Слово

Глава 1

Слово.

В юности, несмотря на частые влюбленности, каждый раз казалось: «Боже ты мой! Да разве может быть другая? Только эта, где раньше были мои глаза!»

Но проходило время и та, по которой сох какое-то время, становилась пресной и нудной и, задавая себе вопрос: «Неужели это одна и та же девица?» ответить утвердительно просто язык не поворачивался.

Конечно, юность неразборчива и необъективна. Иногда вспоминаешь некоторых своих избранниц и испытываешь неловкость. Как вообще могла понравится? Впрочем, я не возражаю, если и про меня некоторые представительницы зададут подобный вопрос.))) Юность – пора ошибок. Но не подлости.

Как-то приехав на техникумовские каникулы домой, я нашел, что город, обычно больше, чем наполовину разъезжавшийся на лето ближе к югу, был полон друзей и подруг. Был август и молодежь уже поторапливалась вернуться домой. У кого не было всего комплекта учебников, у кого – формы и т.п. Конечно, все встречались с огромным удовольствием, обменивались новостями и демонстрировали вновь образовавшиеся пары.

Встречаться парочкам особо было негде. Танцы проводились по выходным, пары постарше предпочитали рестораны, ну, а вчерашние и сегодняшние школьники, как правило, облюбовывали беседки в детских садах. И ветер, постоянно дующий с океана, не продувает, да и покурить девчатам можно было без опаски.

Я, как свой человек, был приглашён на такую очередную тусовку. Без особого желания пришёл к вечеру…

Эту девушку невозможно было не заметить сразу даже в приличной толпе. До сих пор таких правильных линий лица я почти не встречал. Редкое сочетание тонкости и мягкости. Утончённые черты, напоминающие в верхней части азиатский тип женщины, а низ лица был славянского типа. Сказать, что девушка была красива – ничего не сказать. В совокупности с врождённой худобой и прекрасной фигурой, всё это било наотмашь. Ещё одна особенность Наташи, которая меня всегда выбивает из колеи – это левосторонняя улыбка. В мозгу всегда возникает желание посмотреть на обладателя такой улыбки через зеркало. Самое смешное то, что я сам улыбаюсь левой стороной. Но слава Богу, не вижу себя со стороны.

Когда я пришёл в себя, понял, что красоту Натальи оценил не только я. Рядом крутились претенденты, вполне достойные ребята, за исключением одного кренделя, моего одноклассника. Он не давал бедной девушке прохода.

Получилось всё очень быстро и неожиданно. Когда Наталья чего-то действительно хотела, она делала быстро и решительно. В этот же день мы ушли вдвоём. Не помню, чтобы кто-то возражал, даже одноклассник понял, что все попытки вернуть Наташу будут бесполезными.

Я был старше Натальи на два года, в молодости это большая разница. Но время, проведённое с Натальей, всегда отличалось какой-то насыщенностью и содержанием. Не скажу, что девушка сверкала острым умом, поражала начитанностью, нет, всего этого в помине не было. Был женский инстинкт, как сохранить отношения и поддержать огонь, когда почти всё время проходило в разлуках. Поддерживалось всё благодаря письмам. Она, не пропуская ни одной недели, а по факту гораздо чаще писала мне.

Наташа навещала мою, уже тогда больную мать. Мама всегда чувствовала себя неловко в эти визиты. Не знаю почему. Но я до сих пор благодарен Наташе за это проявление любви к моей семье.

Переписка длилась около двух лет, потом я писать перестал. Причиной послужило письмо одной Наташиной подруги о том, что Наталья встречается с другим. Объяснять я ничего не стал, разрыв был какой-то логичный.

Матери сделали операцию летом, и мы с маминой сестрой вылетели на Север. Каждое утро мы ездили на катере в областной центр в больницу.

- Здравствуй…

Она сказала только одно слово. Я столкнулся с ней в помещении касс на пирсе. Меня не было дома около двух лет. Если бы не болезнь матери, может мы так бы и не встретились, и моё появление нос к носу было для неё в высшей степени неожиданно. Наташин голос прозвучал глухо, но не из-за того, что от волнения он сел. Нет. В этой неестественно низкой и одновременно дрожащей интонации слышалась такая боль, которую я не мог представить раньше от шестнадцатилетней девушки. Если бы она сказала что-нибудь ещё, я бы прыгнул в залив, но больше ничего не было сказано. А может, если бы Наташа что-то спросила, ситуация была бы разбавлена другим смыслом и не было бы звучащего долгое время в ушах приветствия?

