Слой Первый. Книга 1

Глава 1

В револьвере оставалось три патрона.

Я тяжело дышал, укрывшись за остатками стены. Пульс стучал в ушах, а в голове до сих пор гудело. Пыль, едкая и удушающая, проникала во все щели, оседала на языке, пробиралась в горло. Хотелось пить, хотелось чихать, но было очень больно. И больше всего на свете хотелось сбежать из этого проклятого города. Но последний пункт пока был неосуществим. Город для меня был всем этим миром.

Врагов оставалось двое.

Гиены. Если поделился с ними едой, это ещё не значит, что я добряк, которого можно безнаказанно пырнуть в спину ножом. Это лишь значит, что после почти трех недель одиночества я просто ослабил бдительность, повёлся на их притворное дружелюбие. Хотя как сказать, точнее на их равнодушие.

Когда я вышел к ним, их было пятеро. Трое мужчин и две женщины. Измотанные до предела, они сидели у костра на крыше полуразрушенного дома и ждали, когда наступит Новый Круг.

Они не казались добрыми. Скорее не слишком злыми. Но это были люди и я был готов простить им многое.

— Садись. Если есть еда, делись, — сказал мужчина с фиолетовым синяком, расплывшимся на пол-лица. Он кивнул на шаткий стул, стоящий у костра. Я осторожно вышел из темноты и, не торопясь, приблизился. Меня почти никто не заметил. Эти люди, измученные и отчаявшиеся, просто пытались пережить ещё одну ночь — единственное время, когда твари не выходили на охоту.

— Еда есть, — выдохнул я, стараясь говорить спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. Горло пересохло. — Здравствуйте. Я.… я не видел здесь людей раньше. Думал, это мой персональный ад.

— Садись и делись, — повторил мужчина хриплым голосом. — У нас сегодня неудачный день. Жратва досталась Тварям.

Присев на краешек стула, я достал из рюкзака две булки чёрствого хлеба и большой кусок сыра. Половина того, что у меня есть. Я был готов делиться.

— Вот, — сказав это, протянул им еду. — Угощайтесь, пожалуйста. Воды, к сожалению, нет. Фляга пустая.

Люди молча разделили пищу, не сказав ни слова благодарности. Мужик, который сидел рядом со мной понюхал предложенное, надкусил хлеб и скривился, тут же выплюнув кусок прямо перед собой.

— Давно тут? — спросил он.

— Примерно три недели. — ответил я. — А вы?

— Твоя еда — дерьмо. Ты слишком долго тут, — он снова сплюнул и встал. Подошел к костру и начал шевелить его длинной палкой, заставляя пламя гореть ярче.

Я осторожно заметил, что люди вокруг не ели, а предложенная мной еда валялась рядом с ними на полу. Но никто даже не смотрел в мою сторону и не объяснил причину. Высокие языки пламени позволили разглядеть их чуть лучше. Они выглядели откровенно ужасно.

Одежда казалась истлевшей от времени, протертой и в дырах. Ее явно пытались латать и сшивать, но условия жизни не позволяли сохранить ее в целости. Худые, изможденные, грязные. И неестественно огромные блестящие глаза на лицах. Эта группа была здесь очень и очень давно. Гораздо дольше, чем я.

Сидя у костра, я не мог избавиться от чувства, что совершил ошибку, и моя рука непроизвольно потянулась к карману, где лежал револьвер. Аккуратно, стараясь замаскировать движение покашливанием и скрипом стула по шершавой поверхности крыши. Пальцы привычно нащупали теплую от тела рукоятку, и я сжал её, пытаясь унять беспокойство.

По-хорошему нужно было многое у них спросить. Может тут еще были выжившие, я был готов присоединиться и помочь всем чем могу. Группой всегда проще и защититься и добывать еду. Но я не мог решиться первым начать разговор, сами люди ничего больше не спрашивали. Реакция на пищу и их отрешенность сильно смущали.

Именно тогда мужик с фингалом решил меня зарезать. Сделав вид что, собирается отойти отлить, он сделал несколько шагов в темноту, а потом резко прыгнул мне за спину, пытаясь воткнуть узкий нож под мои ребра. Я едва успел оттолкнуться от стула, вскидывая револьвер. Раздался оглушительный выстрел, и первая же пуля пробила его грудь, оставив кровавое пятно на грязной, рваной футболке. Он рухнул на землю, выронив нож, и захрипел, изгибаясь дугой.

Тогда у меня было шесть патронов. Осталось пять.

Еще двоих, бросившихся на меня, я встретил, запустив в них стул. Не надеясь попасть, просто хотел сбить их с толку, хотя бы на секунду. Женщина оказалась слабее, чем казалась на первый взгляд: с силой оттолкнул её ногой, и она беззвучно рухнула на потрескавшийся бетон, смачно приложившись головой о кусок арматуры, торчащий из бетона.

Проблем доставил мужик, низкорослый и жилистый, он оказался более опасным. Я встретил его ударом рукоятки револьвера прямо в висок, добавив ещё один сокрушительный удар по яйцам. Он заскулил, почти сложился пополам от боли, но успел схватить меня за шею жёсткими, натруженными руками и прижать к полуразрушенной кирпичной стене.

Еще несколько раз врезал ему по голове револьвером, да с такой силой что брызги крови залили мое лицо. Только тогда он окончательно осел на пол и потерял сознание, а я смог вздохнуть полной грудью. Кажется, череп ему проломил.

Рано расслабился. Как только повернулся, готовый уйти с крыши, тот кого посчитал мертвым, вдруг вскочил и бросился на меня с диким воплем. Я даже среагировать не успел, когда холодное лезвие ножа вонзилось в живот. Закричав от боли, потратил еще две пули, попав ублюдку в грудь и голову. Вот на этот раз — наверняка. Тело, словно мешок, рухнуло на пол поднимая очередной столб пыли. Три.

— Сука! — выдохнул я, прижимая окровавленный бок рукой.

Направив оружие на оставшихся, медленно отошел на лестницу и спустился на этаж ниже.

— Ты уже труп! Отдай нам ствол, и мы тебя отпустим! Или я заберу его с твоего остывающего тела! — оставшаяся дамочка вопила, спрятавшись за обломками вместе со своим мужиком. Я даже был им немного благодарен. Если бы они бросились все, то скорее всего я бы уже и правда был трупом. Непонятность самого нападения, причем совершенно не скоординированного меня сейчас не смущала. Мне повезло, им нет. Хотя как сказать. В итоге хреново всем.

— Приди и возьми! Сука! Патронов у меня много! — соврал я, проклиная дрожащие руки и свою слабость. Странное ощущение досады от так глупо полученной раны было гораздо сильнее чувства сожаления о смерти троих людей от моих рук — они напали, они поплатились за это.

Кровь текла по боку, горячая, обжигающая. Адреналин удерживал боль в узде, но силы с каждым шагом покидали меня. Я прошелся по самому краю, чудом избежав смерти. Но сейчас, кажется, это был конец.

Рана была глубокой. Гад, вставший из мёртвых, неплохо меня продырявил. Я аккуратно спустился на этаж ниже, но далеко уйти не смог. Бомбёжка снесла следующую половину этого здания, и теперь мне оставалось только стоять на краю полуразрушенного мира, едва держась на ногах, прислонившись к стене, чтобы не упасть.

Тишина вокруг будто издевалась, а я, судорожно хватая ртом воздух, понимал, что бой ещё не закончился.

Оставшиеся гиены продолжали преследовать, осторожно приближаясь и кидаясь обломками кирпичей, словно дразнили. Они не решались подойти слишком близко, ожидая, когда я свалюсь от потери крови.

— Не хочу так умирать, — пробормотал я, тоскливо и устало. — Вообще не хочу умирать…

Собравшись с силами, которых оставалось совсем мало, скрипя зубами от боли, я поднялся и пошёл им навстречу по собственным кровавым следам, зажимая ноющую рану рукой. Это отчаянное решение оказалось для них полной неожиданностью. Они о чём-то громко спорили за стеной, переговаривались, явно уверенные в своей безопасности.

Я вышел из тёмного проёма с револьвером в руке. Мужик с арматурой застыл, его рот приоткрылся в немом изумлении, он замер на полуслове. Рука не дрогнула, и палец спокойно нажал на спусковой крючок. Первая же пуля пробила ему грудь, железка с глухим звуком выпала из его рук, и он рухнул на пыльный бетон.

Женщина, его напарница, побледнела и попятилась, но я не дал ей шанса сбежать. Второй выстрел — и её голова откинулась назад, кровь брызнула на кирпичную стену, и она упала, словно сломанная кукла.

Шестой, последний патрон оставался в револьвере. Моё дыхание было прерывистым, грудь болезненно сжималась, а рана в боку начала невыносимо жечь. Я прикусил губы и с аккуратно сполз по стене на пол.

Всё.

— Если доползу до подвала, может, и очухаюсь, — прошептал себе, убеждая, что не нужно сдаваться. Твари ненавидели тьму и никогда не лезли в подвалы, если вести себя тихо. Там, внизу, было моё последнее укрытие, самое безопасное место, где можно дождаться утра и, возможно, ещё раз обмануть смерть. Или просто умереть. Но об этом я старался больше не думать.

Как я спускался, я не помнил. Но уже там в подвале, который когда-то был небольшим складом каких-то тканей, лежа в полубреду, заметил яркую надпись перед глазами. Такие надписи иногда появлялись, в основном оповещая о начале Нового Круга. Но тут было что-то новое.

Вы убили Куклу (х5).

Получено в награду:

Двадцать Пять (25) осколков душ.

Пять (5) боливаров.

Инициализация пройдена успешно.

Ваше тело восстановлено в прежних параметрах.

Добро пожаловать на Первый Слой!

Принято первое задание. Соберите сто (100) осколков душ и получите право на одно возрождение. Удачи в выживании. (25/100)

— Глюки какие-то. — пробормотал я прежде, чем вырубиться.

***

Мне снился сон. Сначала была тьма, но вскоре начали всплывать образы — смутные, хаотичные, будто обрывки чужих воспоминаний.

Я стою возле огромного механизма. Вокруг грохочут машины, воздух насыщен запахом металла и масла. Мои руки обхватывают рычаги, уверенно заставляя машину работать, а от вибрации болят ладони. Кажется, я очень хорошо знаю, как управлять этим механизмом, но не понимаю, что именно я здесь делаю.

Картинка резко сменяется.

Я в ущелье, лежу на спине. Из рта вяло капает кровь, тело ломит от холода. Правая нога согнута под неестественным углом, и боль пронизывает меня при малейшем движении. Кровь уже перестала течь из раны, но её слишком много вокруг. Я понимаю, что умираю. Медленно, но неизбежно.

Внезапно я снова в другом месте.

Поле. Рота солдат идёт впереди, я следую за ними. В руках винтовка, её вес привычно тянет плечо вниз. Кто-то рядом громко отдаёт приказ, но я не слышу слов, только гул голосов. Земля дрожит от артиллерийских выстрелов. Вдалеке вспыхивает огонь, а затем меня сотрясает взрыв, и всё исчезает.

Следующее видение: я дома. Комната тускло освещена лампой. На столе тарелка с недоеденной едой. В углу стоит кровать, а рядом полка с книгами. Это место кажется знакомым, но, когда я пытаюсь вспомнить, где это, картинка уходит.

Сцены начинают меняться быстрее. Я вижу свои руки, облепленные кровью. Я бегу по лесу, ощущая, как сердце бешено колотится. Затем я падаю с обрыва, внизу вода. Я тону. Меня кто-то тянет за руку, но вместо спасения я вижу чёрные глаза, пустые, как бездна.

События ускоряются. Я вижу город с высоты, дома словно игрушечные, а вдалеке сверкает море. Затем я под водой, вокруг плавают рыбы, но в груди начинает жечь от нехватки воздуха. Всё сменяется огнём — горящий лес, треск ломающихся деревьев. Я на улице, толпа людей спешит мимо, их лица расплываются, но среди них мелькает кто-то знакомый.

Теперь я падаю с лестницы, ощущая каждый удар спиной о ступени. Земля, выжженная и сухая, под ногами; над головой висит чёрное солнце. Кто-то кричит, но звук приглушён, я знаю что это важно, но не понимаю ни слова.

Каждая сцена накатывает быстрее предыдущей: громкий вокзал с гулом поездов, металлический вкус крови во рту, чей-то холодный взгляд. Всё смешивается в один хаотичный поток. Который вдруг резко замирает…

Я посреди разрушенного города. Не этого, другого.

Руины тянутся до горизонта, сломанные здания грозят обрушиться, воздух пропитан гарью и пылью. Я делаю шаг, обломки хрустят под ногами. Над головой висит гигантский космический корабль — колоссальная тёмная громада, заслоняющая небо. Он неподвижен, словно застывший в ожидании.

Я смотрю на него и знаю — я прошёл через ад, чтобы добраться сюда. Я помню не события, а боль. Бесконечную дорогу, раскалённый воздух, руки, стиснувшие оружие или смывающие с лица кровь и грязь. Был ли я один? С кем я сражался? Всё распадается на обрывки: тёмные силуэты, вспышки огня, удары, падения, гул в ушах.

Но сейчас это не важно. Я здесь. Я смог.

Я открываю глаза, тяжело дыша, лежа в подвале, с последним патроном в револьвере и надписями, светящимися перед моими глазами.

— Глюки какие-то, — бормочу устало, и окончательно просыпаюсь.

***

Револьвер мне достался случайно.

Шёл уже третий день, как я прятался по подвалам, вжимаясь в углы и постоянно вздрагивая от звуков взрывов на поверхности. Город, в который мне довелось попасть, словно обречённый, медленно, но неумолимо превращался в руины. Неведомые мне силы целенаправленно и непрерывно наносили удары, складывая здания целиком или этажами, одно за другим.

Сначала казалось, что это артиллерия равняет город с землёй. Звуки грохота и разрушений были настолько оглушительными, что у меня не было сомнений — я попал в эпицентр войны. Но однажды, наблюдая через щель в стене за Тварями, которые рылись в развалинах, четко увидел, как что-то упало с небес.

Это не был артиллерийский снаряд. Нет. Скорее метеорит, горящий в синем пламени. Он с грохотом врезался в остатки дома, и Твари мгновенно разбежались, скрываясь в своих тайных укрытиях.

Тогда мне даже показалось правильным, что в этом городе нет других людей, иначе потери были бы чудовищны. Хотя куда они все пропали, было не понятно. Я заходил в открытые, еще целые, квартиры, и постоянно натыкался на факты того, что тут недавно кто-то жил.

Еда на столе. Испорченная за несколько дней. Кувшины и бутыли с водой…

Первые дни в этом аду были для меня потеряны и полны ужаса. Если бы не твари, выл бы белугой, от тоски и отчаяния. Но они очень чутко реагировали на любой звук, я знал это с момента своего пробуждения в городе. Это единственное что я знал наверняка.

Я не знал, как тут выживать. Не знал, куда идти. И скорее всего умер бы через пару часов после появления, но что-то внутри не дало сорваться.

Проведя бесчисленные тягучие как патока часы, прячась в темных бездушных пустых подвалах. Стараясь не шуметь и даже сдерживать дыхание, когда над головой раздавались тяжёлые шаги или слышалось шуршание Тварей, которые искали добычу. Я не сражался, не пытался быть героем. Прятался. Прятался и голодал.

В первые три дня я ничего не ел. Пока не случился Новый Круг.

Почему он так называется, никто не соизволил мне объяснить. Просто появилась надпись, возникла прямо передо мной и постепенно погасла. Успел удивиться — и всё.

А утро…

Утро началось с того, что полуразрушенный подвал, в котором я находился, оказался абсолютно целым. Как и дома напротив. Полные еды и воды. Тогда мне повезло — дом надо мной не разбомбили, и ночью я смог собраться с духом, подняться по лестнице и начать дёргать дверные ручки.

И если от испорченной еды на столах толку было мало, то черствый хлеб, сыр, несколько больших банок с рыбными консервами пришлись мне по душе.

В ту же ночь, вернувшись в подвал с добычей, впервые за несколько дней я спал сытым.

В следующий цикл обновления я уже знал, что делать, и еды стало гораздо больше. Но было одно «но». Еда начала приобретать привкус воска, и чтобы насытиться, приходилось съедать ее намного больше. Она неплохо набивала желудок, но никак не ассоциировалась с нормальной пищей.

Чувство голода возвращалось гораздо быстрее. С каждым Новым Кругом становилось только хуже, но даже такая еда позволяла мне выжить и не умереть с голоду. Однако появились реальные опасения, что это ненадолго — очень скоро тело перестанет насыщаться этим подобием еды и я просто умру от голода с набитым непонятным веществом брюхом.

В один из дней я спасся чудом, решив не отсыпаться после ночных походов, а проведать соседний дом.

Мой дом, и мой безопасный подвал разбомбили в труху. Новый круг никогда не повторялся, словно говоря, что нельзя стоять на одном месте.

А револьвер… Револьвер я нашёл на четвёртую ночь, когда бродил в поисках чего-нибудь полезного. Он лежал среди обломков стены, а рядом валялась засохшая человеческая кисть, упорно сжимающая рукоять. Если бы случайно не наступил на него, так бы и прошел мимо, пылью оружие было засыпано почти полностью. Так я узнал, что тут еще могут быть люди. С трудом отцепив мёртвую руку, забрал револьвер и попытался выкинуть жуткие мысли из головы.

Револьвер выглядел странно, словно произведение искусства, случайно попавшее в этот мир. Вдоль всего корпуса тянулись замысловатые гравировки — тонкие линии переплетались в сложные узоры, образуя неизвестные символы и витиеватые орнаменты, напоминающие изгибы змеиных тел. Даже на спусковом крючке был выгравирован какой-то знак…

Ни брезгливости, ни других эмоций, по поводу куска человеческой плоти я не испытывал. Вечный гул от взрывов глушил всё, делая равнодушным ко всему, что не касалось меня лично. В револьвере было шесть патронов. Это уже внушало в уверенность, давая надежду отбиться если Твари меня обнаружат.

Я осмотрел всё вокруг в поисках каких-нибудь вещей, оставленных бывшим владельцем оружия, но нашёл только кучу тряпья в крови. Однако в этой куче мне удалось найти одну действительно полезную вещь — спички. Разводить костры я, конечно, не планировал, чтобы не привлекать внимания, но на случай, если понадобится что-то поджечь… полезное приобретение.

Прошло почти три недели, а я так и не выстрелил ни разу. Я не убил ни одной Твари. Слишком боялся, что звук выстрела привлечёт ещё больше этих чудовищ. Только старательно прятался, искал еду, вкус которой становился всё хуже и хуже, экономил воду и учился выживать в мире, где всё кричало о смерти.

А сегодня, точнее уже вчера, я убил пятерых. Пятерых неизвестных тварей, так похожих на людей. Я не видел смысла не верить информации во всплывающих сообщениях — пока они меня не обманывали.

— Ох. — Я ощупал живот. Раны не было. Остался только грубый небольшой шрам. И голод, куда без него. Ну и рабочий комбез весь в кровище, как напоминание о жаркой ночке.

Поднявшись, внимательно огляделся. Из маленьких квадратных окон подвала пробивался тусклый свет. Значит, Новый Круг уже наступил, и надо было думать, что делать дальше. Подвал тянулся длинным коридором, и, если бы что-то пошло не так, можно было перебежать в другую часть здания. Но голод давил на разум. Живот сводило так, что невозможно было думать ни о чём другом.

Нужно идти. Нужно искать. Иначе помру прямо здесь.

Аккуратно, стараясь не шуметь, поднялся наверх. Пошёл от этажа к этажу, проверяя каждую дверь. Повезло на пятом. Одна дверь оказалась открытой. Я медленно вошёл внутрь, сжимая револьвер в руке. Свет, пробивавшийся сквозь целые, заклеенные бумагой окна, слабо освещал комнату. Квартира была небольшой: однушка с кухней, ванной и жилой комнатой.

Мои глаза тут же остановились на кухонных шкафах. Голод толкал вперёд. Подкрался к кухне, осторожно, проверяя каждый угол на наличие ловушек или, что хуже, Тварей. Под ногами треснул осколок посуды, и я замер, прислушиваясь к звукам за дверью.

Тишина.

Медленно открыл верхний шкафчик. Хорошо смазанные петли даже не скрипнули. Там, к счастью, была банка с консервами и несколько банок с крупами. Схватив консервы, чуть не раздавил банку в руках от радости и засунул в рюкзак, смысла брать крупы не было. На столе стоял графин с водой, который я тут же наполовину выпил, а другую перелил в флягу.

Сзади раздался скрип.

Я замер, оборачиваясь, а пальцы крепче сжали рукоять револьвера.

В углу комнаты что-то шевельнулось. Словно рябью пошло.

— Кто там? — хрипло выдавил, готовясь либо к бою, либо к бегству. В горле резко пересохло.

Тишина повисла в комнате, а затем что-то вновь скрипнуло, и я почувствовал, как холодный пот пробежал по спине.

В комнате что-то было. И видимо понимая, что его обнаружили, оно бросилось в атаку, словно развернувшись сетью.

Вспышка! Выстрел был оглушительно громким, даже на фоне дрожащего от взрывов дома и дребезжащих стекол. Пуля угодила прямо в искажённую область и Тварь, а сомнений тут быть не могло, разлетелась словно зеркало на блестящие осколки. Звон поднялся невероятный!

А я всё еще стоял, вчитываясь в надпись перед глазами.

Вы убили Зеркального охотника

Получено в награду:

Пятнадцать (15) осколков душ.

Десять (10) боливаров.

Часть Зеркальной Шкуры Охотника (1 из 12)

Принято второе задание. Соберите двенадцать (12) шкур охотника и получите возможность собрать Зеркальный Щит: особый предмет, который можно использовать для создания щита, отражающего один удар противника или временно скрывающего владельца в свете.

Засунув теперь уже полностью бесполезный револьвер в рюкзак, я поискал то, что выпало с убитой Твари, но ничего не обнаружил. Ну и зачем тогда написали? Матюгнувшись про себя, сорвался с места, побежал на выход. Чёрт! Теперь твари со всего района сюда сбегутся!

Пока дом стоял целым, вариант был только один — через крышу в соседний подъезд и оттуда вниз. Так и сделал, быстро взобравшись наверх. Тела убитых тварей остались лежать там же, где я их оставил. На свету это выглядело достаточно мерзко, но ничего, кроме раздражения, у меня не вызвало.

Думать, чем они питались, если не смогли переварить даже мою еду, я долго не стал. Вариантов не так уж и много — скорее всего, такими же попаданцами, как я. Ублюдки. Скорее всего и я стану таким, если не найду выход из этого города.

Долго рассматривать мертвецов времени не было — я сорвался с места.

Выход на втором и третьем подъезде дома был закрыт на большие крепкие замки, оставался последний.

Вместо железной двери, что стояла на предыдущих площадках, тут была хлипкая деревянная, дверь, которая легко поддалась удару ноги, да с таким грохотом — точно по всей округе слышали. И это несмотря на постоянные взрывы. Зачем я вообще попёрся днем?! Поел? С запасом, да? Мысли бились и заплетались в голове, отчаянно пытаясь не сорвать меня в бездну страха. Стоп! Не паниковать! Пока сопротивляюсь, живу.

Не было сомнений, что этот шум услышали даже самые глухие Твари. Только одна мысль толкала меня вперед — нужно уходить, бежать любой ценой, пока монстры не разорвали на части. Стоило спуститься на пролет, как попал в ловушку. Проход перекрыт кирпичной кладкой! Сволочи! Я пнул стену несколько раз, пытаясь успокоиться. Пришлось вернуться наверх.

На крыше ветер ударил в лицо мелкой крошкой от взрыва на соседнем здании, будто холодным лезвием. Повезло, что был прикрыт выходом из технического этажа, а то могло и взрывной волной снести.

Я огляделся, ища способ спастись, дома вокруг возвышались, словно серые башни — бесплодные и уже понесшие свои первые потери. Дышать было тяжело, кровь била в виски, а легкие наполнившись ядовитым пыльным воздухом, жгло как огнем.

Пересек крышу и вгляделся в соседний дом, куда только что попал метеорит — там, в пыли, виднелись полуразрушенные стены, через которые можно было перебраться. Часть здания сложилась так удачно, что несколько плит почти дотянулись до дома, на котором я находился. Метра два, не больше, если прыгать с края.

Нужно действовать быстро, пока Твари еще поднимаются по лестнице. Их рев звучал эхом снизу, постепенно приближаясь.

Я перешагнул через парапет и перебрался по узкому бетонному выступу. Вниз лучше было не смотреть — там чернота, готовая принять меня, если сорвусь. Лишь несколько шагов, но они казались бесконечностью.

Добравшись до края крыши, я оттолкнулся и приземлился на соседнем доме, упал на колени, вжимаясь в бетон, как будто собираясь стать его частью. Плита выдержала и не сломалась. Позади меня раздался грохот — дверь, которая осталась позади, явно была взломана.

Они уже здесь.

Нужно двигаться дальше, не останавливаться ни на секунду.

Оттолкнулся, вбежал в полуразрушенное помещение. Под ногами что-то хрустело, и в этом диком шуме каждый звук мог стать моим последним.

Тварь появилась резко, словно вынырнув из тени — тёмная, неестественно вытянутая фигура с глазами, светящимися холодным белым светом. Ей оторвало почти половину туловища, но она умудрялась двигаться и идти на звук. Я сделал единственное, что мог: схватил ближайший обломок кирпича и метнул его в сторону противника, угодив в то, что было головой Твари, в тот самый миг, когда она шагнула ко мне. Кирпич вошел в мякоть и тело монстра, бьющееся в конвульсиях, упало на пол.

Вы убили анипода.

Получено в награду:

Один (1) осколок душ.

Один (1) боливар.

Сзади раздавался шум, шаги и скрежет когтей о бетон. Нужно уходить. Оглянувшись, заметил лестницу, ведущую на нижний этаж, — полуразрушенная, местами полностью разбитая, она всё равно была моим единственным шансом на спасение.

Перепрыгивая через ступени, скользя по бетонным осколкам, я добрался до лестничной площадки, где и увидел спасение — окно, открытое настежь. Снаружи были видны старые пожарные лестницы, которые могли помочь выбраться из этого проклятого здания. Шанс был минимален, но это был единственный шанс.

Забрался на оконную раму, и прыгнул, ухватившись за металлические перила. Пальцы едва удержали, отчаяние помогло дотянуться до следующего выступа. Лестница скрипела и шаталась подо мной, но выдержала. Сверху раздался рев — Твари пытались меня догнать, но им еще было далеко. Я начал спускаться по лестнице, перескакивая с площадки на площадку, пока не достиг земли.

Оказавшись на земле, бросился вглубь ближайшего переулка, где свет не мог пробиться через плотные стены домов. В этой темноте, в сырости и холоде, я наконец остановился, прислонился к каменной стене и попытался отдышаться. Сюда они не зайдут.

Руки дрожали, лёгкие были готовы взорваться, а бок ныл от боли. Всё ещё жив. Смог уйти.

Последний рывок, и приоткрыв узкое окно, ужом вполз в подвал, который служил мне ночлегом во время ранения. Аккуратно и тихо закрыв окошко, наконец смог выдохнуть. Хватит, на сегодня точно хватит приключений.

Глава 2

Переведя дух в относительной тишине, изредка прерываемой далёкими и близкими взрывами, к которым уже практически привык, я наконец смог более-менее спокойно поесть. Безвкусная масса из банки скользнула в желудок одним комком — жевать эту дрянь просто не хотелось.

— На кой-чёрт рисовать рыбу на банке, если внутри безвкусное месиво, даже отдалённо не напоминающее её? — пробормотал я, разглядывая яркую картинку на этикетке и не сдерживая раздражения. Это мерзкое безвкусие невозможно было заглушить; хотелось только сплёвывать, но воды у меня оставалось слишком мало. Придётся терпеть. Но хотя бы одно могу сказать с уверенностью — брюхо набито.

Чтобы не сойти с ума от бездействия — впереди ведь ещё целый световой день — решил занять себя наблюдением. Сквозь маленькое грязное оконце, выходившее на главную дорогу, внимательно следил за тем, что происходило снаружи.

Снаружи небольшими группами слонялись Твари, напоминая скучающих подростков, будто о чём-то переговариваясь. На мгновение возникала иллюзия, что они — местные жители, в отличие от меня. Но стоило приглядеться повнимательнее, как это наивное предположение рушилось, напоминая о том, насколько они далеки от человеческого облика.

Твари были невысокими, человекообразными существами, но совершенно чуждыми для глаза. Их кожа — гладкая, почти лишённая признаков жизни, словно вырезанная из резины, отражала тусклый свет без малейшего намёка на поры или волоски. Лапы заканчивались длинными пальцами с острыми когтями, которые шевелились сами по себе, изгибаясь в причудливых движениях, словно отдельные существа.

Головы — сплющенные, похожие на стопку сложенных друг на друга тарелок, разделённых гигантским ртом, который распахивался до ушей, будто пытаясь проглотить нечто большее, чем могли вместить их тела. Сверху этих голов возвышались два огромных глаза — круглых, вытаращенных, словно от вечного удивления.

Но в этих глазах не было ничего человеческого; они были наполнены пустотой пластиковой куклы, взгляд, от которого становилось не по себе, словно там, за этой гладкой роговицей, не было и не могло быть никакой жизни.

Они были не очень быстрыми, но крайне агрессивными, всегда держались группами и неизменно звали на помощь своих. В поединке один на один, я бы гарантированно поставил на человека, так как аниподы не были сильны.

До сих пор не понимаю, как я выжил в первые дни. Какое-то чувство заставило меня прятаться и скрываться в тени, чтобы не наткнуться на первых Тварей.

Громкий взрыв раздался неподалёку, и огромный кусок бетонной плиты обрушился сверху, накрыв нескольких аниподов, размазав их по асфальту. Не успел дым рассеяться, как с десяток их сородичей набросились на останки, жадно пожирая всё, что осталось, одновременно пытаясь добраться до раздавленного мяса под обломками. Зрелище было одновременно отвратительным и завораживающим.

Это слишком близко, — мелькнуло в голове, и я инстинктивно отодвинулся от окна, стараясь слиться с тенью, чтобы никто из Тварей случайно не заметил или не почуял мой взгляд. Но едва я успел скрыться, как по стене раздался странный стук — частый, глухой, словно кто-то бросал в стену горох.

Пык. Пык. Пык.

Странно. Это что-то новое в звуках этого мёртвого города. Прежде такого не слышал. Аккуратно приблизился к окошку, стараясь заглянуть наружу только одним глазом, и в тот же миг стекло разлетелось вдребезги!

Пык!

Сердце замерло на мгновение, а затем заколотилось так, что, казалось, его стук могли услышать снаружи. Осколки стекла посыпались на пол, и теплый ветер ворвался в помещение, принося с собой запах разрушения и чужой смерти, вместе с гребаной пылью.

А звук нарастал. Периодически останавливаясь, пыкало заводилось заново, и всё это на фоне гула тварей, что яростно визжали, несясь куда-то в неизвестном мне направлении.

Выглянув в окно, удалось рассмотреть удивительное зрелище: улица, где ещё недавно бродили Твари, была усыпана их трупами. Вдали, метрах в ста, возвышалась странная паукообразная конструкция. Она поливала атакующих её существ огнём, вырывающимся из массивных передних «рук» или «лап».

