь в обозе я ничего похожего не нашел. Зато нашел десяток небольших золотых слитков, каждый весом грамм по двести. Их тоже закинул в сумку, будет мне возмещение ущерба, даже интересно сколько оно тут стоит.

А то и вовсе пули отолью из него, буду золотом шмалять и войду в местные легенды. Сундучок, в котором было золото имел замок, но я даже заморачиваться не стал, замок пустил на пули и спокойно его открыл.

— Вот что значит зашоренность сознания, — добавил в слух, удивленно разглядывая свои руки. — Охренеть, конечно, умение. Это же прямо мечта взломщика!

Радовался новым граням своего вроде бы простого умения я недолго, так как потом нашел Эхо.

Молодой гоблин, судя по всему, даже не сопротивлялся, когда его проткнули штыком или узким клинком, так и лежал рядом со своей сумкой и инструментами под колесами большой телеги. Я медленно опустился перед ним на колени.

— Мне жаль. Хоть мы и враги, но мне искренне жаль, что так получилось, — сказал я ему на прощанье.

Неожиданно Эхо вздохнул и открыл глаза.

— Что?

— Живой?! Лежи, лежи спокойно! Я сейчас! — я разорвал комбинезон гоблина на животе и осмотрел рану. А не так уж всё и плохо. Клинок не вошел в кишки, пройдя по мясу сбоку, глубоко, но не смертельно. — Дышать можешь?

— Да. Лекарня вот… — Эхо указал взглядом на телегу. — Синий ящик.

Быстро найдя чистые тряпки и что-то похожее по запаху на спирт, я прочистил рану, не смотря на завывающего от боли гоблина и крепко перемотал.

— Воды… — гоблин пытался ловить капли, но этого было слишком мало.

— Потерпи, пока нельзя. Я бы и сам сейчас воды попил, — вздохнул я, оглядываясь в поисках на чем бы утащить раненого.

Оставаться ему тут было нельзя. Люди, не смотря на такие потери, и панику, которую я создал, вернутся. Я был в этом уверен. Да и фералы тоже. Тут ведь грабь не хочу. Никто и против не скажет.

И молодой гоблин, тем более раненый с человеком, у которого гоблинский протез — это прямая дорога к смерти. А смерти, ни своей, ни гоблина, я больше не хотел. Я вообще не хотел больше смертей в этом моменте.

Довольно скоро возле аптекарской телеги мне попалась одноколесная тачка, на которой видимо возили раненых. Она была вся в крови. Но это дело я быстро поправил, накидав брезента и небольшой матрас с подушками. Положив туда, потерявшего сознание гоблина, и схватил телегу, я постарался как можно быстрее покинуть обоз. Так будет лучше всем.

Шел я в сторону от гор, так как там-то точно еще могли попасться солдаты с двух сторон, а вот среди степи, только если крайне не повезет и нарвусь на разведчиков, тогда плохо будет. Но на всякий случай, замотал гоблину лицо и почти всё тело, щедро обмазав заодно и первой попавшейся густой мазью, надеясь только, что она не для смазки колес использовалась, оставив свободным только рот.

— Живот, — простонал Эхо во время вынужденной перевязки.

— Я знаю. Но так надо, руки дай сюда.

Насколько это решение было правильным, я понял, когда мне навстречу поднялась ушастая фигура ферала, выпендрежно закинувшая винтовку на плечо и раздувшаяся словно павлин. На груди у него висели две ленты с патронами, крест-накрест, весьма лихо подчеркивая его полосатую шкуру.

— А ты чей будешь?

Голос оказался подозрительно знакомым. Ба! Так ведь это тот мой ночной гость, парень ферал, который так и не представился. После его пропажи я общался уже с его командиром, но командир мне не стал рассказывать ничего про первого ферала, только спрашивал. Видимо, первый передал о том, что я ходячий источник сведений о гоблинах и со мной начали разговор на более высоком уровне.

Я рассказал, как дрался с гоблинами, или гобсами как они их тут все называли, а также всё что может быть полезно для драки. Причем немного так приукрасил, пусть лучше боятся и дерутся отчаянней, чем нарвутся на тех, кто с них шкуры спустит.

— Ну если бы ты пообщался со мной под телегой подольше, я бы и рассказал, — ответил я на вопрос, глядя в глаза фералу-охотнику. — Рад что ты жив, а где Кухра?

Кухра был командиром свободных охотников, и именно с ним я общался по ночам о всяком. Мне было очень интересно, почему церковники не всегда ставили своих фералов в охрану, а допустили тех, кого они считали, по сути, дикими.

Вейс, даже проговорился во время нашего первого и последнего совместного ужина, что фералов первого слоя ждет только две участи — рабство, или служба на церковь, всё остальное — смерть.

И вот Вейс уже мертв, пусть и временно, а Кухра скорее всего нет.

— А, страшняка! Я тебя узнал! Кухра режет острые уши с братьями, а нас в разведку отправили да по тылам, — пояснил рысь. — Ребята, это свои. А куда ты собрался, человек? Еще и с раненым.

— Подальше от всей этой херни и от церкви. Как можно дальше, — мой ответ, я думаю, был ему очевиден. — Не сошлись мы с ними в споре кто хороший, а кто плохой.

— Это да, они трудные лысые, — засмеялся рысь. — Так куда идешь?

— Не знаю. — вздохнул я. — Подальше от войны, от гоблинов и от всех остальных. Пропустишь?

— Да не вопрос. Иди, — великодушно разрешил ферал, показывая рукой на степь за спиной. — Дружка только оставь. Пахнет он монетками.

— Не оставлю. Лучше не начинай. Он мне помог. Я помогу в ответ, — отрезал я, и положил руку на рукоять револьвера. — Не надо, друг. Не стоит начинать вражду из-за одного раненого.

— Да я тебя не боюсь, — засмеялся ферал. — У меня три снайпёра в кустах лежат, ты ствол даже вытащить не успеешь, как получишь три лишних дырки. Тебе нужны лишние дырки? Даже мне не хочется, чтобы ты ими обзаводился. Ладно, одно ухо, я так уж и быть пропущу. Иди.

— Так просто?

— А чего усложнять? Ты рассказал, подсказал, мы братанов меньше потеряли. Баш на баш, — ферал свистнул и вокруг меня, в радиусе метров десяти показалось еще бойцов десять.

Показав им несколько знаков, рысь словно отдал приказ, так как вся его группа сорвалась и ушла вперед, оставив его одного со мной. Ну или еще снайпера сидят.

— Если пойдешь по утреннему светилу, через три дня выйдешь к холму с большим деревом, под ним метки людские. Там выберешь куда идти, — тем временем ферал неожиданно начал мне объяснять куда идти. — В центр не ходи, я видел, как ты церковников положил. Кухра сказал тебя прикрывать, мы два десятка ушей собрали, пока ты как теленок бродил среди гобского обоза, слепошарый. Так что к церковникам не суйся, там тебя там на куски порежут. Или на юг, или на восток.

— А ты не знаешь где Гримдол находится? — на всякий случай спросил я. Про Прешбург сознательно спрашивать не стал, надеясь хоть чуть-чуть сбить у церковников свой поиск.

— Даже не слышал, но в города тебе лучше не соваться, желтые круги сейчас есть в каждом. За болики тебя сдадут все, кто только учует на тебе гарь с этих жирных рож. Иди человек и пусть трава скроет тебя от глаз страшного огненного коня.

— Спасибо. — Это всё что я мог сказать фералу в благодарность. — Если я понадоблюсь, найди меня, и я отплачу сполна за твою помощь. Кухре, от всего сердца привет, я запомнил, что он говорил.

— Не сомневайся, я найду, — кивнул тот, ехидно улыбнувшись и подмигивая одним глазом, а потом просто испарился, как ниндзя.

— Блин, что ж вы тут все такие крутые ходите, а, — перехватив тачку поудобнее и не оглядываясь, пошел куда показал ферал, а какие еще варианты у меня есть?

— И они меня не убьют? — слабый голос Эха вмешался в мои мрачные мысли. — Жестокие звери, страшно жестокие, они в лекарне такое творили с нашими, лучше бы мои глаза вытекли, чем это видеть.

— Уже не важно, Эхо, — ответил я, толкая телегу перед собой. — Уже не важно. Ни твоих, ни моих, никого не осталось тут, а я рад что ты жив, ты везучий по жизни.

— Это не я. — Эхо размотал тряпку на руке и достал небольшой брелок. — Вождь. Он знал, что ты выживешь, это сила его крови, пришел ко мне и дал это, сказал, что я нужен нашему народу и должен жить. И что ты поможешь.

— Интересное дело, — удивленно ответил я. — Но ведь так не бывает. Какие вообще шансы у маленького гоблина выжить в страшном сражении и оказаться с тем, кому он руку чинил.

— Я не чинил, — сознался гоблин. — Меня в наказание оставили телегу разобрать, а ты умудрился проснуться раньше, хотя Лоло говорил, что еще сутки будешь валяться под препаратами. Лоло — это мой старший. А Вождь сказал, что так надо. И заставил взять.

— Что это?

— Это? Сердце твоей руки, а у меня их теперь два, я же твоё тоже спер, пока ты спал.

