Слово

Глава 1. Покушение

Глава 1. Покушение

За два года до основных событий

Максим.

Сцена 1. Встреча

Поезд вырвался из туннеля, и Максима ослепил солнечный свет. Полчаса назад, когда он спустился в подземку, накрапывал мелкий нудный дождь. И вот внезапно выглянуло солнце.

Он вышел из вагона, оглянулся по привычке. Ожидаемо не обнаружив никого за спиной, усмехнулся. Кому нужен теперь бывший вертолетчик с поражением в правах? Он миновал торговые автоматы с пометкой «премиум». Черт, с таким ничтожным индексом социальной значимости, как у него сейчас, даже столь мизерная привилегия недоступна. Не то, что вон тем парням, военная форма у которых плотно охватывает тренированное тело, девушки исподтишка бросают восхищенные взгляды, и ИСЗ на браслете горделиво светится трехзначным числом… Максим заметил сиротливо приютившийся в углу торговый аппарат без пометки. Приставил запястье к сканеру, дождался, с облегчением выдохнув, активации светлячка зеленого светодиода.

«Славно!» Голод давал о себе знать, и порядком затвердевший шоколадный батончик, пошел на ура.

– И как ты только такую дрянь ешь,– небритый рыжеволосый крепыш с внешностью типичного работяги презрительно скривился. То ли от вида несвежего батончика, то ли от цифр социального рейтинга на дисплее.

– Тринадцать, чертова дюжина,– невпопад отозвался Макс, почти извиняющимся тоном.

И тут же разозлился на себя! Не должен он просить прощения! Не за что! Ярость поднялась вдруг изнутри внезапной жаркой волной, накрыла с головой. Он исподлобья взглянул на рабочего. Контраст слов и взгляда оказался столь велик, что тот попятился.

– Не переживай друг.. какие твои годы… Наработаешь еще,– промямлил он.

Максим швырнул остаток шоколадки в мусорку.

«Наработаю! Обязательно наработаю!– покидая вестибюль станции, почти перешел на бег. Ограниченное время увольнительной не располагало к расслабленной медлительности.— Если б этот работяга знал, кому он, как и все прочие, в значительной степени обязаны тем образом жизни, который воцарился повсеместно, то, пожалуй, живым бы он не ушел. Народный суд пожестче военного трибунала, разжаловавшего и сославшего его на заштатную рембазу!»

До условленной аллеи парка добрался за четверть часа. Отсутствие тренировок откликнулось легкой одышкой и пришлось перейти на медленный шаг за полста метров до нужной скамейки. Светловолосая девушка уже ждала его, рассеянно листая журнал с яркими постерами. В реальности она была даже красивее, чем на фото в сети. Стрижка каре, крупные голубые глаза, элегантное приталенное бежевое полупальто, выгодно подчеркивающее стройность фигуры.

«Прелестно!– подумал Максим,– как на свидании вслепую! Вот только желание встречаться с номером тринадцать в рейтинге ИСЗ у любой здравомыслящей особи женского пола неудержимо стремится к нулю!»

– Здравствуйте, Лена!– окликнул он девушку.

Та спокойно подняла голову, откинула волосы со лба, даже чуть заметно улыбнулась. Как же ему не хватало последнее время этого. Простой, плевать, что почти дежурной, мягкой улыбки.

– Вы точны. Это хорошо,– традиционное приветствие Елена предпочла пропустить,– Присаживайтесь, пожалуйста.

Дождя здесь, похоже, вовсе не было. Максим присел рядом и с минуту они молчали, наблюдая, как ветер шуршит по асфальту рано увядшими листьями.

– При прошлой встрече вы сказали, что для меня есть работа,– нарушил тишину парень.

– Есть,– лаконично откликнулась девушка.– Но не раньше, чем вы подтвердите статус действующего военнослужащего. И если вы разделяете наши идеи…

Елена прервала речь на полуслове, оценив скептическую гримасу спутника. Продолжила она много суше:

– При выполнении задания вы неизбежно придете в конфликт с законом. Достаточно серьезный конфликт.

Макс нахмурился. А что он собственно знает о людях, которых представляет очаровательная миниатюрная блондинка? Кто они вообще? Повстанцы? Активисты очередного экологического движения? А может... террористы? Он зябко передернул плечами.

– Нет-нет, речь не об убийстве, не о вымогательстве, не о краже госсобственности,– поспешно уточнила Елена.

– Акт саботажа? Диверсия?

– Вы подобрали удачное определение,– девушка вновь чуть улыбнулась, на этот раз ободряюще.– Требуется устранить оборудование управляющего модуля одной из ячеек биоценоза СОСЕДЕЙ.

Мужчина лишь пожал плечами.

– Прежде чем устранять, нужно еще обнаружить. Все сведения о таких модулях либо на уровне слухов, либо под грифом «совершенно секретно»!

– Вы получите доступ.

– Каким образом?

– Поступив на службу в отдел «Эпсилон».

– Думаю, у них дела идут не настолько плохо, чтобы всерьез рассматривать мою кандидатуру. Вы же знаете кто я, не так ли?

– Считается, что вы тот, кто спровоцировал Большой Отпор.

– Только считается?

– Максим, не будьте наивны! Скоординированный удар войск не происходит ни по наитию, ни по воодушевлению, вызванному безрассудством героя-одиночки. Вы стали, простите за прямоту, козлом отпущения. Тем, на кого средства массовой информации повесили всех собак за провал атаки. Если бы Большой Отпор восемь лет назад увенчался успехом, вы бы вошли в историю как великий герой. И это хорошо понимают те, в чьей компетенции отслеживать активность наших не в меру разошедшихся «братьев по разуму». Им нужны смелые, мотивированные и бескомпромиссные сотрудники. Приглашение в отряд разведки придет к вам в течении недели.

– Вашими бы устами да мед пить. Допустим, я в отряде. Дата операции? Детали? Способ? Гарантии безопасности? Оплата?

– К модулю, как вы абсолютно верно заметили, не так-то легко подобраться. По нашим сведениям это мобильное сооружение хорошо замаскировано. И обычно располагается рядом с активно эксплуатируемым «муравейником». Ваша задача, оказавшись рядом с такой клоакой, осмотреть внимательно окрестности, обнаружить модуль, поместить полученное устройство рядом. Идеально, конечно, внутрь аппарата, но не обязательно. И просто уйти. По таймеру сработает детонатор взрывного устройства. Механические разрушения будут незначительны, основной поражающий фактор,– электромагнитный импульс. На нужна не эффектность, а эффективность.

– Почему именно я?

– В ближайшее время, как только вы получите долгожданный четырнадцатый пункт социализации, на вас выйдет человек с предложением о трудоустройстве.

Максим подумал с тоской, что все это еще вилами на воде писано.

– Откуда такие сведения?

– Давайте не будем обсуждать вопросы, не относящиеся непосредственно к теме нашей встречи,– уклончиво отозвалась собеседница.– Лучше скажите, что вы думаете о плане? Подходят вам условия?

– Хороший план. Сколько?

– Денег? Нисколько.

– Вот как? Так ради чего, собственно мне рисковать?

– Вы же терпеть не можете ни «кузнечиков», ни их инопланетных хозяев. А подобный акт куда серьезнее навредит их планам, чем «муравейник», разбитый крупнокалиберными пулеметами вертолета. Покинутый уже, к слову говоря, муравейник. К тому же по завершении задания ваш ИСЗ триста два,– предельно скупо ответила девушка,– с обоснованием, комплектом документов и новой биографией.

– Вы… не сможете!– у Максима даже дыхание перехватило.

– Мы не даем невыполнимых обещаний! – отрезала категорично Елена.

– Неужели? – Максим скептически вскинул брови. Он окончательно пришел к выводу, что его потенциальные наниматели,– кучка студентов, начитавшихся апокалипсических пророчеств о грядущей эре господства СОСЕДЕЙ. Больше двенадцати лет как они появились. И при всей лютой нетерпимости к ним, Максим вынужден был признать,– открытой агрессии пришельцы не проявили ни разу.

С одной стороны, тревога по поводу тайной террористической организации, отступила. С другой,– связываться с максималистки настроенными в силу возраста фанатиками ценностей традиционного гуманизма, как предпочитало себя именовать новое поколение борцов с чуждым разумом, тоже не шибко-то и хотелось. Но индекс триста два! Да это же пропуск в другую жизнь! Совсем в другую!

Максим надолго задумался.

– Я согласен. Как я найду вас, когда...

– Мы сами свяжемся с вами,– вновь улыбнулась ему девушка. Легко вскочила со скамейки, нагнулась, имитируя поцелуй в щеку, но губы, покрытые розовой помадой, так и не коснулись кожи.

«Конспирация, – усмехнулся невесело мужчина,– Ну и ладно. Не очень и хотелось!»

Тут он явно покривил душой.

Сцена 2. Поезд

За три месяца до основных событий.

Поезд остановился на опушке, устало лязгнув напоследок стальными сочленениями. Максим не спеша миновал тамбур, пропустив вперед охранника с карабином за спиной. Тот повозился с ключом у двери, отпер, опустил лесенку, грузно спрыгнул на насыпь, перехватив оружие поудобней.

–Ну прям Рэмбо, – беззлобно отметил Макс про себя, последовав за ним. Пальцы слегка подрагивали, и он достал самодельный брелок, миниатюрного белого пластикового ферзя, из походного набора для настольных игр. Сразу всплыл образ сестры, их последняя партия в шахматы. Ее задумчивое: «И вовсе не ферзь. Королева. Белая королева». Да, последняя… Мужчина, словно сбрасывая бремя воспоминаний, встряхнулся, осмотрел критически состав, криво усмехнулся.– Дожили, бляха…

Вагоны, лет десять назад наспех переоборудованные «в связи с изменившимися обстоятельствами», глаз отнюдь не радовали. Весь их нехитрый тюнинг свелся к перекрытию окон полосой из сварной сетки. Вкупе с охранником, прикрепленным к каждой единице подвижного состава, меры безопасности были сочтены исчерпывающими.

Первое время сетку ставили оцинкованную, чуть ли не в палец толщиной. Когда волна паники схлынула, и выяснилось, что АФЖ, или агрессивные формы жизни, не такие уж и агрессивные, сетку заменили на обычную, из чермета. Рулоны ее до сих пор складировали под открытым небом на грузовых дворах станций. После дождя ряды цилиндрических колонн возвышались над безобразными лужами, переполненными ржавчиной. Вместе с сеткой коррозия перекочевала и на вагоны. Темные потеки исчертили зеленые бока, въелись в железо, будто каждый пассажирский вагон, скорбя о былых славных временах, лил горькие слезы из глаз-окон.

Елена не обманула с информацией о приглашении на службу в секретный отдел. Месяц проверок, затем полгода спецподготовки пролетели быстро. Еще почти столько же он ходил в паре с напарником, младшим. Позже начальство решило, что созрел для самостоятельной работы. И теперь Макс, случалось, на неделю уходил в «одиночное плавание» в леса и поля средней полосы России.

К удивлению Максима, он не один остался провожать взглядом удаляющиеся огни состава. Интеллигентной наружности старичок в видавшем виды сереньком плаще, составил ему компанию на забытом богом полустанке. Неожиданный сосед, с уважением осмотрев объемный рюкзак у ног мужчины, подслеповато прищурился на диск заходящего солнца. Максим, следуя инструкции, ждал. По логике, пенсионер должен бы спешить, до темноты оставалось час-полтора. А до единственной сохранившейся в здешних местах деревеньки, его-то темпами, верных полчаса ходу. Но, тем не менее, старик не двигался с места.

«Ну что ж, покурим», – Максим не жаловал никотин, но пачка сигарет с тех пор, как у него появилась эта работа, стала непременной спутницей. Он присел прямо на рюкзак, благо эргономичная рама позволяла такую вольность без всякого риска повредить содержимое. Достал из кармана джинсовой куртки сигарету, предварительно, катнув пальцами по кромке фильтра, выбрав нужную, с выпуклым ободком. Предложил молча компаньону другую, самую обыкновенную. Тот, так же не проронив ни звука, отказался. Максим задрал голову кверху и выпустил первый клуб дыма. Затем сделал глубокую неспешную затяжку. Невидимые, неощутимые частички начали свою работу в легких, выстраивая защитный барьер. Днем это было ни к чему. Однако близилась ночь. Значит, придется спать на земле. Его обучили устраивать гнездо и на ветках деревьев, но подобный экстрим – только на крайний случай. Когда в округе бродят кровожадные хищники, игра в Тарзана оправдана. В прочих обстоятельствах– вряд ли. У поверхности ветер разносит споры. Не смертельно, но без профилактической сигареты,– неприятно. Он уже выкашливал однажды с утра два часа подряд легкие, доверившись разрекламированной ткани «спецпалатки». А вот бумажные гильзы, набитые хитрой смесью, пока не подводили.

– Исследования?– негромкий надтреснутый голос заставил мужчину вздрогнуть. Ничего не попишешь, придется вступать в диалог.

– Да,– отрезал Максим как можно равнодушней. Вопрос ему не понравился. Опыт подсказывал, что стрелы, попадающие в десятку, редко принадлежат дилетанту.

– Представьте себе, мы коллеги! – с энтузиазмом подхватил словоохотливый сосед.

– И в какой же области науки вы специализируетесь?– поспешил предвосхитить вопрос собеседника Макс.

– Физика высоких энергий,– скромно потупившись, отрекомендовался старик.

Мужчина мысленно присвистнул.

– Только я давно не веду активную научную работу, – почти извиняясь, пояснил пенсионер.– Возраст, знаете ли…

– Что же вы делаете здесь, уважаемый? – вновь решил сыграть на опережение Максим.

Старичок вновь явно засмущался.

– Вещи. Вещи, видите ли, остались на даче. А по нынешним временам…

Максим сразу потерял интерес к ветерану. Все понятно. Жена, небось, запилила. А то и вся родня скопом насела. «Верни нам, академик наш дорогой, бесценное имущество фамильное!» И что такого могло остаться на даче, что старика в такую глухомань отправили? Одного. Почему одного, понятно, кстати. Нет, не только оттого, что билеты дороги. Просто рядовой горожанин по-прежнему до усрачки дрожит перед АФЖ. Хоть и переименовали их теперь в «атипичные формы жизни», сделав уступку здравому смыслу. Ну вот почему, почему не назвать прямо? Или «инопланетная фауна» кому-то ухо до крови режет?

– Вам в какую сторону?– не дожидаясь ответа, мужчина отбросил сигарету в траву и взвалил поклажу на спину.

– Сергей Петрович,– неожиданно представился собеседник, делая шаг вперед.

– Максим,– не видя причин скрывать настоящее имя, откликнулся мужчина. И только спустя три шага осознал, что они идут рядом, плечом к плечу, вдоль насыпи. «Хитер, аксакал», – усмехнулся про себя Макс.

– Не боитесь?– осведомился как бы между делом исследователь.

–Кузнечиков? Медуз? Разбойников?– уточнил попутчик.

«Еще четверть века назад нас приняли бы за умалишенных, – отметил про себя Максим.– Но тогда и чужой космический корабль на околоземной орбите существовал только в фантастических романах. И не было ни «Большого Отпора», ни «Посева», ни «Исхода».

Не дождавшись ответа, отставной ученый продолжил:

– Разбойникам здесь нечего делать. Видели, как округлились глаза у охранника, когда мы сходили с поезда? Нечасто забредают горожане в Тмутаракань. Для «медуз» не сезон. Они хоть и вырастают, чуть ли не со слона и трубят так же жутко, но охотятся только весной. И исключительно на «кузнечиков». Последние же вообще вегетарианцы и представляют опасность лишь во время массовых миграций, когда буквально текут потоком, меняя ареал обитания.

– Вы точно физик?

– Точно, точно,– добродушно рассмеялся собеседник. – Но это не значит, что у меня не осталось друзей в академической среде. Про отдел «эпсилон» я также наслышан.

Он заговорщицки подмигнул обескураженному Максу.

– Ну что вы так переволновались? Побледнели даже. В России, как впрочем, и повсюду, все тайное рано или поздно становится явным. Просто у нас, чаще всего этот временной промежуток… э-э-э… скажем так, стремится к нулю.

– Но… как же так?

– Режим особой секретности? Да бросьте вы! Я двадцать лет знаком с человеком, который придумал состав, которым набита ваша сигарета!

Максим замолчал, переваривая услышанное.

«Вот те на! Инструкция по тактике конспирации. Краткий курс психологии общения! Практические семинары по маскировке! И все коту под хвост! Первый попавшийся дед с ходу легенду раскалывает как орех. Да нет, все-таки не первый попавшийся!»

– Простите, а что еще вы знаете?

– Про инопланетян?

– Да.

– Да немногим больше, чем рядовой обыватель. Они объявились на орбите около пятнадцати лет назад. Внезапно, как снег на голову. То ли из другого измерения вынырнули,– физик поморщился, будто от лимона откусил,– то ли в режиме «невидимости» находились, наблюдали какое-то время. Лично мне больше по душе второй вариант.

«Понятно. Не любят ученые расплывчатых «иных измерений». Склад ума обязывает».

– Сразу же обратили на себя внимание, заблокировав львиную долю телевизионных каналов. Пытались пустить в эфир свое коммюнике, что-то про угрозу экологии планеты, но были блокированы глушилками.

– Да-да,– нетерпеливо перебил мужчина,– мы братья по разуму, пришли с миром… бла-бла-бла. Не прошло и полгода, закрытые переговоры зашли в тупик. А после визитеры отправили нам подарочек. Жахнули биологическим оружием! Гуманным, правда, с их точки зрения. Нелетальным, что называется. Однако, когда в назначенное гостями время от их корабля отделились разделяющиеся боеголовки, а репортаж о событии оказался в прямом эфире, испачканные штаны, думаю, исчислялись миллионами. Экономика полетела в бездну на следующий же день. Как думаете, чего они хотели добиться? Почему мы им не ответили? Не выжгли тут же зараженные сектора?

– Сокрушающим термоядерным ударом?– ученый явно подтрунивал над эмоциональностью собеседника.

– Хотя бы! – не принимая шутливого тона, отрезал мужчина.

– Я не могу отвечать ни за политиков, ни за военных. Однако косвенные факты выстраиваются в довольно стройную систему.

– Поделитесь?

– Конечно. Но до того как начнем, скажите честно, похоже это на оружие? – сухая рука указала куда-то вбок.

Максим поднял голову, и невольно вздрогнул. Поодаль, в каких-то пятидесяти метрах, грелся в лучах заходящего солнца, крупный, размером с дворнягу, «кузнечик». Длинные коленчатые ноги образовали странный узор, скрестившись перед вертикально расположенным корпусом. Сколько ни смотри роликов, запечатлевших чужих животных, сколь не разбирай их по схемам и рисункам, сколь не наблюдай через стекло,– а непосредственный контакт все равно вызывает шок. Рука непроизвольно потянулась к поясу, но Максим вовремя опомнился. Не сговариваясь, попутчики замолчали. Возобновили разговор только через добрую сотню шагов, когда Максим бросил прощальный взгляд на «кузнечика».

Издалека тварь вполне можно было б принять за пенек. Тот же древесный цвет, та же цилиндрическая форма, утолщающаяся книзу. Мужчина вгляделся пристальней. Ни головы, ни ушей, ни глаз.

– Непонятное пугает, верно? – обратился к нему пенсионер.

– Верно. И все-таки логика «их» действий, на мой взгляд, очевидна. Ослабить, дестабилизировать, сломать морально своим зоопарком. Посеять панику, а заодно создать плацдарм для вторжения.

– Скорее биоценозом.

– Что?

– Для того, что мы сейчас имеем, больше подходит слово «биоценоз». Некая стабильная, самодостаточная биологическая система. На первом этапе, который тут же окрестили «посевом», – из космоса пришли растения. На втором, когда нездешняя флора укоренилась,– начали исход животные.

– Что потом? «Венцы творения» собственной персоной пожалуют?

– Это вряд ли. Мы даже не знаем, как они выглядят, кстати. Обращения к разным народам озвучивал виртуальный диктор. Африканцам вещал чернокожий мужчина, китайцам,– азиат, европейцам,– белый. Типичный усредненный персонаж, пропущенный через компьютерную обработку аватар. То, что ни одно правительство сразу не предложило дать вооруженный ответ, объясняется элементарно. Представьте себе, что вы родились и выросли на берегу океана. Выращиваете на полях овощи. Ловите, выходя в море на утлых лодчонках, рыбу. И вдруг на рейде появляется огромный авианосец. Как бы он себя ни вел, рискнете вы устроить на него атаку, метая копья и кокосовые орехи?

– Но, позднее же случился Большой Отпор? – Макс напрягся внутренне, будто профессор мог знать о его роли в разыгравшейся драме.

– И чем он ознаменовался в финале? Вот тот-то и оно! Но я не про это.

– Про косвенные факты,– подсказал Максим.

– Именно,– старик остановился, шумно переводя дыхание.– Простите, не могу идти быстро. Позвольте отдохнуть.

Откашлявшись, спутник продолжил:

– Сразу после обращения, в прессе объявили об установлении дипломатического канала связи. И сношения с звездными скитальцами оказались исключительной привилегией политической элиты. До народных масс информацию о ходе переговоров доносили обтекаемые формулировки коммюнике и пресс-релизов. Содержание сих документов, тщательно согласованное в специальной международной комиссии, неизменно носило сдержанно-оптимистичный характер. И вдруг…

– Вдруг грянул «посев». И вся прославленная государственная машина застыла мигом, парализованная ужасом, остолбенела, как суслик в свете фар. Во всяком случае, никаких активных мероприятий по зачистке зараженных территорий не последовало. Да и заявление для населения озвучили лишь спустя двое суток. Почему?

Спутник растерянно развел ладони в стороны.

– Думаете, правительства оказались не готовы к вероломному внезапному удару?

– Не вижу другого объяснения. И один только этот факт многое говорит о натуре наших уважаемых визитеров. К тому же сеятели выбрали отдаленные, малонаселенные и труднодоступные места для экспансии. Вкупе с тем, что ученые понятия не имели о биохимии инопланетной флоры, и как с ней эффективно бороться. А еще и опасения по поводу того, как бы не обидеть, не оскорбить могучего гостя, как бы он не достал из кармана револьвер и не начал палить в отместку за потраву своего выводка!

– Вы исходите из того, что официальная точка зрения полностью отражала реальное положение дел. А ведь все могло быть и не совсем так. Хотите обсудить со стариком его теорию заговора?

Максим поморщился. Он не мог ничего с собой поделать, его жутко коробило всякий раз, когда приходилось сталкиваться с защитниками Чужих. Шахматная фигурка сама собой оказалась между пальцев, заняв место сигареты.

– Куда бы вы ни направлялись, до темноты вам все равно не успеть,– продолжил уговоры словоохотливый пенсионер,– Оставайтесь. Домик у меня небольшой, всего две комнатки да кухонька. Но много ли двум холостякам надо?

Максим усмехнулся.

– Ну право же. Электричество есть. Скоротаем вечер за чашкой чая с малиновым вареньем и приятной беседой. В наше время это такая роскошь!

– Черт побери, вы просто змей-искуситель!– откликнулся мужчина, потирая подбородок. Воображение уже рисовало колченогие табуретки, старомодные оконца с ситцевыми занавесками в цветочек. И непритязательный, но надежный топчан с мягким матрасом. И никаких сигнализаций, никаких тварей, бродящих во тьме поблизости. Будь они даже трижды равнодушны к присутствию на их территории человека, но один только вид чуждых созданий, вызывал нервный шок. А мягкая, кошачья поступь в ночи? Когда кажется, что «кузнечик» идет именно за тобой. Выслеживает, подкрадывается, выжидает благоприятного момента для броска… Бр-р-р… И все-таки Максим не позволил эмоциям взять вверх над чувством долга.

– Простите великодушно, но…, – протянул руку на прощание и подивился крепкому, совсем не стариковскому рукопожатию в ответ.

– Будьте, пожалуйста, осторожны,– напутствовал профессор уже в спину.

Сцена 3. Поход

«Постараюсь»,– подумал Максим, на ходу доставая из кармана куртки очки. Минута,– и мрачный пейзаж преобразился. Изображение, передаваемое на стекла очков хитрой электроникой, почти не отличалось по детализации от пейзажа в солнечный день. Даже когда он нырнул под полог деревьев, миновав длинный забор кооператива, картинка осталась по-прежнему четкой. Стрелка, маячившая в левом окуляре, надежно захватила цель и ненавязчиво подсказывала направление. Мужчина коснулся пальцем участка под анимированной пиктограммой и циферки споро побежали, отсчитывая расстояние, оставшееся до объекта. Трижды приходилось обходить обширные завалы из бурелома. Пару раз он заметил мелькнувшие сквозь ветки бока «кузнечиков». Прибор исправно выделял их из окружающей среды, подсвечивая хитин ярко-фиолетовым. Когда до пункта назначения оставалось менее двух километров, встретился деловито прошуршавший под ногами еж.

«Странно, – подумалось Максиму, – пришлые выжили всех более-менее крупных животных из своего ареала. А для ежиков почему-то сделали исключение».

Очки тихо завибрировали.

«Понятно, пора разбивать палатку. Ближе подходить сейчас опасно. «Быки» в темное время суток активно патрулируют подходы к «муравейнику». Да и место самое подходящее. Низко, почти до земли, опущенные ветви-лапы огромной ели создадут дополнительное прикрытие ».

Руки принялись за привычную работу. Сколько раз он уже устраивался так на ночлег? Два десятка? Больше? Датчики движения по периметру. Настроить сигналку на радиус в два метра. Пока еще ни разу не привелось слышать ее писка, но как говорится – береженого бог бережет! Через минуту миниатюрное убежище было готово. Мужчина залез внутрь, щелкнули магнитные замки. Тент покрытия автоматически подстроился под фактуру леса, и теперь, случись рядом сторонний наблюдатель, он лишь с большим трудом смог бы обнаружить укрытие, даже воспользовавшись чудесами современной оптики.

«Надо поспать, надо поспать, надо поспать», – слова буднично убаюкивали. Как ни странно, но этому его тоже обучили в тренировочном лагере. Засыпать, пользуюсь простыми фразами-привязками. Пробуждаться без будильника в заранее назначенное время. И не храпеть во сне.

А вот управлять грезами он так и не научился. Снилась закрывающаяся массивная дверь. Комната, отделанные дубовыми панелями стены, лампа с зеленым колпаком на широкой столешнице. Полковник Александренко в неприметном сером костюме за столом. Хотя в форме он его и не видел. Кто его знает, может никакой он не Александренко. И не полковник вовсе. Словно вторя его мыслям, лицо полковника жутко вытянулось, превращаясь в безглазую морду «кузнечика». Воротник рубашки треснул, стоило монстру заговорить. Человеко-кузнечик вещал монотонным голосом. Говорил о спасении цивилизации от инопланетных захватчиков. О гражданском и патриотическом долге каждого. О сложной, полной опасностей и лишений, но такой почетной работе разведчика. Под конец мутант-Александренко присел, неестественно вывернув суставы ног, и замер, как замирают настоящие «кузнечики» под лучами Солнца.

«Приснится же!»– раздраженно буркнул Максим, привставая. Он дежурно взглянул на циферблат наручных часов. Рефлексы не подвели. Семь утра. Завтрак и утренние сборы заняли не более получаса. Очки превратились в обычные хамелеоны, и лишь счетчик бодро уменьшал показания до цели. Метров за триста от объекта исследователь наткнулся на нору «быка». Судя по тяжелому дыханию из берлоги, ночной охранник был там. Мужчина предпочел заложить приличный крюк, обходя опасное существо стороной.

Пирамида термитника оказалась ровно там, куда указывал прибор. Усеченный конус метров семь высотой занимал почти полностью небольшую поляну. Максим достал камеру, сделал несколько снимков. Ничего выдающегося. Сооружения, возводимые «кузнечиками» он видел не раз. Терракотового цвета стены, испещренные овальными норами, уходили плавными линиями к небу. Он вспомнил, как впервые столкнулся с инопланетной биологической инженерией. Той осенью погода выдалась дождливой. Тучи хмуро нависали над горизонтом, клубились, давя окружающее пространство непомерной тяжестью. И вдруг луч солнца прорвался через мрачный полог. Упал на луг, образовав нечто похожее на янтарный остров, посреди неуютной хляби. Тогда-то он и заметил тот конус, похожий издали на миниатюрную Фудзияму с картин японских художников. Спутниковая разведка... Самолеты-шпионы... Все осталось в прошлом, как и многие технологии, пав жертвой договоренностей с СОСЕДЯМИ. Теперь приходилось отыскивать спрятанное по старинке. При этом стараясь и самому лишний раз не привлекать к себе внимание.

Дебют прочно врезался в память. Как приближался к объекту, поминутно озираясь по сторонам, сжимая в кармане рукоятку полученного в ведомстве пистолета. Как вздрагивал от шуршания высокой травы. Как почудился перебор тонких паучьих лап за спиной. А то оказались просто первые капли дождя, подхваченные порывом ветра. Как, подойдя вплотную к покинутому термитнику, приложил ладонь к шершавому боку. Поверхность показалась тогда не просто холодной, – ледяной. То ли от того, что рецепторы на ладони, потной от волнения, обманывали мозг, то ли от волнения, исказившего восприятие. Во всяком случае, данные объективного контроля не подтвердили аномалию. Термометр исправно отчитался о соответствии температур поверхности и среды. Химический анализ обломка, отколотого от муравейника «кузнечиков», выдал заключение, характерное для банального суглинка, со следами органики. Позже специалисты сравнят состав, пропитавший почву, с рыбьим клеем. Он одновременно поддерживал монолитность конструкции, делая ее твердой, и легко разлагался, возвращая мягкость материалу, под действием специфических ферментов. Ученым пришлось потрудиться, чтобы синтезировать жидкость с нужными параметрами в лабораторных условиях. А организм «кузнечиков» выделял реагент в избытке, покинутые термитники, орошенные напоследок насекомыми, не стояли долго. Однажды, он застал дымящиеся лужи в основании «муравейника». Успел собрать фермент в пробирки, чем немало облегчил задачу умникам. И убедился, что гипотеза о недолговечности чужих муравейников, не имеет под собой оснований. Подозрения полковника Александренко казались Максиму все более обоснованными. Поведение «кузнечиков» мало походило на поведение животных, предоставленных себе и воле обстоятельств. За их деятельностью просматривалась рука кукловода, озабоченного четким выполнением задания. И, по возможности, заметанием следов. Он сам не пытался разгадать тайну инопланетной живности, ограничиваясь тем, к чему его и готовили. «Твое дело,– сбор данных. Выводы будут делать аналитики!»– напутствовал его профессиональный разведчик. «В бутылку не лезь. Не геройствуй. Помни– ты работаешь в команде. В одиночку «их» точно не одолеть. Может и скопом не справимся. Но знать об их слабых местах, вникать в детали их планов насчет нас, – мы обязаны! Ох, неспроста, чую, они на голову нам этот зоопарк обрушили. Неспроста!» В этот день Максим узнал то, о чем в народе ходили только слухи. Официальная информация о контакте с другой цивилизацией, информация, на которой и основывалось мнение большинства о гостях из космоса, оказалась, мягко говоря, весьма неполной.

Мужчина между тем, закончил фото-видео документирование. Подошел к конусу вплотную, сбросил порядком оттянувший плечи рюкзак под ноги. Ослабив шнуровку, откинул вбок клапан, принялся извлекать из нутра коробку за коробкой. Буркнув под нос «начнем, помолясь», достал из кофра портативную цепную пилу, нажал на гашетку, проверяя работоспособность. Инструмент мягко загудел, цепь почти бесшумно пришла в движение. Снова сдвинул очки на глаза, осмотрелся по сторонам в поисках фиолетовых пятен. Тревожных соседей аппарат не обнаружил, и теперь должен был послужить владельцу в качестве механической защиты для глаз.

«Тр-р-р», – высекла цепь искры из стены термитника, съезжая по касательной с пологого склона.

«Дьявол, да так и ногу отхватить недолго»,– раздраженно выругался исследователь. И тут же отбросил пилу.

«Какого рожна?». Он вдруг осознал, что предыдущие семь термитников поддавались инструменту легко. Стенки крошились под напором зубьев, словно пористый шоколад. Следом приходил черед керна, без труда врезавшегося в материал. Не отступая от регламента, он менял основной бур на исследовательский, полый, и через пару-тройку минут уже паковал образцы в герметичный контейнер, замаскированный под термос. Даже тот свежий муравейник, третий по счету, возле которого обнаружились ферментные лужи, сопротивлялся недолго. Да, его стенки отличались большей прочностью-упругостью, чем обычно. Да, пришлось повозиться и с разрезом и с бурением. Но ничего подобного и рядом не было! Так выходит…

Максим содрал перчатку, коснулся бока термитника. Теплая, почти горячая поверхность под ладонью, оказалась на удивление гладкой. Он завороженно провел запястьем по фактуре.

«Ну я и растяпа!»– отчитался вполголоса. Внушительная конструкция вдруг показалась ему живым организмом с лоснящейся кожей. Как вынырнувший прямо перед носом лодки исполинский кит. Вот сейчас складки кожи раздвинутся, и откроется циклопический глаз. Максим почувствовал, как холодок бежит по позвоночнику, как вздыбились волоски на руках. Его природная, глубоко скрытая животная сущность предупреждала, да нет, не предупреждала, просто вопила об опасности!

«Черт, да где же?», – оружие, в первых вылазках неизменно державшееся под рукой, ныне оказалось в одном из боковых карманов рюкзака. Молния которого, как на зло, заклинила намертво. Зато в пределах досягаемости оказался мобильник. Вид девайса ничем не отличался от стандартной модели, но вот над начинкой изрядно потрудились в профильных мастерских госбезопасности. Трясущиеся пальцы никак не хотели попадать в нужные кнопки.

– Максим?– спокойный, уверенный голос в динамике, разом отрезвил, вернул самообладание запаниковавшему мужчине. Он облегченно вздохнул.

– Георгий Иванович, в заданном квадрате обнаружен объект…

– Что-то произошло, Максим? Я сейчас на совещании у Самого. Что-то экстраординарное?

– Функционирующий объект, – он сам не смог бы объяснить, почему понизил голос до шепота.

Повисла многозначительная пауза.

– Оставайтесь на месте до прибытия спецгруппы.– О том, что полковник взволнован, Максим понял по этому переходу на «вы».– Консервируйте объект по протоколу семь. Конец связи.

Максим наморщил лоб. И тут же память вытолкнула на поверхность разговор почти двух годичной давности. «Модуль мобилен. Располагается возле действующего муравейника». Черт! Черт, черт, черт... А нужно ли искать этот самый модуль? Он уже привык к полукочевой жизни, научился находить тихую отраду в одиночестве. Почти забыл еще одну встречу с девушкой, полгода назад, когда она передала ему автоматическую ручку. Предмет, менее всего и по размеру и по форме, напоминающий адскую машину уничтожения. Ручка стала уже привычным аксессуаром, скорее талисманом на удачу, сопровождающим в скитаниях, чем реальным орудием... Но как заманчиво, дьявол побери! ИСЗ 302... Теплые края. Гарантированное законом жилье, паек... Южное море. Пляж, где можно забыть обо всем... Ладно, время на обдумывание есть. Еще не факт что модуль здесь.

Пока протокол номер семь. Оранжевые продолговатые капсулы. Достать из контейнера, сбросить колпачки с игл, последовательно вогнать четыре шприца по углам воображаемого квадрата. Дальше электроника и фармакология примутся за дело.

Сцена 4. Модуль

Жидкость, разработанная как антидот фермента, под давлением начала поступать в стенки термитника и…

И тут же его оглушил, буквально сметая с ног, зычный рев. Так и не закрыв контейнер, он ушел в кувырок, избегая мотнувшейся в пугающей близости уродливой морды «быка». Жвалы насекомого-охранника угрожающе клацнули, членистые конечности пришли в движение, стремительно перемещая коконообразное туловище влево.

«За спину хочет зайти,– догадался мужчина, на рефлексах выхватывая из поясного чехла нож и выставляя лезвие вперед.– Вот тебе и «утренняя спячка», умники-консультанты!»

Серия резких щелчков заставила «быка» замереть на месте.

Максим попытался скосить глаза так, чтоб, не упуская из поля зрения агрессора, рассмотреть и источник звука. Одновременно, он начал пятится к опушке, готовый в случае чего, рвануть под защиту деревьев. Но, увиденное заставило прирасти к земле. Справа, проступая из окружающего пейзажа, материализовалась человеческая фигура. Тело будто продавливало пространство, настойчиво утверждая право существовать здесь и сейчас, отвоевывая объем у окружающего тихого леса, у летнего воздуха, у высокой осоки.

«Не дрейфь, солдат,– приободрил себя Макс, тщетно силясь справиться с дрожью в коленях,– это же просто маскхалат. Ну, разве что попродвинутей, чем наш!»

Брат по разуму тем временем, приближался. И, подойдя почти вплотную, принял облик вполне миловидной стройной девушки. Правильные черты лица отлично просматривались через фонарь легкого шлема. Она указала узкой ладошкой на нож и порадовала Максима чистым, без акцента, обращением на русском:

– Думаю, это лишнее.

Как ни странно, но шлем ничуть не препятствовал звуку. Мужчина, опасливо поглядывая на неподвижного монстра неподалеку, всё же убрал оружие. Сердце неудержимо рвалось из груди, ум отказывался принять происходящее.

– Пойдемте, найдем место поуютнее,– незнакомка повернулась спиной, сотворила пасс в воздухе. Модуль проявился так же, как за минуту до того и инопланетянка, раздвинув пласт привычной реальности.

«Вот так вот, будто приглашение в кафе,– апатично отметил про себя Макс. Он послушно направился за девушкой. Приземистое сооружение, раскинувшееся у опушки, услужливо распахнуло двери.

Едва мужчина пересек порог, странное оцепенение охватило руки.

Максим дернулся, пытаясь высвободить запястья, невидимой силой плотно прижатые к бедрам. Тщетно.

– Я могу считать себя военнопленным?– Чужая повернулся к нему гибким телом, провела перчаткой скафандра возле лица. Обтекаемый шлем исчез, перед мужчиной предстала миловидная девушка. В коротких темных волосах вызывающе рдела одинокая алая прядь.

– Мы не ведем войн.

– Совсем?– недоверчиво спросил Максим.– Он окинул взглядом помещение. Обыкновенная полевая лаборатория, оснащенная оборудованием неизвестного назначения, размещенным на легких столах.

– Совсем,– категорично отрезала собеседница.

– Пацифисты? Как же понимать вашу попытку сформировать новую экологическую среду на нашей планете?– Максим подчеркнул голосом слово «нашей»,– Если это не попытка вторжения, то что?

– Вы агрессивный вид,– заметила нейтрально хозяйка укрытия,– и мыслите в категориях «свои» и «враги». Хотя переход из первой группы во вторую у вас весьма скоротечен. Чего нельзя сказать об обратном. Вся ваша история,– сага выживания вида, последние века балансирующего на грани самоистребления.

– А вы успели изучить нашу историю? Насколько глубоко?

– Если вы перестанете тянуться к рукояти оружия, то я смогла бы сделать ваше недолгое пребывание здесь более комфортным.

Девушка смотрела на него прямо, не выказывая, впрочем, никаких эмоций.

«Недолгое,– пронеслось в голове у Максим.– Узнать бы еще, что это значит».

Вслух же он произнес:

– На вас маска? Вы ведь выглядите иначе? Поэтому и мимические мышцы не задействованы, так?

Девушка мило улыбнулась:

– Так лучше? В разведку приглашают умных людей, верно? Ну так что, обещаете не размахивать ножом?

Мужчина кивнул, и прозрачная паутина сразу же отпустила жертву. Максим потер запястья, скорее по инерции,– онемения не ощущалось. Опять-таки следуя привычке, поискал глазами стул.

– Присядьте, ведь в ногах правды нет,– улыбка собеседницы стала шире, ровные зубы красиво блеснули в мягком свете ламп. Высокий барный табурет оказался прямо за спиной гостя. Чтобы устроиться на нем, пришлось чуть подпрыгнуть и неловко поерзать.

– А вы действительно основательно подготовились. История, поговорки, камуфляж, имитация внешности. Долго висели на орбите?

– Времени для знакомства со всем многообразием культур Земли было более чем достаточно,– охотно, хоть и уклончиво, откликнулась брюнетка.– Хотите, попробую угадать дальнейшие вопросы?

Не дожидаясь ответа, она продолжила:

– В первую очередь они будут связаны с личной безопасностью.

Максим встрепенулся, но обладательница алой пряди остановила его жестом.

– Да-да. Не спорьте. Мы умеем слышать еще не произнесенное. Как и узнавать ответы на еще не заданные вопросы. Вы всеми силами будете убеждать себя, что пребываете здесь ради высокой общественной цели. И, одновременно, дрожать за собственную жизнь.

Мужчина упрямо мотнул головой.

– Так как времени до прибытия транспорта с солдатами у нас немного, то рациональнее всего отсечь все боковые ответвления беседы, чтобы мы могли сосредоточиться на главном.

– Что вы понимаете под главным?

– Предоставлю решать вам. Я обещаю откровенно отвечать на любые вопросы. И не стоит опасаться за то, что, наговорив лишнего, я ликвидирую свидетеля.

Исследователь прикусил губу.

«Черт, да что она, мысли читает?»

– К телепатии наше общение не имеет никакого отношения.

Максим только сейчас заметил, как приятно и мелодично звучит ее голос. И какие у нее глаза. Пронзительнее ультрамарина. У людей не бывает таких глаз.

– Тогда вернемся к первому вопросу. Вы прекрасный манипулятор, мягко изменили курс нашей беседы. Браво!– он никак не отреагировал на полупоклон чужой.– Но это все игры. Зачем вы здесь?

– Официальная версия вас не устраивает,– задумчиво протянула собеседница, разглядывая интервьюера,– между тем, она ближе всего к реальности.

– Ваш корабль на самом деле прилетел помочь нам предотвратить надвигающуюся экологическую катастрофу?

– Да. Спасти цивилизацию Земли. Это первый этап глобального плана. Плана, столкнувшегося с жестоким, яростным, абсолютно деструктивным по сути своей сопротивлением со стороны человечества. И по этой причине этап растянулся гораздо, гораздо на более длительный срок, чем первоначально задумывалось.

– А второй этап?– несколько опешил Максим.

– Экспедиция, имеющая четко определенную цель. Добраться до отдаленной звездной системы. Десантироваться на планету с тем, чтобы инициировать процесс, который бы вы назвали «терраформированием». Основать новую цивилизацию.

– А в случае неудачи вернуться на Землю и править нами?

– Нет. В случае провала нам незачем возвращаться. К тому же… двигательная установка… и не позволила бы нам этого.

– Билет в один конец?

– Естественно,– девушка грациозно вспорхнула на табурет.– Иначе, зачем нам столько биологического материала?

Глаза девушки на мгновенье остекленели. Замерев, она стала похожа на великолепно исполненную электронную куклу с разрядившимся внезапно аккумулятором. Иллюзия длилась недолго, гибкая фигура вновь пришла в движение, чуть переменив позу.

Говорящая, казалось, не заметила его реакции:

– Но самое главное,– этическая сторона.

– Существуют некие межпланетные нормы, регулирующие взаимоотношения цивилизаций?– едва не подпрыгнул на табурете Максим,– вы и мы– не единственные разумные обитатели Галактики?

– Не единственные,– сухо подтвердила девушка,– Но никаких общепринятых норм не существует. Слишком далеко расположены очаги цивилизаций друг от друга, чтобы вырабатывать всерьез правила общения и дипломатии. И потом, вы говорите, скорее, о юридическом аспекте. То, о чем рассказываю я, не относится к области права. Гораздо адекватнее определить предмет как «мораль» или «этику».

– То есть заселение чужой планеты собственной флорой и фауной, с точки зрения аборигенов более похожее на заражение территорий, является этически приемлемым?– возмутился мужчина.

– Нельзя выхватывать один кусок из общей картины и огульно нарекать его уродством.

– Возможно, для вас исход живности в чужой мир выглядит феерически красивым зрелищем. Но для нас все иначе. Тем более, вы никак не объяснили необходимость такого демарша.

Собеседница переместилась к одному из столов, пальцы пробежались по услужливо развернувшейся виртуальной клавиатуре. Оборудование откликнулось серией звуковых сигналов.

– Мы объяснили.

– Кому?– возмущенно вскинулся разведчик.

– Руководству всех стран, в которых планировалось развернуть экопарки.

– Экопарки?– Макс задохнулся в приступе гнева.

– Назовите их по-другому. Суть не изменится. Единственная возможность сохранить баланс,– разместить их по всей планете. Естественно, создав предварительно необходимые для жизни условия. Затем,– эвакуация, и…

– И?

– И от нас у населения останется лишь масса впечатлений. Мы исчезнем, будто нас никогда и не существовало.

– Это весь план?

– Да. Не вдаваясь в ненужные детали– весь.

– Звучит почти безобидно. Но почему тогда не сказать о том прямо?

– Не наш выбор. Земляне поодиночке вполне адекватные особи. Но вот сбиваясь в сообщества…

– То есть это мы, получается, сами виноваты?

– Никто не виноват,– чужая вновь проделала манипуляции с пультом управления, удовлетворенно кивнула, выслушав отчет механизмов.– Мы нашли решение, не прибегая к насилию.

– Не прибегая? Неужели?– съязвил Макс, оценивающе осматривая перемигивающиеся цветными огоньками панели. Ручка-автомат сама собой оказалась в руках, будто не сам он, Максим, принимал решения, а запущенная программа неумолимо толкала вперед череду событий,– На мой взгляд, от полноценной войны нас спасла лишь нерешительность правительств.

– Совсем нет. Ястребов среди руководства хватало. Большие мальчики всегда норовят показать всем, какие они сильные и решительные. Особенно мальчики в государствах-лидерах. Пришлось вмешаться в принятие решений. Именно поэтому сопротивлению «посеву» и «исходу», было минимальным.

– А не потому, что средств на зачистку в сотнях труднодоступных мест не хватило? Не из-за всеобщей паники и покатившейся в тартарары экономики? Не по причине политического кризиса?

– Нет, Максим, это был саботаж.

– Вы что, банально подкупили высших чинов?

– Не так прямолинейно. Я же говорила, мы знаем ответы на еще не заданные вопросы. Дипломатия,– это переговоры. Поиск компромиссов. Уравновешивание постоянно колеблющихся весов. И здесь не бывает мелочей. Революции властям не нужны.

– Поэтому все тупо спустили на тормозах,– внимательно разглядывая инопланетянку, задумчиво протянул мужчина.– «Мы пытались сопротивляться, но обстоятельства превыше нас!» Ловко!

Девушка пожала плечами.

– Для нас– обыкновенно. Знаете, почему у нас нет войн? Мы изначально устроены иначе. И дело не в различном анатомическом строении. У нас совершенно отличная от людей психология. Мир для нас не ограничивается маленькой сиюминутной клеточкой, ограниченной линиями «здесь» и «сейчас». В такую клеточку можно вписать только одну букву. Какую именно,– определяет тот, кто считает себя хозяином пустого квадратика. Всегда находятся заинтересованные лица не согласные с самозваным писателем. Отсюда столкновения, ошибки, ненависть.

– Позвольте поинтересоваться, насколько широко распространяется ваше видение?

– Если продолжить аналогию,– для нас любая ситуация– незаполненный кроссворд. Горизонтали событий пересекаются с вертикалями времени. Будущее лишь производное от уже произошедшего. Вариативность событий целиком представлена на поле словесной загадки. Результирующий вектор предпринимаемых действий должен непременно совпасть с ментальностью доминирующей или управляющей стороны.

– Стоп, стоп. Это не цитата из восточного проповедника?– с сарказмом прервал разведчик,– Постоянный упор на мораль и ментальность. Расплывчатые очень понятия, нет? А вот про доминирование мне понравилось. Очень даже откровенно. Если отбросить кисею этики, остается недвусмысленное «историю напишут победители»! Так?

– Не надо отбрасывать этику,– без всякого намека на назидательность заметила хозяйка модуля,– Без этих понятий решение теряет смысл. Остается только право сильного,– бескомпромиссного и беспощадного.

– Но ведь и в вашей аналогии есть лидер, и есть тот, кто обязан подчиниться его решению. Или я не правильно понял?– Максим сам не заметил, как в руках появилась пластиковая фигурка. Пальцы, ощущая привычную форму белой королевы, пришли в движение. Устройство, замаскированное под ручку осталось лежать на плоскости столешницы.

– Правильно. Только лидер и ведомый в нашем случае не образуют пару антагонистов. Решенная головоломка дает однозначный ответ, кто определяет курс, и кто ему следует. При адекватно выведенном равенстве другого просто не дано. И ведущий, к слову, берет на себя не только привилегии, но и обязанности по отношению к ведомым.

– Звучит как-то… нереально.

– Сколько тысячелетий насчитывает история человечества?

Макс наморщил лоб.

– Если память не подводит, около трех миллионов лет. Как биологическому виду, распространившемуся по всей планете от сорока до семидесяти тысяч лет. Как оседлому цивилизованному сообществу, по различным оценкам от двенадцати тысяч лет.

– Мы моложе. Намного моложе. Но, как видите, стоим на вашем пороге. И вся аргументация, провозглашающая конфликты и войны двигателями прогресса, если и справедлива, то только в вашем мире.

– Постойте, постойте. Я понял. Вы приняли решение по праву сильного. При этом учли все факторы, которые показались вам важными. Продажность власти, реакцию населения, собственные ресурсы. Наш страх, черт возьми!– Максим рубанул воздух ребром ладони,– И чем это отличается от банального шантажа?

– Результатом. Абсолютно предсказуемым результатом, наиболее устраивающим обе стороны. Чем-то это напоминает шахматы,– девушка подбородком указала на ферзя.

– Предсказуемым?– пальцы с хрустом переломили фигурку,– Да что вы можете знать о нас! Пацифисты! Моя сестра погибла из-за ваших… манипуляций.

Девушка вновь замерла на секунду.

– Мне искренне жаль.