Ого!

Удивление и азарт удерживали взгляд на происходящем. Паукообразный механизм с ужасающей точностью уничтожал толпы бегущих к нему тварей. Эдак он всех перебьет и можно попробовать под шумок уйти в другой квартал, вдруг там есть что-то интересное. Да и не верилось мне уже что этот город бесконечный. Паника, жившая во мне столько времени рассеялась окончательно.

Должен быть выход!

Я видел то всего ничего, несколько десятков домов. Этот город в принципе не должен существовать, а нужно просто найти способ выйти.

Тем временем у существа, убивающего врагов, видимо что-то случилось и одна из пушек перестала стрелять. Буквально через несколько секунд, вся эта конструкция оказалась завалена толпой тварей, пытающихся ее убить.

— Да откуда вас столько! — возмущенно прошептал я искренне болея за непонятного пришельца.

Не знаю, кто или что это было за существо, но убивая тварей, оно делало мир вокруг безопасным. Я уже оценил, что тварей, добравшихся до механизма, оставалось не больше сотни, и новых не набегало.

Стены затряслись от очередного разрыва и меня засыпало штукатуркой. Надо валить, этот дом сегодня завтра раскатают, а тут есть возможно…

Взрыв, раздавшийся там, где шло сражение, оказался намного мощнее привычных разрывов. Меня даже швырнуло к стене, а взрывной волной занесло кучу мелких камней, больно царапнувших лицо. Паук взорвался! Дело принимает интересный поворот. Особенно если учесть, что все твари в округе не просто присутствовали, а словно облепили это странное существо.

Неясно, что в итоге заставило меня выйти на улицу, хотя подвигом это назвать сложно. Пыль после взрыва всё ещё застилала обзор, под ногами хрустели обломки. Подобрав кусок плиты весом около трёх килограммов, с острыми краями, я двинулся вперёд.

Другого оружия всё равно не имелось, а этот обломок вполне подходил для добивания тяжелораненых Тварей, которых валялось немало. Почему-то убийство аниподов не воспринималось мной как что-то неправильное. Они сами были ошибкой, чем-то чуждым и неестественным, и я лишь возвращал их в состояние, в котором они должны быть по умолчанию. Мёртвыми игрушками.

Следующие пять минут прошли за методичной «уборкой» — добивание раненых происходило без эмоций, словно автоматически. Ветер постепенно разгонял пыль, и воронка, к которой я направлялся, стала видна. Но, добравшись до эпицентра, я испытал лишь разочарование: ничего интересного. Взрыв полностью уничтожил неизвестный механизм, разметав его остатки вокруг и прихватив всех Тварей, что оказались слишком близко.

Ну и никакого представления о том, что это было за существо тоже. Его просто аннигилировало, и практически ничего не осталось. Хотя вру. Остался длинный прут, весом в килограмма полтора и длиной чуть меньше полутора метра. Неплохая замена камня. Кое-как вытащив его из-под завала, я взмахнул новым оружием пару раз. Недурно.

Разочарованный отсутствием добычи, я осмотрелся еще раз, и пошел в сторону, противоположную от моего предыдущего маршрута, надеясь, что, выйдя за квартал, увижу что-то интересное. На улицы метеориты никогда не попадали, всегда били по зданиям. По дороге проверил новое оружие, добив троих еще брыкающихся аниподов, это немного подняло настроение. Как будто я могу дать отпор и десятку тварей зараз, только пусть нападут!

Но моментально передумал, увидев за углом ближайшего дома десяток тварей, как обычно тусующихся на улице и видимо решивших не участвовать в этом тотальном самоубийстве. Ну нафиг. Я в подвал. В домах напрочь отсутствовали магазины, и подъезды всегда были открыты, так что забраться в ближайший подвал, где как обычно было пусто, дело минутное.

Заодно посмотрю, чего я там натворил.

Вы убили… Убили…

12 раз убил. Как-то равнодушно проскользнула эта мысль. Заработал столько же осколков и боливаров. Смешное название. Интересно если это деньги, то куда их тратить?

Память о том, кто я такой, была покрыта туманом, но одно я знал наверняка — этот город не с моей планеты. У нас не бывает такой странной архитектуры: изломанных граней домов, узких подъездов, бесконечно длинных коридоров и гигантских, будто пустых, подвалов.

— Магазин? Сим-сим, откройся? Как это вообще работает? — пробормотал я, перебирая всё, что могло прийти в голову, но безрезультатно. Наличие надписей перед глазами тоже вызывало смутные ассоциации с чем-то знакомым.

Так и сидел, обхватив новое оружие, ожидая ночи. Как только сквозь канонаду послышались далекие крики тварей, неизвестно где скрывающихся с приходом темноты, я покинул подъезд и, пройдясь по всем семи этажам, нашел немного еды и целую ванну чистой воды. Единственное, что здесь не теряло своих свойств, — это вода. При этом ничто не мешало ей просто стухнуть и перестать быть пригодной для питья.

Сначала напился, долил во флягу и заполнил всю подходящую под жидкость тару. Потом залез в ванну и помылся. Не знаю на кого она была рассчитана, на карликов? Но мне хватило. Жаль ни мыла, ни шампуня. Местная одежда была убогой и рассыпалась в руках, поэтому я попытался немного застирать комбез. Ни к чему путному это не привело, только к мокрой одежде.

Прошлые ночи проходили в минимальных перемещениях — лишь поиск самого необходимого заставлял двигаться. Но этой ночью решение было иным: идти, пока хватит сил. Еда уже не давала ощущения сытости, оставляя только обманчивое чувство наполненности. Ломота в висках напоминала о голоде, а лёгкая тошнота едва утихла после большого количества воды.

Нужно срочно выбираться отсюда — умирать у меня в планы не входило. Задача казалась не из лёгких. Голод скоро снова начнет скручивать нутро, и перспективы неутешительные — сдохнуть раньше, чем удастся найти выход. Или скорее всего стать как те «люди» на крыше… Может же так быть, что они раньше были настоящими людьми?

Этот вопрос требовал ответа. Нужно было понять, превращаются ли люди в Тварей, или эти существа появляются каким-то иным образом. Выбравшись из подвала, осторожно подошёл к ближайшей мёртвой Твари. Она лежала без движения, никому не нужная. Её даже свои товарки жрать не стали. Видимо не так уж и часто тут новые появляются.

Схватив её холодные, мерзкие лапы, затащил тело поближе к подвалу. Там можно будет изучить его внимательно и, если что-то пойдёт не так, быстро спрятаться.

Быстрый поверхностный осмотр дал понять, что это существо когда-то было человеком. В очертаниях тела всё ещё угадывались пропорции, хотя они были сильно искажены. Серая, гладкая кожа сохраняла следы старых шрамов и вен, напоминая о прошлом.

Руки, несмотря на удлинённые пальцы, всё же имели форму, близкую к человеческой. Даже изменённое тело сохраняло контуры, которые вызывали тревожное чувство узнавания. Эти остатки человеческой внешности только усиливали жуткость их облика.

Но у Тварей не было ни крови, ни мяса, ни костей. Внутри они состояли из однородного вещества, похожего на твёрдый пластилин. Запаха от них не исходило вовсе, и они напоминали живые восковые куклы, правда весьма зубастые. А их движения были совсем не похожи на человеческие — в них не было плавности и естественности, и это не позволяло узнать в них бывших людей, если наблюдать издалека.

Я огляделся вокруг и подобрал пару небольших снарядов, которыми стрелял паук. Это были медные болванки, слегка скруглённые с одной стороны. Судя по всему, механизм был пневматический — слишком уж интересный звук был при выстреле. Но могу и ошибаться, кто их знает.

Выбрав направление, я ускорил шаг, двигаясь вперёд в неизвестность.

Ночи здесь не погружали всё в кромешную тьму, оставляя достаточно света для ориентирования. Тварей на горизонте видно не было, но я всё равно держался подальше от открытых пространств. Больше всего тревожили те, кто уже начал превращаться. С такими сложнее — они быстрее, умнее, а мысль о том, что придётся убивать тех, кто ещё недавно был человеком, заставляла ощущать странное, давящее беспокойство. Так ведь и перепутать запросто можно, человека с куклой.

Металлический прут оттягивал руку, но придавал немного уверенности. Жаль, что патронов для револьвера больше не осталось — с ними он был бы гораздо весомее как средство защиты. Хотя об этом знаю только я, а вид оружия сам по себе может отпугнуть противника. Кто знает, вдруг удастся найти патроны по дороге? Исключать такой шанс точно не стоит.

Иногда сворачивал в здания, надеясь наткнуться на что-то полезное, но добыча оставляла желать лучшего. Единственным ценным находкой стали несколько кувшинов с затхлой водой и лишняя фляга. Даже такой улов вызывал радость — питьевая вода сейчас была на вес золота. Желудок, правда, продолжал завывать от голода, но пихать в него «восковую» еду ещё раз я уже не решился.

Я прошёл, по ощущениям, километра три, когда из ближайшего подвала почти полностью разрушенного здания донёсся звук. Метеориты сравняли это место с землёй, оставив от него лишь остатки первого этажа. Большая часть обломков рухнула с противоположной стороны, так что вход в подъезд и подвал остались нетронутыми.

Это был женский голос, жалобно завывающий на одной ноте, но слов разобрать не удалось. Я остановился, задумавшись. Прошлая встреча с людьми обернулась плохо, и не исключено, что это могла быть ловушка. Но что, если нет? Вдруг там действительно кто-то нуждается в помощи? Назойливое чувство не отпускало, не позволяя просто развернуться и уйти.

— Да твою ж мать… — прошипел я себе под нос и аккуратно двинулся в сторону входа в подвал.

Дверь была сорвана с петель, и передо мной зиял чёрный провал, в котором не было видно абсолютно ничего. Заходить в абсолютную неизвестность не рискнул — не настолько уж я идиот. Голос стал громче, будто меня услышали или почувствовали… Уже можно было разобрать обрывки слов:

— Помогите… я… давит… пожалуйста…

Я до боли сжал прут, собираясь с мыслями. Это очень похоже на ловушку. Но если не проверю и брошу человека умирать… Кажется, такое мне совсем несвойственно. Сука! Какая тупая ситуация! В таких случаях всегда кто-то заканчивает в пасти чудовища или на острие ножа маньяка… Откуда-то это казалось мне очень знакомым, будто уже сталкивался с подобным.

Ладно, чёрт с тобой, принцесса, пойду тебя спасать. Но сначала подготовимся. Я быстро, но максимально тихо метнулся к соседнему зданию, чтобы найти тряпки или что-то, что может гореть. Как ни странно, удача была на моей стороне — в первой же квартире наткнулся на кучу ветоши. Намотал её на обломок ножки стула, валяющегося в соседней комнате. Импровизированный факел готов. Главное — «принцессу» не спалить…

Аккуратно донес эту конструкцию до входа в подвал, стараясь издавать как можно меньше шума. Конечно, двигаться абсолютно бесшумно не выходило, и, кажется, теперь меня точно услышали. Голос стал громче:

— Помогите! Пожалуйста!

— Потерпи, принцесса, или кто ты там… — прошипел я себе под нос. — Очень надеюсь, что ты не Тварь и не кукла.

Чиркнул спичками, и эхо этого звука, казалось, разлетелось на всю округу… Благо Твари не выходили ночью, так что такая ошибка была простительна. Огонь жадно охватил мой факел, и, поскольку тряпки были сухими, нужно было действовать быстро, иначе я останусь в подвале в темноте. На всё про всё у меня было минут пять, даже несмотря на плотную обмотку — ветошь прогорит очень быстро.

Осторожно спустился вниз, освещая путь дрожащим пламенем факела. Подвал оказался огромным, и света явно не хватало, чтобы охватить его весь. Но всё же это было лучше, чем заходить сюда в абсолютной тьме.

Голос девушки становился всё отчётливее, и наконец я увидел её — молодую женщину, придавленную обвалившейся частью потолка, которая оставила за собой очередной чёрный провал. Лицо у неё было бледное, искажённое болью, а ноги оставались скрытыми под обломками.

— Пожалуйста, помоги… — прошептала она, голос звучал жалобно, но что-то в нём было странным. Словно в нём не было страха, ни надежды — просто какое-то механическое «пожалуйста».

Я поднёс факел ближе, огонь осветил её лицо. Тут уже заметил, что её глаза странно блестят в свете, как будто сделаны из стекла. Моё сердце замерло, а в голове зазвенел тревожный сигнал — её взгляд был пустым, холодным, без признаков жизни. В следующий момент её рот начал растягиваться, слишком широко, запредельно для живого организма, как будто был сделан из резины, и стало окончательно ясно — это не человек. Ну нахрена я полез!!!

Я отскочил назад двумя огромными прыжками, держа факел перед собой. Из глубины подвала донёсся странный влажный звук, словно что-то медленно поднималось из грязи и начали вырисовываться неясные формы. Млять, да она же тут не одна…

Существа напоминали бесформенные массы коричневой грязи. Они двигались, пульсируя и растягиваясь, вытягивая подобие лап, которые с отвратительным шлёпающим звуком тянулись вперёд. На вершине каждой из трёх тварей находилась человеческая голова, а у некоторых — даже целое тело. Белыми пятнами выделялись лица — кукольные, с пустыми глазами и застывшей резиновой улыбкой.

Я прижимался к стене, выставив факел перед собой, словно защиту. Сердце бешено колотилось, но я заставил себя смещаться назад, медленно, шаг за шагом. Эти существа, пульсируя, двигались так, будто каждое их движение давалось с огромным усилием. Казалось, они были сосредоточены не на мне, а на чём-то другом — их внимание притягивало место, где под обломками лежал один из них, слабо шевелящийся в тени.

Возможно, эти тупые создания даже не поняли, что их заметили и что не следуют их сценарию. Догадка пришла внезапно. Да они же слепые! В почти полной темноте подвала я, скорее всего, не разглядел бы неестественность этой «принцессы» и принялся бы ей помогать выбраться из-под завала. А в этот момент они бы уже обступили меня со всех сторон и спокойно сожрали. Суки какие. Тупые как и я!

Паника отступила, уступив место злости… Злости на себя, за то, что попался в ловушку, и на тварей, которые воспользовались моей добротой. Пора разводить костёр! Я поднял камень с пола и швырнул его в сторону, отвлекая внимание монстров. Они среагировали моментально, медленно поползли в сторону шума. Поэтому я аккуратно переместился к выходу и поставил факел в проходе.

Мне нужно больше дров!

Выбравшись на улицу и, уже не скрываясь, кинулся к ближайшему зданию. Из окна полетела вся доступная деревянная мебель и ветошь. Не теряя времени, быстро стаскал всё к входу в подвал с тварями — как ни странно, факел ещё тлел, но уже почти не давал света.

Развести большой костёр много ума не надо, просто закидывал в огонь всё, что мог найти в близлежащих квартирах, ломать двери мне помогал лом, про который я даже не вспомнил когда увидел монстров, просто держал его в руке, прикрываясь факелом. Да уж, рыцарь без страха и упрека с ведром вместо головы!

Основной костёр развёл прямо у входа в подвал. Твари и так оттуда не выходили, но перестраховаться стоило. А дальше началась методичная бомбардировка всего помещения горящими предметами.

Я забрасывал их во все доступные щели, и это очень скоро дало свои плоды — судя по тому что я успел там рассмотреть, как минимум часть подвала была обшита сухими досками, которые минут через десять вспыхнули с невероятной силой, пробираясь по краям помещения вглубь. Даже если не сжарятся, сдохнут от едкого дыма, если, конечно, они умеют дышать.

— Сожжём их всех до последнего, — пробормотал я себе под нос, глядя на разгорающееся зарево. Надеюсь, не подпалю весь город. Сомневаюсь, что сейчас кто-то приедет на пожарных машинах, чтобы это тушить и есть шанс устроить глобальный пожар… Благо Новый Круг все обновит. Тут главное самому не сгореть, а я кажется смогу.

Лишь спустя примерно полчаса существа начали вылезать наружу, и первой в ближайшем окне показалась та самая «принцесса». Всё это время я наблюдал за пожаром из разбитого окна напротив, на всякий случай, если он привлечёт других ночных тварей. Но, к счастью, обошлось — никто не пришёл.

— Ну, иди сюда, дорогая, твой принц тебя заждался! — сказал я и подбежал к вылезающей из подвального окна обожженной твари.

Удар металлическим прутом снёс ей половину обезображенного, уже совсем не похожего на человеческое, лица. Тварь издала пронзительный крик, но умирать явно не планировала. В зареве пожара, который освещал все вокруг и в том числе сам подвал, было видно продолжение ее человеческого тела — это все тот же аморфный сгусток, как и у других тварей.

Я продолжал наносить удар за ударом, пытаясь прикончить Тварь, но она лишь визжала и пыталась протиснуться наружу. Огромная туша просто застряла в узком окне и дёргалась от моих ударов.

Ну, ничего, сейчас устроим шашлычок.

Быстро вернувшись к основному костру, я начал выдёргивать горящие палки и куски мебели, стаскивая их к «принцессе».

— Ты, наверное, замёрзла? — спросил я её, с отвращением разглядывая Тварь. — Сейчас мы тебя согреем! Извини, сегодня без одеяла.

Обложенная горящими предметами, Тварь визжала ещё минут десять, пытаясь сдвинуться. Она конкретно застряла в проёме и не могла даже выбраться назад. В воздухе запахло шашлыком, и я невольно сглотнул слюну… Ну на хер, ЭТО я точно есть не буду, лучше сдохнуть с голоду.

Наконец она затихла и перед моими глазами тут же появилась надпись:

Вы убили мимика.

Получено в награду:

Двадцать (20) осколков душ.

Десять (10) боливар.

— Так, а где твои друзья? — спросил уже мертвого монстра. - Не мимик ты, а шкура паленая.

Похоже, нервы у меня на пределе. Раньше не было привычки разговаривать вслух, но эта чёртова обстановка словно вынуждает меня делиться мыслями, даже если слушать некому. Даже «принцесса» умерла. Туда ей и дорога.

«Друзья» не заставили себя ждать… Здание и так держалось непонятно на чём, а огонь доделал то, что не смогли сделать метеориты — остатки дома, словно лишившись чего-то важного в конструкции сложились внутрь, выбрасывая в небо языки пламени. Если бы я увидел это раньше, ни за что бы не сунулся в тот подвал — остаться под завалами с мимиками точно не входило в мои планы.

Ого, так получается это не одна тварь, а несколько. И можно даже не добивать непосредственно самому этих монстров, а сделать ловушку. Интересная мысль.

— Нет, спасибо. Я лучше дальше пойду, — но сказав это, я вчитался в текст и остановился.

Вы убили мимика (х3).

Получено в награду:

Шестьдесят (60) осколков душ.

Тридцать (30) боливар.

Награда: Вы получили Право на Возрождение! (1). Колыбель можно покинуть. Следуйте по стрелке, которая выведет вас к воротам.

Перед глазами, болталась маленькая зеленая стрелка, которая постоянно показывала на одну точку впереди, при этом отсчитывая оставшееся расстояние. Сто метров до ворот? Да такого быть не может, тут же сплошная бесконечная ули…

Стоп!

А это что за стена и узкая светящаяся арка внизу?!

Если я правильно понимаю, что тут происходит, то мне туда очень и очень нужно. Я рванул на пределе, стараясь как можно быстрее добраться до ворот, а то вдруг окажется что есть определенный таймер, после которого ворота исчезнут и мне придется тут умереть! Только не сегодня!

Подбежав к воротам, остановился, осматриваясь. Ого. Стены вокруг города были чуть ли не вдвое выше, чем сами здания. Это вообще удивительно, как я их раньше не замечал. Или это изначально была иллюзия, что город бесконечен и всё это время я просто блуждал по кругу?

Ворота, обычные, деревянные, с двумя перекладинами и тонкой ручкой, были закрыты. На перекладине было накарябана ножом корявая надпись. «На себя». Что я и сделал, приоткрыв немного дверь и боясь заходить дальше.

— Да ты не стой в двери, там воняет. Арн не любит как воняет. Заходи давай.

Глава 3

— О, нормальный пришёл, да! — за дверью меня встретил заросший до неприличия толстяк, на голове которого творился форменный беспорядок.

Откуда-то всплыла фраза, что такую прическу называют трое суток против ветра, причем волосы пучками плавно переходили в огромную бородищу, торчащую во все стороны.

Из-под могучих, пышных усов, выглядывала широкая добродушная улыбка, в которой не хватало пары зубов.

— Видел надпись на воротах? Арн написал! Арн умеет! Арн для таких сделал, кто бежит-бежит из Города, стучат, ломятся, как сумасшедшие. Арн не прислуга, Арн не любит бегать, открывать двери всяким…

Пока он болтал, я, немного офигевал от происходящего, рассматривая дверь и стену. Стена, которая сначала казалась монолитной и толстой, на деле оказалась всего лишь такой же толщины, как и сами ворота. Каким образом такая тонкая преграда могла быть такой высоты и при этом создавать иллюзию толстенной стены — было совершенно непонятно. На воротах с этой стороны была тоже накарябана надпись «На себя». Сюр какой.

А еще тут был день. Яркий и очень жаркий, будто всё вокруг стало раскалённой духовкой. После прохладной ночи города эта жара ощущалась, как открытая дверца печи. Солнце палило сверху, и воздух казался тяжёлым и вязким.

— А… — попытался было вклиниться в монолог толстяка, но он меня тут же перебил.

— Это Арн, толстяк, видишь? — он подбежал ко мне, стуча себя по груди. — А ты кто?

— Какой толстяк? — я огляделся вокруг и кроме нас двоих никого не увидел. Только чуть в отдалении горел небольшой костерок, на котором дымила мелкая металлическая посудина и стоял стул, на котором толстяк видимо и сидел. Чуть дальше виднелся небольшой шалаш.

— Ну, вот этот, — толстяк ткнул пальцем себе в пузо и широко улыбнулся.

— Ты Арн?

— А? Этот Арн! Ты чего, голодал, да? Ты не соображаешь? — толстяк заговорил участливо и начал кивать так активно что из бороды начали разлетаться мелкие крошки в разные стороны. Надеюсь, у него не вши? Слишком уж неопрятно он выглядел.

Моё правое веко дёрнулось. Стоило вообще выбираться из сумасшедшего города с плотоядными Тварями, циклическими обновлениями и отвратительной едой, чтобы встретить такого чудика. Я и так на грани нервного срыва.

Судьба, молю, если ты есть, скажи, что тут есть нормальные люди, а не все поголовно сумасшедшие. Этот добродушный мужик совершенно не должен тут находиться, это просто не логично.

— Спрашивать, что тут происходит и как я сюда попал, видимо, бесполезно, да? — пробормотал я тихо, придерживая дёргающийся глаз.

— А? — толстяк нахмурился, продолжая протягивать грязную ладонь.

Я на секунду посмотрел на его руку, но пока так и не протянул свою.

— Ты тут один, Арн? Что ты вообще делаешь? Ждёшь людей оттуда? — спросил я, убирая руку от лица и кивая в сторону двери. Всё же пожал руку толстяку. Его ладонь оказалась тёплой, с толстыми, как сосиски, пальцами, а рукопожатие — неожиданно крепким.

— Да-да, тут толстяк сидит, жопу жарит. Никто не приходит, давно никого не было. А Арн ничего, Арн нормально. Биорк платит пол боливара, на хавку и спальник хватает, ага. Но у Арна много денег, просто Биорк ему их не даёт, чтобы Арн их не потерял. Тут есть люди, они туда-сюда ходят. Артельщики ходят. Хороший лом, — толстяк указал на моё трофейное вооружение. Это он ещё револьвер не видел. Хотя, кто его знает, каким оружием тут пользуются.

— В день? — хрен знает, что за мэр, но суду по всему, у этого Арна можно спокойно узнать, что творится в неком поселении, куда мне, видимо, надо идти. Даже простая фраза толстяка о том, что ему здесь платят зарплату боливарами, открыла для меня важную деталь: боливары — это местная валюта. Знать бы ещё, как их достать и как на них что-то купить. В карманах у меня ничего не бренчало, и где эти боливары вообще могут быть — было абсолютно непонятно. Пока я видел только надписи.

Лом, как толстяк назвал железяку, я отставил немного назад.

— Тю, нее. В день столько только мохнатые платют, когда за горячкой приезжают. Арну в неделю платят, но ему хватает. Арн травы собирает еще, Куська платит, но Арн не тратит, Арн бережливый, копит на мозги, — толстяк постучал себя по голове. Под неряшливой копной волос, виднелся здоровенный шрам. — Видишь? Арн маленько дурачок, ударился. А крысу будешь? Свежая. Арн жарил, вкусная! Там немного осталась… только жопа. Но тебе с города это вообще кайф будет. Арн любит смотреть, как новички еду жрут. Смешно! Арн всегда смеется! Вот Марич тоже пришел, ему дали колбасу, так он обоссался! Ел и ссался, смешно было, а? Арн угостит. Бери, вон, жопа лежит и хвост.

— Откажусь, извини. Я не слишком голоден. — представил жопу крысы и меня чуть не вырвало, не смотря на лютый голод. Ну нахер. — Как пройти к людям? Раз ты говоришь, что они тут есть.

— Люди есть! Конечно, есть! — толстяк оживился, махнул рукой за спину. — Там люди, много людей. Иди туда. Только далеко не ходи, от Колыбели нельзя, чтобы далеко. Где родился там и пригодился, знаешь?

— Спасибо, Арн. А что будет если уйду? — идти к людям, поставившим такого чудика на ответственное место, не хотелось.

— Сдохнешь. — спокойно ответил толстяк, и так простодушно, что я сразу поверил. Сдохну. Придется идти к местным.

Я быстро кивнул, выпрямился, закинул свой лом на плечо и направился в указанную сторону.

— А ты? — толстяк внезапно окликнул, и я остановился, повернувшись к нему.

— Что я? — я посмотрел на него, не понимая, что он хочет.

— Толстяк — Арн, а ты? — он озадаченно почесал голову, вглядываясь в меня, как будто пытаясь что-то понять.

Я на секунду задумался, затем безразлично пожал плечами. Такая вещь о которой я вообще не думал.

— Я не знаю, Арн, — сказал я честно. — Не помню.

Толстяк вытаращил глаза и уставился на меня с удивлением, его рот приоткрылся.

— Как это? Все помнят, ты тоже помнишь! Неужели потерял? А искать? — в его голосе чувствовалась неподдельная растерянность.

Я тяжело вздохнул, покачал головой и развёл руками.

— Совсем-совсем не помню, Арн. Извини.

Толстяк нахмурился, словно не знал, как реагировать. Он несколько секунд смотрел на меня, а затем его лицо смягчилось, и улыбка вернулась. Он хлопнул себя по бокам, будто принял важное решение.

— Арн назовет тебя Грис, — сказал он, улыбаясь ещё шире.

— Надеюсь, это не ругательство? — уточнил я, слегка скривившись. Прозвище показалось странным, я даже не знал, что оно означает.

Арн рассмеялся и энергично замотал головой, словно обрадованный тому, что я решил спросить.

— Это цвет твоей одежды, — пояснил он, всё ещё улыбаясь. — Папаня Арна научил. Серый. Твоя одежда грязная, но ничего, купишь новую или Мамаша Кара сошьет.

Я опустил взгляд и осмотрел свой грязный рабочий комбинезон, который выдержал уже столько времени ползания по подвалам разрушенного города. Он действительно изначально был темно серым, хотя теперь больше походил на грязный мешок. Я кивнул, улыбнулся. Пусть пока будет Грис.

— Арн дал Грису имя! — воскликнул толстяк и, неожиданно для меня, пустился в пляс, неуклюже переминаясь с ноги на ногу и фальшиво напевая свою же фразу.

Его движения были угловатыми и неуклюжими, но в них было что-то детское, искреннее, словно он по-настоящему рад этому простому моменту. Он размахивал руками, а его волосы и борода, подпрыгивали в такт его танцу. Я невольно улыбнулся, наблюдая за этой странной сценой, но в то же время почувствовал себя неловко, не зная, что делать дальше.

— Мне пора, Арн, — сказал я, взглянув на него ещё раз.

Толстяк остановился, перестав подпрыгивать, и некоторое время смотрел на меня, как будто пытаясь осмыслить мои слова. Затем он, всё так же улыбаясь, махнул рукой.

— Грис, Грис! Иди, — сказал он, кивнув в сторону, куда мне нужно было идти.

Я чуть наклонил голову в знак благодарности и двинулся в сторону, которую он мне указал. За спиной всё ещё слышались его притопывания и наивные напевы, повторяющие моё новое имя. По крайней мере, теперь у меня был ориентир. И кто бы мог подумать, что меня будут провожать с танцами.

Местность вокруг казалась однообразной — настоящая саванна. Солнце висело в зените, нещадно паля землю, и от раскалённой почвы поднимались волны жара. Кое-где в траве виднелись сухие кусты, ломкие и потрескавшиеся, словно могли рассыпаться от малейшего прикосновения. Почва под ногами менялась: местами плотная, покрытая сухой травой, а местами рыхлая, словно песок, в котором ноги оставляли глубокие следы. Вдали виднелись силуэты акаций, их узловатые ветви тянулись к пустому бледно-голубому небу. Пока шел, заметил десяток шустрых ящериц, вполне себе земных.

Небо оставалось ясным, без единого облака, будто выжженным солнцем. Ветер поднимался редко, иногда кружа пыль и травинки, но быстро стихал, оставляя всё в безмолвии. Звуков почти не было — только лёгкий шорох сухой травы, свист редкого ветра и удаляющийся напев Арна. Всё вокруг казалось застывшим и пустым, словно время здесь остановилось.

Вдалеке, почти на горизонте, виднелся поселок, который, хоть и с трудом, всё же можно было разглядеть. Маленькие дома словно прижимались к земле, будто стараясь укрыться от порывов ветра. Крыши были выцветшие, стены почти сливались с цветом песка. Возле домов можно было заметить несколько деревьев — редких и тощих, будто им было тяжело тут расти. Поселок казался немного размытым из-за жара, как будто он может исчезнуть, если посмотреть не так.

Голову быстро напекло, и я стянул с себя вонючую футболку с выцветшим принтом. Вроде это какая-то музыкальная группа? Что-то знакомое вертелось рядом… Не помню… Накрутил ткань на голову и стало легче. По песку и камням было идти тяжело, но минут за сорок я наконец добрался до места, окончательно выбившись из сил. Вода во фляге кончилась еще на половине пути и пить, как и есть хотелось неимоверно.

— Поближе не подумали расположить свою деревню? — но ворчание сушило горло еще больше. Очень скоро я оценил, почему поселок поставили именно тут. Ветер, обдувал это место гораздо сильнее из-за нескольких холмов. Логичное решение для такой жары.

Метров за двести от первых домов стоял старый покосившийся столб с криво прибитой табличкой, на которой было красивым почерком выведено «Добро пожаловать в Прешбург».

Надпись писали и правили много раз, причем разными красками, и теперь она выглядела весьма потаскано, как и весь городок Прешбург.

Людей на улице видно не было, и вся местность выглядела пустой и тихой. Но сразу бросилось в глаза одно здание, у которого были те самые маятниковые двери — точно общественное место, может, салун или что-то вроде того.