— Ты же сейчас не шутить да? — я даже остановился, снова вытирая пот и капли дождя с лица.

— Не шучу, поэтому можешь со спокойной душой бросить меня тут, этим зверям на убой, я приму свою долю, за то, что обчистил тебя.

— Так дела не делаются мелкий. И это я про то, что ты своровал мою руку, и про то, что я тут тебя брошу. Ты мне, возможно, жизнь частично спас, потому что, когда я в тюрьме церкви сидел, что с протезом только не делали, и изучали, и рисовали. А если бы он рабочим был? Мне бы руку отпилили еще раз, гарантированно, так что так даже лучше. А поставить это сердце обратно ты сможешь?

— Конечно! — в голосе раненого послышалось облегчение. — И поставить и доработать если надо, я много что умею, просто иногда у меня шутки дурацкие и воровать люблю.

— Ну, воровать у меня особо нечего, всё своё ношу с собой, но я тебя познакомлю с одним моим вредным другом, он тебя быстро научит так не делать, — улыбнулся я. — А пока лежи, смотри на небо и думай о чем-нибудь хорошем. Кажется, для нас эта война закончилась окончательно.

Глава 7

Налево пойдёшь — по башке получишь, направо пойдёшь — всё равно получишь, стоять будешь — тем более получишь. Нечто подобное я увидел на том самом дереве, куда отправил меня ферал. Потому что названия, вырезанные на распиленных пополам чурках, ничего мне не говорили.

— Мне кажется, задача этих надписей не указывать путь, а хвастаться тем, что есть хорошего в их городах, — сказал я Эхо, рассматривая первую табличку: «Лучшие бренди на востоке. Заходи. Барсити».

Три дня пути, обещанные фералом до дерева, от которого я смогу сориентироваться на местности, вылились для меня в пять. Пять бесконечно долгих дней под непрекращающимся дождём. Мне раньше казалось, что солнце, палящее и запекающее ящериц на камнях, гораздо хуже, но по истечении этого срока я, похоже, пересмотрел своё мнение. Хуже бесконечного дождя нет ничего.

Было скользко, мерзко, мокро. Даже сложно подобрать то количество ругани, которое я изобрёл, пока шёл по этому маршруту. Хорошо хоть тележка была лёгкой, и её единственное колесо спокойно катилось как по траве, так и по откровенной грязюке, в которую мы периодически заваливались.

Зато воды стало вдоволь — Эхо буквально в ней плавал, периодически вычерпывая её своей большой кепкой. С едой тоже проблем не было. Ещё когда мы с Маром шли от старого разрушенного города, он научил меня охотиться на мелких сусликов, которыми мы и питались.

Находить их норы на небольших возвышенностях было легко. Достаточно было варварски пальнуть в землю — и зверьки в панике выскакивали из запасных выходов целыми толпами. Оставалось только выбрать тушку пожирнее и попасть. С этим заданием я справлялся отлично, так что мясо у нас было постоянно. Правда, без соли. А соль — это вечная проблема.

Эхо три дня из пяти просто спал и восстанавливался — от дождя его рана немного загноилась. Но на пятый день стало полегче. Он даже попытался идти сам, но я настоял, чтобы сидел в телеге и высматривал норы.

Весь путь мы практически не общались нормально, перекидываясь парой слов по обстоятельствам. Если честно, мне было немного неудобно, да и гоблин чувствовал себя не в своей тарелке. Мне кажется, он меня откровенно побаивался, хотя я ясно дал ему понять, что убивать его не собираюсь и не собирался.

— А какой город нам нужен, босс? — спросил он. Не знаю, откуда он взял это странное обращение, но отучить его от постоянного «босса» в редкие моменты нашего общения, у меня так и не получилось.

— Прешбург. На худой конец — Гримдол, — ответил я, продолжая рассматривать старые надписи на потрескавшихся поленьях, прибитых к дереву. — Больше я никаких и не знаю.

Дерево действительно выделялось — хотя бы тем, что было единственным на всю округу. Его было видно издалека: мощное, старое, метра шесть высотой, оно раскинулось кряжистыми отростками, слившимися в один массивный ствол, поддерживающий широкую крону из зеленовато-жёлтой листвы.

Под деревом было сухо и довольно комфортно. Кроме того, кто-то притащил сюда уголь и, похоже, собрал все упавшие ветки — так что можно было спокойно развести костёр и пожарить мясо. А с этим у нас, как обычно, проблем не было. Лагерь мы здесь устроили надолго.

Я несколько раз пытался поймать Чувством пути второй револьвер, но без толку. Видимо, Мар всё ещё прячется где-то в разломах. А ведь как бы это упростило задачу — почувствовать путь и просто пойти по нему. Связь, как и новости тут доходят долго, так что Мар может прятаться еще не один месяц.

Кроме нескольких чурок с направлениями к городам, прямо на стволе дерева тоже были десятки надписей, оставленных кем-то до нас. Эхо, сказав, что у него хватит сил, полез их изучать.

На мой удивлённый вопрос — умеет ли гоблин вообще читать — он неожиданно довольно рассмеялся.

— А как иначе нам тут выживать? Мы выучили и язык, и алфавит. Кроме того, я знаю несколько диалектов, на которых могут говорить разумные звери.

— Как-то быстро вы это сделали, не находишь? Вы же тут не так долго, чтобы в совершенстве овладеть языком… — заметил я скептически.

— У нас свои методы обучения, — пожал плечами гоблин. — Этот мир забрал у нас технику и отбросил почти в каменный век. Но мозги-то не забрал.

Он постучал пальцем по своей голове:

— Босс, ты пока изучай руку, а я поищу упоминание о твоём городе.

Я уселся прямо на землю и снова попытался разобраться, как пользоваться новыми функциями своей руки. Да, Эхо вставил в неё Сердце, и теперь мне были доступны все возможности этой чудо-конструкции. Которым ещё предстояло научиться.

Потому что это было совсем не то, как если бы мне просто вернули утраченной конечность. Совсем нет. Сердце работало как мне сказал Эхо, как некий центральный процессор, отвечающий за множество встроенных алгоритмов — а зашито там было явно немало.

Судя по всему, эти алгоритмы остались с какой-то гоблинской военной базы: в памяти были предустановки для управления летательными аппаратами, экзоскелетами, танками и разнообразным ручным вооружением.

Само это чудо техники ей, по сути, и являлось, сломавшись при попадании на Слой, оно оставило в себе самое главное — возможность наполнять себя магией, чем и воспользовались гоблинские ученые, которые использовали всё, что было возможно, для улучшения и усиления своей армии.

Одновременно можно было активировать только три шаблона — чтобы они не конфликтовали друг с другом. Для моих задач подошёл режим управления короткоствольным оружием: в этом режиме рука уверенно держала револьвер, а выстрел можно было производить одной мысленной командой.

Но к управлению нужно было привыкать — всё происходило через направленные мысленные импульсы, и поначалу мне было вообще непонятно, как это: «направить мысль в сторону руки». У мыслей что, есть направление?

Оказалось — есть…

— Это просто обучение управлять рукой заново. — терпеливо пояснял мне Эхо, вставляя Сердце в кисть, дело оказалось довольно быстрым, протез был максимально простым в использовании. — Со временем ты вообще забудешь об этом думать, и оно автоматически будет, как только в голове появятся устоявшиеся, хм, привычки, назовем это так. Чем больше работаешь, тем увереннее пользуешься.

— Это можно отнести к любой сфере деятельности. — пробурчал я, шевеля пальцами.

— Значит сказано верно.

И если со стрельбой проблем не возникло — будто эта мысленная команда у меня уже была заложена на подкорке — то с бытовыми функциями пришлось повозиться. Поэтому я тренировался при каждом удобном случае, чтобы вернуть себе не просто железную клешню, а полноценную руку.

— Ничего, я тебя ещё усовершенствую, — пробормотал я, медленно сгибая и разгибая мизинец в стороны, совершенно недоступные моей обычной руке. — Из пальцев стрелять буду…

Ещё один важный момент касался Сердца: его не нужно было заряжать. Оно напрямую тянуло энергию из моего Нексуса. Как выяснилось, тип энергии схож с той, что используется в гоблинских устройствах, и вполне подходил для работы этой поделки. Это стало ясно ещё в момент установки. Может, Нексус и гоблинская энергия — вообще одно и то же? Просто разные подходы.

— У каждого из нас есть источник, — ответил Эхо, когда я спросил, почему так вышло. — Правда, мы думали, что это всё сказки… Пока не попали сюда. Здесь, без технологий, наш потенциал и раскрылся. Но чтобы наполнять источник, нужно убивать. Много. И лучше представителей других рас. Твоя энергетическая сигнатура очень близка к нашей — источники схожи по характеристикам, и потому энергия не конфликтует.

Да уж… Против гоблинов мой «последний довод» точно бы не сработал. Они просто невосприимчивы к таким выбросам. Это только те, кто получил силу через интерфейс, гибнут как мухи — потому что сила у них заемная и, по сути, им не принадлежит.