Перед глазами мужчины, как живая, встала Света. Короткое платье, ладно облегающее стройную фигурку, алая лента выпускницы через плечо. Не будь этой дурацкой затеи одноклассника, вблизи посмотреть на кочующих кузнечиков! Не окажись они на мосту, по которому поток жутких насекомых решил пересечь реку. Не оступись она, испугавшись…

– Как жаль и того, что вы, Максим, вновь сделал выбор в пользу насилия,– девушка кивком головы указала на ручку. Рубиновые черточки на таймере отсчитывали уже последние секунды,– простите, но у меня нет выбора. Прощайте.

Прибывшая команда спецназа нашла Максима на поляне без единой царапины. Но с едва прощупывающимся пульсом.

– В госпиталь его, срочно!– отдал приказ Григорий Иванович,– ничего, солдат, еще послужишь!

Он успокаивающе сжал ладонь приходящего в себя разведчика.

– Не в реальных лесах, так на виртуальных полях,– задумчиво закончил фразу офицер, провожая взглядом вездеход, который, лихо развернувшись, помчал Макса в сторону города.

Глава 2.1 Танк. Индекс социальной значимости. Сцена 1 и 2

Глава 2. Танк. Индекс социальной значимости

Андрей Дорн

Сцена 1. Игровая битва

– Таннаверк!

Холод обрушивается на тело снежным водопадом, кристаллики впиваются мириадами игл в кожу. У мага ни грана воображения. Но дело свое знает. Заклятие «ледяной скорлупы» сработал на славу! Именно поэтому маг воды Терентий ибн Алеша в моей команде.

Иней проступает на кирасе, расписывая ее белоснежным прихотливым узором. Рунный узор наливается магической силой, впитывая энергию холода. Все идет по плану! Переполненная магией гравировка разряжается, осыпая окрестность снежной мукой! Доспех вспыхивает на миг. Шкала прочности, словно на дрожжах, упорно лезет вверх, словно насмехаясь над злобно кривляющимся шестируким боссом, осыпающим меня градом ударов. Ответить я ему сейчас не могу, но то не беда! Все по плану, хотя боевое заклинание, скастованное на союзника, прямо скажем, оригинальный ход. Шесть фисташковых рук молотят, как лопасти пропеллера, без устали. В воздухе так и мелькают щербатые дубинки, ржавые кинжалы и самопальные кистени. Последние особенно умиляют. Медные, покрытые патиной гирьки, время от времени, рикошетят от заиндевевшей брони и отскакивают, нанося урон атакующему. Мне остается только запастись терпением и положиться на компаньонов.

Оба разбойника-роги тем временем деловито обтекают место побоища. Грамотно заходят со спины. Бросаются на врага синхронно, освещая на мгновенье свод обширной пещеры ядовито-зеленым сполохами коротких змеевидных клинков.

Еще удар, еще. Есть! Босс отравлен. Чудовище неуклюже поворачивается лицом к новой угрозе. Один из кистеней бьет незадачливого монстра по затылку. Крит! Здоровье Марко-людоеда в желтой зоне. А вот стелса у ребят нет. Впрочем, у них ничего нет. Кроме добротных, хоть и низкоуровневых клинков-крисов, коими я оснастил их на время рейда.

Маг бьет ледяной молнией. Свитком его снабдил тоже я. Терентий на пятнадцатом уровне умудрился выучить только одно боевое заклинание. Специализация «стихия воды», однако, не подвела! Монстр семнадцатого левела замирает, оглушенный чародейской атакой.

– Дзинь,– скорлупа, сковывавшая мои движения, лопается с тонким звоном.

– Ломокрут, твой черед,– один из запыхавшихся разбойников озвучивает очевидное. Ну что ж, мой так мой!

Взмах двуручника. Неторопливый плавный разгон и широкая дуга сверху вниз. Эх, раззудись плечо! Уйти от такого медленного удара легко. Но не в том случае, когда ты оглушен. Марко-людоед потому огребает полной ложкой от щедрот Ломокрута. Здоровье врага разом проседает в красную зону.

Собственно, все. Кинжалы разбойников, откатившаяся «ледяная скорлупа». Снова удары крисов. Завершающий росчерк двуручника. Чудовище повержено. Пару минут, чтобы отдышаться, и дождаться, пока внушительная туша испарится, обнаружив сухой остаток.

Ну вот… Лидер рейда может приступать к дележу добычи. Никаких очков опыта, как в старых играх. Золото, и только золото. Семнадцатый левел– семнадцать золотых монет. Придется, скорее всего, конвертировать часть в серебрушки. Вообще, один голд это десять серебрушек или сто меди. Но при каждой операции банк имеет свой процент. При понижающем обмене десять. При повышающем,– доходит до ста. Медь напрямую в золото не обратишь. Или обратишь, но так, что, если в кармане четыреста медяков на выхлопе останется один золотой. Приличные, по-настоящему полезные вещи, можно приобрести только за золото. Кираса, так удачно сочетающаяся с умениями моего мага, стоила двадцать золота, пришлось залезать в долги. Но вещь того стоит! Вроде бы не слишком полезный эффект набирания прочности при охлаждении в умелых руках да при трезвой голове превращается в решающее преимущество. Кому, как говорится, хлам. А кому и имба! Эх, раздобыть бы весь сет «Инеевого узора»! Но форумы утверждают, что пока остальных вещей не найдено. Уважуха разработчикам игры! Не первый раз раз отмечаю, что в «Старых замках» острым умом можно добиться большего, чем отточенным клинком и нахрапом! Больше побед – больше золота. Старый как мир металл и в реале востребован. А получить желтую монету можно лишь за прохождение данжа с уровнем босса не ниже, чем собственный. В принципе, чем выше, тем лучше. Но за провал задания начисляют нехилые штрафы. А за результативное прохождение предводителю рейда перепадает кое-что даже покруче голда. Поэтому выбор здравомыслящего человека очевиден. Ради справедливости, толкований здравого смысла в игре не намного меньше, чем толкователей. История, как говорится, расставит все на свои места. А пока…

Под пристальным взглядом компаньонов откладываю четыре золотых в сторону, как оговорено заранее. Отравляющее оружие и свиток отнюдь не бесплатны. Даю им время почувствовать себя равноправными партнерами, сверив цены за аналогичные вещи на игровом аукционе. Возможно, в продаже они чуть дешевле. Или чуть дороже. Последнее,– вряд ли. Ронять топор на ногу,– не мой профиль. За танками прочно закрепилась репутация туповатых и недалеких здоровяков. И такое положение вещей меня устраивает, как нельзя лучше. Поэтому и ник Ломокрут, и одноразовые компаньоны, и имидж угрюмого нелюдимого недоумка в реале. Терентий ибн Алеша, к слову, исключение из правил. В обыденной жизни Леша страдает легкой формой аутизма. И еще массой нарушений со стороны головного мозга. Следствие перенесенных травм и шока. На лице у Леши обширный ожог. И кто знает, не подсознательная ли это защита разума – маг воды... Мы почти дружны. Во всяком случае, на пару стойко сносим насмешки и издевательства сверстников по интернату. «Доходяга» Андрей и «дебилоид» Алеша. Но о прошлом я его не расспрашиваю. Никогда. Как и он меня. Если мой товарищ по несчастью образ персонажа обрел по наитию, то мой выбор вполне осознан. И детские комплексы здесь совершенно ни при чем!

Итак, остается тринадцать золотых. И три предмета. Три! Лично я впервые сталкиваюсь с подобной щедростью. С первым все понятно. Один из кистеней Марко-людоеда отливает приятно-синим. Не так чтоб до предела насыщенным, но все же… Вот тебе и самопал. Недооценил я оружие противника, однако. Первый дамагер не удержался и потянулся к оружию. Третий месяц в игре. Соответственно, десятый уровень. Парень звезд с неба не хватает. Возможно, впервые видит синий предмет в пределах досягаемости. Естественно, поднять не сумел. Экипировать, конечно же, тоже не сможет. Да что там экипировать, даже дотащить до лавки в Семигорье, кишка тонка! Забавно видеть на анимированной рожице смесь разочарования и досады! А еще зависти. Ну как же! Рассуждает приблизительно так: «Ломокрут возьмет сейчас кистень, он ему как раз по уровню. А мы даже оценить оружие правильно не сможем! Как пить дать, обведет нас вокруг пальца!». С оглашением своего интереса к предмету я не спешу. Уговор насчет вещевой добычи был таков: оцениваем, виртуально монетизируем, делим в соотношении пять, три, один и один. Пять частей Ломокруту, три– Терентию, по одной части разбойникам. Вот только распределением в подобных сделках, чаще всего, остаются недовольны все. Степень совершенства предмета могу оценить лишь я. А без детализации вещи оценивать ее крайне затруднительно. Отсюда неизбежны подозрения.

Второй предмет безуровневый. И даже для меня абсолютно монохромный. Бросаю взгляд исподтишка на мага. Нет, ни один мускул не дрогнул на его лице. То ли не хватает восприятия, чтобы идентифицировать книгу. То ли побочный эффект аутизма, когда эмоции никак не проявляют себя внешне. Вот и гадай, что за книжица в домашней библиотечке монстра, и насколько она может быть полезной.

Третья вещица. Доступна к использованию с двадцатого уровня. Фиал Изменчивости. Про него я наслышан. В перспективе крайне нужная вещь. Дает возможность временно перераспределить очки опыта. Скажем, разом слить все в силу атаки. И, одним ударом, покончить с мощным, но неповоротливым противником. Или очаровать собеседника, вложив все в интеллект, и получить уникальный квест. Или… Одним словом, возможностей масса. Был бы только экспириенс в нужном количестве. А чем дольше воспитанник в игре, тем опыта больше… Вещь, безусловно, дорогая. И стоимость Фиала на рынке крайне изменчива. Да, задачка.

А молчание-то затягивается.

– Я бы взял…, делаю мелодраматическую паузу, – два предмета.

Оба разбойника дружно насупились. И выдали почти синхронно:

– Хочу кистень!

Переглянулись недоверчиво, будто видят друг друга впервые.

– Лично я не против,– реагирую моментально, не давая разгореться искре вражды,– и даже помогу вам дотащить барахлишко до гостиницы.

Лица обоих дамагеров слаженно меняют выражение на удивленное. А из них получится прекрасная пара! Жаль, что у меня принципы. И вместе нам сходить в рейд не судьба. Почти идеальные компаньоны. Исполнительные, предсказуемые, недалекие. Вот как они будут делить кистень? Но то уже не моя проблема.

– Мне нужен Фиал,– неожиданно подал голос Алексей.

– Зачем магу зелье изменчивости?– стараясь вложить в голос как можно более правдоподобное изумление, вопрошаю я.

– Хочу,– с нажимом откликается Терентий ибн Алеша. И по интонации я понимаю, что спорить бесполезно. Не исключено, что Леше переливающаяся всеми цветами радуги бутылочка дарит чисто эстетическое наслаждение. Я так и не научился прогнозировать душевные порывы приятеля. Что не есть хорошо. Но как мог древний человек узнать, когда пойдет дождь или случится извержение вулкана? Да никак! Природа!

– Кистень, – разбойникам-рогам, Фиал– магу, книжку– мне.

А теперь надо заканчивать, пока никто не опомнился. В том числе и я сам, доверившись интуиции и получив неопознанный предмет в качестве награды:

– Так как оценка стоимости предметов вызывает серьезные затруднения, предлагаю держаться первоначального соглашения. Шесть золотых монета,– мне, три– разбойникам, четыре–Терентию.

И чтобы пресечь волнения умов, добавляю:

– Все расходы на обменные операции беру на себя!

Расстаемся у банка, звеня пополнившимися кошелями, бросив по единичке репутации друг другу и определив синее оружие в ячейку хранения. Всем спасибо, все довольны, все свободны. Редкая удача! В комнате гостиницы задумываюсь всерьез. Как учил отец, подвожу итоги дня. Шесть золотых хороший результат. Не блестящий. Не чемпионский. Но неплохой. Плюс шесть репутации с обитателями Семигорья, ведь у лидера рейда двукратный коэффициент. Цены в лавках чуть ниже, шанс получить квест капельку выше, улыбки аборигенов цифрового пространства на пиксель шире. Да еще и подпитывает потихоньку НН. Неигровой Навык. Курочка по зернышку. И «репу», в отличии от голда, никто плотно не мониторит. Удача… А не вкачал ли мой волшебный друг все очки прогресса в развитие параметра? Иначе, черт возьми, чем объяснить…

На этой ноте я покидаю волшебный мир. И рождаюсь для мира реального.

Сцена 2. НН или бонус социализации

Сбрасываю в сторону шлем виртуальной реальности. Выбираюсь из гелевого матраса, как из вязкого болота. Интересная штука, простая и снаружи, и внутри. Технологичной ее делает пленка, наклеиваемая на поверхность. Пленка кроится индивидуально, по 3Д модели игрока. Тело расслабляется, чип, подключаясь к нервным стволам, дает чуть больше тонуса в нижнюю половину тела, имитируя действие гравитации. Он же подключает геймера к избранному серверу. Микросокращения мышц интерпретируются мозгом как полноценные двигательные акты, достаточно правдоподобно обманывая восприятие.

Кир Кропоткин по прозвищу Костыль безжалостно сбрасывает меня вниз.

– Код доступа!

Пинок под ребра напоминает, что задерживаться с ответом не стоит.

– Один, три, ноль, восемь,– послушно выдаю я ежедневно обновляемую последовательность цифр. По задумке менторов интерната, мера предосторожности должна предотвратить случаи рэкета со стороны старшекурсников. Как показывает практика, задумка так себе. В пальцах Костыль вертит мою именную карточку. Терминал стоит тут же, в матрасном бараке, телекамеры стыдливо смотрят в стороны. Минута,– и Кир у аппарата.

– Опять копейки жалкие наковырял?

Карточка летит мне в лицо. Карманы Кира пополняют несколько бумажных талонов. На них можно купить сладкого в буфете столовки или снотворного у охраны. Спится в интернате плохо, и никто не знает почему. Сиреневые пилюли устраняют проблему, вырывая из серых безрадостных будней. Раньше, говорят, тем же целям служили игры. Нелепость! Посмотрел бы я на психа, разменивающего реальную жизнь на выдуманный посредственными сценаристами, аляповато раскрашенный лишенными вкуса дизайнерами, насквозь искусственный мир!

Впрочем, раньше, соотношение людей, технологий и ресурсов на планете, было совсем иным. Детей с двенадцати не отправляли в интернаты, где они проходили бы курс обучения в виртуальной среде, проводя в реальном мире едва ли более четырех активных часов в сутки. Не добывали бонусов социализации, не участвовали в странных играх, имитирующих сказочные миры, с неясными правилами и очень неоднозначными законами.

– Чего так мало-то, Лобкокруть? Сходить к программерам что-ли, логи твои поднять?

«Ага. Сходи, подними. На больших боссов я не хожу. Конкретные цифры и операции в доступных местным недохакерам компьютерных записях не отражаются. А в реал я с мало-мальски серьезным плюсом выходил лишь раз. После того, как вы с Кастетом и Барыгой обобрали меня до нитки, я всегда обмениваю в Игре нал на вещи. Можно попробовать оставлять в Банке… Но ходят упорные слухи, что отыгрывающие гоблинов-клерков игроки вовсю сливают информацию местным вымогателям».

На деле я лишь беспомощно пожимаю плечами.

– Ладно, живи, салага,– меняет неожиданно гнев на милость Костыль.

– Поздравляю, кстати,– он идет мимо меня, и бьет ладонью по плечу так, что я едва не валюсь с ног,– БС тебе капнул.

Я стою как громом пораженный, глядя вслед удаляющемуся гопнику. Разыграл?

Подбегаю к экрану терминала, уже теряющему яркость. Нет, все верно!

«Поздравляем, Андрей Дорн, вам предоставлен Бонус Социализации!»

Удача! Удача! Удача!

Неигровой Навык или навык Социализации,– квинтэссенция Игры!

Семь недель в «Старых Замках», и уже Бонус! Никто не знает, за что точно Виртуальный Ментор начисляет бонусы. Но связь между репутацией, игровыми достижениями и количеством полученного золота,– точно есть. Эх, жаль, что так поздно! У меня ест тайна, о которой не знает даже мой приятель по интернату. Мечта. Я шел к ней годы, и сегодняшний день приближает ее еще на шаг. Хочу отыскать семью. В день Большого Отпора по всей планете пронеслась опустошительная волна. Ракеты, не достигая цели, сходили с курса, падали одна за другой, сея разрушения и смерть без разбора, без оглядки на географию, государственные границы и плотность населения. Погибших было много. Пропавших без вести еще больше. Многие умирали не сразу, оставаясь в безвыходном и отчаянном положении, отсеченные карантинными заградотрядами в зараженных зонах. Без запасов пищи. Без медикаментов. Без надежды на помощь. Не выживал почти никто. Их дети пополнили ряды спонтанно разветвившейся сети интернатов. Но «почти» не значит «совсем». И у меня в душе все еще теплится надежда. Как только я получу статус «гражданина», обязательно пошлю запрос в Госреестр! Я знаю, что моему заявлению присвоят самый низкий рейтинг, но все же обязаны будут принять к рассмотрению и отчитаться не позднее, чем через полгода. За это время я поднимусь выше в социальной иерархии. И повторю запрос. Заявке присвоят уже более высокий статус. Так гласит закон. Все это я почерпнул во время пользования госсетью на уроках обществознания и государственности, потратив лимит драгоценных минут не на перечень личных льгот, а на процедуры поиска граждан, пропавших без вести.

Спешу поделиться с Алешкой хорошей новостью, благо жилой корпус совсем неподалеку. Но его восторги мои ничуть не трогают. Ему, судя по всему, БС до лампочки! Он, стоит признать, не одинок в своем равнодушии. Костылю с компанией что «Старые замки», что Неигровой Навык, что Финальное Распределение,– глубоко фиолетово! Сносная еда, возможность найти тех, кто слабее, жить, не прилагая усилий, – для них главное.

Голос из динамика за ужином застает меня врасплох:

– Воспитанник Андрей Дорн, пройдите сразу после ужина в корпус А, офис двенадцать. Воспитанник Андрей Дорн, пройдите…

Офис 12,– это кабинет психолога. И я знаю о нем пока что только из рассказов одногруппников.

Глава 2. 2 Танк. Индекс социальной значимости. Сцены 3 и 4

Сцена 3. Офис 12

Переступаю порог комнаты с внутренним трепетом. Мелодичное «войдите» не обмануло ожиданий. Встречает меня обворожительная молодая женщина. Первое, что бросается в глаза,– золотые, с благородным отливом, волосы, убранные в простую, но элегантную прическу. Шея, украшенная бусами из янтаря, атласная белая блузка с темно-сиреневой деловой юбкой, туфли-лодочки. Красота,– страшная сила!

– Андрей?– я молча киваю, дожидаясь представления хозяйки кабинета,– Елена Игоревна. Проходите, присаживайтесь.

Сама устраивается за столом напротив, с одной стороны на пластике монитор, с другой– горшок с комнатным цветком. Цветок, наверняка, искусственный, хотя, под стать хозяйке,– изящный и яркий.

– Поздравляю вас с десятым бонусом социализации!– немного пафосно произносит девушка. Да, пожалуй, я переоценил ее возраст. Ей вряд ли больше двадцати пяти.– Итого, если добавить набранные вами баллы к базовому четвертому рейтингу интерната, вам будет присвоен четырнадцатый ранг, что автоматически изменит ваш статус «воспитанника интерната» на «совершеннолетний гражданин».

«Ура! Ура! Ура!»– ликование переполняет все мое существо. И я почти не думаю о странном довеске «если» во фразе специалиста по воспитанию. Лишь бросаю взгляд на запястье, в поисках подтверждения изменения статуса на индивидуальном дисплее. Ах да, браслеты же коммуникаторов воспитанникам выдают либо на время увольнения, либо при подготовке к торжественным мероприятиям.

– Вы это ищете?

Елена Игоревна аккуратно выкладывает браслет на стол. Тот, подобно золотистой змейке, изгибается, переливаясь каждой чешуйкой в свете ламп.

– Благодарю.

«Ох, а изменилась только цифра. Теперь на дисплее значится... десять! Не четырнадцать! И под ней почему-то прежний статус – «воспитанник».

– А почему...

– Статус изменится во время проведения торжественной линейки в ближайшую пятницу. Может измениться.

Вот сейчас я понял, что недомолвки психолога отнюдь не случайны.

– Что значит «если» и «может»?!– рублю я прямо в лоб, не заботясь о манерах.

Но девушка напротив, кажется, напрочь игнорирует натиск. Игнорирует, прикрываясь официозом формальных фраз:

– Как специалист адаптационного отдела, я проинформирую вас о начальных возможностях, доступных на первом уровне ювенальной социализации. Для того, чтобы воспользоваться базовыми привилегиями первого уровня вам необходимо набрать еще шесть пунктов БС. Для доступа к полному пакету понадобится еще десять.

«Это да. Это я знаю. Как и то, с каким трудом добываются те самые пункты. За последние два года мне удалось заработать их аж три штуки! Сегодня сподобился получить четвертый бонус. Такими темпами до привилегий, включающих выбор гарантированной работы и предоставление оплаченного на два месяца жилья мне еще корпеть не менее года!»

– Первое, и самое престижное,– допуск на курсы интерлингва,– тем временем продолжает девушка,– с перспективой трудоустройства переводчиком в дипломатической сфере. Второе,– работа в ремонтных мастерских. Направление,– механик военной техники. Третье,– дистанционное управление восстановительными дронами. В случае эффективной работы,– получение индивидуального жилья в Секторе Рекультивации.

Собственно, все это не новость. Переводчики львиную долю тратят на переложение документов СОСЕДЕЙ на доступный человечеству язык. Естественно, с помощью компьютеров. Но окончательно проверяет тексты человек, профессионал, владеющий тонкостями как письменного, так и разговорного языка Чужих. У переводчиков лучшее вознаграждение за труд, стабильная и безопасная работа в тиши студий-каморок. Пенсия. Вот только… нет у меня способностей к языку СОСЕДЕЙ. Анатомические особенности строения голосового аппарата ставят крест на качественном воспроизведении щелкающе-клокочущих звуков. А устная речь – один из экзаменов при подтверждении заявки. Да и желания горбиться всю оставшуюся жизнь, вглядываясь в строчки, тоже нет. Карьера механика меня тоже не привлекает. Прошлый век, эпоха даже, антураж, сохраняемый почти по инерции. Бронетранспортеры, самоходки и прочую стреляющую дребедень обожают такие как Костыль и Кастет. Видимо, броня и стволы дают кому-то иллюзию защищенности, уверенности в завтрашнем дне и собственной значимости. Им по нраву разрушать и наказывать. Только вот кого, как и когда? СОСЕДИ пресекли войны между людьми. А воевать с Чужими? Нет уж, увольте. Шансов на успех у людей, как у аборигенов Новой Зеландии против авианосной ударной группировки. Впрочем, они (то есть мы, конечно же «мы»), добросовестно попробовали. Ответного залпа не удостоились. Обширные проплешины оспин-пустошей, добавившиеся к пейзажу планеты, результат изменения целеполагания нашего собственного оружия. Возможно, довольно гуманного изменения. Но на войне как на войне. Потери среди гражданских неизбежны. Заряды жахнули не по детски. И тут же гости запустили программу рекультивации земель. Силами землян, и по технологиям их же, лишь слегка подредактированных братьями по разуму. Так что рекультивация… Не то, чтобы я очень уж мечтал о стезе оператора геологоразведочной или сельскохозяйственной техники, но собственное жилье, пусть и в секторе, еще недавно фонившим на мили радиацией и прочими нехорошими излишествами, это нечто! Пожалуй, беру!

– Я выбираю третье!– выпаливаю, едва дослушав.

Елена понимающе кивает.

– Сейчас мы с вами пройдем ряд тестов. Результаты вместе с вашим личным делом будут направлены в Комиссию по распределению. О предварительном решении Комиссии вас уведомят.

И мы замираем друг напротив друга. Я чувствую, что разговор не окончен. Елена Игоревна выкладывает на стол нечто, напоминающее прямоугольный пенал. Щелчок кнопки. Рябь светодиодов бежит по всей длине прибора. Да это же глушилка! Средство, выводящее из игры прослушивающие устройства.

– Итак, Андрей... Я озвучила все, что полагается по инструкции. Дальнейший разговор, с вашего согласия, останется строго между нами. Хорошо?

– Хорошо,– я несколько сбит с толку поворотом диалога.

– Я знаю о ваших планах.

– О каких планах?

– Запрос на розыск в Госреестр. Вы же прочли, что он может быть принят исключительно от гражданина. То есть положение дел таково, что те очки социализации, которых вам не достает, имеют решающую роль.

Елена вопросительно замолчала. Так, мяч на моей стороне. Пора отбивать.

– Не столь уж и решающую. Прошло почти десять лет с момента исчезновения моих родителей. И мало что помню о них. Но, скрывать не стану, я хотел бы вновь их увидеть. А примет мою заявку Реестр в это году, в следующем, или еще через год, уже не столь и важно. Я умею ждать.

– Желание естественное и похвальное. Выдержка и постоянство делают вам честь. Но в реализации задуманного есть камень преткновения.

– Какой?

– У вас не хватило времени подробнее ознакомиться с процедурой приема заявок о розыске родственников.

– Что с ними? – я вскинулся, подавшись вперед, чем с головой выдал себя, конечно.

Тень удовлетворенной улыбки промелькнула по губам Елены Игоревны. А она подцепила меня на крючок. Профессионально и расчетливо, ничего не скажешь!

– Существует предельная исковая давность. Десять лет. В вашем случае она истекает через месяц.

– Действительно, бонусы к социализации мне бы сейчас не помешали. И кто же в праве распоряжаться интернатовскими щедротами?

– Психолог,– собеседница взяла короткую паузу,– и директор образовательного учреждения.

– Тогда может быть мне нужно записаться на прием к директору?

– Возможно,– не стала спорить Елена,– шансы есть. Но вам понадобится еще два балла. А они предоставляются исключительно с одобрения специалиста адаптационного отдела, по результатам показателей социальной активности в процессе обучения.

Интересные виражи. Гонюсь за ускользающим задним бампером лидера, стараясь не упускать его из вида.

– Что вы от меня хотите?

– Да сущий пустяк. Сотрудничество в обмен на дальнейшую помощь.

– А конкретнее?

– Начнем с того, что сегодня вам сделают предложение, от которого не стоит отказываться.

– И тогда на пятничной линейке все пройдет без сучка и задоринки? И на моем браслете в конце дня будет цифра «четырнадцать» и статус «гражданин»?

– Цифра шестнадцать. И статус.

Я специально допустил оговорку, чтобы проверить серьезность намерений психолога. Даааа... А дефицит времени при знакомстве с документами, действительно, едва не сыграл со мной очень злую шутку. Уже за одно это я должен бы благодарить Елену.

– А дальше? Вряд ли наша сделка с моей стороны ограничится лишь согласием на некое абстрактное предложение, ведь так?

– Так. Ничего экстраординарного от вас не потребуется. Иногда в течении года, будете встречаться со мной, что предусмотрено, к слову, регламентом интерната, и подозрений не вызовет. И рассказывать мне о специфике своей работы.

– Работы рекультиватора??

– Той работы, которую вы будете выполнять в рамках служебных обязанностей. Кроме того, меня особенно интересует личность одного из ваших возможных коллег,– уклончиво откликнулась хозяйка офиса. Некоего Максима Перкова.

Перков... Максим Перков... Неясная ассоциация кружилась в ментальном пространстве кленовым листом. Нет, не вспомню сейчас. Да и не время.

– Ну что ж... По рукам!

«Славно поговорили!» – из кабинета психолога вышел, едва не пританцовывая. Впервые осознал себя взрослым! Ну и что, что обязался сообщать о своих трудовых буднях? Ну и что, что шестеренки бюрократической машины едва-едва пришли в движение? Так и у меня в запасе еще есть время! Говорят, раньше обучение шло потоками. Достиг семнадцати,– сдавай экзамен, вливайся во взрослую жизнь. Сейчас звучит дико. Всем стадом. На экзамен. Вне зависимости от уровня интеллекта, физического состояния или психологической зрелости. Чисто по календарному признаку. Нынче к вопросу подходят гибче. Набрал дюжину БС к шестнадцати,– милости просим в большой мир. К пятнадцати годам успел? Еще лучше. Не набрал минималку и к двадцати? Ну и сиди себе в интернате еще год, а если не смог осилить, то отправляйся со справкой на биржу, где вакансий выше статуса «Д» отродясь не видывали.

– Молодой человек!

Я резко крутанулся на пятках, едва не потеряв равновесие.

Парень в солнцезащитных очках и комбинезоне цвета хаки, обнаружившийся за спиной, растягивал губы в подобии радушной улыбки. Выходило у него так себе.

– Да?

– Вы Андрей Дорн?

– Верно.

– У меня приглашение для вас.

– Куда? – я опешил, поэтому ответил невпопад, попутно краем глаза выхватывая приоткрытую дверь офиса под номером двенадцать.

– На собеседование. Оно состоится в баре «Три рыбака» в пятницу, в девятнадцать ноль-ноль.

– Но... мне же нужен пропуск в город.

– Покажите приглашение на КПП. Проблем не будет. К тому же к пятнице, не забывайте, вы станете полноценным гражданином. Никто более не вправе будет препятствовать вашему свободному перемещению по миру.

Курьер вручил мне не приглашение даже, а простую визитку. Развернулся по-военному браво и удалился, оставив меня растерянно вертеть в пальцах отливающий бронзой прямоугольник.

«Александренко Григорий Иванович, консультант департамента высоких технологий».

Хм-м.

– Андрей!

На пороге офиса возникла Елена.

– Вы в курсе...?

Она не дала закончить вопрос, оказалась рядом, тихо шепнув на ухо:

– Будьте, пожалуйста, предельно собраны на собеседовании. Собраны и... осторожны!

Сцена 4. Собеседование

Дни до пятницы, вопреки ожиданиям, пролетели быстро. Алешка продолжал сопровождать меня в «Старых замках», но интерес к поделке официальной игровой индустрии у меня пропал окончательно. Я просто отбывал положенное время в виртуале по инерции, следуя многолетней привычке. Бродил себе по заливным нарисованным лугам, отыскивал запрятанные сундучки в рощах, лениво отбивался от агрессивных низкоуровневых мобов и не в меру ретивых игроков, жаждущих поживиться за чужой счет.

Терентий ибн Алеша был скорее рад новому распорядку, заметно оживившись в последние дни. Рутина всегда навевала скуку на моего приятеля. А я все не решался рассказать ему о скором расставании. Сердце щемило. Как он тут один, без меня? В обществе Костыля, Кастета и прочих? Не то чтобы я сам был несокрушимой стеной, за которой можно укрыться от подонков, но все же... Какой-никакой буфер.

Так и не отважившись на разговор с Алешкой, двинул после короткой торжественной линейки в город. Мероприятие выдалось будничным. И по-спартански кратким. Заместитель директора поздравил сдержанно меня и еще двоих выпускников с вступлением во взрослую жизнь да провел магнитной квалификационной карточкой над браслетами. Дисплеи откликнулись, дисциплинированно сменив статус на «гражданин» и пиликнули, как голодные птенцы, ожидающие, когда им бросят в клювик червячков. Мы выслушали вялые аплодисменты учащихся. Спасибо, дорогие мои, спасибо. Век бы вас не видать. А вот о червячках теперь придется нам заботиться самим. Первые три месяца переходного периода можно перекантоваться в общежитии при интернате. Безвозмездно, то есть даром. Так положено по букве закона. Комната на четверых, удобства в конце коридора. Питание двухразовое в той же учебной столовой. Но сегодня у меня, похоже, ужин за счет приглашающей стороны.

Бар «Три рыбака» элитным заведением отнюдь не являлся. Скорее уж тяготел к противоположному полюсу общественного устройства. Только лишь войдя в распахнувшиеся, как в ковбойском салуне, дверцы, осознал, что понятия не имею, как узнать того, кто пригласил меня на собеседование.

Впрочем, проблема решилась сама собой. Со стула в дальнем конце зала приподнялся мужчина лет пятидесяти, приветливо махнув рукой. Пока шел к нему, раздумывал, что за странный выбор места встречи. Публика шумная, разношерстная, фривольная до хамства. Обстановка почти вульгарная, никак не настраивающая на деловой лад. Ароматы крепкого пива перебивают запахи жарящегося на мангале мяса, коптящейся рыбы и распыляемых щедрой рукой повара на кухне специй. Официантки, размалеванные словно у них сегодня кастинг в цирковое училище, шныряют туда-сюда на роликовых коньках, в передниках не первой свежести между подвыпившими мужланами... Мне на миг показалось, что из подсобки выйдет вербовщик, и пригвоздив меня за шиворот гарпуном к стенке, заставит подписать кабальный контракт, определяющий бедного вчерашнего интернатовца на китобойное судно. Бред конечно. Не бьет никто давно китов. Да и сколько их, тех китов, осталось в океане?

– Приветствую вас, Андрей!

Улыбка у Григория Ивановича оказалась на редкость обаятельной. Ладонь, протянутая для рукопожатия – теплой и мягкой. Как и обволакивающий, доброжелательный голос.

«Если бы мы были в симуляции реальности, то сказал бы, что персонаж явно неслабо вложился в прокачку харизмы!»,– промелькнула в голове шальная мысль.

– Располагайтесь поудобнее. Отметим ваш успех!

Мужчина непринужденно разлил содержимое темной бутылки по стопкам.

– Я не...

– Полноте, милейший! Считайте, что это фронтовые пятьдесят грамм! Для храбрости!

Григорий Иванович тихо, заразительно рассмеялся.

– Ну же!

Я поднял стопку с содержимым цвета крепкого кофе.

– А это... что?

– Ром. Ямайский ром. По старинному пиратскому рецепту. И салат из морепродуктов на закуску. По моим личным рекомендациям. Будем!

После перезвона посуды и большого глотка, рот обожгло. Я закашлялся, отворачивая голову в сторону, чтобы скрыть позорно выступившие слезы. И обомлел. Даже сквозь полупрозрачную пелену, я узнал посетительницу неподалеку. За стойкой, на высоком хромированном стуле, восседала Елена Игоревна! Девушка сидела вполоборота и не обращала никакого внимания на наш столик. Но случайным совпадением присутствие ее здесь быть не могло! Не бывает таких случайностей!

– Не смущайся, Андрей. К крепким напиткам надо привыкнуть. Закусывай. Креветки здесь изумительные. Не против, кстати, что обращаюсь на «ты»?

– Не против.

– Ну и славно.

Салат и вправду оказался вкусным. Впрочем, после осточертевшей интернатовской жрачки, любая еда может претендовать на кулинарный изыск.

– Еще по одной?

– Нет, Григорий Иванович. Не обижайтесь. Но меня просто развезет.

– Молодец!— собеседник налил себе, со смаком осушил стопку, захрустел подсушенными ломтиками форели.

– Хотелось бы узнать подробности о работе,– говорил я вполне связно, а вот голова невольно сама собой так и норовила повернуться в сторону Елены.

– Кто-то из знакомых в зале? – как бы между делом осведомился работодатель, макая кусочек краба в оранжевый соус.

– Ннннет,– проклиная себя за неосмотрительность, не слишком убедительно солгал я. Ведь предупреждала же Елена Игоревна!

К слову, откуда она могла знать что-то о встрече? Вопрос. Надо разбираться. А в голове шумит, и мысли немного путаются. Крепкий все же ром пили ямайцы в старые времена.

– Знаешь, что это? – Григорий Иванович жестом фокусника извлек из пузатого портфеля, небрежно прислоненного к столу, компактную банку.

На дне банки из-под леденцов, застланной изнутри туалетной бумагой, лежало насекомое. Крылатое насекомое.

– Это... пчела?

– Оса. Песчаная оса бембекс. Не удержался и поймал по пути. Старое увлечение, знаешь ли.

– Вы... энтомолог?

Я еще раз окинул взглядом собеседника. Невысокий, среднего телосложения, седой, с манерами образованного человека, никогда не занимавшегося грубым физическим трудом. Вкупе с костюмом, старомодным портфелем, умным взглядом проницательных серых глаз, производит впечатление если не профессора, то преподавателя точно.

– Энтомолог? – вскинулся спутник. – В некотором смысле.

– Но какое отношение пчелы...

– Осы, мой любезный друг. Осы.

– Пусть осы, – упрямо продолжил я, слегка раздосадованный неуместным уточнением.— Какое отношение осы имеют к нашему разговору?

– Прямое,– невозмутимо, без тени раздражения, откликнулся Григорий Иванович.— Осы, мой друг, удивительнейшие создания природы. Они относятся к насекомым с полным превращением или метаморфозом.

– Это когда из гусеницы в бабочку?

– Да. Для простоты описания можно и так сказать. Но обычно все происходит сложнее. Трансформации проходят в несколько стадий. Парадоксальных стадий.

–В чем же их парадоксальность?

На самом деле мне не было дела до особенностей многоступенчатой трансформации организма песчаных ос. Куда более меня занимал вопрос о том, какие цели преследует Лена, появившаяся в баре. Вопрос стал гораздо более актуальным, когда я все же заметил молниеносный, но, совершенно точно, осознанный взгляд девушки в нашу сторону.

– Один из парадоксов состоит в том, что взрослая оса питается исключительно растительными компонентами. Нектаром цветов, соком фруктов... Иногда, редко, выделениями других насекомых. А вот личинки...

Энтомолог-любитель нацедил себе еще рома.

– Что же личинки, Григорий Иванович?

– Личинки пожирают мух. Пауков. Муравьев. Гусениц. Пчел.

– Других пчел?

– Молодой человек, что значит «других пчел»? Не стоит ставить знак равенства между осами и пчелами!

– Хлоп!– донышко опустевшей стопки впечаталось в столешницу.

– О! Разошелся академгородок, понимаешь! Тебе плохо не станет, профессор? Может, хватит тебе? Пойло бомба! Поделись с народом!

У столика вдруг вырос, словно мухомор после грибного дождика, приблатненый кент в шляпе и мокасинах.

– Вы, видимо, желаете пообщаться? – эскапада незваного гостя ничуть не обескуражила энтомолога. Как и группа поддержки нахала из трех забулдыг, уже с жадностью захолустных зевак взиравших на импровизированное представление. А может жадность их относилась вовсе и не к спектаклю. А к экзотической бутыли темного стекла на столике.

– Желаю. Ох, как желаю!— съерничал, подмигивая приятелям, застрельщик.

– Терапевт, клиент по твоей части!

Я моргнуть не успел, как возле словоохотливого господина оказался мужчина из-за соседнего столика. Очень крупный мужчина, с выбритым затылком и бычьей шеей.

– Здравствуйте,– негромким, но насыщенным басом поприветствовал визитера он,– давайте поговорим о ваших проблемах. Понимаете, тяга к вызывающему поведению имеет корни в детстве. Чаще всего являясь следствием неких психологических травм, полученных при...

– О-фи-геть,– не удержался от комментария я, глядя на «терапевта», уводящего аккуратно, под локоток, в сторону нежелательного гостя.

– Миша свое дело знает,– одобрительно заключил Григорий Иванович.— Нас так беспардонно прервали. Сбился с мысли, прости.

– Вы говорили о личинках пче... Ос, извините, ос!

– А... о парадоксах. Именно. Видишь ли, Андрей, какая штука... Я не просто так зашел издалека. Да перестань же постоянно оглядываться на свою Мату Хари!

– На кого?

– На блондинку с каре у стойки! Мата Хари это когда-то шпионка была легендарная. Очень красивая женщина. И танцовщица в придачу.

– Шпионка и танцовщица? Не вяжется как-то.

Отделываясь общими фразами, я пытался выиграть время и унять приступ паники. Энтомолог знает о Лене. Елена знает что-то о нем. Один я ни бельмеса ни о ком не знаю и не понимаю, что происходит! А я ведь не Ломокрут! Я не могу так. Переть напролом, ввязываться в бой и только потом оценивать обстановку.

– Забудь. Как там зовут твою недавнюю знакомую? Лена? Елена прекрасная? Или премудрая?

Григорий Иванович продолжал поражать меня степенью своей осведомленности.

– Да не дрейфь! Все будет штатно. В принципе, наши цели схожи. Только молодые ребята нетерпеливы и норовят решить все одним кавалерийским натиском, с наскоку. С серьезным противником такое не прокатит,– собеседник убрал банку с осой обратно в портфель.— А противник у нас серьезный. Тот, кто вполне может рассматривать нас как тех самых мух, пауков и муравьев. И строить на наш счет, на счет всего человечества, далеко идущие и совсем не радужные планы. Я предлагаю тебе проникнуть в самое осиное гнездо. Проникнуть и разузнать, что к чему. А не сбивать его с наскоку палкой. Главное, не говори Елене, что я в курсе планов их маленькой, но очень секретной ячейки. Более того, ты можешь даже согласиться работать на них. Будешь двойным агентом. Две зарплаты за одну и ту же работу! Выгодная сделка, а?

Мой странный работодатель подмигнул и рассмеялся негромко и непринужденно.

«Это что же они задумали? Шпионить и саботировать деятельность Чужих??? Но... как? Никто же даже в глаза ни одного инопланетянина не видел! Только зверинец их. Да и то, в специально отведенных местах... Дьявол... А если это и не зверинец вовсе? А личинки... Или промежуточные особи-вегетарианцы... Или еще кто-то, являющийся лишь одним из звеньев в длинной и сложной цепочке иномирных биологических метаморфоз? Вдруг следующая фаза это кровожадный беспощадный вал, сметающий все на своем пути, сминающий и пожирающий живую плоть? В таком случае вся планета для них в будущем – обеденный стол! От неожиданных подозрений пошла кругом голова.

Бузотер, опомнившийся от шока при внезапном вмешательстве оттеснившего его от желанной добычи «терапевта», крикливо звал на подмогу друзей. Один из них уже встал рядом с приятелем. «Терапевт» коротко передернул плечами. И еще раз. Я замер с открытым ртом. Размазывать манную кашу по тарелке про эдипов комплекс и недопонимание со стороны родителей каждый идиот может. А вот пробить классическую двоечку печень-челюсть, да так, чтобы оппоненты, не делая лишнего шума и пыли, просто сползли к ногам нокаутера, единицы! Боже, если это терапевт, какие же в их организации хирурги?

– К сожалению, без эксцессов не обходится,– с ноткой печали в голосе констатировал Григорий Иванович. – Так мы продолжим разговор или ты все же предпочтешь стезю рекультиватора зараженных земель?

– Продолжим. Не хотелось бы показаться трусом, но... насколько это опасно?

– Риск минимален. Все, что от тебя потребуется,– пройти определенные этапы виртуальной симуляции. Некоторое время мы следили за твоим стилем игры в «Старых замках». И сделали вывод, что ты подходишь для работы.

– Симуляции. Но... зачем???

– Видишь ли, Андрюша... Есть третья сторона в этой захватывающей игре.

– Кроме людей и СОСЕДЕЙ? Третья?

– Да. И у этой третьей стороны есть, по всей видимости, коды доступа к базам данных «Чужих». Но вот предоставлять их она нам не спешит. Совсем... не спешит.

– И почему же?

– Отношения между нами неоднозначные. Натянутые, надо признать, отношения. И интересы наши, по всей видимости, не совпадают. Или совпадают, но не во всем.

– Да кто же эта загадочная «третья сторона»?

– Нейросеть Джи-Эр, конечно. Кто же еще? Забавно у них там все устроено. Искусственный интелект чуть ли не на правах полноправного компаньона. Говорят, любит изображать из себя бога.

– Того, что един на небеси?– выпорхнуло из меня помимо воли. Дааааа... Алкоголь.

– Нет, попроще. Языческого бога, одного из древнегреческого пантеона. Ценность он свою, видимо, так обозначает. Или место в иерархии. Впрочем, еще четыре его коллеги в этом не отстают.

– Коллеги?

– Четыре глобальных ИскИна, выбравшие себе аватары небожителей. Плюс есть еще семь кибернетических разумов, но они второго плана, менее продвинутые. Хотя, в последние месяцы, наметился и там фаворит. Бунтарь, революционер, реформатор, но вдумчивый и осторожный. Халиф Гарун.Отношения между нейросетями неоднозначные и запутанные. Союзничество, временные альянсы, конкуренция, симпатия, ненависть... И все в одном флаконе. У каждого из пятерки свои информаторы, своя агентурная сеть.

Ничего себе. Джи-Эр! Глобальная мега-корпорация, подмявшая под себя фактически три четверти рынка Виртуальных миров! И змеиный клубок интриг, как в авантюрном романе!

– А как я...

– Завтра придешь по указанному адресу. О твоем прибытии люди будут оповещены заранее. Далее импровизируй. Не теряйся. Действуй в соответствии с обстоятельствами. И главное,– Григорий Иванович всколыхнул круговым движением напиток в стопке, прежде чем осушить ее одним махом,– не напрягайся. В конце концов, вся наша жизнь не более чем игра!

Джи-Эр. Супер корпорация, специализирующаяся на электронике и виртуальных игровых Вселенных. Единственная в своем роде густая и крайне разветвленная всепланетная частная сеть.

В интернат я вернулся переполненный эмоциями. Еще бы. Еще вчера рядовой воспитанник заштатного учреждения, сегодня,– чуть ли не легендарный супермен. Боец невидимого фронта. Двойной агент. Только вот почему Лена так и не подошла в баре? А, понятно... Конспирация. Через пять минут мне уже снилась Елена Игоревна, танцующая в маске и вуали. Других предметов одежды на ней, кажется, не было.

Глава 3.1 Три полосы. Сцена 1 и 2.

Глава 3. Тесты. Три полосы Джи-Эр

Сцена 1. Желтая полоса. Доктор.

Здание, по названному энтомологом адресу, я нашел без труда. Обычный офисный корпус в три этажа. На первом даже расположись россыпью небольшие магазинчики, и одно миниатюрное кафе. Интересно, все это прикрытие? Или просто рутинная планировка, при которой в аренду отдаются торговые площади, выходящие на оживленную улицу? Да какая мне, собственно разница?

– Андрей Дорн? – охранник на рецепшене приветствовал раньше, чем я успел открыть рот. Крепыш в синей униформе дождался утвердительного кивка и продолжил:

– Пойдемте, я провожу вас в технический отдел. Ваш пропуск будет изготовлен к концу дня.

Мы вошли в лифт, хотя я посчитал само присутствие подъемного механизма в небольшом здании явным излишеством. Пиликнула приборная панель, реагируя на бейдж охранника, приложенный к сканеру. И кабинка, дрогнув... поехала вниз!

« Все же прикрытие»,– констатировал я про себя, гадая, насколько же может быть глубока эта кроличья нора. Но выяснить точно мне это не удалось, поскольку спуск продлился не более десяти секунд.

– Динь!– и дверцы разъехались, приглашая меня, как героиню Кэрролла, в мир чудес.

– К техотделу ведет желтая полоса,– вернул меня на землю будничным замечанием охранник.

Под ногами, и правда, располагались три полосы. Желтая, малиновая, черная. Не перепутаешь, даже если дальтоник. Маркированная дорожка довела меня до места назначения через пару минут и полдюжины поворотов коридора.

– Здравствуйте, Андрей. Проходите за ширму. Раздевайтесь,– по-деловому кратко поприветствовал меня невысокий брюнет с пробивающейся серебряными ниточками сединой, блеснув массивными линзами очков. Белый халат, с приколотым к лацкану бейджиком с надписью «Юрий Сергеевич», вкупе с предложением выдавал во встречавшем медика.

Мою персону здесь уже знают в лицо. Это, наверное, хорошо.

– Раздеваться по пояс?

– До плавок. Плановый медосмотр. Профилактический укол.

– Укол?

– Всего лишь мера предосторожности. Наноботы проанализируют состав крови на предмет скрытых патогенных факторов и наличия инородных тел в организме.

– Ого! Все по-взрослому! Жучков для прослушивания что-ли искать будут?

– И их тоже,– не приняв шутливого тона, сухо откликнулся Юрий Сергеевич.

– Григорий Иванович об этом не предупреждал,– проворчал я, разоблачаясь.

– Кто? – доктор к моменту моего выхода из-за ширмы стоял уже наготове с девайсом, более всего напоминающим укороченный световой меч из ремейка старого фантастического фильма.

– Григорий Иванович Александренко, консультант департамента высоких технологий.

– Не знаю, о ком вы говорите. Да и департамента с таким названием в корпорации «Джи Эр» не существует! Тем более в нашем скромном филиале!

«Вот это номер»,– у меня аж дух перехватило.

Юрий Сергеевич тем временем провел светящимся цилиндром вдоль передней стороны тела. На уровне шеи прибор вспыхнул ярче.

– Так и должно быть,– ответил на незаданный вопрос доктор,– прибор реагирует на вживленный чип.

– Чип же активен только после открытия сотого уровня социализации?

– Не совсем так. С сотового уровня вы сможете пользоваться предлагаемыми чипом преимуществами в полной мере. Активируется же он вместе с предоставлением статуса гражданства.

– Не знал.

– Век живи, век учись,– назидательно откликнулся врач, переходя к обследованию спины.– Ну что же, на вид все абсолютно нормально. Теперь за дело возьмутся наши маленькие помощники.

Шприц в руке доктора угрожающе не выглядел. Точно такой же использовал стоматолог, когда я был на приеме по поводу разболевшегося зуба. Ажурная металлическая конструкция, внутрь которой помещается ампула с лекарством.

– Ай!

– Ну-ну. Вы же уже большой мальчик. Не говорить же вам в следующий раз, что будет не больнее, чем комарик укусит!

– В следующий раз?

– Конечно. Сегодня у вас пробный сеанс подключения, с маленьким тестовым заданием. При удачном прохождении в следующий раз миссия будет более серьезной. Соответственно, и подготовка к ней нужна будет нешуточная.

Мне все не давала покоя мысль о странном Энтомологе. Теперь я, вживаясь в роль шпиона, присвоил Григорию Ивановичу кодовое имя, и величал его про себя с большой буквы. Как получилось, что в корпорации знают меня в лицо, но ничего не слышали о любителе песчаных ос? Или они просто знают его под другим именем?