В частных домах такие двери точно бы не подошли — слишком уж они нелепые и не практичные для обычного жилья. Да и надпись — «Сиська» на доске чуть выше входа намекала. Тот, кто ее писал, пропустил мягкий знак, написав сначала «Сиска» и видимо получив втык, добавил маленькую букву, чуть выше. Вышло оригинально. Может это Арн тут главный писарь?

Я не раздумывал — шагнул внутрь, и меня тут же окутала приятная прохлада. Помещение оказалось почти пустым: лишь за парой столиков сидели посетители, лениво переговариваясь между собой. Никто не обратил на меня внимания. Бармен мельком взглянул в мою сторону, затем вернулся к своему занятию — протирал стакан потрепанной тряпкой, как будто этот процесс был для него важнее всего на свете.

Я снял футболку, свернул ее в плотный комок и засунул в карман. Подойдя к стойке, оперся на нее рукой и заговорил:

— Мне бы чего-нибудь поесть, воды… и немного информации.

Бармен не спешил отвечать, продолжая возиться со своим стаканом. Наконец, он лениво поднял взгляд, словно из вежливости, но тут же вернулся к своим делам.

— Раньше тебя здесь не видел, — пробурчал он. — Откуда держишь путь?

Я на мгновение замешкался, прикидывая, насколько можно доверять этому человеку.

— Из города, — ответил я коротко, стараясь не выдать лишнего.

Бармен, наконец, поднял глаза, слегка прищурившись, словно приглядывался ко мне.

— Из Города, значит, — протянул он с задумчивой ноткой, кивнул самому себе и отставил стакан в сторону. Медленно, как будто размышляя о чем-то своем, налил воды и протянул мне стакан.

— Давно оттуда новенькие не заходили. Сейчас всё будет, — буркнул он, не глядя в мою сторону. — Занимай любой стол, свободных хватает.

Я огляделся, стараясь не задерживать ни на ком взгляд слишком долго. У дальней стены за столом сидели двое. Их равнодушие казалось показным — ни малейшего интереса к новому гостю.

Вся ситуация была просто доведена до абсурда и напоминала мне встречу с людьми на крыше. А она ни к чему хорошему меня не привела. Шрам в боку зачесался. Я выбрал ближайший свободный столик, сел спиной к стене, рядом поставил лом, и взялся за воду.

Она оказалась удивительно холодной и свежей, куда лучше той, что я носил с собой во фляге. Я пил медленно, наслаждаясь каждым глотком. Странно. Я всегда считал, что вода в Городе не плоха, но эта была на порядок лучше.

Буквально через пару минут из подсобки за барной стойкой выскочила невысокая худенькая блондинка в фартуке, неся большой поднос с дымящимися тарелками. Она стрельнула в мою сторону яркими зелёными глазами, а я лишь устало улыбнулся.

От одного вида еды мой желудок взвыл, а когда аромат достиг меня, рот мгновенно наполнился слюной — так сильно, что я едва не захлебнулся.

— Приятного аппетита, — сказала девушка, ставя блюда передо мной. Она улыбнулась, слегка наклонив голову.

Может, я просто накручиваю? Нервы?

— Спасибо, — ответил я, стараясь сдержать порыв тут же наброситься на еду. Я ведь даже не знал, сколько всё это стоит, да и вообще, как мне за это рассчитываться? Девушка быстро исчезла в подсобке, а я встретился взглядом с барменом и кивнул, показывая, что, помимо еды, мне нужна ещё и информация — понять, куда я попал и что здесь вообще происходит.

Бармен неспешно дотёр очередной стакан и подошел ко мне. Развернул стул и уселся, чтобы спинка оказалась между его ног. Обхватив её руками, он устроился поудобнее, глядя на меня поверх неё с легким любопытством.

— Я хотел бы узнать, во сколько мне всё это обойдётся, — я кивнул в сторону дымящейся еды, стараясь как можно меньше дышать этими ароматами, чтобы не потерять самообладание. — И ещё мне нужно знать, что здесь вообще происходит.

— А у тебя, смотрю, выдержка что надо, — усмехнулся бармен. — Обычно все сразу набрасываются на еду. Сколько ты был в Городе?

— Не долго, — соврал, стараясь скрыть свою осторожность. Если бы я начал убивать Тварей раньше, то и вышел бы быстрее. Но сейчас не время для таких подробностей — показывать слабость абсолютно незнакомому человеку я не хотел. — Около недели.

— Да ты шутишь? — бармен удивленно поднял брови, разглядывая меня внимательнее. — Это почти рекорд! А ты еще и держишься вполне бодро.

Я лишь скривился, пытаясь понять, что он имел в виду под «рекордом». Не хотелось бы оказаться объектом насмешек из-за непонимания местных правил. Судя по всему, в этом поселении мне придется задержаться на какое-то время, да и Арн говорил, что далеко от «Колыбели» лучше не отходить.

— Эй, Джин! — воскликнул бармен, обращаясь к мужчине за дальним столиком. — Парень почти побил твой рекорд! И к тому же дошёл на своих двоих!

После этих слов бармен громко рассмеялся, хлопая ладонью по столу. Видимо, ему вспомнилось, как Джин добирался до Прешбурга — эта история его явно забавляла. Джин, напротив, нахмурился, не сказав ни слова, и продолжил медленно закидывать еду в рот, явно не в восторге от того, что эту историю вновь вспоминают.

— Ладно, потом как-нибудь расскажу! — снова хлопнул по столу бармен и протянул мне руку.

— Я Дор.

— Грис, — ответил я, пожимая его крепкую, сухую ладонь. — Так что по цене за еду и воду?

— О, у нас цены очень демократичные! — воскликнул Дор, взмахнув руками. — Всего один боливар за еду и воду, ещё один за ночлег, и пара боливаров мне, как самому ценному источнику информации. Кто еще тебе расскажет все тайны нашей жизни, если не самый осведомленный житель этого городка? — он усмехнулся, насмешливо, глядя на меня.

Я смотрел на него с подозрением. Хоть мне и не хватало воспоминаний, но это не означало, что я готов поверить в подобный спектакль. Арн упоминал, что его недельный доход — всего полболивара, и этого хватает ему на жизнь. А здесь… кто-то явно хочет меня нае…

Додумать мысль я не успел. На соседний стул шумно уселся мужчина, до этого безразлично ковыряющийся в своей тарелке. Коротко стриженные чёрные волосы, небольшая небритость и глубокий шрам на щеке придавали ему вид человека, пережившего не одну переделку. Он был высоким, но худым, с острыми чертами лица. Голубые глаза впились в меня, словно прикидывая, стоит ли вмешиваться или оставить всё как есть.

— Дор, старая ты образина, — хриплый голос мужчины разрезал возникшую тишину. — Тебе не кажется, что начинать знакомство с обмана не слишком разумно? Или тебе мало того, что было в прошлый раз? Помнишь, как ты выл, когда Лука расквасил тебе морду и разнёс твою «Сиську» так, что восстанавливать её пришлось пару недель? Первый новичок за долгое время, а ты чего? Обобрать его решил? Это ж событие!

Бармен поморщился, но предпочёл промолчать, будто вспомнил что-то неприятное. Мужчина усмехнулся ещё шире, обернувшись ко мне, как будто ждал, что я скажу или сделаю дальше. Я же просто поднял бровь, ясно давая понять, что выкручиваться придётся ему самому.

— Да ладно, Рик, это же шутка! — попытался выкрутиться бармен, подняв руки в жесте капитуляции. Его голос звучал слишком высоко, как у человека, стремящегося замять неприятный разговор. Затем он повернулся ко мне, явно пытаясь выправить положение. — Проверка на сообразительность, и ты её успешно прошёл! Деньги я бы всё равно потом вернул, смысл наживать врага в городке на сотню морд. Без обид!

Он неловко похлопал меня по плечу, но эта попытка сгладить ситуацию выглядела скорее жалкой. Улыбка, появившаяся на лице Дора, больше напоминала попытку скрыть напряжение, чем искреннюю радость.

Я чуть сильнее приподнял бровь, что заставило Рика весело хмыкнуть, а бармена заговорить нормально и по теме:

— Два медяка за еду. Вода бесплатно. Десять за ночлег. А вот по поводу информации… — он скривился, недовольно сжав губы, и вдруг резко встал. — Сегодня, к сожалению, у меня нет настроения.

Его тон стал холодным, и внезапная смена настроения повисла в воздухе, добавляя неловкости. Он отошёл, не удостоив меня больше взглядом, оставив после себя только ощущение, что тема закрыта. Судя по всему, если не врага, так как минимум неприятеля я себе нажил. Вот человек. Пытался обмануть другого, погорел и еще и обиделся на ровном месте. Проще надо быть, проще.

— Грис, — представился я, повернувшись к Рику и протягивая ему руку.

Рик фыркнул, как будто оценивая меня, затем кивнул и крепко пожал руку.

— Что за медяки? — спросил я, стараясь сосредоточиться, хотя невыносимый запах еды сводил меня с ума, но мне нужно было понять, смогу ли я позволить себе поесть.

— Один боливар — это сотня медяков, — спокойно объяснил Рик. — Ты только что из Колыбели, значит, у тебя минимум пятьдесят боливаров. Постарайся не спустить их сразу, они тебе понадобятся. Если захочешь тут обосноваться, придётся выкупить жильё и обустроить его хоть как-то. А если захочешь подняться выше, тогда лучше подумай о том, чтобы обзавестись нормальным оружием. Без него тут выше не попадёшь.

Я понял главное — на еду мне хватает. Подвинул к себе ближайшую тарелку и начал спокойно, без спешки, есть, стараясь не выдать, насколько был голоден.

— Да, не торопись, — усмехнулся Рик. — Я подожду.

Я лишь молча кивнул, продолжая набивать желудок. Сначала — запечённое мясо с какими-то незнакомыми, но удивительно вкусными овощами, затем суп, ароматный и сытный, согревающий изнутри. Каждая ложка приносила облегчение, позволяя хотя бы на мгновение забыть обо всём вокруг и просто наслаждаться тем, что наконец-то удаётся насытиться.

— Уф, — сыто откинулся я на спинку стула. — Еда здесь просто божественная.

— После Города любая еда покажется лучшей в жизни, — усмехнулся Рик, бросив на меня взгляд, полный понимания.

— Где мне обменять боливары? — спросил я, решив, что пора выяснить этот вопрос. Расплатиться ведь как-то нужно было.

— Пошли, проведу тебе небольшую экскурсию, всё равно сегодня я планировал отдохнуть, — сказал Рик, хлопнув себя по коленям и поднимаясь. — Так почему бы не совместить приятное с полезным?

Он обернулся к бармену:

— Дор, запиши обед на Гриса, мы отметиться сходим!

Дор только качнул головой и лениво махнул рукой в знак согласия, даже не поднимая глаз от очередного стакана. Мы вышли из забегаловки, и Рик тут же накинул на голову шляпу, которую как будто достал из воздуха.

— Советую обзавестись такой же, — сказал он, поправляя поля. — Солнце здесь жарит так, что мало не покажется. Но погода у нас весьма переменчивая, еще пара деньков и будет почти комфортно.

Мы двинулись по узкой пустынной улочке в сторону центра поселения. Рик особо не болтал, просто показывал, что и где находится. Показал лавку, где можно обменять товары, потом махнул рукой на пыльное здание с низкими окнами:

— Тут аптека. Если что-то от жары или укусов нужно, сюда. Хозяин — Куська, он же Кусам. Хороший дядька, может дать взаймы. Но смотри, в глаза Куськой его не зови, — добавил Рик с едва заметной усмешкой.

На углу, куда нас вывела улочка, стояла массивная постройка, из которой доносились глухие удары молота и запах гари. Кузница.

— Это кузнец Отто, — сказал Рик, чуть замедлив шаг. — Железяка. Инструменты починит, новое сделает, если надо. Пули он правит, оружие на заказ берёт. Ну, если денег хватит, конечно. Лом свой можешь ему сдать, всё равно он нахрен тут никому не нужен, чо таскать-то.

Лом, который уютно лежал на плече, я пока сдавать не спешил. Мало ли, куда пригодится, да и остался он от странной твари не просто так, в Прешбурге я ничего подобного технологичного вообще не видел, какой-то ковбойский городок. Оружия, правда, ни у кого на поясе не висело.

Дальше он показал колодец с ведром и несколько небольших бочек для воды, рядом с которыми вальяжно развалился под большим тентом худощавый торговец. На земле перед ним стояла табличка, на которой было написано «Вода — 10 медяков за бочку».

Когда мы проходили мимо, торговец лениво приподнял голову, окинул нас безразличным взглядом, затем отвернулся, словно в нас не было ничего стоящего внимания.

— На цену не смотри, своим бесплатно, это если мохнатые прикатят. У них после горючки дикая жажда, озолотиться можно.

Второй раз слышу это слово и второй раз мне оно совершенно непонятно.

Так мы прошли почти весь центр, Рик показывал всё основное, не вдаваясь в подробности, но при этом было понятно, что он хорошо знает каждый уголок этого небольшого поселения.

— Сейчас забежим в канцелярию, отметим тебя, — сказал Рик, слегка ускоряя шаг. — А потом сможешь отдохнуть пару дней, пошляться по городу, пообщаться, выяснить всё, что тебя интересует. Тут особо никто не торопится, так что успеешь осмотреться.

Здание канцелярии было самым большим и самым обстоятельно построенным во всём городке. Оно было сделано из серого камня, который выглядел массивно, будто специально строили, чтобы выдержать любые бедствия. Крыша была покрыта тяжелыми черепицами, а окна защищены железными решётками, что добавляло ощущение прочности.

Вход украшала массивная деревянная дверь с металлическими полосами. Над дверью на веревке висела вывеска — «Канцелярия Прешбурга», буквы на которой уже почти выцвели. Под ней были спрятаны еще несколько таких же вывесок, только с другими надписями — «Мэрия Города Прешбург» и «Банк Благословенного Города Прешбург.».

— Сходи, отметься, я подожду тебя тут, — сказал Рик и облокотился на ближайшую стену, прячась в тени. — Мне там делать нечего. Да, чуть не забыл, деньги разменяешь там же, тут всё вместе находится и банк и мэрия и канцелярия, они даже таблички меняют раз в месяц.

Внутри канцелярии было прохладно и сумрачно. Я сразу оказался в просторной комнате, в конце которой стоял стол. За ним сидела девушка, на вид чуть старше тридцати, в цветастом платье. Её каштановые волосы были собраны в аккуратный хвост, подчёркивая бледность кожи. Чёрные глаза с ленивым интересом скользнули по мне, а потом вернулись к чему-то на столе. Однако спустя мгновение она вновь подняла взгляд, но теперь в нём читалась явная заинтересованность.

— Добро пожаловать в Прешбург, вы на регистрацию? Железкой своей сильно не машите, поцарапаете стену, заставлю полировать.

— Эм, здравствуйте, да. Я недавно прибыл из …

— Из Колыбели, конечно же, — она вышла из-за стола и приблизилась, осматривая меня как какой-то экспонат. — Вы уж извините, раньше новички приходили по несколько раз в неделю и у нас была отлажена система их приема и адаптации. Но теперь… еще не успели восстановить прежний уровень сервиса в Прешбурге.

Восстановить? Сервиса? Что же здесь такое произошло, что пришлось восстанавливать уровень жизни? Выглядело вроде все вполне нормально, только потаскано.

— Ваше прибытие, можно сказать, огромное событие для нас. Да и для всего Слоя, — она наклонилась чуть ближе, оглядев меня с головы до ног. — Писать умеете?

— Думаю да.

Она внимательно посмотрела на меня тяжёлым взглядом, но всё же протянула лист толстой серой волокнистой бумаги и карандаш.

— Напишите имя, фамилию, возраст. Основные навыки, — увидев моё непонимание, уточнила: — Ну, чем вы занимались в родном мире? Может, вы музыкант? Или строитель? Очень хорошие профессии.

— Знаете, я ничего не помню, — признался я. — Кажется, было что-то связанное со станками. Даже фамилии своей не помню, есть только имя — Грис.

Уточнять, что имя мне придумал сумасшедший толстяк пару часов назад, я не стал. Самым ярким видением, которое у меня было, оставалось воспоминание с завода — на это я и решил опираться. Не буду же я описывать всё, что мне привиделось тогда — явно сочтут психом.

— Травму головы в Городе получили? — прищурилась женщина, её тёмные глаза внимательно изучали меня. — Первый раз сталкиваюсь с амнезией у новичков, а я здесь уже очень-очень давно. Конечности теряли, органы теряли, но чтобы память… — Она слегка нахмурилась, будто сама не могла поверить в свои слова. — Обычно травмы головы ведут к тому, что уже невозможно выбраться из Колыбели. В следующий раз берегите голову особенно тщательно.

В следующий раз?

А, точно, право на возрождение… Не то чтобы я хотел этим воспользоваться. Впечатления о разрушенном городе у меня так себе, и возвращаться туда явно не тянет.

— Нет, травм не было, — ответил я, машинально ощупывая голову. Никаких шрамов или следов повреждений не нашёл. За три недели любая травма головы точно бы дала о себе знать.

— Ладно, давайте сюда бумагу, — женщина забрала листок и карандаш, достала с полки тетрадь и внесла туда запись. — Как вспомните, мы вам оформим карточку. А пока запишу только имя и дату появления в городе. Боливары вам надо обменять?

— Да, если можно. А как это делается?

— Положите на стол ладонь и скажите, что вы зайчик, — женщина засмеялась, явно довольная своей шуткой. Её смех прозвучал неожиданно мягко на фоне строгого взгляда. — Всё просто: вы увидите запрос, и его нужно будет подтвердить.

Она вернулась за стол и откинулась на спинку стула, продолжая говорить более серьёзным тоном:

— Не советую снимать больше боливара. У торговцев вы и так сможете расплатиться, а вот мелкие жулики вроде Дора или Рика только и ждут случая, чтобы лишить вас последних монет.

Её тёмные глаза лукаво блеснули, словно она знала этих «жуликов» слишком хорошо.

— Меня Рик сюда привел.

— Ой, да что вы говорите, будто я не вижу его шляпу. Рик, сучоныш! — она повернулась и резко крикнула, её голос загремел неожиданно громко. — Ты мне должен, и я жду еще два дня, понял?!

— Да, Себия, я всё отдам! Как Лука с мужиками вернется, всё будет, детка моя! — голос моего знакомого раздался под окном. Подслушивал, гад.

В итоге я разменял один боливар, и мне насыпали десяток монет номиналом по десять медяков каждая, сказав, что размен могу получить у Дора, все равно там почти весь город питается. В Прешбурге мало кто может позволить себе готовить самостоятельно. На этом меня барским жестом отпустили. Правда перед уходом, девушка добавила:

— Вы, кажется, не слишком любопытный человек? — сказала она, внимательно глядя на меня. — Сколько вы тут уже? Несколько часов? И до сих пор ничего не понимаете, но вопросов не задаёте.

— Пока наблюдаю, — пожал я плечами. — Иногда лучше помолчать и сойти за умного.

Себия заливисто рассмеялась, её смех заполнил всё помещение.

— Вы очень интересный, Грис! — сказала она наконец, вытирая слёзы. — Идите, ещё увидимся.

Я вышел на улицу и тут же столкнулся с Риком. Тот факт, что он был мелким жуликом, меня совершенно не радовал, и, видимо, это сразу бросилось ему в глаза.

— Да ты не кипятись, Грис, — начал он, торопливо поднимая руки, будто заранее оправдываясь. — Я не жулик, честно! Просто сейчас туго с деньгами. Охотники, видишь ли, застряли в прерии, уже неделю вернуться не могут. А я со шкурами работаю, в Прешбурге лучше меня нет. И если хочешь, я тебя угощу и едой, и выпивкой, на это у меня денег хватит, заодно и расскажу, что тут и как.

Он перевел дух и продолжил, будто боялся, что я уйду, не выслушав.

— А еще, Себии я должен денег… За спор. По пьяни поспорил, что она не осилит литр горючки. А она, зараза, не просто осилила, а в два захода выпила! И танцевала, хотя даже Джин с поллитры валится! Теперь десять боливаров должен. Пять уже отдал… — увидев мое непонимание, связанное с тем, что он тогда тут делает, Рик понял все правильно и объяснил. — Скучно просто, а ты новичок, интересно же узнать откуда ты и как попал, вдруг земляки…

Рик нервно потер шею, явно надеясь, что я как-то его пожалею. Но прежде, чем я успел что-то сказать, звонкий звук разорвал воздух.

Шляпа Рика слетела с его головы, а он, резко выругавшись, оглянулся и побледнел. Шляпа висела прибитая к стене, длинной тонкой, красиво оперенной стрелой.

— Оп, мать твою! В дом, Грис! Бегом в дом! — закричал он, дергая меня за рукав. — Мохнатые рейд устроили!

Глава 4

Мы дружно завалились в канцелярию, где Себия уже закрывала окна изнутри, тяжёлыми деревянными вставками, подпираемыми засовами. Паниковать она точно не собиралась.

— Чего стоите, кони! — гаркнула она, не поворачивая головы. — Бегом окна закрывать! Рик, засранец, твоё правое, Грис — левое!

Рик вздохнул, подхватил подпорку и побежал к окну, бормоча под нос:

— Ну что ты вечно ругаешься, солнце моё! Ну отдам я тебе деньги, душу-то зачем выпивать! Я ж страдаю!

— Хрена с два, — не осталась в долгу Себия. — Спор — святое. Как вернёшь долг, так и добро вернётся, с вами по-другому никак!

Я быстро захлопнул своё окно, вбил подпорку на место и задержал дыхание, прислушиваясь. Снаружи раздался вой — низкий, протяжный, срывающийся на рычание. К нему присоединились другие звуки: шорох стрел, крики и глухие удары, будто кто-то разносил в щепки деревянные стены.

— Они чего, с дуба рухнули? — прошипел Рик, всматриваясь в узкую щель у окна. — Недавно же мир заключили! Хоть бы пару месяцев потерпели… Войны им, сука, мало было, что ли?

Его лицо было напряжённым, но в голосе скорее сквозило раздражение, будто рейд был для него всего лишь очередной досадной помехой. Ни он, ни Себия особо не волновались, явно не сильно опасаясь за свою жизнь. Блин, а мне что делать? В дверь посыпались удары чем-то тяжелым.

Себия тем временем вооружалась. Дёрнув нижний ящик стола, она достала оттуда старое потасканное, но еще крепкое двуствольное ружье, с короткими стволами и пиленым прикладом, а затем извлекла ещё и револьвер, поблёскивающий в полумраке. Быстрым, натренированным движением она начала заряжать оба оружия, пальцы работали уверенно и безошибочно, угадывался достаточно большой опыт в этом деле.

— Рик, а ты новичка к Железяке водил? — спросила она, даже не взглянув на него. — Пушку ему надо справить, а то убьют не за грош. Без нормального ствола тут долго не проживёшь.

Рик, уже готовящий свой револьвер к выстрелу и высунув его дуло в дырку, поморщился — явно недовольный неожиданным укором. Было совершенно непонятно, откуда он вообще достал это оружие: револьвер выглядел монструозным, раза в два больше моего, который сейчас бесполезно болтался в рюкзаке.

— Да я хотел, Себия! — выпалил он, отмахиваясь. — Думал, вот отметимся у тебя, а потом к Железяке заглянем. Но сначала к тебе — соскучился, дорогая! — он попытался добавить в голос нотку легкомысленной шутки, но вышло неубедительно. — А кто ж знал, что мохнатые сегодня полезут, неделю ж назад бухали тут, а?

— Ты всегда всё наперекосяк делаешь, Рик, ты это знаешь?! — Себия обрушила на него гневный взгляд, не переставая заряжать ружьё. — Перед новым жителем просто позоришь всю нашу общину. Я на тебя мэру пожалуюсь, и на этот раз — точно!

Она щёлкнула ружьём, закрывая стволы, и положила на стол. Её голос, когда она обратилась ко мне, стал твёрдым и решительным:

— Грис, мой милый, бери свой лом, вставай у двери. Они её всё равно доломают сегодня. Я парочку первых сниму, а ты не отставай — херачь всех, кто полезет. Не думай, бей.

Я кивнул, чувствуя, как по телу растекается адреналин. Стиснув лом в руках, я шагнул к двери, за которой уже раздавались новые удары тарана. Она трещала, с каждой секундой всё ближе к тому, чтобы сломаться.

— А Лысый чего её не починил? — спросил Рик. — Я думал, он уже вышел из запоя.

— Если ты просто распиздяй, Рик, — рявкнула Себия, злобно глядя на него, — то Лысый это ты в квадрате. Вон, — она кивнула на ящик с инструментами у стены, — приполз вчера, поставил и пропал. Наверное, сейчас где-то в сарае валяется, подыхает. Пусть его там блохастые и вздернут, поделом.

— Вот гнида, — протянул Рик, скаля зубы. — И как с ним вообще дела ведут?

Бахнул первый выстрел и комнату заволокло дымом. Хренасебе у них пушки!

Себия не успела ответить. Раздался очередной мощный удар, одна доска, сломавшись встала под углом, и из-под неё повалил свет, а следом показалась лапа мохнатого. Существо зарычало, толкая створки и ища засов, и я увидел его оскаленные зубы.

— Начинается, — бросила Себия, вскидывая ружьё. — Цирк приехал без дрессировщика, заходи по одному!

Выстрел прогремел, разнеся остатки доски в щепки. Первое существо, не успевшее понять, что случилось, рухнуло обратно наружу. Оно корчилось на земле, издавая утробные вопли, которые тут же утонули в шуме продолжающегося боя. Но следом, не теряя времени, в проёме появилось второе. Его лапа крепко сжимала длинное, обгоревшее копьё, которым оно начало яростно тыкать в комнату, словно стараясь нащупать нас вслепую.

Себия снова оказалась быстрее. Второй выстрел прозвучал почти мгновенно, отбросив врага назад. Его копьё с глухим лязгом упало на пол.

Я почувствовал, как густой запах пороха щекочет ноздри, заставляя глаза слезиться и вызывая приступ неконтролируемого желания чихнуть. Пришлось усиленно мотать головой, пытаясь справиться с ощущением, пока комната заполнялась едким серым дымом.

Рик тем временем всадил ещё четыре выстрела, паля в проём с таким ожесточением, что пространство вокруг стало почти непроглядным. Дым клубился, оседая тяжёлым слоем.

— Грис, Кажется тебе стоит отойти подальше! — рявкнула Себия, перекрикивая грохот, её голос звучал жёстко и не оставлял места для споров. — Не хочу начать знакомство с твоего убийства!

Я сделал шаг назад от двери, стараясь держаться в тени и не мешать, чувствуя, как давление в ушах усиливается с каждым новым выстрелом. Через мгновение в проёме снова показались мохнатые лапы, которые изо всех сил пытались пролезть внутрь. Загрохотали выстрелы, один за другим, опрокидывая очередного противника.

— Я на перезарядке, — закричала она, азартно выбрасывая пустые гильзы. — Грис, давай! Вали пиздюков мохнатых!

Себия, то ли от волнения, то ли от адреналина, материлась через слово, что совсем не вязалось с её внешностью приличной девушки. Ладно, теперь моя очередь. Сжав лом так, что пальцы побелели, я шагнул к двери, готовясь встретить следующего нападающего.

В проёме показалась голова рыси — мохнатая, с ушами, украшенными кисточками. Морду венчала грязная повязка на одном глазу, придавая существу ещё более разбойничий и залихватский вид. Он хрипло зарычал, обнажая клыки, и тут же начал тянуть за оставшийся засов, явно намереваясь расчистить проход.

Я не дал ему времени. Шагнув вперёд, обрушил лом прямо на его лапу. Хруст был отчётливым, как звук ломающейся сухой ветки. Существо взревело от боли, но я уже нанёс второй удар, целясь в голову. Лом с глухим звуком впечатался в череп, и рысь мгновенно рухнула обратно за дверь. От удара у меня заломило запястье.

Вы убили ферала.

Получено в награду:

Ноль (0) осколков душ.

Ноль (0) боливар.

И почему это ничего не дали? Сейчас не время было разбираться, но я решил, что обязательно расспрошу о надписях и о том, что здесь вообще происходит. Не зря же Себия назвала меня «интересным» — видимо, обычно новички сразу начинают задавать вопросы обо всём.

— Я снова в деле! Отходи! — Себия перезарядилась.

Углубиться в размышления мне не дал окрик Рика, который тоже начал перезаряжать свой монструозный револьвер.

— Грис! Прикрой меня, я осмотрюсь! — бросил он и сунул мне заряженный ствол. Не дожидаясь ответа, Рик облокотился на ближайшую стену, его глаза словно потемнели, а взгляд стал пустым, устремлённым куда-то вдаль, сквозь пространство.

— Чего это с ним? — спросил я, недоумённо повернувшись к Себии.

Она раздражённо махнула рукой, продолжая следить за проломом.

— Потом, всё потом! Стреляй! — крикнула Себия, тут же разрядив ружьё в мохнатую рожу, появившуюся из пролома.

На этот раз это существо больше напоминало волка — вытянутая морда, острые уши, тусклая серая шерсть. Но рассмотреть его толком я не успел. Грохот выстрела оглушил, а голова твари разлетелась, словно переспелая дыня. Тело рухнуло в проём, но его тут же выдернули обратно, освобождая место для следующего нападающего.

Однако в проломе больше никто не показался. Несколько секунд длилась гнетущая тишина, заставившая нас с Себией переглянуться. Ну хоть дым немного рассеется.

В этот момент Рик закричал:

— Это дикие какие-то, и их там дохера! И сейчас они снесут дверь!

Его слова подтвердились почти сразу — дверь сорвало с петель мощным ударом, и она упала внутрь помещения, открывая вид на улицу, забитую десятками разномастных мохнатых тварей, орущих что-то нечленораздельное. Несколько мгновений всё замерло, а затем внутрь полетели стрелы, и нам пришлось поспешно отходить вглубь здания.

Я так и не сделал ни одного выстрела, револьвер у меня забрал Рик.

— Нужно продержаться как можно дольше, а в крайнем случае отходить в подвал! — крикнула Себия, её голос перекрывал шум. Затем она бросилась в противоположный от двери конец помещения. — Народ скоро придёт, будут отбивать казну. Мэр уже в курсе!

Мы двинулись следом за ней. Ещё две минуты нас спасала импровизированная баррикада из опрокинутого стола и стульев. Себия и Рик, прикрывая друг друга, стреляли, не позволяя мохнатым протиснуться внутрь. Каждая пуля срывалась с оглушающим хлопком, и я видел, как тёмные фигуры на улице дёргались и падали. Мне же оставалось держаться позади. С одной стороны я чувствовал себя бесполезным, с другой…

А что мне оставалось делать? Никто тут в рукопашную вступать не торопится, чтобы отведать моего лома, поэтому будем стоять.

— Всё, у меня патроны кончились, — прохрипел Рик, отбрасывая пустой револьвер в сторону.

— Ну, у меня тоже ничего нет, — сказала Себия, её голос звучал решительно. — Грис, встань в коридоре, и когда они пойдут, пропусти парочку, а остальным постарайся как следует вломить.

Сдаваться Себия явно не собиралась. Она достала из-под юбки здоровенный кукри, который висел в ножнах на её бедре. Я невольно поднял брови — офигеть, дамочка боевая. Это она так на работу ходит?