А у гоблинов, да и у меня теперь — свой собственный источник и своя собственная магия. Вот такое весьма некрасивое неравенство. И эти источники схожи по одной простой причине — они не местные и пришли из Изнанки. Видимо, снаружи магия опирается на одну конкретную механику, в отличии от этого места, которое извратило все, в том числе и магическую силу.

Даже Падшие — аватары неизвестного и очень сильного существа, должны были подстраиваться под местные магические законы.

Еще одним плюсом протеза было то, что он не дрожал. При активации боевой программы, движения становились плавными, будто там встроен гироскоп, и в совокупности с дополнительным интерфейсом прицеливания от самого револьвера, это превращало меня в снайпера — я мог суслику в глаз попасть с двадцати метров.

Эффект стабилизации был странный по ощущениям — если дергать рукой резко, она будто увязала в чем-то плотном и двигалась плавно. Любые мелкие неосознанные движения компенсировались этим эффектом, который, кстати, тратил энергию. Что было вполне логично.

Когда мне надоело сгибать и разгибать пальцы во всех направлениях, я вернулся к попытке открыть интерфейс — с тех пор, как я прогнал через себя разом такую прорву энергии, он не откликался и это меня беспокоило. Вдруг я своим поступком выжег интерфейс окончательно и теперь не смогу прокачиваться дальше?

Да, я пользовался способностями, но там и активация была интуитивная, никакого интерфейса не нужно, достаточно было простого желания.

А так мне хотелось увидеть главное — что мне дали за уничтожение церковников.

Никто не отменял того факта, что за убийства людей и вообще любых живых существ я теперь тоже получаю награду — осколки душ. Вот только их явно не хватало, чтобы перебросить меня на Второй Слой. Жаль, что сейчас я даже не мог проверить, сколько их у меня накопилось.

— У вас, случаем, карт не было? — спросил я, когда мне надоело безуспешно пытаться открыть интерфейс. Увидев непонимающий взгляд молодого гоблина, уточнил: — Ну, карт местности. Где что расположено. Схематические изображения городов, гор, рек…

— Нет, зачем? — пожал плечами Эхо. — У нас мастера на планшетах географию отмечали, пока техника работала. А потом, когда прокачали мозги, всё в голове держали. Я с армией не ходил — как сюда телепортнулись, мы сразу мастерские в горах поставили. А выдернули нас оттуда совсем недавно.

— А как обратно в те горы попасть, знаешь? — спросил я. Похоже, я понимал, о каких горах идёт речь. Гоблины появились в нескольких днях пути от Прешбурга, и во мне даже теплилась надежда, что он сейчас подскажет.

— Не, даже не скажу. Как по мне — тут всё одинаковое. Мы в закрытых палатках катались, дел было по горло. Смотреть некогда было… О! Вот тут что-то написано про Прешбург, вроде!

— Оппа! — я тут же подскочил к гоблину и уставился на надпись. Название города почти стёрлось, но кто её написал, было ясно без всяких сомнений.

«Биорк из Пре…а казёл!»

Главное — название города почти исчезло. А вот имя мэра — было вырезано весьма четко.

— Ха, действительно, — удивлённо воскликнул я и пояснил гоблину: — Биорк — это мэр Прешбурга. Мэр — это тот, кто главный и отвечает за развитие и жизнь города.

— Как вождь?

— Да, наверное. Только не воюет.

— А почему «казёл»? Это как… божественное почитание? Мэров нужно чтить, как апостолов Спящего?

— Вот об этом история, к сожалению, умалчивает. Но это точно оскорбление, а не форма почитания. Козёл — это просто вредное животное. И ничего больше. Апостолов… Придумал тоже, мне кажется, у Спящего нет апостолов. А церковь — просто люди, которые хотят подчинить весь этот мир и стать самыми главными.

— Правильное желание — одобрил Эхо. — А зачем иначе жить? Нужно становиться сильнее, чтобы подчинять слабых. Иначе подчинят тебя… как…

Я задумался, глядя на надпись.

— Даже интересно, за что его так… да ещё и на таком расстоянии от города.

— Ругательства, — Эхо улыбнулся. — Ругательства — это хорошо. А то мне бы не хотелось никого почитать как бога.

— Почему?

— Богов нет. Есть просто существа, достигшие определённого порога развития. Мы до конца не понимаем, где именно проходит эта грань — возможно, дело в нашей технологической отсталости. Возьми хотя бы вашего Спящего. Ты вообще знаешь, где находишься?

— Если честно — нет, — признался я. — Мне рассказывали про Слои, что их тут много, и что везде живут люди. Но как это всё выглядит со стороны — вот это действительно интересно.

— С радостью бы рассказал, — Эхо покачал головой и поморщился, словно проглотил что-то горькое. — Но не могу. На всех нас наложены ментальные ограничения. Побочный эффект подчинения Хозяину. Мы физически не в состоянии объяснить местным, как всё устроено на самом деле.

— Так вы не добровольно пошли к нему на службу? — удивился я.

— Если бы… — он замолчал, подбирая слова. — Если бы у нас был выбор — подчиняться или нет…

Было видно, как он лавирует среди запретных формулировок, осторожно выбирая выражения.

А ведь как было бы хорошо — вот он, ценный источник информации. Тот, кто мог бы объяснить, что здесь вообще происходит. Как выглядят Слои с Изнанки. Сюда ведь попадают самые разные существа — и явно не случайно. Многие ищут артефакты, знания, силу…, но дальше Городов и Колыбелей никто не проходит. Никто, кроме Падших.

Взять хотя бы тех первых вторженцев, которых мы подстрелили во время моей первой вылазки в Город. Могли ли они быть из той же вселенной, что и Эхо? Вполне возможно. Технологически развитая раса, занимающаяся изучением аномалии, в которую мы тут все попали. Это было бы логично.

Я хоть и не помню про себя ничего, но такое строение мира, это явно не норма.

Вопрос только, почему все вторженцы агрессивны. Да и Творец не питает к ним любви, выдавая задания на их уничтожение.

— Подожди. Но почему запрет всё ещё действует? Разве ваш Хозяин не погиб? — переспросил я, сбитый с толку.

— Знал бы, как работает магия, — пожал плечами Эхо. — Но запрет все еще действует. Про то, жив ли Хозяин, мог сказать только Вождь — у них была прямая связь и он чувствовал Хозяина, где бы тот не находился. Я даже не знаю, чем всё закончилось там.

Я сразу понял: пытать его дальше — бесполезно. Ни о Враге, ни о своем мире, ни о том, как они все сюда попадают, он рассказать не сможет. И даже погибший Враг не отпустил до конца своих слуг, которых он именно подчинил и судя по обрывкам информации от Эхо — у гоблинов просто не было выбора.

Это не оправдывает их жестокость по отношению к местному населению и, по сути, геноцид, который они тут устроили, пока не пришли церковники и не надавали им по щам.

— Разве вы не изучали магию? — спросил я. — Вы же сами маги, через одного.

— Это все Вождь, — покачал головой Эхо. — Он очень хотел освободиться от влияния Хозяина и надеялся, что магия в этом поможет. Магия нас подчинила, магия и снимет контроль. Вроде даже логично звучит. Но я простой мехнарь, мое дело гайки крутить и ничего не спрашивать. Куда мне до Вождя и Хозяина…

— Ладно, — кивнул я, оставляя задумчивого Эхо читать надписи дальше. — Переночуем здесь, потом надо будет придумать куда двигаться. У меня пока никаких идей. Если найдешь что интересное, зови.

— Хорошо, босс! — воскликнул Эхо с явным облегчением, что этот разговор окончен.

Зачем всё это было нужно Врагу? С порабощением всё понятно, но зачем было ограничивать подчинённых даже в мыслях и разговорах?

Возможно, гоблины тоже попадали в плен — и там из них пытками пытались вытянуть информацию о Враге или об Изнанке. Но срабатывала защита, и они умирали. Теперь, зная хоть малую часть того, кем был Враг, я понимаю: смерть и была встроенным ограничителем. Он сам заложил это — чтобы никто, даже под пытками, не мог выдать лишнего.

Логично. Для такого, как Враг, жизни — не более чем расходный материал. Всё ради цели. Вот только жаль, что я так и не успел узнать, какой именно была эта цель. Хотя… он тогда обмолвился, что под конец его планы немного изменились.

Возможно, однажды я всё-таки узнаю, каковы были его цели. Ведь во мне до сих пор сидит часть его души. Как и часть души Первого Брата — главы Церкви Спящего. И ещё множество обрывков — куски других душ, в том числе и Падшего.

Вопрос только в том, что он вообще делал там, на той битве, где все эти души переплелись в одно месиво…

Я ведь видел ту бойню. Во снах.

Жаль, детали ускользают — лица, место, даже время. Всё будто в тумане.

А магия, которую они тогда использовали… Я даже близко не понимаю, что именно происходило. Что они творили.

И это делает меня ещё более ценным для таких, как Вейс.

Только сейчас я в полной мере осознал: меня не оставят в покое. Им всегда будет от меня что-то нужно. А теперь, когда Враг поглотил носителей ключевых осколков душ, я остался один. Последний. Меня будут искать. И с этого момента моя жизнь превращается в бесконечную гонку.