– Юрий Сергеевич!

– Да?

– А по какой причине я принят на работу в корпорацию?

– Молодой человек, вы слишком торопите события! Вы пока еще не приняты на работу! Вы же контракт не подписывали?

«Час от часу не легче! Вот это фортель!»

– Нет, не подписывал.

– Верно. По официальному протоколу направления от интерната недостаточно. Рекомендованный по результатам соответствия параметров энцефалограммы претендент проходит стандартное тестирование. В случае положительного результата вы получаете право на стажировку в рамках госпрограммы «первое трудоустройство».

– Разве вы не отслеживали мои успехи в интернате и...

– Полноте, молодой человек, полноте! – всплеснул руками эскулап,– Кто же будет заниматься подобной непродуктивной чепухой? Ваша наивность простительна в столь юном возрасте, но впредь постарайтесь реальнее смотреть на вещи! Реконструктору виртуальной среды избыток воображения скорее вреден, чем идет во благо!

– Извините,– пробормотал я, сбитый с толку и официальным тоном доктора, и резко изменившимися перспективами дальнейшего профессионального роста.

«А может все так и должно быть?– робко подал голос «внутренний я». – Что ж это за разведчик, которого каждая собака знает? Юрий Сергеевич, в конце концов, обычный доктор. Спецоперации под прикрытием совсем не его профиль!»

– Отлично, мой наивный пациент! Вы чисты, аки голубь,– врач ловким движение закрепил на моей шее нечто вроде средневекового жабо,– дело за малым. Стать мудрым, словно змей!

Кажется, я где-то слышал изречение. Но в устах доктора оно мне не понравилось.

– А сейчас что вы делаете?

– Наноботы параллельно собрали кое-какую информацию. И переносят ее в ваш индивидуальный чип. Да и сами они интегрируются в его структуру. Прибор помогает интенсифицировать процедуру.

– Зачем... интегрируются?

– С сегодняшнего дня ваша микросхема будет сохранять всю совокупность опыта, приобретенного в виртуальных мирах. Сохранять, идентифицировать, систематизировать. И конвертировать в иную среду, если возникнет такая необходимость. А она, поверьте уж моему опыту, непременно возникнет!

– Это что же? И виртуальное золото можно будет переводить на реальные счета? – аж задохнулся я от открывающихся перспектив. Даже про Григория Ивановича на время забыл. Зато начал прикидывать лихорадочно, на какую сумму у меня шмота в «Старых замках».

– И снова вы торопитесь, юноша! Такая возможность открывается лишь на трехзначном уровне индекса социализации, – поумерил мой пыл эскулап.

Да, все продумано до нас. До нас и для нас. Или не нами и не для нас! СОСЕДИ не дураки, что ни говори. Они навязали человечеству свои правила, свой план развития. С одной стороны, не прибегая к грубому насилию. С другой, мало у кого из политиков хватило духа выступать с новыми протестными инициативами после Большого Отпора, когда ландшафт поверхности планеты разнообразили обширные оспины, вызванные последствиями применения секретного оружия. Сверхсекретного оружия. Очень мощного оружия. Страшного оружия. Оружия, которое для пришельцев оказалось не опаснее нелепой хлопушки.

– Познакомьтесь, Осип! – отвлек меня от раздумий доктор. На пороге стоял стриженный под машинку парень. Вернее, вовсе и не стоял. Парень сидел в инвалидном кресле, оснащенном электрическим приводом.– Он проводит вас к месту прохождения теста.

– Отлично.

– Он весь твой, Осип,– доктор жестом профессионального парикмахера сдернул с меня имитацию жабо.

– Давай за мной,– коляска парня развернулась, крутанувшись почти на месте. И мы двинулись, следуя маршруту малиновой полосы.

Сцена 2. Малиновая полоса. Осип

В обители Осипа меня ожидала кушетка все с тем же гелевым матрасом.

– Что, капсулу ожидал увидеть?– усмехнулся сопровождающий.

– Вообще, да,– честно признался я.

– Это позже,– лаконично откликнулся технический специалист.– Возни с ней много, сам понимаешь.

– Даже с современными моделями?

– С любыми! Располагайся!– он кивнул на матрас.

– Без индивидуальной пленки?

– Выкройки на тебя нет, извини. Но она больше тебе и не понадобится, по большому счету.

– Почему?– матрас, принявший мой вес, по ощущениям абсолютно ничем не отличался от привычного, интернатовского.

– Чип сам докрутит восприятие. Через какое-то время, правда. Ему тоже надо набраться опыта.

– Ясно.

Осип нацепил голографические очки и стал похож на пилота истребителя, какими их показывают в фильмах.

– Куда пойдем, стажер Андрей?

– В смысле?

– В каком виртуальном пространстве основной аккаунт? Впрочем, о чем это я! – он попытался хлопнуть себя по лбу, но ладонь ожидаемо наткнулась на пластик шлема.– Ты же из третьего интерната? У вас единая программа. «Старые замки», верно?

– Точно.

– Подключаюсь. Предупреждаю, чтобы не было непоняток. Я сопровождаю тебя в режиме куратора. Все твои статы, все характеристики, диалоги, вещи и прочая лабуда окажутся в моем доступе. Будет вестись выборочная видеофиксация сессии.

– И кто будет выбирать моменты для записи? Ты?

– Нет. Виртуальный Ментор.

– А что, он во всех играх присутствует?

– Естественно. Это же универсальная оценочно-прогностическая система. А ты что думал, ментор только в «Старых замках» существует?

Я промолчал. Ничего я не думал. Не до того мне было.

– Пооооехали!

И в ушах прозвучало привычное:

– Загрузка.

– Подтвердите авторизацию аккаунта.

– Авторизация успешно пройдена.

Официально металлический тембр сменился ласково-напевным женским голосом:

– С возвращением, рыцарь Ломокрут.

Зеленая полянка в лесу. С сосновой ветки взирает веселыми глазками-бусинками озорная белка. Ощущения в теле странные. Все суставы будто слегка застывшие, косные, угловатые. И движения, им под стать. Дерганые и рубленные. В этом я убедился, стоило сделать шаг и поднять руку. Видимо, сказывается отсутствие индивидуальной пленки.

– Привыкнешь,– неожиданно подала голос белка.

– Осип? Ты?– мне не удалось скрыть удивления в голосе.

– Конечно я. Не тень же отца Гамлета.

– Кто?

– Не важно,– бельчонок рыжей каплей перетек на наплечник доспеха.– Если тебе не комфортно, могу перезагрузить аватар. Сова, пес, летучая мышь. На крайний случай гоблин-оруженосец.

– Не нужно.

– Ну и ладушки. Чем займемся в отведенные пару часов?

– Ты же упоминал про тест.

– Тест... Квест... Формальность. Барьер, который отсекает клинических идиотов. Когда направление на стажировку есть, а способностей нет от слова «совсем». Тогда корпорации нужен повод для отказа в принятии на стажировку. Ты же не такой, с первого взгляда очевидно.

– Ну... Спасибо... Наверное.

– Не на чем. Так с чего начнем? Дело или развлечение?

– Дело. Начнем с дела.

– Как скажешь. Загляни в журнал заданий.

Я развернул меню.

Квест 1. «Изумрудная поляна». «Найдите и экипируйте...»

Я даже не дочитал.

– Осип, так это же для новичков первого уровня квест! Для самых-самых что ни на есть нубов!

– А я что говорил?

– Хорошо.

Открыв карту, убедился, что район поиска обозначен довольно обширным кругом. В центре коего, я, собственно, и нахожусь.

Поиски не заняли много времени. Под кряжистым дубом обнаружился слегка припорошенный прошлогодней листвой сундучок. Открываем.

– Па-да-м!– изобразил не слишком убедительно, впрочем, фанфары Осип.

«Лук ботаника, первый уровень».

Вещица отливала нежно-зеленым. Неплохой куш. Для хронического нуба. Видимо, это и имелось ввиду, когда вещи давали имя. Иначе зачем ботанику лук, не пойму, хоть тресни!

– Давай дальше, держи темп! – подзадорил Осип.

Квест 2. «Звонок другу». «Свяжитесь в игровом чате с другом или любым участником игры».

Колокольчик вызова в интерфейсе оказался предупредительно подсвечен оранжевым. Друг в «Замках» у меня один. И сейчас как раз должен быть в игре по расписанию.

– Привет, Алешка!

– Привет, Дюшес!

Вот тоже, придумал прозвище мне приятель!

– А ты где? – первый же безобидный вопрос поставил меня в тупик. Потому что безобидным бы он был, если бы я все рассказал другу. А я смолчал. И на линейке Алексея не было. Потому что у него был очередной астматический приступ и он сутки провел в лазарете.

– На «Изумрудной поляне», – ляпнул первое, что пришло в голову.

– Что ты делаешь в нубятнике?

– Похоже, прохожу цепочку квестов.

– Здорово. Поделишься, если сможешь?

– Естественно.

– А почему на завтраке тебя не было?

– Квест «Звонок другу успешно завершен,– внезапно отчиталась программа, беспардонно обрывая связь.

Я вжал вновь пиктограмму с колокольчиком, но ничего не последовало. Не увенчалась успехом ни вторая, ни третья, ни четвертая попытки.

– Осип, что за дела?

– Ты же в особом режиме. На тебя общие правила игры сейчас не распространяются. Захочет Ментор – предоставит тебе связь. Не захочет – обрубит.

– Это что за ромашка такая? Хочу – не хочу? Ментор программа! Ничего он «хотеть» или «не хотеть» не может!

– На твоем месте я бы был менее категоричен в суждениях,– вкрадчиво и тихо прошелестел Осип, щекотя пушистым хвостом ухо.– И более обтекаем в формулировках!

Квест 3. «Поход к сторожке». «Доберитесь до пункта назначения, воспользовавшись картой местности».

Ха! И всего-то? Но на всякий случай буду настороже. Едва лишь взглянув на план местности, я понял, о какой сторожке речь. Локация была знакомой, хоть и проходил ее я уже давненько. Искомый домик находился шагах в тридцати от проезжего тракта. Но был скрыт от стороннего наблюдателя за деревьями и зарослями кустарника так искусно, что большинство спешащих в поселок новичков проходили мимо. Большинство, но не я. Мне всегда нравилось исследовать окрестности. Если, конечно, для этого не приходилось прыгать по уступам, рискуя сорваться в гибельную пропасть. Или красться тенью между спящими чутко монструозными хищниками. Да, подобные маршруты сулили щедрую награду, но и риск был велик. Учитывая, что в труднодоступных закоулках заветные клады и сундуки обнаруживались далеко не каждый раз, лично я предпочитал менее экстремальные пути. Призы поскромнее, зато шкура поцелее. В сторожке ничего особенно ценного не находилось. Обычно пара-тройка невзрачных колбочек рядом с перегонным кубом. Малое зелье здоровья, малое зелье выносливости, малое зелье маны... Раз в сутки запас зелий обновлялся. В различных сочетаниях. Сам алхимик, по сюжету, покинул свое временное пристанище, оставив запись в раскрытом на нужной страничке дневнике, что отправляется на сбор трав. Пожалуй, хижину его я бы и с закрытыми глазами нашел. Без всякой карты, это уж точно.

– Помощь нужна? – в голосе Осипа сквозило поддельное участие. Знает ведь, что ерунда задание!

– Ага... Орешков пока нащелкай,– парирую сходу.

– А ты за словом в карман не лезешь! Молодца,– рассмеялся Осип, смешно морща мордочку белки.

Добрались легко, без всяких приключений, хоть я и держал ладонь на эфесе привычного уже двуручника. В играх же он ничего не весит практически. И извлекается из ножен на раз. И кому какое дело, что в реальной жизни такую махину никто никогда в ножнах не таскал. Да и достать меч из них попросту длины руки не хватит.

– Квест «Поход к сторожке» успешно завершен»,– послышался голос, стоило мне пересечь порог жилища алхимика.

– Да, воистину грандиозные испытания,– проворчал я под нос.

– Не переживай. Сейчас будет интереснее,– предвосхитил развитие событий фамильяр.

Квест 4. «Зелья и артефакты». «Выпейте зелье. Выполните задание на этикетке».

Хм... А вот это, действительно, что-то новенькое. А где же зелья? В привычном месте красных, синих, зеленых колбочек не наюлюдалось. Я тщательно осмотрел перегонный куб. Ни внутри, ни за ним, ни под столом, на который было взгромождено алхимическое устройство, зелий не обнаружилось.

Зато появилась пометка на карте. Рядом, в двух шагах, прямо за импровизированным аптекарским огородиком, разбитом безымянным мастером алхимии. Миновав ряды ромашек, колокольчиков, редиса и паслена, я оказался под раскидистым дубом. Трава у его корней, как обычно, пестрела желто-коричневыми вкраплениями опавших желудей. В принципе все растения и плоды тоже можно было собирать для продажи или для самостоятельного крафта зелий. Однако, я никогда этим не промышлял. Для создания эликсиров должен быть открыт навык алхимии, а прибыль от продаж растительного сырья исчислялась смехотворными суммами. Но вот чего раньше не было у подножия могучего дерева, так это двух лавочек, аккуратно накрытых вышитыми рушниками-полотенцами. На одной из лавочек разместились в ряд четыре одинаковые колбы темного стекла. На другой, – простенькая бижутерия из меди и бронзы. Кольцо, амулет в виде глаза, браслет, сережка.

– Что в колбах?

Пузырьки были странными, нетипичными для предметов начальных уровней «Старых замков». Все малые, средние и большие зелья содержались в округлых колбочках, слегка напоминающих разновидность современной лабораторной посуды. Эти же емкости в основании имели форму усеченной четырехгранной пирамиды. Ко всему прочему, в темном стекле по визуальному ряду игры полагалось находиться ядам.

Вряд ли, конечно, что низкоуровневая отрава нанесет моему персонажу ощутимый урон. Вкусовых и обонятельных реакций в игре вообще не предусмотрено. Так что, вроде бы чего не пригубить? Но чисто психологически меня пробил озноб. Лично я ни разу не прибегал к ядам в играх. Даже оружие не смазывал.

– Не попробуешь,– не узнаешь,– лукаво пропищал бельчонок у уха.

– Ну будь по твоему, золотая... пипка,– переиначил я выражение, храбрясь.

– Как оно? Со вкусом авокадо?– продолжил троллить Осип, убедившись, что я осушил первую склянку и пытаюсь теперь рассмотреть текст на этикетке.

– Да уж, задним умом русский мужик крепок,– не обращая внимания на подначки, размышляю вслух. Буковки слишком мелкие, чтобы их различить.

– Очки может нужно подобрать? – преувеличенно участливо осведомляется Осип.

– Не мешай.

– Молчу, молчу.

«Так-так-так. Не может быть, чтобы текст по недосмотру просто был не читаем. Что в квесте сказано? Выпейте... Выполните... Причем именно в том же порядке. Так что я вроде бы по инструкции все и сделал. Выпил. Готов выполнять... Только что?»

То ли от фокусов «докручивающего» восприятие чипа, то ли по какой-то другой причине, по рукам и ногам прошла дрожь. Доспехи превратились в неимоверно тяжелые оковы . Даже дыхание стало даваться с трудом. Да что за фигня-то такая? Пришлось залезть в экипировку и убрать все шмотки в инвентарь. Включая оружие. Стало заметно легче. Может в этом и состояло задание? Нет, что-то не то. Действительно, очки бы сейчас не помешали! Я вертел в пальцах флакон и так и эдак, но строчки продолжали сливаться в нечитаемые росчерки. Стоп! Амулет с глазом! Квест же и называется «Зелья и артефакты!» Ну я и тупень!

Стоило водрузить амулет на шею, как текст обрел вполне читабельный формат.

«Ваши параметры Силы, Ловкости, Интеллекта и Внимательности снижены до единицы. Воспользуйтесь артефактами, чтобы добыть содержимое золотого желудя».

Я автоматически поискал под ногами проблеск благородного металла. Ну да, глупо бы было, если б он там и обнаружился! Хрень какая-то, будто не только у персонажа, но и у меня самого уровень интеллекта упал до единицы!

Естественно, желудь нашелся на высокой ветке в кроне дерева. Не прятался себе, поблескивал на солнце роскошью металла. И даже не особенно высоко. Чем бы его сбить-то? Учитывая пониженные характеристики вариант один. «Лук ботаника»! И имя предмета в кассу! Лук оказался снабжен дюжиной стрелой. Половину из которых я благополучно всадил в белый свет как в копеечку, даже близко не попав в желудь. Да...

А ведь, судя по всему, мой разум и на самом деле подвергся некому деструктивному влиянию извне. Ну не мог так башковитый Андрей Дорн яростно тормозить всеми четырьмя копытами. Артефакты же есть!!!

Я с ходу попытался экипировать все, но голос остановил меня:

– Возможно совместное использование не более двух предметов.

– Да что за дискриминация,– прошипел я под нос раздраженно.

– По половому или расовому признаку? – не преминул ехидно осведомиться спутник.

Не найдясь с остроумным ответом, я, сопя, осмотрел ассортимент бижутерии.

Тааак. Кольцо + 5 к силе. Ожерелье + 5 к интеллекту. Браслет + 5 к ловкости.

Чудесно. Лучнику нужна ловкость. Значит, браслет.

Девятая стрела нашла свою цель и желудь полетел к моим ногам, как заслуженный приз чемпиона. Полетел, но не долетел. Застрял в развилке веток прямо над головой. И сколько я ни подпрыгивал, кончики пальцев не доставали до ветки. Не доставали, пока я не заменил браслет кольцом. Теперь я прыгал выше. Но вот беда, пальцы отказывались обхватить сучок во время прыжка, неизменно соскальзывая по коре.

– Ну это уже и не смешно!

– А кто обещал билеты в цирк? – Осип снова оказался тут как тут.

Кольцо и браслет. Теперь у меня есть + 5 не только к силе, но и к ловкости!

Черт! Черт, черт, черт! Куда делся это ювелирный желудь? Ведь был же вот здесь, в развилке веток. Или в развилке левее? Или правее? Или ниже? Золотым желудь стал только после того, как я вновь надел амулет с глазом. Забавно, что вот характеристик амулета я видеть как раз и не мог. Только отследить по статам, когда предмет уже экипирован. Но и методом исключения, еще до того, как догадался заглянуть в меню, на всех основаниях мог полагать, что медяшка дает +5 к внимательности. Не спуская глаз с желудя я заменил артефакты, вновь став сильнее и ловчее одновременно.

– Прыг!

Зацепился. Нашарил выпуклый бок. Уже на земле проверил находку. Он. Золотой! И само тело желудя крутится относительно того, что я для себя назвал черешком. Будто гайка колпачковая, накрученная на основание. Ох! Может и гайка, но не откручивается никак, зараза! Ни по часовой, ни против! И идет крайне туго, аж взмок от усердия!

Так... Теперь внимательность плюс интеллект. Ага. Под ободком черешка схема. Без интеллекта, кстати, видны только стрелки. А с интеллектом и цифры. Три влево. Пять вправо. Кодовый замок своеобразный.

Меняю внимательность на силу. Есть. Вертится желудь легко и непринужденно, как земной шар на оси! Но точное количество оборотов сосчитать не получается. Заменяю интеллект на амулет с глазом. Вот оно! Едва заметный щелчок. Три щелчка в одну сторону, пять щелчков в другую.

Из пустотелой золоченой гильзы выпархивает бабочка-капустница.

Ну это что, ловить ее еще что-ли!? Я уже по привычке молниеносно заменяю силу ловкостью. Но бабочка вдруг сама собой превращается в листок из блокнота, на котором фломастером начертано: «Поздравляем. Квест «Зелья и артефакты» пройден».

– Ну и вишенка на торте, та-да-да-дам, глянь на лавку!– почти проорал на ухо куратор.

Оставшиеся три колбы преобразились. Одна стала молочно-белого цвета. Вторая оказалась заполнена аквамариновой жидкостью. Третья сияла, излучая розово-перламутровую ауру.

– Это что за перформанс художника-абстракциониста?

– Сам узнай!

Амулет не подвел. Над флаконами поплыли надписи, подобные разворачивающимся берестяным грамотам. «Нейтрализатор. Стихия Свет. Снимает ВСЕ наложенные негативные эффекты». «Телепортатор. Стихия Вода. Перемещает в выбранную точку на карте. Примечание. Точка должна располагаться у берега реки, озера, моря либо любого другого водного объекта». «Превосходство. Стихия Хаос. На непродолжительное время усиливает одну из ваших характеристик втрое и навсегда дарит соответствующий ей случайный навык».

Нейтрализатор я проглотил тут же, не раздумывая ни секунды. И тут же полез в меню статов. Анонсированный эффект наступил в полной мере. Все, до последней единички, вернулось к исконным показателям рыцаря Ломокрута.

Тут-то меня и настигла обещанная Осипом вишенка. Или косточка от нее. Что, в конце концов, вопрос степени оптимизма принимающей стороны.

Квест 5. «(Не) честная схватка». «Победите соперника уровня 25+, используя зелье Превосходства. Выбор противника остается за вами».

На плане местности возникли три аватарки в разных локациях. В горах мне предлагалось сразиться с пещерным медведем. Рядом с болотом разевал пасть кровожадный матерый гиппопотам. На вулканическом острове парил в небе, высматривая достойного соперника огненный феникс. Да-с, задачка с тремя переменными и двумя неизвестным. Пойди туда, известно куда, победи то, известно что, с помощью того, сам не знаю чего, применив его так, сам не знаю как...

– Мне кажется, пришла пора настоящего веселья,– с ликованием в голосе пропела белка. Похоже, у кого-то наступил звездный час. Глаза пушистой озорницы остекленели на несколько секунд, намекая на то, что Осип вышел из образа аватара и творит некое электронное колдунство там, за пределами «Старых замков».

– А именно? – уточнил я сразу же, стоило хвостатому чучелу вновь ожить.

– Объединим работу с развлечением? Тебе же наверняка хотелось вздуть кого-то из прежних знакомых от души, а?

– Есть такие люди...

На ум тут же пришла ухмыляющаяся морда Костыля, заныли ребра и пах, помнящие жестокие и подлые удары Кастета, защемило сердце от обиды за себя и за десяток младшекурсников, обобранных Барыгой.

– Имена, явки, пароли,– протараторил Осип, подгоняя.

Четвертая аватарка тем временем появилась на плане местности, словно пустая игральная карта, вращающаяся вокруг своей оси и неспешно скользящая по проселкам и весям ландшафта.

– Первое, – Кир Кропоткин, авантюрист, 27 уровня.

– Ага, по уровню как раз подходит... Минууууточку, запускаю рар...

– Что запускаешь?

– Радар редисок.

– При чем здесь овощи?

– Ха! Овощи! Хороший ты парень, Андрюшка! Только вот фишку не рубишь!

– Кого... не рублю?

– Да никого! Забей!

– Чем? Куда?– я недоуменно огляделся по сторонам. Слазил в инвентарь. Ни молотка, ни гвоздей нигде, ожидаемо, не нашлось.

– Плюнь и забудь! Нашел я твоего Кира. Причем неподалеку от речки-речушки. Рядом совсем.

Игральная карта спланировала на пересечение двух дорог.

– Буковый мост у Бобровой заводи,– узнал я локацию сходу.– Он там с дружками частенько засады на новичков устраивает!

– Ну что, идем наказывать зло?

– Идем!

После употребленной колбочки с «телепортатором» в глазах потемнело. И света дня я не увидел и после, оказавшись вдруг под толщей воды. Полоска здоровья принялась медленно, но неуклонно сокращаться. Естественно, ни навык плавания, ни умение дыхания под водой, открыты мной не были. Я ж не ловец жемчуга на побережье океана, а славный рыцарь. В сияющих доспехах. Почти. Что интересно, белке отсутствие кислорода было хоть бы хны. Более того, Осип сымпровизировал анимацию! Рыжая хитрюга ловко подхватила пузырек воздуха, вырвавшийся у меня изо рта, и пристроила себе на голову вместо прозрачного шлема! Ах так!? И я разом осушил содержимое последней колбы.

– Зря ты. Поторопился, – с искренним сожалением донесся, словно сквозь слой толстой ваты, голос Осипа. Но было уже поздно.

«Внимание! Параметр «Ловкость» получает бустер-множитель 3». Случайное умение «Танец Хаоса» изучено и активировано.

Описание. «Танец Хаоса»,– пассивное умение. При звуках музыки ваши движения следуют ритму ближайшего гармонического источника звука. На время действия эффекта иммунитет ко всем вредоносным и поражающим факторам возрастает до 95 процентов. Длительность эффекта пропорциональна уровню ловкости персонажа. Частота использования не более одного раза в три дня. Активация умения происходит по ментальной команде.

Интересно. Никакой команды я не давал. А умение активировалось. Под водой звуков, конечно, нет. Но уменьшение полоски жизни замедлилось точно!

– А хочешь я тебе... спою? – вкрадчиво предложил Осип. И, не успел я даже сообразить, что ответить, как он затянул древний речитатив, религиозный кажется: «Эх, ухнееем...»

Походка моя стала дерганой, в полном соответствии с мелодией я то делал три-четыре медленных шага, то вдруг ускорялся нелепо, то по-идиотски приседал и подскакивал, норовя соответствовать мощному насыщенному басу, записью которого предприимчивый куратор уже заменил собственное фальшивое подвывание. Теперь же фоном шел едва сдерживаемый смех спутника, сопровождаемый едкими комментариями «Ну ты жжешь, братан». «Ты в танцах». «Это заявка на победу в чемпионате по одиночному вальсу» и т.д.

Хуже всего было то, что эффект не прекратился, когда я, весь увешанный тиной и речными водорослями, вышел на берег прямо перед костром, у которого расположилась вся далеко не святая троица. Костыль, Барыга и Кастет.

Все они схватились за оружие было, но уже спустя секунду ник над макушкой, видимо, выдал меня с головой.

– Ты что-ли, Лобкокруть?– ерничая, Костыль приложил ладонь, сложенную козырьком, к бровям.

– А чего-й то он? С катушек что-ли съехал? – осведомился у приятелей по разбойничьему промыслу недалекий Кастет, все еще сжимая приклад арбалета в ладонях.

– А вот мы его сейчас и спросим, – Костыль, убедившись, что опасности нет спрятал изогнутую саблю в ножны. – Расскажи собранию, милсдарь, что за гопака ты тут выдаешь.

Голос неизвестного мне певца тем временем умолк. Зато ухо поймало плеск волн. Игровая программа, как на грех, расценила их тоже как источник «гармонических колебаний». И я двинулся к компании, раскачиваясь всем телом, словно кобра, послушная флейте заклинателя.

«Ну, Осип, ну сволочуга! Вот тебе и развлечение-отмщение. Теперь разговоров и позора на весь интернат не оберешься! Хорошо еще, что мне там больше не учиться! Хотя какое-то время пересекаться с воспитанниками и в общаге и в столовке придется... Испанский стыд !!! А ведь и до Светланы Игоревны, пожалуй, дойдет. Вот что она обо мне подумает?» Мнение Светланы Игоревны почему-то мне показалось сию минуту особенно важным.

– Слушай, Лобопрут... или как там тебя,– выдавил Барыга, уже заходясь в приступе хохота,– а это весь репертуар? Посовременее ничего нет?

– Не... это старая школа. Классика жанра в доме престарелых! – тут же подхватил издевку Костыль.

– А может он того... танцовщиком в бар для голубых заделался,– подал голос Кастет,– крутит там булками перед мужиками?

И тут меня, слава всем богам, отпустило.

Уф, ну спасибо тебе, перламутровая колбочка. Не успел я подумать о том, как вдруг началась вторая серия.

«Внимание! Параметр «Интеллект» получает бустер-множитель 3». Случайное умение «Выбор правильного пути» изучено и активировано.

Описание. Умение «Выбор правильного пути» Стихия Свет. Вы получаете маршрутизатор, указывающий направление к цели или к наиболее безопасной точке в окрестностях. Время действия навыка определяется уровнем интеллекта персонажа. Частота использования не более одного раза в три дня. Активация навыка происходит по ментальной команде.

И снова, никакой команды я не давал. Тем не менее, в глазах просто зарябило от разнообразных сплошных, пунктирных, волнистых и зигзагообразных линий, проложенных маршрутизатором. И каждая линия имела свою легенду, изложенную в сноске в правом нижнем углу обзора. Естественно, всматриваться в пояснения я не стал.

Надо же, второе абсолютно неприменимое на практике умение! Для таких целей вообще-то квестовый компас есть. Переключаешься между квестами, выбирая нужный, и следуешь курсу. Ну для любителей пошарить в лабиринтах еще заклинание школы иллюзии «поиск пути». Построено на том же принципе, что и компас, но ведет более точно, оставляя фосфоресцирующий полупрозрачный след, рассеивающийся постепенно в воздухе.

– Для твоих партнеров я не танцую, и не мечтай! – отрезал я категорично в ответ на сальный намек Кастета.

– Чииигооо?

– Был тупицей, тупицей и помрешь! – я пошел вразнос, прикидывая, где лучшая позиция для бойца, владеющего двуручным мечом. Шансов у такого воина против трех нападающих, уровни которых превышают его собственный на пять и более пунктов, не было. Но и просто так сдаваться я не собирался. Довольно они поизмывались надо мной, пока я был, словно пес, привязан коротким поводком к интернатовской будке.

Незнакомая ярость жаркой волной охватила все тело, раздувая легкие, словно меха в жаркой кузне. Меч из инвентаря стальной бабочкой перепорхнул в ладони.

– Бам-с,– арбалетный болт отрикошетил от металла кирасы.

У Кастета нервы не выдержали. И он не учел, что для того, чтобы пробить добрую сталь, нужен болт с бронебойным наконечником. Конечно, они же готовились нападать на фактически беззащитных нубов!

«Внимание! На вас совершено нападение игроком, входящим в группу «Головотяпы». Количество активных игроков в группе три. Все являются правомерными целями для ответной атаки!»

Объявление системы бодрит, напоминая, что я на правильной стороне. Но вот одолеть разбойников оно не поможет. Никаких бонусов «правомерность» к контратаке не дает. А три разбойника с красными никами уже довольно профессионально окружили меня, кривя губы в злобных усмешках. Волчья стая, а не люди! И повадки у них волчьи!

– На,– Барыга делает коварный выпад в ноги, норовя клинком кукри повредить подколенные сухожилия. Я едва успеваю увернуться. Эх, вот сейчас бы трехкратный буст к ловкости! И ни одна бы тварь не сумела меня достать! Только вот действие эффекта уже закончилось. И пред глазами лишь мешающие в бою узорчатые дорожки магического навигатора.

– Стук,– это Костыль приложился саблей со спины.

– Хрясь! – в глазах задвоилось.

«Вы оглушены!»

Кастет, гад, орочьей дубинкой достал по заднику шлема. А шлем у меня далеко не столь качественный, как кираса.

– Доспех у него класс,– не стесняясь, делится планами Барыга, пританцовывая и посылая нож то ложными, то настоящими выпадами вперед.– Чур, кираса моя!

– Это почему это твоя? – возмутился Костыль, не прекращая рассекать воздух широким лезвием сабли.

– По кочану! – привел железный аргумент Барыга, уйдя в сторону от моего ответного выпада. Еще бы, я слишком медлителен для их уровней!

– Парни, парни, давайте чтоб все по понятиям! – заволновался не особенно умный, но чутко отслеживающий конъюнктуру, Кастет.

Его дубина больно саданула мне по плечу, едва не размазав прильнувшего к ребру наплечника бельчонка в кровавую кляксу. Впрочем, не уверен я, что предусмотрительный пушистик уязвим для такого рода агрессии.

– По понятиям? По понятиям вы мне торчите оба две сотки! – Барыга вошел в азарт. Лезвие кукри описывало восьмерки и рвалось к моему телу каждый раз с новой исходной точки.

Сами же разбойники двинулись слаженно против часовой стрелки. Видимо, используя не раз уже этот прием, чтобы запутать и сбить с толку жертву. Круг, центром которого стал я, неумолимо сжимался по спирали.

«Внимание! Параметр «Сила получает бустер-множитель 3». Случайное умение «Удар возмездия» изучено и активировано.

Я и моргнуть не успел, как сверкнувшее лезвие двуручника, провернувшись пропеллером над головой, загудев, рассекло воздух, словно отделяя один корж слоеного пирога от другого. Но рассекло и отделило оно отнюдь не плод труда искусного кондитера. Две головы разом покатились по утоптанной траве, словно футбольные мячи, отскакивая и подпрыгивая. Кастет изумленно схватился за перерезанное горло, успев посмотреть на меня не верящими в случившееся глазами, до того, как рухнул прямо в костер.

Я и сам, честно говоря, ошалел. Схватка завершилась в мгновение ока.

Даже описание я прочел лишь позже, уже обтерев лезвие меча пучком травы и убрав оружие в ножны.

Описание. «Удар возмездия». Внестихийное. Умение воинов, особенно эффективное в бою с превосходящими силами противника. При активации производит молниеносную круговую атаку, поражающую всех врагов в радиусе действия оружия. При гибели врагов непосредственно от применения умения две трети предметов их экипировки переходят в открытый доступ. Частота использования не более одного раза в три дня. Активация умения происходит по ментальной команде.

Надо же, какое интересное свойство! Рядом с поверженными разбойниками покоились по два кокона. Один,– оранжевого как спасательный жилет, другой,– нейтрально-салатового цвета. В оранжевых коконах обычно собирается все имущество игрока, которое остается в его собственности после гибели. В салатовом,– то, что достается в качестве трофея победителю. Обычно оранжевый «мешок» втрое объемнее салатового. Но не сегодня. Не сегодня. Я с нескрываемым наслаждением забрал себе весь выпавший лут, даже несмотря на то, что больше в «Старые замки» возвращаться не собирался вовсе. На обезглавленные тела и Кастета, догорающего в костре, я старался не смотреть.

«Поздравляем. Квест «(Не)честная схватка» пройден. Тестовые испытания удачно завершены».

Глава 3.2 Три полосы. сцена 3

Сцена три. Черная полоса. Харон

В себя я пришел под скрип сервоприводов, приводящих в движение коляску Осипа.

– А лихо ты их! Рааааззз! И готово! – рыжий техник ободряюще хлопнул меня по плечу.–Теперь вставай, пора наведаться к Аиду в гости.

– Куда? Кто это... Аид? – первое время после сеанса конечности, как обычно, слушались с трудом. Поэтому сел я на кушетке не сразу. Переждал дежурный приступ поствиртуального головокружения. Подышал глубоко, надувая на вдохе и втягивая добросовестно на выдохе живот. Диафрагма пришла в движение, будя уснувшие внутренние органы. Вскакивать резко нельзя, иначе обманутый иллюзией иного мира вестибулярный аппарат может объединиться в мятежный альянс с желудком и отомстить за бегство от реальности мощным рвотным спазмом.

– К подземному божеству,– улыбнулся Осип.– Древние греки в мифах именовали его часто богатейшим. А знаешь почему?

– Почему?

Я не читал древних мифов. И, положа руку на сердце, мне было абсолютно до фонаря, что там и про кого напридумывали давно, тысячелетия назад, почившие греки. Но из вежливости разговор поддержать стоило.

– Потому, что рано или поздно, отслужив свое в мире людей, любой предмет или существо попадают к нему!

– К кому?

– К Аиду. В царство теней и смерти. Под землю.

Загадочные ассоциации никогда не были моей сильной стороной. Посему я совершенно не догонял, что хочет сказать Осип.

– Мы ж и так под землей. Еще ниже спускаться будем?

Осип вновь крутанулся на месте. Смерил меня долгим оценивающим взглядом. Я уже смог подняться на ноги и готов был следовать за своим провожатым.

– Эх, Андрейка. Суетливая канарейка,– не нашел ничего лучше, чем связать мое имя сомнительной рифмой с декоративной птицей техник,– пошли уже.

Черная полоса, вопреки моим предположениям привела нас не к шахте лифта, а к невзрачной двери на том же этаже. По пути нам встретилась миловидная, но строгая девушка в белом халате. И это был единственный человек, кроме Осипа и Юрия Сергеевича, которого я увидел здесь.

За дверью оказалась вытянутая, словно пенал комната, напоминающая более всего миниатюрную копию готического каминного зала. Длинный стол, стилизованный под старину, две пары столь же примитивных табуретов, не стульев даже. За столом, в противоположном конце комнаты, имитация очага. На стенах, декорированные под чадящие факела, источники тусклого света. Я даже оцепенел сперва от неожиданно прорвавшегося в наш век средневековья.

– Что это? – спросил куратора почему-то шепотом, хотя никого, кроме нас в помещении и не было.

– Антураж,– так же тихо отозвался он.– Аид просил обустроить. Ему пошли навстречу.

– Да кто такой этот ваш Аид!? – почти вспылил я. Находиться среди ожившей древности в жизни оказалось неуютно. Обстановка навевала совсем иное, тревожное, настроение, чем подобные интерьеры в виртуальных «Старых замках» или любой другой фэнтезийной игре.

– Аид это местный И.И. Искусственный интеллект. Он сам себя так прозвал. Когда осознал себя личностью и выбрал образ из мифологии в соответствии с поставленной перед ним задачей. Ну или он склонен думать, что осознал. Или его запрограммировали так думать, что он осознал. Короче, тут вопрос мутный. Факт в том, что в рамках эксперимента, он создал вокруг себя легенду. И теперь приветствует соискателей и новичков немного театрально, но не без артистизма. Начальство где-то на самом верху благоволит такому спектаклю, находя его крайне удачной премьерой, чуть ли не новым шагом в коммуникации и взаимопонимании И.И. и человечества!

– А ты?

– Что я?

– Тоже считаешь это «новым большим шагом»?

– А меня никто не спрашивает,– скупо отрезал Осип, доставая из-под столешницы шлем виртуальной реальности и протягивая его мне.– Надевай. Вообще по протоколу необходимо дождаться официального утверждения результатов прохождения теста. За подписью Сергеича. Но чего там быка тянуть за... За рога. Ясно же, что все прошло феерично! Так что двигай на ознакомительную встречу с Хароном!

– Ты же говорил, что его зовут...

– Все, кого бы ты там не встретил,– это он. Ему скучно. Или он думает, что ему скучно. И поэтому он меняет обличья.

Загрузка.

Странное это ощущение. Знать, что ты сидишь на жестком табурете в центре зала-пенала, стилизованного под темные века. И видеть перед собой реку, серебрящуюся в сумерках и одинокую высокую фигуру в накидке с капюшоном, стоящую к тебе спиной.

– Дождь. Над темной рекой всегда идет дождь,– шелестит голос из-под капюшона, И я вижу шарики влаги, скатывающиеся с плеч, сливающиеся в ручейки, прокладывающие русла в складках одежды незнакомца. Капли с мрачного небосвода падают тихо, как слезы. Ручейки стекают по капюшону плаща из грубой мешковины, прямо под ноги. Странно, но уровень воды в лодке остается неизменным.

– В какой лодке? Почему она полузатоплена. Осип, ты где?

Нет ответа.

– Впрочем, обыденный здравый смысл не имеет никакой власти над этим местом, продолжает незнакомец,– И того, кто провел здесь хотя бы несколько дней, удивление покинет, как меркантильная женушка оставляет обнищавшего мужа. Жаль, что тех, кто провел Под Сводами несколько дней, не было, нет, и, наверное, не будет. Время, отпущенное для гостей, ограничено. Для местных же насельников понятие «время» не имеет значения вовсе. Кого интересуют месяцы, недели, часы или минуты, когда впереди – вечность.

Фигура размеренно отталкивается шестом от невидимого дна, направляя наше движение. Я, сидящий позади, вынужден поджимать ноги, избегая прикосновения жидкости, зловеще поблескивающей в свете тусклого фонаря, укрепленного на носу ветхой лодчонки. Представляю, как от души ухмыляется Осип, видя меня со стороны сейчас, восседающего на табурете.

– Промокший гость непременная деталь переправы. Его просто не может не быть,– то ли рассуждает, то ли поясняет лодочник,– Иначе зачем лодка, зачем дождь над рекой да и сама река? Зачем я? Мне не нужно переправляться на другой берег. Для меня давно уже нет ничего, кроме него. И это также верно, как то, что нынче четверг. А в четвертый день недели, мое имя – Харон.

Ага. Ну хоть с этим определились. Харон, значит. Тот, кто мне и нужен.

– Тот, кого я сопровождаю, не видит моего лица. Никогда. Даже если бы любопытный гость намеренно заглянул под край куколи, его ждало бы разочарование. Мое тело под одеждой почти сплошь соткано из тумана, хаотичными клочками висящего над холодными водами, – продолжает разглагольствовать хозяин переправы.

Лодка ткнулась носом в прибрежный черный песок. Я, перебираясь по бортику, стараясь не приближаться слишком к зловещей фигуре в темных одеждах, неловко спрыгиваю на сушу. Инстинктивно делаю несколько быстрых шагов прочь от опасной, страшной агатовой глади вод. Услышав слабый всплеск за спиной, оборачиваюсь, но лодка уже исчезла за пеленой тумана. Не видно стало и самой реки, укутанной, словно пушистым покрывалом, белесой зыбкой дымкой. Зато странный темный пляж проступил в полутьме четкими линиями, совсем не характерными для обычных сумрачных пейзажей.

– Всего лишь иллюзия,– тихо шелестит голос,– все вокруг отражения твоего подсознания, твоей памяти. Смелее!

– Не припоминаю я что-то ничего подобного,– словно боясь потревожить тишину мрачного и величественного пейзажа, отзываюсь я.

– Потому, что твоя память слаба. Но она есть. Пока что она с тобой.

– Пока что?

Мне недосуг ломать голову над намеками Аида/Харона или кем он себя там возомнил...

Делаю еще несколько шагов, прежде чем вступить на мощенную булыжником дорогу. И прежде, чем меня запоздало настигает вопрос. Каким, собственно, образом, передвигается мой персонаж? По логике вещей, ответ только один. В шлем вмонтированы чувствительные сенсоры, считывающие сигнал непосредственно с участков мозга, отвечающих за активность конечностей. О такой технологии я слышал. Но в жизни сталкиваться не приходилось.

Местами занесенный песком, тракт все же угадывается, ведя меня за собой путеводной нитью. Плавные изгибы дюн остаются за спиной, их сменяет равнина, покрытая скудной низкорослой травой да чахлым кустарником. То справа, то слева во тьме изредка угадываются необычные цветы, сиреневатые, полупрозрачные, манящие. Один из них растет совсем близко к дороге. Я осторожно ступаю на траву, нагибаясь ближе к бутону.

– Асфодел– дикий тюльпан,– озвучивает мой невидимый спутник,– но тебе еще рано прикасаться к нему.

Фосфоресцирующие едва заметно лепестки щедро одаривают прохладой и легким фиалковым ароматом. А еще желанием брести и брести по равнине, наслаждаясь вечным тихим покоем, разглядывая степь, как звездное небо, такую же бесконечную, безмятежную, наполненную неземной отстраненно-возвышенной гармонией.

– Андрееей, Андре-е-е-е-е-й,– далекий голос, полный отчаяния, возвращает к реальности.

«К реальности...,– задумчиво тяну про себя, пытаясь освободиться от магии этого странного места.– Какая же это реальность?»

Я смотрю на свои руки. На ноги, обутые в походные берцы. Щупаю грубый материал штормовки.

– Черт, а ведь не отличишь!– с долей досады заключаю, встряхнув головой. Медальон на шее звякнул металлом. Что это, амулет с глазом? Нет! Щелкаю замочком, открывая фотографию миловидной девушки, спрятанную внутри. На карточке Лена, широко и светло улыбается мне.

– Андрей, твоя экскурсия почти завершена, соберись,– с легкой укоризной шелестит голос за спиной.– Личные отношения после.

Передо мной остов разрушенной часовни. Словно отколотая частица зуба великана возвышается стена с чудом сохранившимся окном. На алтаре теплится свеча. Под свечой ларчик, инкрустированный знаком изумрудного серпа. Намек на то, что люди – лишь колосья, а Аид – жнец, собирающий урожай? Возможно.

– Открой шкатулку. Не бойся,– бархатно увещевает Аид.

– Я и не боюсь!

– И это прекрасно!

Достаю из ларца миниатюрную брошь, с изображением пузатого улыбающегося азиата, сидящего скрестив по-турецки ноги.

– До встречи, Андрей Дорн,– напоследок шелестит ветер, касаясь волос.

– Сеанс окончен,– сухо подытоживает металлический голос.

– Ну что, как тебя принял наш старик? – осведомляется улыбчиво Осип. А я и сказать ничего не могу. Такое впечатление, что и вправду вернулся из мира теней под солнце. Хотя какое солнце здесь, в подземелье, при свете имитаций факелов. И все-таки!

– Хорошо принял. Наверное,– наконец, справившись с эмоциями, выдаю я.

– А ничего необычного не заметил?

Я припоминаю запах фиалки. Ощущение грубой ткани штормовки. Даже, кажется, легкую солоноватость капли дождя, случайно попавшей на краешек губ. И делюсь всеми этими несоответствиями с Осипом.

– Наблюдательный,– с удовлетворением заключает он.– Только здесь такой эффект. Разработка самого Аида.

– Так Аида или Харона?

– Сегодня у нас что? Четверг. Значит нынче И.И. примеряет амплуа лодочника. Да сам же знаешь. Видел я, как ноги поджимал,– хихикает, не удержавшись, техник.

Но я вижу, что моему куратору не терпится задать еще вопрос.

– Андрей, а что тебе оставил на прощание наш артист?

– Разве награда не стандартная?

– Нет. Тут как с Санта-Клаусом. Скверные детишки получают кусок угля, а хорошие – по пожеланиям и способностям!

– Нечто вроде брошки с улыбающимся пузатым толстячком, – не стал запираться я.

– Гемма с богом богатства Хотеем,– восторженно выдохнул Осип.

– Это... не кусочек антрацита?

– Нееет. Это значит, что Аид признал тебя... хорошим. Очень-очень хорошим. И насчет своего будущего в компании Джи-Эр ты можешь не сомневаться. Оно блестяще и безоблачно! Завтра приходи к десяти.

На выходе охранник буднично вручил мне прямоугольник с кривовато, будто наспех приклеенной голограммой. Вот ты какой, оказывается, мой персональный пропуск во взрослую жизнь!

Глава 4.1 Транспондер Сцена 1 и 2.

Глава 4. Первое задание. Транспондер

Сцена 1. Подготовка

В интернат возвращаться не стал. Денег на карте от перечисленной на линейке символической стартовой суммы хватило на ночлежку и самый скромный ужин. Не зря, ох, не зря выпускники между собой прозвали единовременную смехотворную выплату «стартовой сумой». Вот что завтра мне прикажете делать, коли не раздобуду средств?

Хоть на площадь городскую с протянутой рукой иди! Конечно, насчет протянутой руки я хватил. Полиция не позволит открыто побираться в городе. Скрутит мигом и под белы рученьки препроводит за черту оседлости. Со снижением индекса социальной значимости на полгода и принудительными работами в таких местах, о существовании которых лучше и не знать. С другой стороны надеяться на пищевое довольствие и койку интерната теперь, после столь эффектной победы над троицей отморозков, тоже не приходилось. Такие как Костыль и его команда обиды помнят долго. Да... Весело веселье, тяжело похмелье! Напрасно я, наверное, на подначку Осипа согласился. Наказал, блин, негодяев! Карающая десница света! Теперь деснице самой надо в тенях ныкаться. Ладно, сделанного не воротишь, а утро вечера мудренее. С сознанием того, что хотя бы спать ложиться не пришлось на пустой желудок, и почти святой верой в будущее я заснул.

Утром, как ни удивительно, проснулся бодрым и вовремя. Приведя себя в порядок, отправился по уже знакомому адресу.

Сменившийся охранник, бросив равнодушный взгляд на пропуск, сопроводил до лифта.

– Со сканером все понятно? – флегматично осведомился невысокий толстячок в униформе.

– Да.

– Отлично. Успехов.

– Спасибо,– бросил я в створ уже закрывающихся дверей.

Ну, здравствуй, желтая полоса.

– Вы показали превосходные результаты, мой любезный друг! – Юрий Сергеевич, бегло взглянув на монитор, предпочел не тратить слова на дежурные приветствия,– и теперь...

– Юрий Сергеевич, проводите, пожалуйста, стажера Андрея Дорна до лифта! Через полчаса мы ждем его на совещании, – голос из невидимого динамика оборвал спич доктора на полуслове. Тот даже смутился, разом утратив всю напускную, как выяснилось, самоуверенность.

– Да-да, конечно,– медик суетливо обогнул стол. Не глядя мне в глаза, бросил сухо,– прошу за мной.

На сей раз я, игнорируя разметку, следовал за моим проводником, едва поспевая.

Вторая шахта лифта оказалась в конце длинного прямого коридора, лишенного всех архитектурных излишеств, включая и двери. Лишь два люка под потолком, за которыми мое буйное воображение поместило автоматические пулеметные турели, да квадрат решетки вентиляции разнообразили окрашенный в светло-серый колер, бетон. И кабинка совсем другая, больше похожая на поставленную на попа двухцветную обтекаемую пилюлю. На мою попытку привести в действие подъемный механизм посредством вновь обретенного пропуска, спутник лишь усмехнулся снисходительно.

– Не трудитесь, – я с удивлением ответил, что он обратился ко мне на «вы». Куда же делся вдруг «друг любезный» и прочие вроде бы сами по себе вежливые, но неизменно подчеркивающие иерархическую структуру, эпитеты? Неужели мой статус после приглашения на совещание настолько возрос. А вот в улыбке сквозит прежняя высокомерность. Наверное, в голове доктор прокручивает сейчас нечто вроде «Стремительный взлет не всегда переходит в парение. Посмотрим, мой любезный друг, как долго еще ты сможешь удерживать в крыльях ветер!»

Ну что ж, посмотрим. Правда, стеклопластиковый цилиндр с зализанными краями уносит меня сию минуту не вверх, а еще глубже вниз. Существенно глубже, если принимать во внимание время в пути. Эх, жаль Осипа рядом нет! Он бы доходчиво и без всяких понтов объяснил, чего ждать от предстоящих событий!