Рядом встал Рик, прикрывая Себию, и начал надевать на руки два шипастых кастета. Откуда ты всё это берёшь? Надо не забыть спросить — сумки с собой у Рика точно не было.

Мохнатые не заставили себя ждать. С глухим рычанием и лязгом оружия они кинулись в пролом, уплотняясь друг за другом в узком коридоре. Пропускать, как просила девушка их я не стал.

Первого я встретил ударом лома прямо в грудь. Он взвыл, покачнулся и попытался схватить меня когтистой лапой, но Рик, сжав кулаки в кастетах, отработал быстро — хрустнуло, и тварь упала, не успев ударить.

— Хорош, Грис! — выкрикнул он, отвлекая следующего, который пытался зайти, откинув труп своего товарища в сторону, за что и получил ломом по черепушке. Дальше я работал по отмаху, удар шел за ударом.

Вы убили … Вы убили… Вы убили …

Получен элемент пазла (1)

Надписи мелькали где-то сбоку, не особо мешая драке, и я просто старался их игнорировать — решил, что если выживу, тогда и разберусь. Меньше чем за минуту мы втроём уложили больше пяти мохнатых, и они неожиданно откатились назад. С улицы раздались выстрелы, и всё резко изменилось. Я услышал грохот ружейного залпа, топот ног и лязг оружия. Кто-то громко выкрикивал команды, а затем голос, полный властной уверенности, прорезал шум:

— Добивай их, ребята! За Прешбург!

Рик мгновенно подскочил, его лицо засияло облегчением.

— Ополчение! — крикнул он, оглянувшись на меня и Себию. — Горыч привёл народ!

Себия оскалилась в злой улыбке.

— Вот теперь эти твари получат своё! — сказала она, подняв кукри. Сильным коротким ударом Себия добила стонущего раненого, который истекал кровью на полу.

Очень скоро мы оказались в канцелярии в одиночестве и тишине. Мохнатые либо были мертвы, либо убежали сражаться. Рик подал Себии стул, а сам уселся на пол. Похлопав себя по карманам, он достал папиросину и закурил, затем протянул её мне, но я отказался. Мне кажется, я не курю.

Тишину нарушил хриплый голос за дверью:

— Эй, в мэрии! Вы там живы? Не стреляйте, это я, Горыч, я вхожу! — кто-то осторожно постучал по раме пролома.

Себия фыркнула, скрестив руки на груди:

— Если бы ты, жадина, давал больше патронов, мы бы перестреляли этих опарышей ещё на улице!

В проём вошёл Горыч — крупный, угрюмый мужчина с обветренным лицом, ружьём на плече и широкой перевязью с патронами через грудь. Он ухмыльнулся, но его взгляд, уставший и жёсткий, говорил, что день выдался далеко не лёгким.

— На свои покупай, халявщица! Если бы вы стреляли точнее, патронов бы хватило, — буркнул он в ответ, оглядывая нас и развороченное помещение канцелярии. Его глаза на мгновение задержались на проломе в двери, откуда ещё пахло порохом и кровью. — Все стены расхерачили. Ладно, потом поругаемся. Главное, что живы. Я уж думал, не успеем. Навалилось их много. В Город они не пошли, сразу сюда рванули.

Заметив, что мы всё ещё держим оружие наготове, Горыч хмыкнул, указывая на мой лом и кукри.

— Ого, до рукопашки дошли, молодцы с другого конца, вашу мать, дожили! Есть же правило, я сколько раз вам втолковывал, а? Кто дерется в рукопашной, тот убит свинцовой пулей. Кто стреляет метко с правой, тот герой, ну так, а хули! — процитировав корявое и видимо лично сочиненное маленькое стихотворение, которое видимо должно взбодрить бойцов, он окинул взглядом тела мохнатых, разбросанные по полу.

— А! А тебя я не знаю, — вдруг добавил Горыч, останавливаясь и пристально глядя на меня. — Кто такой?

Я перевёл дыхание, отложил лом в сторону. Его взгляд был цепким, изучающим, но в нём не было агрессии — скорее, простой интерес и лёгкая настороженность.

— Грис, — представился я, кивнув. — Недавно прибыл, несколько часов назад.

— О, новичок! Ну, можно сказать, сразу влился в здешнюю жизнь, — расхохотался Горыч, прижимая руку к животу. Его громкий, раскатистый смех на секунду разрядил напряжение, которое всё ещё витало в комнате. — Ну и как тебе наш городок?

— Могу сказать одно — жизнь у вас чересчур весёлая, — ответил я, стараясь говорить ровным голосом, хотя усталость давила на плечи. — Если такое будет каждый день, я готов вернуться обратно.

Эта реплика вызвала новый взрыв смеха. На этот раз заржали и Себия с Риком. Рик даже чуть не выронил свои кастеты, облокотившись на стену, чтобы перевести дыхание. Мне мои слова показались не слишком смешными, но их реакция вызвала улыбку.

— Слушай, парень, — хохотал Рик, утирая слёзы. — Тебе тут быстро место найдут. С твоими шуточками ты точно не пропадёшь.

Горыч устало махнул рукой:

— Всё, отдыхайте. Себия, у тебя выходной. Мэрию я закрою на сегодня. Нагоню баб, пусть отмоют, казну заберу. Биорк скоро припрется. Никаких дел сегодня тут точно не будет, а Лука, как вернётся, сразу к Дору завалится — добычу обмывать. Пусть этим он занимается. А вот то, что новичок без пушки, это залет.

— Иди уже, млять, генерал херов, раскомандовался тут, — Себия взмахнула на Горыча рукой.

Тот же, не обращая на нее внимания поцокал на пристыженного Рика, оглядел помещение и вздохнув продолжил:

— Идите бухните, помяните тех, кто погиб. Не все вернутся обратно. Новичку, — он кивнул на меня, — объясните основные правила жизни на первом Слое и в Прешбурге. Чтоб к завтрашнему утру он уже не выглядел, как ягнёнок на заклание. А я разберусь с мэрией.

Себия подняла бровь, слегка наклонив голову.

— А ты прям сама заботушка сегодня. Что это так разошёлся?

— С блохастых десяток элек выпало, не меньше. Хороший навар. Давно такие не попадались, видать совсем издалека. Грех такому расстраиваться. Непонятно правда, что их согнало со своего места, не припомню кочевников среди мохнатых.

С этими словами все двинулись к выходу, а я последовал за ними, ощущая на языке новое слово. Эльки. При этом чувствуя, как напряжение постепенно спадает, но одновременно растёт чувство, что это место готовит ещё больше сюрпризов.

За дверью нас встретил тяжёлый воздух, пахнущий пылью, порохом и кровью. Прешбург жил своей жизнью, несмотря на прошедшее сражение и мне предстояло понять, как выжить в этом городе.

Улица была завалена трупами антропоморфных животных, которых здесь называли мохнатыми за дело. Кого тут только не было, кошки, лисы, псы, волки. Сплошные хищники, переродившиеся в почти людей, но невероятно сильно отличавшимися от нас именно головами.

Серьёзного погрома они не успели устроить — пара зданий осталась без дверей и окон, а несколько человеческих тел, утыканных стрелами и, похоже, выбежавших на шум из своих домов, валялись посреди улицы.

Трупы врагов, складывали на невысокую телегу и несколько мужиков, впрягшись, увозили ее куда-то за город, видимо хоронить. Луки и копья, ломались прямо тут, и если железо еще забирали, то дерево особой ценности не представляло.

— Это не местные, совсем дикие. — сказал Рик, сплюнув на ближайший труп ферала. — С местными у нас договор. Да и не стали бы они убивать, так, мордобой иногда, не больше. Ого, вот это натюрморт!

Я огляделся внимательнее и увидел картину, которая произвела на меня неизгладимое впечатление — у бревна, который держал крышу колодца стоял торговец водой. Не живой. Совершенно. Толстое копье залетело ему прямо в рот, пробив насквозь, пришпилив к столбу.

— Вот Марич, всё время как говно себя ведет! Даже сдох, как мудло. Но красиво, красиво, конечно. — Рик, абсолютно не расстроенный смертью знакомого, потащил меня дальше. Сабия же, не попрощавшись, ушла чуть в сторону с Горычем.

— Рик, а Горыч, кто такой?

— А, он наш главный вояка, собственно, и единственный. По привычке руководит ополчением, всех задалбывает: то тренировки устроит, то учения. Беспокойный человек, видимо, войны ему мало было. Пойдём, лучше с мэром тебя познакомлю, — сказал Рик, отвлекая меня от кровавого зрелища.

Вид крови, кишок, оторванных конечностей и прочего «добра» во мне особого отклика не вызывал и это казалось мне странным — обычные люди реагируют на такое не очень положительно.

Мы направились обратно к зданию канцелярии, где стояла только подошедшая небольшая группа людей, среди которых была и Себия. Она что-то тихонько рассказывала высокому худощавому мужчине в сером плаще, который, казалось, пережил все местные бури и песчаные штормы. Плащ был жестко потрёпан, края истёрлись, как минимум в десятке мест были видны швы разноцветных ниток, но по-прежнему защищал от ветра и знойного солнца.

Мужчина слушал её внимательно, нахмурив седые брови, время от времени кивая. Широкополая шляпа, из-под которой выбивались седые волосы, похожая на ту, что носят ковбои, скрывала его лицо в тени, не давая рассмотреть.

Но что-то в его фигуре и осанке ясно говорило — он здесь главный. Его стойка, уверенные движения и пристальный взгляд создавали вокруг него атмосферу человека, который привык управлять и не терпит возражений. Даже на фоне Горыча, он создавал впечатление силы.

Себия заметила нас и, подняв руку, жестом пригласила подойти ближе. Её взгляд на мгновение задержался на мне, затем она вернулась к мужчине и что-то коротко добавила ему на ухо. Беспокоиться мне особо было не о чем, поэтому я без промедления подошёл ближе и остановился, ожидая дальнейшего развития событий.

— Грис, значит, — сказал мэр, протягивая мне руку. Его хватка была крепкой, рука — натруженной и мозолистой. — Я Биорк, глава этого маленького, забытого всеми богами поселения на самом краюшке нашего прекрасного Слоя. Твой первый день в нашем славном городке не задался, но ничего, не переживай, здесь такое нечасто случается. Всех убьем, забудут как сюда ходить.

— Рад познакомиться, Биорк, — ответил я, отпуская его ладонь.

— Себия сказала, что ты не из болтливых, — Биорк слегка улыбнулся, его взгляд изучающе задержался на мне. — И ещё сказала, что ты ничего не помнишь. Это правда?

— Да, с памятью у меня как-то не сложилось, — ответил я, чуть пожав плечами. — Первое воспоминание — это город. А из прошлого лишь смутные образы, какие-то сны, но ничего конкретного.

— У нас давно не было новичков. Последний вышел из Города года четыре назад, если я не вру. Вон он, кстати, — Биорк указал на Марича, застывшего в нелепой позе, и усмехнулся. — Как же он не хотел обратно в Колыбель… Первый раз всегда страшно. А второй ещё страшнее. Ты, молодой человек, главное знай. Не спеши умирать — каждое возрождение будет затягивать тебя всё глубже в Колыбель, и выбраться оттуда с каждым разом всё тяжелее… Эх. Будем надеяться, что все погибшие сегодня выберутся.

Себия закатила глаза, и прежде, чем я успел что-то ответить, воскликнула с раздражением:

— Ну хватит стращать новичка! Ты грибов с Шамом объелся что ли сегодня? Что за день вообще! — Она шагнула вперёд, слегка хлопнув Биорк по плечу, разряжая тяжёлую атмосферу.

Биорк фыркнул и махнул рукой.

— Я просто предупреждаю, — буркнул он, но уголки его губ всё-таки дрогнули в слабой усмешке.

Я молча стоял, чувствуя, что от усталости вот-вот рухну прямо тут. Слова Биорка не произвели на меня особого впечатления — слишком много пафоса, просто пугающие фразы. Хотя было ясно, что в его предупреждении скрывается нечто большее. Слишком мало информации.

— Вообще, новички без памяти — это редкость. Обычно сюда таких не заносит, — мэр протянул задумчиво, потерев подбородок. — Все знают, откуда они родом. Чаще память или мозги теряют уже тут. Буйных по обе стороны хватает. Но возрождение в Колыбели всё возвращает на свои места. Там всегда начинается новая жизнь. — Он ненадолго замолчал, затем добавил с мрачной усмешкой: — Но там же и последняя смерть.

Я вспомнил про Арна, чудика, встретившегося мне у ворот, и тот жуткий шрам на его голове, который, похоже, сделал его не совсем полноценным. Эта мысль неожиданно не дала мне покоя, и я тут же обратился к мэру:

— А что насчёт Арна? — спросил я. — У него шрам, и, как я понял, он… теперь не совсем в порядке. Колыбель сможет его излечить?

— Да, сможет, — кивнул мэр и нахмурился. — Но это будет уже шестнадцатое его перерождение. В прошлый раз он еле выбрался из Города. Мы решили не рисковать и дать ему время восстановиться без лишних шагов в глубину. Тем более, скоро Торг, а я заказал для него лекарство. Он хороший человек. Раньше был лучшим стрелком города, тьму народу спас… да и убил столько же. Ладно, закругляемся. Горыч всем раздал приказы?

После утвердительного гула мэр махнул рукой:

— Ну и всё. Быстро за дело, а то лишу премии к чёрту. Полы чтоб блестели, остальным отдых. Свободны!

Тут же меня под локоть схватил Рик, сияя довольной улыбкой.

— Ты прикинь! Себия две эльки с трупов в доме отхватила! Добычу делим пополам, но сначала в бар!

— Хрен тебе моржовый, а не пополам, — отрезала Себия. — Твоего там ничего не было. Стрелял как пугало куда попало. Спишу как долг, устроит? — Увидев радостную морду Рика, готового на всё ради старого общения, Себия сжалилась. — Ладно, пошли в бар. Я после таких дел всегда есть хочу, как слон. Пошли, новичок, мы угощаем.

Глава 5

Проснулся и сразу пожалел об этом. Казалось, болело всё тело, будто каждый сантиметр меня побили палками. Тошнота накатывала волнами, и каждый раз мне казалось, что я вот-вот потеряю контроль. Голова гудела, а виски пульсировали так сильно, что казалось, они вот-вот разорвутся.

Я попытался приоткрыть глаза, но свет оказался слишком ярким — тут же захотелось снова зажмуриться. Во рту стояла отвратительная сухость и горечь, словно я накануне пожевал пыль и забыл выплюнуть.

Пошевелиться оказалось испытанием — каждая мышца ныла, а само тело казалось слишком тяжёлым. Попытка подняться и сесть потребовала от меня невероятно больших усилий, но лежать больше не было сил — чувствовал я себя просто отвратительно.

— Никогда больше… — пробормотал я, хватаясь за голову.

Осмотрелся — помещение было маленьким и узким, в нём едва помещались кровать, тумбочка и небольшой шкаф. На тумбочке заботливо стоял полный стакан воды, и коробочка с серым порошком. Рядом записка — «Порошок поможет. Рик.»

— Надеюсь на это. — я дрожащими руками закинул порошок и тут же тут же схватил стакан и осушил до дна. Немного полегчало, и я снова откинулся на кровать, пытаясь вспомнить, что было вчера.

А вчера, кажется, было очень весело. Прешбург, который сначала казался пустым, оказался вполне себе населённым. Бар «Сиська» был забит почти до отказа — все праздновали победу над залётными мохнатыми. По погибшим был только один первый тост: «Возвращайтесь». Дальше уже бухали кто во что горазд.

Когда мы уселись за столик, я не стал таить и сразу рассказал, что мне тоже выпала какая-то штука, и внимательно прочитал надпись. Мне показалось некрасивым так поступать с хорошими людьми.

— Элемент пазла выпал, — произнёс я.

— Воооо! Народ, у новичка в первом же бою трофей! Целая элька! — Рик радовался моему везению больше, чем я сам. Но картинка сложилась: элька — это элемент пазла. Оставалось понять, зачем он нужен.

— Я готов поделиться долей. Всё равно особо ничего не делал.

— Грис, давай без этого, — вмешалась Себия, опрокинув стакан крепкого пойла, похожего на портвейн, и уплетающая прожаренный стейк. — Мы с Риком много убили, никто не спорит. Но именно ты в бою не дал блохастым подойти к нам, отбиваясь ломом. Пятерых где-то грохнул, да? Поэтому это честная награда. Она твоя. Одна моя, а вторую я продам, как раз долг Рика закрою и еще останется. Так что можно сказать, что сегодня был прекрасный новый день, твоей будущей долгой жизни и никак иначе. Выпьем!

Мы выпили. Потом еще. Потом еще. Потом как всё утихомирилось немного, народ запел песни, кто-то притащил небольшую гитару или похожий инструмент, и даже пляски устроили, развлекаясь кто как может.

Себия, от нас укатила, сначала к подругам, а потом и из бара, ну а я наконец начал задавать вопросы, мучавшие меня весь день. После выпитого алкоголя, я чувствовал себя хорошо, а кусок парного мяса на кости и нечто напоминающее брокколи как гарнир зашло просто на ура. Готовили в Сиське невероятно вкусно.

И Рик оказался опытным собеседником, он вел меня по окружающему миру как проводник, подсказывая что надо спрашивать, как это понимать и вообще, что за херня тут происходит.

Для начала я решил разобраться, что же такое эльки и как их использовать. Оказалось, что элементы пазлов выпадают со всех существ, живущих здесь, при их убийстве. Если собрать полный пазл, можно получить уникальную способность — особый навык.

Например, у Рика был пространственный карман, расположенный у него в районе груди. Эта способность позволяла ему хранить небольшое количество вещей: шляпу, револьвер, кастеты и мелочь вроде монет. Карман не был особенно вместительным, но всё же оказывался крайне полезным. Так вот откуда он доставал всё!

— Первое… моё… возрождение! Ик! — протянул Рик, качнувшись вперёд. — Знаешь… знаешь, как я умер? По пьяни… ик… на спор решил в «карман» булыжник засунуть. Думал растянется. Огромный… вот такой! — он развёл руками, чуть не уронив бокал. — И меня, сука, пополам… хах… разорвало!

Элементы паззла выпадали довольно редко и неизвестно какие критерии для выпадения существовали. Какой-то зависимости выявить не получилось. Чтобы получить способность, нужно было собрать минимум девять частей, согласиться с получением навыка и лечь спать. Наутро открывался случайный навык — не тот, который ты хочешь, а тот, который был «необходим» тебе в данный момент. Например, Рику нужно было спрятать крупную сумму денег, и пазл дал ему такую возможность, создав пространственный карман.

— А знаешь… знаешь, какая у Джуна способносссть? — протянул Рик, наклоняясь ко мне ближе и чуть не падая. — Он… хах… глаза может в череп повернуть и смотреть, чё там у него за спиной творится! Ха… хахаха!

Так я понял, что не все способности оказываются полезными. У кого-то вытягивается правая рука, как резиновая, но без особого применения. Кто-то плюётся кислотой, а кто-то прыгает, как кузнечик, каждый раз ломая себе ноги при приземлении.

Чтобы увеличить шанс получить действительно полезную способность, нужно было собрать больше элек — 18, 36, 72 и так далее. Говорят, что если собрать 576, то можно загадать конкретный навык или выбрать из списка действительно крутых способностей. Но это всего лишь слухи — те, кто собирали такое количество, давно покоряют верхние Слои. А для получения важных для Прешбурга способностей обычно хватает 72 элек.

— А что ты делал тогда в канцелярии, когда сказал, что осмотришься? Ещё одна способность? — я прищурился, глядя на Рика, чувствуя, как алкоголь слегка замедляет мысли.

— Ааааа! — вытянул он на высокой ноте, хлопнув себя по лбу. — Ты же не знаешь! — Он повернулся к остальным, замахал руками и закричал громче: — Всем внимание! Новичку надо показать проекцию!

Его голос прозвучал так громко, что я невольно поморщился, ожидая недовольства от окружающих. Но вместо этого народ за соседними столами разразился одобрительными возгласами, явно поддерживая задумку Рика.

— Иди сюда, вставай в центр, — Рик рывком вытащил меня в середину круга из галдящих людей. — Это традиция, ик! Все новички через это проходят! — его голос разносился по залу, перекрывая общий шум.

Я понятия не имел, что здесь происходит, но решил, что вряд ли из этого выйдет что-то плохое. Традиция, так традиция — кто я такой, чтобы нарушать её? Главное — не выделяться, подумал я, глядя на разгорячённые лица людей вокруг.

— Смотри… смотри сюда, на мою руку, — затянул Рик, выставляя передо мной ладонь, слегка покачиваясь. — Прищурься… и попробуй, ну, этот… как его… заглянуть за неё, ик!

Он внезапно стал серьёзным, но только наполовину — тяжёлое дыхание и слегка перекошенная улыбка выдавали его состояние.

— Слева внизу… должна быть эта… ну, картинка! Давай, давай, не тупи! Делай, как я говорю, ик! — пробормотал он, тяжело взмахнув другой рукой, будто подталкивая меня к действию.

Я попытался сосредоточиться, щурясь, как он велел, и уставился на его ладонь. В первое мгновение ничего не происходило, но через несколько секунд, словно из воздуха, в поле зрения начала проявляться расплывчатая картинка.

— Тааак, видишь?! — протянул Рик, заметив, как я напрягся. Его голос был хриплым, но явно довольным. — Теперь… пожелай, ну, этот… нажать на неё! Давай, не тормози! Щас офигеешь!

Как только я это сделал, мир вокруг внезапно изменился. Точка моего взгляда резко ушла за спину и словно зависла под потолком. Теперь я видел свой затылок и людей вокруг! Но! Моё тело оставалось внизу. Я всё ещё чувствовал руки, ноги, как они слабо дрожат, как мне невыносимо жарко от волнения и выпитого алкоголя. Однако эта несостыковка — взгляд здесь, а ощущения там — начала сводить меня с ума.

Мозг не мог понять, что происходит, пытаясь совместить два несовместимых ощущения. Меня накрыло волной тошноты, будто желудок решил перевернуться, и я почувствовал, как колени подгибаются. Мои руки схватились за голову, будто пытались вернуть всё на место, но вместо этого я со всего маха врезал себе по голове, и это только усилило хаос.

— Рик, какого хера?! — закричал я, паника в голосе била через край. Но, к своему ужасу, понял, что слышу собственный голос где-то со стороны, словно это кричал кто-то другой. Это окончательно выбило меня из колеи.

— Ха-ха! — раздался хриплый смех Рика. — Спокойно, Грис, это нормально! Всё под контролем… ну почти. Дыши ровно!

Контроля явно не было — голова раскалывалась от непонятного ощущения, а этот отдалённый голос, который я понимал как свой, окончательно заставил мозг закружиться в круговороте паники.

Я заставил себя глубоко вдохнуть, пытаясь справиться с паникой, и начал мыслить рационально. Если я изменил точку обзора, просто «нажав» на картинку, то, возможно, чтобы вернуться обратно, нужно сделать то же самое. Собрался с мыслями и сосредоточился.

И тут я понял, что всё это время эта самая «картинка» никуда не исчезала — она всё ещё висела в моём сознании, отчётливо видимая слева. Сосредоточившись на ней, я сделал мысленное усилие, как будто снова нажимаю на неё, и… мир вокруг резко вернулся к привычному состоянию.

Всё стало на свои места: взгляд совпал с ощущениями тела, а дикая тошнота и головокружение начали постепенно проходить. Я опёрся на колени, стараясь успокоить дыхание.

— Ииии, у нас новый рекорд! — заорал кто-то прямо мне в ухо. Меня рывком поставили на ноги, и я едва удержался, чтобы снова не рухнуть. Со всех сторон посыпались одобрительные крики, хлопки и смех. — Всего тридцать секунд! Вот это сила воли!

Я моргнул, пытаясь понять, что вообще происходит. Голова ещё кружилась, но стоять я уже мог. Передо мной с широченной улыбкой стоял Рик.

— Ну, как тебе? — спросил Рик, скрестив руки на груди.

— Что это вообще нахрен такое?! — воскликнул я, размахивая руками. — Как это вообще возможно?!

— Дааа этта ж… фишка Первого Слоя, — протянул Рик, ухмыляясь и чуть пошатываясь. — Я тебе говорил вроде?.. говорил, что тут эти… законы физики и логики… ну, отдыхают? Ха-ха! У нас тут свои правила!

Он на секунду задумался, потом продолжил:

— Иногдаа эта штука… может, знаешь, жизнь спасти, — Рик ухмыльнулся, наливая себе ещё. — Так что… тренируйся! Был тут один… давненько, ходил так постоя-янно! Всё видел со стороны, радовался, как пацан малой! Всё бубнил чё-то про игры… и… компа… компактеры какие-то, хрен их поймёшь. Настырный был, много мы с ним наприключались. А потом… ха! Споткнулся разок и шею себе свернул. С перерождения уже… всё, не вернулся.

Народ разошёлся, представление закончилось. Мы тоже вернулись за стол. Я, не раздумывая, залпом осушил очередной стакан — пережитый стресс явно требовал разрядки. Рик хмыкнул, наблюдая за мной, и подлил себе ещё. Неспешный разговор возобновился.

— Слушай, а что вообще за надписи? — спросил я, пытаясь разобраться. — Я хоть и почти ничего не помню, но эти штуки кажутся мне каким-то абсурдом, нелогичными.

— У нас это… Взгляд Творца называют, так в Прешбурге издавна повелось, — Рик махнул рукой, лениво откидываясь на стуле. — Но вообще… кто как хочет, так и зовёт. Интерфейс там, Система, видения, глюки… кому как нравится. Только тебе сейчас, по сути, это все не доступно… в полной мере. Надо в Город сходить, Тварей поубивать. Но один не ходи, понял? Сдохнешь. — Он ткнул пальцем в мою сторону, с серьёзным видом. — К артельщикам потом подойдём, договоришься о походе.

Я кивнул, переваривая услышанное. С эльками и способностями вроде разобрались, теперь осталось понять, куда я вообще попал. Мир, в который меня забросило, а в том, что я именно сюда попал, сомнений не было, назывался Первый Слой. Из чего я логично предположил, что слоёв должно быть несколько.

Рик радостно подтвердил мою догадку, рассказав, что их целых сто. Может, и больше, но дальше никто не добирался. Сюда, то есть к нам, на самое дно, почти никто не приходит. Не то что новости — даже люди добираются крайне редко.

Как такое произошло и кто это создал — до сих пор неизвестно. Но из поколения в поколение, на всех Слоях, передаётся одна легенда. О Демиурге, впавшем в вечный сон, из которого и появились Слои. А мы — всего лишь тени его воспоминаний, отголоски того, что он когда-то видел. По другой версии, мы — те, кто должен разбудить Творца. Он не может пробудиться сам и зовёт на помощь души из внешних миров.

Чем выше поднимаешься, тем реальнее становится мир. На первом Слое возможны совершенно нелогичные вещи, противоречащие всем законам физики и здравого смысла — как, например, стена вокруг Города или возможность смотреть на себя со стороны. И таких примеров, по словам Рика, можно привести тысячи. Но на мою просьбу рассказать подробнее он лишь усмехнулся и сказал, что я сам всё увижу.

Те же мохнатые, с которыми люди Прешбурга дружат, сами рассказывали, что жили в телах животных в своих мирах, и только тут обрели разум. Но мохнатые от людей отличались еще и тем, что могли размножаться. Явно выделяясь тем самым на фоне людей. Считается, что Демиург любит мелких зверёнышей. А может быть и наоборот, если этот мир принесет им только боль и страдания.

Вот только людям так не повезло. Людей он точно не сильно любит. Зато проблем с сексом нет. Никто не залетит. Да и болячек, особо никаких нет. Большинство мрут от внешнего воздействия в виде пули, ножа в спину или утопившись в собственной блевоте, и такие попадались.

Основным смыслом жизни на первом Слое, как и на других считается переход выше. Вот только мало кому это удавалось сделать, многие просто не хотели менять привычный уклад жизни, особенно когда ты десятки лет живешь в одном устойчивом ритме.

Да и условия для перехода на новый Слой выглядели практически невыполнимыми — нужно было собрать десять тысяч осколков душ. Как только накапливаешь эту сумму, они автоматически усиливают твою душу для перехода, и тебя просто выдергивает на следующий Слой. А вот попытка подняться выше другим способом, например, используя портал, приводит к смерти. Быстрой, но мучительной. И без права на возрождение.

Были отчаянные, которые пытались рискнуть. А чтобы набрать такое количество осколков, приходилось устраивать настоящий геноцид Тварей и Кошмаров в промышленных масштабах.

В остальном люди здесь были практически бессмертны — если это вообще можно так назвать. После смерти ты снова оказываешься в Городе, откуда можно выбраться, только собрав сотню осколков душ для нового перерождения. Но если погибаешь в самом Городе, то становишься Тварью — одним из его коренных обитателей.

Новички, вроде меня, часто становились жертвами этого цикла: гибнут, не осознав всей опасности.

Ещё меня интересовало, почему за фералов не дают ресурсов, хотя интерфейс всё равно выдаёт о них информацию.

— Да тут… ик! И за людей нихрена не дают! — сказал Рик. — Даже с трупа, ик, ничего собрать нельзя… Только со своего!

Он махнул рукой, едва удерживая равновесие.

— Наверное, это сделано… ик… чтобы мы тут друг друга не… не поубивали, ха-ха! — его смех вышел громким и хриплым. — Так что… если хочешь оставить мне наследство, храни его… храни его в банке! Себия этим… ик… рулит!

Сама Колыбель, — это место, куда притягиваются новые души. Там мы все рождаемся. Из сотен миров нас заманивает именно в такие Колыбели, которых на Первом Слое тысячи. По легендам, они — яркие воспоминания Демиурга, будь то светлые или мрачные. Однако долго оставаться в Колыбели опасно: её влияние на тех, кто задерживается, неизбежно приводит к превращению в Тварь.

Ещё одно важное правило — не собираться в большие группы. Если войти в Город компанией больше трёх человек, влияние Колыбели усиливается многократно. Превращение в Тварь может произойти всего за день. Поэтому оптимальным составом группы считается три человека.

— Почему такое правило? — удивился я.

— А хрен его знает! Наверное, Демиург не любит большие компании!

Я вспомнил Тварей, похожих на людей, на которых наткнулся. У них же даже одежда была и это явно могли быть бывшие люди, которым не повезло, и они превратились. По их виду казалось, что они были там очень давно, и это не укладывалось в то, что рассказывал Рик. Хотя, возможно, Колыбель влияет не только на людей, но и на их одежду. Одетых Тварей я там точно не видел…

— Но тут… такая проблема… Выпьем! Хорро-рошо! — Рик стукнул кулаком по столу так, что стаканы подпрыгнули, и продолжил, чуть заплетающимся языком: — Каждая смерть… отдаляет тебя от стены… ик… и ворот. Первое перерождение — сотня метров от спасения. Втрое… эээ… двести! Пятое… ещё дальше. А как только сотню осколков… ик… набьёшь, всё, тебя замечают все эти… твари. И начинают охоту. Уже не спрятаться… не набить вторую сотню. Тебя просто за-ва-лят… ха! Выпьем! Ик.

Считается, что до пятого перерождения всё достаточно легко, если ты крепок, добежишь. До десятого — нужно везение и силы. До пятнадцатого доживают единицы из ветеранов.