Скрываться на Первом Слое, можно долго. Он огромен — если уйти подальше от Городов, от центра, где сильнее всего влияние Церкви, можно попытаться затаиться на окраине. Найти свободный город, не охваченный их щупальцами…

Но сначала — предупредить своих. Как можно скорее.

Лиза, Мар, Рик, Себия, Рокет и Крис. Люди, к которым я отношусь с симпатией и которым, как мне кажется могу доверять, так как они, по сути, мои первые и единственные друзья в этом странном мире. Все они сейчас в опасности. Потому что Вейс скоро вернётся. А может, уже вернулся.

Может конечно я слишком жесток, но тут без вариантов. Первым делом я бы послал сотню бойцов или тех скоростных бегунов, что пленили меня в Степном, послал чтобы забрать всех, кто знает парня по имени Грис.

А потом, имея их в заложниках, продолжать меня искать. Потому что я их не брошу. Вейс, не смотря на свой эгоизм и самомнение, умен, как и его, как говорит Эхо, умники, там на меня такая карточка лежит, что они знают, как я буду реагировать на похищение важных для меня людей. Я их не брошу. Никого, никогда не брошу.

Главное сейчас — как мне теперь найти путь домой?

Я снова и снова обращался к Чувству пути — и каждый раз в ответ была пустота. Начинало закрадываться тревожное подозрение: а вдруг Мар погиб в одном из Разломов… вместе с моим револьвером?

Стоп. Револьвер!

— Вот я тупой! — вырвалось у меня. Захотелось даже ударить себя по лбу, но я вовремя вспомнил про металлический протез — можно ненароком и голову пробить, крепкий тент я пальцами как пушинку порвал. Хотя… тогда, пожалуй, все проблемы действительно будут решены.

Нет. Хватит. Мысли о самовыпиле — в сторону. Я ведь только жить начал. А впереди ещё столько всего интересного.

У меня же есть револьвер! Мы с Маром уже использовали их для связи — оставляли метки, которые мгновенно появлялись на обоих стволах.

Теперь нужно сделать это снова. Оставить сигнал так, чтобы Мар точно его увидел и понял: пора выбираться из Разлома.

Чем чертить, даже вопроса не возникло, протезом! Да и что чертить было понятн, поэтому я, недолго думая, острым кончиком мизинца, старательно нарисовал стрелку ниже ствола, тянущеюся к рукояти. Домой. Мар, иди домой. На этом мои полномочия всё, остается ждать.

Разбить лагерь оказалось не проблемой — потому что, по сути, и разбивать-то было нечего. Ни палаток, ни лишних вещей. Костёр да тряпки под голову — вот и все удобства.

Эхо, наконец, дочитал и вернулся к огню. Он всё ещё был слаб, но уже чувствовалось: скоро оклемается.

— Было что-то интересное? — спросил я, когда он устроился напротив.

— Нет, всякая ерунда, ругательства, кто-кому чего должен и просто похабщина, хотя местами и веселая, — покачал головой гоблин. — Какие планы у тебя дальше?

— У нас, — мягко поправил его я, потом подумал и уточнил. — Хотя знаешь, я тебя не держу, если ты чувствуешь, что нам не по пути, мы можем разойтись. Что скажешь?

— Мне некуда идти, — пожал плечами гоблин. — Мой вождь мертв, мой Дом мертв. Друзья тоже мертвы. Вождь сказал, помочь тебе, я пойду с тобой. Если захочешь меня продать или отдать кому-то, перережу себе горло. Я свободный энго. Выбирает кровь.

— Никому я тебя продавать не собираюсь, — я возмутился такой постановкой вопроса. — Зачем тогда тебя спасать. Так что работаем вместе. В обиду я тебя не дам. Энго — так называется твоя раса?

— Нет, — Эхо покачал головой. — Это статус. Я из народа габго. Энго — значит выбирать. Сам решаю по какому пути идти. Значит вместе. Хорошо. Так куда идем?

— Ночуем здесь, а потом движемся в ближайший Город, — пожал плечами я. — Там будем узнавать куда нам идти. Тот же Барсити выглядит привлекательно — там, где бар, много народа, который может много знать. Доберемся туда и сориентируемся, где мы вообще. Город нам всё равно не миновать, будем надеяться, что там нас не ищут.

Еще в первый день похода, на вопрос гоблина, куда мы так торопимся, я немного рассказал ему историю о моей вражде с церковниками и во что всё это вылилось, так что Эхо был в курсе происходящего. Не всё, конечно, он знал, но представление имел.

— Не думаю, что они будут искать меня, — ответил серьезно Эхо и зевнул. — Они ищут парня с протезом, который путешествует в одиночку, а нас двое, если спрятать твою руку, то мы можем как тени пройти мимо и никто не поймет, что ты тот, кого они ищут.

Наступала ночь и меня все больше и больше клонило в сон, но спать нужно было все же по очереди — никто не отменял вопрос безопасности и то, что мы находимся в месте, которое известно куче людей и фералов.

— Я подежурю первым, — предложил гоблин. Хотя по нему было видно — он вымотан, едва держится на ногах. — Спи…

— Нет, — покачал я головой. — Сначала ты. Потом разбудишь меня. Ты выглядишь не очень.

— Ладно, — вздохнул Эхо, устраиваясь поудобнее. — А то у меня уже всякое мерещится… Наверное, от переизбытка впечатлений.

— Мерещится? — удивился я.

— Ага, призраки, вон… — пробормотал он и махнул рукой в сторону тьмы. — Летают…

— Где? — я резко придвинулся ближе. — Эхо? Где ты их видишь?

— Да вон же они, — он снова махнул рукой, не открывая глаз.

Я обернулся в указанном направлении — и замер.

— Эхо, — тронул я его за плечо, не давая провалиться в сон. — Это не мерещится.

А вот и Кошмары, о которых я не раз слышал, но так и не получилось с ними встретиться…

Глава 8

Белёсая, с легким голубым отливом, бесформенная тварь выглядела как настоящий призрак, полностью утративший человеческие черты. Она напоминала полупрозрачную, колышущуюся в воздухе простыню — и если бы я не знал, насколько эта дрянь опасна, то мог бы подумать, что обычного оружия хватит, чтобы с ней справиться.

Но я знал.

Шам не раз рассказывал мне, как бороться с Кошмарами — и я запомнил каждое его слово. Шаман ерунды не говорил. Правда, внешность тварей он описывал иначе, и то, что я видел сейчас, совсем не совпадало с моими ожиданиями. Кошмары могли меняться, и очень часто представляли из себя куски человеческих фигур или лиц. Возможно, предполагал Шам, дело в том, что они похожи на свою последнюю добычу. В данный же момент, тварь была совершенно бесформенной.

— Не дёргайся, — тихо сказал я, удерживая Эхо, который уже готов был сорваться с места, глаза у него были как блюдца. Похоже, с призраками он раньше тоже дела не имел.

Тварь замерла на самой границе света и не двигалась. Словно изучала нас. Или решала, стоит ли нападать.

Резкие движения и шум привлекали ее внимание, это я знал, поэтому действовал медленно. Потянулся к костру, пытаясь вытащить горящую ветку — это был единственный способ отбиться. Любой другой урон она попросту проигнорирует.

Жаль, под рукой не было серебра — я бы сделал патроны, не задумываясь. Но нам невероятно повезло: встретили Кошмара в тот редкий момент, когда рядом горел костёр. Оружие было у нас под носом.

Осталось только осторожно схватить пылающее полено своим протезом — обжечься мне не грозило — и поджарить эту тварь.

Но едва я потянулся, Кошмар, словно почувствовав угрозу, дёрнулся и с ужасающей скоростью метнулся к нам.

— В сторону! — крикнул я, отталкивая Эхо и сам перекатываясь вбок.

Тварь пронеслась буквально в паре сантиметров от моего лица. От неё повеяло такой потусторонней жутью, что сердце мгновенно сжалось. Я не знал, что было бы, если бы она хоть краешком своей субстанции коснулась меня. Но по ощущениям — ничего хорошего.

А Кошмар тем временем начал заходить на новый заход, снова разворачиваясь в нашу сторону и набирая скорость — его почему-то унесло достаточно далеко, словно по инерции. Хотя какая инерция может быть у невесомой, почти прозрачной твари?

Но теперь я уже не скрывался и метнулся к костру, выхватывая самую толстую ветку и выставляя перед собой.

— Эхо, за спину! — скомандовал я и гоблин быстро спрятался за моей спиной.

Тварь не долетела до нас около метра, остановившись на пределе досягаемости для моего оружия. Словно поняла, что если кинется сейчас, то ей конец — как мне рассказывали, горят Кошмары как спички.

Теперь, когда она была так близко, можно было рассмотреть это существо поподробнее. Но ничего интересного в нем не было — просто странная чуть светящаяся штука, покрытая меридианами более темных синих вен с яркими пульсарами внутри, монстр чем-то напоминал медузу.

— Босс, убей эту мерзость! — завопил гоблин, вцепившись мне в ногу. — Страшная какая…

— Отпусти, — свободной рукой я освободился от цепкой хватки гоблина, чтобы у меня была полная подвижность в случае резкой атаки. — Стой ровно и не суетись, сейчас разберемся.