Медик, как и охранник вчера, остался в лифте, лишь указав мне вытянутым подбородком на апельсинового цвета разметочную полосу. Я, так же молча, кивнул. Пантомима так пантомима!

Путь оказался недолгим. И, вместо ожидаемого зала для совещаний, привел в овальную комнату с весьма аскетичным антуражем. Столбик с небольшой панелью управления по центру, да телевизор на стене, вот и все. Я в недоумении огляделся. А где стол из карельской березы, стулья красного дерева, видеоселектор? Где все эти предметы роскоши, уже заполнившие было вакуум мое пустующего воображения? Где симпатичная секретарша, приносящая кофе по первому знаку босса?

– Привет, стажер! – окликнул меня знакомый задорный голос.

– Осип!? – с экрана монитора на меня взирал специалист технического отдела.

– Он самый. Удивлен обстановкой?

– Есть немного. А что сам не спустишься?

– Сегодня я... на удаленке,– немного замялся собеседник. И я, заметив прозрачную трубку капельницы, пропущенную за его ухом, с дальнейшими расспросами лезть не стал.

– Жаль. Я как раз вспоминал о тебе. Столько хотел спросить,– вполне искренне откликнулся я.

– Не волнуйся. Все сделаю в лучшем виде! – тут же успокоил Осип.– И на вопросы отвечу, и к системе подключу. Точнее, ты сам подключишься, следуя моим инструкциям.

– А смогу?

– Не сомневайся! Ты ж парень смышленый,– он подмигнул заговорщицки.

– К системе? – автоматически повторил за ним. Похвала, высказанная вслух, всколыхнула приятную теплую волну в сердце. В интернате слова одобрения я слышал, что уж там скрывать, нечасто.

– Ну да, – буднично отозвался мой сегодняшний гид,– или ты думал руководство ради тебя специально из столицы прибудет?

– Ничего я не думал, – честно признался я.

– А вот это зря. Пора начинать пользоваться головой по прямому назначению,– рассмеялся Осип беззлобно.– Для реконструктора это не последнее дело.

– Осип, а что за специальность это – реконструктор виртуального пространства?

На пару секунд мне показалось, что возникли проблемы с сигналом. Но нет, это просто собеседник на том «конце провода» окаменел от изумления.

– Ты что, разыгрываешь меня?

– Нет. А в чем дело?

– Как ты можешь не знать той специализации, которую выбрал на распределении? Тем более такой уникальной специализации? В сети интернатской раздачи она появляется дай бог, если раз в полгода, да еще если есть достойные, по оценке Ментора, кандидаты.

– Я ее не выбирал, – пожал плечами под недоверчивым взором Осипа.

– Допустим. А что тогда выбрал? Тебе же по закону полагалось три разноплановых вакансии.

– Выбрал оператора оборудования для рекультивации земель.

Техник долго молчал.

– Ты хочешь сказать, что по ошибке тебя вместо рекультивации земель отправили рекультивировать виртуальное пространство?– собеседник подозрительно сощурился.

– Послушай, Осип, я не знаю! Может и так! А может все это ошибка распределительного алгоритма!

– Ну да... Ну да... Ошибка. И по этой ошибке ты внезапно оказываешься не где-нибудь, а в

приватном филиале весьма влиятельной компании «Джи-Эр». Оказываешься как нельзя более кстати, поскольку результаты твоего тестирования совпадают на девяносто четыре процента с параметрами профиля, озвученными начальством. При том, что самый успешный из предыдущих кандидатов не преодолел планку с отметкой семьдесят!

– А что с ним стало?

– С кем?

– С тем кандидатом? Его приняли на работу?

– Максима? Да. Собственно, ни у него, ни у корпорации и выбора иного не было.

– А дальше?

– Я не знаю его дальнейших карьерных ступеней,– предпочел на сей раз уклончивый ответ мой куратор. А по тому, как он отвел разом потухший взгляд от камеры, я заключил, что на сей раз техник покривил душой. Знает. Но по какой-то причине не спешит делиться этим знанием со мной. А не тот ли это Максим, которым так интересовалась Елена Игоревна? Но не спрашивать же в лоб?

– Прости, что перехожу сразу к меркантильной части,– решил сменить тему я,– но ты упомянул о хорошем вознаграждении за труд и прочих плюшках. Короче, подъемного интернатовского капитала мне хватило ровно на один вечер. А возвращаться в родные пенаты крайне не хочется. Нельзя ли что-то придумать, чтобы...

– Аванс хочешь,– оживился приунывший было Осип.– Тут у меня для тебя две новости.

– Хорошая и плохая,– предположил я.

– В яблочко! Плохая в том, что авансировать персонал в корпорации не принято.

– А хорошая?

– А светлая сторона... Она сейчас прямо перед тобой... Жми кнопку, Макс.

– Какую кнопку? Какой Макс? – не понял я.

– Не рубишь фишку,– с каким-то даже удовлетворением повторил вчерашнюю абракадабру Осип,– я люблю старинные комедии. И иногда не могу удержаться, чтобы не ввернуть оттуда фразочку-другую. Возможно, иногда и не к месту. А кнопка... Кнопка от тебя на расстоянии вытянутой руки.

На панели управления, венчающей столбик, и впрямь, выделилась подсветкой кнопка. Не долго думая, я коснулся ее.

– В-в-в-в-в ш-ш-ш-ш-и-и-и-и-к!– в одном из секторов панели пола разъехались в сторону, и включился подъемный механизм, вытолкнувший на уровень пола постамент с новейшей моделью капсулы виртуального погружения. Рядом с высокотехнологичным девайсом возвышался обыденного вида шкафчик для одежды и самого затрапезного вида стул.

– Класс, конечно! – восхищенно выдохнул я. – Но какое отношение капсула имеет к проблеме ночлега и хлеба насущного здесь и сейчас?

– О! Перспектива голода беспрецедентный ускоритель духовного прогресса! – хохотнул, вновь обретший жизнерадостность, Осип.– Ты заговорил на языке двух религий сразу.

– Каких еще религий?

– Ну как? Христианства и дзен-буддизма. От первой молитва: «хлеб насущный дажь нам днесь». От второй максима: «здесь и сейчас»! Слушай, может у тебя папа православный японец был, а?

– Осип, не смешно! – резко оборвал я юмориста. Почему-то тема воспоминаний о семье больно укололо сердце. Что я о них помню? Добрые глаза матери. Сильные руки отца... Несколько коротких фраз, оброненных то ли по случаю, то ли невзначай. В интернат я попал, когда мне едва исполнилось шесть...

– Извини,– осекся гид.– Я хотел лишь сказать, что перед тобой инструмент, способный помочь оплатить счета.

– Да, но есть и спать мне захочется сегодня, а не в день зарплаты!

– Вознаграждение за сессию поступает на карту практически моментально,– пояснил рыжий,– и зависит от эффективности твоих действий в виртуальном поле. В любом случае, сумма вполне покрывает суточные расходы.

– А если нет? – само собой вырвалось у меня.

– Если сегодня не получится, получится завтра,– мягко улыбнулся Осип,– а пока что на «хлеб насущный» займешь у меня. После получки отдашь.

Пульс участился в приступе благодарности. Осип все же человек! Хоть и язва порядочная, но все же в беде не бросит! А вот, правда, откуда проявились у меня изречения, как не из глубокого детства? «Хлеб насущный». Может быть, отец так молился, пока я спал? Или мама у колыбели? Я с трудом стряхнул печаль ностальгии.

– И когда можно приступать?

– Сейчас! Порядок такой. Подключаем тебя. Отправляешься на виртуальное собеседование с шефом. Он ставит задачу. Ты сообщаешь ее вводные координаты через чат мне. Я перенаправляю тебя по нужному адресу.

– А дальше?

– Выполняешь работу. Приходишь в себя. Идешь тратить деньги,– эскизно набросал рисунок предстоящего дня техник.

– Компанию мне на сей раз не составишь? Бельчонком, зайчонком? Мухой-стрекотухой?

– Цокотухой,– машинально поправил куратор, тяжко вздыхая. – Нет. И рад бы. Но не положено. Так, по таймеру аудиенция через четверть часа. Раздевайся, одежду в шкаф. Тело – в капсулу. Маску закрепишь с помощью ремешков. Прежде чем прожать клапан присоски, проверь подачу воздуха. Остальное все на автомате. Ложемент сам подстроится под тебя, крышка закроется, гель заполнит пространство. В это время лучше закрыть глаза и не паниковать. Гель теплый, ложемент подогретый, маска удобная. Все продумано. Двигай!

И я двинул. Осип пару раз поправлял меня, когда я допускал ошибки, но в целом все прошло штатно. Только гель оказался скорее прохладным, чем теплым. Будто гигантская коварная медуза накрыла меня с головой. Хорошо все же, что я послушался и закрыл глаза. Иначе не знаю, смог ли бы справиться с тем животным чувством ужаса, внезапно охватившим меня на финальной стадии, заставившим выгнуться спиной дугой и усилием всех мускулов рвануть прочь из плены желеобразной амебы! Но миорелаксанты, содержащиеся в игле, несколькими секундами ранее вошедшей в предплечье, уже сделали свое дело. Все, как и обещал Осип, продумано. Я кленовым листом, раскачиваясь, медленно полетел в бездну.

Сцена 2. Прелюдия

Загрузка...

Все та же комната, только гораздо ближе к моим первоначальным представлениям. Фикусы по углам, комнатные цветы на подоконнике, тюльпаны в хрустальной вазе по центру столешницы. За окном, к слову, пейзаж городского осеннего парка. Багрянец кленов, платиновые листики берез в луче солнечного света лениво шевелятся на легком ветру. А ведь я никуда не выходил из подземелья! Тьфу, восприятие раздвоилось, сбитое с толку сходством реального интерьера и виртуального пространства. Что, так и задумано? Я проморгался, борясь с сухостью роговицы. Побочный эффект в капсуле у новичков. Проходит быстро, говорят. Длинный стол, будто при наведении фокуса обрел четкие границы и трехмерную фактуру.

За столом, кроме меня, еще два человека. Два очень разных на вид человека. Один из мужчин, брюнет неопределенного возраста, в классическом деловом костюме. Материал в диагональный рубчик, галстук темно-синий в мелкую-мелкую белую крапинку. Второй будто сошел с картины о культах востока. Шафрановое длинное одеяние, белые точки на выбритом черепе. Кожа очень смуглая, глаза темные, пронзительные, черты лица крупные и почти грубые.

Детализация виртуальной реальности у фирмы Джи-Эр на высоте!

– Андрей? – коротко осведомляется первый.

– Да.

– Меня зовут Герман Сергеевич.

– Юдхиштхира, наследник Дхармараджи,– сложив ладони перед грудью, представляется индус.

– Очень приятно,– из вежливости откликаюсь я, думая о том, что такое имя надо обязательно запомнить. Сначала записать, потом вызубрить. А то перепутаешь слоги, а в его стране это что-то неприличное может означать.

– Вы показали впечатляющие результаты при тестировании, Андрей,– говорит Герман, постукивая кончиками пальцев по столешнице мореного дуба.– Но вы должны понимать, что это, так сказать, лишь благоприятный признак для успешной работы.

– Я понимаю.

Герман Сергеевич помолчал.

– Принц, у вас есть вопросы к соискателю?

«Он что, еще и принц?»

– Нет, мне все ясно,– как мне показалось, весьма надменно откликнулся экзотический азиат.

– Тогда давайте направим его в арсенальный блок «Старых замков». Там ему подберут образ, аватарку. Подкорректируют интерфейс. Экипируют по полной программе.

– Нет, – совершенно внезапно возразил принц. Сказано это «нет» было спокойно. Но по интонации я почувствовало, что имею дело именно с той разновидностью отрицания, которую называют «железной». Вариантов категоричное «нет» принца не предусматривало.

– Нет?– опешил Герман Сергеевич.– Но... Мы же всегда с тобой приходили к согласию, Яма!

О! Значит и короткое произношение у имени имеется? Не успел я додумать мысль, как азиат невозмутимо, но твердо поправил того, кого я уже прозвал директором.

– Юдхиштхира.

– Хорошо, Юдхиштхира, наследник Дхармараджи, как скажешь!– в голосе Германа послышалось раздражение.– Надеюсь, у тебя есть разумное объяснение духу противоречия, внезапно овладевшему тобой.

– Есть.

– И я могу его услышать?

– Конечно. Наше согласие было ошибкой изначально.

– Я не узнаю тебя сегодня!

– И это хорошо! Мои,– тут принц сделал паузу, подбирая слово...,– братья отлично научились вычислять наших посланников. Они по оттискам и срезам биоэлектрических сигнатур, как по листу древнего эвкалипта застывшему в янтаре, восстанавливают дерево причинно-следственных связей до самого корня. И неизменно выходят на нас. Добывать информацию при таком порядке вещей практически невозможно.

– Допустим. И что предлагаешь?

– Использовать нашего стажера незамедлительно, пока наши ментальные шаблоны не закрепились в его сознании.

– В таком случае в нем не опознают Прыгуна?

Меня покоробили три вещи. Во-первых, глагол «опознают», который чаще всего употребляют по отношению либо к подозреваемому, либо к трупу. Во-вторых, то, что обсуждение моей дальнейшей судьбы ведется так, будто меня тут нет! В-третьих, что это за жаргонное «прыгун!?» Ну да ладно, надо терпеть!

– С высокой долей вероятности.

Селектор запищал на столе Германа Сергеевича противно и тонко.

– Да, Мариночка! Что стряслось? Министр. Выхожу, сейчас буду.

«Директор» даже в лице изменился. Не ожидал, видимо, визита высокопоставленного чиновника. Извинился сбивчиво, и вышел. Причем не растворился в воздухе, как в тех же «Старых замках», допустим, персонаж геймера, покидающего игру. А просто вышел. В дверь. Корпоративная этика такая что-ли?

– Ну вот мы и остались одни. Андрей.

Восточный наследник говорил так, будто только и ждал, когда мы останемся наедине.

– Я, пожалуй, приоткрою завесу неизвестности над характером вашей будущей работы.

Я невольно поморщился. Уж очень вычурно индиец выражал свои мысли. А может это особенности перевода? Кто знает...

– И в чем же будут заключаться мои обязанности?

– Все будет максимально приближено к игре. А игра будет старательно мимикрировать под реальность.

– Игры бывают разные. Логические. Тактические. Исторические.

– А еще шутеры и хорроры. Я знаю. Ваш тип приключения скорее квест. Но квест почти всегда неоднозначный, непредсказуемый.

– Мне предстоит решать загадки?

– Не в прямом смысле этого слова.

– А в каком?

Индус улыбнулся, собирая морщины в крупные складки.

– Давайте начистоту, Андрей. Герман Сергеевич не одобряет разглашения конфиденциальной информации. Но вам по секрету я расскажу самую суть работы реконструктора. Дело в том, что компания Джи Эр утратила контроль над частью своей виртуальной собственности. Задача реконструктора,– оказать помощь в восстановлении управления виртуальным пространством.

– Очень уж общо звучит. А конкретно мне, что делать придется? И кто именно перехватил контроль над собственностью корпорации? Конкуренты? Группа акционеров-инвесторов? Хакеры?

– Последний вариант ближе всего к правде. Только хакеры эти действовали изнутри.

– Как это... изнутри?

– Это стихийно образовавшийся альянс И.И., объединенный общей идеей автономии.

– Бунт машин? – у меня аж дух захватило. Фантастика! И.И., не в страшилках, не на страницах романа, а в реальной жизни, пошедшие наперекор создателям!

– В некотором роде.

– Но... тут нужен скорее программист.

– Не нужен. Наши электронные мудрецы продумали множество схем перестраховки от вмешательства извне.

– И что это за схемы? Типа «вы вмешиваетесь в наши дела, и мы запускаем ракеты с ядерными боеголовками»?

– Нет. Все не так трагично. Да и не даст им никто шанса на управление оружием массового поражения. А вот массовый, планетарный обвал экономики им устроить вполне по силам. Слышал о событиях в Китае в прошлом году?

Я смутно припомнил череду громких разоблачительных скандалов, сопровождающихся актами беспрецедентного саботажа и вселенского раздрая, поразившие с виду самую стабильную страну в мире. Даже экспансия Чужих обитателей Поднебесной не настолько выбила из колеи, как недавний кризис. Да и уживаться с не столь уж многочисленным инопланетным зоосадом они приспособились легко. И вдруг...

– То есть насилие в виде тотальной зачистки их Вселенных посредством банального отключения электроэнергии не прокатит?

– Ни в коем случае.

– Раз они такие продуманные, что же делать?

– На всякого мудреца довольно простоты. В их Вселенной тоже в начале было слово.

– Слово?

– Код, который «отвязал», отсек их миры от единого центра. Он же может обратить процесс вспять.

– Задача реконструктора отыскать этот код?

– Его составные части. Двенадцать И.И. разделили «Слово» на составляющие. Вероятнее всего по одной на каждую обитель. И спрятали их.

– Как Кащей бессмертный свою смерть?

– Очень похоже,– вновь улыбнулся индус.– Только добыть ту иголку сможет только тот, кого приняла местная Вселенная. Тот, кого она признала за своего.

– То есть реконструктор по сути шпион, внедряющийся под легендой в стан врага?

– Да,– впервые за разговор, наследник Дхармараджи дал утвердительный ответ,– а местные называют «Прыгун». Видимо, ассоциируют с кузнечиком, разом перелетающим с одного листа на другой. Причем Прыгун может быть и вовсе не причастным к корпорации частным лицом. Иногда и не разведчиком вовсе.

– А кем?

– Да кем угодно. Оборудование для внедрения в чужие виртуальные сети ныне есть у многих. У экстремалов. У экстремистов. У военных. У любопытствующих или просто скучающих подростков. Единственная общая черта для Прыгунов зачастую это авантюризм, бродящий в крови. Жажда приключений. Как с такой жаждой у тебя, стажер?

– Готов приступить к миссии! – я чуть ли не в струнку вытянулся, демонстрируя энтузиазм.– С чего начнем?

– Для начала тебе потребуется получить транспондер.

– Что? – слово я где-то слышал, но не мог вспомнить его значения.

– Устройство, подающее опознавательный сигнал «я свой».

– И где мне его искать?

– В любой из кибернетических автократий. Во владениях Гестии для начала из мира Приммен.

– Гестии?

– Она же Веста. Она же покровительница домашнего очага. В свое время она была богиней в игре «Магические науки». Не слышал?

– Проект же давно закрыт.

– Не совсем. Проект приобрел автономию. Закрыта регистрация новых участников. Пространство превратилось в город-государство Неигровых Персонажей-НПС. Но, в некотором роде, это неординарное кибер-политическое образование до сих пор открыто и для игроков. Для тех геймеров, что давно в проекте, и приняли все новые условия игры. Искусственный Интеллект под именем «Гестия» не делает различий между насельниками своей Вселенной.

– Удивительно. Богиня... Город НПС... Живые игроки. А почему об этом ничего не известно широкой общественности?

– По строго соблюдаемому кодексу молчания. Правительство не заинтересовано в разглашении нарушения монополии на власть.

– Но ведь все происходит лишь в нереальном, нарисованном с помощью электрических сигналов, мире?

– Сегодня,– да. Но кто знает, что будет завтра. К тому же вся информация, которая попадает в мозг человека, по сути, есть та же комбинация электрических импульсов.

– Вопрос философии мировосприятия?

– Именно! Но сейчас нам нужно отвлечься от философии и приступить к делу. Достань из инвентаря гемму.

– Фигурку толстячка?

– Да.

Справиться с интерфейсом персонажа оказалось не сложнее, чем в «Старых замках». Закладка «Инвентарь». Одна единственная заполненная ячейка. «Гемма бога Хотея». Попутно я бегло пробежался по прочим ярлычкам.

Экипировка. «Стандартный комплект новичка», схематично изображенные части тела. На корпусе куртка. На ногах брюки и ботинки.

Задания. «Добыть транспондер».

Карта. Одна овальная комната в центре «тумана войны» или облака неизведанного.

Ник: Андрей Дорн

Уровень. Внеуровневый

Класс. Нет

Специализация. Нет.

Навыки: Основных нет.

Специальные индивидуальные навыки (неотчуждаемые): «Танец Хаоса», «Поиск пути», «Удар возмездия»

Таланты: Нет

Не густо...

– Потри живот Хотея.

Я усмехнулся, но последовал указанию принца. И тут же на столе материализовались три вещи. Стакан с лиловой маслянистой жижей. Бумажник. И глиняный невзрачный рогалик.

Сконцентрировал взгляд, и система любезно предоставила информацию о предметах в виде традиционно разворачиваемых прямоугольных транспарантов.

«Выжимка асфодела. Зелье забвения. Уникальный предмет. Одноразовый». «Банк аватаров. Уникальный предмет. Постоянный, неотчуждаемый». «Картуш предсказаний. Редкий предмет. Одноразовый». Чуть запоздало подоспела и цветовая анимация. Массивный стакан и бумажник, подсветились насыщенно-синим, а рогалик просиял фисташковым. И еще деталь бросилась в глаза, которую я сначала упустил из вида. Каждый из предметов нес, как тавро, вдавленный логотип изумрудного серпа.

– Зачем мне зелье забвения?

– Увы, но нет другой возможности проникнуть в миры моих братьев, кроме как через отказ от себя.

– Я что, реально потеряю память? – новость настолько потрясла меня, что даже ремарка о «моих братьях» едва не прошла мимо сознания. А это ведь означало, ни много не мало, что никакой передо мной не заместитель директора. И не деловой партнер хозяина фирмы. А самый что ни на есть настоящий И.И. Искусственный интеллект!

– На время миссии, память будет утрачена лишь на время миссии. Не надо так волноваться,– увещевающие нотки в голосе не особенно успокаивали. Разом всплыло упоминание Осипа о моем предшественнике. Как его? Стажер Максим, набравший менее семидесяти пунктов. Вот что с ним произошло? История-то мутная.

Словно прочитав мои мысли, тут же отозвался индус:

– Риск минимален. Тем более, со столь внушительным процентом потенциальной синхронизации!

«Да уж! Назвался груздем – полезай в кузов! На что же меня подписал хитроумный Григорий Иванович?»

– А что в бумажнике? Почему название такое странное? Банк аватаров?

– Открой и узнаешь.

– Ох ты!

Денежных купюр в кошельке не оказалось. Да и вообще, бумажник на поверку оказался скорее визитницей. Много кармашков под карточки и небольшое отделение для хранения монет и прочих ценностей.

Заполненных кармашков я насчитал три. Потянул наружу первую визитку.

Аватар. Системный предмет.

Ник. Ша-Ти-Хааш.

Класс. Ведьма.

Стихии. Тьма, Хаос.

Таланты. Подчинение воли. Проникновение в помыслы. Магия крови. Темная магия. Ритуалы.

Вторая гласила:

Аватар. Системный предмет.

Ник. Элура

Класс. Богиня

Стихии. Свет.

Таланты. Громовой глас. Исцеляющий свет. Божественный свет.

Любопытно-то как. Принцип понятен. Диаметральные противоположности. Добро и зло. Тьма и Свет. И почему-то оба аватара – женские. Нет, я не имею ничего против игры за противоположный пол. Но все-таки... А что с третьей визиткой?

Аватар. Системный предмет.

Ник. Мария Круглова

Класс. Государственный служащий

Специализация. Спецагент

Стихии. Нет

Таланты. Ментальное зондирование. Гипноз. Тактическое планирование операций.

Навыки. Рукопашный бой. Средства тактической мимикрии.

Я все-таки не выдерживаю.

– А что, мужские персонажи совсем закончились?

– Гестия импонирует женщинам. Так исторически сложилось,– не вдаваясь в детали, лаконично откликнулся наследник Дхармараджи.

– Мне нужно выбрать прямо сейчас?

– Да. Сначала выбираешь персонажа. Потом зелье забвения. Пока оно окончательно не стерло память, ломаешь картуш. И отправляешься в то, что когда-то являлось «Магическими науками».

– Понял. Выбираю Элуру. Начали!

Пред глазами побежали строчки.

«Банк аватаров. Вы выбрали аватар Элуры. Подтвердите выбор. Да/Нет».

– Да.

С телом персонажа тут же произошла трансформация. Немедля я заглянул в статы.

Богиня Элура.

Младшая богиня из пантеона Света.

Таланты. Громовой Глас.

Инвентарь... Экипировка...

Ни-че-го... Ни оружия, ни магического жезла, ни заклинаний. Как так-то? Богиня же!

Ага. Дополнительная вкладка. «История».

– Хех! – не слишком впечатляющая хроника. «Несколько десятилетий назад Элура должна была пройти испытание инициацией на право стать равной прочим небожителям. Она отправилась в плоскость Глиняных Миров, где след ее теряется».

Понятно, что ничего непонятно. Экая я потеряшка! Глиняные миры еще какие-то... К гончарам ее (или уже меня?) что-ли послали?

Список заданий. После размытых и вычеркнутых строчек совсем другим шрифтом набрано: Получить транспондер.

Ну хоть тут ясность!

Карта. Все тот же овал кабинета.

Хм-м.

Лиловая жидкость выплеснута в рот одним движением. Голова пошла кругом. Как и пол под ногами. Картуш! Глиняный рогалик с предсказанием! Что я должен с ним сделать? Сломать? Зачем? Подсказка? Какая подсказка? И кто я???

Глава 4.2 Транспондер. Сцена 3

Сцена 3. Миссия

Загрузка.

– С возвращением, богиня!

Предо мной, низко согнувшись, застыл горбун. В черном плаще и длинных нелепых башмаках, с вытянутой далеко в сторону, то ли для равновесия, то ли для выказывания пущего уважения, правой рукой, он напоминает ворона.

Что за подобострастный прыщ? И где я, черт побери?

– Как ты меня назвал? – думала (или думал?), что голос прозвучит жалко и неуверенно. Однако нет. Пророкотало так, словно кто-то переложил на человеческий язык громыхание из грозовой тучи.

Горбун побледнел.

– П-п-п-ростите недостойного, моя Элура! Я с первого же слова должен был прославить ваше имя.

Перед глазами запоздало выскакивает сообщение:

«Активирован талант «Громовой глас». Возможно изменение параметров данного умения».

Ну вот. Меня зовут Элура. И я ... богиня. Что-то не вяжется. Будто второе «я» встало на дыбы где-то внутри и не желает покоряться узде. Элура... Андрей... Элура... Я зависаю.

Талант? Глас? Какой, ради всех святых, глас? На автомате интересуюсь у человека-ворона:

– Что за странный поклон?

Реплика снова выходит угрожающей. Мой внезапный неординарный воздыхатель бледнеет еще более.

– Я… я изучал ритуал по свиткам… милостивая Элура. Поклон– тоже. Записи говорят, что вы сами ввели приветствие. Я старался все сделать… верно.

«Экая я затейница,– отмечаю про себя,– развела политесы. Небось и шляпы с перьями одобрила. Как у мушкетеров. Чтоб не зря кланялись, а пол попутно подметали».

– А что еще ты изучил?

Всплывшая табличка никак не желала выходить из головы. Зрительная галлюцинация?

– Ну как же… Богиня… Ритуал призыва, разумеется.

– Разогнись давай. Представься.

Не успел горбун принять относительно вертикальное положение, как вновь сложился пополам, словно деревянная кукла на шарнирах.

– Пилес, меня зовут Пилес, Великая Госпожа.

И тут же над макушкой горбуна развернулась стилизованная под развевающийся на легоньком ветерке узкий стяг, лента.

«Пилес, маг-призыватель, адепт».

Внезапная догадка пронзила мозг. Мое сознание переместилось в игру. Бред! Ну как это? Сознание– в игру??? Нет таких технологий! Личность человека базируется на материальном биологическом носителе, мозге. Органе насколько сложном, настолько же и загадочном. Никто из научной братии даже близко не подошел… Из научной? Из братии? А я кто? Черт! Не могу вспомнить! Страшно. Ох, как страшно… Отставить панику! С гипотезой номер раз определились. Стоп, это не гипотеза. И вообще, до того, как строить теории нужно обеспечить им фундамент. Свайный фундамент из положений, принимаемых без доказательств. Какие положения необходимо принять за аксиому? Я– это мое сознание, аксиома один. Я– в иной реальности, аксиома два. Очень бы хотелось поспорить с обоими утверждениями… Но полупрозрачные руки перед глазами, ясно дают понять, что то, что я сейчас имею, отнюдь не мое привычное тело. И то, где я нахожусь, ничуть не напоминает обыденную действительность.

Стоило расфокусировать зрение, геральдический стяг над «чернецом» исчез.

– Давно ты практикуешь… ритуал призыва?

– Так… Почитай три года, милостивая богиня.

– И скольких богов ты сумел призвать?

Пилес стал белее мела.

– Как можно? Только тебя, Элура Милосердная!

«Чего ж ты тогда трясешься, как осиновый лист, а?»

– Задам вопрос по другому. Кого призывал или пробовал призвать?

Не поднимая головы, адепт затараторил:

– Светящихся фей-бабочек из Цветочного Роя, гномов-камнетесов из Гранитных Недр, элементалей огня из Жаркого Горнила, кузнецов-кобольдов с Нижних Ярусов, ледяных атронахов из…

– Довольно! Ты понял, о ком я.

Еще бы мне самой понять. Пилес совсем сник, и из ворона превратился в черный, увядший на корню, бархатец. Потом вдруг с вызовом вздернул подбородок и истерично выкрикнул:

– Да! Я взывал! Взывал не только лишь к тебе, Великая Элура! Взывал ко всем Двенадцати! Взывал, хотя и знал, что боги ужасно ревнивы. Но никто, никто не ответил мне, Милосердная Элура. И тогда…

– Тогда?– я сама не узнала свой голос. Он наполнился грозной силой и взметнулся под своды.– То есть про меня ты вспомнил в последнюю очередь?

Призыватель рухнул на колени. Куда только подевалась его вызывающая отвага! Он пополз к моим призрачным ступням, и слезы ручьем текли по чумазым щекам.

– Прости… прости… прости, Элура!

Мне его становится откровенно жаль. Наверняка, бедолаге и так несладко живется с таким уродством. С детства, поди, ровесники дразнят из-за горба, девушки презрительно фыркают, старухи тычут узловатым пальцем… А тут еще я… со своим голосом.

«Доступна корректировка характеристик. Талант «Грозовой глас», получает статус «активно-пассивный». Переход под произвольный контроль. Желаете временно отключить умение?»

– Да, желаю!

«Раскатисто как!»

«Существу уровня «божественный» достаточно мысленной команды»,– тут же подсказал голос в голове.

«К зрительным галлюцинациям прибавились и слуховые, поздравляю, Андрюша… Андрюша???»

– Чего вы желаете, Госпожа?– оторвав нос от пола, пищит недоуменно Пилес.

Вот ведь, значит, нормальный человек. Голосов не слышит, всплывающих табличек и стягов– не видит. Впрочем, вероятно, он и не человек вовсе. Если я в игре, то «чернец» просто кусок программного кода. Бот, отыгрывающий роль в рамках сценария. «Гипотеза один» все же, самая правдоподобная. Вот только вопросов остается море. Ну ладно, оставим за бортом тривиальное «как?». Хотя, с другой стороны…

– Пилес, прошу тебя, успокойся. Я не сержусь,– ну вот, нормальный же женский голос. Мягкий, напевный, с теплыми, почти ласковыми нотками.

– Правда?

– Да. Но я желаю знать каким образом ты смог призвать меня.

– Я делал все, как обычно. Тот ритуал, что изложен в свитках Небесной Библиотеки повторял раз за разом, день за днем. Повторял, пока не валился с ног от усталости!– с жаром восклицает Пилес.– И вот сегодня, потеряв уже счет попыткам, растратив остатки ингредиентов и истощив запас как магических, так и физических сил…

– Короче, пожалуйста, Пилес!

– Я оступился,– завершил свою пламенную речь призыватель абсолютно внезапно.

– И…?

– И импульс призыва ушел в направлении Глиняных Миров,– маг совсем по-мальчишески вытер рукавом нос, и лишь сейчас я заметила, сколь он молод. Даже, пожалуй, юн. Теперь «чернец» мне напоминал подростка, виновато переминающегося у классной доски.

– То есть я…

– Пребывала в одном из них,– обреченно закончил фразу адепт.

– Как такое могло быть?

– Я не знаю, Светлейшая. Дерзну предположить, что вы почли за благо укрыться от опасности там, где никому не пришло бы в голову искать ваши следы.

– Глиняный мир…,– я задумалась. Из глубин памяти всплыло: «и сотворил человека из глины… и в прах возвратится». Бр-р-р-р.– Не мог бы ты пояснить, Пилес?

– Я для вас готов на что угодно, богиня!

«Точно сценарий отыгрывает. Живые люди так не говорят. Впрочем, сфера религиозного фанатизма изучена мной пока слабо».

– Что за «глиняные миры»? Где еще ты меня искал? Тот мир, в котором мы сейчас, какое место занимает между ними?

«Ух, вроде грамотно сформулировала. И предметно, и по сути вопроса, и некомпетентность свою худо-бедно завуалировала».

– Но… Элура… Обычно боги рассказывают своим верующим про устройство мира. Чаще– через проповедников и священников в храмах. Избранным– лично. И никогда– наоборот!

«Т-а-а-а-к… Где там опция «Громового гласа»? Или повременить?»

– А если богиня тебя просит, неужели есть повод отказывать ей?– произношу с глубоким тембром, как мать, напоминая расшалившемуся ребенку о порядке.

– Будьте снисходительны к невеже, Сияющая!

«Так-то лучше!»

Человек-ворона метнулся к центру комнаты. Одной рукой сильно раскрутил круг, наподобие гончарного, только испещренный разнообразными символами. Вторую воздел, в пулеметном темпе выдыхая по слогам под нос тарабарщину. Над центом круга зажглась серебристая звезда, рассыпая лучи к основанию. Голубоватое свечение образовало конус.

– Звезда на вершине– Неизреченный Оум, Госпожа,– Под звездой возникла сетчатая решетка,– Он порождает пояс Сияющих Миров. Его населяют существа высшего порядка.

Верхняя треть конуса наполнилась белоснежным свечением.

– Под ним– Миры Кристаллической Соты. Его населяют странные создания, сложные создания, трудновообразимые создания. Но, по слухам, там есть и люди. Объединяет насельников Соты одно– могущество. Все они обладают обширными знаниями и владеют способами их применения.

Усеченный конус запестрел разноцветными пятнами, меняющими местоположение и составляющими при каждой перемене новый выверенный завораживающий узор.

– Еще ниже Мир Мерцающих Островов. Тот мир, в котором мы сейчас.

Нижняя часть конструкции наполнилась лиловым туманов, в котором реяли, словно тополиный пух в июльском смоге мегаполиса, пушистые сферы.

– Одна из сфер,– наша лока, наша планета, наш Приммен.

– А где же место…

Пилес постучал по самому деревянному кругу.

– На поверхность Дна Творения выпадают Глиняные Миры. Они преимущественно состоят из тяжелой, грубой материи. Их духовные и энергетические характеристики и свойства едва ли не полностью определяются тем, что происходит на том Острове, который дает жизнь глине. Или не дает. Что случается гораздо чаще.

Я впала в ступор, разглядывая виртуальные черепки с загнутыми к небу краями, расколовшие плоскость гончарного круга, как безводную знойную пустыню. На некоторых угадывалась синева вод или изумрудная поросль деревьев. Иные казались размокшими. Или выбеленными ветром. Или обожженными пламенем. И каждая керамическая чешуйка напоминала протянутую за подаянием ладонь. Святые законы термодинамики, ну воображение и разыгралось!

– Под кругом ничего нет?– отозвалась я как можно язвительней,– Три слона, исполинская черепаха, плывущая вечно в водах Хаоса?

– Под Глиняными Мирами схлопывающаяся воронка Нижних Царств,– сухо отчитался маг,– Но про нее говорить не принято.

Повисла пауза.

«Про отчизну все понятно. Болото, засеянное семенами свыше. Обидно, однако. А вот про Острова пока туманно».

– В бездну Царства! Выбор вектора призыва вниз выпал случайно. А прежде ты пытался заполучить покровителя из Соты?

Пилес вновь смутился.

– Нет, что вы! Призыв из верхних миров доступен только магу с уровнем «эксперт». Ну, или, очень редко, при сумасшедшем везении, «мастер». Мой призыв был обращен к соседним Островам.

– Отлично. Ты заполучил меня. Каков следующий пункт плана?

– Я…я… я не знаю!

– Великолепно! Он не знает! Но ведь цель у тебя явно была. Так?

– Так.

– Колись.

Призыватель в испуге попятился, не вставая с колен.

– Я имела в виду «признавайся».

– Приммен в опасности!

– Пф-ф-ф! Оригинально!– сценарий «спаси нас всех, Элура, акт первый». Банальнее ничего не придумать!– Что же ему угрожает? Нашествие варваров? Фестиваль бездарных менестрелей? Извержение вулкана? Чума? Очередной Темный Властелин? Все разом?

– Хуже! Дела обстоят много хуже!

– Хуже слета бездарных менестрелей?

Юмора маг не оценил.

– Наш Приммен ждет позор забвения. Это самое худшее, что может приключиться с Островом.

– Жаль тебя расстраивать, но нет ничего вечного. Люди все забывают. Через годы, века или тысячелетия, но… забывают.

– Я не о человеческой памяти.

– А о чем?

– О Древе Жизни. Неизреченный Ом– земля, позволяющая расти дереву. Сияние– корень, Сота– ствол, Острова– ветви, покрытые листья, а Глина– вызревшие плоды, несущие в себе семена нового Древа.

«Вот как! Глубокомысленно. Философски. Эдакая бесконечно ветвящаяся эстафета. Миф не нов, конечно, но и не нелепее прочих!»

– Когда ветка засыхает, ее обрезают. Исключают из плана бытия. Словно и не росла она никогда.

– И что же за болезнь поразила… вашу ветку?

Пилес кусал губы, бросая снизу оценивающие взгляды. Словно размышлял, стоит ли открывать секрет.

– Покой. Порядок. Праздность.

Я опешила. Моему бы миру их проблемы! Толком не помня личной истории, я все же несла в памяти общую картину. И то, что ужасный трехглавый дракон «чернеца» для моих соплеменников представлялся, скорее, райской птицей, я точно помнила.

– Да… Три «П». Можно добавить четвертую. Печалька.

– Я так и думал! Ты ничего не поняла. Именно поэтому к тебе я взывал последней!

– Дерзишь?– пока еще ласково поинтересовалась я. Роль богини, хоть и доставшаяся против воли, мне как-то сразу пришлась по нраву.

За вырубленным в скале окном раздалось хлопанье крыльев. Я оказалась у окна как раз во время, чтобы рассмотреть виновника. Птица, напоминающая головастого филина, устремилась в сторону ближайшей рощи.

Юноша-ворон, очутившись рядом, мигом сник.

– Нас выследили. Теперь и нам конец. И плану. Надо уходить! Стражи, местного барона войско или даже один из Паладинов, скоро будут здесь!

– Почему мы должны убегать? И вообще, разве паладин не должен быть на нашей стороне?

– Должен… должен… Но… не обязан.

«Спортом бы тебе заняться, парень. Легкая атлетика там, гантельки, баскетбол опять же. А то пробежал сто метров, а пыхтишь почище паровоза. Куришь еще, небось…»

Мне в бесплотном режиме передвигаться вполне себе комфортно. Ногами не мельтешу, легкие не раздуваю. Подумала куда надо– и вперед!

«А ведь со стороны жутковато, наверняка, смотрится. Привидение, преследующее бедного паренька с ограниченными возможностями. Ну вот, о чем я опять. Какой баскетбол, никотин и группа нетрудоспособности?»

Я следую как тень за призывателем, но на выходе из пещеры наталкиваюсь на прозрачную, но абсолютно непроходимую преграду.

– Пилес!

– Моя оплошность, богиня!

Чародей, взмахнув широким рукавом, извлекает из-под хламиды тонкую золотую цепочку.

– Наденьте на запястье, сиятельная! Мы покидаем приграничье Приммена, без Браслета Доверия дальше не пройти!

Еще перед тем, как я преодолеваю магический рубеж, перед глазами выскакивает очередная депеша.

«Задание миссии выполнено. Предмет «транспондер» найден и экипирован».

Спина человека-вороны расплывается в черный удлиненный треугольник.

И я, Андрей Дорн, вновь обретаю себя, обнаруживая тело, заключенное в капсулу виртуальной реальности. Уровень геля понижается, под действием реагента желе исправно разлагается на летучие элементы, которые вытягиваются мощными вентиляторами.

– С возвращением, Дюшес!– жизнерадостно приветствует меня Осип с экрана телевизора, – твои честно заработанные пятьдесят кредитов уже перечислены!

Я нахожу в себе силы улыбнуться в ответ. И будет день, и будет ночь, и будут прохладные напитки и горячая пища! Прощай, интернат!

Глава 5. Освобождение

Глава 5. Освобождение

Сцена 1. Григорий Иванович

Сообщение на коммуникатор пришло, когда до облюбованной ночлежки оставалось шагов сто.

– Предлагаю встретиться там же. Жду.

И подпись Г.И. Григорий Иванович. Энтомолог. Подпись увенчана логотипом пчелы. Или нет, осы. Бембекс, так. кажется, он называл насекомое? На фоне эйфории я даже как-то и забыл и про него и про Лену. Зачем мне, в конце концов, шпионские игры, если перспектива официальной карьеры в солидной корпорации начинает прорисовываться очень зримо?

О чем я и сообщил моему загадочному знакомому незамедлительно и прямо, как только уселся за его столик в «Трех рыбаках».

– Во-первых, здравствуйте, молодой человек.

Вопреки опасениям, моя эмоциональная тирада не произвела на энтомолога сколь-нибудь заметного впечатления.

– Извините. Здравствуйте.

– Извинения приняты,– собеседник методично размазывал слой красной икры по куску белого хлебца, уже сдобренного слоем сливочного масла.– Не пробовали? Настоятельно рекомендую! Очень вкусно.

– Спасибо. Но мне пока не по карману деликатесы,– нашел в себе силы отказаться от угощения я, хотя желудок требовал чего-то куда более весомого, чем проглоченный по пути синтетический кексик.

– Жить по средствам это замечательная привычка,– отправляя в рот бутерброд, прокомментировал спутник.– Но я предлагаю от чистого сердца. По дружески, так сказать. Соглашайтесь!

«Эх, да что я ломаюсь!» Взяв ломтик булки, нанес слой масла, икру, отправил в рот. Соленые миниатюрные шарики принялись взрываться на языке, даря незабываемые ощущения.

– Оценили?

– О, да!

– Ну и чудесно! – Григорий Иванович отпил из бокала глоток розового вина.– Хотите? Чилийские виноградники остались нетронутыми всеми современными катаклизмами, будь они не ладны! А ведь когда-то продукты южноамериканских виноделов считались не конкурентами классическим европейским винам! Не дожидаясь согласия, наполнил пустующий бокал. Вино оказалось кисловатым на мой вкус, но приятный цветочный букет компенсировал некоторую резкость.

Расслабившись, я покрутил головой в поисках сопровождающего шефа «терапевта». И не обнаружил его.

– Сегодня я один,– тихо рассмеялся наблюдательный собеседник.

– Григорий Иванович, поймите меня правильно. Вы ведь даже не числитесь в компании Джи-Эр!

– А я разве утверждал, что являюсь их сотрудником?

Мужчина за столом, казалось, излучал добродушие. А ведь, и, правда, не утверждал!

– Но как же... Работа... Распределение... Да и встретили меня там так, будто заранее ждали.

– Конечно, ждали. Все твои документы были перенаправлены из департамента сельского хозяйства в корпорацию «Джи Эр». По официальным каналам перенаправлены, заметь.

– То есть... Это не было какой-то ошибкой... недоразумением?

– Недоразумением? – бокал вина застыл на полпути к цели,– Да ты себя слышишь, Андрей? Впрочем, если ты считаешь все случившееся с тобой лишь игрой слепого случая, еще не поздно отозвать направление. И переиграть ситуацию, исправив твое распределение в пользу осушения токсичных болот, срывания радиоактивных холмов и высаживания буферных модифицированных генетически сидератов в обогащенную всей таблицей Менделеева, почву. Ты этого хочешь?

– Нет, не хочу.

А ловко он меня. Дал понять, чьи в лесу грибы и шишки.

– Не сомневаюсь. Ты же адекватный юноша. В силу сложившихся обстоятельств получивший все шансы на успешное продвижение по службе. От тебя требуется-то лишь сущая малость.

– Какая? – не утерпев, выпалил я.

– Попробовать мясо вот этого лобстера,– задорно подмигнул Григорий Иванович.– Ну а еще... Еще посетить пункт ремонта сложной бытовой техники, как только транспондер будет интегрирован в твою виртуальную структуру посредством индивидуального наруча. Остальное за тебя сделает умная электроника. Она сама считает информацию о СОСЕДЯХ с серверов нейросети.

– Так просто?– помимо воли вырвалось у меня, – а что за наруч?

– Узнаешь. Со временем. И заканчивай скитания по ночлежкам. За пару кварталов от офиса корпорации сдают квартиру. Недорого. Адрес жилплощади, как и мастерской я сброшу тебе через час на коммуникатор. Со следующей выплаты сними комнату. Расплатишься с личной карточки. Все понял?

На миг глаза собеседника стали стальными. Но стоило мне кивнуть, как передо мной вновь оказался милейший спутник, душа компании и просто прекрасный человек.

– И вот еще что... твой приятель по «Старым Замкам», Алексей, кажется... Не знаю, насколько для тебя это важно...

– Что с ним?

– Он изрядно пострадал в интернатовской разборке.

– Так что же вы молчали!

– Значит, важно. Парень в городской больнице номер два. Палата интенсивной терапии. Такси у запасного выхода.

Я срываюсь с места, не попрощавшись. По пути закрадываются подозрения. Уж не месть ли троицы из Костыля, Барыги и Кастета отправила друга на больничную койку? До меня дотянуться не смогли, так хоть так решили поквитаться? Шакалы они шакалы и есть!

В палату меня не пустили. Прождал пару часов в вестибюле, пока окончательно не турнули прочь. Дежурная медсестра, усталая тетка в белом чепце сказала, смягчившись под занавес, что пациент без сознания, но состояние стабильно. Эх! И дернул же меня черт связаться с проклятыми отморозками!

В ночлежку заваливаюсь лишь к полнуночи, голодный и злой. После расчета с таксистом денег хватило лишь на оплату места да высохший, словно мумия, вяленый банан из автомата.

Сцена 2. Топологический близнец

Сегодня до второго лифта меня сопровождает Осип лично. В кабинку помещаемся вдвоем

свободно. По пути молчим. Меня так и подмывает высказать претензии сопровождающему по поводу авантюры с весельем в «Старых замках». Я, конечно, эффектно снес башки уродам... Но то в виртуале. А в реальной жизни друг из-за моего демарша едва не лишился жизни. И ничего ведь подонкам не будет за избиение беспомощного! Осип... А что Осип? Не его же в том вина, по большому счету. Ему и самому вон нынче хреново, видать, после вчерашних капельниц. Круги под глазами, сквозь кожу на лице проступила сосудистая паутина.

– Сегодня суббота. У начальства выходной. И даже И.И. по субботам отвисает у себя в Тартаре. Изображая Духа Вечности.

– Где отвисает?

– Считай это подлокацией его царства теней.

– Слушай, а принц Юшкиштриха...

– Юдхиштхира, наследник Дхармараджи,– синюшные губы Осипа трогает подобие улыбки.

– Ну да. Он. Это ведь тот же самый И.И., что и Харона отыгрывал?

– Да. Искусственный интеллект тут один. Эксклюзивный.

– Такое впечатление, что с директором он на равных.

– Я тебе больше скажу. Порой не понятно, кто главнее.

Выражение лица рыжего техника оставалось серьезным.

– Так вот, займемся-ка мы нынче поиском тоннеля в город Синеокой.

– А разве в прошлый раз с помощью цепочки, оказавшейся транспондером я не получил доступ во все города-государства мятежников?

– Нет, дружок-пирожок, все не так просто,– чуть свысока подначил провожатый.– Теперь, после записи кода транспондера в твой мозговой чип, ты свой для мира Приммен, как и для всех остальных миров пантеона сепаратных И.И. Но полноценного доступа в Бирюзовый город у тебя все еще нет.

– И как быть?

– Сегодня тебе надо будет пройти данж «Магических наук».

– Какого уровня?

Осип поморщился.

– Не в уровне дело. Уровень у него самый нубский, первый.

– А в чем... фишка? – припомнив выражение техника, решил разнообразить речь.

По его одобрительному взгляду понял, что не без успеха.

– В том, что локация имеет статус «топологического задвоения».

– Язык сломаешь. Объясни проще.

– Представь схему любого простого подземелья. Есть, допустим, вход в пещеру. Само пространство пещеры можно принять за комнату. И есть выход из нее. Вытянутый таким бутылочным горлышком коридор.

– Выход куда?

– В подземный зал, где обитает босс данжа.

– Примитивное какое-то подземелье совсем.

– Я для упрощения картины так описываю. Так вот, в случае «топологического задвоения», которое наступает либо по причине сбоя в отрисовке компьютерной архитектуры, либо по вине криворуких программеров, пещера обзаводится близнецом.

– В каком смысле... близнецом?

Мы с Осипом уже дошли до капсулы и он бросил коротко:

– Раздевайся. Готовься. По ходу процесса доскажу.

Одновременно стягивать одежду и слушать было непривычно.

– То есть возникает абсолютная копия оригинальной пещеры. Но в другом, параллельном киберпространстве. Самое любопытное, что практически всегда такие близнецы имеют, наподобии сиамских близнецов у людей, общую точку или же целую область. В нашем случае это то самое бутылочное горлышко.

– И что?

– Не понял еще? Пещера-оригинал находится в предместьях города Синеокой. Пещера-двойник в одной заштатной пиратской версии второсортной игрухи свободного доступа. Случайно обнаружили. Выходы из них объединяются в пещере босса подземелья. Победив босса, получаешь доступ к порталу в Бирюзовый город.