— Поэтому и Арн. У него шестнадцать, понима-а-аешь, да? — протянул Рик, уже изрядно навеселе. — Это уникум. Он тут один из старожилов, хоть сейчас и младше меня. Но сам факт, что он выбрался шестнадцать раз! Поэтому его здесь и уважают.

А потом… смерть. Рик считался местным ветераном, как и Себия, они пришли в один год, только Рик семь раз «искупался» в Купели, а Себия пять.

— Она ваще огонь! Когда война началась, тут такое было. Многие в центр рванули. Все бабы выли, не привык же никто, что такое будет, а она молодец, в ополчение пошла, сама дохла в боях, но товарищей спасала! Стерва, только и жадина, а так, огонь! Выпьем. За женское общество и то, чтобы мы были им не об.объебе. бене… тьфу, чертова сыпь! К ебене матери! За баб!

— Что еще за война?

— Ооо, брааат, тебе… повезло… ик… что ты сюда попал уже после всего этого, — протянул Рик, махнув рукой так, что чуть не уронил стакан. — Кажется, главного гада… ик… прикончили недели три назад… или около того, хрен знает! Захерачили так, чтобы этот ублюдок… никогда… сука, ни в каком виде не возродился! Сте-е-е-ерли из всех реальностей! Ха, прикинь?!

Война длилась чуть больше четырёх лет. Всё началось с того, что Разломы и Кошмары стали появляться всё чаще. Эти места за пределами Города служили источником самых разных Тварей. Они возникали случайно и никогда дважды в одном месте. Поначалу это не было чем-то необычным, но со временем частота и масштаб наплывов начали стремительно расти. Твари стали появляться всех мастей и в таком количестве, что пришлось организовывать ополчение, чтобы хоть как-то сдерживать их потоки.

Иногда, чтобы скрыться от Кошмаров, приходилось заходить в Город. Малыми группами, чтобы не нарушать правило трех. Но и там стало неспокойно — Тварей становилось всё больше. А ещё исчезли новички. Если раньше они появлялись почти каждую неделю, а иногда и чаще, то с началом войны этот поток прекратился совсем.

Когда находиться в Городе стало совсем невыносимо, Прешбург пришлось покинуть. В сутках пути от него, в горах, был обустроен форт, где и продолжилось противостояние с ордами Тварей и Кошмаров.

Теперь стало ясно, почему Прешбург выглядел таким потасканным — люди вернулись сюда всего три недели назад. Тварям и Кошмарам не был нужен пустой поселок, они просто оставили его разваливаться.

Новости о начале масштабного противостояния с неизвестным врагом добрались до Первого Слоя лишь через полгода. Кто-то научился подчинять Кошмары и Тварей, а также призывать существ из внешних миров — Изнанки. С этой огромной армией он уничтожал Слой за Слоем, собирая несметное количество осколков душ. Его прозвали Врагом — за ним оставались лишь мертвые Слои.

Он шел разбудить Демиурга и, кажется, ему это почти удалось. Лишь на сотом Слое его удалось остановить и уничтожить, стерев из реальности. Сотни тысяч людей погибли, ради этой цели.

— А может, он был прав, и Демиурга стоит разбудить? — спросил я, задавая вполне логичный вопрос.

Рик резко прижал ладонь к моему рту, заставляя меня замолчать:

— Ты, бля, такого не говори, — прошипел он, резко нахмурившись и словно протрезвев. — Никогда. Столько людей погибло из-за него… Четыре года постоянной борьбы за выживание — это не повод для шуток. — Его голос вдруг прозвучал неожиданно трезво, как будто сама мысль о Враге отрезвила его моментально. — Если Демиурга и надо будить, то точно не так, как это пытался сделать тот мудак!

Я поднял руки в защитном жесте, показывая, что принял его аргументы и больше не собираюсь говорить подобное вслух. Но где-то на задворках сознания закралась мысль: может все-таки стоит сначала разобраться в целях Врага. Действительно ли можно разбудить Демиурга? И, если это возможно, что тогда произойдёт?

Очередной тост, уже без чоканья, был за всех погибших в войне, и пьянка продолжилась. Дальше я помнил всё урывками. Как познакомился с Отто — местным кузнецом, которому показал свой револьвер. Как танцевал с блондинкой-официанткой.

Запомнилось только как позже общался с представителем артели — тех, кто ходит в Город за ресурсами.

Самая прибыльная и самая опасная профессия. В артель идут те, кто хочет подняться выше. Я хочу.

Недавно в Разломе они потеряли одного человека и теперь искали замену. Я решил, что это мой шанс. Мне нужно идти дальше, подняться на Слой выше и узнать, что там. Да и на Взгляд Творца хотелось посмотреть, что это вообще такое.

— Да ты не ссы! — воскликнул Мар, один из артельщиков. — Мы тут друг за друга горой. Не будешь тупить — проживёшь долго и счастливо, заработав кучу бабок. Да, случаются… экс… эксц… да бля, неожиданности! Но это в любом деле так. Ты и на улице от солнечного удара помереть можешь, если шляпу не купишь! Ха-ха! Приходи завтра с утра. Рик, проводишь новичка! И, бля, ствол купи и шмотки смени. В таком виде стыдно даже Тварям на обед попадаться.

Воспоминания о вчерашнем вечере, помимо головной боли, вызвали улыбку. Кажется, я давно так не отдыхал и не веселился. Правда, мой измученный трёхнедельным пребыванием в Колыбели организм с утра отреагировал на это безобразие предсказуемо тяжело.

В дверь постучали, но ждать ответа никто не стал — ввалился Рик.

— Ну что, ты живой? — спросил он, ухмыляясь. — Хорошо погуляли вчера. Вот, съешь еще и эту, сразу станет легче. Много сразу нельзя, я тебе первую дозу отсыпал, чтобы оживить, а сейчас и поправить здоровьице.

Он протянул мне небольшой свёрток, который пах ванилью. Я развернул его и увидел серый брикет. Не раздумывая, я тут же надкусил его — Рику я доверял. На вкус это напоминало пластилин, но жевалось вполне сносно. Тошнота и головная боль почти сразу начали отступать.

— Пойдём, тебя ждут в артели. У них завтра новый выход в Город, а ты вчера напросился пойти с ними. Помнишь?

— Да, конечно, — ответил я и, наконец, поднялся с кровати. Чувствовал себя почти как новый — похмелье ушло, словно его и не было. — Что это такое? — я кивнул на остатки брикета.

— О, это личное изобретение Куськи — вещь незаменимая после хорошей пьянки!

Мы вышли из здания, которое оказалось небольшим мотелем с вывеской, на которой была просто нарисована кровать. Здесь жили те, кто не мог позволить себе купить жильё или по каким-то причинам этого не делал. Именно здесь мне предстоит жить в ближайшее время, пока не поднимусь на Слой выше.

— Но сначала тебе нужен ствол, — сказал Рик и повёл меня к кузнице. — Твой мелкий револьвер я бы пока спрятал подальше. Патронов к нему здесь не найдёшь, а вот в Городе, возможно, и повезёт. Ну, или на Торге поспрашивать, может под заказ тебе привезут. Хотя, это будет очень дорого…

В кузнице уже вовсю кипела работа и из трубы валил дым, хотя я помнил, как вчера кузнец Отто был «в ударе», отплясывая так, что стены дрожали. Мы зашли внутрь, и до нас сразу донеслись звуки ударов по наковальне и шум раздуваемых мехов.

— Отто! — заорал Рик, стараясь перекричать грохот. — Я тебе Гриса привёл!

Шум прекратился, и из соседнего помещения появился Отто, вытирая потный лоб грязной тряпкой. Он поднял голову и, увидев нас, ухмыльнулся, заранее зная зачем мы пришли.

Я вынул револьвер из рюкзака и положил его на прилавок, давая кузнецу возможность осмотреть оружие уже в трезвом состоянии.

— Прекрасный экземпляр, — наконец произнёс он, оторвав взгляд от револьвера и возвращая его мне. — Но, как я и говорил, сделать патроны к нему практически невозможно с моим оборудованием. Зато могу подобрать тебе другой револьвер, который будет удобен. Он не такой точный и совершенный, но надёжен и отлично подойдёт для ближнего боя.

— Чем он отличается от моего? — спросил я.

— Этот будет потяжелее и менее изящным, но зато с ним можно не переживать — в ближнем бою он точно не подведёт. Патроны к нему у нас есть, и мощность достаточно велика, чтобы справиться с большинством проблем. Или ты предпочитаешь винтовку? Ружьё? Винтовки в основном однозарядки, есть пара горизонталок, но это обрезы и в основном с дробью, не советую.

Я представил, каково было бы таскаться везде с ружьём, и покачал головой — револьвер явно казался для меня самым оптимальным вариантом. К тому же, я не собирался расставаться со своим верным ломом, который отлично показал себя в недавнем ближнем бою, а это уже дополнительный груз.

Отто выложил на прилавок несколько своих револьверов — массивных, почти таких же, как у Рика. Они были примерно одинаковыми, но я решил рассмотреть каждый поближе.

— Да бери любой, не галстук же выбираешь! — ухмыльнулся Рик и громко засмеялся. — У Отто плохих пушек не бывает.

— И то верно, — вздохнул я, схватив ближайший револьвер. — Беру этот. И патронов добавь. Да и кобуру с сумкой бы не помешало. Рюкзак уже истерся весь, а сумки у ребят я видел отличные.

— Кобуру я тебе дам, а за сумкой обратись к Каре, — покачал головой Отто. — Там и одежду себе подберёшь подходящую. Твоя явно не годится для выходов в Город или встречи с кошмарами.

Отто вытащил из-под прилавка кобуру и протянул её мне. Кожа была плотной и тёмной, пахнущей свежей обработкой. Я тут же нацепил её на пояс и проверил, как удобно садится револьвер, закидывая его внутрь.

— С тебя пять боливаров за револьвер. Знаю, что дорого, но дешевле продать не могу — сказал Отто с грустно улыбаясь, словно извиняясь, доставая две бумажные пачки патронов. — Зато патронов я тебе отсыплю бесплатно, как бонус. С ними проблем почти нет, я сам делаю, а капсюлей у меня еще с прошлого Торга несколько тысяч.

Увидев моё согласие, а без пушки я ходить точно никуда не собирался, Отто продолжил:

— Прилетит запрос на деньги, подтверди взглядом, и сделка заключена. Отлично. Ну вот и твоё.

— Спасибо, Отто! — сказал, после чего мы попрощались и вышли на улицу.

Рик повёл меня к Мамаше Каре. Почему её так называют, я понял сразу, как только увидел её. Это была тучная женщина средних лет с добрым лицом и яркими голубыми глазами, в которых читалась удивительная забота.

— Рик, сынок! — воскликнула она, всплеснув пухлыми руками. — Ты мне новенького привёл?

Рик расплылся в широкой улыбке и подошёл к Каре, обнимая её, словно встречал родного человека.

— Это Грис, ему нужно приодеться. Завтра у него первый выход в Город, — сказал Рик, представляя меня. — А это Мамаша Кара!

— Какой ещё Город! — возмутилась Кара, стукнув Рика по плечу. — Он только второй день как из Колыбели, а ты уже в Город его отправить собрался? Что за безответственность! Ты сам, когда выбрался из Колыбели, полгода заработанные боливары в таверне просаживал и никуда не спешил!

— Я сам так решил, — вставил я, не давая свалить ответственность за своё решение на Рика.

Мамаша Кара подошла ко мне и взяла под локоть, уводя вглубь помещения, подальше от Рика.

— Ты бы хорошенько подумал, сынок, — прошептала она, её голос был мягким, но настойчивым. — Там можно умереть окончательно, а ты ещё совсем ничего не знаешь об этом мире. Ты зелёный, как весенняя трава, и выбрось из головы всё, что тебе наплёл этот негодник. У тебя есть средства, ты можешь спокойно пожить в Прешбурге, работая на более мирных профессиях.

Её слова вызвали у меня только внутреннее сопротивление — сидеть на месте я точно не собирался. Какое-то странное чувство зуда то ли в груди, то ли в заднице не давало покоя, словно подталкивая двигаться вперёд, вверх. Это было похоже на то, что я испытывал, когда не смог пройти мимо «принцессы». Да, тогда я ошибся, никого спасать не нужно было, но в итоге я достаточно легко заполучил нужное количество осколков душ и выбрался из Города.

— Мне кажется, что мне нужно наверх, — задумчиво ответил я. Мамаша Кара только тяжело вздохнула в ответ.

— Уверен? — она подняла на меня взгляд, пристально вглядываясь снизу вверх. — Это тяжёлый путь, не всякий с ним справляется. Война закончилась, теперь можно жить в мире и спокойствии ещё долгие годы.

— Уверен, — кивнул я. — Продадите мне одежду?

Кара подобрала для меня лёгкий кожаный плащ, потёртый и матовый, с широкими лацканами, которые можно было поднять, чтобы защититься от ветра. Под него шла простая льняная рубашка песочного цвета, заправленная в прочные штаны с кожаными вставками.

Для ног она выбрала тяжёлые сапоги с высоким голенищем и усилёнными носками, явно рассчитанные на долгие переходы. Завершал комплект широкий кожаный ремень с пряжкой, куда крепилась кобура для револьвера и несколько маленьких подсумков. Всё это выглядело так, будто было взято из другого времени, но, тем не менее, идеально подходило для суровых условий Города.

— Я бы посоветовала взять пару комплектов, — заметила Кара, рассматривая меня с головы до ног. — После выхода в Город одежда обычно либо в стирку, либо на выброс.

Её предложение показалось разумным, и вскоре я получил второй точно такой же комплект.

Патроны распихал по подсумкам, избавившись от неудобных бумажных коробок. На всякий случай попросил у Кары небольшую сумку для револьвера. Она забрала мой комбинезон, пообещав вернуть его после стирки.

Вся экипировка обошлась мне всего в пятьдесят шесть монет, меньше боливара, но оставила меня практически без мелочи. Придётся зайти к Себии и взять немного денег на непредвиденные расходы.

Тепло попрощавшись с Мамашей Карой, мы направились на окраину Прешбурга, где находился так называемый «офис» артели. На деле это было небольшое одноэтажное здание, больше похожее на казарму, чем на что-то официальное.

— Дальше сам, — сказал Рик, хлопнув меня по плечу. — Свой косяк с первой встречи я, думаю, загладил. Теперь отпускаю тебя в свободное плавание. Ты вроде нормальный, не пропадёшь. Если чего, заходи в гости.

Он широко улыбнулся и крепко пожал мне руку.

— Увидимся ещё, — ответил я, кивнув в знак благодарности.

Рик ушёл, а я направился к зданию артели, обдумывая всё, что произошло за последние два дня. В Городе, да и сразу после выхода, пока я толком не понимал, куда попал, собраться с мыслями не удавалось. А сейчас в голове металась целая буря размышлений, и я пытался навести порядок.

То, что я оказался здесь без памяти, — случай редкий, если не сказать уникальный. Никто из старожилов с таким не сталкивался. Демиург, как говорят, притягивает только здоровых и молодых — лет до тридцати пяти, без «особенностей». Это важное условие. Здесь нет места инвалидам или людям с психическими отклонениями. Даже Мамаша Кара, как и все остальные, попала сюда стройной молодой девушкой, а вес набрала уже за время жизни в этом мире. Теоретически, она могла бы снова стать молодой и красивой, достаточно было возродиться в Колыбели. Но пойдёт ли она на такой риск? Вряд ли.

Чувство, тянущее меня «вверх», я не мог объяснить ни себе, ни кому-либо другому. Я просто знал, что мне не место на этом Слое, и нужно как можно скорее подняться выше. Возможно, там я найду что-то, что поможет мне вспомнить о себе. Кто я, в конце концов? Из какого мира?

Ручка двери казармы-офиса оказалась холодной, а сама дверь — тяжёлой и немного скрипучей. Казалось, с её открытием я шагну в совершенно новый этап своей жизни. Всё, что нужно, — не сдохнуть. Ведь в Городе смерть уже не имеет обратного пути…

Мелькнуло и пропало где-то на задворках подсознания мысль, о том, что всё повторяется. Всё снова начинается с двери.

Глава 6

Отдача у револьвера была такая, что мне казалось, будто удар прошибает руку до самого плеча. А про точность вообще молчу — пуля летела куда-то в район цели, с погрешностью плюс-минус метр, если до цели метров десять. И как, чёрт возьми, из этой бандуры вообще можно стрелять?! Надо было устроить тренировку с Риком, может, выбрал бы ружьё!

Очередной выстрел — и снова мимо. От ответного огня пришлось срочно укрыться за обломком стены очередного дома.

— Грис, прикрой, я на перезарядку! — крикнул Мар, разрядив последний патрон. Он рухнул на землю, с ходу начав возиться с барабаном револьвера, явно стараясь успеть до новой атаки.

Тарух и Шам, главный среди артельщиков и по совместительству «шаман» города, сидели у соседнего здания, готовясь заманить противника в импровизированную ловушку — других вариантов просто не было.

В руках у шамана, невысокого парня с длинным хвостом, спрятанным под капюшоном, было огромное ружьё, больше похожее на крепостное орудие, с массивным крюком для крепления к стене, чтобы удержать его при отдаче. Патрон к нему был толщиной с два пальца — один вид этого монстра внушал трепет.

Пришельцы, облачённые в массивные скафандры, использовали огнестрельное оружие, что нас хоть немного успокаивало. Бахни они из какой-нибудь лазерной пушки — мы с Маром уже валялись бы в собственных кишках. К счастью, огнестрел не пробивал разрушенные стены, за которыми мы укрывались.

Судя по всему, я раньше воевал, так как вполне профессионально и быстро перезаряжал револьвер, да и наметанный глаз сразу находил нужное место, где можно залечь и не попасть под удар противника.

Их, кстати, было трое. Видимо, правило «больше трёх не собираться» распространялось не только на людей. Нас же было четверо — всё благодаря способности Шама. Его «комплект» шамана позволял слегка нарушать стандартное ограничение, увеличивая размер команды. Обычно в Город отправлялись отряды из пяти человек, но в этот раз людей не хватало.

Часть артельщиков отправилась на закрытие разломов — приоритетная задача, которую нельзя откладывать, а зерно «созрело» неожиданно быстро, вынудив нас действовать без полной команды. Не забрать его нам было нельзя, это было как-то связано с другими Слоями и договором между ними.

Пришельцы уже успели уничтожить несколько сотен местных жителей и вырыть глубокую яму прямо посреди перекрёстка. Когда мы их увидели, яма уже уходила в землю на три метра, и работа продолжалась.

О том, что цель нашей вылазки уже пытаются достать, сообщил Шам. Такие вещи он чуял за версту и вообще отлично ориентировался в Городе — знал, как обойти Тварей, где пройти безопаснее, и какая дорога окажется быстрее и удобнее.

— Идиоты, — прошептал Тарух, указав на другой участок дороги. — Тут есть канализация. Если спуститься немного дальше, выйдем прямо под перекрёсток.

— А кто такие? — поинтересовался я, не сводя глаз с троих пришельцев, работающих на перекрёстке.

— А я почём знаю? — удивился артельщик. — Тут кто только не ползает, особенно когда зерно созревает. Но эти наглые какие-то. Дождутся зеркалок или мимиков, запляшут.

Мы наблюдали за их действиями, прячась за остатками стены в сотне метров от перекрёстка. Вдалеке, в клубах пыли, виднелась глубокая яма, которую пришельцы методично углубляли, что-то выкладывая вокруг из странных устройств.

— Надо атаковать первыми, — прошептал Мар, сжимая револьвер. Его голос звучал напряжённо.

— Пушки у них крутые, вдруг получится заполучить, — добавил Тарух, который выглядывал из-за укрытия.

— А не проще дождаться, пока они выкопают то, что нам нужно, и попробовать их завалить? — предположил я, пытаясь оценить ситуацию.

Почему-то я спокойно относился к пришельцам, воспринимая их как явных врагов. А тот факт, что они стреляли по всему шевелящемуся, явно показывал, что и мне тут будут не рады. Переговоры вести точно не будут.

Тарух покачал головой и тихо фыркнул:

— Нет, как только они достанут зерно, оно будет принадлежать им. У них во внутреннем интерфейсе, как боливары или эльки с прочими трофеями. Это не для нас, дружок. Мы или забираем сейчас, или остаёмся с носом.

— Понял, не знал, — тихо ответил я, мысленно проклиная местные законы добычи.

— Ну вот и учись, — резюмировал Тарух, пристально глядя на врагов.

— Мы с Тарухом, уйдем тихо через завал, — объяснял часть плана Шам. Он словно был не в себе, а судя по его зрачкам, был удолбан в хлам.

Но как сказал Мар, взявший надо мной опеку, Шам был лучшим шаманом из тех, с кем Мару доводилось ходить в Город. Он всегда возвращал группу. А его удолбанность — она у него такая всегда, но на самом деле, адекватнее людей еще поискать.

— Вы мелькнёте, быстро, и палите, сколько можете, чтобы привлечь внимание. Клюнут — хорошо. Им по идее надо быстро всё достать и свалить. Поэтому есть шанс что один пойдет на вас. Не думаю, что эти доспехи вы пробьете, но позлить сумеете. Пошли, тархун, дело делать будем.

— Сам ты, грибоед чистосердечный, — огрызнулся Тарух, но тенью, не скрипя на разбомбленных остатках жилого дома пошел за шаманом.

Так мы стали исполнять роль приманки, на которую «скафандры» клюнули. Мы засели так удобно, что в спину Твари нам залезть не могли, а привлеченные выстрелами, они периодически вылазили с разных сторон и видя перед собой пришельцев, сразу пытались атаковать, с одним и тем же результатом.

— Я готов! — перезарядивший револьвер Мар, быстро выглянул, отшатнувшись от пролетевшей рядом пули, выбившей мелкую пыль из бетона.

— Ага. Ушел. — разрядив револьвер, я уселся и начал забивать барабан. Поэтому пропустил самое интересное. Бабахнуло ружье Шама.

— Твою ж мать! Есть пробитие! — восторженный вопль Мара показал, что бабах удался хорошо.

Не удержавшись, я выглянул следом, чтобы посмотреть на происходящее.

Шам не дал пришельцу и шанса. Он подождал, пока тот сделает пару шагов за перекресток, отвлечется, поливая огнем нашу точку и вытащив ружье, засандалил им почти в упор, метров с пяти. Тут любому бы поплохело, а противнику, так тем более, его снесло выстрелом на пару метров, жестко приложив об раздолбанный край подъездной плиты. Тело при этом не подавало признаков жизни.

Второй пришелец, оставив своего работягу в одиночестве быстрым шагом направился к своему союзнику, продолжая поливать огнем в нашу сторону, но при этом еще и переключаясь на правый, засадный фланг. Парням там тяжело было спрятаться, и они начали отходить.

Решение назрело моментально. Тем более что я видел, как раненый противник, понемногу очухивается, пытаясь подняться на колени.

— Куда!

— Прикрой!

Засунув револьвер в кобуру и перехватив лом, болтавшийся до этого на перевязи за спиной, я тенью проскользнул под завалом. Ждал момента, и вот — целый пришелец повернулся ко мне боком, потеряв меня из виду. В пять быстрых шагов я пересёк открытое пространство, оказавшись у подранка., где со всей дури обрушил лом ему на разбитое стекло скафандра, добивая и вминая шлем внутрь.

Брызнула яркая кровь. На миг я увидел ярко-голубые выпученные глаза умирающего, у которого был расплющен весь череп от удара. И не останавливаясь ушел в закуток, спрятавшись от огня второго противника. Теперь точно минус один, что тут же подтвердилось текстовым сообщением:

Вы убили $$%54$5$%

Получено в награду:

Десять (10) осколков душ.

Восемь (8) боливаров.

Принято новое задание. Убейте как можно больше вторженцев их других миров и получите $$#3##%$$ в награду. Никто не любит, когда в его дом вламываются без приглашения.

Раздавшийся следом отчаянный женский крик я воспринял странно. Откуда тут женщины? Опять мимик? Но дальнейшие события уже не укладывались в логику. Второй пришелец, вместо того чтобы или отойти к оставшемуся напарнику, прекратившему раскопки, побежал к убитому мной, видимо желая его забрать и утащить к своим.

За что тут же получил в спину еще один крупнокалиберный поцелуй. Тело швырнуло вперед, почти мне под ноги, но добивать его уже не было смысла, в этот раз Шам действительно пробил — пришельца разорвало практически пополам. Видимо броня с бока и спины была похуже. И еще, пришелец был женщиной. Именно она кричала, когда бежала к своему убитому товарищу, открыв узкое забрало шлема.

Это же люди! Настоящие люди!

Прислушался к своим ощущениям, пытаясь найти хоть тень сострадания к этим несчастным — не нашёл. Этот момент стоило обдумать позже, когда будет время и спокойная обстановка. Убийство тех каннибалов, которые были почти как люди, ведь тоже не вызвало сильного отклика. Возможно, в прошлом я очень-очень много воевал, и смерть перестала для меня что-либо значить? Особенно смерть врага. Но при этом я, не раздумывая поперся в подвал, к «принцессе» …

Бахнул еще один выстрел Шама, потом череда револьверных и радостные крики артельщиков.

— Грис! Ты там живой? — Мар ворвался в закуток, радостно скалясь. — У меня чуть сердце не ухнуло, когда ты сорвался с места! Но знаешь, даже мысли не было, что ты испугался. Сразу понял, куда ты пошёл. Рисковый ты парень! Молодец!

Он схватил меня за плечи и начал яростно трясти, словно выбивая пыль.

— Да блин, ну хвати трясти то! — на самом деле мне было приятно. Не каждый день тебя хвалят. Особенно если ты новичок.

— Ты главное Горычу не говори, что ломом добил — он этого не поймёт! Опять стихи свои насочиняет и будет рассказывать, как всё плохо, — рассмеялся Мар, хлопнув меня по плечу. — А я ведь смеялся над твоим ломом!

Он ещё раз хмыкнул, явно довольный ситуацией.

— Но в ближний бой всё равно приходится иногда? — спросил я, кивнув на огромный тесак, висящий у него на поясе. У остальных артельщиков были такие же.

— Рукопашка — это последний аргумент, — ответил Мар, погладив рукоять своего оружия. — Тварей держи на расстоянии, иногда они такие сюрпризы выкидывают, что потом кишки по всему городу будешь собирать. Даже самые с виду обычные. Да, огнестрел привлекает внимание, но на то у нас и Шам — он может просчитать время, чтобы всё быстро сделать и так же быстро свалить.

Я кивнул, переваривая его слова.

— Ладно, пошли, заберём трофеи да посмотрим, что тут из диковинок валяется, — заключил Мар, направляясь вперёд.

Да, пока я немного перенервничал, Шам завалил третьего. И теперь они с Тарухом разбирались в добыче. Мы тоже осмотрели трупы, даже попытались снять шлем с трупа девушки. И отцепить пушку. Никак. Оружие было встроено в скафандры, а забирать их с собой побоялись.

— Лучше не трогать, — Шам склонился над телом третьего, осторожно обнюхивая его. — У них могут быть закладки. Помнишь, Кир тогда отравился? Притащил какую-то техническую штуковину, а она газ выпустила. Хорошо, что не сдох тогда.

— Кир — какой? Который у моста подорвался или которого сожгли?

— Мне кажется он и там и там участвовал — хихикнул Шам. — Тяжелая доля была у парня, ужасные смерти.

— Слушай, мне тут задание выдало на уничтожение вторженцев, — обратился я к Мару, рассматривая трупы. — Это вообще нормально? Может, с ними можно договориться? Все-таки это люди.

— Не, бесполезно, — Мар покачал головой, даже не задумываясь. — С ними никто ещё не смог договориться, и дело тут не в языке. Они, как нас видят, сразу начинают палить. Так что и ты не мудри: видишь чужака — вали его сразу и без разговоров. Тут не место для сомнений. Знаешь, как их отличить? Всё просто: чужак — это тот, кто не зашёл в Город вместе с тобой. А задание? Да это стандартное. У всех оно есть. Только за него ничего не дают — конечной цели у него нет, если ты ещё не заметил.

И действительно, это задание не имело цели, а просто предлагало уничтожать «вторженцев» за неизвестную награду. Может на Слоях выше с этим получится разобраться?

— Так, у нас скоро будут гости! — привлек внимания Шам, резко переходя на серьезный тон. — Забираем зерно и валим быстро, сюда движутся несколько мимиков и одиночки зеркалки с трех сторон. Мимики будут тут минут через десять, зеркалки раньше. План действий простой — добегаем до входа в канализацию и забираем зерно. Уходим так же через канализацию и не шумим.

Мы плотной группой двинулись в нужную сторону, стараясь держать под контролем все направления. Такая тактика была стандартной при передвижении по Городу — здесь ошибки могли стоить слишком дорого. На этот раз способности Шама работали без сбоев, но расслабляться не стоило. Бывали случаи, когда даже его дар подводил по причинам, которые никто не мог предсказать.

Входом в канализацию оказался небольшой квадратный люк. Я бы, наверное, и не обратил на это внимания, если бы не странное ощущение неправильности, которое резануло по подсознанию. Люки же обычно круглые, так ведь?

Мы быстро спустились вниз и закрыли люк за собой. В канализации царила кромешная тьма, влажный запах сырости бил в нос. Я потянулся к карману за спичками, чтобы хоть как-то осветить пространство, но внезапно в темноте что-то вспыхнуло. Передо мной начал светиться человеческий силуэт, сначала едва заметный, а затем всё ярче и ярче, наполняя мрак мягким голубоватым светом. Это был Тарух.

— Не смотри на меня так, — с легким раздражением бросил он в мою сторону. — Это моя способность.

— Тарух просто боится темноты, — тихо заржал Мар, прикрывая рот рукой, но его весёлый тон всё равно его выдал.

— Шц, сначала дело, смехуёчки потом, — шикнул Шам, жестом указывая вглубь туннеля. — Погнали за зерном.

Его голос эхом отозвался в сырых стенах, и мы двинулись следом, стараясь не шуметь.

До пункта назначения добрались буквально за пару минут. Свет Таруха постепенно угасал, сменяясь мягким, но ощутимым сиянием — впереди светилось зерно, торчащее прямо из стены. Это был небольшой круглый объект, излучающий яркий жёлтый свет.

— Забираем, — коротко сказал Шам, шагнув вперёд. Он протянул руку к зерну, и в тот же миг оно исчезло, перемещаясь в неизвестное пространство для хранения подобных штук.

Шам закрыл глаза и начал водить головой из стороны в сторону, его ноздри раздувались, втягивая воздух с характерным свистом.

— Так, теперь нам нужно успеть в «окно», — заговорил он быстро и уверенно, словно командир перед сражением. — С юга приперлись мимики, их дохрена, штук десять. Зеркалки уже шарят вокруг, нюхают, выискивают. А ещё вся эта суета привлекла около пятидесяти Тварей со всей округи.

Он открыл глаза и посмотрел на нас:

— Нужно быстро проскочить через всех них и постараться не влипнуть. Действуем только по команде. Слушаем внимательно, смотрим в оба.

Весь этот инструктаж был, по сути, для меня одного — остальные явно знали, что делать, и вопросов не задавали. Шам, несмотря на свой иногда слегка «обдолбанный» вид, в моменты опасности становился предельно серьёзным. Он грамотно распределял роли, чётко объяснял план действий и мгновенно реагировал на любые изменения ситуации.