Я сделал небольшой шаг к замершей твари, и она отлетела ровно на то же расстояние. Издевается, зараза такая. А Шам говорил, что они не разумны. Обманул что ли?

Костер был в совсем рядом и у меня моментально возник план, который я тут же начал осуществлять — кинулся вперед, к костру и ударом ноги отправил в сторону Кошмара кучу мелких углей, которые врезались в него, как маленькие снаряды.

И тварь завопила таким высоким голосом, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Пока орала, она стояла на месте не двигаясь, чем я тут же и воспользовался, в два прыжка добрался до ошарашенного болью противника и несколько раз ткнул в центр тела в самую гущу пульсирующих сгустков горячее полено в руке.

Умерла она мгновенно, рассеявшись сотнями светлячков, разлетающихся и тухнущих спустя мгновение.

Вы убили Кошмара

Получено в награду:

Пять (5) осколков душ.

Пять (5) боливаров.

А вот и интерфейс, вернулся. Это было достаточно радостное событие — мне не хватало этих надписей перед глазами. Теперь-то можно будет проверить, чего у меня там накопилось по осколками и боливарам. Может даже прокачаться смогу, было бы не плохо стать чуть сильнее и выносливее.

— Сделал! Босс, ты его сделал! — радостно завопил Эхо и от радости попытался кувырнуться через голову, но тут же передумал, схватившись за перемотанный бок.

— Они не приходят в одиночку, — отрезвил я радующегося гоблина. — Возьми себе ветку и повернись ко мне спиной, смотри по флангам. Когда появятся, предупреди.

— Понял. Сделаю! — мои слова, тут же подстегнули Эхо к действиям и спустя несколько секунд он уже стоял за моей спиной с длинной тлеющей веткой в руке. Мы, не сговариваясь сделали несколько шагов поближе к костру и тем самым прикрыли один фланг.

— Я дров подкину, сделаю пошире, — Эхо, получив одобрение с моей стороны простым кивком, тут же накидал несколько больших кусков угля в костер и аккуратно наложил ветвей, выбирая потолще и подлиннее, и так, чтобы можно было удобно поднять.

— Молодец. Теперь ждем.

Товарки кошмара подтянулись минут через пять, но мы были уже готовы. Несмотря на то, что они могли летать и не касаться почвы под ногами, высоко взлететь они не могли, максимум чуть выше моего сапога. Это было хорошо. Падающая сверху тварь совсем не облегчила бы нам жизнь, радует и то, что по деревьям они не ползают.

Было их чуть больше десятка, и остановившись в пяти метрах от нас, на границе освещения костра, они медленно закружили вокруг, не торопясь нападать.

— Я правильно понимаю, что эти светящиеся монстры исчезнут, когда наступит утро, босс? — дрожащий от страха гоблин, держал уже две ветки в руках, периодически подсовывая их в костер по очереди.

— Нет. Тут это так не работает, — покачал я головой. — Как объяснял мне мой друг Шам, ничего общего с призраками или приведениями у них нет. Это живые существа, словно тени мертвых людей, видишь у них даже лица иногда показываются?

— Это меня и пугает еще больше… — сдавленно сказал Эхо. — Кажется, я видел там тебя босс. В том плане что одна из тварей показало твоё лицо, а потом изменилось.

— Вот тут я не подскажу, возможно они показывают тех, на кого нападают, — я был слегка озадачен ответом Эхо.

Кружащиеся вокруг твари отличались от первой тем, что по белым «простыням» перетекали десятки лиц, изменяясь и искажаясь. На всех лицах было одно выражение — бесконечный ужас. Открытые в беззвучном крике рты, распахнутые глаза… Выглядело по-настоящему жутко.

Но не больше, паниковать или бояться я не собирался. Твари живые, их можно убить, значит надо бороться. Меня, правда мучали пара вопросов, которые возникли по ходу ситуации. Во-первых — огня нам точно не хватит, если мы будем стоять на месте. Кошмары не отступят. Во-вторых. Почему-то шаман не рассказал мне как они убивают. И Мар не рассказывал. Только что это на редкость злобные твари, которые не оставляют после себя живых.

Нужно принимать решение.

— Атакуем по моей команде, в ту сторону, — я указал направление. — Бьем всех, кто попадется под руку и потом возвращаемся, понял?

— Понял… Точнее не понял. Как атакуем? Мы атакуем? Прямо вот так? А пострелять? — Эхо заговорил скороговоркой, глотая окончания слов. — Может они сами уйдут? А босс?

— Не уйдут, — я вынес окончательный вердикт. — Как только погаснет огонь, мы станем для них легкой добычей. А вот револьвер…

Доставая револьвер, я, даже не целясь выпалил весь барабан в ближайших тварей. Их тела рвались в местах попаданий, расходясь волнами, как от броска камня в желе, я даже заметил, что они замедляются от пуль, правда потом достаточно быстро восстанавливаются. Значит дело пойдет на секунды.

— Как видишь, убить их просто так не получится. Жди. Перезаряжу.

Перезаряжать одной рукой, при этом не отрывая взгляд от тварей было еще как неудобно, но я справился.

— Стреляю в вот эту парочку, — я указал стволом на двух очень сблизившихся Кошмаров. — Жгем их, прорываемся и оцениваем обстановку. Понял? Отстанешь — умрешь.

— Понял. Действую следом!

— Начали! — одновременно я сделал два шага вперед выпуская пули одну за другой, заставляя противника замедлиться, следом более юркий Эхо, подскочил и проткнул тварей палками, погружая горящие орудия в них полностью и заставляя вопить от боли.

Гоблину было очень страшно и он вопил вместе с погибающими Кошмарами, но дело делал.

Тела Кошмаров резко скукожились, и затем опали на землю, развеиваясь светлячками, так же как произошло с их первой товаркой.

— Сделано! — закричал Эхо, а потом неожиданно проскользнув между мной и деревом, бросился на приближающуюся к нам стаю тварей, отгоняя их. Я поддержал его выстрелами из револьвера и даже смог поджарить еще одного Кошмара, пока мелкий гоблин грозно что-то крича, успел убить троих.

Ситуация на поле боя резко поменялась. Лишившись половины стаи, кошмары словно запаниковали, и попытались от нас удрать, но гоблин, словно позабыв о своём страхе, и продолжая громко кричать метнул уже тлеющие палки словно копья и добил еще одну тварь.

— Как они легко убиваются! Босс! Смотри как я их! Да я просто силач по сравнению с ниммиииииииии.

Эхо, лишившись оружия, поступил опрометчиво и слишком от меня оторвался, поэтому тут же получил от резко развернувшегося Кошмара. Тот моментально срисовал ситуацию и атаковал ставшего беззащитным гоблина.

Правда я так до конца и не понял, что в итоге произошло. Кажется тот просто слегка задел его руку, и гоблин, достаточно ловко сумевший избежать прямого попадания под удар, извернулся в последний момент. И упал как подкошенный.

Кошмара добил я, вставший над телом гоблина и не давая никому к нему приблизиться. Судя по всему, Эхо получил мощный разряд электрического тока. Так как трясло его немилосердно. Но он пока был жив.

Оставшаяся пара тварей исчезла в ночи, удрав от нас и оставив наедине с светлой ночью.

— Живой? — Трогать гоблина я не спешил. Мало ли, что там за заряд. Но его уже начало отпускать и, хотя он тяжело дышал, судя по глазам первый шок от удара уже прошел.

— Ууу, — промычал Эхо, затем кое-как на карачках дополз к огню, вытащил еще одну ветку и приготовился к обороне. Сил у него, кажется, практически не осталось.

— Отбились, — я вытер пот со лба. — Легко отделались, можно сказать. Ты как?

— Ууульно.

— Больно? Рука работает? Ну вот, теперь будешь знать, что не стоит лезть вперед без оружия, — я усмехнулся, хотя у самого руки дрожали от напряжения. Усни мы до того, как Кошмары пришли, тут бы и закончился путь и Гриса и гоблина Эхо.

— Они бьют электричеством, как шаады, — наконец гоблин смог нормально говорить. — Такие животные из моего родного мира, их часто держат в питомниках на станциях. Опасная вещь. Сердце легко может остановиться.

— Да уж, серьезно. Я могу тебе помочь? Как рана? — я проверил повязки на теле гоблина. Крови не было, значит действительно отделались пустяком. Заодно поинтересовался про планету. — Красивая планета, твой дом?

— Я только видел картинки и видео, на самой планете не был. Да и никто из последних двадцати поколений не был. Она слишком далеко. Мы давно уже не планетники, а жители космоса и станций, — ответил грустно Эхо и пожаловался. — Я землю под ногами-то только тут после призыва почувствовал. Неудобная. И камни неудобные. И дерево неудобное.

— Да уж, — улыбнулся я. — Тяжело из космической цивилизации попасть в, даже не знаю куда, блин.

Пока Эхо приходил в себя, я внимательно осматривался — мало ли, Кошмары решат вернуться. То, что мы не убили их всех меня немного настораживало и теперь стоит ожидать нападения в любую секунду. И поддерживать огонь.