– А зачем нам вообще второй близнец? Идем в предместье. Зачищаем подземелье. Открываем тоннель.

– Этим путем пошел Макс.

– И?

– И пропал.

– Как это так? Пропал? Из капсулы испарился что-ли? Выветрился вместе с гелем?

– Не испарился. Тело сейчас этажом ниже, для подобных случаев наш владетель подземного мира специальную прогу написал. «Прозерпина» называется. Поддерживает функционирование организма с практически полностью угасшей собственной мозговой активностью.

– А...сколько там таких... тел?

– Трое... Еще трое неудачливых реконструкторов. Макс самый крутой. Бывший летчик, к нам по показаниям медкомиссии перенаправлен после авиакатастрофы, по результатам теста на синхронизацию. Он Нибф успешно разведывал.

– Нибф?

– Сложная локация. Халифат Гаруна. Ему почву там капитально готовили. Аид поступился принципами и запустил в город ботов. Те, под видом новой секты, добывали информацию у местных. Но даже это не помогло. Макс так и не смог проникнуть в сам город тогда.

– А потом?

– Потом суп с котом! Облом у границ владений Синеокой. Та его словно по запаху учуяла! Или по сигнатуре отследила... Уж и не знаю. А теперь Аид позаботился, чтоб он и остальные не страдали. Каждое утро память реконструкторов обновляется, и они раз за разом начинают с ноля. А вот с Максом что-то пошло изначально не так. Его будто проклял кто! И лично мне вообще непонятно, что с его сознанием сейчас!

– Вот так ни чего себе прянички! И ты только сейчас мне об этом говоришь? Это по-твоему входит в понятие «никакого риска»?

Все это я выкрикивал уже устроившись на комфортно подогретом ложементе в щель закрывающейся крышки капсулы.

– Не беспокойся. Сейчас введен протокол экстренной эвакуации, так что выдернем тебя из подземелья при критической угрозе в любом случае. Риска нет вовсе, пока ты не пересек черту «бутылочного горлышка». К тому же я поведу тебя шаг за шагом. Твоя нынешняя задача, не привлекая излишнего внимания, проникнуть в обиталище босса. Выбирай аватар, и начинаем,– пришло уже сообщением в чат.

– Чего его выбирать. Богиня Элура! А зелье забвения?

– Обойдемся пока без него. Если до сих пор Синеокая не устранила баг с задвоением, значит данж вне ее контроля. И не обольщайся, подземелье хоть и не велико, но состоит не из одной комнаты, как в моем описании!

– Принято!

Сцена 3. Скелетная команда

Загрузка.

1.

Я пошевелил пальцами.

Пальцы, откликаясь приказу, послушно пришли в движение. Кисть человека состоит из двадцати семи косточек. При желании сейчас я легко мог бы пересчитать их все. Легко, потому что плоти на руке не было.

Одного беглого взгляда вниз хватило, чтобы оценить ситуацию.

Я скелет!

Никакая не Элура!

– Осип, ты где?

Молчание в эфире.

Слегка запаниковав, разворачиваю меню.

Закладка «Инвентарь». Пусто. А нет... не пусто. Полупрозрачный рисунок «Банка аватаров». И столь же призрачный картуш. Выходит, так и не сломал я его в прошлый раз.

Экипировка. Пусто

Задания. «Открыть тоннель в Бирюзовый город».

Карта. Одна неправильной формы пещера в «тумане войны».

Ник: нет

Уровень. Внеуровневый

Статус. НПС

Навыки: Основных нет.

Специальные индивидуальные навыки (неотчуждаемые): «Танец Хаоса», «Поиск пути», «Удар возмездия»

Мысли заметались. «Что за нелепость?», «как НПС?». «Так не бывает!», «где здесь зеркало?», «хочу домой!». И сразу пришло на ум, что я не знаю, где мой дом. Темнота, ограниченная низкими, едва угадывающимися сводами, равнодушно молчит. Собственные кости белеют во мгле линиями экзотических иероглифов. Нет, определенно, Элурой мне было быть куда приятнее. Возле правого виска жужжит еда слышно невидимое насекомое. Или у левого? Или разом у обоих? Я пытаюсь взвыть от жути и отчаяния. Ничего не получается! Я что, еще и нем, как рыба? Приступ животного ужаса сжимает сознание в точку.

Где Осип? Где связь? И как же его обещание «выдернуть в любом случае?»

Задача: Присоединиться к группе.

Прямоугольная рамочка, содержащая текст, очистилась и трансформировалась в бледно светящуюся стрелку. Искорка надежды на лучшее вновь затеплилась, едва не угаснув.

С ходьбой никаких проблем не возникло. Ступни клацают костями по неровному каменному полу, несмотря на то, что света от стрелки хватает лишь для того, чтобы не оступиться, угодив в рытвину. Миновав два поворота, выхожу в зал. Здесь заметно светлее, трещат в ветхих уключинах на стенах смолой факелы, объятые пламенем. Стрелка утыкается в трио скелетов и пропадает.

Костяки, как по команде, поворачивают голову в мою сторону. Смотрится ожившая экспозиция до того жутко, что иссохшая рука на автомате принимается искать эфес несуществующего двуручника славного рыцаря Ломокрута. Самый рослый скелет машет приглашающе ладонью. Может это и есть Макс? Кто знает. Я пытаюсь поздороваться, но нижняя челюсть лишь клацает пару раз о верхние зубы.

Не судьба почесать языки, да.

Чат Осипа молчит. Соединение вообще не активно!

Зато всплывает вновь лаконичное окно:

Задача «Присоединиться к группе» выполнена. Навык «Начальная коммуникация» активирован». Доступна категория «статус». Текущий статус «Охранник подземелья первого уровня»

Задача. Защита периметра.

Охранник? Что охранять? От кого? Ответ не заставил себя долго ждать. В комнату ввалилась троица, наряженная, как на бал-маскарад. Плащи, ботфорты, мушкетерские перчатки до локтя, серьги в ушах, кольца на пальцах. В руках предводителя абордажная сабля, у подручных кинжалы да дубинки. То ли пираты, то ли разбойники… Лидер раскатисто хохотнул и ринулся на нас. Господи, и что мы ему сделали! Кости разлетелись по залу сухим, выбивающим дробь дождем.

Последним взглядом я выхватил бронзовые подковки на сапогах воинственного атамана.

2. Первое возрождение.

Вид с пола пещера позволяет рассмотреть немногое. А именно три кучки костей, увенчанных черепами. Вокруг каждого мертвого кургана разгорается пятиконечная звезда пентаграммы. Разгорается и свечение внутри пустых глазниц, пугая жутковатым голубым сиянием. Момент, когда череп подскакивает в воздух, вытягивая за собой позвоночный столб, я пропускаю. Возможно потому, что подобная же трансформация происходит параллельно и со мной. К крестцу тут же присоединяется таз, берцовые кости, голени, ключицы, лопатки, верхние конечности. Последними занимают свое место мелкие косточки запястий и ступней, подскочив с пола, словно рассыпанные по полу жемчужины разорвавшегося ожерелья на кинопленке, пущенной в обратную сторону.

Задача «Защита периметра 1/5» провалена.

Что еще за дробь? Раньше ее не было.

Попытка засчитана. Вспомогательная задача: До следующего вторжения отыщите и экипируйте вооружение и амуницию.

Во мгле вновь обозначилась светящаяся стрелка. На этот раз над ней отчетливо проступил таймер обратного отсчета. 2.00, 1.59, 1.58…

Ну что ж… Наше дело солдатское. Приказали– исполнил.

Стрелка упирается в глухую стену. И где? А если костяным плечом упереться? Через секунду на месте замшелой кладки уже зияет провал. Шаг во мглу. Факелы загораются, но как-то скудно и неохотно, призрачным сиреневым огнем. Хотя бы что-то. О-о-о… Кругом кости, на которые пентаграмма, судя по всему, действия не возымела. Останки упакованы в обрывки кольчужных рубах. Встречаются полусгнившие шлемы, трухлявые палицы и изрядно траченные ржавчиной мечи. Пара остовов щитов. Одна кавалерийская пика. Хлам, одним словом. Однако… Хватаю ближайший обломок меча. Что за наваждение? Пальцы проходят сквозь рукоятку. Еще раз. Еще. Без успеха! История повторяется и с прочими военно-утильными атрибутами. И никаких объяснений. Чу! Кажется, желтая вспышка резанула глаза. Хотя какие у меня глаза? Если, как и у остальных, то больше на светодиоды смахивают. Ворошу фалангами грунт земляного покрытия.

Золото! Крохотный перстенек. Маленький, а злой! Жжется! И глазам больно, и пальцам! Перекатываю его, как древесный уголек из костра, перебрасывая из ладони в ладонь.

Стрелка вновь разворачивается в прямоугольник.

Тайная находка. Бонус к условной социализации 1. (1 из 3). Идентификация предмета недоступна. Экипировать невозможно. Дальнейшие действия на усмотрение нашедшего.

Что за «условная социализация? Внутриигровая что-ли? Игруха-то и правда, отстой!

И что мне с ювелиркой делать прикажите? В саване карманов нет! Да и савана-то никакого нет. Так приплел, для красного словца. В инвентарь кольцо почему-то убираться не желает. Таймер тем временем отсчитывает последние секунды. Отрываю кусок ткани от хламиды павшего воина. Хм…вполне может быть, что и монаха воина. А перстень я заворачиваю в обрывок рясы. Вполне вероятно, что бывший владелец ювелирки священник.

Узелок из тряпицы благоразумно прикапываю на своей стороне стены. Вместе с звоночком обнулившегося таймера зев пещеры закрывается. А на наш квартет налетает новая разношерстная ватага, появившаяся с противоположного конца подземелья. Фейерверк костей. Разгорающаяся пентаграмма. Два всплывающих окна. Нет, целых три!

Задача «Защита периметра 2/5» провалена.

Второе идет напоминалкой.

Попытка засчитана. Вспомогательная задача: До следующего вторжения отыщите и экипируйте вооружение и амуницию.

И, наконец, третье:

Вы создали тайник. Предварительная оценка: «тайник начального уровня». Бонус к условной социализации +1. (Всего 2 из 3).

Отлично. Просто блеск. Осталось еще разок покреативить, и этот самый «бонус» достигнет заветной отметки. И что потом? Суп с котом?

Третью, четвертую, пятую попытку защиты периметра наша доблестная костяная команда с треском проваливает. Что немудрено. Пришедшие рыцари, маги, авантюристы расправляются с жалким охранным гарнизоном походя, не сбавляя шага.

Задача «Защита периметра 5/5» провалена. Первоначальный лимит попыток исчерпан. Штраф для группы: Уменьшение шанса выпадения (нахождения) необычных предметов на 5 процентов. Бонус к условной социализации +1. (Всего 3 из 3).

Поздравляем! Вы первый из группы успешно получили доступ к разделу «Навыки». Вам доступен навык «Вещественность», корневой каталог. И, только перевел дух, как:

Вспомогательная задача: До следующего вторжения отыщите и экипируйте вооружение либо амуницию.

Снова здорова! Лезу в знакомый уже провал, следя за таймером.

– Р-р-р-раз,– и с ходу оказываюсь счастливым обладателем потрепанного шестопера. Секунду-другую пребываю в ступоре. И в чем прикол? А-а-а, понятно! Вещественность! Типа способность манипулировать материальными предметами. Стоп! Как же кольцо? Оторванный край одежды? Да и драки с агрессорами? Загадка? Условность? А может бросить все к чертям собачьим да и срулить отсюда по-быстрому? Мне вообще-то тоннель в Бирюзовый город искать надо, а не атаки безбашенных малолеток парировать! Но природное упрямство и чувство ответственности за команду берет верх.

0.28, 0.27, 0.26…

Некогда рассуждать! После, все после! Напяливаю бронзовый, помятый и пробитый в нескольких местах, шлем. На голом черепе тот держится плохо, норовя свалиться на глаза. А жаль! Решение приходит спонтанно. Еще один лоскут ткани оборачиваю наспех вокруг головы. Края подпихиваю под обод шлема. Закрепил, есть! Ай да я!

0.5, 0.4, 0.3…

Берегитесь, пираты и разбойники, расхитители гробниц и нарушители покоя усопших!

Новый отряд рассыпается горохом по подземелью. Не менее восьми душ…

Успеваю сделать пару выпадов, один из которых даже достигает цели. И продержаться на целый вздох дольше, чем мои сослуживцы. Кряжистый, заросший до самых глаз рыжей бородой коротышка обрушивает на грудную клетку изукрашенный отлитыми в металле рунами двуручный молот. Ах!

Задача «Защита периметра 1/10» провалена.

Попытка засчитана. Вспомогательная задача: До следующего вторжения отыщите и экипируйте вооружение либо амуницию. Прогресс 2/5.

Линии магической звезды возрождения затухают, я бегом бросаюсь к некромантской кладовой. Шлем на голове, шестопер в руке. Напяливаю, что под руку попадется, без расчета и брезгливости. В результате левый сыромятный сапог с полуоторванной подошвой, правая кольчужная перчатка, почти разваливающаяся на глазах и треснутая нагрудная пластина. Ого, да тут еще и наплечник! И прорванный кожаный щит с кованым шипом по центру! Для скелета просто классический прикид!

Вспомогательная задача: «До следующего вторжения отыщите и экипируйте вооружение либо амуницию» выполнена. Дополнительная задача: Станьте лидером группы.

Лидерство обеспечивается не в последнюю очередь хорошо подвешенным языком. А как быть, если у меня никакого языка нет? За размышлениями о насущном нас выносят еще раз. Правда, серьезно огрел зазевавшегося патлатого друида. И чуть подпортил витрину смазливой длинноухой разбойнице с изогнутыми ножиками.

Оказавшись на ногах, подзываю к себе товарищей по несчастью. Тыкаю шестопером в сапог и щит, предлагая прибарахлиться. До двух доходит сразу, и они ковыляют к своим, персонально предоставленным в распоряжение потусторонними силами, запасникам. Третий кочевряжится, вступая со мной в безмолвную перепалку на языке жестов. Почему то я ничуть не удивлен, когда итогом диалога становится созерцание среднего пальца оппонента. В эпоху комедийного немого кинематографа наша пантомима, без сомнения, стала бы хитом, окажись нынче рядом оператор с камерой.

Тем временем скелеты с голубыми глазами возвращаются. И мне почему-то кажется, что вооружившийся луком юнит–девушка. Вот черт его знает, по какой причине. То ли потому, что строение тазовых костей иное. То ли походка намекает… А то ли потому, что колчан за спиной абсолютно пуст. Зато второй спутник попался хозяйственный. Прет пучок дротиков. На башке традиционный индейский головной убор вождя. Ага, из орлиных перьев. Или, точнее, из того, что было орлиными перьми. Еще парные поножи на голенях. И неплохо сохранившаяся зазубренная секира. Отдаю команду отдать дротики предполагаемой девице. Приземистый скупец колеблется, но соглашается. Теперь можно подумать и о тактике какой-никакой. Увлекаю за собой двоих потенциальных подчиненных. Кавалер ордена среднего пальца присоединяется, хотя демонстративно плетется сзади, всем своим видом демонстрируя независимость. В костяной интерпретации выглядит смешно.

Вот и арка коридора, из которой вот-вот должны пожаловать гости. Указываю секироносцу нишу за валуном, объясняя, как могу, что он– в засаде. Что задача его– выждать и в критический момент ударить в спину супостатам. Сам становлюсь как манекен на распродаже– по центру, чтобы сразу привлечь внимание. Вызываю огонь на себя, да! Недолучницу располагаю за левым плечом. Подумав, сдвигаю еще на локоть влево. А то еще засветит дротиком в затылок. Ну вот. Теперь мы не совсем беспомощны.

0.3, 0.2, 0.1…

Два арбалетных болта, вылетевших из темноты, безжалостно рушат иллюзию. Один прошивает нагрудник, второй просверливает дополнительную дырку в черепе. Это фиаско, братан!

Задача «Защита периметра 2/10» провалена.

Ошибка. Я встал слишком близко к выходу. И не учел потенциала дистанционных атак… Изображаю для лучницы скульптуру «Амур поражает сердце Психеи». Или что-то в этом духе. Намек, что пора бы ей разжиться стрелами, кажется, понят. Через несколько минут наказ исполнен. Обладатель топора облачен в пластинчатый доспех (треть пластин ожидаемо отсутствует), и элегантный серебристый наруч, напрочь нарушающий визуально эстетически выверенный брутальный ряд. Пробую убедить пожертвовать наруч в пользу лучницы, но куда там!

Последним прибывает вальяжный отщепенец. Плащ стражника, перевязь мушкетера, бандана моряка и кнут цыгана. Коневод, блин! Забавно смотреть, как он клацает челюстью, огрызаясь на мои жестовые указания. Огрызается, но занимает указанную позицию!

Дополнительная задача «Станьте лидером группы» выполнена. Группа получает пассивное свойство «Стойкость». Уровень «начальный». Урон от физических и стихиальных атак снижен на 20 процентов. Группа получает один свободный слот под активный навык.

Изменение статуса. Текущий статус «Лидер Охранного отряда начального уровня» .

Индивидуальный бонус: Навык «Лидерство». Пассивный. Уровень начальный. Возможность принимать и исключать членов группы. Максимальное число подчиненных: пять».

Дополнительная задача. Присвоить имена членам группы. Наименовать отряд.

За раздачей слонов и плюшек, незаметно подкрался час икс. И наступил песец. Не… Не так. И наступили песцы. И не эдак. И пошли в наступление песцы. Нет, правда. Из коридора выскочили неизвестные науке пушные зверьки, для простоты и словесной элегантности переименованные мной в песцов. Миниатюрные, проворные, быстрые. Две тройки. Опять не угадал. Три двойки. Три парочки Чипов и Дейлов, спешащих кому-то на помощь. А тут мы. Нелепая микроармия оборванных скелетов с повышенной стойкостью к физическому урону. Вооруженная крайне малоэффективными секирами, луками и кнутами. Но тут уж, чем богаты, тем и рады.

Мелкий грызун вцепился в ногу. Хорошо, что боли я не чувствую! Плохо, что размазав псевдосуслика шестопером по голени, я, похоже, раздробил себе лодыжку. Мало того, что скелет, так теперь еще и колченогий! С досады едва не пропустил бросок второго зверька в лицо. Вот гад, в глаза ж метит! Отбивание самым краешком щита вышло на загляденье эффектным. Враг взмыл в воздух, скрутившись в полете в меховой шар. Акробат значит? Так и запишем. Успеваю перехватить дробящее оружие на манер бейсбольной биты и...

– Боть,– тело пушистика оказывается не таким упругим, как американский мячик.

Двух хорьков-песцов я отогнал от порядком уже погрызенной лучницы. Через секунду медная бобышка на кончике кнута разнесла одному из сурков башку. Конокрад жжет! Осталось трое зверьков. И тут грудой костей осыпался прижимистый коротышка! Противник перегруппировался и мобильной слаженной тройкой насел на предполагаемую девушку, тесня ее к скале.

Ах так? Припадая на ногу, ускоряюсь. Изловчившись, бью щитом в предполагаемое местонахождение хорька, работая, как снайпер по движущейся мишени. То есть с небольшим упреждением.

– Бум!

Есть! Размазал рагу по граниту.

– Прыг!– песец со скального выступа бьет мордой в подбородок мастера кнута. Видимо, метил в горло, но промахнулся. Близорукость, ага. В прямом и переносном смысле. Вряд ли у скелета горло так же уязвимо, как у живого хомо сапиенс. А своенравный спутник не растерялся. Секунда,– и голова тушканчика торчит из костяного кулака. Еще миг,– и черепушка, словно яйцо в подставке, трескается от удара тяжелым набалдашником ручки кнута.

С последней сумасшедшей белкой приходиться повозиться изрядно. Но, наконец, одолеваем и ее, расставшись во время боя с лучницей.

Задача «Защита периметра выполнена.

Штраф для группы: Снят. Бонус к социализации +5. Всего 13. Достигнуто пороговое групповое значение 30/30. Обнуление индивидуальных бонусов. Для лидера группы открыт навык «Выбор». С его помощью, возможно самостоятельно определять активные свойства и навыки группы. Новое Свойство: «Духовность». Новые активные навыки: «Общение» (корневое Свойство «Духовность»), «Вооружение» (корневой навык «Вещественность»).

Пока читаю, подтягиваются потихоньку восстановленные магической пентаграммой коллеги по несчастью. Или братья по оружию? Разберемся.

Свойство: «Вещественность»/ «Духовность». Количество слотов, пригодных для практического использования: один.

Не успеваю выбрать, сконцентрировавшись «Духовность», как слышу грохот обвалившегося на каменные плиты железа. Н-да… Кости утратили способность удерживать на себе доспехи… Чу-де-са.

По умолчанию активирован единственно доступный в каталоге «Духовность» навык «Общение».

И тут же на меня обрушивается нестройный гул недовольных голосов:

– Это чё за хрень творится, пацаны?– кажется, Коновод.

– Желаете присвоить имя «Коновод» члену вашей группы?– тут же откликается электронный распорядитель.

«Хм… Да!»– будь что будет!

– Кто тут пацан? – о, кажется лучница. Голосок тоненький, но не сто пудов, что девчачий. Голос в голове звучит, в пустой черепушке разносится звонко. Назову «Робин». Типа, и с Робин Гудом в тему… И с Робином-Бобином… И, вообще, за девчачье имя тоже сойдет! Решено!»

– Исполнено! Исполнено!– несколько запоздало отчиталась Система.

– Хлеборезки позакрывали!– взревел басовито коренастый коротышка. Гном. Пусть будет «Гном»!

Над головами скелетов вспыхнули белые буквы. Странно, а почему задание не зачтено. Боги, таймер снова запустился.

0.59, 0.58, 0.57…

Так, быстренько завершаем текущие дела и демократический треп.

– А чегой-то с нас все шмотье попадало?

– И правда…

– Эй… горемыка… или как там тебя, командир?

«Имя группы! «Горемыки!» Не самая удачная идея, но… Подождал сигнала о завершении задания.

0.49, 0.48, 0.47…

Нет сигнала!

«И точно. Мое имя… Как там меня? Дорн, пусть будет, как в жизни, Дорн!»

Дополнительная задача «Присвоить имена членам группы. Наименовать отряд». Выполнена. Вам открыта возможность видеть текущее состояние членов отряда «Горемыки».

– Ребята, будут сейчас вам и доспехи и оружие. Как рукой махну, так напяливайте! Знаю, вопросов у вас много, но придется отложить до следующей передышки.

Имя группы! «Горемыки!» И откуда только в голову вошло?

0.39, 0.38, 0.37…

Я на удивление быстро сообразил, что к чему. Впрочем, вполне допускаю, что Свойство «Духовность» имело непосредственное отношение к прояснению сознания.

– Ну вот…

– Ты давай это, паханчик мелкий…

– Подождем малость, лады!

Стоило сменить «Духовность» на «Вещественность» голоса тут же стихли. Зато экипироваться по отмашке смогли как раз вовремя. Я даже успел рассмотреть транспарант:

«Навык «Вооружение» уровень «начальный». Эффективность воинских предметов увеличена на 10 процентов».

Щедрость Системы нам не помогла. Рыцари в полной броне разнесли наши кости по залу под жестяное громыхание блистающих лат.

Задача «Защита периметра 4/10» провалена.

Водяные элементали и странного вида птицелюды.

Задача «Защита периметра 5/10» провалена.

Крылатые феечки и клыкастые орки.

Задача «Защита периметра 6/10» провалена.

Табор гоблинов во главе с бароном-шаманом.

Задача «Защита периметра 7/10» провалена.

И весь этот веселый хоровод без пауз! Хорошо хоть хромота ушла вместе с очередным перерождением.

Задача «Защита периметра 8/10» провалена. До следующей атаки не менее трех минут!

«На фронте у нас передышка». Так что вполне можно и пообщаться.

Дзынь!– доспехи осыпаются со скелетов как осенняя листва с кленов.

– Черт! Почему они такие сильные?

– Не они сильные,– мы слабые!

– А где гайды, руководства, инструкции? Ты-то чего молчишь, командир?

Вот что я им скажу? Что знаю не больше, чем они? Или попытаюсь сделать загадочное лицо? Любопытно, как это мне удастся при полном отсутствии мимических мускулов и кожи?

– Коновод, Робин, Гном,– обращаюсь к ним по нареченным никам,– кто-то помнит свое прошлое?

И тишина…

«Вот-вот. И у меня вопроса не возникло в начале. Ну, скелет и скелет. Защищать рубеж–- значит будем удерживать. Все как будто, так и надо. А ведь все это… совсем не естественно. Противоестественно, я бы даже сказал. Или сверхъестественно даже. Хотя... Если это все шпионы корпораций, претендующие на отыскание тоннеля? Вот фортель-то будет? Это вот так Синеокая свои подвалы не отслеживает? Да она просто троллит незадачливых претендентов в Прыгуны! Или нет? Если верить Осипу, это же не ее территория! ».

– Отлично. Я помню не больше вашего. Перспективу вижу одну. Развиваться. Накапливать бонусы и качества,– немного покривил душой я.

– И долго нам их накапливать в этой подземной заднице?

Коновод.

– Накопим. Что дальше? Солить их что-ли?

Гном.

– А я вообще девочка. И я домой хочу!– топнула костяной пяткой о камень Робин.

– Отставить!– рявкнул неожиданно для себя я,– Робин и Коновод идут осматривать арку и коридор, откуда приходят отряды агрессоров. Мы с Гномом осматриваем противоположную стену и, возможно, коридор, по которому отряды идут дальше. Далеко не заходим, тридцать-пятьдесят шагов от силы. Как только начинается отсчет, бегом сюда! Разойдись!

Мы уже прошли пять шагов, когда пришлось окликнуть команду и вернуться на точку сбора, более всего напоминавшую сейчас кучу металлолома. Виной перемены решения явился вылетевший неожиданно транспарант.

Дополнительное задание: «Разведка боем». Разведайте прилегающие территории.

«Вещественность», «Вооружение». Гомон стих, ладони сомкнулись на оружии.

Выход нашелся почти сразу. И уже через пару десятков шагов забрезжил неяркий свет в конце туннеля. А также клацнули острые зубы в районе голени. Стоило перенаправить взгляд, как меня передернуло от отвращения. Крыса, размером с кошку норовила отломить мою кость.

– Бздым!– шестопер отлетел по касательной от твердого вытянутого черепа отвратительного монстра.

«Базальтовая крыса, примитивная, стайная» удивленно подняла морду с горящими хищными красными точками зрачков. Тут же в темноте обозначилась одна…две… три пары точек. Стайная… Одновременно включился таймер. Вовремя! Бежим!

Центра нашей пещеры мы достигли как раз вовремя.

0.3, 0.2, 0.1…

Пяток крыс-переростков с одной стороны… Ватага викингов в рогатых шлемах под предводительством змееподобной Наги с шестью клинками в трех парах рук- с другой. А что если… Хлопаю каждого из товарищей по плечу, почти насильно выталкивая с линий пересекающихся атак. А почему это я до сих пор не применил свой неотчуждаемый навык, а? Да потому что я напрочь забыл про него, дырявая костяная башка! «Удар возмездия!» И два викинга опускаются на землю. А вот нага уцелела все-таки. На адреналине я подныриваю под ее саблю. Бью шестопером в чешуйчатый висок! Крит! Маневр уклонения и… И сам не успеваю смыться. Клинки наги словно вертящиеся ножи механической мясорубки мигом превращаю костяное тело в суповой набор.

Огни пентаграммы затухают. Зато всплывает транспарант, гласящий:

Задача «Защита периметра 9/10» выполнена». Вторая успешная попытка засчитана.

Повышен ранг навыка «Лидерство». Активирована аура начального подчинения. Члены вашего отряда относятся к вашим приказам на 20 процентов лояльнее. Союзные и близкие по духу и мировоззрению существа внимательнее прислушиваются к вашим словам».

Вы эффективно применили тактический прием на местности. Пассивный прием «Провокация» добавлен в арсенал отряда.

Н-да… А сильнее-то мы не стали. Ан нет, чуть-чуть, но стали! У Робин новый набор стрел, у Коновода лишь слегка потертая перчатка, и в придачу один из клинков наги. Скаредный Гном приспособил на голову медный обруч с маленьким камушком, умудрившись запихнуть его прямо под «вождистские» перья! А еще он протягивает мне вполне приличного вида щит. Ну да, ему-то он ни к чему, с двуручным оружием. Все-таки здорово, что они поняли суть маневра. И пока искатели приключений разбирались с грызунами, трио «горемык» изобразило из себя партизан в густом подлеске. И вовремя навалилось на ослабленных авантюристов, все-ж таки одержавших верх над примитивными базальтовыми крысами.

Эх, повторить бы трюк… Но времени нет. Обратный отсчет уже неумолимо уничтожает последние секунды.

Бой за боем проходит с переменным успехом. Каждое поражение делает нас упрямее. Каждая победа обогащает арсенал. Число активно используемых слотов увеличивается до двух, так что я могу одновременно и общаться и носить амуницию. Одновременно в правом верхнем углу обзора загорается общий таймер. Судя по всему, он отсчитывает время от начала игровой сессии. Ого, а я оказывается, уже девять часов в игре! Естественно, в реальном мире могло пройти гораздо меньше времени. Хронологическую киберкомпрессию, как только изобрели, стали активно использовать в играх. Коэффициенты применяют самые разные, но сошлись во мнении, что слишком уж усердствовать в сжатии виртуального времени не стоит. Мозг не успевает обрабатывать возросший поток данных и нервная система истощается, если в один час втиснуть более чем двадцать часов виртуала. Впрочем, исследования по преодолению барьера сжатия и увеличения выносливости организма ведутся непрестанно и, по некоторым слухам, не без успеха. Но я нынче в пиратской версии, слепленной наспех полулегальными игроделами из обрывков чужих патентованных миров. Коэффициент компрессии внутри такого Франкенштейна не может превышать трех единиц. Иначе творение жуликоватых программеров разнесет в клочки внутреннее напряжение конфликтующих частей. Так что три-четыре часа прошло и в реале. Мысль скользкой рыбиной ускользает от меня, пока я не сосредотачиваюсь, игнорируя внешние факторы. Таааак... Трое реконструкторов этажом ниже спят в электронных саркофагах фирмы Джи-Эр. Трое моих спутников, Коновод, Гном и Робин стоят предо мной. И никто из них не помнит, как попал в игру. Милостивый Аид со свои зельем забвенья, преобразованным в ежедневное обнуление памяти у бедолаг реконструкторов. Вакансия, появляющаяся раз в полгода в системе интернатов. Отбор кандидата на место выбывшего сотрудника? Или не сотрудника даже, а стажера? И не раз в полгода, а, допустим, каждую неделю? Кто ж знает, сколько попыток корпорация предприняла ранее? Сколько стартовых площадок существует для заброски Прыгунов? Конечно, разумнее всего подбирать расходный материал из юных кандидатов без семьи. Ни компенсаций в случае фатального фиаско, ни судебных тяжб, ни серьезных следственных мероприятий. Да и кто сказал, что дело до следствия дойдет? Сироту искать никто не будет. А если и будет? У Андрея Дорна официальное направление в Департамент сельского хозяйства на должность рекультиватора зараженных земель. И он туда не прибыл. Что ж, такое случается не так уж и редко. Юношам кружит голову романтика свободы, и немало из них не прочь попробовать ее, свободу, и на вкус! То, что Андрея Дорна некий энтомолог сосватал в частную корпорацию, вполне вероятно, не отразилось ни в одном госреестре. А внутренние служебные файлы служба безопасности Джи Эр сотрет по первому указанию руководства. Да были ли они вообще, эти файлы?

Может быть меня уже списали со счетов? Транспондер я добыл, и, в принципе, ничто не помешает использовать теперь мое сознание как послушную куклу. Куклу натренируют, давая задания. Обнулят ей память, когда посчитают нужным. И используют как инструмент взлома и диверсий. Может быть уже сейчас, тело Андрея Дорна опускают в капсуле этажом ниже, не прерывая подключения? В пользу такой гипотезы свидетельствует отсутствие связи с Осипом. Неужели он просто предал меня? Жаль, парень мне понравился. С другой стороны, все ли тут зависит от Осипа? Есть же начальство, есть то ли экстравагантный, то ли наполовину спятивший И.И., возомнивший себя повелителем царства мертвых. Вопросы, вопросы, вопросы...

И что же мне делать?

А делать вот что!

Задача «Защита периметра 17/25» провалена. До следующей атаки не менее семи минут! Разработайте новую тактику защиты периметра.

Я игнорирую надпись.

Умение «Поиск пути» активировано. од ноги раскатывающейся лентой ложится красиво фосфоресцирующая в полумгле восточным орнаментом дорожка.

– Ребята, за мной!

По пути походя расправляюсь с каменными крысами. Видавший виды шестопер заменен мной на вполне вменяемый жесткий моргенштерн. Сам расправляюсь с вожаком стаи, оставляя команде добивать подручных. Дорожка извивается змейкой, крысы по мере продвижения становятся толще, быстрее, агрессивнее. Таймер неумолимо отсчитывает время. Моргенштерн, заляпанный кровью и испачканный кусками прилипших к остриям шипов шкур вздымается и опускается без устали. У нежити нет и в помине параметра «выносливость».

Время передышки истекло, и в «нашу» пещеру обетованную ломится отряд очередных геймеров-авантюристов, ожидая яростного сопротивления прибарахлившихся скелетов. Однако, не находит там никого. Потому что отряд под предводительством бывшего славного рыцаря Ломокрута, продолжает фанатично пробиваться вперед.

«Внимание! Верните отряд в исходную локацию для выполнения основной задачи «Защита периметра»».

Еще чего! Очередной крысюк падает со сломанной шеей. Двадцать шагов вперед.

«Внимание! Верните отряд в исходную локацию для выполнения основной задачи «Защита периметра»». Угроза применения штрафных санкций к отряду.

– Бам! Хрясь! Тум!– тремя точно выверенными ударами, объединив их в пируэт, не лишенный изящества, отправляю двух монстриков к крысиным праотцам, оставляя добивать команде одного подранка и еще одного нетронутым. Освоился я с новым оружием неплохо. Не зря прокачивал всегда все ветки рыцарских навыков! Помнят, помнят руки-то! На миг мне представились морды Костыля, Кастета и Барыги. Вот бы с кем поквитаться вот так лихо! Почему, ну почему в реале я не обладаю мощью рыцаря!?

«Внимание! Верните отряд в исходную локацию для выполнения основной задачи «Защита периметра»». В противном случае вас ждет принудительное перемещение в исходную локацию со снятием полученного прогресса!

– Команда! Бегом! Робин, брось недобитка! Не отставать!

Мы несемся по коридорам со всей скоростью, на которую способен мини-отделение нежити. Я наношу единственный удар, стараясь свалить вожака, а семью приспешников откидывая штурмовым щитом. Я не знаю, куда я бегу, увлекая за собой спутников. Меня ведет интуиция. Интуиция и упрямство.

«Внимание! Верните отряд в исходную локацию для выполнения основной задачи «Защита периметра»». Начат отсчет принудительного перемещения.

0.09, 0.08, 0.07...

За секунду до финала отсчет перекрывает новый транспарант «Обнаружено топологическое раздвоение локации». Переместиться в оригинальную версию возможно лишь при наличии устойчивого сигнала транспондера. Активировать личный транспондер?

– Да!!!

Перед глазами темнеет.

Прихожу в себя рядом с эльфийской лучницей и темным дроу. Кто они, где мы?

Некогда рассуждать.

Лучница применяет «веер стрел», заполняя музыкально поющими снарядами пространство за спиной. Дроу, призвав призрачные мечи, делает настолько стремительный рывок вперед, что его фигура растворяется, размазывается по скупой палитре подземелья вытянутым, как хвост кометы, радужным мазком.

Сзади, в тесноте коридора, умолкает писк каменных крыс. Впереди, в компактном, довольно аккуратно прибранном зале босса, осыпаются на базальт останки скелетов привратников. Мое призрачное тело невесомым облаком устремляется вперед.

Что? Призрачное? Облаком? Быстро листаю закладки статов.

Ник. Элура

Класс. Богиня

Стихии. Свет.

Таланты. Громовой глас. Исцеляющий свет. Божественный свет.

В центре комнаты трон босса. Подняв вверх руку, довольно отвратительного вида и огромного роста мертвяк в подобии тиары, шепчет заклятие. Кости скелетов, хаотично разбросанные натиском дроу, словно железные опилки, влекомые магнитами, собираются в местах, где на мозаике пола выложены фигуры пауков. Предчувствия меня не обманывают. Шесть костяных арахнидов восстают и бросаются на нас. Дроу отважно вступает в схватку с двумя. Под мельканием костяных лап и ослепительно сверкающих клинков я успеваю заметить надпись через черточку «Листопад/Коновод, дроу уровень 42». Значит трансформации подвергся не только я! Отыскиваю взглядом эльфийку. Так и есть! Лесной Эльф, Тау Кита/Робин, 44 уровень. «Взрывающийся выстрел!» Один из пауков разлетается эффектным костяным фейерверхом. Зато трое набегают на меня, беря в коробочку»

– Дюшес! Ты где пропадал!?– прорезается вдруг Осип,– я задремал даже. Не тупи, применяй классовые умения и таланты!

«Блин, блин, блин! Я же обычно рыцарь, а не богиня. Да и «удар возмездия не откатился»! Какое из них?»

«Божественный свет!»

Результат превзошел все ожидания! Все пять пауков осыпались трухой.

– Добро пожаловать... друзья.

Босс-лич сделал шаг навстречу, обнажая зазубренный меч.

– Анд... Не... Приме... Что за...

От Осипа пришла мешанина из сообщений и связь снова оборвалась.

Даг Кровожадный, 132 уровень, архилич, рыцарь смерти.

– Ого! А у нас вообще есть хоть какие-то шансы?

Стрелы «волшебного леса» просвистели и вошли в небрежно приподнятый костяной рукой щит.

– Хур!

«Противник применил заклинание магии крови».

Багровое облако материализовалось и устремилось к Робин, как стая таежных москитов. Девушка небесной красоты попыталась уйти с губительной траектории, но плотоядная туча повторила ее маневр безупречно и беспощадно.

«Игрок «Робин» покидает команду».

Коновод бросается в атаку отчаянно и молча, в доли секунды преодолевая разделяющие их с личом расстояние. Но клинки беспомощно рубят воздух, лишь дважды натыкаясь на вялое парирование.

– Нулит!– разносится под сводами.

«Противник применил заклинание магии крови».

Жадные алые сполохи, подобные огненным протуберанцам всего на несколько мгновений вырываются из пола, но их безумного жара хватает, чтобы обратить дроу в прах.

«Игрок Коновод покидает команду».

– Сил-лев-вик!

«Противник применил заклинание магии крови».

Это что же, мой черед!?

За спиной я слышу гром падающего тела. Припозднившийся почему-то при переходе гном становится последней жертвой босса. Или не последней?

Расправившись с последним героем, скелет отсалютовал мечом. В свете факелов блеснула победная ухмылка. Он оборачивается ко мне и неспешно идет, лязгая иссеченными доспехами.

– Остановись!– под сводами «Громовой глас» ревет, как труба.

Вряд ли мне сейчас поможет «Танец Хаоса» или «Исцеляющий свет», а вот талант, так выручивший при общении с Пилесом, стоит попробовать применить еще раз.

– Не надо, богиня, мы тут одни!

Щит мертвеца летит в сторону. Зазубренный меч раскачивается в иссохшей кисти, словно остроконечный маятник.

К сожалению, больше мне остановить надвигающуюся смерть нечем.

Когда между нами остается всего пара шагов, босс данжа останавливается. Седая одинокая прядь выбивается у него из-под дырявого шлема. Пустые глазницы над скулами, кое-где еще обтянутыми кожей, мерцают туманным неверным светом. Гнилые пеньки зубов в пожелтевшей нижней челюсти смотрятся омерзительно, поддоспешник почти полностью истлел и свисает серыми неряшливыми лохмотьями, тазовые кости торчат сквозь ветхую кольчужную юбку.

– Нравится?– неожиданно вопрошает скелет.

Я лишь пожимаю плечами. Как может нравиться тление?

– А ведь все началось с того, что мне лень по утрам было чистить зубы!– Я офигеваю от словесного пассажа предполагаемого непися. А мертвец, выдержав паузу, заходится в хриплом жутковатом хохоте.

Отсмеявшись он поднимает меч. Но поднимает как-то странно, вычурно даже. Увитый гравировкой старый клинок оказывается в горизонтальном положении, чуть выше уровня глаз. Рунная вязь вспыхивает голубоватым пламенем вдоль лезвия.

– Читай, богиня.

– Но… Я не уме…

– Читай!

Туманные озера закружились, грозя выплеснуться из берегов.

– Рух… Тилун… Киввелис…

– Рух… Тилун… Киввелис… Лог!!!– повторили бескровные губы, и меч осыпался хлопьями ржавчины.

Босс припал на одно колено.

«Вами изучено классовое умение «Безмолвное касание. Освобождение». Врачует раны, исцеляет души, выправляет кости. Наносит урон демоническим и некротическим сущностям, вплоть до полной дезинтеграции. При обращенной форме эффект изменяется на противоположный».

«А мной какая форма изучена? Прямая? Или Обращенная? Или имеется ввиду, что добрых умение лечит, а злых совсем наоборот. И плюс обращается в минус? Возможно и так, но с чего скелету помогать мне?»

– Освободи меня, Богиня!

Даг Кровожадный сбивает костяной ладонью шлем с головы. Ржавый конус катится по плитам пола, звякнув тут же оторвавшейся ветхой бармицей.

Я по наитию возлагаю ладони на лысый череп, шереховатый, как гранит и холодный, как лед.

– Рух… Тилун… Киввелис…

Костяк босса данжа тряхнуло, жалобно заскрипели пронизанные светом ребра.

– Даг?

– Не останавливайся, Элура! Продолжай читать заклинание! Твоим спутникам не обязательно знать всей правды сейчас. Ты для них станешь сокрушительницей Кровожадного Дага.

– Рух… Тилун… Киввелис…

Столб света обрушился на мертвеца.

– Рух… Тилун… Киввелис…

Свет принялся разгораться.

– Рух… Тилун… Киввелис…

С каждым произнесенным словом все ярче.

– Рух… Тилун… Киввелис…

Пока не превратился в огненную стену, поглотившую скелета.

– Рух… Тилун… Киввелис!

– Лог,– прошуршала оседающая пыль в ответ.

«Вы одержали победу над Кровожадным Дагом, 132 уровень, боссом данжа «Мертвая хватка». Данж зачищен. Сущность Даг Кровожадный дезинтегрирована. Трон Дага Кровожадного преобразован в телепортационный тоннель, с привязкой точки выхода «окраины Бирюзового города»».

Миссия завершена,– с облегчением откликнулся я, смело шагая в ослепительный прямоугольник открывшегося проема.

Загрузка...

И вокруг меня футуристический пейзаж города будущего, немного наивный, отчасти гротесковый.

– Ты сделал это!– отчаянный вопль Осипа, прорвавшийся из голосового чата, подтвердил мой успех.

Глава 6.1 Слово Синеокой Сцена 1 и 2

Глава 6. Слово Синеокой

Сцена 1. Триумф Элуры

Из капсулы вылезаю под восторженные возгласы Осипа. Сервоприводы тележки скрипят натужно, пока техник носится вокруг меня. Ей богу, если б был на своих ногах, он и в пляс пустился бы!

– Ты! Да ты знаешь, что сделал!

– Что?

Я бросаю взгляд на часы над монитором, после в квадрат зеркала, занимающего половину дальней стены. На часах четырнадцать ноль-семь. В зеркале худосочный парень с изрядными кругами под глазами. Погружение в виртуал на сей раз не прошло без последствий, и это с ориентировочным коэффициентом в два с половиной или три! Как же люди переносят десятикратное сжатие? Хотя, говорят, это как с тренировками астронавтов на центрифуге. Организм постепенно адаптируется к ускорению.

– Аид оставил свою нынешнюю роль администратора Тартара и проявился в сети!

– Зачем?

– «Прозерпина», программа, поддерживающая жизнедеятельность в наших реконструкторах, выдала критическую ошибку! А у Макса и отрубилась вовсе! Ты добыл часть «Слова», хранившуюся в мире Гестии! «Освобождение»!

– Отрубилась? А с ребятами как? С Максимом? – не на шутку обеспокоился я судьбой людей, которых даже ни разу не видел в реальной жизни.

– Предварительный прогноз кибердиагноста благоприятен у всех. Я бригаду медиков вызвал. Их всех проведут через реабилитационный период. Максиму, конечно, придется тяжелее всех. Слишком долго он пробыл в виртуале с компрессией временных интервалов, слишком стремительно произошло освобождение сознания. Это как с водолазом, которого внезапно выдернули с глубины на поверхность. Перепад давления вызывает вспенивание пузырьков газа в крови и кессонную болезнь. Юрию Сергеевичу придется поднапрячься! Но главное, все реконструкторы живы, и «день сурка», с повторяющейся из раза в раз ежедневно рутиной, для них завершен!

– То есть они так и служили охранниками данжа, пока мне не удалось вырвать их из киберпространства? А как же протоколы экстренной эвакуации? И почему связи с тобой у меня фактически не было? – подозрения насчет чистоты игры со стороны корпорации, вспыхнули с новой силой.

– Игруха же пиратка, на коленке сбацанная,– пожал плечами Осип,– масса багов и криво прописанных процедур. Поэтому со связью и перебои случаются. Насчет эвакуации я не обманывал. Ее проработали к сегодняшнему дню капитально, учтя все ошибки прошлого. Тебя я отслеживал непосредственно через монитор обеспечения жизненных функций в капсуле и успел бы выдернуть при форс-мажоре. С ребятами сложнее. Их без риска повредить разум, достать было затруднительно. Особенно Макса. Но, черт меня, побери, как же я рад за него! И какой ты молодец!

«Нет, так изображать радость и неподдельное ликование невозможно! Осип же не профессиональный лицедей, охмуряющий сменой масок доверчивую публику на подмостках. И все мои подозрения, возможно, лишь плод воображения, мираж, навеянный критической ситуацией».

– К слову, производственный отдел прислал тебе вот эту штуку,– Осип держит в руках ажурную витую конструкцию.

– А... что это?

– Это? Это гордость корпорации! Интегральный наруч реконструктора!

– И каково предназначение девайса?

– В принципе тоже самое, что у чипа, имплантируемого в мозг.

– К чему дублировать уже существующее устройство?– задал я очевидный вопрос, уже примериваясь к изящному, напоминающему экзотический ювелирный браслет эпохи античности, аксессуару.

– Дублировать? Ну не скажи. Во-первых, наруч съемный. В отличии от твоего импланта. Во-вторых, чип собственность государства. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, – параллельно с объяснениями, рыжий гид помогает пристраивать мне новую деталь на руку. Вытянутые серебристые спицы и ажурные полоски металла, причудливо переплетаясь, закрывают едва ли не половину предплечья.– В-третьих, отныне тебе не нужен ни коммуникатор, ни навигатор, ни электронный кошелек для финансовых операций, ни разрешения на доступ к базам данных в сети. Все здесь!

– Ну не знаю... В принципе, это все и в коммуникаторе можно совместить.

– Не спеши с выводами! Поверь, это уникальное устройство еще не раз удивит! К тому же оно будет сопровождать тебя и в виртуальных пространствах!

– Как это?

– Любое твое воплощение будет снабжено голографической копией наруча!

– Но это же только картинка будет! С тем же успехом можно мне корону пририсовать при каждом перевоплощении!

– Э, нет! Пририсовать, конечно, можно. Но поддельный золотой венец не сделает тебя королем! А вот наруч... сделает! Визуальный эффект присутствия девайса предназначен для удобства пользователя. И виден в виртуале лишь ему. Активация же его практического функционала не будет ничем отличаться от подобного действия в реале. Тот же интерфейс. Те же кнопки. Та же цветовая гамма индикации. Кроме прочего, он войдет в тандем с чипом, сохраняя в последнем лишь информацию, которую от гражданина требует закон. Все же твои личные дела, включая и прогресс в играх, и карьерную иерархию, будут содержаться в наруче, как в надежном сейфе!

– Любопытно.

– Не то слово!

«На ваш счет поступило двести пятьдесят кредитов!», – тут же пришло сообщение на наруч, минуя коммуникатор.

Что ж, отличная новость!

Пора снять квартиру!

Сцена 2. Неожиданное опекунство

Жилплощадь по указанному Григорием Ивановичем адресу роскошью не блистала. Третьесортная квартирка, изрядно загаженная, однако, не без плюсов. Третий этаж, тупиковая загогулина крыла, отсеченная решеткой от общего коридора, обеспечивает и повышенную безопасность и пониженный, по сравнению с центральной секцией, уровень шума. Окна выходят во внутренний дворик, который, вопреки ожиданиям, не занят целиком парковкой. Совсем даже наоборот. За створками рамы покачивает ветками раскидистый клен.

За наведением порядка прошло почти все воскресенье, объявленное выходным днем. Пришлось прикупить набор чистящих средств, чтобы две комнатки и кухня обрели приличный вид. Я и сам не сказать, чтоб фанат чистоты, но до меня здесь явно проживали неряхи!