Мы двинулись по узкому коридору канализации, стараясь двигаться как можно тише. Впереди шёл Тарух, его свет пробивал темноту и освещал путь. Следом за ним двигался Шам, держа оружие наготове. Я шёл третьим, внимательно прислушиваясь к звукам впереди, а Мар замыкал нашу небольшую процессию, то и дело оглядываясь назад, чтобы убедиться, что сзади не возникнет неожиданных гостей.

— Шшшш… — неожиданно зашипел Шам, поднимая руку вверх, призывая всех остановиться. — Впереди… похоже, падальщик. Почуял, сука, зерно. Их всегда тянет к таким штукам. Только вот какого хера он делает здесь, в темноте?

Тарух погас, и канализация мгновенно окуталась кромешной тьмой. В этой густой тишине раздался приглушённый шёпот Мара:

— С револьвера его не пробить, если башку успеет спрятать. А с ружьём Шама тут не развернёшься — слишком тесно. Неприятный противник. Грис, как там твой лом? По дороге не выронил?

— На месте, — ответил я, машинально приподнимая оружие, а затем осознал, что Мар меня всё равно не видит.

— Шам, сколько до него?

— Сразу за поворотом, метров в десяти, — прошептал Шам, его голос звучал напряжённо. — Почуял нас, гнида.

— Какой план?

— Действуем так, — тихо, но уверенно сказал Шам, после пары минут раздумий. — Всем положить руки мне на плечи: Грис справа, Мар слева, Тарух сзади. Мар врубает глушилку, наощупь идём до поворота в полной темноте. По моему сигналу — два хлопка по рукам — быстро выходим из-за угла, и Тарух включает свет на полную мощность. Только глаза заранее прикройте, чтобы не ослепнуть, но сильно не должно, свет будет сзади.

Он обернулся в мою сторону, едва различимый в темноте.

— Грис, как только свет включится, бей ломом со всей силы на уровне своей головы вправо. Если всё верно рассчитал, попадёшь ему прямо в башку. Дальше запинываем ногами и подручными средствами. Погнали.

Что такое «глушилка», я понял мгновенно — в один миг мир вокруг словно замолк. Казалось, что в уши залили воду: звуки пропали абсолютно, осталась только глухая пульсация крови, отдающаяся в висках. Я почувствовал себя полностью отрезанным от внешнего мира, будто оглох внезапно и безвозвратно.

В чувство меня привел внезапный толчок в плечо — я понял, что стою как истукан, пока остальные ждут. Быстро перехватив лом поудобнее, я положил левую руку на плечо Шама. В полной тишине, шаг за шагом, мы двинулись вперёд.

Двойной хлопок по руке — сигнал. Два быстрых шага вперёд, и за спиной вспыхивает ослепительное «солнце», яркий свет заполняет всё вокруг. Даже от непрямого воздействия глаза режет, но я не теряюсь. Быстро перехватываю лом двумя руками и со всей силы обрушиваю его вправо. Удар отдается в руках, лом с хрустом врезается во что-то твёрдое, неприятно застревая внутри. Через секунду возвращаются звуки: тяжёлое дыхание, шаги вокруг. Перед глазами пляшет белая надпись, выделяющаяся на фоне черноты:

Вы убили падальщика.

Получено в награду:

Пятнадцать (15) осколков душ.

Десять (10) боливаров.

Получен элемент пазла (1)

— Красавчик, — Мар хлопнул меня по плечу, подойдя ближе. — Попадание в десятку с первого раза. Башка у них — самое уязвимое место, а за счёт эффекта неожиданности он не успел её спрятать под слой толстой шкуры.

Только теперь я обратил внимание на самого монстра. Туша напоминала мешок с костями, натянутый на скрюченное тело. Складчатая кожа, местами облезшая, поблёскивала в свете Таруха. Глаза у твари отсутствовали, вместо них зияли гладкие впадины, которые делали её лицо ещё более жутким. Шея была невероятно длинной, но лом намертво застрял прямо в черепе, расплющив его от удара.

— Такого ты в Колыбели не видел, да? — ухмыльнулся Мар, подталкивая меня локтем. — Привыкай, это Город.

— Глушилка, значит? — ухмыльнулся я, с усилием выдёргивая лом из черепа твари. — И какие же условия были для получения такой способности?

— Я просто хотел спать, — Мар тихо заржал, прислоняясь к стене. — А вокруг все шумели и шумели. Но способность полезная — сплю я теперь в абсолютной тишине.

Дальше мы двигались осторожно, но без особых приключений. Удалось обойти скопление Тварей, привлечённых звуками выстрелов. Через некоторое время мы выбрались на поверхность и нашли убежище в одном из полуразрушенных зданий.

Собравшись в тесной комнате с выбитыми окнами, мы сели на остатки мебели, разложив оружие рядом. Шам первым нарушил тишину, бросив быстрый взгляд на каждого:

— Так, теперь обсуждаем дальнейшие действия. Времени на отдых у нас немного. Зерно забрали — это уже покрывает все риски. Потерь нет, раненых нет, что тоже замечательно. Теперь перейдём к второстепенным задачам, — Шам прикрыл глаза и замолк на несколько секунд, словно прислушиваясь к чему-то. — В двух кварталах отсюда прядильщик свил гнездо и успел отложить кладку. Задача: ликвидировать его и собрать яйца. Потом заглянем в подвал в паре домов дальше, там логово мимиков, мелкие и совсем свежие. Шансы набрать немного элек довольно высоки. А дальше посмотрим по ситуации. Всё, пять минут на отдых.

Он открыл глаза и встал, деловито осматривая оружие. Остальные молча кивнули, без вопросов принимая его план.

— Мимиков как валить будем? — обратился я ко всем сразу. — Они так-то здоровые, хоть и неповоротливые.

На меня уставились шесть удивлённых глаз.

— Что? — я не понял их реакции.

— Ты где это уже мимиков успел повстречать? — спросил Мар, прищурившись.

— Да прямо перед выходом из Колыбели, — пожал я плечами. — Наткнулся на четверых в подвале. Там девушка звала на помощь, вот я и сунулся туда, а там эти твари, огромные и ползут ко мне.

— Иии? — протянул Мар, явно желая узнать, как я выкрутился из такой ситуации.

Я молча достал спички из кармана и потряс ими в воздухе.

— Сучий везунчик! — воскликнул Тарух, хлопнув себя по коленкам. — Как ты, нахрен, узнал, что лучший способ грохнуть мимика — сжечь его к чертям?

— Да случайно вышло, само собой… — я пожал плечами. — Закидал подвал горящим хламом, ну они и сгорели все.

Тарух покачал головой, ухмыляясь:

— Да ты еще и на «взрослых» нарвался, повезло, однако! Но тут мелкие, да Шам? — тот лишь кивнул и прикрыл глаза, откидываясь на стуле. — Они не успели еще отожраться, поэтому будем валить их по классике — мозги наружу! — он схватил револьвер со стола и резво крутанул его на пальце.

Мы сидели в тишине, просто отдыхая после напряжённого похода. Шам, похоже, начал дремать — изредка слышалось его лёгкое посапывание. Мар сосредоточенно чистил револьвер, тщательно проверяя каждую деталь, а Тарух молча наблюдал за улицей через треснувшее окно, словно выискивая что-то в полуразрушенных домах напротив.

Я сидел, привалившись к стене, и снова прокручивал в голове всё, что произошло за день. Пришельцы в скафандрах, оказавшиеся людьми — «вторженцами» из других миров, с которыми невозможно найти контакт, — казались чем-то совершенно чуждым даже в сравнении с тем, что я уже видел в Городе.

А тот паук… он тоже мог быть «вторженцем»? Эти мысли вихрем крутились в голове, пока вдруг не всплыл вопрос, который я должен был задать раньше, но почему-то до этого момента он просто не приходил мне в голову.

— Мар, а почему нельзя организовать вылазки на помощь тем, кто погиб и отправился в Колыбель? — спросил я, немного напрягаясь от собственной наивности.

— О, самое важное-то мы и упустили, — Мар покачал головой, издав короткий смешок. — Колыбель и Город — это два разных пространства. Они никак не пересекаются между собой.

— Но я, кажется, видел «вторженца» в Колыбели, — задумчиво сказал я. — Это был огромный металлический паук. Лом — всё, что от него осталось.

— А вот тут логика этого места начинает глючить, — заметил Мар, нахмурившись. — «Вторженцы» могут свободно попадать и в Город, и в Колыбель. А мы не можем просто так вернуться в Колыбель, если только не помрём. Да и пространства Колыбелей индивидуальные, у каждого оно своё и встретить там других людей невозможно.

Теперь все сомнения на счет природы тех пятерых у меня отпали. Это точно были не люди.

Я лишь покачал головой в ответ на это. Странный мир, странный Слой и странное всё вокруг. Логика тут явно играла по своим, мне пока недоступным правилам. Чем больше я узнавал, тем больше вопросов возникало, а ответы только запутывали.

— Да не напрягайся, — подал голос Шам, открывая глаза. — Иногда просто нужно принять некоторые моменты как данность и не задумываться о причинах и следствиях. Так! Отдохнули, пора и поработать! — он встал, размял плечи и, хлопнув Мара по спине, уверенно направился к выходу.

Впереди нас ждали ещё как минимум две цели в этом Городе, кишащем монстрами, пришельцами и другой неведомой хероборой, которая плевала на всякую логику. Что ж, погнали!

Глава 7

— Слушай, за хабаром-то ночью лучше всего шариться, — Мар, понемногу продолжал меня просвещать об особенностях артельской жизни. — Только тут ведь как: деликатесы местные растут когда хотят, а народу, готового их отжать, хоть отбавляй. С утра вообще порой жизни нет, как на толкуче, а к вечеру ничего так. Поэтому и идем за шаманом, только он знает когда и как.

Мы двигались квартал за кварталом, по полуразрушенному городу, то спускаясь в подвалы, то выныривая в самых неожиданных местах. В городе шел второй день Нового Круга и разрушения уже были значительными. Шам вёл нас так, чтобы мы постоянно оставались в тени, где Твари, казалось, никогда не появлялись.

Постоянная канонада и взрывы уже настолько приелись еще за мою долгую жизнь в Колыбели, что я даже внимания на них не обращал, стараясь только посматривать вверх на открытом пространстве, когда мы перебегали от дома к дому. Тот случай, когда плита упала сверху и раздавила несколько Тварей очень запомнился. И повторить их путь мне совершенно не хотелось.

— А вот сейчас бегом за мной! — особо не скрываясь Шам проорал, и вытащив два револьвера понесся на светлую улицу. Прямо на глазах оторопевших от такой наглости группы Тварей. — Валите только тех, кто подошел близко! Тут недалеко.

Выбежав на очередной перекрёсток, как две капли воды похожий на остальные, я заметил цель рывка — на углу виднелись приоткрытые ворота, ведущие в подвал. Шам, не теряя времени, устремился к ним.

Пальба зазвучала со всех сторон, артельщики имели как минимум по паре револьверов, и сейчас увлеченно, практически в упор расстреливали несущихся к нам тварей, благо рядом их было всего штук двадцать. Я старался не отставать, прикрывая свой фланг. Но противников мне досталось мало, и я больше прикрывал, или делал вид. Мар и Тарух внимательно присматривали за мной и не давали даже возможности совершить ошибку, за что я был им благодарен.

Вы убили анипода (х3).

Получено в награду:

Три (3) осколка душ.

Три (3) боливара.

Твари, что были чуть дальше, не успели до нас добраться, как мы захлопнули крепкие железные двери в подвале дома. Теперь можно было и отдышаться. Но шаман так не думал.

— Тут будет второй подвальный уровень, прядильщик там. — поправив хвост и натянув капюшон, Шам достал небольшую флягу и сделал три небольших глотка, предложил нам. Но судя по взгляду Мара, пить «это» точно не стоило. — Ладно, идем.

Я сглотнул. Всё-таки в темноте тоже обитают монстры. Наивно надеялся, что мимики тогда просто случайно оказались под завалом и не смогли уйти. А теперь, осознавая, что они могут быть в любом подвале, где я ночевал, пережидал или просто жил, становилось не по себе. Шам, словно почувствовав моё напряжение, хлопнул меня по плечу и крепко сжал пальцами, как бы успокаивая.

— Ага, в темноте тут нечисть похуже водится. Так что это хорошо, что ты не знал, если бы знал, не вышел бы из Колыбели.

— Вы о чем? — недоуменно вставил Мар.

— Потом. Сейчас Тарух идет последним и врубает свет на полную, там будет несколько больших комнат. По-хорошему, лучше не шуметь, прядильщик еще один и не успел создать нормальное гнездо. Мар впереди.

— Я к этой страхолюдине ближе, чем на пять метров не подойду, ну ее нахер! И в центре больше не пойду! Мне прошлого раза хватило!

— Не подходи, меньше получишь. Грис, ты идёшь первым и работаешь своей железякой. Удар у тебя поставлен, — говорил Шам убедительно, хотя мне всё это не нравилось. — Думаю, это не пригодится. Просто на всякий случай. Мимиков ты видел, и штаны у тебя остались чистыми. Так что просто будь впереди и бей, если что. Это на крайний случай, повторяю. Мы не будем драться в рукопашной с ещё одной тварью. Мы ее по лучшим заветам Горыча убьем, верь. Мар, глушилку. Проверить оружие — и пошли.

— Я надеюсь ты точно знаешь, что делаешь. — пробормотал я, но меня уже никто не услышал.

Так мы напряженно двигались вперёд, медленно, шаг за шагом. Я шёл первым, сосредоточенный до предела и всё больше склоняясь к мысли бросить нафиг лом и достать револьвер. С флангов меня прикрывали Мар с двумя револьверами и Шам, который почему-то неряшливо выставил вперёд свою слонобойку. Тарух же, замыкающий, водил по сторонам стволами, также держа оружие в обеих руках. Блин, надо было взять карабин или что-нибудь еще, мелькнула запоздалая мысль.

Мы неторопливо проходили одну комнату за другой. Полностью пустые, с узкими, словно бойницами, окошками у самого потолка, откуда даже свет не лился, они были покрыты слизью и какой-то мерзостью, от чего становилось ещё тоскливее. С потолка свисали верёвки, напоминающие толстую паутину, выглядящую как пульсирующие кишки. Местами ее было столько, что напоминало ковер. Да и не веревки это походу. Хм, так вот почему прядильщик…

Кое-где попадались обглоданные туши Тварей. Монстр явно пытался их есть, но, поняв, что они словно резиновые, просто выплёвывал, и злясь, раздирал на части. Видимо, еда в этом Городе была отвратительна не только для людей. На пятой комнате нервы сдались. Даже страшно уже не было — осталась лишь монотонная проверка помещения за помещением.

Поэтому испугаться я даже не успел — тварь двигалась слишком быстро, её рывок был молниеносным. И в тот момент я испытал искреннюю благодарность к Мару за включённую глушилку. Потому что-то, что сделал шаман, выглядело максимально безобразно.

Он держал своё массивное ружьё в правой руке, перехватив приклад подмышку, казалось, совершенно расслабленно. Но в тот миг, когда монстр только показался, я уже почувствовал тяжесть оружия на своём плече. Вспышка выстрела ослепила меня раньше, чем я успел осознать происходящее, и пуля ушла точно в огромную, распахнутую пасть чудовища.

Сука!

В плечо ударило с такой силой, что меня развернуло на девяносто градусов. Лом в моей руке едва не устроил первую потерю в группе, пролетев буквально в паре миллиметров от головы Шама. Его самого отдачей от выстрела отбросило прямо на Таруха. В итоге вся наша, казалось бы, высокопрофессиональная группа оказалась на полу — от одного выстрела и броска твари. Да еще и смешавшись в куча малу, где непонятно чьи тут ноги или руки. В довершение всего мы остались без света, а Мар только сейчас умудрился отключить глушилку.

— Ёптвоюмать! Шам! Ты чуть парня не угробил к чертям! — голос Таруха, хоть и спокойный, звучал остро, разрезая полную тишину и темноту. Прошло уже несколько секунд после выстрела, а мы все ещё лежали на полу, даже не пытаясь подняться, словно переваривая произошедшее.

— Ну я ж не думал, что этот дебил попрется прямо на Гриса. А ему я обещал, что бить ломом падальщика он не будет. Я обещания держу. — Шам был так же невозмутим. — Грис. Я тебе там плечо не сломал? Тарух, посвети немного, не видно же нихрена.

Я осторожно ощупал ноющее плечо. Болело, но не слишком сильно — напряжение сковывало всё тело, и отдача распределилась равномерно, смягчив удар. Можно сказать, что мне повезло отделаться лишь испугом. Тарух светил не ярко, так, чтобы в паре метров было можно разглядеть товарищей.

— Болит, но вроде целое.

— Ты извини, но варианта не было. — Шам развёл руками, выглядя абсолютно невозмутимым, на сколько это было возможно в его положении. — Обычно прядильщик нападает с боку, и всегда с противоположной стороны от шамана, чует он таких как я и боится. Я вообще не планировал стрелять.

— Сволочь ты, а не шаман, — обречённо выдохнул Мар, покачав головой. — И тут меня подставил.

— Так ты сам сказал, что не пойдёшь по центру. Так что не звезди. — Шам усмехнулся и попытался пожать плечами. — А вообще такое надо знать.

— Я на прядильщика только один раз ходил. Новичком, — Мар скривился, словно вспомнил что-то неприятное. Потом вдруг замер, явно что-то осознавая. — Ааа… Это типа обкатка, да? Инициация? Вот оно что… Ага, и всё равно ты зараза редкостная, грибожор хренов, — добавил он, выразительно ткнув пальцем в Шама, словно собираясь проковырять в нем дырку.

— От Марковки слышу, — тут же парировал Шам с ухмылкой.

— Почему Марковки? — удивился я, лежа на полу и даже не думая вставать. В такой позе казалось безопаснее. Да и никто из нас не пытался шевелиться — короткая стычка выжгла нервы к чертям.

— А у него полное имя — Марк. Я думал, это от марковки. Разве нет? — Шам посмотрел на Мара с наигранной невинностью.

Мар только вздохнул, устало прикрыв глаза.

— Шутник, блин, марковка через «о» пишется. А Марк — через «а». И вообще, я Мар, уже пять лет как.

— Ладно, хватит лежать, — Шаман проигнорировал замечание Мара-Марка и заговорил уже в полный голос, без тени опасения. — Пойдём собирать яйца. Три эльки с него выпало! Живём, мужики.

В свете прядильщик оказался ещё ужаснее, чем в тот момент, когда я его впервые увидел. Плоская тварь, словно её расплющило чем-то невероятно тяжёлым, с короткой шеей и одной сплошной пастью без глаз. От самой пасти уже почти ничего не осталось, но даже в таком виде зрелище было омерзительным.

— А вот и кладка. Вы пока посмотрите, может прядильщик чего напер сюда интересного. Они любят блестяшки тырить, как вороны. А я пока соберу яйца в коробку.

Шаман, не торопясь, разгреб небольшую кучку слизи в углу. Из её глубины он начал вытаскивать один за другим маленькие серые шарики и аккуратно складывать их в стеклянный короб с металлической крышкой. Это был первый раз, когда я видел, чтобы трофеи оставались физическими, а не исчезали сразу в интерфейсе.

— Шам, а зачем нужны эти яйца? — спросил я, не удержавшись от любопытства. Как говорится, не только кошку оно сгубило.

— Да у Куськи порошок от похмелья кончился, — ответил Шам, продолжая методично вытаскивать шарики. — Раньше прядильщики да их сородичи в разломах часто появлялись, особенно когда война шла. А сейчас что-то не видно. А я, знаешь ли, не люблю болеть с похмелья.

Представив, что я буквально сегодня утром этот порошок ел от похмелья, меня чуть не вырвало, благо желудок был почти пустой, перед заходом мы быстро перекусили бутербродами, а остальное время обходились водой и галетам, что щедро раздавал шаман.

— Я даже не хочу представлять каким способом он это узнал.

— О, тут ты действительно прав, это было омерзительно. — заржал шаман. — Но пусть лучше он сам расскажет, личная история. Но главное что? Правильно. Результат.

— Так ты же грибоед, — фыркнул Мар, всё ещё жаждущий отыграться на Шаме. — какой тебе алкоголь?

— Я не только грибоед, — философски заявил Шам, — но и весьма просвещённая личность, которая ценит алкоголь. А если всё вместе, то эффект вообще убойный. Ты, между прочим, сейчас мои галеты жрешь, а они с грибами. Галлюциногенными.

— Чего! Тьпфу!

— Того. И еще попробуй сказать, что они не вкусные. — Шам тихонько продолжал ржать. — Да не боись, пошутил я, это Кара испекла, я только сушить умею. Но в следующий раз обязательно тебя угощу, отваром.

Мар перестал плеваться. А шаман закончил собирать яйца.

— Нашли чего? — спросил он, оглядев нас.

Мы синхронно покачали головами.

— Жаль. Ну ладно, продолжаем охоту, — спокойно заключил Шам. — Думаю, ещё пару мест посетим, найдём удобную полянку, там всех поубиваем, и довольные пойдём домой. Как вам идея?

Против этой идеи никто не возражал — да и какой смысл? Шам, хоть и позволял себе странности, уже не раз выручал нашу группу за эту вылазку. Показная обида Мара была не чем иным, как частью их привычной игры. Судя по всему, эти перепалки и «ругань» между Шамом и Маром тянулись годами, добавляя жизни в их непростую работу.

Тарух же больше оставался молчуном, хотя зачастую, он исполнял роль командира на операциях, не требующих участия Шама. Сейчас он видимо был согласен с шаманом и поэтому не считал необходимым что-либо говорить.

Мы выбрались из подвала через другой выход, оставляя скопившихся у входа Тварей с носом. Короткими перебежками, внимательно осматривая окрестности, направились к следующей цели — логову мимиков.

Это был очередной подвал, вход в который зиял выломанной дверью. Мандража я уже не чувствовал — за сегодняшний день произошло столько всего, что, казалось, страх и переживания выгорели дотла, оставив только холодную сосредоточенность.

— План простой: залетаем, всех убиваем и уходим, — коротко обрисовал Шам, указывая на вход в подвал. — Там их около десяти штук скопилось. Может немного больше, они прям кучей лежат. Тарух, включаешь свет, Мар, глушилка. И все вместе — стреляем, желательно без промаха.

— Команда к отступлению, — Тарух наконец вставил слово. — Я моргну два раза светом. Погнали!

И мы погнали. Мар и Тарух зашли в подвал почти одновременно, мгновенно открыв огонь куда-то вглубь помещения. Звуков выстрелов я не слышал — глушилка работала исправно.

Следом зашли мы с Шамом и оказались в просторном помещении, забитом мимиками. Они были заметно меньше тех, которых я встретил раньше, но формы их тел уже намекали на то, какими монстрами они станут, когда вырастут. И их явно оказалось больше десятка — пространство буквально кишело этими существами.

Раздумывать было некогда — я поднял револьвер и начал стрелять, целясь в уродливые лица, которые искажались от яркого света. Револьвер уже лежал в руке уверенно, как будто стал её продолжением. Расстояние до целей было небольшим, поэтому каждый выстрел достигал своей цели, сопровождаясь резкими подёргиваниями мимиков, падающих один за другим.

Вы убили мимика (х6).

Получено в награду:

Шестьдесят (60) осколков душ.

Тридцать (30) боливар.

Патроны закончились, и я отступил на шаг назад, лихорадочно вытряхивая гильзы и заряжая револьвер. Тем временем твари, не теряя времени, начали перебираться через тела своих павших собратьев, двигаясь на нас плотной массой. Несмотря на их относительно быструю реакцию, громоздкое строение их тел, напоминающее улиток, мешало развить серьёзную скорость. Это давало нам краткий момент передышки, но очевидно — долго мы так не продержимся.

Закончив перезарядку, я шагнул вперёд, но не успел выстрелить. Свет моргнул дважды — сигнал к отступлению. Не теряя времени, мы развернулись и рванули к выходу. Я старался двигаться быстро, избегая паники, но напряжение мешало сохранять равновесие.

Мар, выбежав за мной, тут же отключил глушилку, и из подвала раздался оглушительный вой. Громкий, резкий, многоголосый — он будто прожигал воздух, пробирая до мурашек. Мы инстинктивно ускорились, понимая, что остановиться даже на миг — значит дать им шанс нас догнать.

— Десять штук? — воскликнул Тарух, ошарашенно глядя на подвал. — Да их там десять раз по десять штук!

— Двигаем! Двигаем! — закричал Шам, уже на бегу, даже не пытаясь оправдаться. — Сейчас они повалят наружу! Почти халява же, ну!

Мы отбежали от подвала метров на двадцать и остановились, тяжело дыша. Все напряжённо вглядывались в темноту проема, ожидая, что вот-вот из подвала хлынет волна Тварей.

— Работаем как в тире, — скомандовал Шам, взгляд у него был спокойным, но сосредоточенным. — Стреляем, отходим, перезаряжаемся и снова. Мар, глушить не надо, их вой и так на весь Город слышно. Но не очкуем, Твари не сбегутся — такая толпа мимиков сама по себе всех на версту отпугнёт.

Из подвала показались первые мимики, медленно и неуклюже, но уверенно ползущие в нашу сторону. Мы выждали пару секунд, позволяя им выбраться чуть дальше, и начали методичный отстрел. Всё быстро превратилось в рутину: отстреляться, отойти, перезарядиться. Сообщения об убийствах мелькали перед глазами, но я почти не обращал на них внимания — всё внимание было направлено на то, чтобы каждую пулю отправить точно в цель. Попасть в головы Тварей оказалось непросто, но другого способа остановить их не было — их бесформенные тела совершенно игнорировали попадания пуль.

На уничтожение всей толпы ушло не меньше двадцати минут — Тварей оказалось куда больше, чем предположил Тарух. По моим прикидкам, их было гораздо больше сотни. Мы методично вели отстрел, а они всё ползли и ползли, словно поток из глубин подвала был бесконечным. Единственное, что играло нам на руку, — их медлительность и тупая настойчивость. Они лезли напролом, не замечая гибели собратьев.

Наконец прозвучал последний выстрел, и последний мимик рухнул на землю, превратившись в бесформенную, безжизненную массу.

— Охренеть просто! — воскликнул Мар, вытирая пот со лба и оглядывая поле боя. — Это просто праздник какой-то!

И действительно, это был праздник — с мимиков выбивалось приличное количество осколков душ и боливаров. Не так много, как c взрослых особей, но всё же значительно больше, чем давали те же аниподы или другие мелкие Твари. Кажется, этот поход в Город уже обещал быть невероятно прибыльным.

— Уходим, — коротко скомандовал Шам, обводя нас взглядом. — Сейчас сюда сбегутся любители пожрать на халяву.

Мы прошли несколько кварталов и наткнулись на несколько удивительно уцелевших зданий, стоящих в окружении полностью разрушенных построек. Именно туда мы и направились. Когда я, оглядываясь по сторонам, поинтересовался, насколько безопасно сидеть в такой ловушке, Шам лишь отмахнулся:

— У нас есть пара часов, пока это место не накроет. Успеем и передохнуть, и обсудить дальнейший план…

Внезапный взрыв разорвал воздух в нескольких десятках метров от нас, его оглушительный грохот буквально пригвоздил к месту. Ударная волна пробежалась по зданию, пошатнув нас, а затем накатила пыль и мусор.

Осколки штукатурки, мелкие камни и обломки больно ударили по открытым участкам тела. Я вскинул руку, прикрывая лицо, чувствуя, как пыль забивается в нос и рот. На секунду вокруг стало тихо, но затем звук вернулся: звон в ушах, треск оседающих обломков и едва различимый гул, исходящий от места взрыва.

— В укрытие, херли встал! — сквозь звон до меня донёсся глухой голос Мара. Не успел я осознать, что происходит, как кто-то резко дёрнул меня за рукав, буквально оттащив в сторону ближайшего подвала. Ноги заплелись, и я едва не рухнул на пол, но чья-то крепкая рука удержала меня на ходу.

Я, наконец, разлепил глаза и, закашлявшись, выплюнул пыль, скопившуюся в горле. Мар молча протянул мне фляжку с водой. Сделав большой глоток, я тщательно прополоскал рот и сплюнул, а затем умыл лицо, стараясь смыть приставшую грязь. Дышать стало чуть легче, но напряжение в воздухе только нарастало.

— Сидим тихо и не высовываемся, — напряжённо произнёс Шам, не отрывая взгляда от узкого окна. Его голос сорвался на хрип — видимо, он тоже наглотался пыли. — Кажется, мы исчерпали лимит удачи в этой вылазке.

Глава 8

Не высовываться не получилось — любопытство взяло верх. Мы столпились возле узкого окна, стараясь не мешать друг другу и при этом не упускать ни мгновения. Перед нами развернулось нечто невероятное и эпичное: драка трёхметрового человекоподобного робота и почти четырёхметрового гуманоида с головой рептилии. Картина захватывала дух.

С нашей позиции открывался прекрасный вид на битву, хоть и через узкую щель окна, но вместе с этим становилось всё очевиднее — если схватка продолжится в том же духе, она вполне может задеть и нас. У меня мелькнула мысль: как скоро эта дуэль обрушит остатки здания, в котором мы укрылись?

Рептилия бросилась вперёд, целясь всей своей массой снести противника. Земля задрожала, пыль поднялась густым облаком, заслоняя видимость. Железный гигант сделал шаг в сторону, избегая удара, и в тот же момент выставил руку. Металлическая ладонь врезалась в грудь монстра. В воздухе раздался глухой хруст — будто что-то внутри твари разлетелось вдребезги. Но это её не остановило.

Раненая, с остервенением рыча, рептилия вцепилась когтями в корпус врага, пытаясь разодрать его на части. Её длинные когти скрежетали по металлу, оставляя глубокие борозды. В это время с ближайшего здания, потрясённого вибрацией боя, с треском обрушился балкон, рассыпавшись кусками штукатурки прямо перед нашим смотровым окном. Мы отпрянули, но глаз не оторвали от происходящего.

Гигант выдернул оружие из крепления сбоку. Громкий выстрел разорвал воздух, отшвырнув рептилию назад. Куски черепа и кожи разлетелись в стороны, но ранение лишь разозлило её ещё больше. Она бросилась снова, яростно рыская вокруг, будто искала новую точку для атаки.

Металлический колосс, казалось, был неимоверно хладнокровен. Он убрал оружие в крепление, шагнул вперёд и, словно утомившись этой вознёй, схватил тварь за туловище и шею. Едва заметный толчок, и рептилия оказалась высоко над его головой. В следующую секунду он с глухим рёвом обрушил её на своё колено. Хруст костей был оглушающим — спина монстра сложилась пополам. Мы невольно пригнулись, словно этот звук мог достать и нас.

Огромное тело безвольно упало на землю. Железный исполин, не оборачиваясь, повернулся и пошёл дальше, методично раздавливая мелких тварей, которые осмелились приблизиться. Каждый его шаг отдавался в земле, вибрация заставляла осыпаться кирпичи с разрушенных фасадов. Он уходил, а мы стояли, затаив дыхание, пытаясь осмыслить, что только что увидели.

— Делай так каждый день, и спина не будет болеть, — задумчиво протянул Мар, разглядывая безжизненное тело рептилии. — Столько шкуры, прикинь Рик какие сапоги стачать сможет, может пойдем порежем тушу?