А еще как можно скорее сваливать от этого места, тут без вариантов.

— В норме? — спросил я гоблина.

— Да, босс, — кивнул он, стуча зубами и придвигаясь ближе к огню.

Вся его напускная бравада и эйфория резко прошла и страх вернулся обратно — конечно, чуть не погибнуть по собственной глупости, только от того, что поверил в свои силы…

Дров на всю ночь явно не хватит, поэтому придется использовать их максимально экономно. И подготовить оружие, которое будет под рукой: несколько длинных и удобных палок я отложил в сторону. Да и револьвер, оказывается, все-таки может помочь от Кошмаров — он хотя бы их замедляет.

— Давай, спи, — сказал я Эхо. — Утром уходим отсюда, опасно тут задерживаться, пока источник Кошмаров не закрыт.

— А как его закрыть?

— А никак, — пожал я плечами. — Для этого нужен шаман. Если бы я мог это сделать, сейчас мы бы шли к их гнезду, таких врагов нельзя оставлять за спиной, кошмары потому будут мучать всю оставшуюся жизнь. Зато я теперь знаю, почему их называют Кошмары, редкая правда. Отдыхай, тебе надо набираться сил.

— Не, как я буду отдыхать, вдруг они снова накинутся, а ты не можешь смотреть в четыре стороны сразу, — возразил гоблин. — Будем не спать вместе.

— Логично, — согласился я. — Тогда ты смотришь туда, а моя сторона вот эта.

После распределения зон контроля я решил быстро разобраться с интерфейсом — и понять, почему не могу проложить маршрут напрямую домой, в Прешбург. Раньше это работало без проблем. Теперь либо какой-то сбой после выброса энергии Нексуса, либо у меня всё окончательно поломалось — способность работала выборочно. Револьвер я найти смог, и на этом всё.

Интерфейс открывался с трудом — прямо чувствовалось, как ему тяжело. Буквы перед глазами прыгали, то появляясь, то исчезая. Но стоило сосредоточить взгляд на нужной строке — и она стабилизировалась.

В целом, просмотреть свою статистику я всё-таки смог. Правда, приходилось каждые пару секунд отрываться и поглядывать по сторонам — глупо было бы залипнуть в интерфейс и пропустить опасность. Умереть сейчас, после всего, что со мной произошло в этом странном мире? Нет уж.

Имя: неизвестно (Грис)

Слой: Первый

Уровень Души: 1 (7856/10000)

Нексус Потока: 0,7

Осколки душ: 7856

Эффективность тела: 18 из 100

Распределение эффективности:

Выносливость: 5,4 (30%)

Реакция: 3.6 (20%)

Скорость: 3.6 (20%)

Сила: 2.7 (15%)

Гибкость: 1.8 (10%)

Координация: 0.9 (5%)

Уровень интерфейса: 0

Ресурсы:

Элементы пазла: 71

Боливары: 30813

Часть Зеркальной Шкуры Охотника: 1/12

Часть Амулета Темного Шестилапа 1/12

Часть Теневой Маски 9/12

Способности:

Чувство пути — вы точно знаете, как добраться до места, где вы уже были и чувствуете себя в безопасности. Легко находите дружественные цели или цели, которые разрешили вам поиск. Однако способности, блокирующие поиск, могут нейтрализовать действие Чувства пути или внести в него помехи. Иногда Чувство пути может помочь выстроить короткий маршрут для достижения цели, но будьте осторожны — некоторые маршруты могут привести к смерти.

Генерация боезапаса — используя внешние ресурсы, такие как металл, дерево, минералы и другие материалы, вы можете генерировать боеприпасы с определёнными характеристиками, которые наследуются от свойств использованных материалов. Траты материала сопоставимы с весом боеприпаса 1 к 1. Ограничение: не более 100 штук в час. Привязка: револьвер Ордена Падших.

Внимание! Стабильность работы нарушена из-за перегрузки энергетических контуров, нужна перезагрузка. Внимание! Временное ограничение энергетических затрат на применение способностей! Внимание! Обратитесь к Администратору.

Так, а вот это уже интересно. Во-первых — Нексус Потока с 0.3 поднялся до 0.7. То есть я увеличил свой запас энергии больше, чем вдвое… А значит, мой «последний довод» теперь станет вдвое сильнее.

Когда я представил, какие последствия может вызвать подобный выброс, по спине пробежал холодок. Похоже, я сам того не желая превращаюсь в ходячее оружие массового поражения. И это, прямо скажем, не очень хорошо.

Количество осколков душ вообще зашкаливало. До выброса их было 2544, а во время взрыва использовались не только уже переработанные осколки, но и те, что хранились в запасе — энергия моментально перегонялась в Нексус. Именно эта «фишка» и позволила провернуть тот трюк — когда Нексус полностью заполнен, перерабатываемая энергия начинает «переливаться мимо».

Но я научился её ловить. И управлять этим потоком. Хоть и частично — удержать такой объем своими мысленными руками я был просто не в силах.

Получается, что с Вейса и его приближённых я забрал почти пять тысяч осколков душ? Вот уж будет он зол, когда поймёт, что лишился такого ресурса. А ведь за него на других Слоях приходилось бороться — заработать было совсем не просто.

Но хуже всего было то, что уровень интерфейса у меня обнулился. Скорее всего, именно поэтому способности оказались ограничены — я не мог достучаться ни до Прешбурга, ни до второго револьвера. Ограничение по затратам — и вот, длинный маршрут проложить не получается, хотя на короткие дистанции всё ещё работает.

А ещё — это странное сообщение: «Обратитесь к Администратору»… Такого я не слышал ни разу и ни от кого. Это ведь не игра, тут нет никакого «админа». Единственный, кто мог бы подходить под такое определение — Творец. Но он спит. Или?.. Или не совсем?

Как теперь вернуть интерфейс в норму? Было ощущение, что я сам что-то серьёзно поломал своими действиями. Похоже, Нексус Потока вообще несовместим с местным интерфейсом. Как ещё объяснить то, что после выброса Нексус увеличился, а интерфейс ослаб и едва не сгорел?

Нет, повторять этот трюк я не стану. Рисковать ещё раз — значит остаться без всего. Без способностей я тут далеко не уйду. Тот же Нексус я пока не могу использовать полноценно — руны и заклинания даются с трудом. Чтобы освоить рунный язык, создать свои заклинания и управлять этим всем без интерфейса — нужны годы. Возможно, через несколько лет я и смогу, но сейчас…

Сейчас мне придётся опираться на те способности, которые уже есть. Они спасали меня до сих пор — и ещё спасут. Только бы интерфейс вытащить обратно.

Те же патроны… Хм. А что если…

Я сосредоточился и обратился к Чувству Пути, пытаясь проложить маршрут к Прешбургу — без результатов, как и все прошлые разы, тогда неожиданно попробовал проложить маршрут к тому самому месту, где когда-то были зарыты ящики с ауристом — взрывным металлом, который снова сделал бы меня бойцом. Бойцом, способным в одиночку справляться с целыми отрядами врага.

И Путь нашёлся.

— Сделано! Есть! Эхо, я знаю куда нам идти!

Не так уж и далеко. Всего несколько дней пути. И хотя Путь по-прежнему предупреждал о том, что часть дороги может вести к смерти, это было уже лучше, чем ничего.

Глава 9

— Да покажись ты, ублюдина мелкая! — в бешенстве заорал я и выпустил несколько пуль в крону огромного дерева, в которой пряталась обезьяноподобная тварь, которая доставала меня всю дорогу.

Нужно было срочно выбираться из этого Разлома, иначе Эхо настанет конец. В том состоянии, в котором он сейчас, он не может ни пить, ни есть и мне приходится тащить его на плечах, привязав руки и ноги к себе и дело времени, когда он умрет от обезвоживания.

Есть теперь и очевидные плюсы от того, что он такой мелкий — весит он всего лишь килограмм двадцать. Которые из-за неподвижности и вялости тела уже превратились для меня в добрых пол центнера.

Да, оказалось, что гоблинам в разломы можно.

Есть только один маленький нюанс. Перейдя черту, они тут в Разломе просто превращаются в овощи, которые неспособны ни на что и даже воду залить в него не получается — не срабатывает глотательный рефлекс. Радует, что может дышать, судорожно, дёргано, но постоянно.

А уж еду в него пихать… ну нет, не буду экспериментировать.

При этом, как только я вытаскиваю его тело из Разлома, гоблин приходит в себя моментально, будто ничего и не случилось. Для него всё что происходит в разломе — остается вне памяти и ощущений.

— Много наших осталось в этих червоточинах, — рассказал мне Эхо, когда мы провели первый эксперимент по затаскиванию его в Разлом. — Сначала разведчики, потом те, кто пытался вытащить разведчиков. И никакие меры защиты не спасают. Но Вождь чувствовал, что они живы… А потом потерял слишком многих и прекратил попытки.

После первой попытки и первого шока от неожиданности, с которой разумный и живой гоблин превращается в еле дышащий труп я подумывал идти по верху, в надежде что это не растянется надолго — просто идти в «ту сторону» до момента, пока способность не сможет проложить маршрут.