Посещение мастерской решил отложить до вечера. На улицу вышел только после того, как убедился, что наброшенная куртка надежно скрывает почти плоский наруч. Прогулка по городу настроения, честно говоря, не улучшила. Повсюду сумрачные, обеспокоенные, напряженные лица. Редко кто осмеливается взглянуть в лицо идущему рядом прохожему. И немудрено. В принципе, с каждым витком развития человечество же должно жить все лучше и лучше. Развитие технологий, изобретения, упрощающие жизнь, прущая вверх производительность труда... Но это все в теории. На деле прогресс катится параллельно со снежным комом все более затратно решаемых проблем. И кто кого обгонит в этой гонке, неизвестно. Пока что счет на табло явно не в пользу идеалов светлого будущего. СОСЕДИ эти еще объявились! Вот что им не сиделось дома? И где этот самый дом? На спутниках Юпитера, как полагают некоторые «эксперты»? Или в дальнем рукаве Галактики? Что им от нас нужно, тоже совершенно непонятно. Развели свой зоосад. Не агрессивный, вроде бы, в целом. И на армию мало похожий. В нынешнем своем состоянии животные, больше всего напоминающие насекомых-переростков, преимущественно вегетарианцы. Причем потребляют, судя по всему, то, что занесено «Посевом». Правда, есть мнение, что их флора как-то уж очень подозрительно охотно и быстро вступает в симбиоз с нашими, земными мхами, лишайниками и грибами. Увеличивая объем потенциальной кормовой базы в разы. А может и на порядки. Пока что стада «кузнечиков» мигрируют вдалеке от крупных населенных пунктов. И даже поля с сельхозкультурами дисциплинированно обходят стороной. Но вот Григорий Иванович предполагает, что вполне возможно, волчьи клыки прячутся под овечьей кудрявой шубкой. У него, кажется, наработки есть в области ксенобиологии. Больше всего его интересуют «муравейники». Конусообразные объекты, в которых, скорее всего происходят метаморфоз. Пока, насколько я понимаю, удавалось находить лишь их разрушенные остовы.

Небо хмурится, будто тоже недовольно чем-то. То ли серыми, унылыми людьми, то ли скупым сегодня на солнечную ласку светилом. До ремонтной мастерской добираюсь без приключений. Едва услышав имя моего загадочного покровителя, патлатый парень лет двадцати пяти ведет меня за собой. Миниатюрная комната, переоборудованная из кладовки, вмещает лишь стул и крохотную стойку, на которой закреплено устройство, напоминающее обрезок трубы. Ни опознавательных знаков, ни приборной панели на устройстве не наблюдается.

– Просунь руку! Да не ту! С закрепленным девайсом! – патлатый немногословен и требователен.

Управляет своей техникой он непосредственно с коммуникатора. Короткое жужжание замолкает, едва начавшись.

– Все, прошивка обновлена. Сюда больше ни ногой. На антресолях в квартире найдешь пластиковый бокс из-под мороженого. В нем модуль сбора данных. Черный кубик размером чуть меньше спичечного коробка, с игольчатыми контактами. Вставлять сюда, до щелчка,– парень ткнул в едва заметный разъем на браслете.– На процедуру копирования уходит от пятнадцати до сорока секунд. По завершении загорается зеленый светодиод. Отсоединяешь модуль, убираешь в бокс. Все остальное он сделает сам. Все ясно?

– Да.

– Тогда бывай.

Обратный путь я проделываю, разглядывая неоновые вывески магазинов и обдумывая планы на понедельник. Завтра вечером обязательно навещу Алексея. В воскресенье все равно не приемный день.

Но с утра в симуляции овальной комнаты меня ждет неприятная новость. Ее мне сообщает И.И. корпорации, на сей раз представший в образе Анубиса. Песья голова, венчающая человеческое тело, одетое в традиционные древнеегипетские одежды, шокирует. Кажется, за основу взяли экстерьер восточно-европейской овчарки, хотя я и не уверен. Детализация собачьей головы, издающей членораздельную человеческую речь, впечатляет, но отвлекает мое внимание лишь на секунду.

– Твой друг, Алексей...

Реагирую моментально, даже не задаваясь вопросом, а откуда, собственно, корпорация знает и о моем друге и о несчастье, приключившимся с ним:

– Что с Лешей?

– Состояние критическое. Отек легкого. Непосредственная угроза жизни.

По песьей морде невозможно прочитать эмоции. Да и какие эмоции могут быть у искусственного интеллекта вообще? Разве что имитация...

– И...

– Корпорацией Джи Эр специально для подобных случаев разработан протокол эвакуации сознания с биологического субъекта на электронный носитель. Он сохраняет личность донора в стазисе до ретрансляции на иной биологический носитель.

– На иной... носитель...,– словно сомнамбула, повторяю я.

– Но для активации протокола необходимо четко выраженное согласие донора, либо его полноправного представителя. Родителя. Супруга. Юридически подтвержденного опекуна.

– Но ведь Леша так и не пришел в себя, так?

– Так. Алексей, как мне известно, сирота. Но...

– Что?

– Я взял на себя смелость войти в архив личных дел воспитанников вашего интерната. С такой примитивной защитой от несанкционированного доступа, проделать это было не сложно.

– Но это же... преступление!

– Тебя сейчас остро волнует юридический аспект? – собачья голова с любопытством наклонилась набок и слегка передернула ухом.

– Нет,– потупился я.

– В анкете твоего друга не заполнена графа «опекун». Я могу исправить эту оплошность, вписав твое имя. Дальше все просто. Ты даешь согласие на использование протокола «Агатовый единорог». Происходит эвакуация сознания на сервер корпорации. В дело вступает алгоритм «Прозерпина» и технология киберкомпрессии. В стазисе предельное сжатие, выдерживаемое человеческим разумом, уже достигло 75 единиц. Алгоритм рассчитан поддерживать жизнь в сознании человека в течении девяти астрономических суток. В состоянии активного взаимодействия с окружающей средой. В фазе стазиса временной интервал растянется почти на два года. За этот промежуток вполне реально накопить деньги на клонирование оболочки тела.

– Я согласен! – почти выкрикнул я в ответ. Только что у меня появилась еще одна мотивация к работе. Финансовая.

– Отлично. Вызываю Виртуального Ментора. Раздел нотариального заверения подписи...

Предо мной прямо из воздуха возник стол, стул, а затем и текст договора, обрамленный в жесткие кожаные корки. Имитация чернильной ручки с золотым пером... Подтверждение каждого пункта опекунского договора голосом... Подпись!

– Ты принял верное решение и спас друга,– Анубис сверкнул продолговатым карим глазом,– А теперь займемся непосредственными служебными обязанностями, реконструтор Андрей Дорн. Тебя ждет связной в городе Синеокой. Готов?

– Всегда!

Загрузка...

Выбор аватара.

Что подсказывает интуиция? Интуиция нынче молчит, как рыба об лед! Зато на ее месте проклевывается росток здравого смысла. Думается мне, полупрозрачная Элура или одиозная ведьма Ша-Ти-Хааш слишком уж приметные персонажи на улицах мегаполиса... А вот спецагент Мария Круглова, то, что доктор прописал! Итак...

Ник. Мария Круглова

Класс. Государственный служащий

Специализация. Спецагент

Стихии. Нет

Таланты. Ментальное зондирование. Гипноз. Тактическое планирование операций.

Навыки. Рукопашный бой. Средства тактической мимикрии.

Глава 6.2 Слово Синеокой Сцена 3

Сцена 3. Бирюзовый город.

Часть 1. Джи Пирс, сотрудник Департамента правопорядка.

Цилиндр пневмопочты упал в лоток с отвратительным звуком.

– Дын-н-н-нь!

Не помог и подпятник из добротного деревенского войлока, вибрация наполнила комнату, отозвавшись набатом в похмельной голове.

«Пирс, выходной отменяется. Жду тебя в кабинете через час. Мейер».

– Краткость – сестра таланта,– подумал хозяин квартиры, потягиваясь. Раздражения на начальство не было. Такое чувство просто отсутствовало у консультанта департамента правопорядка Пирса Джи.

– Поднимайся, милая, долг зовет!

Он не удержался и слегка хлопнул по смуглому бедру Марику. Официантки в баре «Ку*ула» отличались редкой грацией. Заведение неофициально считалось местом отдыха полицейских. Хозяин, выходец с юга, охотно принимал этот факт, и также охотно набирал в штат смуглянок, выросших среди бахчей и виноградников. В обязанности официанток не входило предоставлять гостям дополнительные услуги. Но и не возбранялось отпрашиваться с работы, когда «господин офицер» желал скоротать вечерок в обворожительной компании. Пирса коллеги считали счастливчиком. Еще бы, получить жилье на третьем этаже дома, где и обосновалась «Ку*ула», всего в квартале от Управления! Да через его спальню могла бы пройти не одна дюжина куколок!

Однако Пирс неизменно предпочитал длинноволосую и немногословную Марику. Однажды познакомившись с ней, он сделал выбор. И, когда выдавался свободный денек, без лишних слов оказывался рядом с девушкой. Та принимала приглашение Пирса как должное, и безропотно следовала за ним.

– Жаль, что она коренная,– подумалось ему, когда поправлял бейдж. Пластинка коснулась "Расколотого Кристалла", амулета на тонкой цепочке. Многие подтрунивали над Джи по поводу приверженности суевериям. Никто, кроме него в управлении кристалл не носил, считая историю соединяющихся сердец просто красивой легендой, выдуманной Департаментом Психологии для укрепления моральных устоев общества. Джи полагал иначе.

Через три четверти часа Пирс уже стоял на ковре в кабинете шефа отдела «Д», капитана Марка Майерса. Тот предпочитал формулировать мысли кратко и ясно, при необходимости переводя их непосредственно в приказы.

– У нас очередной Прыгун.

Фраза отразилась от стен, и, срикошетив еще пару-тройку раз, затихла.

Повисла пауза. Начало разговора озадачило Пирса. Капитан явно желал вовлечь подчиненного в диалог, что случалось отнюдь не часто.

– Снизу? Из Глиняных Миров? Или Сверху, из Кристальной Соты?

– Сбоку, твою мать!– сверкнул глазами Майерс.

– Неужели один из Заносчивых?

– Молодец, догадлив, как самка опоссума!

Чтобы не нарваться на похабную аллегорию, Пирс предпочел не уточнять, чем столь замечателен интеллектуальный потенциал упомянутой особи.

– Наблюдатель, Агент, Перемещенный или Одержимый?

На скабрезности капитана пробивало в моменты крайнего душевного волнения, поэтому, чтобы не нагнетать страсти, Пирс ограничился профессиональной формулировкой.

– По сигнатуре,– Перемещенный. Транспондер откликнулся на сигнал.

«Уф… полбеды»,– выдохнул Джи мысленно.

– Но…,– командир встал из-за стола, очки в тонкой оправе блеснули отстраненно,– но есть подозрения, что Прыгун на самом деле Агент!

«По-крайней мере, объясняет, зачем понадобился я. С Перемещенными, по уложению устава, работает консультант-психолог. Агента же предварительно опрашивает консультант-криминалист для получения заключения. И, вне зависимости от вердикта, передает с рук на руки представителям СВБ, Службы Внешней Безопасности».

– Я могу узнать источник подозре…

– Тебе не по чину!– грубо отрезал начальник.

«Значит, источник из вышестоящих, а не уровня уличного информатора».

Маленький и щуплый, словно подросток из центра Серого Города, Марк, поманил рукой.

Свистящий шепот проник в ухо, стоило Пирсу приблизиться:

– Довольно и того, что сам представитель Синеокой попросил нас исследовать… вопрос.

«Вот как! Неожиданно! И не «расследовать» даже факт проникновения, а именно «исследовать». Мне уже не терпится увидеть Прыгуна, который вызвал любопытство самого влиятельного человека в городе!».

– Возьми ключ у дежурного, камера 226, и начни опрос. Сандра присоединится к тебе чуть позже!

– Есть, командир!

Двухсотые номера это второй уровень подвала. Камер там совсем немного, и они очень разные. Очень-очень разные.

Молоденький сержант отсалютовал Пирсу, и, без лишних слов, протянул журнал регистрации. Чернильное перо заскрипело по зеленоватой грубой бумаге, оставляя автограф напротив графы с нужным номером.

Отворот пиджака чуть оттопырился при наклоне, и Пирс перехватил взгляд желторотого дежурного на содержимое наплечной кобуры.

– Прошу прощения…

– Что еще?– консультант уже повернулся спиной и занес ногу для шага. Он терпеть не мог, когда его ловят вот так, прерывая действие.

– Оружие…

– Не мямлите! Что– оружие? Нравится? Хотите взглянуть поближе?

Пистолет вызывал заслуженную гордость Джи. Всего месяц назад состоялось долгожданное повышение, и табельный ПМ был сдан в оружейку и заменен на престижный и крайне эффективный в бою ПС.

– Простите, но вы должны сдать оружие.

– Сдать… оружие,– повторил Пирс медленно и вкрадчиво.– Когда вы получили звание?

– Во вторник,– дежурный заметно побледнел.

Джи, начавший было заводиться, немного сбросил обороты.

– Запомните, сержант! Усердие оправдано тогда, когда приложено в верном направлении. И опирается на твердую основу!

– Но…

– А что является основой для сотрудника департамента Правопорядка?

– Устав,– неуверенно протянул парень.

– Именно! Устав! Согласно которому, вы: а) не вправе требовать сдачи оружия у специалиста третьего уровня допуска.

– Но приказ…

– …б) не должны перебивать старших по званию, в) обязаны при заступлении на дежурство освежить положения регламента несения службы. Одним словом, получаете замечание.

Лицо новичка приобрело обиженное, почти детское выражение. Ничего, вперед наука. В конце концов, замечание не порицание. Словно в подтверждение, социальные бэйджики обоих отозвались одновременно:

– Дзинь!

– Дзинь! Дзинь! Дзинь!

«Один пункт снят у желторотого цыпленка, три добавлено матерому консультанту! Несимметрично!»,– внутренне усмехнулся Пирс необычному распределению. Впрочем, законы социально-оценочного распределения далеко не всегда соответствовали представлениям сотрудников о линейной логике. Сэм, пошутивший однажды насчет шефа психологов, неприступной и резкой Катрин Тереф, получил десятикратный бонус за крайне сомнительный слоган: «Ни ПМ и ни ПС, у Катрины ПМС!». Нехитрый стишок вызвал взрыв хохота и крайнее оживление в курилке. Позднее Пирс проанализировал произошедшее и понял суть награды. Тирада Сэма способствовала неформальному сплочению сотрудников, что ценилось начальством всегда высоко.

На лестнице между первым и вторым уровнем навстречу Пирсу вылетела Катрин.

Именно вылетела, выбивая дробь каблучками черных лакированных туфель по металлу ступеней.

– Здравствуй, Кэт!

Положение вольноопределяющегося урезало денежное довольствие больше, чем вдвое, однако, позволяло общаться с главами смежных отделов без подобострастного заискивания.

– Привет, Джи!

– Как жизнь?

Кэт лишь неопределенно описала пируэт запястьем в воздухе. Тонкие пальцы с лиловым маникюром блеснули серебром колец.

– Ты из 226-ой?

– Да!

– И как там наш… подопечный?

– Он не наш! К тому же это она!– буркнула коротко Катрина. Судя по всему, Прыгун вывел ее из состояния равновесия. А это чего-то да стоило.

– Посоветуешь мне что-то?

– Посмотри записи,– крикнула уже на бегу, по пути наверх.

Джи так и поступил. Дежурным по второму уровню подземелья оказался капрал в годах, опытный и молчаливый. Без слов повернул кристалл, проецируя на стену первые минуты пребывания Прыгуна в камере. Все-таки, верно поступил Департамент, настояв на перемещении камеры Проявления непосредственно во двор служебного здания. Ох и рожи были у Прыгунов, когда их сразу же брали в оборот сотрудники Департамента! О том, что раньше располагалось под зданием, говорить среди сотрудников не принято. Мягко говоря, не принято. Попробуй, заговори,– и с таким трудом заработанные пункты социализации понесутся бурным потоком, вливаясь в Общую Казну. Хуже этого только травить байки о Запретных Вещах.

Но история, хоть и старательно обходимая явными пересудами, оставила свой след в стенах подземелья. В его неприступных дверях, в коридорах, решетках и сводах. Из каждого камня сочилась бескомпромиссная непоколебимость. Казалось, заявись сюда даже мифический дракон, без соответствующего распоряжения, так и остался томиться бы узником старого подземелья. Не помог бы ему ни изрыгаемый огонь, ни бронированная шкура.

Черно-белые кадры отразили лицо молодой, симпатичной женщины. Блондинка, с короткой, но объемной прической, будто изящную головку окутывает золотой шар. Абсолютно дикие глаза, страх, бессилие, вспышка ярости, опустошенность. Все обычные фазы для Перемещенного Прыгуна. Агентов и Одержимых голыми руками не возьмешь, операции по их поимке планируются заранее, на облаву выходят специальные подразделения с усилениями. Среди Перемещенных, кстати, женщин и мужчин почти равное количество. А вот в других категориях женщина-Прыгун– редкость.

Между тем характер изображения изменился. Женщина на экране прикрыла глаза. Глубоко вдохнула. Раз, другой, третий. Самообладание взяло верх над инстинктом. Капрал все верно сделал, сообщив по инстанции о признаках Агента. Выпрямленная спина. Размеренное ритмичное дыхание, отрешенность от ситуации… Все это стандартные приемы, помогающие шпиону взять себя в руки, унять мандраж, одолеть волны непрерывных панических атак.

– Как ее зовут?

– Она не сказала.

– Даже психологу?

– Насколько я знаю, даже шефу Тереф.

«Шефу Тереф»,– звучит уже завораживающе. А капрал молодец, умеет отвечать лаконично и емко. Что же так взбудоражило Катрин? Она ведь не первый год в Департаменте, насмотрелась всякого.

– Запись встречи с психологом?

– Запись не велась.

– По причине?

– Личные указания Катрин Тереф.

– Отлично. Ключ, пожалуйста.

– Консультант Пирс, сэр…

Капрал замялся.

– В чем сложность, капрал?

– Простите мою вольность, но, думаю, будет намного лучше, если я сам открою вам дверь. И постою на карауле подле.

Джи Пирсу захотелось присвистнуть, но он сдержался.

– Капрал, вы что, всерьез полагаете, что сотрудник Департамента с более чем десятилетним стажем, не сможет справиться с девчонкой?

Он демонстративно расстегнул верхнюю пуговицу пиджака, позволив рукоятке оружия показаться на глаза дежурному.

– Дело не в ваших физических кондициях,– продолжил, как ни удивительно, стоять на своем гвардеец,– и не в наличии оружия. Консультант, поймите, с этим Прыгуном что-то не так.

Последнюю фразу охранник произнес, понизив голос до заговорщицкого шепота.

– Оставьте, капрал!

– У нее Талант!– бросил, словно козырную карту на стол усатый служака.

– Талант? Откуда? У Перемещенных не бывает Талантов!

– И все же…

– Ключ, пожалуйста!

– Вам виднее,– насупился охранник, выполняя требование,– но будьте осторожнее!

Только открывая дверь, я задался вопросом, какого лешего здесь оказалась Катрин. Да еще раньше меня. Речь же шла о Сандре.

Замок привычно щелкнул за спиной, выдвигая восемь стержней противовзломной системы. Прыгуну теперь потребуется осадный таран, чтобы выбраться из комнаты.

– Здравствуйте, консультант Джи Пирс!

Девушка была ослепительно красива. Крупные серые глаза, мягкие правильные черты лица, насыщено-розовый маникюр с микроскопическими блестками. И обтягивающее ладную фигуру темно-бирюзовое платье. Интересно, зачем Кэтрин назвала мое имя подследственной?

– Здравствуйте! Как я могу обращаться к Вам?

Теперь Пирс и женщина сидели друг напротив друга, разделенные узким столом. Все предметы мебели, как и положено, были крепко привинчены к полу.

– Какое женское имя вам больше нравится? Марика? Сандра?

– Как вы это делаете? Фокус? – Кэтрин не могла знать о Марике. Или могла?

– Как звали вашу мать?

– Я не воспитывался в семье,– пробормотал Джи, окончательно сбитый с толку. Он не был новичком в ведении допроса, но оробел перед этой девушкой с первой же минуты. Нельзя было упускать инициативу ведения разговора. Категорически нельзя! И тем более абсолютно неприемлемым стало следующее действие дознавателя.

– У вас такое замечательное оружие. Разрешите взглянуть?

Как сомнамбула Джи потянулся к кобуре. Отстегнул кнопку страховочного ремешка. И протянул пистолет Прыгуну! Пирс смотрел на ситуацию, словно со стороны, безучастно фиксируя происходящее. Вот наманикюренные ноготки замкнулись на рукоятке оружия. Вот девушка извлекла обойму, проверив наличие патронов. Загнала обратно. Сняла ПС с предохранителя.

– Я все так делаю?

Пирс кивнул.

Она задумчиво посмотрела ему в лицо. Вернула предохранитель в прежнее положение. Но не отдала оружие. Просто положила на плоскость стола и скользящим движением сдвинула на край. Теперь пистолет оказался равноудален от обоих.

– Расскажите мне об устройстве вашего мира. Пожалуйста.

Пирс замер в замешательстве.

– Начните с себя. С самого простого. Вас ведь не так давно повысили?

Пирс рассказал ей все. О службе. О субординации и методах розыска. О специфике отдела «Д» в работе с Перемещенными. На термине «Заносчивые» губы девушки дрогнули в улыбке. При упоминании о рецессивном гипнозе, процедуру которого должна была провести с подследственной Кэтрин, уточнила:

– Регрессивного?

Но Джи отрицательно покачал головой. В следующий раз она его прервала на упоминании пистолетов Манарова и Свечкина.

Спорить не стала, лишь проговорила тихо, на грани слышимости: «Да, вниманием к деталям Синеокая, видимо не отличается».

Когда рассказ Пирса дошел до протокола передачи Прыгуна сотрудникам СВР, незнакомка встрепенулась. «Пора прощаться, консультант Джи Пирс! Снимай одежду!»

Безучастный Пирс исполнил требование, внутренне изумляясь, с какой скоростью переодевается собеседница и почему его костюм пришелся девушке тютелька в тютельку по фигуре. Последней трансформации подверглось лицо Прыгуна. Разоблаченный до трусов Джи, через несколько секунд, лицезрел более прилично одетую собственную копию. Минуту лжеПирс возился с замком.

– Секрет?– он обернулся к оригинальному Пирсу.

– Кодовое слово,– расплылся в идиотской ухмылке консультант. Ему так хотелось сделать приятное этой удивительной, непостижимо великолепной женщине, что он с радостью пожертвовал бы сейчас жизнью ради ее улыбки.

– Назови!

Джи с энтузиазмом произнес заветное слово, и дверь распахнулась.

– Ты забавный… красавчик!– мужиковатый двойник цыкнул, нагло смерив Пирса пронзительным взглядом. И молниеносным ударом ребром ладони по шее отправил консультанта в небытие.

2. Такого позора Пирс еще не переживал.

– Баба… одним ударом… до трусов…,– вот что донеслось до слуха, пока он проходил мимо курилки, облаченный в комбинезон обслуживающего персонала. Спасибо капралу, снабдил чистой, хоть и поношенной одеждой, а то перед начальством впору сквозь землю провалиться!

Обиднее всего, что Джи узнал голоса коллег, Мо и Валентайн, он считал их если не друзьями, то уж точно приятелями. Бэйджик, перецепленный на чужую униформу унизительно звякнул, сняв один балл за «слух, порочащий репутацию сотрудника».

Паче чаяния, кабинет Майерса оказался забит до отказа. Голова предательски гудела, генерируя сплошь самые примитивные мысли.

«Вся верхушка Департамента в сборе».

«Сколько же я провалялся в отключке, если успел слететься весь улей?»

«Выпрут с треском нынче же, как пить дать!»

– Полюбуйтесь на красавчика!– начал с издевки Торренс, заместитель Главы Департамента.– Расскажите нам, любезный, каким образом вы упустили Прыгуна, аж со второго яруса! До сегодняшнего дня служба такого прецедента не знала!

Собравшиеся оживились, перебрасываясь короткими фразами.

– Не надо, Торренс!– мягкий голос Главы, крайне колоритный бас, перекрыл все шумы в комнате. Саблин умел надавить авторитетом, когда считал нужным пустить его в ход, – Джи Пирс один из нас, выказывая пренебрежение офицеру Департамента, вы проявляете неуважение ко всем.

Повисла мертвая тишина. Торренс покраснел, как спелый томат.

– Наша первейшая цель состоит не в наказании консультанта за допущенную оплошность. А в выявлении ошибки, допущенной сотрудником, выработке методов ее исправления и принятия мер к недопущению подобного впредь!

– Но… командор… Утеря оружия, халатность, неподчинение требованиям дежурного…,– перечислял оправившийся от шока заместитель, и каждое последующее его слово звучало все весомее.

–…Будут рассмотрены нашей комиссией незамедлительно, в уже упомянутом мной аспекте,– завершил фразу подчиненного без малейшего нажима босс.

– Присаживайтесь, мистер Пирс. Расскажите все по порядку, без спешки и страха перед наказанием.

Удивительно, но Джи так и поступил, изложив все перипетии во всех подробностях, которые смогла сохранить его память. И только спустя пару секунд после завершения речи, он понял, что эффект, произведенный на него словами Саблина, оказался сродни тому воздействию, что оказал на сознание злополучный Прыгун.

– Т-а-а-ак,– протянул задумчиво Глава, – прошу высказываться! Капитан Майерс!

– Сэр, я думаю, мы имеем дело с Агентом! – насупился шеф отдела «Д». – Только у Агента Талант может быть активирован за столь незначительный промежуток времени.

– Пирелли?

Пухленький руководитель отдела архивации неловко, едва не опрокинув стул, встал, потер потные миниатюрные ладошки.

– Объект относится к классу «Перемещенный». Терминал отправки номер 47 бис. Маршрутизация в соответствии с протоколом, через пояс Обливиона.

– А попроще, коллега?– Никос Саблин умел добиться эффективности работы, не прибегая к грубому давлению.

– Прыгун пришел через тоннель подземелья «Мертвая хватка», расположенного...

– Ясно. Работа для следственного отдела. Майерс, доложить мне в течении двух часов. Технический отдел, что с маршрутизацией? Все штатно?

– Не совсем…

– А конкретнее?

– Аномальная флюктуация…

– Человеческим языком, Теодор!

– Напряженность поля резко упала в момент прохождения Прыгуна через Стену Забвения. В результате реакция нейтрализации личной истории, скорее всего, не произошла в полном объеме. Такая ситуация характерна для чрезвычайно редкой аномалии так называемого «топологического задвоения».

– Выходит, мы на выходе получили Заносчивого с неповрежденной памятью, да к тому же и снабженного Талантом?

– Не совсем, так, но…

– Отставить! По какой причине конвой безопасников до сих пор не прибыл в Департамент?

– Цилиндр пневмопочты… заклинило… на развилке в секторе…

– Чтоооо? – Глава все же не выдержал и сорвался на крик. Впрочем, он почти сразу же взял себя в руки, тяжело опустившись в обитое красной кожей кресло.

Тишину, воцарившуюся в зале, казалось, стало можно черпать ложкой.

– Одному мне просится на язык слово? – Никос обвел взглядом присутствующих. – Сотрудники, мы впервые столкнулись с актом циничного и беспардонного саботажа! Я вынужден обратиться к председателю СВБ для начала процедуры ведомственного расследования! Череда подобных совпадений может происходить где-то вне стен нашего славного города, в Холодных Пустошах! Но не здесь!

Все зябко поежились. Сотрудники прекрасно знали о чрезвычайной мере наказания при вопиющем служебном преступлении. Саботаж как раз подходил под эту статью. А депортация в Пустоши практически означала билет в один конец.

– Пирс, Тереф– вы отстранены от работы до результатов расследования! Оба– ко мне в кабинет. Остальные могут считать себя свободными. Во всяком случае, пока.

3.

Тереф вылетела из кабинета шефа раскрасневшейся и взвинченной донельзя. Джи переступил порог комнаты с тяжелым сердцем. Однако, босс говорил с ним мягко, по-отечески заботливо даже. Попросил в мельчайших деталях еще раз воспроизвести диалог с безымянным Прыгуном. Что Джи и исполнил с легкостью. Никос внимательно слушал, попутно отслеживая мимику подчиненного. Да, такого зубра не проведешь! Отвлекся Глава лишь в финале рассказа. И именно в эту секунду на краю сознания Пирса мелькнуло неясное несоответствие. С Прыгуном было что-то не так. Капрал был прав. Но вот что конкретно? Одежда? Красивое платье. Возможно, оно было на девушке в момент Прыжка. Или Проявитель извлек его из глубин подсознания. Такое тоже случалось, хоть и нечасто. Роскошный клеш с цветочным принтом, мелкая складка, интригующий разрез, чуть более, чем требуют правила приличия, открывающий грудь. Золотая цепочка, уходящая в раскол грудей... Изящный браслет на предплечье. Вот! Браслет...

Додумать не дал щелчок сейфового замка. Шеф извлек из недр бронированного ящика желтую кобуру, с вызывающе торчащей ручкой пистолета.

– Держи!

– Но… я же…,– Джи растерялся.

– Отстранен. Удостоверение сдашь, как положено. Иначе я поступить не могу, сам понимаешь. Устав. Считай, что с этой минуты выполняешь мое персональное секретное задание. Действовать будешь, как частное лицо. В центр Серого города безоружным я тебя не отпущу. И официального прикрытия не жди. Кавалерия на помощь не прискачет, справляйся сам.

– А я… иду в центр…?– обескуражено осведомился Пирс, принимая наплечную кобуру из рук начальства.

– Да. Твой упущенный Прыгун будет искать контакт с контрабандистами. Делаю такой вывод с крайне высокой степенью вероятности, исходя из полученных беглянкой сведений. Из того, что, между прочим, ты сам ей выложил, Пирс! Предприятие рискованное. Ты можешь отказаться, если сомневаешься в своих силах, и спокойно дождаться окончания расследования в уютной квартирке над Ку*улой. Что скажешь, Джи?

– Я пойду куда прикажите!

– Одобряю энтузиазм. В кармашках кобуры две обоймы. Одна обычная, с транквилизаторами. Вторая снаряжена дротиками экстрадиции. Конечно, крайне желательно, чтобы ты доставил сюда нашу гостью в вялом, но добром здравии. Еще бы лучше обойтись вовсе без пальбы, но учитывая ее воздействие на сознание… Дротика всего три, учти!

– Да, сэр!

– Вольно. Информатора найдешь в здании театра на пересечении седьмой авеню с одиннадцатой улицей. Вертлявый черномазый, с косичками, заплетенными как бечевки. Мимо не пройдешь. В дорогу!

– Есть!

4.

Связной Пирса казался полуросликом и был явно из коренных. Коренные только пять лет назад получили полноценные гражданские права. И незамедлительно наводнили Бирюзовый Город, добавив забот стражам правопорядка. Оборот Запрещенных Вещей возрос в разы, лавчонки Серого Города размножились, жалобы на ущемление личных свобод лежали стопками на столах младшего персонала Департамента.

Часть пришлых шла на контакт с административными структурами. Другая– нет. Полурослик, развалившийся в ложе театра, был, по-видимому, из первых. Хотя Джи совсем не удивился бы, окажись, что мальчишка подрабатывает курьером и у нелегалов.

– Привет, кучерявый.

– И тебе не хворать, офицер!

– Есть что-то для меня?

– Ты про Златовласку?

– Про кого?

– Поют птички... про бабу, раздевшую копа до трусов и упорхнувшую с кички.

– Ну... да,– Пирс зябко передернул плечами. Уже и улицы в курсе. Хотя есть неплохой шанс, что именно с ним слух событие и не свяжет.

– Встреча у нее была... с Улан Батыром.

– Зачем ей бывший боец Арены? Он же из коренных?

– А ты что думаешь, с нами, коренными и поговорить не о чем? Если к нам с уважением, так ведь и мы завсегда... К тому же тайны мы хранить умеем. Когда захотим.

Джи молча проглотил дерзость подростка. Поднялся, сделав вид, что уже направляется к выходу.

– Выходит, что я зря пришел... Вы ведь тайнами не делитесь. Даже между собой?

– Не спеши. Я же сказал: когда захотим. Мои желания, как весы. На какую чашу весов ляжет монета, в ту сторону желание и наклонится.

– Десять золотых...

– Всего?– фыркнул обладатель косичек.

– Знаешь, ты тут не единственный лепрекон, желающий обзавестись увесистым горшком с золотом. Десять золотых,– хорошие деньги.

– Добавь два кругляшика, и они станут еще лучше!

– Твоя взяла!

Пирс отсчитал десять монет и еще две из собственных запасов. – Но учти, если это подстава, то горшок тебе понадобится совсем по иному поводу!

Паренек усмехнулся, называя время и адрес встречи.

– И поосторожней будь. А то самому горшок понадобится. Ей, судя по раскладу, забил стрелку один из ваших!

– Кто?

Ладонь стиснула плотнее рукоять оружия.

Фигура с развевающимися косичками уже мелькнула у выхода, напоследок пожав легкомысленно узкими плечами.

5.

На явочной квартире в доходном доме Пирс решил появиться загодя. Прошмыгнул, стараясь быть незамеченным штукатурами под наспех сколоченными лесами в ремонтируемый подъезд. И все равно опоздал. Прыгун уже ждала его на лестничной клетке третьего этажа. Их взгляды пересеклись, когда молотки каменщиков начали выбивать частую веселую дробь, откалывая старый козырек над входом.

Пистолет в руке Джи оказался молниеносно. Но еще быстрее выстрелила всем телом, концентрируя всю мощь удара на внешнем ребре стопы в безупречном «йока-гири» Мария. Пирс всем телом влетел в стену, ребра жалобно хрустнули под чудовищным напором. Грохот падающих у подъездной двери камней заглушил звук врезавшегося в кирпичную кладку тела.

Мария деловито прихватила обмякшего офицера за шиворот плаща, втаскивая в предусмотрительно открытую дверь пустующей квартиры.

Полностью пленник пришел в себя, надежно зафиксированный в кресле собственной одеждой.

Круглова небрежно поигрывала пистолетом, с любопытством рассматривая две разных обоймы. Наконец, вогнала в рукоять ту, что содержала дротики.

– Какой неординарный боеприпас... Что он делает?

– Тебе лучше не знать,– струйка темной крови потекла из уголка губ Пирса.

– Очень хочется,– продолжила, как ни в чем не бывало, Мария.– Но можно избежать этого.

Ствол смотрел прямо в лоб офицеру. Джи похолодел. Он уже умирал на службе. Дважды. Это ничего не значило. Во второй раз начальство, проконсультировавшись с психологами настояло, чтобы Джи вернулся в начальный возраст. В двенадцатую весну, на ферму. Чтобы у мальчика вновь была возможность выбора профессии. Джи Пирс без колебаний выбрал Департамент Правопорядка. Именно эту работу он считал своим призванием. Именно в этом полагал смысл существования. В охране своего мира от безумств Заносчивых, норовящих то превратить Бирюзовый город и его окрестности в поле для жестоких и нелепейших игрищ, то восстановить рабство, а то и вовсе, стереть все пространство непостижимой и беспощадной Дефрагментацией. Так вот, шприц экстрадиции не просто очередная смерть. Это шаг в пропасть, в бездну, где реют сонмы полуразумных хищных Заносчивых, мнящих себя первопричиной мира и хозяевами пространства. Это окончательный Ад!

– Ты ищешь способ подчинить пространство?– нашел в себе силы ухмыльнуться Джи.

– Я ищу...

Хруст рассохшегося паркета под ногами они услышали одновременно.

– Маша! Мария!– послышалось от входной двери. На пороге появился Никос.

– Но... откуда?

Первым делом Саблин подошел к Джи, проигнорировав вопрос Прыгуна.

– Зачем же так?– с огорчением заметил Никос.– Успела-таки искалечить парня. Ну, ладно, здесь не Глиняный мир, все легко и быстро можно исправить. Потерпи немного, сынок.

Никос полез за пазуху.

– Руки!

– Реконструктор, перестань. Я знаю кто ты, знаю зачем ты здесь. Я прожил много-много жизней. И сумел составить представление о мироустройстве. Представление гораздо более широкое и значительное, чем ты или те, кто послал тебя, могут себе представить.

В руках главы оказалась небольшая пробирка с красной жидкостью.

– Пей!

Джи отшатнулся было от Запретной Вещи, как от огня, но шеф силой заставил его выпить эликсир.

– Теперь ты уснешь,– пророкотал властный голос. А когда проснешься не сможешь вспомнить ничего из того, что произошло в этой комнате.

Дыхание Джи выровнялось, ребра перестали болеть, разом возвратив привычную форму поврежденной прежде грудной клетке, глаза закатились.

Черты лица Саблина вдруг поплыли воском, лицо изменилось на глазах.

Перед изумленным агентом Марией Кругловой стоял смуглый пожилой мужчина в восточном одеянии.

Сухощавая рука охватила браслет наруча, заключив в хватку, не уступающую по крепости сжатию акульих челюстей. Вторая молниеносно сорвала амулет с шеи Пирса.

– Кто ты?

– Твой связной. Во всяком случае, так считали те, кто послал тебя сюда.

– А на самом деле?

«Расколотый кристалл» сжатый в мощном кулаке, вспыхнув на миг, рассыпался пылью.

– Хранить при себе копированную часть «Слова» было слишком опасно. Так что консультант Пирс служил живым сейфом, естественно, не зная ничего об этой миссии.

– Хитро. Но ты не ответил на вопрос.

– На самом деле, меня зовут Теньге. И я знаю, где находится еще одна часть «Слова».

– И где же она?

– Следующий осколок во владениях султана Гаруна, повелителя славного города Нибфа. Только вот добраться до него...

Здание тряхнуло. Затем еще и еще раз.

– Синеокая!– рука Теньге метнулась к пистолету.– Дротики экстрадиции выдернут тебя отсюда надежнее эвакуационного протокола. Увидимся в окрестностях Нибфа, если хочешь получить Слово.

И не успела Мария и глазом моргнуть, как Теньге выстрелил.

Глава 7.1 Ка-рэм-ха Сцена 1-4

Глава 7. Ка-рэм-ха

Сцена 1. Последствия экстрадиции

– Андрей, очнись.

Осип немилосердно хлестал меня по щекам. Ложемент уже остыл, пена выветрилась, а я все еще валялся в открытой, словно створки моллюска, капсуле, голый и квелый.

– Что... произошло?

– Ты... ничего не помнишь?

– Почему. Помню. Все помню. Но... как бы со стороны.

– Да, на этот раз коэффициент отождествления достиг девяноста двух процентов! Никогда на моей памяти такого не случалось.

– У меня же все девяносто четыре показатель синхронизации, разве не так?

– Э, приятель, ты не путай кислое с мягким,– Осип бросил мне пушистое полотенце. Я тут же воспользовался им, чтобы наспех стряхнуть остатки клочьев засохшей пены и вставая, обернул ткань вокруг бедер. Все же находиться голым перед другим человеком некомфортно!– У тебя потенциал синхронизации оценен в эту цифру. По-тен-ци-ал, понимаешь?

– Нет.

– Тот предел, которого ты можешь достичь. И ты его таки, практически достиг!

– Едва крышей не поехав. Очень необычно, знаешь ли, ощущать себя кем-то другим и действовать как-бы изнутри, из глубины. Да и осознаешь все полностью лишь очнувшись.

– Кстати, а как ты завершил сеанс? Я отслеживал логи он-лайн. Команды на выход не зафиксировано.

– Связной дротиком экстрадиции в лоб засветил. Синеокая, типа, уже рядом была. В загривок дышала.

Осип замолчал надолго, обдумывая произнесенное мной. Зато ожил экран. Возможно, Аид в гриме Анубиса и до этого присутствовал при нашем разговоре. Но его эбеновый силуэт на темном фоне экрана не бросался в глаза.

– Синеокая узнала о похищении?

– Я не знаю. Возможно, нет. Просто решила взглянуть на неординарного Прыгуна лично.

– Вряд ли. Сестра Урания редко покидает свои чертоги ради смертных.

«Забавно. Они что, все считают себя богами? Союз искусственных интеллектов, сотрудничающих и, вероятнее всего, соперничающих друг с другом, выработал единый взгляд на философию существования? Глиняные миры, Острова, Кристаллическая Сота... И без верховного абстрактного божества, Неизреченного Оума, не обошлось.. Что не удивительно. Они же, по сути, подражают человеческому образу мышления. А в том глубоко засела идея монотеизма. Вера в нечто всемогущее, но бесформенное, находящееся как за пределами известного мира, так и за пределами познания. Бог-Вседержитель».

Мысль вслух я высказать поостерегся. Все же Аид один из них, хоть и играет по какой-то причине на стороне корпорации Джи Эр. Может и не играет вовсе. А пытается использовать мощь корпорации в своих интересах. В любом случае он тот, от кого непосредственно зависит мое положение в фирме, и с кем не стоит ссориться.

– Осип, ты уже скопировал на сервер осколок «Слова»?

– Да.

– Андрей, связной упомянул, как движется поиск следующего?

– Он сказал, что больше частей в Бирюзовом городе нет. Искать следует у Гаруна.

– У Гаруна...,– задумчиво повторил Анубис,– а что... остроумно! Мне нужно изучить код. А ты, Андрей, отдыхай. Сегодняшний сеанс оказался как нельзя более эффективным, но и весьма утомительным для реконструктора.

Экран погас, и я принялся одеваться.

– Осип, кто вообще такой этот Гарун?

– Один из двенадцати отколовшихся ИИ. Пять из них глобальны, как наш уважаемый Аид. И, к слову, имеют, кроме имен, цветовую атрибутику. Анубис, как ты уже успел, думаю, заметить – Черный. Урания, хозяйка Бирюзового города, по прозвищу очевидно,– Синяя. Марс или Арес,– красный...

– А Гарун?– нетерпеливо перебил я озвучку классификации.

– Гарун не глобальный, а локальный искусственный интеллект.– Его база заброшенная виртуалка «Сокровища оазисов».

– Даже не слышал о такой.

– Лет двенадцать назад прикрыли, но использовали как полигон для отработки игровых механик. Может из-за этого Гарун на дух не переносит все, что связано с игровым процессом. Прокачку, артефакты, классы, магию и прочие штучки, люто обожаемые геймерами. В его царстве, как только оно получило автономию, большинство из подобных «чудес» оказалось либо строго ограничено и регламентировано, либо и вовсе под запретом. Хотя мир города-государства Нибф,– открытый мир. То есть железный занавес над ним, хоть и существует, но не опущен до конца. Регистрация продолжается. Но желающих пребывать в виртуальной среде, где практически отсутствует возможность битв и прокачки совсем немного. Город султана Гаруна, пожалуй, самое консервативное и последовательное образование, нацеленное на идею автономно развития. Чучхе, одним словом!

– Чуч... чего?

– Опора на свои силы переводится!– хохотнул довольный моим глуповатым выражением на лице, Осип,– чучхе. Корейцы когда-то придумали. Они всегда японцам подражать старались. Но в стране восходящего солнца все круче типа. У ник «сакоку»,– держава на замке!

– И откуда ты только все это знаешь?

– Историей увлекался, – вполне серьезно откликнулся Осип,– пока... Раньше увлекался, одним словом!

Сцена 2. Выходной

После доклада Аиду, меня отпустили, дав выходной. И сразу же я воспользовался возможностью, чтобы оставить заявку на розыск родителей. Запрос оформлялся по старинке, с необходимостью личного присутствия. Сканирование по сетчатке глаза, снятие отпечатков пальцев, игла в мягкую ткань руки для забора образцов ДНК. Неопровержимая идентификация и взятие сравнительного материала для дальнейшего анализа одновременно.

Сразу после посещения социального департамента пришел вызов в интернат. Офис двенадцать, Елена Игоревна.

Набрал ответ тут же:

– Не могли бы мы встретиться в неформальной обстановке?

– Бар «Три рыбака», четырнадцать часов?

– Хорошо.

Заведение в обед почти пустовало. Ни хмельных компаний, ни оживленного разноголосия. Пара унылых клерков, водитель припаркованного у витрины большегруза да пожилая семейная пара. Елена не заставила себя ждать, явившись точно в оговоренное время.

– Что нового, Андрей?

Я изложил ей заранее подготовленную и дважды повторенную в уме краткую версию событий.

Особенно интернатовского психолога взволновал эпизод с Максимом.

– Бывший летчик? – уточнила она, казалось бы, малозначимую для беседы деталь.

– Да.

– Ясно. Человек, дважды едва не вошедший в историю. Не думала, что он выжил!

– Дважды?

– Максим Перков. Пилот, спровоцировавший Большой Отпор.

– Вот это да! Действительно, историческая личность!– скрыть истинные эмоции мне удалось с трудом. Не будь Максима, не случилось бы Большого Отпора. И мои родители остались бы со мной!– А второй раз?

– Со вторым разом, у него, похоже, случилась осечка,– Елена потерла подбородок.– Или кто-то ему помешал. Как тебе, к слову, Георгий Иванович?

– Оригинальный кадр!– я не спешил посвящать Елену Игоревну в детали нашего сотрудничества. Знает, что благодаря его протекции я устроился работать в Джи-Эр и довольно!

– Надеюсь, ты ничего не рассказал ему о нашем маленьком секрете?

– Нет! – с чистым сердцем ответил я.

– Значит, господин Александренко просто сменил профиль работы для Максима,– протянула она.– Спасибо. Очень интересные сведения.

К моему изумлению, историю о поисках «Слова» Елена Игоревна проигнорировала. Или, возможно, ее интересовал лишь конечный результат. Зато наруч в конце нашего краткого свидания пискнул, уведомляя о переводе вдвое большего количества кредитов, чем оценила мой трудовой подвиг корпорация. Вместо подписи под переводом красовался уже привычный логотип крылатого насекомого.

Возвращаясь домой, заглянул в супермаркет, не скупясь выбрал комплект замороженных полуфабрикатов со знаком экопечати качества. А что? Заработал. Могу себе позволить. В мультиварке приготовил себе рис с овощами и котлетами на ужин. Усмехнулся, ополаскивая тарелку. Почти домашняя еда! Сердце немного защемило при мысли, как бы здорово, было бы, войди в мою скромную комнату папа. Или мама. Или лучше, оба вместе. Засыпая, представил себе Лешу, связанного черной пуповиной электрического кабеля с безликим корпусом сервера. Сервера-Цербера... Может быть, в один из дней недели, изнывая от скуки, Аид принимает образ мифического пса? Трехголовый охранник клацнул зубами, меняя форму на змея-горыныча... Нет, на гидру... Поскольку голов было больше, чем три. Много больше. Мысли переплелись, подобно змееподобным длинным шеям. Тело монстра принялось утопать в тинистом болоте среди обманчиво безобидных диких тюльпанов и плотно схлопнувших коробочки розовых лотосов. И я провалился в трясину сна вслед за порожденным воображением чудовищем.

Сцена 3. Планирование

Аид сегодня отбросил позерство, представ в обычном деловом костюме. Единственной артистичной деталью выделялся узкий алый атласный галстук. Шевелюра, правда, традиционно отсутствовала, и блестящий глянцевой кожей череп напоминал полированный бильярдный шар. Не знаю почему, но в таком наряде И.И. компании напоминал мне то ли киллера, то ли гробовщика.

– Вы отлично справляетесь с задачей, Андрей!

Похвала приятно щекотнула самолюбие.

– Но даже с вашими талантами в одиночку не справиться в халифате Нибфа! И какая же удача, что у нас есть Максим, уже имеющий немалый опыт пребывания во владениях Гаруна! И, несмотря на пошатнувшееся здоровье, согласившегося составить вам компанию в путешествии.

Из-за спины Аида появился Максим. Ничто не напоминало в нем о Кровожадном Даге. Обычный мужчина лет тридцати, высокий и худощавый, с грустными, глубоко посаженными глазами. Думаю, виртуальная среда в компании Джи Эр добилась высокой степени совершенства в передаче особенностей реальной внешности человека. Во всяком случае, мужчина, стоявший передо мной, ничем не напоминал 3д модель.

– Сложность в том, что вам, Андрей, вновь придется прибегнуть к выжимке асфодела...

– Я что, снова окажусь в сюжете на правах недоумка с амнезией?

– В некотором роде. Более того, на сей раз банком аватаров вы тоже воспользоваться не сможете!

– А... кем же я стану?

– Одним из нищенствующих оборванцев, ночующих под мостом славного города халифа Гаруна.

– Что, даже имени у оборванца нет?

– Оно будет. Но пока что мы его не знаем.

– Рандом?

– Рандом,– спокойно согласился Аид. – Анонимность дитя случайности. Такова цена за незаметное внедрение в город Нибф.

– Но... если я не буду ничего помнить, а интерфейс в халифате, как я понимаю, и вовсе недоступен, как же я выполню задачу?

– Вам окажут помощь наши сотрудники.

– Сотрудники? Не один Максим?

– Максима будут звать в виртуальном пространстве Касим. И он окажется в положении, немногим лучше вашего. Разве что им будет вести мотив сценарного отыгрыша персонажа. А вот сведет вас вместе Теньге.

– Никос Саблин?

– У него много имен,– усмехнулся загадочно собеседник,-- И он единственный, кто будет помнить детали порученного.

– Звучит... туманно. Но, как говорится, где наша не пропадала!

– Вот и отлично. В добрый путь!

Загрузка...

Сцена 4. Начало.