Его слова повисли в воздухе, вызывая короткую паузу, и даже Шам, похоже, собирался начать материться, но вместо этого лишь тяжело выдохнул:

— Да уж, гимнастика ещё та… Ну нахер, какая шкура? На сегодня впечатлений достаточно! Нам просто повезло, что эти гиганты не разнесли всё вокруг, вместе с нами. Я их даже не чуял, — выдохнул Шам, наконец отходя от окна.

— А что взрывалось-то? — спросил Тарух, озираясь на разрушения. — Не видел бомб или больших пушек у робота.

— А ты догони и спроси, недалеко ушёл ещё, — ответил Мар, ухмыляясь, и тут же добавил: — Только если будут отвечать больно, меня не упоминай, чтобы эта мерзость потом не искала, кому тут еще сделать бяку!

Немного выдохнув и дождавшись, пока робот удалится на безопасное расстояние, мы выбрались из подвала и отправились к выходу из Города. Судя по лицам, усталость уже взяла своё, и новых впечатлений никому явно не хотелось. Шам отлично справился с задачей — вывел нас к воротам всего за какие-то десять минут. Как это возможно, я так и не понял: мы углублялись в Город почти полдня, а путь назад оказался на удивление быстрым.

Пока шли, все напряжённо молчали, сосредоточенные на каждом шаге. Только когда впереди показалась стена с воротами, напряжение наконец спало, сменившись облегчением.

— Да, и такое бывает, — сказал Шам, кивая в сторону, явно имея в виду битву, которую мы недавно наблюдали. — Редко, но случается. А ты, смотрю, везунчик. Не часто на одной вылазке в Город столько событий выпадает.

— Нахер бы такое везение, — пробормотал я, тряхнув головой, пытаясь собрать мысли в кучу. — Ладно, Твари, к ним уже как-то привык. Но гигантские, блять, роботы? Рептилии? Это уже перебор.

— Да не ссы! — Мар хлопнул меня по плечу и громко заржал. — Все живы, и даже никто не ранен. А еще, заметь, мы прилично так подзаработали!

Ворота отворились со скрипом, и мы наконец оказались за стенами Города. Я облегчённо выдохнул, что не ускользнуло от внимания Мара — он усмехнулся, бросив на меня косой взгляд. Нас у ворот уже ждал Арн с радостной улыбкой. Быстро обменялись с ним любезностями, рассказали о вылазке в паре слов, и наконец двинулись в Прешбург. Всю дорогу шли молча, погружённые каждый в свои мысли.

— Сейчас идём в канцелярию сдавать всё, что выбили, — скомандовал Шам, когда мы прошли облезлую вывеску на входе в город. Затем обернулся ко мне и пояснил: — Себия всё пересчитает и распределит, каждому выдадут его долю.

— Самая главная часть в нашей работе — распределение прибыли! — сказал Мар, потирая руки. — Твоя доля — двадцать пять процентов, ну, за вычетом налогов, само собой.

Канцелярия встретила нас прохладой. Себия сидела за своим столом, но мгновенно выскочила из-за него, как только мы всей толпой завалились внутрь.

— Шам! — громко крикнула она с возмущением, уперев руки в бока. — Сколько раз просила: сначала приведите себя в порядок, а потом уже тащитесь ко мне!

— Ой, не гунди, — протянул Шам, лениво махнув рукой. Я только покачал головой, понимая, что его снова «накрыло». Сосредоточенный и серьёзный лидер сменился привычным обдолбанным грибами Шамом.

— Поговори мне ещё тут! — Себия говорила строго, но в глубине её тёмных глаз мелькала едва заметная улыбка. Было видно, что она рада возвращению артельщиков в полном составе. Поймав мой взгляд, она чуть прищурилась и кивнула, словно говоря: хорошо справился.

— Давай уже сдадим улов, и я пойду спать, устал как собака сутулая, — протянул Шам, широко зевнув и почесав затылок.

Себия закатила глаза, но ничего не сказала, доставая из ящика стола небольшой мутный шар на металлической подставке.

— Ни один закат в мире не сравнится с закатом твоих прекрасных глаз, Себия, — не упустил возможности вставить своё слово Мар, подойдя к шару первым.

— Когда этот шар разобьет твою подхалимскую башку, скажи тоже самое тварям в Колыбели, щегол. — фыркнула Себия.

Шам и Тарух, не теряя времени, последовали за ним. Каждый из них по очереди прикладывал ладонь к поверхности шара, задерживаясь всего на пару секунд, а затем молча возвращался на своё место.

Я тоже подошёл и осторожно положил ладонь на прохладную поверхность шара. Тотчас перед глазами вспыхнул текст, чётко выведенный в интерфейсе:

«Согласиться с передачей осколков душ, боливаров, элементов пазла и прочих, полученных за последние 24 часа?»

На миг задумался, но потом кивнул самому себе и мысленно подтвердил действие.

Себия взглянула на шар, и её глаза тут же округлились.

— Давно такого улова не было, — задумчиво проговорила она, не отрывая взгляда от данных. Затем, подняв глаза на нас, добавила: — Итак, итог: осколков — 1494, боливаров — 763, эльки — 15. Зерно за 1000 боливаров заберу. Сейчас всё пересчитаю, и можете забирать свою долю.

Она села за стол и быстро начала записывать что-то на листке бумаги. Её движения были чёткими и уверенными, и уже через десять секунд она закончила. Затем, не теряя времени, положила ладони на шар и, прикрыв глаза, замерла на пару минут.

— Всё готово, — кивнула Себия, приглашая нас подойти к шару.

Мы также, но уже молча по очереди подходили к шару и каждому из нас зачислилась его доля.

— Вечером в «Сиське» жду обязательного рассказа о том, как так вышло. Лука, кстати, вернулся час назад, — сказала Себия, когда мы закончили.

На её лице мелькнула тень тревоги, замаскированная под строгий взгляд. Эта эмоция была едва заметна, но её присутствие ясно говорило: возвращение Луки не сулило ничего хорошего. Себия быстро взяла себя в руки, оглядела нашу усталую компанию и, словно возвращая привычную жёсткость, махнула рукой в сторону выхода:

— Всё, выметайтесь, натоптали тут!

***

Мы сидели в казарме вдвоём с Маром за большим круглым столом, стоявшим посреди помещения. Остальные артельщики давно разошлись по своим делам: Шам направился к Кусаму сдавать добытые ингредиенты, Тарух отправился отдыхать, а мы с Маром, уже успев отмыться и привести себя в порядок после вылазки, засели в казарме. Наконец настало время, чтобы открыть мне доступ к полноценному интерфейсу.

Здесь не было принято отмечать вылазки, даже первые. Походы в Город, уничтожение кошмаров или закрытие Разломов считались обычной, хоть и опасной, работой.

Риск остаться там навсегда — особенно в Городе, где смерть могла стать окончательной, — был высоким, но такие риски были оправданы. Работа артельщика давала не только шанс неплохо так заработать, но и возможность развивать своё тело, становиться сильнее, выносливее и быстрее. А без этого подъем на следующий Слой оставался недостижимой мечтой.

В артель шли те, кто не хотел всю жизнь провести на Первом Слое. Они зарабатывали Осколки душ и боливары, чтобы однажды подняться выше. Большинство артельщиков — отчаянные люди, готовые рисковать ради своей цели. Исключение составлял разве что избранный проводник — шаман. Или коротко Шам — передающееся по наследству прозвище. Без него не обходился ни один поселок, расположенный возле Колыбели.

На выборную должность шамана тратили значительное количество элек, чтобы получить нужную способность. Шаман обязывался отработать пять лет, после чего мог передать обязанности следующему кандидату. Иногда должность освобождалась раньше — в случае его гибели.

Шаман был незаменим: он не только ощущал появление Разломов и мест, богатых Ресурсами, но и помогал оценивать ценность добычи. Прешбург держался на его интуиции и тяжёлом труде артельщиков. А в компетенциях и полезности способностей Шама я уже успел убедиться на личном опыте.

Всё, что удавалось добыть, облагалось налогом, который отправляли на верхние Слои. Взамен дважды в месяц приходили жизненно важные товары: семена, ткани, инструменты, лекарства, свечи, керосин. Именно это обеспечивало поселению стабильность и возможность выживать в суровых условиях.

Производить что-то сложное на Первом Слое было попросту невозможно. Даже такой базовый ресурс, как порох, приходилось закупать — местных материалов, в частности серы, для его изготовления здесь просто не существовало, а найти замену не удавалось. Сложные механизмы же ломались с пугающей скоростью, словно сам Слой отторгал любые технологии. Чем совершеннее было устройство, тем быстрее оно превращалось в груду бесполезного металла.

Прешбург жил за счёт этого обмена. Каждая мелочь играла свою роль: от инструментов до редких запчастей для примитивных механизмов. Без этого город давно бы зачах.

— Итак, теперь важный этап, — Мар был до странного серьезным, его голос был твёрдым и даже немного торжественным. — До первой вылазки в Город тебе был доступен лишь обрезанный Взгляд Творца — только мелочи вроде надписей и пары функций. Теперь, когда ты прошёл испытание, он откроется полностью. А без него дальше двигаться просто невозможно.

— Почему вообще такие условия? — спросил я.

— Да кто его разберёт, — Мар пожал плечами, словно обсуждая погоду. — Видимо, Создатель хочет, чтобы мы возвращались в Города, уничтожали Тварей… или ещё чего ему надо. Самое забавное, что если ты первый раз вернёшься в Город через возрождение, то тоже ничего не получишь — важен именно добровольный шаг, сам посыл — захотеть туда зайти.

Правила этого мира всё больше сбивали с толку. Чем глубже я погружался, тем сильнее росло желание понять логику происходящего и причины такой странности. Кто вообще решил, что всё должно быть устроено именно так? Упоминания Демиурга, Творца, Создателя звучали в разговорах как нечто само собой разумеющееся. Причём о нём всегда говорили с уважением, иногда даже с трепетом. Однажды кто-то обмолвился, что оскорблять Творца — всё равно что подписать себе приговор. Говорили, что он не прощает подобных вещей, даже несмотря на свой глубокий сон.

— Продолжим, — сказал Мар, прервав мои размышления. — Теперь твоя задача — открыть Взгляд. У каждого он проявляется по-разному: кто-то видит набор картинок, у кого-то всё сводится к сухой таблице. Закрой глаза, сосредоточься на внутренней стороне век. Самое главное — желание, правильный посыл. Не напрягайся, оно само придёт.

Я закрыл глаза и сосредоточился, направляя все мысли на открытие интерфейса — именно так я решил его называть. Почему-то это название показалось мне наиболее логичным и… привычным, что ли. Будто я уже знал, что именно должно произойти, но не мог объяснить, откуда это знание.

Сначала ничего не происходило. Темнота, за которой скрывалось раздражающее ощущение, будто я бьюсь о запертую дверь. Потом где-то в глубине сознания начало разгораться лёгкое свечение, как слабый отблеск костра в ночи.

Я направил внимание на этот свет, и всё вдруг изменилось. Свечение разрослось, линии и символы начали проступать в воздухе, формируясь в чёткую структуру. Передо мной появилось нечто, напоминающее экран с данными:

Имя: Неизвестно (Грис)

Слой: Первый

Уровень Души: 1 (394/10000)

Осколки душ: 394

Эффективность тела: 12 из 100

Распределение эффективности:

Выносливость: 3.6 (30%)

Реакция: 2.4 (20%)

Скорость: 2.4 (20%)

Сила: 1.8 (15%)

Гибкость: 1.2 (10%)

Координация: 0.6 (5%)

Уровень интерфейса: 1

Ресурсы:

Элементы пазла: 4

Боливары: 370

Часть Зеркальной Шкуры Охотника: 1

Способности: Нет

Я открыл глаза, но интерфейс остался. Он не исчезал, просто висел перед моим взглядом, как прозрачный экран. Стоило мне подумать о чём-то конкретном, как данные в интерфейсе мгновенно переключались, подстраиваясь под мой запрос. Это было… странно, но одновременно удобно.

Я взглянул на Мара и вдруг заметил рядом с его головой всплывающий элемент интерфейса. На нём было предложение: «Начать обмен или торг».

Так вот как это работает. Значит, запрос на передачу боливаров или осколков отправляется прямо через Взгляд Творца. Удобно.

— Хех, поздравляю, — усмехнулся Мар, заметив выражение моего лица. — Теперь ты один из нас. Взгляд — твой главный инструмент для улучшения своей выживаемости. Но помни: с ним жить проще, а умереть всё равно легко.

— И как этим пользоваться? — спросил я, когда уже достаточно насмотрелся на все, что мне показывал интерфейс. В ответ Мар начал объяснять.

Первый уровень Взгляда Творца, или интерфейса, как он сам у меня обозначился, предоставляет лишь ограниченную информацию без особых деталей. Чтобы получить доступ к более полным описаниям характеристик, способностей и другим подсказкам, уровень нужно повышать. Однако сделать это на Первом Слое своими силами невозможно — здесь просто нет Тварей, с которых можно добыть необходимые для этого ресурсы, но эти ресурсы можно купить.

Уровень души определяет, на какой Слой ты можешь подняться. Он всегда равен максимально доступному для тебя Слою. Прокачка уровня души требует сбора осколков душ, а этот процесс занимает время и силы. Также есть ограничения: подняться выше уровня своей души невозможно, как и спуститься ниже трёх Слоев от текущего уровня.

Эффективность тела — это общий показатель твоего физического развития, на котором здесь строится всё. Базовый уровень эффективности — это то, с чем ты приходишь в этот мир. У каждого он свой, но в среднем варьируется от 8 до 15. Этот показатель представляет собой совокупность всех твоих физических характеристик, заложенных природой.

— То есть я не могу просто взять и увеличить силу? — уточнил я, пытаясь прояснить свои догадки.

— Нет, это невозможно, — с улыбкой ответил Мар. — Ты же не в игре. Был у нас тут один странный персонаж, всё кричал, что его сбил грузовик-сан и он попал в какой-то «игровой мир». Видимо, начитался историй про реинкарнации.

— Это который шею себе свернул? — уточнил я, вспоминая историю, рассказанную Риком.

— Да, он самый, — усмехнулся Мар. — Тут всё гораздо сложнее. Ты развиваешь своё тело в целом, а что будет улучшаться быстрее, зависит от того, что заложено в тебе природой. У каждого изначально свои главные характеристики. Но методом обычных тренировок ты можешь сместить эффективность, то есть делая упор на силовые, ты увеличишь силу, но потеряешь в другой характеристике. Поэтому лучше качать всё в той пропорции, что изначально в тебе, это лучше работает, проверено на практике. Хотя… чудики были разные. — Он быстро окинул меня взглядом с ног до головы. — У тебя, судя по всему, это реакция и скорость, так?

Я кивнул, по-новому оценивая висящие перед глазами данные. Значит, выносливость, реакция и скорость — вот мои главные параметры?

— У меня эффективность 12, а что будет, если достичь 100?

— Ты станешь Богом, — Мар рассмеялся, откинувшись на стуле. — Хотя, кто его знает? На Первом Слое таких точно не встретишь, так что спросить не у кого. А те слухи, что до нас иногда доходят… — он пожал плечами. — Им верить или нет — дело твоё. Но, думаю, ты сам поймёшь всё по мере роста эффективности. Смотри, как меняются твои параметры, и прикинь, каким ты станешь, если однажды дойдёшь до предела.

— Так, с этим вроде всё просто и понятно, — задумчиво сказал я. — А что насчёт увеличения этой самой эффективности? Как это делать?

— За это отвечают боливары — универсальная валюта на всех Слоях. Догадываешься почему? — Мар ухмыльнулся, явно подталкивая меня к правильному ответу.

— Можно не убивать Тварей и не рисковать жизнью, чтобы стать «богом»? — предположил я, пытаясь соединить услышанное воедино.

— Если только «богом торговли», — рассмеялся Мар, довольный моей догадкой. — Но да, ты прав. Боливары можно заработать не только с оружием в руках. Обмен, сделки, помощь другим — всё это приносит свою долю.

— Значит, путь к вершине не обязательно должен быть кровавым?

— Верно, — кивнул он. — Но не думай, что это легче. Иногда в сделках люди теряют больше, чем на поле боя. Да и с Первого Слоя без боя не вырваться.

Мар выдержал паузу, словно давая мне осмыслить сказанное, а затем продолжил:

— Так вот. Главное — это твоё желание. Вся работа со Взглядом строится именно на нём, — сказал Мар, чуть наклонившись вперёд. — Просто пожелай потратить боливары, и всё увидишь сам. Но это ещё не всё. Очень важный аспект роста характеристик — здоровое питание и полноценный сон.

Я нахмурился, не понимая как это связано, но он тут же поднял руки в защитном жесте.

— И не смотри на меня так! Боливары лишь подталкивают твоё развитие. Если у организма не будет энергии для изменений, он начнёт жрать сам себя.

— То есть, недостаточно просто использовать боливары? — уточнил я, чувствуя, как в голове начинает складываться ещё одна головоломка.

— Совсем недостаточно, — серьёзно ответил Мар. — Боливары — это всего лишь инструмент, ускоряющий процесс. Но если ты будешь голоден или измотан, результат не просто окажется плохим, он начнёт вредить твоему телу.

Он немного помолчал, глядя на меня пристально, словно проверяя, насколько хорошо я понял сказанное.

— Так что запомни, — добавил он, выдержав паузу, — никогда не трать боливары на развитие в непонятной, сложной или нестабильной обстановке. Это нужно делать только дома, где ты сыт, в тепле и покое. Где безопасно. Тогда и результат будет максимальным.

Я кивнул, стараясь запомнить его слова. Мгновенного эффекта не будет, но даже такой методический подход к росту личного могущества поражал. Кажется, раньше я о подобном даже не слышал — значит в моём мире таких возможностей просто не существовало.

Какие-то слова Мара цепляли меня, будто вызывали слабое эхо давно забытых воспоминаний, словно я уже сталкивался с чем-то подобным. Но другие вызывали лишь непонимание, будто я пытался собрать пазл, половина элементов которого отсутствовала. Я знал, что меня никто не обманывал и никто правду не скрывал, но где-то по самой грани сознания, тонкой нитью шло что-то странное. Будто бы их правда, она не полноценна, не полна. И что есть что-то другое, более правильное обоснование мира, его логики. Нужно только понять что. Пока я не справлялся.

— Ну, вроде всё тебе рассказал, — Мар поднялся со стула, потянувшись. — Тратой боливаров займёшься вечером. Завтра как раз выходной, будет время отдохнуть и нормально усилиться. По возможности усиливай себя каждый раз, как только можешь себе это позволить — однажды это спасёт тебе жизнь.

Я кивнул, осознавая всю серьёзность его слов. Первая вылазка в Город наглядно показала, что пренебрегать любыми возможностями — верх глупости. Поэтому вечером я твёрдо решил вложить все боливары в усиление, чтобы в следующий раз быть максимально подготовленным и эффективным.

— Пошли, сегодня Торг. У тебя будет шанс урвать что-нибудь интересное со Слоев повыше, — Мар кивнул в сторону выхода. — Иногда до нас доходят действительно стоящие вещи.

Глава 9

Главная площадь Прешбурга была забита до отказа — столько людей я здесь ещё не видел. Казалось, весь город разом вышел, чтобы поучаствовать в Торге. И да, это стоило увидеть.

На площади развернулся настоящий рынок, и, вопреки моим первоначальным предположениям, торговцем был не один человек, а несколько. Передо мной стояло пять больших палаток, где разместились товары с других Слоев.

Торг проходил раз в две недели, как рассказал Мар, это зависело от перезарядки одного из городских артефактов. И этот стал вторым после окончания войны и наступления спокойных времён. Это было важное событие для всех — символ возобновления мирной жизни после долгих лет хаоса и борьбы. Можно было узнать новости из слоев выше, передать или получить весточки от знакомых, ушедших наверх.

Народ с энтузиазмом прохаживался между прилавками, прицениваясь к безделушкам, которых в обычные дни на Первом Слое просто не найти. Удивительно было наблюдать такую оживлённую толпу, свободно гуляющую по рынку, и одновременно замечать полное отсутствие детей. Но это был ещё один из странных, но привычных для этого мира аспектов жизни, к которому оставалось лишь привыкнуть.

Мар уверенно направился к небольшому прилавку, на котором красовался внушительный ассортимент огнестрельного оружия. Оно выглядело немного технологичнее, чем-то, что предлагал Отто. Материалы, использованные при изготовлении, явно были качественнее, да и серийные модели встречались чаще, в отличие от «доработанных напильником» экземпляров из кузницы. Судя по виду, цены на это оружие явно кусались, и о покупке можно было даже не мечтать. Но проверить, есть ли здесь подходящие патроны для моего револьвера, — другое дело.

— Пойдём, узнаем, найдётся ли здесь корм для твоей малышки, — Мар хлопнул меня по плечу, подталкивая ближе к прилавку. Продавец, заметив нас, приподнял голову, и Мар тут же крикнул: — Здоров, Рорш! У нас тут новенький, просвети его по пушкам, вдруг чего подберёт себе.

— О, новичок! — воскликнул Рорш, выходя из-за прилавка и протягивая мне руку. Я крепко пожал её, ощущая на себе его внимательный взгляд. — Давненько новеньких не видал. Почти все соседние Города молчат на запросы, а ваш — один из немногих, кто ещё держится на Первом Слое на этих территориях. Новичкам там не позавидуешь: выйти из Колыбели в полную неизвестность — такое себе испытание. А ты, похоже, один из первых за долгое время!

— Видимо, кто-то должен был быть первым, — заметил я, не отводя взгляда от его цепких глаз.

— А ты с юмором, — торговец заливисто рассмеялся, но что-то в его смехе показалось мне слегка натянутым. — Не пропадёшь! Давно вышел из Колыбели?

— Да пару дней назад, — ответил я, недоумевая, к чему он ведёт.

— А там долго был? — его улыбка вдруг стала странно застывшей, неестественной, будто наигранной.

— Он у нас почти рекордсмен! — вклинился Мар, пытаясь разрядить внезапно возникшее напряжение, хотя и сам выглядел слегка озадаченным. — Неделю там тусил, пока не соизволил выбраться на свет.

Рорш перевёл взгляд с меня на Мара, его улыбка немного расслабилась, но в глазах всё ещё теплился какой-то скрытый интерес.

— Ну и прекрасно! — воскликнул Рорш, всплеснув руками, будто пытаясь разрядить обстановку. — Вы не смотрите на меня так, у нас указание сверху, — он поднял указательный палец, указывая куда-то в небо. — Всех новичков опрашивать, чтобы исключить… эээ… непредвиденные обстоятельства. Мне начальство иначе плешь проест.

Я не понял, какие именно обстоятельства он имел в виду, или, возможно, это была лишь оговорка. Однако разговор с торговцем заставил меня насторожиться. Его слова об «указаниях сверху» звучали тревожно и явно скрывали что-то большее, чем простую формальность. Видимо, не зря я решил умолчать о том, что провёл в Колыбели три недели. Хотя, если быть честным, мой мотив был немного проще — я просто не хотел выглядеть идиотом. Эти мысли стоило обдумать позже, в спокойной обстановке.

— Пойдём, я покажу тебе свой товар — не товар, а загляденье! Такого на Первом Слое днём с огнём не найдёшь! — радостно защебетал Рорш, заметно оживившись. Было видно, что он рад избавиться от формальностей с расспросами и вернуться к тому, что действительно его увлекало — торговле.

А его прилавок действительно впечатлял: всё пространство было завалено оружием, от простых и грубых образцов до чего-то явно редкого и коллекционного.

На деревянной подставке лежали револьверы самых разных калибров — от тяжёлых «карабинных» моделей до лёгких, похожих на дуэльные пистолеты. Рядом были аккуратно разложены винтовки и сами карабины с длинными, потёртыми стволами. Их приклады, отполированные до блеска, говорили о многолетнем использовании.

В углу стояли три мушкета, один из которых был украшен грубой резьбой, изображающей звериные клыки. Тут же лежали однозарядные дробовики с явно кустарной сборкой: их ружейные стволы чуть потертые и местами покрытые ржавчиной, говорили, что за оружием вообще не следили долгое время, а механизмы казались собранными из разных частей. Странно, разве торговцу не надо придать своему товару более красивый вид? Зачем продавать в таком непрезентабельном состоянии?

Но особое внимание привлекала винтовка с оптическим прицелом. Прицел выглядел необычно — из толстого стекла и металла, с лёгким налётом ржавчины, куда без нее. На кожаном ремне, пристёгнутом к прикладу, висели самодельные патроны.

На самом краю прилавка стояла массивная пушка, больше напоминавшая артефакт. Судя по виду, её не использовали уже лет двадцать: спусковой механизм проржавел, а дуло было покрыто царапинами и зазубринами.

И, конечно, патроны: коробки с аккуратными рядами патронов разного калибра, завёрнутые в вощёную бумагу и уложенные в деревянные ящики. Всё это дополнялось ножами и мачете, разбросанными по краям, как будто оружие должно было быть готово к немедленному использованию.

Прилавок Рорша производил впечатление не только разнообразием, но и каким-то почти театральным хаосом — все лежало в немыслимом беспорядке, но при этом смотрелось удивительно гармонично, словно этот хаос был тщательно продуман и создан специально, чтобы привлечь взгляд.

Я оглядел всё это великолепие, понимая, что, по большому счёту, ничего из этого мне особо и не нужно. Если я куплю у него тот же револьвер, то буду зависеть от поставок торговца по боезапасу, а такое в данном случае мне кажется не слишком хорошей идеей.

У основного оружия для обороны, проблем с патронами быть не должно. Это только если винтовку брать. Судя по всему, так думал не только я. Все местные щеголяли с револьверами от Отто, и поэтому торгаш пока точно был в пролете.

Однако взгляд сам собой задержался на винтовке с оптическим прицелом. Работать на дистанции казалось разумным — меньше шансов столкнуться с Тварями лицом к лицу, да и дополнительная безопасность всегда была, кстати.

Винтовка выглядела внушительно: длинный ствол, слегка потёртый приклад и оптика, пусть и грубоватая, но вполне рабочая. В голове уже начала выстраиваться картинка, как это оружие может выручить меня в следующей вылазке.

— О, прекрасный выбор! — расплылся в широкой улыбке Рорш, заметив, на чём задержался мой взгляд. — Эта винтовка доказала свою надёжность в боях, уничтожив немало Тварей и Кошмаров. Знаешь, её прошлый владелец был мастером своего дела. Он продал её только потому, что поднялся выше, а на том Слое, куда он добрался, такое оружие уже не в ходу. На Первом Слое ты такое редко встретишь!

— А почему не в ходу? Есть какая-то зависимость между оружием и Слоями? — полюбопытствовал я.

— Только сложность конструкции и качество, — хмыкнул торговец. — Наш мир, благодаря Творцу, напоминает слоёный пирог. На каждом Слое свои правила и законы. Ты не поверишь, но есть места, где магия правит всем, и огнестрел там просто не работает. А вот Первый Слой не принимает ничего сложнее револьвера и некоторых винтовок.

Он поднял палец, словно объясняя что-то важное:

— Об автоматическом оружии или сложных конструктивных решениях даже не мечтай — не будут работать. Очень многое станет для тебя открытием, если решишь подняться выше.

Рорш похлопал ладонью по прикладу винтовки:

— Но этой малышки тебе хватит с головой, по крайней мере, на пару Слоев. Гарантирую. К ней идёт сотня патронов — пока больше нет, но как только приобретёшь, я закажу партию. Мастера Третьего Слоя могут изготовить что угодно, и не такое.

Его слова звучали убедительно, хотя было ясно, что значительная часть рассказа — обычный маркетинговый ход. Но винтовка действительно выглядела достойно. Я перевёл взгляд на Мара, который стоял за спиной торговца и беззвучно смеялся, едва сдерживая себя. Очевидно, он уже понял, что сейчас начнётся, и приготовился наслаждаться зрелищем. Видимо, сейчас меня будут разводить… стандартная ситуация для этого мира.

— Так какая всё же цена? — перебил я нескончаемый поток разглагольствований Рорша.

Тот нахмурился, будто я нарушил какой-то негласный ритуал, и явно озадачился тем, что не удалось втянуть меня в его игру с торгом.

— Ладно, простим тебе на первый раз, — сказал он после небольшой паузы, пытаясь вернуть себе улыбку. — Новичок всё же. Но запомни, у нас тут традиция: торговаться нужно обязательно. Никто тебе просто так цену не назовёт, а если назовёт — готовься услышать что-то заоблачное.

— И какая же цена у этой потрёпанной, слегка ржавой и пережившей своего владельца винтовки? За пяток боливаров и патроны в подарок возьму, — сказал я с лёгкой усмешкой, вызывая у Рорша кривую улыбку.

— Для тебя, всего лишь какие-то жалкие восемьсот боливаров! — воскликнул торгаш с таким видом, будто предлагал мне подарок века. — Патроны — один к одному, слишком специфический товар, есть полсотни, но продам только все сразу, не оббессудь.

Я, в свою очередь, понял, что только что услышал ту самую «заоблачную» цену. Мой взгляд снова упал на винтовку, на этот раз окончательно полный скепсиса. Ну да, ржавая палка с потертой оптикой, через которую, скорее всего, и разглядеть-то ничего нельзя. Отличное предложение, не поспоришь.

Мар, заметив выражение моего лица, согнулся пополам в приступе хохота, который, кажется, он больше не мог сдерживать. Его громкий смех разлетелся по округе, привлекая к нам несколько любопытных взглядов.

— Ой, насмешил, — сказал он наконец, вытирая слезы, стекающие по щекам. — Ты бы видел своё лицо! А ты, Рорш? Ну негоже так издеваться над новичками! Это даже для тебя слишком высокая цена, за пукалку с изношенным стволом.

Я перевёл взгляд на Рорша, ожидая, что тот начнёт отшучиваться или хоть как-то оправдываться. Но его лицо осталось абсолютно серьёзным. Кажется, цену он назвал без тени иронии.

— А чего ты хотел, Мар? — неожиданно серьёзно произнёс Рорш, его тон стал заметно жёстче. — Война закончилась, но цены пока даже не думают падать. Я бы с радостью продал эту винтовку дешевле, но такую сейчас почти нигде не найти… Мастера почти все убиты, остались единицы. Разве что в могилах покопаться, да и там такого качества не отыщешь. Так что максимально что я могу скинуть, это сотню. За семьсот отдам?

Резкая смена тона остудила Мара, и он перестал смеяться. Теперь он только виновато разводил руками, бросая на меня короткие взгляды.

— Тогда, пожалуй, я воздержусь пока от покупки, — сказал я спокойно, стараясь не показать разочарования. — Может быть, в следующий раз, как подкоплю немного. А револьверы по какой цене?

— От сотни, десяток патронов — два боливара.

— Дороговато. Если не сказать больше. — я был, мягко говоря, возмущен такой ценой, рассчитывая купить себе нормальное оружие, винтовку, пару револьверов как минимум. А это грабеж среди белого дня.

— Покажи свой револьвер, — сказал Мар, быстро переводя разговор на другую тему. — Рорш, нам бы патроны для него подобрать. Жаль, чтобы такая малышка без дела лежит.