Но гоблин сам предложил попробовать вариант просто протащить его, благо у нас была тележка и опыта её катания у меня было за глаза.

Вот мы и рискнули.

Разлом начинался как небольшая пещера ведущая наверх, а после полутора не самых удобных километров по камням, из пещеры шел выход в долбаные джунгли.

Телегу пришлось бросить — непролазные, обвитые толстенными лианами заросли вместе с ней было просто невозможно преодолеть. Но мне нужны были свободные руки — бросить телегу и выхватить револьвер это одно, а бросить гоблина на землю, это совсем другое, он может и шею от такого свернуть, а потерять спутника на ровном месте я был не готов. Зря я что ли его спасал.

Пришлось возвращаться в очередной раз, придумывать вместе с Эхо как его привязать к спине и заходить заново.

А еще эта мелкая тварь… похожая на обезьяну, но лысая со сморщенной кожей, она скакала по деревьям, ловко цепляясь за ветки тремя хвостами и шестью лапами. При этом кидала в нас всякую мерзость, типа гнилых фруктов и даже какой-то ядовитой дряни — частички разлетевшегося снаряда начали прожигать мою одежду и листья вокруг. Хорошо, что на кожу не попало.

И сначала я не обращал особого внимания на неё — ну подумаешь, мелкая тварюга кидается «какашками», но после первого потенциально опасного снаряда, я начал весьма активно стрелять в ответ. И ни разу не попал, даже со своими способностями.

Тварь будто чувствовала куда я целюсь и уходила с траектории полета пули за долю секунды до того, как ей должно было разнести её лысую ублюдочную башку.

Бесит.

И вот в таком постоянном напряжении с гоблином за спиной приходилось пробираться через джунгли, уворачиваясь от все более смертоносных снарядов. Пришлось обмотать себе и Эхо лицо тряпкой, потому что начали прилетать грибы, от которых поднималось облако спор и вдыхать эту дрянь я не планировал.

Конечно, тряпка на лице не защищала до конца, но я еще был жив и это радовало — значит споры не на столько смертельны, чтобы убить меня на месте. Надеюсь, я потом не превращусь в грибницу и не начну распространять споры за пределами Разлома…

Но не идти в этот Разлом мы не могли — это был единственный путь, который позволял сократить расстояние. Другие пути моя способность просчитать была не в состоянии. Не хватало энергии, да.

Очередная мерзкая дрянь упала мне под ноги и в нос ударил резкий запах гнили — это было что-то зеленое и выглядящее как желе. Тварь показалась, наблюдая за тем, как на меня повлияет её снаряд, а я решил — попробуем по-другому.

Нужно ответить себе на главный вопрос — как она может уворачиваться от пули? Это предвидение? Реакция понятно, но увидеть траекторию полета пули нереально, чтобы увернуться на пару сантиметров.

Если предвидение, то я никогда не попаду в нее.

Но что, если нет? Может она как-то по-другому считывать куда попадет пуля?

Это я и решил проверить. Прицелился в наглую рожу и прицел рассчитал мне траекторию полета с учетом характеристик пули, окружающей влажности, ветра и расстояния. Красота. А потом я закрыл глаза и нажал на спуск.

Джунгли не были пустыми, они жили и шумели — со всех сторон раздавались множество звуков. От треска насекомых, до криков каких-то животных вдалеке. Когда делал первый выстрел, было страшно привлечь куда более опасных тварей и я готовился рвануть обратно к выходу, но пронесло и никто более опасный не пришел.

Но даже в этом шуме и гаме, выстрелы из револьвера были подобны грому — эхо разлеталось, кажется, на весь Разлом. И наконец, моя пуля достигла цели — раздался писк, и я резко открыл глаза, чтобы увидеть, как мелкая дрянь падает с ветки, с простреленной башкой.

— Ну наконец-то… — вздохнул я с облегчением и быстро доставил патрон, затем поправил съехавшего гоблина и двинулся дальше.

Судя по ощущениям, идти до выхода предстоит еще не один час и всё это время мне нужно будет пробираться через месиво лиан и деревьев, отмахиваясь от кучи насекомых и в надежде не встретить никого опаснее расшалившегося зверька.

Разломы с дикими животными не самые сложные. Еще бы знать, как их закрывать. Надо будет потом поискать в архиве — такие знания всегда пригодятся. Боеприпаса оставалось не так уж и много, но и угроз я пока не видел, пока сквозь джунгли не вышел на древнюю, каменную дорогу, идущую в ту же сторону куда мне надо.

— Ох-ей, это не есть хорошо. — пробормотал я, присев на корточки, и внимательно разглядывая древние каменные плиты.

Согласно моему чувству Пути, направление было правильным. Древняя дорога, несмотря на прошедшие века, сохранилась удивительно неплохо, по крайней мере, на этом участке.

Конечно, местами природа постаралась разрушить её, камни покрылись мхом, пробились молодые деревца, но всё это выглядело гораздо лучше и безопаснее, чем всё то, что мне пришлось преодолеть ранее.

Опустившись на одно колено, я осторожно приложил ладонь к сухим и тёплым камням, стараясь ощутить их вибрацию. Под рукой была едва заметная дрожь, ровная и ритмичная, будто где-то глубоко под поверхностью билось огромное сердце. Я напряг слух, прислушиваясь к ритму, отбивающему тихое «так-так-так, так-так-так».

Пока я пытался разобраться в странном явлении, голова Эхо, свисающая со спины, опасно накренилась, и гоблин захрипел, рискуя захлебнуться слюной. Пришлось быстро поправить его, вернув в относительно безопасное положение. Вздохнув, я снова поднялся на ноги и медленно двинулся вперёд, одновременно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь полезное о Разломах.

Но информации в моей голове было преступно мало.

Скипа, артельщик из Степного, рассказывал, что существуют разные типы разломов, и самый лёгкий из них — живчики, населённые дикими животными. В таком разломе я уже успел побывать с Маром, когда мы наткнулись на труп Падшего.

Тогда нам здорово досталось от гигантской птицы, и размеры тех территорий впечатляли.

Здесь же всё было как-то компактнее, а значит, либо этот разлом невелик, либо нужная мне точка выхода находилась совсем недалеко.

Но меня беспокоил другой вопрос: у разлома ведь могут быть не только две точки входа и выхода, а может быть три или даже больше? Информации об этом у меня не было.

Следующие полчаса пути прошли удивительно спокойно. Джунгли, словно присмирев, почти не подавали признаков жизни, а те редкие существа, что попадались мне на глаза, предпочитали игнорировать нас, занимаясь своими лесными заботами. Лишь раз ещё одна шестилапая тварь мелькнула передо мной, перебегая с ветки на ветку, но она не стала проявлять агрессию и быстро исчезла из виду.

Однако вскоре я почувствовал, что что-то не так. С каждым шагом становилось всё тише, будто сам лес замер в ожидании чего-то важного и неизбежного. Дорога под ногами стала словно чище, древние плиты были всё менее повреждены и мох почти исчез.

Я остановился, прислушиваясь к тревожной тишине, и принял решение сойти с основного маршрута, осторожно пробираясь сквозь заросли и стараясь не создавать лишнего шума.

Тревога не отпускала, а моё решение вскоре подтвердилось. Сквозь густые листья я увидел впереди участок, полностью лишённый растительности. Там начиналась идеально сохранившаяся дорога, словно её положили совсем недавно.

Даже камни, казалось, блестели в тусклом свете, словно их заботливо очистили. А в нескольких сотнях метров впереди возвышалась фигура, неподвижно стоявшая у небольшого каменного строения.

Я тут же застыл на месте, пытаясь рассмотреть подробности. Фигура была одета в массивные, тёмные доспехи, напоминающие рыцарские. Голова была прикрыта тяжёлым шлемом с узкой прорезью для глаз, а руки лежали на эфесе длинного меча, опущенного остриём в землю.

Сердце моё забилось быстрее. Кажется, этот разлом перестал быть простым живчиком и перешёл в другую категорию — варики. Слово, явно сокращённое от слова «варианты», подразумевало, что в таком разломе может быть что угодно. И обычно это «что угодно» означало неприятности. Большие, малые — уже не важно, неприятности — они всегда не к месту.

Я вздохнул, разглядывая неподвижного стража. Судя по тому, что моё чувство Пути уверенно указывало на это направление, выход из разлома находился именно за этой фигурой. Меня вовсе не радовала перспектива встречи с очередным неизвестным существом, особенно учитывая моё текущее состояние и беспомощного гоблина за спиной.

— Грёбаный екибастоз, — тихо выругался я, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

В голове тут же всплыли слова Скипы о третьем виде Разломов — чёрных. О них было известно лишь название, да совет идти туда, захватив с собой как минимум сотню стрелков. Готов был поставить сотню боливаров, что именно в такой чёрный Разлом мы и угодили. С моим-то везением — запросто.

— И чего мы теперь делать будем? — спросил я у Эхо, но тот, разумеется, ничего не ответил. — Ну да, конечно, молчишь. Вовремя же ты решил отдохнуть, товарищ. Как тебе вообще наш новый друг?