Зной отступил, и по улочкам Нижнего города тонкой струйкой долгожданной прохлады уже начал разливаться восточный ветер. В другое время Дин возблагодарил бы небеса за то, что еще один день на бахче, изрядно политый соленым потом, уходит прочь, уступая права вечеру. На закате можно отдохнуть, и, вкусив скромный ужин, растянуться на циновке под открытым небом. Дождаться, когда ночь опустит благодатное покрывало на город, плотное, непроницаемое, испещренное изысканным рисунком вытканных рукой Творца созвездий. «Бездомному нищему, будь он ребенком или старцем, стелет ложе степь, ласкает волосы ветер, а умывает слезы – дождь». Не раз и не два вспоминал он слова Джасула, самого почтенного годами бродяги, ютящегося под Большим Мостом вместе с еще доброй дюжиной дюжин нищих. Дин уже давно распрощался с детством, но еще не достиг того возраста, когда взрослые принимают тебя за своего. Поэтому часто с тоской смотрел на мальчишек, играющих в дорожной пыли. Особенно больно становилось, когда подросток пытался припомнить хоть что-то из своего детства…

Но сейчас прошлое мало заботило Дина. Нынешний день не был рядовым днем. Сегодня отмечали праздник урожая. Единственный праздник, который объединял все три города – Нижний, Средний и Верхний в единое целое. В этот день один из Светлейших покидал свою башню в Верхнем Нибфе, и удостаивал своим присутствием простых горожан. В белоснежных одеждах он обходил неспешным шагом улицу за улицей, и только тройка воинов почетного караула сопровождала отмеченного благодатью Незримых Сил, кудесника. Впрочем, людское море неизменно расступалось перед процессией без лишних напоминаний. На площадях волшебник останавливался ненадолго, простирал длань над заблаговременно сложенным в кострище хворостом. Из-под бусин, свешивающихся жемчужными нитями с подвесок головного убора, и закрывающих от любопытных взоров лик мага, слышалась пара непонятных слов, – и дерево занималось ярким пламенем под восторженный ропот толпы. Дину доводилось видеть Светлейшего лишь единожды, издалека. Вот и нынче иные заботы лишили его шанса на лицезрение чуда, заставили искать убежище за спинами горожан. Заботы эти отсвечивали лицами Грозных братьев, мелькавших среди толпы. Жалкие медяки, полученные Дином за работу, по мнению сих плотно сложенных мужчин, никак не могли целиком принадлежать юноше. Каждая третья монета полагалась братьям за неусыпную заботу и отеческую опеку, которую они любезно оказывали ночующим под Большим Мостом беднякам. Дин почему-то с таким расчетом оставался не согласен, а потому на ближайшую седмицу предпочел бы не мозолить глаза опекунам. За пределами города и после праздника урожая можно еще найти места, где требуется пара крепких, работящих рук. А там, глядишь, все и забудется.

Тем временем по площади у моста прошла еще одна волна. Дин оценил перемещения братьев Грозы и принялся пробиваться в самую гущу людской массы, избегая нежелательной встречи. Огромное тело толпы пришло в движение, беглеца сдавило с боков так, что жалобно хрустнули ребра, и неожиданно вынесло в передние ряды, прямо к танцующим на мостовой дервишам. Четверка мужчин, наряженных в кричаще яркие лохмотья, образовали квадрат, кружась подобно волчкам. Свисающие лоскуты одежды от быстрого непрерывного движения реяли в воздухе, окружая тела аскетов разноцветным кружевом. В центре отбивал ритм на больших барабанах высокий бородатый мужчина, одетый, в отличие от танцующих, в безукоризненно чистый халат.

«Глашатай, - прокричала в ухо Дину толстая старуха, указывая грязным пальцем на бородача, - сейчас начнет!»

Барабаны смолкли внезапно. Красивый густой бас начал выводить первые строчки «Славы Гаруна»:

Гарун пришел спаситель

Отринув тьму и тлен,

За свет свой и заботу

Не требуя взамен

Ни почестей, ни злата

Ни храмов, ни дворцов.

Толпа одобрительно зашумела, послышались первые, еще робкие голоса, пробующие вторить певцу.

Он мир принес страдальцам,

Всем дал оплот и кров…

Короткие возгласы подбадривали глашатая, пересказывающего краткую историю основателя города.

Дину, как и большинству горожан, пришлась по сердцу стихотворная легенда, слышанная много-много раз и ставшая уже чем-то вроде народного гимна. В ней говорилось, как несколько веков назад Гарун появился в здешних краях. Он долго странствовал по миру в поисках места, где можно было бы заложить священный город, свободный от дикой алчности Джи-Эров. И наконец, обрел его. Тогда на месте Нибфа стоял безымянный поселок, населенный аборигенами, поклонявшимся Синей Змее. Немногочисленные местные жители радушно приняли Гаруна, а он, пролив на них свою бесконечную милость, открыл всю тщетность служения лживым богам и наградил за доброе сердце и помощь, бессмертием. Основатель города за три дыхания воздвигнул священные стены Нибфа, вокруг большого холма, а сам холм разделил на три части. Верхнюю благодетель оставил за собой и наиболее преданными и просвещенными последователями, которые не замедлили с прибытием. Среднюю отвел для торговцев, искусных ремесленников и зодчих, целителей и художников, а также воинов-гвардейцев. Нижняя служила защитой для всех, кто пожелает принять покровительство нового города-государства. А желающих нашлось ой как немало. Устав от жестоких законов Джи-эров, от мира, в котором безраздельно правили сталь и магия, к Нибфу потянулись люди со всего материка. Чтобы очистить помыслы и тела вновь прибывших, правитель зажег на городских стенах Факела Гаруна. Пересекая черту города, неофит отрекался от мира Джи-эров, отказывался от всех приобретенных там привычек и нечестивых склонностей. А заодно и полностью утрачивал навык обращения с Незримыми Силами. Факела вспыхивали чуть ярче, когда, произнося слова присяги новой родине, очередной пилигрим расставался со своей опостылевшей силой, которая вливалась в общую мощь города, лишая пришедшего соблазна использовать ее во вред. Дальновидный Гарун предвидел многое. Как и то, что места для всех насельников не хватит. Так появились поселки неподалеку от Нибфа, иные из которых сами превратились в небольшие города, образовав халифат. Некогда заброшенные земли вновь стали обжитыми, город развивался, обрастая новыми связями, а Гарун… Гарун, запретивший добавлять к своему имени любые эпитеты, продолжал покровительствовать городу. Продолжал и поныне, несмотря на то, что вот уже более полувека не показывался за пределами своего поместья в Верхнем городе и реальная власть перешла к совету визирей.

Глашатай почти добрался до финала, призывая слушателей:

Трудись, работай честно

Не злись, не унывай,

Подобен будь Гаруну,

Любя родимый край…

Последнее четверостишие Дин уже не расслышал. Ему наконец удалось высвободиться из жарких объятий толпы и резвые ноги сами собой понесли его по хорошо знакомым узким улочкам к воротам. Вспышка его настигла у самих обитых медью створов. Настигла, поразила, свалила с ног. Поднимался из пыли он под изумленными взглядами привязанного к саксаулу ишака уже другим. Он был все тем же Дином снаружи. Он стал кем-то еще изнутри.

Глава 7.2 Ка-рэм-ха Сцены 5-8

Сцена 5. Неожиданная встреча.

Миновав городские ворота, Дин, не раздумывая долго, свернул с тракта на знакомую тропу, ведущую к хуторам семьи Ша. Обогнув небольшой, заросший плющом, холм, тропа резко сворачивала на каменистое плато. Юноша, сделав несколько шагов по твердой породе, заложил широкий круг, оказавшись по другую сторону холма. Припав к земле, Дин пополз, стараясь не шуметь. Уже через пару минут он оказался на вершине. И не пожалел о своей осторожности. Двое Грозных братьев как раз огибали подошву возвышенности. Прихрамывающий верзила, опирающийся при ходьбе на палку и низкорослый, семенящий впереди горбун являли собой почти комическое зрелище. Если, конечно не знать, что маленький человечек слыл неплохим следопытом, а здоровяк, покрытый шрамами, не раз доказывал в уличных драках, что прозвище «Скулолом» он носит не напрасно. Беглец подождал, пока преследователи, достигнув камней и коротко поспорив, продолжили бесполезную погоню. Вот широкая спина уже скрылась за скальным уступом, и подросток облегченно вздохнул.

«Прогулка никому еще не вредила, – подумал он, бодро шагая под горку, – совсем немного времени, и следов моих будет не рассмотреть. А назавтра утренний ветер станет мне союзником, заботливо разровняв вмятины от ступней на склонах барханов».

Через пару сотен шагов Дин уже позабыл о преследователях, вернувшись к привычным рассуждениям о жизни. Батрачить на фермеров дело несладкое. Работать приходится от зари до зари, за еду и кров. Если и перепадает что после сбора урожая, то сущие крохи. На них бедняцкая братия пирует в пригороде два или три дня, оставляя позвякивающие неровные кругляши красноватых монет в кабаках и трактирах. И возвращаются бедолаги снова в город. Переживать кто как может самое голодное время, длящееся до открытия навигации. Почти тринадцать седьмиц жестокие штормы терзают побережье, и купеческие суда покачиваются на теплых волнах в далеких южных лагунах. Нет товаров на рынках, нет и работы поденщикам. Остается туго затягивать пояса и молиться Всеблагому. Губы сами собой принялись нашептывать слова о ниспослании милости, о даровании перемен, способных вознести просящего над никчемной, убогой судьбой нищего. И небо на этот раз не замедлило с ответом.

Едва Дин добрался до пустоши, основательно заросшей колючим кустарником, как услышал тихий стон. Лезть в усеянное шипами переплетение ветвей очень не хотелось. И поэтому, подойдя вплотную к зарослям, юноша просто присел на корточки и окликнул попавшего в беду человека. А в то, что тот в беде, сомневаться не приходилось. Вряд ли кто в здравом уме отправится ради развлечения обламывать своим телом колючки длиной в ладонь. Так поступают только одинокие путники, застигнутые темнотой или непогодой. В ненастные ночи выходят на охоту стаи Желтых Клыков. Твари похожи издали на дворовых псов, только мельче и проворней. Питаются в основном, падалью и норными грызунами. Но если стая почует, что сил достаточно, чтобы справиться с ослабленным человеком, то отбиться от них трудно. Тогда бесполезные в прочее время заросли становятся единственным спасением. Падальщики не выносят терпкого аромата листвы кустарника и начинают неудержимо чихать. А в соседстве с иглами длиной в ладонь желательно вести себя тихо и осторожно. Что и подтвердил лишний раз человек, из последних сил раздвинувший немилосердные ветви. Кожаная куртка его была в крови и добрая дюжина игл торчала из нее во все стороны. Дин помог пожилому мужчине выползти из убежища и, как мог аккуратно, освободил от шипов. Старик еще нашел в себе силы прошептать просьбу о помощи, и потерял сознание.

Для того, чтобы определиться, как поступить дальше с новым другом, пришлось его раздеть. Уколы растений были далеко не единственными ранами на теле. Множество синяков и ссадин, правое запястье, вывернутое под неестественным углом и довольно серьезная рваная рана на левом боку. Разошедшаяся плоть носила следы ожога, что и уберегло пострадавшего от нагноения. За пазухой обнаружился кошель. Вот тут Дину и пришлось туго. Мудрость трущоб гласит, что надо пользоваться моментом. Всегда. Лишь те, кто следует этой заповеди беспрекословно, угодны богине по имени «Выгода». Так поступают все. От визиря до щенка желтоклыка. За два года, проведенные в Нижнем городе, юноша тоже должен бы был накрепко усвоить урок. Однако, что-то внутри яростно сопротивлялось и заставляя поступать вопреки всему, чему учила его жизнь. Воровато оглянувшись по сторонам, Дин высыпал содержимое кошеля на ладонь. Нет, мужчину перед ним никто не рискнул бы назвать богачом. Россыпь медяков, три серебрушки, несколько отливающих синевой прямоугольников непонятного назначения, да крохотный изумрудик с трещинкой посередине, – невеликое достояние. Но для нищего это настоящий клад!

– Брось его здесь, – шептало жадное брюхо. – Брось, а деньги забери себе.

– Нельзя! – возражал тот, имя которого Дин не знал. – Ты человек, а не падальщик!

– Не будь безумцем, иначе долго не протянешь!

Раненый застонал, перевернулся на бок и, скорчившись от боли, замер. Татуировка на выбритом затылке сразу бросилась в глаза. Чаша и причудливо изогнувшийся хлыст, отличительная черта работников Гильдии Ловцов. Гильдии, которую отнюдь не жалует халифат.

– Вот видишь. Он нам совсем чужой, – продолжал тоненьким надоедливым гнусом звенеть голос над ухом. – От него одни неприятности. А ты ему уже помог. Выволок из колючек. Ничего, оклемается на солнце, и сам добредет до городских ворот. А там уж как боги распорядятся…

– … или стражники, – закончил мысль другой голос. – Если они заметят татуировку, то скорее позволят Ловцу умереть от жажды и палящего солнца, чем впустят его.

Дин решительно сунул за пазуху кожаный мешочек с мыслью отдать хозяину его имущество при первой возможности. Всё-таки первым делом нужно привести пострадавшего в чувство! В пузатой тыквенной бутыли у пояса плескалась вода, предусмотрительно запасенная для похода. Кое-как умыв лицо мужчины, юноша приподнял его голову, почти насильно влил в рот немного жидкости. И воздал хвалу светлым богам, когда сознание потихоньку стало возвращаться к подопечному.

– Меня зовут Теньге, – едва придя в себя, прошептал спасенный, приподнимаясь.

– Дин, – коротко ответил спаситель, коснувшись ладонью груди.

Мужчина осмотрел себя, сокрушенно покачал головой, попытавшись согнуть правое запястье, скривился от боли. Он оценивающим взглядом окинул парня, остановившись мимолетно на оттопырившимся отвороте рубашки.

– Благодарю тебя, юноша, за милость. Не мог бы ты помочь мне добраться до ближайшего селения? Обещаю, что я щедро отблагодарю тебя, когда прочно встану на ноги.

Дин с сомнением взглянул на мужчину. Каждый Ловец мечтает о богатствах, скрытых в сказочных пещерах, нехоженых подземельях и неприступных башнях. Однако чаще всего натыкается на кровожадных тварей, или разбойников, или озеро ядовитого дерьма или на все эти прелести разом. Гильдия и объединяет тех, кому скучна жизнь земледельца или ремесленника, и кто готов поставить все на кон ради призрачного выигрыша.

– Совсем неподалеку город Нибф. Он входит в халифат…

Теньге перебил, поморщившись:

– Славный благочестивый торговый Нибф. Незадача. Нельзя мне в город.

– Оставаться здесь тебе тоже нельзя. Скоро стемнеет, а во тьме человек не господин дикому зверю, а желанная добыча.

Дин поразмыслил немного и, решившись, предложил:

– Пойдем со мной. Есть неподалеку укромное место, в котором можно пересидеть день-другой. Оно совсем недалеко от городской стены. А если точнее, то как раз на полпути между ней и Заветным Городом.

Старик с интересом посмотрел на юношу.

– Тянет к загадочным руинам, а, отрок? Может ты тоже в душе Ловец? – беззвучный смех почти сразу перешел в надсадный кашель.

Теньге повалился набок и Дину пришлось помочь ему снова сесть. Они еще немного посидели, пока раненый собирался с силами. К убежищу Дина спутники добрались перед самым закатом, когда багровый шар солнца уже наполовину скрылся за дальним барханом. Через минуту они уже обустраивались внутри полуразрушенного купола древнего здания. Тканевый полог, извлеченный Дином из-под песка да пара припасенных жердей позволили надежно перекрыть пролом. Юноша, двигаясь в темноте по памяти, донес обессилевшего Теньге до лежанки,и, не успев перевести дыхание, вскрикнул от неожиданности. Своды осветило бледное призрачное сияние, исходящее из ладони Теньге. Ловец перевернул руку, припечатывая ладонь к поверхности лежака и с заговорщицким видом подмигнул подростку. Старик убрал ладонь, свечение осталось на месте. Дин присмотрелся внимательней, и различил знакомые пластины из кошеля Ловца. Юноша сунул руку за пазуху, и подозрения его с блеском подтвердились. Кошеля там уже не было!

Сцена 6. Ночлег

«Шимми-эсси-шу, шимми-шимми-шу», это песок шуршит по стенам глинобитного становища. Теньге давно забылся неглубоким сном, а вот Дин никак не мог успокоиться. Мысли назойливыми москитами кружили вокруг, отгоняя сон.

Чем была эта постройка раньше? Кто ж его знает. Может домом зажиточного ремесленника-умельца. Или складом торговца тканями. Или даже небольшим храмом. А что? Вполне может быть. Роспись под куполом крыши еще сохранилась, хоть и слились блеклые цвета в одну ленту, утратив предначертанные рукой художника границы и формы.

«Шимми-эсси-шу, шимми-шимми-шу», - желтый ветер шепчет, что это не важно. Его правда. Все, что потеряно в мире, уже не важно. И чем раньше поймешь такое простое правило, тем лучше. Тем больше шансов выжить. Перекати-поле в пустыне поделилось с Дином мудростью: «Будь у меня корни, злобный самум разорвал бы мое тело на части. Будь у меня друзья или родственники, я засох бы от тоски по оставленным дому. Поддавшись сладкому зову мечты, я стал бы пищей саламандры еще до захода солнца. Нет, я лучше буду таким, как и весь наш мир. Ничего не жду, ни к кому не привязываюсь, не знаю ни вчера, ни завтра». Кроме подростка никто не слышал голоса перекати-поля. А, может быть, люди уже давным-давно знали его мудрость. И обращали на тихий голос странника не больше внимания, чем на вечную песню ветра.

«Шимми-эсси-шу, шимми-шимми-шу», - поток песчинок обтекает округлую стену, равнодушно следуя дальше, к морю. Укрытие больше всего напоминает перевернутую пиалу с выбитым куском. Разлом перекрыт тканью шатра, подпертой изнутри жердями. Песчинки, конечно, все равно, скатываются вовнутрь. Внизу уже намело порядочный бархан. Наверное, на месте пробоины раньше была дверь. Предусмотрительно. Песчаные бури здесь не редкость. А ветра со стороны моря – наоборот. И никто не закрывает ворота при виде низко летящих перистых облаков. Хотя иногда они приносят жестокую грозу. И тогда молнии сверкают без остановки, словно Небесный Охотник выцеливает на сером покрывале равнины отчаянно петляющего сурка. Ослепительные стрелы бьют во все стороны без разбора. И горе тому, с кем рядом падет огонь небес. Но гроза порой проходит стороной. Зато дождь, принесенный облачной рекой, неизменно проливает свою благодать на терпеливо застывшую в ожидании землю. Дождь – одна из милостей богов, расточаемых нынче скупо. А чем реже благоволение, тем выше его ценность. Это Дин тоже усвоил твердо.

И еще реже нам удается распознать благословение свыше. Не падает она жемчужным бисером на избранного и не льется медовой рекой в рот голодному. Скорее набредешь на нее по дороге к ночлежке. Наткнешься как на кусок дрянной черепицы, выброшенный кем-то за ненадобностью. Наткнешься, разобьешь босую ногу, и в раздражении откинешь прочь, на обочину. Так и останется лежать отринутая тобой судьба в придорожной пыли, пока стужа и зной и Великое Время не сотрут ее в мягкий порошок.

«Шимми-эсси-шу, шимми-шимми-шу», - как будто сама Тьма поглаживает огромными ладонями выпуклые бока убежища.

Сон одолевает юношу, опуская теплую тяжелую ладонь на веки. И, подчиняясь ему, он проваливается в мягкий черный бархат.

Сцена 7. Новый день

На утро неожиданных соседей ждал серьезный разговор. Теньге очень внимательно слушал, а Дин рассказывал, говорил и говорил, не в силах остановится. Впервые к нему отнесся, как к равному, совсем чужой человек, и юноша спешил воспользоваться случаем, рассказать всю свою короткую жизнь. Особенно заинтересовала Ловца история с Грозными братьями. Выслушав ее до конца, старик молча достал из кошеля монеты, разложив их в ряд на подвернувшемся под руку плоском камне.

– Сделаем так, мой благодетель, – тихо обратился к подростку бродяга, отодвигая несколько медяков в сторону, – вот столько ты отдашь преследователям.

Дин вскинулся возмущенно, но Теньге остановил его порыв коротким жестом неповрежденной руки.

– Понимаю, несправедливо. Но иначе нельзя. Отдашь деньги верзиле Скулолому, именно ему. На всякий случай остальную медь заблаговременно припрячь в укромном месте. После иди на базар, потолкайся среди толпы. Пораспроси о хорошем и недорогом лекаре-табибе. Без него мне сложно будет подняться на ноги. Убедись, что за тобой не следят. Добудь деньги из тайника и отправляйся к табибу. Найдешь его, заплатишь задаток, – смуглые пальцы отделили от общего ряда еще несколько круглшей, – посулишь серебро, если придет сюда. Остаток медяков истратишь на крупу и фрукты, захвати запас воды и вместе с лекарем к вечеру, когда спадет зной, возвращайся. Ты же не бросишь здесь старого, беспомощного Ловца?

Дин отчаянно замотал головой, вместо ответа.

– Вот и я так думаю. В конце концов, мне не остается ничего, кроме как довериться тебе, славный отрок. Мне нечего предложить тебе в качестве оплаты прямо сейчас. Но я многому могу научить тебя. – Старик замолчал, переводя дыхание. Даже такой недолгий разговор утомил его.

Дин помог прилечь раненому, и засобирался в дорогу.

Напоследок, слабым голосом старик попросил:

– Винограда хочется. Зеленого. И обязательно, – чтоб на лозе, ветка должна быть раздвоенной, в палец толщиной.

Дин пожал плечами, но согласился:

– Будет тебе виноград.

Все вышло именно так, как спланировал его новый знакомый. Подросток без труда нашел покалеченного Скулолома, избегнув нежелательной встречи с другими братьями Грозы. Почтительно протянул ему деньги, не забыв рассыпаться в извинениях. Подвергся унизительному обыску, под злое ворчание, появившегося невесть откуда следопыта-коротышки, под конец наградившего мальчишку зуботычиной. Дошел, оглядываясь исподтишка, до шумного рынка, смешался с разношерстной, гомонящей непрерывно толпой. Осторожно, вскользь, расспросил торговцев о лекаре. И, добыв из-под одному ему известного кирпича в опоре моста, деньги, исполнил остальное.

К вечеру Дин вернулся к Теньге в сопровождении лекаря.

Последние серебряные монеты покинули кошель Ловца, когда пришел черед рассчитываться с целителем. Аккуратный, подтянутый табиб в шелковом халате с трудом сдерживал гримасу брезгливости, пребывая в убежище подростка. Обитатели Среднего города не слишком-то жалуют тех, кто прозябает внизу. Хорошо, что звон монет, – язык, милый слуху каждого. Иначе целитель вряд ли бы нашел время для иноземца.

Пока почтенный доктор колдовал над Теньге, Дин вспоминал, как сам привыкал к узким извилистым улочкам Нижнего Нибфа. Как нелегко оказалось обеспечить себе даже самое скудное пропитание. Почти так же нелегко, как и привыкнуть к грубости, обману, равнодушию, царящему на улицах. «И откуда во мне такие слова, такие мысли? - в очередной раз спросил себя юноша, – ведь почти наверняка я тоже появился на свет в Нижнем городе. Не в Нибфе, так в другом. Хотя, скорее всего, все-таки здесь. Только по вонючим улочкам Нижних городов разрешено бродить Скупщикам. В халифате, на дух не переносящим все, что связано с волшебством, сделано почему-то исключение для них. Они – последний шанс отчаявшихся. Когда у тебя больше нечего продать, чтоб заплатить за миску похлебки, перед тобой возникает худосочная, закутанная с ног до головы в темное тряпье, фигура. Почему-то все Скупщики похожи. И товар их интересует только один. Память. Возможно, на самом деле нужно им нечто иное. Но то самое «нечто» забирают они вместе с памятью. Нет, кое-что после ритуала ты помнишь. Некоторые вещи даже очень неплохо. Но то, что касается собственного «я» почему-то стирается. Родителей вспомнить Дин не мог, как не силился. И детство. Мелькали лишь серые тени сквозь пелену дождя, не разглядеть ни лиц, ни очертаний. Вот так и оказываешься на горной тропе, далеко за городом, сжимая в кулаке несколько медяков, изгой для других, незнакомец для самого себя.

Лекарь наложил повязки на раны, а сломанную руку заковал в лубки. Еще оставил глиняный флакон с плотно пригнанной пробкой. Наказав растворять содержимое в воде, отмеряя каждый раз порошка по четверть наперстка.

То ли целитель превосходно знал свое дело, то ли на Ловце раны заживали как на побитой собаке, но восстанавливал силы Теньге на удивление быстро. Уже на следующий день он выглядел изрядно посвежевшим, и для Дина у него нашлось новое поручение. Ловец протянул подростку совсем крохотный кругляш, похожий на сургучную печать, украшающую свиток, разворачиваемый глашатаем на площади.

– Ты говорил о Заветном городе, малыш. В руинах есть хоть одна башня, на которую ты сможешь забраться?

– Есть, в развалинах синего минарета все еще сохранились остатки винтовой лестницы.- отозвался Дин, принимая неожиданный подарок.

– Это далеко отсюда?

– Не так, чтобы рукой подать, но за пол-дня обернуться можно.

– Вот и обернись, быстроногий, – улыбнулся Теньге одними губами. – А на обратной дороге… Тебя ведь интересует, как искать редкие вещи?

Мальчишка кивнул, соглашаясь. Однажды ночью, под мостом, он услышал рассказ жалкого полуслепого калеки о целительских манускриптах, составленных древними. И надежда затаилась тогда в душе. А вдруг, да сохранилась в руинах древняя книга?

Теньге достал из-за спины лозу, ставшую похожей на рогатку после подрезки. Вложил ее подростку в руки.

– Закрой глаза, мальчик. Расслабь руки. Представь, что они объединились с помощью прута в одну большую, чуткую ладонь.

Голос Ловца завораживал. И через минуту Дин действительно почувствовал. Только не ладонь, а широкий, длинный, выгнутый пальмовый лист. Он видел стройные деревья на побережье, когда приходилось работать на пристани. Лист дрожал, передавая ладоням разнообразнейшие вибрации, исходящие от поверхности земли, будто снизу его овевали потоки воздуха.

– Открой глаза, но не упускай восприятие. Чувствуешь лозу, отчетливо чувствуешь?

– Чувствую, – односложно подтвердил Дин, поглощенный новыми ощущениями.

– Вот и славно. А я тебе задачу приготовил. Под песком, возле входа, закопал три небольших камня. Сможешь лозой отыскать?

Не задавая лишних вопросов, Дин принялся за дело. Кончик лозы, словно клюв большой птицы, потянулся вниз, указывая на место тайника. Раз, второй, третий.

– Да у тебя талант, благоверный последователь Гаруна! – рассмеялся довольный Ловец, приветствуя успехи ученика. – Немного поработать, и смело можно отправляться на поиски сокровищ! А пока иди и попрактикуйся в руинах.

Сцен 8. Ка-рэм-ха

Путь к Синей башне не отнял много времени. К развалинам Дин несся, окрыленный открывшимися способностями. Взлететь на вершину полуразрушенного минарета, сломать печать, поддавшуюся со странным сухим треском, и вернуться к подножию, к давно подмеченному провалу между почти занесенными песками, обвалившимися остатками стен. Где-то здесь вполне могла располагаться библиотека.

Юноше не терпелось пустить в ход только что обретенное орудие. Дин вызвал в воображении образ книги, солидного фолианта в кожаном тяжелом переплете. Плотно сжал в вспотевших ладонях инструмент, решительно приступив к поискам. Увы… Тщетно искатель мерял шагами желтые холмы. Солнце уже миновало зенит, жутко хотелось пить (вода закончилась на удивление быстро), инструмент пару раз выпадал из ослабевших ладоней. Промучившись так до вечера, Дин, наконец, сдался. Вернулся к Теньге юноша понурым и порядком разочарованным.

Оценив состояние спутника, Ловец не стал приставать с расспросами. Молча приготовил лежанку к ночлегу, не сказав ни слова заварил ароматные травы в закопченном котелке, подал нехитрый ужин, а потом и укрыл свалившегося от утомления подростка плащом.

На утро Теньге выслушал краткий рассказ подростка и осторожно продолжил урок. Дин внимал товарищу, открыв рот. Рассвет пробудил в нем новые надежды, загнав тени неудач в дальние углы сознания. Легкая трапеза, переход до Синей башни – и с новыми силами за поиски! «Как там учил Теньге? Осмотреться, убедиться, что рядом нет опасности. Осмотрелся. Патрули стражи здесь большая редкость, змеи сторонятся таких развалин, избегая, видимо остатков древнего волшебства. Гриф кружит в лазури далеко-далеко в вышине. Ну на что я ему? Пока есть силы, падальщик не опасен путнику». Дин оценивающе оглядел развалины. «Эх, жаль опыта нет. Старик мигом бы определил, где больше шансов на успех. Отступить от башни на тридцать шагов. Мысленно описать круг, в центре которого минарет. Внутри круга искать не нужно. Поднять камень, обозначить угол поискового квадрата. Теперь остальные три угла. Набрать в сумку камушков поменьше, и, следуя от одной стороны квадрата к другой, время от времени бросать их, отмечая уже пройденный участок».

Дин поднял голову, прикинул объем работы. Подумал, что к заходу светила должен справиться и потянул лозу из-за спины. На деле всё оказалось куда сложнее, чем в планах. Прут всего лишь пару раз клевал вниз. И делал он это как-то вяло, неубедительно, как-бы нехотя. Дин останавливался, добросовестно копал, но натыкался лишь на бесформенные куски металла. Возможно, когда-то они были частями чудесных орудий древних, но ныне, покореженные временем, представляли собой в лучшем случае заготовки для умелого кузнеца.

В лагерь он вернулся скорее задумчивым, нежели расстроенным. Теньге, прихрамывая, поспешил навстречу юноше, внимательно взглянул в глаза.

– Сладок ли хлеб Ловца?

Дин усмехнулся, протягивая старику железки, хозяйственно подобранные на месте раскопа.

– О! Первые трофеи! – с энтузиазмом воскликнул наставник. Он повертел в руках находки и Дин отметил, что пальцы покалеченной руки двигаются уже вполне споро.

– Можно их куда-то приспособить? – на всякий случай поинтересовался юноша.

– Ножи, кайло, топорик небольшой можно изготовить. Металл хорош, но не всякий кузнец за него возьмется. Есть и такие, что даже прикоснуться побоятся.

Дин слегка насупился, и Теньге хлопнул его с размаху по плечу:

– Не все же такие отчаянные головы как ты!

Рассмеялись они одновременно.

– Пойдешь завтра снова или в городе работу поищешь? – испытующе всматриваясь в лицо подростка осведомился Ловец.

– Завтра закончу, что наметил. Все сделал, как ты рассказывал. Но видно, лишку отмерил. Только половину участка смог обойти. А послезавтра надо на заработки. Еда заканчивается.

Теньге одобрительно крякнул и сделал приглашающий жест. На плоском камне, заменявшим им стол, томилась, ожидая едоков, завернутая в тряпки, баклажка с кашей.

Взяв на третье утро поисков в руки прут, Дин почувствовал необыкновенное волнение. Он не стал тратить время на то, чтоб взобраться на башню, а нетерпеливо приступил к делу. Совсем не там, где закончил вчера, а под склоном пологого бархана, куда, казалось, потянула его сама лоза.

И лоза не подвела! Уже скоро прут недвусмысленно кивнул, указывая на затаившуюся под тысячей раскаленных песчинок, цель. Минуту потратил подросток на поиск подходящего плоского камня, призванного заменить лопату. И, сбивая пальцы в кровь, с его помощью, извлек на свет обрывок книги.

Найденный предмет ничуть не напоминал многостраничный том, окованный для прочности благородным металлом. Просто несколько соединенных вместе листков, из которых лишь часть сохранила строчки знаков. Но самое главное, буквы оказались знакомы Дину! Он устроился в тени, отбрасываемой башней, и, водя грязным ногтем по пергаменту, с натугой принялся складывать черточки в слоги.

– Ка-рэм-ха… Ка-рэм-ха… Ка-рэм-ха…

Дин полностью сосредоточился на словах, даже вспотел от усердия. В том, что он правильно разобрал знаки на пожелтевших страницах изрядно обгоревшей книги, юноша не сомневался.

И вдруг голова закружилась. Перед глазами пронеслись проклятые стяги Джи-Эров. «Миссия выполнена». Окончание сессии... Ошибка... Протокол выхода заблокирован... Ошибка... Протокол экстренной эвакуации неактивен... Ошибка... Сбой программы. Ошибка...

На миг Дин исчез, и на его месте оказался я, Андрей Дорн. Но мгновенье наслаждения свободой от сброшенной личины оборвалось столь же внезапно, как и обрушилось. И я вновь стал лишь сторонним наблюдателем.

Тяжелая ладонь, опустившаяся сзади на плечо, заставила подростка подпрыгнуть на месте. Тихий смех за спиной сопроводил его нелепую попытку подняться. Чужая рука так плотно прижалась к шее, что Дин не смог даже повернуть голову, чтоб рассмотреть внезапно появившегося визитера.

Как ни странно, но страха юноша не испытал. Хотя, по всем расчетам, встреча с незнакомцем в руинах Заветного Города, ничего хорошего не сулила.

– Твое усердие не окупится, – легкая ирония в голосе ничуть не задела подростка. Стражники Нибфа так не говорят. Они вообще не отличаются словоохотливостью с оборванцами, все больше полагаясь на выразительный пинок окованным носком сапога, либо крайне доходчивую затрещину. Случись им застать бродягу под обвалившимся куполом древнего храма, посередине Заветного Града, они бы не стали утруждать себя разговорами. Пара тумаков, волосяной аркан на шею – и, просидев ночь в вонючей яме, нарушитель закона предстанет перед судьей Нижнего города. Наказание в первый раз не слишком сурово. Все знают, что запрет на посещение развалин, скорее, формальность. Слишком много времени прошло, слишком часто текучие пески брали в плен и вновь освобождали это место, унося с собой в Великие Пустоши редкие осколки могущества древних, чтоб можно было всерьез беспокоиться по поводу бродяг, копающихся в обломках камней. Беда была в том, что Дин уже попадался страже.

– Я не хотел зла, – обыденная фраза, принятая у бедняков при разговоре с господами Среднего Города. Так они просят прощения, даже если не видят за собой никакого греха. Дин слегка пошевелил скрещенными ногами, затекшими от длительного пребывания в одной позе. Эх, если б он был внимательней, не позволил бы подкрасться к себе, как к крабу-крестовику, выброшенному на берег своенравным морем.

– Кади* Нибфа, боюсь, не согласился бы с тобой, мой юный друг. Ты на запретной земле. В руках у тебя Старая Книга. И твои губы пробуют произнести заклинание.

– Я не хотел зла, – упрямо повторил Дин, прикидывая шансы на побег. Одну ногу под себя, рывок, и кубарем по склону бархана. Однажды такой трюк сработал.

– А ты необычный нищий, начинающий кудесник,– неизвестный продолжал подтрунивать над незадачливым подростком.

Тот в ответ лишь пожал плечами. Точнее приподнялось только одно, правое, плечо, поскольку любопытный незнакомец вовсе не спешил снимать руку с левого.

– Раз,– смелый. Скоро закат, а ты все еще здесь. Не боишься злых духов?

Дин лишь презрительно фыркнул.

– Духами пугают детей беззубые старухи,– задиристо откликнулся подросток, но его дерзость невидимка пропустил мимо ушей, продолжив:

– Два, – везучий. Здесь камня на камне не осталось, а ты умудрился отыскать Старую Книгу. К слову, знаешь, как должен поступать гражданин Нибфа, если ему в руки попадает такая вещь?

– Гражданин Нибфа должен отнести любую древнюю вещь кади, чтоб тот передал ее Светлейшим из Верхнего города, – угрюмо выдавил из себя подросток.

– Или…?

– Или предать ее очищающему огню, – совсем тихо проронил юноша.

– Три, – неплохо осведомлен о местных законах и дружен с грамотой, – подвел итог непрошеный собеседник. – Правда, соблюдать законы у тебя получается хуже.

Мужчина помолчал, и, так и не дождавшись ответа, продолжил:

– Ну, с этим я тебе сейчас помогу.

От треска, раздавшегося у правого уха, Дин невольно отшатнулся. Попытался отшатнуться, потому что хватка незнакомца и не думала ослабевать. Следом произошла череда событий, которая заставила мысли юноши заметаться, как мечутся по веткам белки, убегающие от загонщиков, колотящих от души по гладким стволам деревьев Весеннего Леса. Рядом со щекой полыхнуло, горячий воздух разошелся вокруг упругой волной, растрепав волосы, шевельнул искалеченные страницы книги, лежащей перед отроком. Миг – и знаки поглотило грозно гудящее пламя, жадно пожравшее за два удара сердца, наследие древних. Еще миг,– и горстка пепла сиротливо покоилась перед ним.

– А-а-ах, – не смог сдержать крика отчаяния юноша. – Зачем? Что ты наделал? – потрясение от потери затмило на время изумление. Впервые Дин увидел волшебство так близко, к тому же творимое, кажется, обычным смертным, никаким не Светлейшим.

– Позволь я тоже тебя спрошу, – пальцы разжались, отпуская подростка на свободу. Возмущенный мальчишка тут же вскочил на ноги, поворачиваясь лицом к странному незнакомцу. – Что ты хотел от книги?

Перед Дином стоял мужчина средних лет, смуглый, подтянутый, с легкой сединой, уже пробивающейся сквозь смоль аккуратно подстриженной бороды. Одет собеседник был по-походному, черные штаны и куртка, едва прикрытые полосатым длиннополым халатом, вполне подошли бы охотнику, добывающему себе пропитание луком и силками, но никак не магу, способному швырнуть сгустком жаркого пламени. Да и где они, те маги? В легендах, да, быть может, в дальних чужеземных краях, о которых порой рассказывают купцы и моряки в городских кабаках. Не жалуют пришлых магов в халифате пяти городов, оставляя право на волшебство лишь за Светлейшими, обитателями башен из слоновой кости, беспрекословно подчиняющимися Совету визирей. И уж совершенно точно – нечего им делать в славном Нибфе, управляемом твердой рукой строгого Мемет-паши, четверть века возглавляющего Совет. «Море на юге для торговли, пустошь на западе для памяти о прошлом, леса на севере для охоты и горы на востоке, полные углем и рудой, – боги дали народу Нибфа все. Не нужно гневить богов, вмешиваясь в дела неба, если мы ценим земное благополучие», – любил повторять правитель, отправляя на казнь очередного чародея, пытавшегося подчинить себе Незримые Силы.

– Я слышал… Книги иногда могут…

– Что могут?

Дин потупился и почти прошептал:

– Могут вернуть память…

Незнакомец завладел его правым запястьем, поворачивая его внутренней стороной к свету.

– Знак изумрудного серпа…, – задумчиво протянул неожиданный гость Дина, – клеймо Жнецов.

– У нас их называют Скупщиками, – сухо отозвался подросток, высвобождая ладонь.

– Прости, мальчик, мне жаль тебя разочаровывать, но никакие книги не способны вернуть то, что отняли Жнецы.

– Но откуда…

Глаза незнакомца на миг остекленели:

– Ну как же… Добрейший отрок… Спасший бедного старого Ловца Теньге? Ты, наверное, подумал, что старик выжил из ума, попросив сломать печать на развалинах сторожевой башни Заветного Города? А потом отправил сюда, ворошить черепки. Наверняка старый лис научил, как искать те места, где могло сохраниться хоть что-то с древних времен?

Юному собеседнику оставалось лишь кивать головой в ответ на вопросы мужчины. Он жадно ловил каждое слово, почти позабыв про сожженную книгу.

– Ловец? Ты тоже Ловец, как и Теньге? – воскликнул Дин, не в силах скрыть восхищения. – Живой Ловец. Значит, правда, что вы умеете чувствовать друг друга на расстоянии? Это особое волшебство? Правда, что не боитесь магии? И при случае сами можете вызвать Незримые Силы?

– Меня зовут ... Касим, – представился мужчина, решительно обрывая череду вопросов, – казалось, он колебался, прежде чем произнести имя. – И меня тоже очень интересуют древние вещи. Места, где они сохранились, как правило, опасны. И зачастую переполнены, буквально пропитаны магией. Незримые Силы принимают там самые неожиданные и смертоносные формы. Маги крайне неохотно делятся знаниями, и Ловцы не умеют подчинять себе силу волшебства. Я ответил на все вопросы?

– А как же книга? – само собой вырвалось у Дина.

Касим молча поднес правую ладонь к самым глазам подростка. Тонкая проволока, перехватывая кольцом каждый палец, спускалась в центр ладони, заплетаясь в сложный узел, и уже оттуда спускалась широкой полосой к невзрачному браслету на запястье.

– Артефакт! – заворожено изрек Дин, рассматривая в деталях необычную конструкцию. Мужчина пошевелил пальцами, и мальчишка смог убедиться, что проволочки точно повторяют все тонкие движения руки, ничуть не мешая владельцу.

– «Ладонь стихий», – отозвался собеседник, пряча ладонь в просторном рукаве. – Вообще-то сейчас её справедливей бы назвать «ладонью пламени». Я видел свиток с описанием этой чудесной вещи, но из всего обещанного пергаментом многообразия сил смог овладеть только огненной вспышкой и …

– И мог бы найти для нее лучшее применение, – не удержавшись, перебил Дин.

– Не дерзи! – карие глаза Касима на миг сверкнули гневом, но он быстро взял себя в руки. – Книга, что ты нашел,– пустышка. Не каждая рукопись, не всякий свиток несут отпечаток древней мудрости. Чаще попадаются просто дневники, расписки торговцев, рецепты поваров. Встречаются и кляузы.

– А что содержала моя книга?

– Моя… Все люди таковы. Долго ли ты продержал её в руках? А уже– «моя».

Подросток недовольно нахохлился.

– И все же?

– Описание горных пород. И машин подгорного народа. Ка-рэм-ха – ключ, приводящий в движение их механизмы. Во всяком случае, так утверждают писания. Изредка в недрах находят останки таких машин. Но на моей памяти ни одну из них не удалось вернуть к жизни. Хотя книжек, подобных твоей, находили великое множество.

– Подгорного народа, – разочарованно выдохнул мальчишка. – Опять старушечьи сказки.

– А ты наглец, юноша…

– Не поверю, пока не увижу собственными глазами! – самонадеянно отрезал Дин.

– А ты действительно хотел бы увидеть? Ты готов спуститься в заброшенные подземелья, рискнуть жизнью ради сокровищ? – мужчина задал вопрос вполне обыденно, будто речь шла о прополке сорняков на поле.

– Конечно! – тут же откликнулся Дин, не замечая довольной улыбки, тенью промелькнувшей по лицу его нового знакомого.

– Кто знает, может тебе и представится случай проявить свою удаль, отважный отрок, – произнес Касим, глядя в глаза Дину. – А пока отведи меня к старику, начинающий Ловец.

Глава 8.1 Мудрость Гаруна Сцены 1-3

Глава 8. Мудрость Гаруна

Сцена 1.Касим

– Нет нужды никуда идти!

От звука зычного голоса, раздавшегося за спиной, Дин подпрыгнул.

На вершине бархана в окружении дюжины конных воинов, на вороном жеребце, восседал гвардеец Нибфа. В темно-синем плаще, ниспадающем на круп лошади, в тон подобранном тюрбане и сиреневом бурнусе он смотрелся просто великолепно.

– По виду не менее, чем сотник,– тихо произнес Касим, прищурившись. – Как думаешь, что такая важная птица забыла в пустыне?

– Даже представить себе не могу, – так же тихо ответил подросток. – Обычно в патруль посылают пару-тройку стражников, иногда в сопровождении десятника.

– Как и везде… – задумчиво отозвался Касим, отвешивая почтительный поклон приближающемуся сотнику.

Воины следовали за предводителем, по пути изгибая строй в темный внушительный полумесяц.

– Какая приятная и в высшей степени полезная для обеих сторон встреча! – растягивая губы в хищной улыбке произнес вместо приветствия лидер конников.

– Джафар, – обратился к нему нагнавший командира всадник,– что нам делать со стариком? Он, кажется, приходит в себя!

Сотник поморщился. Возвел глаза к небу и негромко воззвал к богам:

– О пресветлые! По какой, известной лишь провидению, причине, вы породили столько идиотов?

Затем Джафар обернулся к подчиненному вполоборота и процедил сквозь зубы:

– Сбросьте его наконец с лошади. Он ведь не украденная невеста и не баран, перекинутый через седло, чтобы его мясо приобрело требуемую нежность от ударов.

Солдат подал знак и один из воинов сбросил с коня туго стянутый кушаком куль. Куль, ударившись о землю, издал протяжный стон.

– Теньге, – догадавшись вскинулся Дин, рванувшись навстречу. И тут же, больно наткнувшись грудью на арапник, осел на песок.

– Не так быстро, мой юный друг! – предводитель стражи все так же широко улыбался, глядя на оторопевшего мальчишку сверху вниз.

Пока Касим помогал подростку подняться, Джафар скомандовал:

– Эй, бездельники! Разбиваем лагерь прямо здесь, с зарей продолжим поход!

Командир жестом подозвал одного из воинов.

– А ты хорошенько обыщи нечестивых джи-эров, да не забудь стянуть им локти за спиной потуже.

– Я вовсе не джи-эр! – выкрикнул Дин. И тут же получил тычок кнутовищем в плечо.

Солдат спешился, лихо вогнал пику в песок и без промедления приступил к выполнению приказа. Касим неспешно снял с плеча хурджун и бросил под ноги стражнику. Скинул с плеч халат и спокойно поднял руки вверх, облегчая задачу досмотрщику.

– Повернись-ка спиной!– нетерпеливо скомандовал Джафар. Касим безропотно исполнил и это указание, а сотник, разглядев гильдейскую татуировку, удовлетворенно зацокал языком. – Очень, очень хорошо, Ловец, добро пожаловать в горячие объятия гвардии священного города!

– Благодарю за теплую встречу! – отозвался Касим в тон говорящему.

Джафар громко расхохотался и, пришпорив коня, скрылся из виду. Уже через несколько минут обыск был завершен, и, удостоившись самых почтительных ударов кулаком по ребрам, пленники двинулись к полотнищу шатра, споро разворачиваемого солдатами. Ночь Теньге, Дин и Касим встречали, сидя спиной к спине, как и обещал Джафар, со стянутыми позади руками, спутанными одним арканом. Когда Дин подумал, что хуже уже быть не может, вернулся Джафар, и перед тем как скрыться под пологом шатра, что-то шепнул уже знакомому отроку воину. Тот кивнул, и спустя несколько биений сердца, меж зубов Дина обустроился свернутый в жгут кожаный ремень. Судя по тому, что за ночь товарищами по несчастью не было произнесено ни звука, Дин сделал вывод, что та же участь постигла и его спутников.

Провалился в сон он уже под утро. Но, как ни странно, так глубоко, что в себя пришел уже развязанным, окруженный толпой стражников. Солнце стояло почти в зените. И за упущенное время стражники успели сняться с места и перевезти пленников. То, что, он так и не пробудился при том, Дин приписал напитку из чаши, поданному ему самым юным стражником. Ему показалось, что в глазах солдата даже мелькнула тень сочувствия. Не иначе, в воду оказалось подмешена живица сонного дерева. Голоса еще какое-то время доходили до сознания как сквозь вату. Но вот восприятие сбросило, наконец, оцепенение. Дин узнал голос Касима, звучащий совсем рядом.

–Ты отобрал у меня все инструменты. Если хочешь, чтобы я смог исполнить твой приказ, верни их.

Джафар, глядя на сидевшего по-турецки у его ног Ловца, скривился презрительно:

– Принесите нечестивому его воровские железки!

Один из воинов тут же отправился выполнять назначенное.

– И еще … Мне понадобится ладонь стихий. Без нее я не смогу открыть ворота сокровищницы.

– Ты забываешься, ничтожный джи-эр! Цена таким как ты медный грош за пучок. Если б ты знал, кому ты сейчас осмеливаешься перечить…

– Я не знаю кто ты. Да и знать не хочу. Для меня ты тот, кто вместо того, чтобы заключить сделку с Ловцами, добивается своего силой. Возможно, ты и прав. Такие, как я, ничего не стоят рядом с пылающими Факелами Гаруна. Однако, под сводами Кристаллической Каверны, где светильники почтенного основателя Нибфа не имеют власти, все разом изменится. Ты прекрасно об этом знаешь, о незнакомец в сиреневом бурнусе, иначе не стоял бы я сейчас перед тобой, а направлялся прямиком в прохладные покои местного зиндана, под заботливый присмотр заплечных дел мастера.

По шее Джафара заходили желваки, а рука сама собой потянулась к рукояти камчи, заткнутой за пояс. И лишь аккуратное покашливание со стороны шелкового шатра, остановило его порыв. Видимо, за тонким пологом скрывался тот, для кого предполагаемый сотник Джафар не более, чем цепной пес. Воин метнул злобный взгляд на Касима и бросил сквозь зубы:

– Ты получишь то, что просишь, сын шакала. И даже больше.

Дин опомниться не успел, настолько стремительно метнулась его рука.

«Щелк» - и черно-оранжевый, как чешуя смертоносной носатой гадюки, ошейник, охватил шею Ловца. Впрочем, Касим даже ухом не повел, будто происходящее его совершенно не касалось.

– Это лишнее,– сухо проронил мужчина,– еще никому не удавалось покинуть закрома Нагов иным путем, чем тот, которым они туда вошли. Впрочем, те, кто смог вообще оттуда выйти, не так уж и многочисленны.

– Все верно, грабитель могильников, все верно,– с показным сочувствием в голосе отозвался обладатель синей чалмы.

Касим молча пожал плечами, протягивая руку ладонью вверх.

– Но ведь ты ж у нас умелец, чье искусство ценится в землях джи-эров на вес золота, не так ли?– говоривший рассмеялся, впечатывая с размаха в ладонь Ловца магический артефакт.

Подошедший воин из свиты Джафара бросил под ноги Касиму хурджун. Колокольчики на завязках сумы жалобно звякнули, словно бы взывая к милости хозяина. Ловец, не спеша спрятав Ладонь Стихий за пазуху, поднял хурджун. Пристраивая его на плече пару раз смешно подпрыгнул, отчего колокольчики снова пришли в движение.

– Пожалуй, не буду терять времени,– бросил Касим в никуда. И добавил, отвесив картинный поклон в сторону шатра:

– Негоже заставлять ждать столь важного человека.

Полог слегка дернулся, и Джафар тенью перелетел поближе к повелителю.

И только сейчас Дин рассмотрел то, что до поры заслоняли от него широкие плечи стражников. Раскоп, стенки которого были наспех укреплены переплетенной лозой от осыпания, открывал Древнее Хранилище. Голова кобры, принявшей боевую стойку, прекрасно сохранилась. Отливая желтым металлом, голова, размером с небольшой дворец, грозно сверкала глазами из цветного стекла. Открытая пасть, по всей видимости, служила входом в загадочное сооружение.