Я достал револьвер из сумки и протянул его Роршу. Он аккуратно взял оружие, осмотрел со всех сторон, пробежался пальцами по гравировке на рукоятке и выдал вердикт:

— Нет, такие патроны только на заказ изготавливать — размер нестандартный, — задумчиво произнёс он, снова внимательно изучая револьвер. — Да и сам револьвер… хорошая работа. Такое даже на Втором Слое редко встретишь.

Он поднял на меня взгляд, в котором появился азарт. Прищурившись, спросил:

— Продашь?

— Нет, — покачал я головой, забирая револьвер из его рук. — Он мне жизнь спас.

Рорш чуть приподнял бровь, но спорить не стал. Вместо этого он хмыкнул и, как будто небрежно, заметил:

— Понимаю. Такое оружие — не просто вещь, а спутник. Ладно, тогда займёмся твоими патронами. Тебе повезло, у меня есть контакт, который может сделать партию. Но это займёт время и обойдётся недёшево. Размеры я сниму бесплатно, не переживай.

Мар, стоявший рядом, тихо усмехнулся:

— Надо же, Рорш! Прямо благотворительностью занялся. Обычно ты даже на разговоры о таких заказах не тратишься, — поддел Мара.

— Новичкам надо помогать, все мы были когда-то на его месте, — философски заметил Рорш, заметно смягчившись и выйдя из своего «режима торговли». — Дай мне ещё раз свой револьвер, я сниму параметры. По цене и срокам скажу в следующий раз, через две недели.

Я без слов протянул ему оружие, наблюдая, как он сосредоточенно изучает детали, ловко орудуя небольшим инструментом и записывая результаты в потрёпанную тетрадь. Наконец, закончив свои измерения, он аккуратно вернул револьвер, и я убрал его обратно в сумку. Пожав друг другу руки, мы распрощались с Роршем, оставив прилавок позади.

Мы обошли весь рынок, но ничего действительно интересного для себя я так и не нашёл. Если здесь и появлялись стоящие вещи, то их давно раскупили, ну или в этот раз совсем не завезли — судя по словам Рорша, после войны с торговлей не очень, Слои еще не успели восстановиться после наплывов орд Тварей. Всё остальное же было предельно дорого. И народ этим был возмущен.

Единственное приятное открытие на рынке — ларёк с удивительно вкусной едой. На этом я не стал экономить, тем более цены оказались вполне разумными, а медные монеты шли в ход. Наелся от души, удовлетворённо ощущая, как голод, накапливавшийся весь день, отступает.

Мар лишь виновато развёл руками, показывая, что такая неудача — обычное дело.

— В следующий раз повезёт, — сказал он напоследок. — Рорш, наглый ублюдок, прекрасно понимает, что для хорошего боя и зачистки больших разломов, нужно нормальное оружие, поэтому надеется выдоить нас досуха. Сволочь. Ничего, ему еще аукнется. А ты купи второй ствол у Отто, хотя на следубщие задания мы дадим тебе что-нибудь из арсенала, в принципе проверку ты прошел на отлично, спину тебе можно доверять.

После этого мы разошлись: он направился в «Сиську», а я — тратить боливары и прокачивать себя, как говорится «на все деньги».

Быстро добравшись до мотеля, я уточнил у молодой девушки за стойкой, как воспользоваться услугами стирки и помыться, после чего, едва держась на ногах, добрался до своей комнаты. Привести себя в порядок было необходимо, и, к счастью, стирка вещей и горячая ванна входили в стоимость.

Сбросив с себя одежду, только теперь заметил, насколько она испачкалась — подземные скитания, валяние на полу в логове прядильщика и пыль от битвы двух гигантов оставили на ней свои отметины. Благо у меня был второй комплект, да и комбез мой со всей старой одеждой лежали постиранные в моей комнате — Кара позаботилась даже о доставке. Вот это сервис.

Процесс мытья оказался до смешного прост: в отдельной комнате стояла большая бадья, куда ведрами таскали горячую воду. Я, похоже, отвык от таких методов — раньше пользовался чем-то куда более современным. Но всё же лучше так, чем ходить грязным.

Наконец, переодевшись в чистую одежду, которую мне отправила Кара, я завалился на койку. Впереди меня ждал важный процесс — увеличение шансов на выживание.

Интерфейс открылся сразу, едва я об этом подумал. На первый взгляд, всё оставалось таким же, как и раньше. Теперь нужно захотеть потратить боливары…

«Желаете улучшить Эффективность тела за 300 боливаров?»

Похоже, других способов их потратить не предусмотрено. Я мысленно согласился, ожидая спецэффектов или хотя бы уведомления о начале процесса. Но ничего не произошло. Вместо этого меня резко накрыла волна сонливости, и я просто вырубился.

По ощущениям, я проспал совсем недолго — минут пятнадцать, не больше. Но за окном уже стемнело, что ясно намекало: сон затянулся куда дольше. Лёгкое урчание в животе лишь подтверждало, что процесс улучшения эффективности оказался не только медленным, но и энергозатратным. Чёрт, Себия ведь просила заглянуть в бар вечером. Может, ещё не слишком поздно?

Но сначала посмотрим, что там у нас с результатом.

«Эффективность тела улучшена до 13%. Качество улучшения — 97%.»

Так, стоп. Какое ещё качество? Про это Мар мне ничего не говорил. Надо будет обязательно уточнить у него, что это значит. Показатели теперь выглядели вот так:

Эффективность тела: 13 из 100

Распределение эффективности:

Выносливость: 3.9 (30%)

Реакция: 2.6 (20%)

Скорость: 2.6 (20%)

Сила: 1.95 (15%)

Гибкость: 1.3 (10%)

Координация: 0.65 (5%)

Я поднялся и прошёлся по комнате туда-сюда, пытаясь уловить хоть какую-то разницу в ощущениях. Ничего. Кажется, один пункт повышения не так-то просто заметить, но, думаю, десять или пятнадцать пунктов уже будут вполне ощутимы.

Ладно, пора наведаться в бар. Заодно перекушу — урчащий живот явно подтверждал мои размышления. И надо обсудить кое-какие вопросы. Вдруг Мар всё ещё там и сможет ответить на них.

Быстро переодевшись в одежду от Кары, снова принял вид типичного местного жителя и направился в «Сиську». Бар был открыт — свет горел, но изнутри не доносилось ни единого звука.

Надо бы обзавестись часами — у многих здесь встречаются карманные. Видимо, такие механизмы неплохо работают на Первом Слое.

Глава 10

— О, Грис! — раздался знакомый голос, как только я вошёл в бар. Это был Рик, уже пьяный в говно. — Друг мой! А как насчет напиться?

Он обхватил меня за плечи и потянул вглубь бара, к одному из столов. Там уже сидели Себия, Мар, Тарух и ещё несколько незнакомых людей. Все выглядели предельно серьёзными и сосредоточенными, явно обсуждая что-то крайне важное. Единственным, кто выбивался из общего настроения, был Рик — самым пьяным в этой компании оказался именно он.

— Так, друзья! — протянул Рик, пьяно покачиваясь. — Это Грис, наш новенький. Этих всех ты знаешь. А это Лука и Хаарн. Про Луку я тебе рассказывал. Ага.

— Рик! — резко прикрикнула Себия, строго сдвинув брови. — Кажется, тебе хватит на сегодня. Сядь и сиди тихо.

Удивительно, но Рик послушался. Он покачнулся, но всё же опустился на стул, лишь напоследок подтолкнув меня ближе к столу. Я молча пожал руки Луке и Хаарну, после чего уселся на свободное место, стараясь не привлекать лишнего внимания.

— Грис, так как ты теперь в артели и достаточно хорошо показал себя на первой вылазке, то тебе стоит быть в курсе новостей, — сказала Себия, глядя на заткнувшегося Рика.

Только сейчас я обратил внимание на отсутствие улыбок и напряжение, витавшее в воздухе. Даже Рик, такое ощущение, что напился не от радости. Это заставило меня быть максимально сосредоточенным на дальнейших словах Себии — даже желудок перестал урчать.

— Лука и его охотники занимаются добычей животных в округе, — начала Себия, её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась напряжённость. — Часто заходят достаточно далеко. Их добыча — это мясо и шкуры, которые потом обрабатывает Рик. В отряде Луки восемь человек, — она кивнула на хмурых охотников. — И, как правило, после удачной охоты они все вместе отмечают это в баре.

Себия замолчала, словно ожидая от меня какой-то реакции. И тут до меня дошло, почему за столом витало такое напряжение, а лица охотников оставались хмурыми — вернулись не все. И, судя по всему, без добычи.

— Не все вернулись? — произнёс я, проверяя свои догадки.

— Да, не все, — коротко подтвердила Себия. — Трое. Один из них тяжело ранен, и неизвестно, выкарабкается он или нет. Лука как раз рассказывал о том, что у них там произошло.

Она обвела всех строгим взглядом, словно требуя внимания, и продолжила:

— Сейчас я предлагаю всем дослушать его рассказ и сделать выводы. Грис, от тебя тоже нужен взгляд со стороны. Ты ещё новенький и не успел привыкнуть к тому, что здесь творится, так что твоё мнение будет особенно интересно услышать. Новички могут заметить то, что мы, уже привыкшие к рамкам и условиям, заметить не можем.

У Луки был низкий голос с хрипотцой, который идеально ему подходил. Широкие плечи, короткий светлый ёжик волос и яркие карие глаза с янтарным оттенком делали его заметной фигурой. Лицо покрывали многочисленные шрамы, а на правой руке не хватало нескольких пальцев.

Хаарн выглядел полной противоположностью. Смуглая кожа, худощавое телосложение и чёрные глаза придавали ему утончённый вид. Длинные волосы свободно свисали, прикрывая половину лица, он понемногу пил алкоголь и словно ушел в себя.

— Я продолжу оттуда, где остановился, — сказал Лука. Себия коротко кивнула, и мы все сосредоточились, слушая его рассказ.

Я пропустил начало, но самое важное началось только сейчас — Лука продолжил с того момента, когда в его отряде начались неприятности, приведшие к первым потерям.

Им пришлось забраться далеко, поскольку дичь ещё не вернулась в привычные места обитания после исчезновения орд Тварей, державших эти земли под своим контролем почти четыре года. Куда и почему эти создания ушли, никто так и не понял. Почему смерть главного гада всё изменила, остаётся загадкой даже сейчас.

— Это была засада, классическая, по всем правилам, — продолжил Лука, его низкий голос звучал спокойно, но каждое слово словно врезалось в воздух. — Мы разбились на две группы, чтобы охватить большую территорию, и двигались осторожно. Дичь практически не попадалась, только следы старых обитателей. Всё выглядело тихо, может, даже слишком тихо.

Лука на секунду замолчал, явно обдумывая, как продолжить.

— Наша первая ошибка была в том, что мы углубились дальше, чем стоило, — продолжил Лука, сжимая на столе кулак. — А вторая — мы слишком доверились этой тишине. Они ждали нас в низине, среди высокой травы. Всё спланировано грамотно: кто-то подал сигнал, и сразу с двух сторон ударили — стрелы вперемешку с огнестрелом.

Он помолчал, осматриваясь, словно проверяя, слушают ли его внимательно.

— Мы не сразу поняли, откуда стреляют, — продолжал Лука. — Высокая трава, палящее солнце, усталость после долгого перехода… всё слилось в одну картину. В такой обстановке даже опытные охотники теряют концентрацию. У нас было преимущество в численности, но они знали местность. Напали быстро, точно и так же бесшумно исчезли.

Все сидели хмурые, но не перебивали, давая Луке время договорить.

— Трое наших остались там. Рэм, Артур, Фома. — тихо произнёс Лука, на секунду опуская взгляд. Но тут же выпрямился, глядя на всех за столом. — Они хорошо знали, что делали. Ни единого звука до атаки, ни одного следа после.

Повисла тяжёлая тишина, словно всем потребовалось время, чтобы переварить его слова. Наконец, Себия нарушила молчание:

— Кто это был? Люди?

— Нет, — покачал головой Лука. — Я таких не видел раньше. Мелкие, чуть выше полутора метров, худые, с большими глазами и серой кожей. Одеты в лохмотья, у некоторых есть доспехи, но стреляют метко. Хотя оружие так себе, мушкеты да пищалки. На первом Слое дикие не используют огнестрел, боятся, а эти стреляли так, будто делают это не впервые. Так что скорее всего оружие не трофеи, а ими и сделано. Пришлось бежать, сверкая пятками — неизвестно, сколько этих мелких ублюдков было поблизости.

Я оглядел всех за столом и заметил, что эта новая опасность заставила их не на шутку встревожиться. Каждый выглядел серьёзным, даже Рик, несмотря на своё состояние. Он, хоть и был пьян, слушал молча и с неожиданной для него внимательностью.

— Мы переждали несколько часов, но преследования не было, — продолжил Лука. — Нас будто предупредили, что дальше хода нет, и оставили в покое. Но... Оставить проблему мы не могли. Поэтому решили рискнуть и разведать местность. Тем более, что возвращаться с пустыми руками, да ещё и без новостей — плохая идея. Все пошли добровольно. Это я к тому, почему сразу не отправили в город посыльного с сообщением. Побоялись что одиночку перехватит подобная группа уродцев. Мало ли их тут еще болтается. А отправлять двоих, считай половину оставшейся в живых группы - не вариант.

Дальше Лука рассказал, как они несколько часов продолжали двигаться в том же направлении, где наткнулись на засаду, но больше ни одного карлика так и не встретили. Вся группа подключила свои способности и навыки скрытного передвижения — обычно такие меры в охоте были излишни, но в этой ситуации способности охотников оказались идеальны для выполнения роли разведчиков.

И вскоре они наткнулись на лагерь. Нет, не так — Лагерь. Огромное скопление, раскинувшееся на километры, выглядело как хаотичный город из грязных шатров, ветхих палаток и шатких деревянных построек. Упорядоченности не было — всё выглядело как временное пристанище, созданное наспех.

Ездовых животных не видно. Вместо них тяжёлую работу выполняли люди и фералы, истощённые и измождённые. Рабы, одетые в обноски или вовсе раздетые, носили воду, тянули телеги, складывали дрова.

В центре лагеря стоял грубо сколоченный помост, вокруг которого громоздились оружейные склады: арбалеты, копья, мечи. Лагерь явно принадлежал войску, но его структура напоминала больше кочевников, чем дисциплинированных солдат. Несмотря на видимый хаос, угнетатели чётко командовали рабами, и те без слов выполняли приказы.

— Нам показали это, — тихо произнёс Лука. — Дали посмотреть, как предупреждение. Правда, дальше всё равно пришлось улепётывать со всех ног — отряд этих мелких вдруг направился прямо к нам, без каких-либо сигналов или команд. Они знали, где мы. Гнали нас несколько дней, пока нас не осталось трое. А потом просто отступили.

На несколько минут повисла тяжёлая тишина. Все напряжённо переваривали слова Луки, прикидывая возможные последствия. Огромное войско неизвестных, да ещё и разумных существ — это явная угроза, которую нельзя игнорировать. Маленький Прешбург с населением около ста человек не выдержит столкновения с такой армией — это было очевидно и бессмысленно даже обсуждать. А описание противника, вызвало неожиданный эмоциональный всплеск. Что-то опять крутилось рядом, знакомое.

Оставим странные обрывки памяти на потом, сейчас есть дела более насущные, как я понимаю, нам остается только понять, куда движется эта армия, и будем ли мы стоять на её пути.

— Что думаешь, Грис? — неожиданно спросила Себия, нарушая тишину. Мне было неловко отвечать первым, но никто и слова не сказал.

— Думаю, нужно выяснить их маршрут, ведь они не будут вечность стоять на одном месте, и постараться уйти с дороги, — задумчиво ответил я. — Если отряд разведчиков ещё не сформирован, я в деле. Хочу взглянуть на этих… — я на мгновение замялся, подбирая слово. — На этих карликов поближе. Ну и скорее всего нужно позвать на помощь, если есть кого звать, тут я к сожалению ничего еще не знаю о первом слое.

— Так и знал, что ты подпишешься! — радостно воскликнул Мар, хлопнув ладонью по столу. — Вообще, вся артель идёт, разными группами и с разных сторон. Так больше шансов вернуться с нужной информацией. Так что тебя бы Тарух сам нашел через час, и сообщил что ты участвуешь. Вместе пойдем, гарантирую, да?

— Я вообще-то тоже тут сижу и всё слышу. — буркнул Тарух. — И Гриса ждал тут. Пойдешь в моей команде.

— А помощи нет. — добавил следом и Лука. — До войны мы могли дойти до других ближних городов, даже ополчение собрать в пару тысяч стрелков. Анчес и Павловск большие города были, относительно Прешбурга, сейчас пусты полностью. Сейчас же мы даже не знаем, жив ли там кто-нибудь или нет, одни кости. В Центр идти далеко, да и не нужны мы им, у них своих забот хватает. В планах было изучить этот вопрос после охоты. Может торгаш чего мэру расскажет, информацией всё равно делиться надо. Но как видишь, планы имеют свойство меняться на лету.

— Лука, ты вообще видел с какими ценами они пришли? Уроды даже не стесняются, смеются нам в лицо. — взорвалась Себия. — Ствол за сотню, да я этой крысе чуть яйца не отрезала на месте! А он молчит, лыбится. Скотина. Нет, я, конечно, понимаю, церкви и центру нас любить не за что, да и слишком мы далеко от основных городов и больших торговых путей. Но не настолько же! Биорк просто в ярости, они еще и налог хотят поднять на пятую часть. Говорят, на Втором слое страшная заваруха, все сцепились со всеми, гражданская война, по сути, идет. Но мы то тут при чем!

А вот это интересные новости. По обрывкам информации я уже понял, что нахожусь на самой окраине Слоя и тут, по сути, деревня, мало народу и мало что происходит. Но слышать о «больших торговых путях» было в новинку…

Да и гражданская война на Втором Слое. Надеюсь, она закончится, когда я поднимусь наверх.

— Себия, давай не будем об этом. Мы все тут с тобой согласны. Видела бы ты лицо Гриса, когда Рорш сказал, что продаст револьвер за сотн, — Мар, остановил поток ругательств Себии и продолжил. — Я думал он ему в лицо даст. С этим надо что-то делать. Независимых городов практически не осталось. Но это все потом. Сейчас важнее эти непонятные коротышки.

— Да, с коротышками разберемся, — кивнула Себия. — Может быть и форт придется оставить, если орда движется в нашу сторону. Ну, да не мне это решать.

— Дикие мохнатые не просто так вчера напали. Эти коротышки согнали их с привычных мест, — заметил Рик, зевая. Он был уже почти трезв.

— Когда выдвигаемся? — спросил я.

— Завтра с утра, так что постарайся выспаться, — вмешалась Себия. — Биорк уже в курсе всей ситуации. Это его распоряжение — отправить артель на разведку. А с торгашом мы вечером поговорим. Это новенький. Что очень странно, обычно его кампания с нами не работает, но я не думаю, что Торв, продаст выгодный маршрут фактически своим конкурентам. Во всяком случае на прошлом торге он был весьма счастлив, уезжая от нас с хорошим кушем.

— Будем надеяться, что парни вернутся, — тихо добавил Хаарн. — Потерять столько опытных охотников — это большая утрата для Прешбурга. Но шансы не так уж и велики, слишком далеко мы были. Хотя и при амулетах.

— Сейчас в Колыбели должно быть спокойнее, судя по рассказам Гриса, — сказал Тарух, кивнув в мою сторону. — Должны выбраться, тем более у них не так много Возрождений было, на сколько я помню. Два дня пути? Шансы есть.

— Да, шансы всегда есть. А выбраться из Колыбели тем более. Рэм так вообще с голой жопой там появляется всегда и мудями пугает Тварей, — ухмыльнулся Мар, разряжая обстановку. — Может, поэтому он тогда рекорд в два часа по выходу из Колыбели поставил? Твари сами дохли, лишь бы не видеть его неземной красоты!

На лицах окружающих появились улыбки. Всё-таки отношение к смерти тут действительно отличается от того, к которому я привык в другом мире — всегда остаётся шанс вернуться. И пусть я ничего практически не помню, общая мораль и какие-то устои сформировались у меня не тут, поэтому иногда фразы местных сильно резали слух с непривычки.

Я же наконец вспомнил зачем вообще пришел в бар — желудок разразился яростной руладой, вызывая смех всей компании. Лёгкий жест рукой привлёк внимание официантки, которая как раз протирала соседний стол. Ни смех, ни ситуация не смущали, лишь еще больше разряжая обстановку. Дор — бармен, сидел чуть дальше в большой компании и предавался пьянству, бросив свой пост за барной стойкой.

Она быстро приняла заказ и исчезла за дверью за барной стойкой. Задумчивый взгляд проводил её до самого выхода, пока Рик не отвлёк, хлопнув по плечу. Он наклонился ближе и заговорщицки зашептал, но так громко, что слышали, кажется, все, кто был в баре:

— Пссс. Лиза свободна, если что, можешь не пожирать её глазами, а просто пригласи на свидание.

Имя официантки наконец всплыло в памяти — Лиза. В тот же момент вспомнился день моего появления в Прешбурге, когда она задорно плясала со мной, умудряясь при этом выполнять свои обязанности. Она была милой, и мысль о том, чтобы пригласить её на свидание, показалась вполне заманчивой. Тем более, казалось, я тоже ей нравился.

Но вдруг где-то в груди возникло странное чувство, холодное и отрезвляющее. Мысли переключились. Мне нужно двигаться наверх, а Лиза останется здесь. Мне вообще нельзя позволять себе останавливаться. Вопрос только почему…

— С радостью, но после того, как вернёмся с разведки, — ответил, сам не понимая, что творится внутри и почему я так противлюсь тому, чтобы задержаться на Первом Слое.

Лиза вернулась быстро, и по её виду стало ясно, что она всё слышала. Щёки налились румянцем, а ужин она расставляла передо мной, не поднимая глаз. Лёгкая улыбка тронула мое лицо, когда удалось поймать её быстрый взгляд.

— Спасибо, — сказал я, а она лишь кивнула и быстро скрылась за дверью.

Я принялся неторопливо уплетать ужин, обдумывая все услышанное, но нужно было еще уточнить одну деталь, касаемую прокачки.

— Мар, а что за качество улучшения при увеличении эффективности? — спросил я.

— А, совсем забыл тебе сказать, — сморщился он. — Я же говорил по поводу питания и хорошего сна?

Я кивнул.

— Так вот, чем лучше питание и сон, тем качественнее улучшение. — заржал он. — И будет заметнее прирост возможностей. Сколько у тебя было?

— Девяносто семь процентов, это нормально?

Тот уставился на меня круглыми глазами.

— Сколько-сколько? Ты не шутишь?

Я лишь покачал головой, не понимая, что снова пошло не так. То я в Колыбели проторчал дольше всех возможных пределов… то теперь с качеством прокачки какая-то ерунда.

— Это идеальный результат, — сказал Мар. — Лучше я еще не встречал. Обычно в районе семидесяти процентов считается нормой. Мой предел был восемьдесят…

— Повезло, — я выдавил из себя улыбку.

Кажется, все произошедшее со мной надо всегда делить на два и сидеть не отсвечивать.

Остаток ужина прошёл в лёгкой, непринуждённой болтовне, которая прерывалась на очередную ругань на торгашей, но в основном сводилась к местным делам. Никто больше не возвращался к гнетущей теме нашествия орды вооружённых карликов. Завтра мы отправимся в разведку и постараемся всё выяснить.

Если дело дойдёт до худшего, Прешбург придётся временно эвакуировать, но для местных это не впервой — война давно научила их выживать. Теперь и мне надо этому научиться.

Интерлюдия I

В дверь раздался стук, отвлекая Биорка от кипы бумаг, беспорядочно разбросанных по его столу. Он тяжело вздохнул, подняв взгляд. Этот стук он знал.

— Входи, Себия! — крикнул мэр, откидываясь в кресле. Он потянулся, размяв затёкшую после многочасовой работы спину. Дела в городе не требовали особого бумагомарательства. Биорк просто писал книгу воспоминание. О войне, о людях, о жизни в Прешбурге и жизни на периферии основной цивилизации слоя.

Дверь приоткрылась, и в помещение вошла Себия в сопровождении низкого полного мужчины с тонкими усиками над пухлой верхней губой. Его сальные, чуть заплывшие глаза с интересом осмотрели комнату и остановились на мэре.

— Я Байрен, новый глава торгового каравана, — представился он, слегка наклонив голову.

— Биорк, — коротко кивнул мэр, не вставая, что явно вызвало раздражение у гостя. Однако тот быстро убрал недовольство с лица, сменив выражение на любезное.

Биорк указал гостю на стул, в который тот тут же плюхнулся. Судя по характерному движению, он собирался закинуть ноги на стол, но передумал и вместо этого уселся, скрестив руки на груди.

Себия осталась стоять позади гостя, бросив на Биорка взгляд, который ясно показывал, насколько ей не нравится сегодняшний посетитель.

— Что привело вас ко мне? — спросил Биорк после минутного молчания. — Все вопросы мы обсудили ещё с Торвом, и пересматривать соглашение всего на втором Торге… не думаю, что это профессионально.

Он ненадолго замолчал, пристально глядя на Байрена.

— Кстати, что с Торвом случилось? Он не планировал продавать бизнес.

— Обстоятельства вынудили его это сделать, — скривился торовец. — И нет, я здесь не за пересмотром договорённостей. Документы вы получили. Да и вообще, хождение на Первый Слой… — он покачал пухлой рукой в воздухе. — Не то, о чём может мечтать успешный торговец, не находите? Но обязанность и обстоятельства таковы.

— И всё же вы здесь, — усмехнулся мэр. — Давайте не будем расшаркиваться и делать друг другу одолжения. Просто скажите, что вам нужно.

— Я вынужден представлять перед вами Церковь Спящего, — торговец едва не выплюнул последние слова. — Их позиции на верхних Слоях оказались очень крепки после победы. Всё-таки именно их воины нанесли финальный удар. И именно благодаря их ритуалу война завершилась окончательно, позволив остановить Врага…

— Хм, — задумчиво протянула Себия. — Мне казалось, что победа была одержана общими силами, а не только Спящими?

— Да, но это политика, — торговец снова скривил губы. — Кто успел, тот и съел. Я тоже не сильно осведомлён во всех этих политических игрищах — я простой торговец. Но так вышло, что я, в некотором роде, обязан Церкви, и теперь мне предстоит некоторое время посещать ваш Слой и особенно дальние города.

— И с какой же целью? — спросил Биорк, переглядываясь с Себией, которая бросала непонимающие взгляды то на него, то на торговца.

— Я буду откровенен, — сказал Байрен, тяжело вздыхая. — Меня послали узнать про новичков из Колыбели. Наверху каким-то образом отследили первые выходы, и все они в радиусе трехсот километров от Прешбурга, будто ваш Город центр этой аномалии. Только вот кроме вашего Города, откликнулся ещё один и все. Но даже от них информация скудная, а остальные вообще молчат. Этот Город находится в неделе пути на юг и станет следующей целью нашего каравана. Через две недели у них заявка на Торг. Они долго молчали, были проблемы с артефактом вызова.

Он ненадолго замолчал, затем с лёгкой усмешкой добавил:

— Это превращает мою миссию не просто в рабочую поездку, но и во что-то вроде разведки. Скажите, я похож на разведчика?

Себия, стоящая за спиной торговца, тихонько прыснула в кулак, что заставило Биорка максимально напрячь мышцы лица, чтобы сдержать улыбку и не позволить ей вылезти наружу.

— И почему только первые новички стали появляться в самых дальних уголках Слоя? Нет, чтобы ближе к Центру, там хотя бы люди, инфраструктура, города… — торговец, кажется, разговаривал сам с собой, но потом опомнился: — Так что с новичками?

— У нас всего лишь один новичок, — сказал мэр. — Появился пару дней назад. Что конкретно интересует Церковь?

— Церковь предполагает, что Враг мог выжить и нам нужно проверить всех новичков, появившихся в последнее время. Теперь понимаете тяжесть моей миссии? — руки торговца горестно взметнулись в воздух.

— Вы уже проверили его? — Биорк подался вперёд, его напряжённый взгляд выдавал растущее беспокойство. Мысль о том, что в городе может скрываться возродившийся Враг, была для него совершенно неприемлемой.

— Нет, но именно за этим я к вам и пришёл, — сказал торговец. — Процедура эта не быстрая, а проводить ритуал проверки без вашего согласия я не рискнул. Зачем сразу портить отношения?

— А ценами на оружие и припасы вы отношения не портите? — Себия только начала заводиться, как мэр ее остановил жестом, успокаивая.

Биорк задумчиво откинулся на кресле и почесал подбородок.

— Почему вы не пришли сразу? — достаточно резко спросила Себия, обходя торговца сбоку и заглядывая ему в глаза. — Зачем тянули до окончания Торга? Вы торчите тут два дня, и соизволили только сейчас сообщить об этом?

— Я не понимаю вашего тона! — возмущенно воскликнул торговец. — Все же сначала работа, да и куда может деться новичок всего за один день?

Рука Себии с громким хлопком встретилась с её лбом, и помещение огласил глубокий, раздражённый вздох.

— Вполне мог, — спокойно сказал мэр, прерывая неловкую паузу и привлекая внимание озадаченного торговца. — Недавно с охоты вернулась команда охотников и принесла тревожные вести. В двух днях от Прешбурга стоит огромная армия странных разумных существ. Они не гнушаются пользоваться огнестрелом и захватывать людей в рабство.

— И при чём тут эта армия? — Байрен выглядел заметно озадаченным словами мэра. — Да и какая, к чёрту, армия на Первом Слое? Вы о чём вообще?

— При том, что мы отправили артель на разведку, чтобы выяснить, куда эта армия движется, — спокойно ответил Биорк. — И, если что, постараться уйти с её дороги. Никто не исключает варианта, что эта армия может быть не одна.

— Вы же не хотите сказать…

— Именно это я и хочу сказать, — перебил его мэр. — Наш новичок очень активен с первого дня, он отправился на разведку вместе со всеми, и теперь неизвестно, когда вернётся. И вернётся ли вообще.

В помещении повисла тяжёлая тишина. Казалось, можно было услышать, как шевелятся мысли каждого из присутствующих. Никто не знал, что делать в этой ситуации и как быть дальше.

— Подождите, — нарушил молчание Байрен, задумчиво пожёвывая губу. — А можете описать этих существ? Мне нужно передать информацию наверх.

— Коротышки, метра полтора, ходят в обносках, но у них есть огнестрел. Серая кожа, огромные глаза на полголовы. Это всё, что удалось разглядеть.

— Кхм, — торговец заметно поперхнулся. — Биорк, вы же в курсе, кто был основной действующей силой в армии Врага? Помимо Кошмаров и Тварей. Подчиненные слуги из миров изнанки.

— Конечно, это были гоблины, — кивнул мэр, хмурясь, не понимая, к чему клонит Байрен. — Но они — достаточно технологически развитая раса и никогда раньше не появлялись на Первом Слое.

— Вы только что описали внешний вид гоблина без его силовой брони, — резко перебил Байрен, его лицо побледнело. Он вскочил со стула так быстро, что тот с грохотом упал. — Мне нужно срочно возвращаться!

Он взглянул на мэра, почти выкрикивая:

— Не нужно ждать результата разведки. Немедленно собирайте людей и уходите!