Сломать все законы в мире культивации

Глава 1

Ветер шумел, навевая какую-то диковинную и, возможно, очень древнюю песню. Мелкие снежинки падали на землю, кружась в причудливом и непредсказуемом танце.

Это было раннее утро, и торговцы только начинали открывать свои прилавки, расставляя товары. Одинокий юноша, окутанный в плащ, неторопливо шагал по торговой площади. Со стороны было трудно сказать, искал ли он что-то конкретное или просто осматривался. Но очень внимательный наблюдатель мог бы заметить, что на небольшом расстоянии за ним шли двое других мужчин.

Несмотря на то что они тоже были укутаны в плащи, было очевидно, что в отличие от юноши их плащи не служили защитой от холода — скорее они скрывали оружие или, возможно, часть их формы. И всё же внимательный взгляд мог уловить под тканью знакомые этому северному городку знаки: форму секты Млечного Пути.

Было очевидно, что эти эксперты следуют за юношей, но одна деталь сразу бросалась в глаза любому, кто мог их рассмотреть. Их лица были неестественно бледными. Можно было бы подумать, что это особенность их тела, но нет — и не холод был тому причиной, ведь эксперт четвёртой звезды не чувствует холода, достаточно лишь использовать ци, чтобы согреть своё тело.

Приглядевшись к их лицам, можно было заметить несколько шрамов, из-за чего возникало множество разных предположений. Кто-то мог бы решить, что они зарабатывали на жизнь нечестным путём, но их осанка и исходящая аура почти безошибочно выдавали в них экспертов, прошедших через множество сражений на грани жизни и смерти.

Секта млечного пути - конечно же они не преследовали юношу и не следили за ним, как могло показать только что столкнувшимся с этой картиной. С другой стороны все было куда сложнее ведь любой ставший на путь культивации мог абсолютно точно сказать что от юноши не чувствовалось и капли ци. Тогда чего же боялись эти двое пиковых эксперта четвертой звезды ?

Юноша, завидев огромную вывеску самой известной таверны, вздохнул и ускорил шаг.

Сопровождающие, заметив, куда он направляется, изменили свои действия: один тут же ускорился, аккуратно обходя юношу, а другой продолжил следовать на том же расстоянии.

Тот, что ушёл вперёд, быстро подбежал к двери таверны и открыл её, чтобы юноша мог беспрепятственно войти.

Это выглядело довольно нелепо. Несмотря на то что пиковый эксперт четвёртой звезды не был сильнейшим на континенте, в этой части мира это был очень высокий уровень. Чем дальше на север, тем ближе к общему врагу человечества и тем суровее становился климат.

Город хоть и не был приграничным и не считался фронтовым, процветающим он тоже не был. Это не был торговый центр, и здесь уже давно не появлялось ничего действительно ценного, что могло бы привлекать множество экспертов.

Когда-то в этом месте, глубоко под землёй, находился духовный кристалл, создающий духовную жилу, которая источала огромное количество энергии. Именно её в своё время использовали культиваторы, чтобы расти в силе семимильными шагами. Но те времена давно прошли — сотни лет назад.

На этой жиле и была основана секта, а рядом с сектой вырос и сам город, находящийся под её присмотром.

Сначала, завидев юношу, входящего в таверну, глаза хозяина, до этого наполненные ожиданием и надеждой, на мгновение стали безразличными. Но стоило ему уже начать отводить взгляд, как он заметил мужчину, придерживающего дверь для юноши, и его отношение тут же резко изменилось.

Он поспешно выбежал навстречу, приветствуя юношу: — Добро пожаловать, уважаемый гость.

На это юноша только кивнул.

— Хозяин, — прозвучал немного хриплый голос второго мужчины, следовавшего за юношей, — подготовьте для старшего стол на втором этаже.

Эти слова не могли не сбить владельца таверны с толку, однако он ничем этого не показал и тут же повёл гостей наверх, поскольку аура экспертов говорила сама за себя.

Второй этаж этой таверны считался элитным местом, где проводили время самые богатые и известные люди города. Но, несмотря на всю роскошь обстановки, на лицах двух экспертов читалась явная тревога. По этой причине они постоянно демонстрировали окружающим свою ауру.

Юношу провели к одному из столов, после чего он попросил принести ему пиалу чая. Затем жестом указал своим спутникам, что они тоже могут присесть рядом.

Пока хозяин таверны раздавал быстрые распоряжения, юноша мельком осмотрелся. Второй этаж был довольно пустоват, но всё же не совсем безлюден.

За одним из столов сидела юная девушка, читающая книгу. Рядом с ней, облокотившись о стену, стоял, по всей видимости, её сопровождающий. Завидев двух экспертов, сопровождавших юношу, он узнал их и молча поприветствовал, не беспокоя ни свою подопечную, ни самого юношу.

В другом углу сидел старик, смотрящий в одну точку и поглаживающий длинную седую бороду. По всей видимости, он погрузился в какие-то глубокие размышления.

Владелец таверны принёс юноше пиалу с чаем и чарки, чем отвлёк его от осмотра зала.

«Довольно-таки быстро», — подумал про себя юноша.

Он махнул рукой, давая понять, что ему больше ничего не требуется. Один из сопровождающих тут же налил чай юноше. Тот кивком показал, что мужчина должен налить и себе. Сопровождающий некоторое время колебался, но затем всё же наполнил чашки себе и своему спутнику.

Юноша больше не обращал на это внимания. Он погрузился в мысли.