Воин выглядел грозно. Даже слишком грозно, словно явившись прямиком из эпических баллад про героев прошлого. Его мощная броня казалась нелепой на фоне буйной зелени джунглей, будто она предназначалась для другого времени и другого места. Однако этому странному Разлому, похоже, было глубоко плевать на такие мелочи, как соответствие окружающей среде. В такой влажности и духоте, я в рубахе вымок насквозь, а в броне человек вообще должен свариться как бульон.

Мне бы сейчас парочку ауристовых патронов, и эта грозная консервная банка не успела бы сделать и шага, превратившись в груду дымящегося металлолома. Но у меня было только шесть обычных зарядов, и рисковать стрелять наугад — это чистой воды самоубийство.

Промахнусь, и воин без труда насадит меня на свой меч, словно бабочку на булавку — аккуратно и насмерть. Может, устроить ловушку? Впрочем, ничего для этого у меня не было, кроме небольшого ножа и револьвера, а строгать копья и рыть ямы в таких условиях — явно не мой вариант.

— Значит, придётся возвращаться и искать обход, — вздохнул я тяжело, представляя, насколько затянется теперь путь до Прешбурга.

Я начал медленно пятиться назад, не отводя взгляда от неподвижного воина и держа его в поле зрения до тех пор, пока он не исчез за густой стеной лиан и деревьев. Только тогда я решился развернуться и сделать несколько быстрых шагов вперёд.

И вдруг я заметил, что звуки джунглей вернулись. Шорохи, стрекот насекомых, крики животных — всё снова наполнило пространство вокруг. Будто я только что вышел из мёртвой зоны, где само время и жизнь застыли, ожидая чьей-то гибели.

Судя по ощущениям — так оно и было. Интересно, словно Разлом в Разломе, такого я точно не видел, слишком уж отличаются условия.

Но облегчение длилось недолго. Уже через пять минут пришлось остановиться снова. Передо мной возникла новая, но очень неприятная проблема. Словно по невидимой границе территории стояли шестилапые обезьяны — огромные, раза в три крупнее той мелкой твари, которой я недавно прострелил голову.

Они заняли каждое дерево, каждую ветку и внимательно следили за каждым моим движением. Я застыл на месте, чувствуя себя между молотом и наковальней.

— Только не говорите мне, что я завалил сына вождя племени шестилапых лысых обезьян… или шестируких? Хотя нет, лучше шестипалых! — нервно усмехнулся я, оглядывая мрачные морды существ. — Воспитывать надо было лучше!

Последнюю фразу я специально выкрикнул громко и вызывающе — чтобы точно услышали.

Ответом стало гневное улюлюканье и пронзительный вой. В следующую секунду обезьяны начали атаку. В меня полетело буквально всё, что только можно было схватить лапами — мерзкие гнилые фрукты, взрывающиеся кислотой, грибы, источающие споры, какие-то костяные осколки и просто обломки веток.

Но я оказался достаточно далеко — ни один снаряд не долетел до меня. Это лишь ещё сильнее разозлило зверей. Они завопили громче, начали яростно раскачивать деревья, устраивая настоящий буйный хаос.

И всё-таки никто из них не рискнул пересечь границу, за которой каменная дорога была чище, словно кто-то невидимый сдерживал их на самой черте. Мои догадки о нейтральной зоне между воином и обезьянами подтвердились.

Назад пути уже не было — патронов точно не хватит даже на десятую часть этих обезьян. На их фоне одиночный стражник в броне теперь казался куда менее опасным противником.

Прежде чем вернуться и попробовать проскочить через охраняемую территорию, я осторожно положил Эхо на землю и быстро бросился собирать упавшие неподалёку снаряды. Плотнее обмотав лицо тряпкой, я старался не вдыхать едкий дым от кислотных пятен, покрывающих землю.

Удалось подобрать всего пару фруктов и один гриб, который опасно испускал чёрные споры при малейшем нажатии. Как только обезьяны поняли моё намерение, атака возобновилась с удвоенной яростью. Я поспешил отойти, держа опасный гриб в вытянутой руке, чтобы не заразить внутренности сумки.

Аккуратно положив добытое рядом с Эхо, я снова закинул гоблина на плечо, готовясь ко второй попытке прорваться мимо стражника и вернулся ближе к позиции воина, укладывая Эхо за ближайшим к нему деревом.

— Полежи пока тут, ладно, пригляди за соседями, если что… ну просто дыши, всё равно ничем помочь не сможешь, — напутствовав себя и гоблина такими словами, я неспешно выглянул из-за дерева, наблюдая за одиноким охранником.

Воин всё так же стоял на месте, неподвижный и молчаливый. Сейчас он казался более уязвимым, почти доступной целью, на фоне обезьян. Почти.

Кислотные снаряды были моей единственной надеждой — обычные пули, скорее всего, не пробили бы эту массивную броню. Если сработает — у меня будет шанс. Если нет… ну, значит, останусь здесь навсегда, частью здешнего ландшафта.

Я срезал несколько тонких веток и аккуратно насадил на них свои «снаряды». Потом — глубокий вдох. Один. Второй. И я медленно шагнул вперёд, мысленно молясь всем богам и силам, хоть как-то способным помочь моему вечно невезучему существованию.

Начал с гриба. Конечно, хотелось бы иметь на этой палке встроенный прицел, как на револьвере — заранее просчитывать траекторию и быть уверенным в броске. Но увы. Работаем с тем, что есть.

Гриб полетел по дуге, ударился у ног стража и с влажным всплеском разлетелся в облако спор. Я не ждал — сразу рванул вперёд, активировав умение, максимально ускоряясь. В спешке, почти на бегу, швырнул оба фрукта, целясь в воздух перед воином, чтобы накрыть его кислотным дождём.

План был… ну, скажем так, слегка сумасшедшим.

Но какие у нас вообще были варианты?

Когда фрукты были уже готовы врезаться в движущегося стража, я открыл огонь — чёткими выстрелами взрывая кислотные снаряды прямо перед его лицом. До цели оставалось не больше десяти метров. Скорость. Только скорость.

Противнику явно не понравилась распыляющаяся кислота. Он, не проронив ни слова, начал пятиться в сторону, стряхивая капли с шлема и верхней части брони — едкая жидкость почти полностью его залила.

И тут настал мой выход.

С разбега я врезался в дезориентированного стража обеими ногами прямо в грудь, не давая ни секунды на восстановление. Одновременно я успел загнать пулю в узкую смотровую щель его шлема — и вместе с ним рухнул на землю.

Сам я приземлился вполне удачно — перекатился, смягчил удар и тут же рванул вперёд. В тяжёлой броне страж не успел даже подняться — клинок он, правда, из рук не выпустил, но это ему уже не помогло.

Я буквально запрыгнул ему на панцирь обеими ногами, встал над ним, как на пьедестале, и, не теряя ни секунды, воткнул ствол револьвера под край шлема снизу.

Оставшиеся три пули ушли в упор. С хлёстким грохотом.

— Как тыкву сраную! — выдохнул я.

Воин затих. Под этой консервной банкой определённо было что-то живое — иначе после моих выстрелов он бы не замер так окончательно. Будь внутри обычный оживший скелет без мозгов, весь мой финт с кислотой и точечной стрельбой оказался бы бесполезен. Но мне повезло. Очень даже.

Я аккуратно, стараясь не задеть остатки кислоты, снял с него шлем. Хотел убедиться, что он действительно мёртв. И то, что открылось под шлемом, оказалось… неожиданным. Особенно для Разлома.

Если не считать изуродованную нижнюю часть лица — туда пришлись все четыре выстрела — то лицо было вполне себе человеческим. Абсолютно лысая голова, ни единой волосинки, даже бровей. Но черты — знакомые, узнаваемые. Это был человек. Или что-то, чертовски на него похожее.

— Наверное, уже поздно извиняться, — пробормотал я, глядя в его мёртвые, залитые кровью глаза. — Но ты уж прости. Рисковать как-то совсем не хотелось.

Я положил ладонь на его лицо и аккуратно закрыл веки. Почему-то стало важно отдать хоть какую-то дань уважения. Хоть он и был врагом — но точно не чудовищем.

Когда с ритуалами прощания было покончено, взгляд сам собой упал на меч, который мёртвые пальцы всё ещё судорожно сжимали. Лезвие — из странного желтоватого металла, не дающего бликов, но при этом отчётливо тяжелого и плотного. Он явно не был простым оружием. И, возможно, станет тем самым шансом, что позволит мне прорваться к выходу из Разлома… и наконец покинуть это странное место.

Я активировал способность генерации боезапаса. Всё прошло штатно, и вскоре в моей ладони появился десяток новых патронов. Система сразу выдала описание, и оно меня определённо порадовало:

Патрон из эфирита — боеприпас, созданный из сплава эфирита — редкого металла, способного накапливать и усиливать энергию. При попадании вызывает резонанс с аурой цели, пробивая магические щиты и временно подавляя способности. Особенно эффективен против существ с душевой структурой.

Даже несмотря на шум, раздававшийся в отдалении — и явно принадлежавший толпе таких же воинов, быстро приближающихся ко мне — улыбка непроизвольно расползлась по лицу. Вот теперь побарахтаемся.