Потом я задавал себе кучу вопросов: ведь это я был виной тому, что услышал. Одно лишь слово, но не дай Бог услышать произнесённое так! Потом уже, вспоминая иногда Наталью, никогда она не приходила в мыслях без этого сказанного слова. Я совершенно не запомнил выражения её лица в этот момент. Может и к лучшему…

Сейчас задумываюсь: отражались ли эти события на дальнейшей моей жизни? Более чем! Мне кажется, что все книги, прочитанные к тому времени, были лишними…Чувство вины не проходило долгие годы. Оно выражалось, например, в том, что я уже не мог легкомысленно, как раньше, проводить девушку, да ещё каким-то образом спровоцировать её. Больше слово «здравствуй», произнесённое подобным образом, я не хотел услышать…

Если меня спросить, жалею ли я о том, что произошла эта встреча на пирсе? Сначала я ненавидел себя и корил за то, что доставил боль прекрасной девушке, которая искренне любила… Многие ли могут признаться себе, что его любили без корысти, без требования ответного чувства? Счастлив тот, кто сможет ответить утвердительно. Это об этих женщинах писал Джек Лондон, вложив свою мысль в мудрый совет Бриссендена Мартину: «Найдите женщину пылкую, с горячей кровью, чтоб потешалась над жизнью, и насмехалась над смертью, и любила, пока любится. Такие женщины есть, и они полюбят вас с такой же готовностью, как любая малодушная неженка, выросшая под колпаком в буржуазной теплице.

– Малодушная? – вскинулся Мартин.

– Именно, все они – мелкие души, долбят убогую прописную мораль, которую сызмальства вдолбили в них, а жить настоящей жизнью боятся. Они будут любить вас, Мартин, но свою жалкую мораль будут любить больше. Вам нужно великолепное бесстрашие перед жизнью, души крупные и свободные, ослепительно яркие бабочки, а не какая-то серенькая моль.»

Потом, уже со временем, когда многое пересматривается с прожитыми годами, появилось чувство, что всё было не случайно… Я перестал себя корить и начал ценить полученный опыт.

Я понял много о женщинах, хотя наверняка этой фразой вызову у многих смех. Но я имею в виду только себя, конечно. Женщины способные так сказать одно слово заслуживают моего преклонения перед ними. Боже мой, иногда наблюдая за диалогами (или отношениями) особенно молодых людей, я порой так хочу крикнуть в ухо оболтусу: «Дурачок, всё прытью мучаешься! Только сейчас ты услышал то, чего другие дожидаются годами, да так и не дожидаются…».

Правда, бывает и диаметрально противоположная ситуация и видно, как какой-нибудь вислоухий паренёк совершенно не вчехляет сказанное ему хитрой бестией, и видно, как она уже вертит выбранной жертвой, а что ещё ему предстоит услышать и увидеть, если вовремя на него не найдёт прозрение?

Если обобщить и очистить от щебня написанное, то благодаря одному слову меня что-то перевернуло и поставило на ноги с порядком в голове и упорядоченными мыслями. Желать кому-то пережить то же самое, я, конечно, не буду. Может, это произойдёт другим образом, а может не произойдёт никогда… И для молодёжи слово «любовь» будет синонимом только проведённой совместно ночи.

Да будет достойно вознаграждён изобретатель социальных сетей! Отбросим ошалевших от количества бывших привязанностей и потерявших страх в сторону! Те жёны, которые условно доверяли своим дорогим мужьям… Ключевое слово «условно». В общем, обычная сковородка иногда творит чудеса, хотя используется не по назначению! Знаю лично несколько таких «отрезвлённых» Дрантаньянов.

Я наткнулся на страницу Наташи в городском аккаунте и думал недолго. Переписываться не всегда удобно, мы созвонились…

- Я не изменяла тебе… - было сказано чуть ли не так, как 30 лет назад.

Как ни горько было отвечать на это, но пришлось сделать. Да, я не верил в то, что наговорила подруга, но и не защитил её. Единственное оправдание у меня было то, что я уже ничего не испытывал к Наталье и в голове всё время крутилось: что хуже, продолжать

делать вид будто всё идёт по-прежнему или честно признаться – всё прошло…

Всё было обговорено, освобождены силы, подспудно сдавливающие волю и не дававшие дышать полной грудью. Опять же облегчение на душе было сродни исповеданию. Очень не хочется все проблемы тащить с собой наверх, а там мямлить что-то пред лицом Всевышнего…

Наташа мало изменилась, судя по фото, выложенным в сети. Двое детей, второй муж. И, к сожалению, открытая форма туберкулёза. Чем мог я попытался помочь. В результате – поздравления с праздниками до сих пор, что меня и успокаивает, и даёт надежду на то, что хотя всё проходит, что-то непреходящее остаётся в душе.