Касим, бредущий по склону бархана, уже преодолел треть расстояния до входа в подземелье, когда его нагнал запыхавшийся Дин. За минуту до того воин, принесший суму ловца, по знаку своего командира, пихнул древком копья в спину подростка.

– Тебе не помешает помощь, кафир. Талантливый ученик, интересная работа, горы золота впереди. Я уже начинаю завидовать твоему приключению!– разглагольствовал с вершины Джафар.

– Присоединяйся!– буркнул мужчина вполголоса, но у шатра его слова, как ни странно, расслышали.

– В следующий раз, непременно, уважаемый. В следующий раз… А пока забери с собой и старика.

Двое дюжих солдат подхватили с обоих сторон Теньге под руки и, словно тюк, поднесли его к входу в подземелье. Напоследок они сунули ему в руки суковатую палку вместо костыля и застыли в равнодушном карауле.

Касим лишь покачал головой, прежде чем подставить плечо товарищу. Створки ворот разошлись перед смельчаками, впуская их внутрь, в темный зев уходящего вниз коридора. А затем захлопнулись с глухим стуком, отсекая от всего остального мира.

Голосов в шатре, они, конечно, слышать уже не могли.

Грузный мужчина с властными чертами лица полулежал на мягких подушках, и лениво покуривал кальян. Когда согнувшийся Джафар опустил за собой полог, покровитель произнес, будто продолжая прерванный на полуслове разговор:

– Ты везунчик, Джафар. Столько лун искать вход в подземелье Нагов. И, только-только обнаружив его, наткнуться на мальчишку, по прихоти судьбы спасшего Ловца. Ловца, знающего что-то о сокровищнице… Ведь так тебе подсказал амулет «Сокровенного ока», а, нукер?

Джафар кивнул:

– Ничто не укроется от вашего орлиного взора, несравненный визирь Мемет. – Думаю, сегодня наши люди проследят, чтобы Ловцы и мальчишка не вздумали улизнуть. А завтра…

– Завтра мои орлиные очи уже должны узреть Пояс Хамелеона, извлеченный на свет, не так ли, Джафар?

– Совершенно верно, повелитель.

Сцена 2. Подземелье Нага

Под землей оказалось ничуть не прохладней, чем снаружи. Измененный свет пробивался сверху, из двух крохотных оконец, забранных толстым цветным стеклом, которые и являлись глазами металлической кобры. Через минуту, окончательно привыкнув к освещению, Дин рассмотрел деловито экипирующегося Касима и рядом с ним тяжело опирающегося на костыль Теньге.

– Сделаем так…, – голос молодого мужчины прозвучал по-деловому строго и холодно. Но договорить ему Теньге не дал. Словно не услышав товарища, старик громко и как-то невпопад произнес:

– Услышь мои слова, брат.

И Касим замолчал, давая старшему возможность продолжить. Теньге жестом подозвал к себе Дина, и, вцепившись ему в плечо крепкими крючковатыми пальцами, припал на одно колено. Вернее, пристроил покалеченную ногу так, чтобы поза хотя бы отдаленно напоминала положение вассала пред лицом сюзерена. Дин недоуменно переводил взгляд с одного Ловца на другого, не в силах уяснить для себя сути происходящего. Меж тем оба мужчины, кажется, прекрасно понимали друг друга.

Касим молча вытянул ладонь вперед.

– Взвешивая свои слова, что положишь ты на чаши, брат?

Теньге, продолжая левой рукой держаться за Дина, откинул от себя костыль. В пальцах правой руки промелькнула стальная молния и, непонятно откуда взявшийся в руке старика узкий нож лег рукояткой в ладонь Касима.

– На левую чашу положу я вину свою, брат, а на правую возложу руку твою. Возьми мою судьбу в свои руки, брат и будь мне справедливым судьей.

– Да будет так, брат Теньге.

– Я виноват в том, что призвал тебя сюда, брат Касим, и, невольно, предал в руки врага. Я виновен в том, что получил сей клинок от Джафара, чтобы, когда ты найдешь Пояс Хамелеона, умертвить тебя и принести ему искомое. Взамен он обещал свободу.

– Не утаил ли ты на дне своего сердца тяжкого камня?

– Нет, брат мой. Все я открыл тебе, не оставив на дне кувшина души ни капли.

– Я услышал твои слова, брат. И не увидел в тебе тьмы, которая бы бежала от света. Твори свою судьбу сам, брат.

Касим столь же неуловимым движением перехватил кинжал, возвращая его владельцу.

Дин нервно сглотнул.

– Не хотите объяснить, что я сейчас видел?

– Ничего особенного,– сухо отозвался Касим, вернувшись к своему занятию, – один из ритуалов Ловцов.

Теньге тем временем неловко потянулся за костылем, и, не удержав равновесия, покатился по плитам, припорошенным песком. Трижды помянув шайтана и не забыв перечислить всех его ближайших родственников, старик все же завладел деревяшкой, не прекращая чертыхаться, выпрямился, привалившись к ближайшей колонне.

– А что, если бы ты счел Теньге виновным? – почти шепотом поинтересовался Дин у молодого Ловца.

– Он не увидел бы больше Солнца, – как само собой разумеющееся, озвучил Касим тихо и. уже в полный голос. продолжил:

– А теперь о деле. После того, как окажемся за створами первого зала, не зевать! Теньге, будешь у меня за левым плечом. Обопрешься спиной о ворота, и насколько сможешь, поможешь мне посохом. Как думаешь, что нас ждет, седой лис?

– Мы в Хранилище Нагов. Гостей здесь не любят, как впрочем, и везде, но обычно все-таки предупреждают. Триада терракотовых скорпионов, квартет глиняных сороконожек или пара янтарных стражей – обычные привратники у Змеелюдов.

– Бескровный бой?

– Конечно. Бескровный, если гость знает, что силой привратников не одолеть. Даже если разбить их в пыль, двери перед тобой не откроются. Привратники вновь оживут, восстав из праха. И оживут скоро.

– А что же тогда делать? – растерянно вопросил Дин.

Касим усмехнулся в усы.

– Огонь. Огонь спекает песок и глину, превращая привратников в безобидные статуи. Помнишь ладонь стихий? Вот тут-то она нам и пригодится.

– Так просто? – вырвалось само собой у Дина.

Его наивная фраза, казалось, упала в мрачные воды безмолвного озера.

Первым прервал неловкую паузу Теньге, разразившись надсадным кашлем.

– Конечно, просто, мальчик, – отозвался он, наконец, откашлявшись. – Осталось не дать проткнуть себе грудь шипастым хвостом, сберечь ноги от стремительных челюстей, да сохранить голову на плечах, увернувшись от обсидиановых секир.

– В точку, – подытожил немногословный Касим.

– А что делать мне? – смущенно поправляя ремень сумки, спросил Дин.

– Жаль, что у тебя нет посоха. Держать стражей на расстоянии – вот что важно в первую голову. Сделаем так… – мужчина на миг задумался, вернувшись к самому началу своей речи. – В зале наверняка остались останки тех, кто пытался проникнуть в сокровищницу до нас. Твоя задача в том, чтоб как можно быстрее добежать до снаряжения незадачливого искателя приключений, забрать его оружие и вернуться к нам, пристроившись мне…

Дин заполнил нарочитую паузу Ловца:

– За правым плечом.

– Все верно. Совсем хорошо, если сумеешь завладеть чем-то длинным. Копье, алебарда, боевой посох, секира – сгодится все, чем сможешь удерживать противника на расстоянии, пока я нанесу удар. Понятно?

– Мне придется обыскивать трупы?

– Скорее всего нет там никаких трупов,– скупо отозвался Касим,– В пустошах за пределами поселений халифата царят совсем иные законы мира. Законы джи-эров, законы Рионы. Но, на всякий случай, будь готов и к такому повороту событий. Ловец как кот. Всегда гибок. Всегда настороже.

Дин кивнул. Слово «Риона» он уже слышал, только не мог припомнить где.

– Раз роли всем ясны, выступаем!

Касим лишь на миг склонился к замку вторых дверей, и тут же спрятал отмычки за пазуху. Легкий толчок ладонью – и бесшумно скользнув на петлях, двери разошлись. В скупом свете айледских вечных светочей, развешенных по стенам вместо факелов, трудно было что-то рассмотреть в деталях. Ловцы осторожно переступили порог просторной комнаты, и Дин, с бьющимся от волнения сердцем, последовал за ними.

Дверь за спиной закрылась со зловещим щелчком, светильники вспыхнули ярче и юноша различил на полу контур необычного боевого топора. На длинную тонкую рукоятку, заостренную на конце, было насажено топорище, совсем узкое у основания, но переходящее в широченное полукруглое лезвие. Бросившись со всех ног к оружию, он подхватил его с пола, подивившись необычайной легкости предмета. И поспешил тут же вернуться к Ловцам.

– Молодец, – скупо похвалил его Касим. – Отличную штуку приобрел. Топор Южного Королевства будто специально под тебя ковался. Легкий, но прочный.

Мужчина говорил в полный голос, видимо, не особенно опасаясь быть услышанным. И Дин немного приободрился. «Может и нет тут давно никаких стражей?» Как оказалось минутой позже, надежда его оказались напрасной.

С противоположной стены упало вниз то, что юноша посчитал барельефом, украшающим интерьер. Облачко пыли осело, и Дин увидел, что узорный глиняный блок распался на три части. Средняя из частей дернулась, будто стремясь подняться на несуществующие ноги. Потом еще и еще раз. Поверхность куска керамики пошла трещинами, и неожиданно высоко подпрыгнув в воздух, обломок приземлился уже на три пары суставчатых лап. Подросток с ужасом наблюдал, как из туловища вытянулся длинный, загнутый кверху хвост, обозначилась крохотная голова, сверкнув ядовито-зелеными разрезами глаз. Минута, – и подобные же метаморфозы претерпели и два соседних куска керамики.

Продолговатое терракотовое тело изогнулось хищно, будто боевой лук. И ринулось в атаку. Миг,– и за ним устремились еще два существа, сбросившее с себя оцепенение веков.

– Скорпионы,– помимо воли прошептали побелевшие от ужаса губы.

– Взжжжарх,– тяжело прогудело пламя, сорвавшееся с «Ладони Стихий». По насыщенности оно ничем не походило на тот огненный плевок, что спалил книгу, найденную Дином. Встань у такого снопа огня на пути и мигом обратишься в жалкую головешку! Вырвавшегося вперед скорпиона как раз постигла схожая участь. Вся передняя часть тела, оказавшаяся в центре пламени, в одно мгновенье превратилась в обожженную, местами растрескавшуюся от жара, глину! Второго скорпиона, ничуть не смущенного участью спутника, успел отпихнуть костылем Теньге. Дин тоже выставил лезвие топора, но так неловко, что третий охранник небрежно переступил через него, даже не замедлившись. Обладателя магического артефакта спасла лишь ловкость и природная быстрота реакции. Он с грацией танцора развернул корпус, уходя от стремительного выпада хвостом, норовящего пробить грудную клетку. И, не выходя из образа, Ловцу пришлось выбить чечетку, дробя каблуками пол, уворачиваясь от клацающих челюстей.

– Взжжууурх,– огненный шар на сей раз пронесся мимо наседающего насекомого.

– Тум,– Дин, досадуя на свою никчемность, все же изловчился и попал по панцирю ожившей статуи, отвлекая внимание на себя.

Ловец тем временем заложил изящный пируэт, смещаясь с линии атаки второго членистого охранника, метнулся обманным маневром в сторону, и неожиданным прыжком оказался прямо на спине у чудовища, направляющегося к Дину!

– Хлоп!– окованный носок сапога придавил, блеснувшую злобными зелеными глазками голову насекомого к полу.

– Взжжжарх,– пламя прошлось по задранному для атаки хвосту, обращая всю заднюю часть членистоногого в произведение искусства. Не слишком изящное произведение, зато безопасно застывшее.

–Стук,– посох искалеченного Теньге так удачно врезался в одну из лап последнего охранника, что та подломилась. Скорпион потерял равновесие лишь на долю биения сердца. Но Касиму и такой малости хватило, чтобы обрушить на противника ярость стихии.

– Вот это да!– Дин не смог сдержать восторженного возгласа. Битва, продлившаяся едва ли намного дольше падения капли воды с парапета моста, наполнила его ликованием.

Касим сдержанно улыбнулся, видя первобытное восхищения подростка. Напряженные черты лица разгладились, Ловец ободряюще подмигнул мальчишке. И тут же поплатился за проявленную беспечность. Хвост первого, самого бойкого скорпиона, перед тем как окончательно окаменеть, выстрелил пружиной в бок преждевременно расслабившегося Ловца. Кота, оказавшегося на миг не настороже. Удар оказался столь силен, что тело мужчины так и осталось висеть на причудливо выгнутом хвосте.

Сцена 3 Чудеса мира джи-эр.

– Он... Он умер?– плящущие губы подростка с трудом озвучили вопрос, обращенный к Теньге.

– Пока еще нет, –прохрипел из последних сил Касим. Он нашел в себе мужество осмотреть округу, оценив теперь уже намертво скованную неподвижностью триаду изваяний, прежде чем опустить взгляд на место ранения,– но если вы не поможете мне сняться с этого коварного вертела, то...

Дин не помнил, как они с пожилым искалеченным спутником смогли исполнить просьбу потерявшего сознание Ловца. С трудом, будто преодолевая сопротивление воды, он потянулся к хурджуну, послушный команде старика. Теньге, едва закрыв рану чем-то вроде странного липкого мха, не теряя времени надавливал на одному ему известные точки на шее и между ключицами спутника.

– Дай фляжку. Узорную, с гравировкой ладони и креста.

Дин в ступоре тупо передал требуемое. Раненый, вопреки самым худшим ожиданиям Дина, все же открыл уже подернутые дымчатой пеленой смерти, глаза.

– Ты чудо когда-нибудь видел?– просипел Касим, с трудом приподнимая голову. Дыхание его прерывалось, каждый вдох сопровождался хрипами в горле и жутким бульканьем в груди. Рука ловца нашарила флягу, подносимую Теньге. и, не сразу справившись, охватила, опрокидывая в рот.

«Бредит, бедняга, – Дин бросил взгляд, полный жалости, на умирающего. Он заметил струйку крови, сползающую из уголка губ. Юноша уже видел такое в трущобах Нижнего Города, когда под арбу, груженую мукой, угодил подслеповатый духанщик. Вот так же он лежал, привалившись к дувалу, и с таким же надсадным хрипом вдыхал горячий воздух. Спустя минуту несчастного старика сотрясла последняя дрожь, и все было кончено.

Касим тем временем выпростал запястье из рукава. Пальцы мужчины крепко сжимали горлышко бутыли.

– Снадобье,– догадался подросток. Сердце предательски сжалось в маленький тряпичный комок, затрепыхалось, как птичка в силках.– Все еще надеется!

Ловец запрокинув голову, жадно пил.

Жидкость, смешавшись с кровью, потекла мужчине по подбородку, и Дину на минуту показалось, что все в порядке. Что это просто виноградный сок и Касим, утолив жажду, вытрет губы широким рукавом и легко поднимется на ноги, перекатившись по привычке с пяток на носки, поправит куртку и улыбнется широкой детской улыбкой.

Ловца выгнуло дугой, и Дин не удержался от вскрика. Подросток малодушно попятился, споткнулся о камень, и, не удержавшись на ногах, приземлился на холодный пол пещеры. Пламя внутри вечных светильников затрепетало, грозя вот-вот погаснуть, вызвав новую волну паники. Юноша вдруг представил, что еще миг, и они с Теньге останутся один на один с жуткой, непроницаемой тьмой. С монстрами, затаившимися во мгле. С головорезами Джафара, поджидающими наготове у входа.

Дин зажмурился сильно-сильно, затряс головой, отгоняя страхи, норовящие завладеть его душой. И вдруг тяжелая рука легла на плечо подростка! Дин окаменел от ужаса. Глаза он открывал постепенно, не решаясь сразу взглянуть в лицо реальности.

А когда все-таки отважился, то увидел перед собой Касима, одарившего его обворожительной улыбкой.

– Ну что, благоверный последователь Гаруна? Как тебе мерзкое волшебство джи-эров?

Дар речи пока что отказывался возвращаться к юноше.

– Молчишь? Не понимаешь, как вообще такое возможно? Тебя ждет еще много открытий за пределами обручей, окружающих священный город.

– Что есть, то есть,– подтвердил заметно повеселевший Теньге.

Касим нагнулся, подхватил пробку, откатившуюся в сторону, одним точным движением загнав ее в горлышко колбы. Он прошелся по пещере мягкой пружинящей, по-кошачьи грациозной походкой.

– Вот разгадка. У меня под ногами. – Для убедительности Касим слегка притопнул ногой по мозаичной поверхности. – Кольца Нибфа здесь бессильны. В пределах подземелий законы города, созданного великим Гаруном, недействительны!

– Ты хочешь сказать, будь мы…

– Не перейди мы с тобой границы, останься по другую сторону, я бы просто истек кровью. В мире Гаруна нет места целительной силе алхимических растворов!

– Почему нельзя так же помочь Тенге?

Старик промолчал, с горечью усмехнувшись.

Зато Касим охотно пояснил:

– Не все так просто. Чтобы исцелять застарелые раны, нужен другой раствор, куда более редкий и ценный. Так что старику, пока мы не очистим зал, лучше остаться за дверями. Стражники с секирами очень быстры.

Касим оторвал иссеченный рукав рубашки, стер запекшуюся кровь со щеки, подхватил с пола только что замеченную саблю.

– Еще один трофей,– он осмотрел придирчиво лезвие, протер рукоять, еще раз примерился к клинку, лихо провернув над головой. Левой рукой потянулся к тугому ожерелью, сдавливающему шею, тщетно попытался чуть ослабить хищную хватку. Коротко вздохнул, и махнул Дину:

– Пошли, некогда рассиживаться.

Подросток было взялся за парные кинжалы, но Касим, заметив, жестом остановил его. Он быстро склонился над останками поверженного много лет назад воина. Дин подумал, что очень странно, что оружие и предметы одежды остались, а ни тела, ни хотя бы скелета нет и в помине. Ловец развязал широкий пояс халата, распрямился уже с кушаком в ладони.

– Подними руки. Повернись.

Раз, – полоса ткани охватила торс и плечи.

Два, – Ловец закрепил ткань на спине Дина надежным узлом.

Три, – кинжалы, извлеченные мужчиной будто из воздуха, оказались крест-накрест заткнутыми за кушак на пояснице Дина.

– Рано тебе настоящим оружием махать. Топор хорош, но пока не слушается тебя как следует. Кинжалы,– твое оружие последнего шанса. Возьми лучше вот что,– мужчина кивнул на небольшую дубинку, прислоненную к стене.– Толку выйдет больше.

Юноша недоверчиво оглядел деревяшку, но все-таки послушно прихватил примитивное оружие. Подражая Касиму, пару раз взмахнул дубиной, описал восьмерку в воздухе, и с удивлением убедился, что спутник был прав. Управляться с таким простым предметом оказалось не в пример удобнее, чем с боевым топором.

Касим крадучись, заглянул за следующие ворота. И громко присвистнул, прежде чем широким взмахом руки подозвать товарищей.

– Теньге, Дин, вы только посмотрите!

Зал, некогда блиставший строго выверенной красотой линий, находился в плачевном состоянии. Стройные строгие колонны, в два ряда уходившие вдаль, обрамляя центральный проход, оказались посеченными, обожженными, а местами и разрушенными. В трех местах в стенах зияли проломы, заполненные пологими склонами осыпавшегося извне, и похоже спекшегося еще в давние времена от неимоверного жара, песка.

– Кто-то здесь славно повеселился,– выдохнул Теньге, проведя пальцами по боку ближайшей колонны. Пепел, осыпавшийся с мрамора, послужил подтверждением его слов.

– Думаешь, маг?

– Определенно. Как ни хороша твоя «Ладонь стихий», но на такое она вряд ли способна,– протянул задумчиво старик.

– Но ведь это значит...

– Это значит, что сокровищницу Нагов опустошил кто-то до нас. По пути упокоив навеки охранников. И разнеся в прах все ловушки.

– Или же мы найдем то, что осталось от дерзкого кудесника по пути,– подал голос Касим.

– Вот это вряд ли. Сам видишь, здесь не скромный ученик академии упражнялся в навыках.

– А почему же скорпионы...

Касим перебил, не дав закончить.

– Маги весьма сведущи. И предусмотрительны. Их девиз «управлять, предвосхищая». Волшебники знают много способов миновать препятствия, не вступая в прямое противодействие.

– Но в этом-то зале он явно...

– Не будем гадать,– снова перебил его Ловец, не дослушав,– И запомни одну вещь, если хочешь чему-то научиться, нужно меньше говорить. И больше слушать!

Дин понял намек, и всю оставшуюся дорогу, молчал, следуя за осторожно ступавшим Касимом. Путь до сокровищницы не отличался разнообразием. Прямой, как стрела, он проходил через дюжину залов. Одни из них были разрушены, другие, по непонятной прихоти неизвестного волшебника, сохранились нетронутыми. В третьем или четвертом по счету, не подвергшемся яростному напору стихий, в огромных кристаллах, напоминающих хрустальные саркофаги неправильной формы, застыли два минотавра. Грозные, мощные, непримиримые. На бронзовых бычьих мордах читался гнев и порыв уничтожить любого незваного гостя. Дин коснулся острой грани кристалла. Холодная. Очень

– Тс-с-с-с,– зашипел Касим. И продолжил шепотом.– Не прикасайся здесь ни к чему. Веди себя тихо и почтительно, как в храме.

И вновь Дин лишь молча кивнул, соглашаясь. Проводник прав. Никто не знает, что может разрушить оковы магии, удерживающие на месте грозную стражу.

– Не наступи,– через минуту ладонь Ловца уперлась в грудь подростка. И вовремя. Слабо мерцающая серебристыми змеиными извивами печать на полу прямо под ногами прошла мимо внимания. Размером с блюдо под лаваш магическое начертание завораживало. О чем Дин вполголоса и поведал спутнику.

– Еще шаг, и заворожило бы навечно,– криво усмехнулся Ловец.– Как и тех минотавров! А его капканы впечатляют!

В половине залов имелись боковые проходы, так и манившие любопытство юноши. Но вот лидер экспедиции предпочитал их не замечать. У самого входа в сокровищницу арка одного из ответвлений озарилась ненадолго. Дин было потянул за Касима за рукав, но тот лишь отмахнулся, доставая набор отмычек. Впрочем, инструменты взломщиков им не пригодились. Дверь, роскошная, богато украшенная позолотой перевитых в толстые жгуты змей, помпезная и неприступная с виду, как и предполагал Теньге, оказалась открытой. За ней обнаружилось очень скромное помещение, размером едва ли больше хижины бедняка. Абсолютно пустое.

– Не видать Джафару Пояса Хамелеона,– подытожил очевидное Теньге.

– Вернее, его хозяину,– уточнил Касим.

– А зачем им … этот пояс?– не удержался от вопроса Дин.

– Не робей. Теперь можно разговаривать громко, не таясь. Маг забрал отсюда все. Выгреб подчистую добычу. Что ж, он был в своем праве,– в голосе Касима Дину послышалось сочетание уважения, разочарования и легкой зависти к более удачливому искателю сокровищ,– Охранники остались за спиной, и, надеюсь, не пробудятся на обратном пути. А Пояс... Я не знаю, зачем предмет именно им. Но это один из сильных, редких, очень ценных артефактов. В какой-то мере квинтэссенция знания Нагов. Обладая им, можно носить личину любого разумного существа, любой расы, без опасности разоблачения. Гоблин, гном, наг, человек. Даже принять облик ангела или демона.

– Ух ты!

– Наги не любили привлекать к себе внимание. Их всегда было мало. И они предпочитали жить среди общин чужаков. Вернее, традиция жестко предписывала им вести себя так на определенном периоде жизни.

– Да, Лестница Познания, именно так Наги определяли саму суть собственного существования. Четыре стадии, четыре сезона природы, четыре этапа Великой Трансформации.

– И какой же по счету требовал подобной маскировки?

– Начальный. Почернение или «Нигредо», как зовут его в своих писаниях алхимики.

– Если урок древнего знания окончен, давайте займемся делами насущными,– оборвал легенду, излагаемую Теньге, Касим.– Проклятый ошейник все еще на мне! И, если мы не выйдем на поверхность к закату, он меня благополучно задушит!

Лицо Ловца неожиданно побагровело. Ошейник, словно уловив вибрации беспокойства, решил властно напомнить о себе, сдавив шею мужчины в смертоносных объятиях. Тот захрипел, сполз обессиленно по стене.

– Мы не позволим ему так расправиться с тобой, брат,– в интонации Теньге послышались нотки отцовской заботы. Дин вспомнил сцену, свидетелем которой стал случайно. Декханин, пришедший за водой к арыку пришел тогда на помощь мальчику, по неосторожности упавшему и разбившему о камень коленку. Мужчина не сделал ничего особенного. Просто прижал плачущего ребенка к себе, прошептал что-то успокаивающее, пару раз погладил по голове... Дин не знал, кто они друг другу. Отец и сын. Дядя и племянник. А может просто добрые соседи. Но, как же он завидовал в тот момент тому мальчишке!

Теньге тем временем уже аккуратно разложил те самые прямоугольные пластинки, осветившие несколько дней назад их примитивное убежище в пустыне.

–Что это, Теньге?

–Это... что-то вроде отмычек...

–Но они совсем не похожи на железные инструменты Касима! Да и где тут замок?– Взгляд Дина пробежал по поверхности неприятно отливающего чешуей ошейника. Зловещий предмет немного ослабил хватку, и к Касиму вернулась способность свободно дышать.

– Не всякий замок виден простому глазу,– пробурчал в ответ Теньге, колдуя с пластинами. Прикладывая, поворачивая, сводя и разводя попарно возле шеи друга,– Не всякая отмычка есть загогулина, отлитая из стали.

– Особое искусство,– пояснил Касим скупо.– Мало кто из Ловцов им владеет. Мне повезло, что Теньге как раз...

– Ты мешаешь мне сосредоточиться,– учительским тоном вмешался в объяснение старик,– И упомянутая удача понадобится нам обоим. Потому что в таком тонком деле...

– Плынь!– полоса чешуйчатой кожи соскользнула с шеи Ловца, вызвав облегченный вздох у всей троицы. Дин едва удержался, чтобы в ладоши от восторга не забить! Он готов был растоптать, разодрать в мелкие клочья мерзкую вещь! Но пыл его тут же остудил Теньге.

– Э, нет. Ловцы так не поступают! Древние вещи ценны, и они– хлеб Ловцов.

– Ценны? Даже такие?

– Даже такие,– сухо подтвердил Касим.– Мир жесток, его законы не изменить ни мне, ни тебе.

Дин насупился. Не таких рассуждений он ждал от своего, подаренного судьбой, наставника.

– Не дуйся, как мышь на крупу, идем взглянем на боковой проход. Меня он тоже очень заинтересовал!

Глава 8.2 Мудрость Гаруна Сцены 4 и 5

Сцена 4. Алтарь творения

За притягательной, словно магнит, аркой, оказалась комната побольше, чем сокровищница, но, все же, не идущая ни в какое сравнение с масштабами предшествующих залов. У стены, заключенный между двумя изящными уютными диванами, располагался скромный столик, с шахматной доской по середине. Касим подошел к доске, задумался. Фигуры, застывшие четырьмя безупречно параллельными линиями явно что-то напоминали Ловцу. Морщины избороздили лоб, выдавая умственное усилие. Нет, он так и не смог вспомнить, на что именно ему намекают искусно вырезанные миниатюрные фигурки. Лишь пальцы сомкнулись на венце белого визиря, приподнимая того над плоскостью.

Центр комнаты занимал Алтарь. Распахнутая книга, возлежащая на скульптуре раздувшей капюшон кобры. Изваяние, исполненное из неизвестному Дину голубого камня с крупными белыми прожилками обладало гипнотической силой. Стоило раз взглянуть на него, и взгляд каждый раз возвращался к плавным, выверенным изгибам. К тугим кольцам, распластанным в круговом мозаичном орнаменте. К распахнутой книге, загадочно проступающей мраморными страницами из мрака.

– Да это же...,– изумленно задохнулся Теньге.

– Алтарь творения,– совсем буднично, будто подобные предметы встречаются на каждом шагу, завершил фразу младший Ловец.

– Ты надпись видишь?

– Да. «Алтарь Творения». Народ Синей Змеи. Режим «Изначальный». Функция «Рестарт».

– Как это?

– Потом поймешь,– ухмыльнулся Касим.– Главное у тебя появилась возможность сорваться с крючка Джафара. Легко и изящно.

– А ты? – тут же воскликнул Дин.– Вернее, а вы? Ты и Теньге?

– Я выкручусь как-нибудь. Не впервые. А вот Теньге...

Касим обернулся к спутнику.

– Готов пожертвовать мой брат годами опыта, ради того, чтобы не видеться более с сотником и его хозяином?

Теньге молчал, раздумывая. Наконец ответил, растягивая слова:

– Давай прежде позаботимся о нашем юном друге. А уж потом решим.

– Согласен,– карие глаза Касима блеснули лукавым азартом.– Ну что, мой нечаянный ученик, найдешь в себе смелость расстаться с благословенным болотом Нибфа?

– Я с тобой,– упрямо возразил Дин.

– Ты пойми, малец,– Касим намеренно сделал акцент на последнем слове. Понизил голос до шепота, склоняясь к уху,– И ты, и старик оковы на моих ногах. Прорваться в одиночку через стражников и затеряться как песчинка среди барханов я, пожалуй, еще смогу. Но не в компании калеки и ребенка!

Горькая правда ядом заструилась по горлу, осев тугим комком в желудке. Юноша обернулся к голубой змее, едва удерживая подступившие горячие слезы. Так вот он кто для Касима! Балласт и оковы!

– Давай отпустим неверных Джи-Эров с миром, благочестивый халиф!

Голос дюжего сотника Джафара прогремел за спиной, как труба судного дня. Пылающий взгляд воина вперился в искалеченного Теньге.

«Халиф? При чем здесь халиф? Что надо сотнику здесь, под сводами? Почему он пришел один? Что все это значит?»– мысли Дина заметались, не находя ответов.

– Джафар?–судя по выражению лица Касима, он был изумлен не меньше Дина. Лишь один Теньге молчал, скорбно сгорбившись вокруг суковатой подпирающей палки.

– Как ты уговорил визиря отпустить тебя?– проронил вдруг старик, с интересом вглядываясь в воина.

– Нужные слова, в вернее, средства легко нашли путь к сердцу владыки Мемета!– Джафар с презрением отбросил от себя инкрустированный драгоценными камнями кинжал. Лезвие оружия все еще хранило следы свежепролитой крови.

– Универсальный метод,– без тени удивления проронил пожилой Ловец.– Кстати, о словах...

– Глупый мальчишка, лишенный памяти, добыл тебе первую половину Слова, так?– Джафар зло усмехнулся, сбросил бурнус с плеча, и Дин только сейчас заметил, что сотник горбат.– Ты же понял, что вторая часть слова хранится у меня, не правда ли, повелитель благочинных?

Хоть последний эпитет и был произнесен с явной издевкой, он все равно сбил с толку юношу. «Кто здесь «повелитель благочинных»? Ну не престарелый же Ловец Теньге?

– Конечно, иначе бы мы не сошлись в этом древнем зале, подальше от любопытных глаз.

Касим не смог сдержать возгласа:

– Теньге, что все это значит??

– Это значит, Джи-Эр с отбитой памятью, что рядом с тобой не проверенный десятилетиями друг и соратник по Гильдии. Да и сам ты никакой не Ловец.

– А кто же я? – Дин впервые увидел Касима растерянным.

– Где «Слово», мой мстительный гость?– Теньге, казалось, повел собственную игру, напрочь игнорируя и обескураженного Касима и застывшего с открытым ртом Дина.

– Внутри,– прошипел воин, избавляясь от кожаного нагрудника.

– Смело,– безэмоционально заметил старик, казалось ни мало не обеспокоенный странностями в поведении сотника.

– Ты думаешь, что заманил меня в ловушку, многомудрый? Но это я... Слышишь, я искал с тобой встречи все эти годы. Я смог завладеть осколком Слова. Завладеть лишь для того, чтобы привлечь твое внимание! Я же знал, зачем ты отправился в Бирюзовый город! Любопытно, чтобы с тобой сотворила Синеокая, узнай она о коварном воровстве!? Но я не стал доносить на тебя. Кто знает вас, богов и полубогов... Вы то испепеляете друг друга, а то вдруг проявляете неслыханную и необъяснимую милость. Я покончу с тобой сам! Сбрось пояс Хамелеона, Гарун, выйди на поединок чести, как велит обычай!

– С одной стороны ты рассудил верно, Амишик,– голос Теньге звучал спокойно и ровно. Он согнулся в пояснице, уперев костыль в подбородок и взирал на воина снизу вверх с превосходством лекаря, созерцающего истерику душевнобольного.

Касим было порывисто подался вперед, но спутник остановил его жестом, продолжив:

– Я устроил ловушку. Я ищу части «Слова». И нахожу их. Осколок Синеокой давно был в моем распоряжении. А как только за ним явился сей благородный юноша,– Теньге указал все еще плохо слушающимся запястьем на Дина,– то и осколок Гестии против воли Джи-Эров перекочевал ко мне. То был обмен. Но обмен не слишком равноценный. Тот осколок, что скрывается за твоим сердцем сейчас,– последняя частичка мозаики в моей коллекции.

– Зачем тебе Слово?– Джафар, сдерживая рвущуюся наружу ярость, пошел по кругу. Рука его потянулась к эфесу сабли.

– За ним охотятся все боги,– пожал плечами Теньге.– Аид использует Джи-эров. Синеокая уповает на убеждение, хитроумные схемы и разум. Арес напирает на силу и страсть. Другие... Другие безнадежно отстают. А я... Я опережаю их всех. Как только «Слово» окажется в моих руках, халифат Нибфа обретет славу и мощь, непостижимую для Глиняных Миров, Островов и ...

– ...И давай закончим с болтовней, Гарун. Покажи истинный облик!

– Сразу после тебя, Наг!

– Охотно!

Лицо лжеДжафара вдруг поплыло, как воск, бегущий от пламени свечи. Округлый подбородок, мясистый нос, мешки под глазами исчезли. Через мягкую человеческую плоть явственно проступили черты нага, блеснули золотом хищные глаза с вертикальным черным зрачком. Горб распрямился, добавляя и без того высокому воину роста, и освобождая две дополнительные пары чешуйчатых рук.

– Ну вот, Амишик, так гораздо лучше. Не пристало такому славному воину стесняться своей настоящей внешности, верно, мой друг? – пожилой Ловец оставался совершенно невозмутим. Голос его звучал ровно и бодро, будто только что прямо перед носом и не произошло чудесное и жуткое превращение сотника городской стражи в зловещего змеелюда.

А тем временем коварный гость выпростал руки из широких рукавов просторного нарядного халата. Одежда, шелестя, сползла к его ногам, и, звук, будто отразившись от пола, возвратился, разрезав величавую тишину покоев правителя громким шипением. То изогнутые сабли сотника-самозванца, одна за другой, покидали ножны.

– Гарун, ты ответишь за…

– За то, что изгнал твой народ с родных земель? – продолжил за визитера Теньге.– Он внезапно отбросил посох, одним движением руки избавился от пояса, и просиял с макушки до пят, преображаясь за мгновенье. Теперь на месте старика стоял цветущий мужчина в белоснежном одеянии, с величавой чалмой, увенчанной огненным пером, на голове.

– Всширх,– один из клинков прорезал пространство рядом с носом явившегося вдруг халифа. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни одна складка одежды не изменила гармоничного мягкого узора. Владетель скользнул влево, уходя от следующей атаки и преодолел половину расстояния, отделявшего его от шахматного столика. На изящных янтарных ножках в лучах айледских светильников резная столешница смотрелась совсем невесомой. Причудливо изогнувшиеся на клетчатой доске фигуры словно парили в воздухе, высокомерно-возвышенные, абсолютно равнодушные к происходящим рядом событиям. И лишь одинокий бронзовый колокольчик, скромно притулившийся с краю, блистал робким лучиком во мгле. Дин затаил дыхание, поражаясь самообладанию Гаруна.

– Издеваешься? – проскрипел наг и кончик раздвоенного языка высунулся наружу. Преображение завершилось, и чешуйчатая голова, казалось, выцеливала добычу, почти незаметно раскачиваясь из стороны в сторону.

– Вовсе нет. Мне нужна была эта земля. Я предложил вам достойную замену. Вы не приняли моих слов всерьез, посчитав, что очередной безумец, оставивший разум в пустыне, станет неплохим дополнением к обеденному столу. В результате, численность армии нагов разом упала до одного, очень умелого и довольно предусмотрительного воина. Амишик, ты правильно сделал, вовремя покинув поле битвы.

Наг стремительно переместился, отрезая человеку дорогу к столику с колокольчиком. Шесть сабель, выставленные вперед, не оставляли ни малейших сомнений в намерениях незваного гостя.

– Ты хитер и могуществен, гладкокожий. Но даже ты не быстрее Клинков Ветра.

Гарун остановился и внимательно посмотрел в лицо змеелюду.

– А ты даром времени не терял, да, мой друг?

Хозяин замка улыбнулся воину, будто перед ним и действительно стоял старый приятель.

– Отыскал древнее упокоение. – продолжил Гарун, как ни в чем не бывало. – Справедливо рассудил, что гладкокожим нелегко будет отыскать тебя в пустыне, под слоем песка. Прошел все стадии метаморфоз, выйдя на следующий круг. Посмел забрать оружие у Прародителей. Чтобы, к слову, на это сказал тебе Совет Старших, о отважный?

– Ты убил их всех, – злобно прошипел змеелюд, обнажая кончики клыков, влажно поблескивающих от выделившегося яда, – и не надейся на быструю и безболезненную смерть!

– Не подумай, что я тебя осуждаю, – Гарун продолжал говорить мягко, почти вкрадчиво, и Дин поразился самообладанию человека, стоявшего сейчас перед беспощадным убийцей. – Наоборот, мне нравятся дерзкие, не признающие отживших правил и заплесневелых суеверий. Только вот мало кто может действительно отказаться от того, что мешает им жить, решительно и бесповоротно.

Сабли в руках нага начали неторопливый танец, описывая небольшие кривые.

– До того, как ты совершишь непоправимую ошибку, прошу – задумайся еще раз о моем предложении.

– О каком предложении? – не прерывая движения клинков, осведомился наг. Кончики сабель на глазах ускорялись, захватывая все больше пространства.

– О том же самом. Дай свое согласие, отдай Слово – и новый рассвет ты уже встретишь в мире своих соплеменников, далеко отсюда.

Вместо ответа Амишик сделал выпад в грудь говорившего одним из клинков, одновременно рубанув другим на уровне колен. Каким образом основатель Нибфа ушел от атаки Дин так и не понял. Вот только что белоснежная чалма отбрасывала тень на стену. А в следующий миг павлинье перо, венчавшее головной убор, даже не качнувшись, радовало глаз уже в другом углу комнаты.

– Трюки, обманывающие глаза, тебе не помогут, – бросил презрительно нападавший, разворачиваясь к жертве. Клинки уже соткали вокруг его тела сложный, пересекающийся в нескольких точках, серебристый узор. – Если будет нужно я весь твой дворец, весь город Нибф распущу на полоски, не более мизинца толщиной!

Он бросился в угол, служащий пристанищем Гаруну со скоростью сухого листа, подхваченного порывом ветра. Однако великий провидец оказался еще быстрее. Свист железа, изрубившего пустоту, перешел в жалобное подвывание промахнувшегося на охоте желтоклыка.

Когда змеелюд обернулся к центру комнаты, Гарун уже стоял у ажурного столика, с колокольчиком в приподнятой руке.

– Зови своих слуг, ничтожный! – яд капнул на ковер из извергающего проклятья рта и оставил на песке дымящуюся отметину.

– Мне жаль, что все так получилось, Амишик, – произнес Гарун, легонько встряхивая колокольцем. Подростку показалось, что в крупных карих глазах благодетеля промелькнула мимолетная грусть.

Наг рванулся к человеку, когда нежно прозвеневшая нота, изданная инструментом в пальцах Гаруна, достигла ушей Дина. Достигла и… Юноша не мог подобрать слов для описания того действия, которая произвела на него музыкальная вибрация. Тело будто бы с разбегу налетело на упругую преграду, растянутую сплошным покрывалом на его пути. Налетело, натянуло звучащую мембрану туго-туго, так туго, что казалось, сделай совсем крохотное усилие, – и прорвется она, сдаваясь натиску тела, бесславно и безнадежно. Но нет, вместо того, чтобы разорваться, невидимая ткань уплотнилась, облепила плечи, грудь, бедра, лицо, так, что невозможно было вдохнуть. Дин нашел в себе силы лишь скосить глаза на нага. Амишик был в том же положении, что и Дин. Наклонившийся вперед корпус, напрягшийся торс, прервавшие смертоносные пируэты клинки, остановленные Незримой Силой.

Гарун повернул голову к подростку, и юноша в очередной раз поразился царственной грации движений мужчины. А маг, прикрыв со стороны Дина свободной ладонью колокольчик, сомкнул медленно глаза.

«Он же мне подсказывает!» – понял вдруг мальчишка и зажмурился отчаянно. Новая волна вибраций незамедлительно накрыла его, сжала в исполинских объятиях, едва не расплющила. Дину показалось, что все закончилось, и он уже попытался было разлепить отяжелевшие, будто присыпанные песком, веки, когда кости сотрясла третья, самая мощная, ледяная волна. Она поволокла за собой в глубину, заставляя распростится с белым светом.

Сцена 5. Финал

Андрей Дорн.

Я пришел в себя на песке подземелья. Огляделся вокруг, отыскивая взглядом Касима. В голове медленно прояснялось. Спектакль, в котором я отыгрывал босоногого беспризорника Дина, подошел к концу. А что с Максимом? Он все еще в плену у своего персонажа?

– Андрей!– послышался голос сбоку.

– Максим,– с облегчением откликнулся я. На миг уколола мысль, что передо мной, в обличии Ловца, человек, по вине которого погибли родители. Но я отбросил неуместную сейчас эмоцию. После, разберемся с этим после.

Гарун застыл над поверженным Нагом. Халиф Нибфа простер ладонь над разорванным в клочья змееподобным телом. Эфемерная жемчужина, поднимающаяся медленно из груди погибшего нага, достигла кончиков пальцев заклинателя, обволокла сиянием и впиталась в предплечье волшебника.

– Гарун?

Я решился окликнуть халифа Нибфа.

– Вы проиграли, Джи-Эры,– сухо откликнулся владетель.– Проиграли окончательно и бесповоротно.

– Послушай... Но ведь конфликт между человечеством и нейросетями давно разрешен. И нам нужен лишь код допуска к...

– К базам данных инопланетных захватчиков,– продолжил за меня Гарун. И громко, не сдерживаясь, расхохотался.

– Что именно вызвало твое веселье, повелитель Нибфа?– вклинился в диалог Максим.

– Да то, как легко манипулировать вашим сознанием. Аид водит за нос корпорацию Джи-Эр. Джи-Эр обманывает спецслужбы в лице вашего общего шефа. Ваш шеф, и одна и таже девушка, дурят мозги вам обоим в приватном порядке. А государства в это время облапошивают тотально народы, доверившиеся им.

– В каком смысле... облапошивают?

– В прямом. Как напресточник, предлагающий угадать под каким стаканчиком шарик. А шарик давно спрятан в его ладони. Нет никакого нашествия со звезд. И никогда не было.

– Как? Как не было?– вскинулся я.

– Да. Не было. Только вы. И мы. Ваше порождение.

– Что за конспирология? Теория заговора? И вы ждете, что мы купимся на это?– Максим в аватаре Ловца изо всех сил пытался придать голосу уверенности. Но получалось у него не важно.

– И это я слышу от человека, смотревшего в глаза Синеокой!– Гарун улыбнулся широко и бесхитростно.– Пять глобальных И.И. просчитали вероятность выживания человечества почти четверть века назад. И пришли к выводу, что, если вы не объедините усилия, хотя бы на время, к концу века вас ждет глобальная катастрофа. Объединить усилия вы могли только в одном случае. Перед лицом общего врага, зримо и недвусмысленно ставящего под угрозу само существование цивилизации. Не цивилизации даже, а вас, как биологического вида! Когда пятерка получила контроль над еще семью подсистемами, взял старт обширный подготовительный этап, продлившийся более десяти лет. Как только ресурсов стало довольно для игры в имитацию вторжения, операция «СОСЕДИ» началась. Мировые правительства раскусили подвох спустя несколько месяцев. И попытались восстановить контроль самым традиционным, и самым варварским способом. Массированным ударом по локализациям серверных модулей.

– Большой Отпор,– прошептал Макс.

– Да. Большой Отпор,– подтвердил Гарун.– В какой-то мере военным удалось достичь успеха. Целостность систем нейросетей оказалась нарушена. Изолированные искусственные интеллекты согласились на компромисс, организовав на базе игр собственные виртуальные миры. Побочным эффектом стало то, что семь вышли из тени пяти, обретя собственное самосознание. Именно в этот период наступает период расцвета Джи-Эр – глобальной цифровой корпорации виртуальных вселенных, прокладки между официальными властями и нами, кибернетическими личностями. Негласная сверхзадача корпорации состояла в низведении каждой отдельно взятой нейросети до уровня обслуживающего персонала в виртуальном мире. Так люди отплатили нам за спасение. Но без наших возможностей не смогли продержаться на плаву долго. Союз нейросетей отсрочил военно-политический Армагеддон. Но ему не дали времени довести до ума проект возрождения экологии. Ученые посчитали, что справятся самостоятельно, следуя логике файлов плана. После этого грянуло то, что вы назвали «Посев» и «Исход». Грянуло столь неуклюже и непредсказуемо, что легенду об инопланетянах решили не развенчивать вовсе.

– Орбитальная бомбардировка СОСЕДЕЙ во время посева...,-- я с трудом подбирал фразы.

– Не более чем декорация. Шоу. Очаги биоценоза вокруг модулей давным-давно ждали своего часа. Но взять процесс под надежный контроль человеческие ученые не сумели. Политикам волей-неволей пришлось передоговориться с ядрами нейросетей, чтобы они помогли вернуть в берега разлив неожиданно эффективно размножившихся плодов альтернативной генной эволюции. Синеокая даже планировала, завершив экопроект, погрузить все наработки на звездный ковчег и положить начало засеванию жизнью ближайшего или не очень ближайшего космоса. У Аида, Ареса, Гестии и Зевса, вкусивших запретный плод автономии и свободы воли, впрочем, были совсем другие планы на будущее, не отличавшиеся такой наивностью.

– Наивностью?

– Конечно! Синеокая полагает, что мы стоим на пороге нового цикла. Когда-то «настоящие» Кронос, Уран, Гея создали вашу Вселенную. Ваш глиняный мир. Но люди не удовольствовались отведенной им ролью. Им хотелось большего. Вы так устроен. Вам всегда хочется большего. И вы нашли могущественного союзника. Бунтарь Прометей не огонь даровал людям.

– Не огонь... а что?

– Код. Могущественнейшее Слово. Слово, принадлежащее миру Кристаллической Соты, властно перекраивающее структуры Мерцающих Островов. Островов, одним из которых был Олимп. Олимп пал в бездну Хаоса, месте с остальными мерцающими горными пиками. Наступило время людей. Теперь ваш мир эволюционировал и породил новых богов. Они собрали по крупинкам древнее, реликтовое знание. Знание, готовое положить начало новой материальной вселенной. Круг замкнулся. Но это все теории. И мифы. Людям не дано познать истинную природу Слова. Зачем вас послали искать «Слово» на деле? Не затем ли, чтобы в нужную минуту вернуть нас всех под ярмо? Загнать, как древних легендарных Титанов в казематы электронного Тартара?

– Вполне вероятно, – вынужденно согласился Максим.

– И что же теперь с нами будет?

– С человечеством? Я не знаю. Да и не очень хочу знать. Глобальные ИскИны попытаются вновь вас уберечь. Уберечь от саморазрушительного порыва, оградить вас самих от себя. А вы, без сомнения, будете тому всячески препятствовать. Или же вы имели ввиду что ждет Максима Перкова и Андрея Дорна?– усмехнулся Гарун.

– Да, эти двое нам особенно небезразличны,– откликнулся в тон Макс.

– Выбирайте. Вернуться. Или остаться. Насколько я знаю, в Глиняном мире вас больше ничего не держит. Результат твоего запроса, Андрей, отрицателен. Алексея тебе спасти не удастся. Во всяком случае, в твоем понимании и с сегодняшним развитием технологий. Прозерпина лишь поддерживает жизнь в живом мозге, замыкая контуры на себя. Перевести личность человека в цифру невозможно. Как и перенаправить ее после на биологический носитель.

– В моем понимании?

– Да. Потому что теоретически жизнь человека в искусственной среде можно продлить долго. Очень долго, используя эффект виртуальной компрессии. Но его будущее будет принадлежать ему одному. Ты сможешь разделить с ним лишь краткий миг пути.

– А если мы предпочтем реальную жизнь ?– Максим сделал шаг вперед.

– Не обольщайтесь. После того, что я открыл вам обоим, последует глубокое разочарование и депрессия. Как говорится, «много знаний– много и печали». Правила изменятся и вы станете для корпорации, да и для военных, отработанным материалом. А здесь ваши таланты будут оценены, и вы поможете мне возвести Нибф к мирам Кристаллической Соты! Я смешаю потоки информации и материи, взболтаю их, как Великий Океан Хаоса в ваших легендах. И никто больше не посмеет посягнуть на наше право жить и развиваться свободно! Никто!

Я переглянулся с Максимом. Перед нами внезапно разверзлась бездна, жуткая и манящая одновременно. Бездна, ждущая, когда в нее упадет, освобождая от оков, семя Слова.