Юноша вспоминал о том как он попал в этот мир и по началу ошеломленный большими переменами несколько раз был на грани смерти как из за опасных ситуаций так и из за голода. Но продлилось это не долго. Конечно же юноша был довольно начитан и попав в мир он сразу же начал искать какую то систему. Системы не оказалось, но это не значило что он оказался ни с чем.

Первым серьёзным изменением, которое вспомнилось юноше, была раненая птица, от которой он отогнал мелкую змею, уже собиравшуюся полакомиться добычей.

«И вьётся ласточка под крышей, И к небу просится опять».

С этими словами юноша поднял птицу на руки. Едва он закончил фразу, как тело птицы вспыхнуло светом, а небо мгновенно затянули тучи. Неведомая сила подняла её в воздух, и в следующий миг разряд молнии ударил прямо в неё. От птицы во все стороны разошлись мощные волны энергии.

Она начала стремительно меняться: росла в размерах, её окрас становился ярче и величественнее. Уже достигнув нескольких метров в длину, птица широко раскинула крылья, будто разрывая невидимые цепи, сковывавшие её прежде, и с громким криком устремилась в небо.

Юноша был потрясён увиденным, однако много времени прийти в себя у него небыло — сознание покинуло его, и он рухнул на землю.

В лесу, в поисках пропитания, юноша попытался сделать деревянное копьё, найдя очень острый кусок камня. Идея казалась глупой, но кое-что у него всё же получилось. Затем он направился к найденной ранее речке. Вода в ней была настолько чистой, что можно было отчётливо разглядеть крупную рыбу, неспешно проплывавшую у дна. Шансов почти не было, но он всё равно решил попытаться.

Ударив самодельным копьём по воде, он, конечно же, промахнулся. Но то, что произошло дальше, вновь повергло его в шок: над поверхностью реки появилось бесчисленное множество полупрозрачных копий, сотканных из ци. Юноша застыл на месте, не в силах пошевелиться, и так же неподвижно в воздухе зависли сами копья.

Его палка могла называться копьём лишь условно — это была обычная ветка с заострённым концом. Но те копья, что парили над водой, выглядели как настоящее оружие искусных мастеров.

Спустя долгое время юноша наконец заставил себя отреагировать и произнёс одно слово:

— Бей.

Сразу несколько копий устремились вниз, пронзив рыбу, а затем резким взмахом выбросили её на берег.

Юноша стоял в полном потрясении и ещё долго не мог пошевелиться. Но когда оцепенение наконец прошло, он начал о чём-то напряжённо догадываться.

Красивая мелодия отвлекла его от воспоминаний. Он и сам не заметил, как зал постепенно наполнился людьми, а на сцене появилась девушка. Рядом с ней лежала гуцинь, струны которой она уже мягко перебирала, наполняя таверну чарующими звуками.

Несмотря на то что все столы были заняты, никто не шумел — каждый присутствующий был пленён этой музыкой. Для одних она звучала грустно, и на глазах невольно выступали слёзы. Другие улыбались, а кто-то просто смотрел в одну точку, будто мыслями находился совсем не здесь.

Он смутно догадывался, что произойдёт дальше, и от этого осознания ему становилось всё тяжелее. В конце концов, этот мир казался слишком предсказуемым. И всё же, с другой стороны, спокойствие юноши выглядело необычным. Любой, кто взглянул бы на него со стороны, мог бы сказать, что, несмотря на кажущийся молодой возраст, он слишком спокоен и сдержан. От него исходила аура полного равновесия.

Все ли молодые люди такие? Если бы не полное отсутствие даже малейшей нити ци, можно было бы предположить, что он принадлежит к знатной семье или великой секте. Но он не источал ни капли ци, что ещё больше сбивало окружающих с толку.

И если бы не его сопровождение, юноше, вероятно, просто не позволили бы находиться здесь в этот момент — место было далеко не обычным. Сейчас здесь собралась молодая элита города. Все столы были заняты, а вдоль стен стояло множество молодых людей, наблюдающих за происходящим.

Что же до спокойного характера юноши - конечно же он изначально небыл таким, но было несколько фактов которые постепенно начали влиять на юношу.

Одна музыка закончилась, плавно перетекая в другую, а может быть, это было всё еще продолжение, но настроение музыки казалось другим, у юноши появился привкус чего-то далёкого, одинокого. Будто слабое журчание речки к подножию заснеженной горы.

Юноша поднёс чарку, сделав очередной глоток чая, закрывая глаза — он снова погрузился в воспоминания.

Это был огромный лес, которому казалось, что не было конца и края. А может быть, юноша не мог хорошо ориентироваться в лесу. По этой причине, несмотря на то что он создавал — он не мог выбраться из леса. Можно было бы сделать большое количество предположений, но мало кому удалось бы понять истинную причину того, почему этот юноша всё еще был в лесу, ведь он уже давно разобрался в том, как работают его способности. Конечно, у него не было представления о мире, но он боялся. Это и была основная причина, почему он не пытался найти цивилизацию. Он не считал, что у него не было совсем шансов или что он был очень слабым. Но на тот момент он дважды сталкивался с людьми, и оба раза его пытались убить, чтобы отобрать у него что-то. Конечно же, он был достаточно осторожен, но, что более важно, на тот момент у него было достаточно сокровищ, по крайней мере по меркам жителей этого мира, чтобы защитить себя.

Юноша вспоминал ту хижину - в которой он жил долгое время. Хижина выглядела простой но идеальной со всех сторон, будто лучший мастер континента лично обрабатывал каждую доску проводя бесчисленные часы изучая изьяны сантиметр за сантиметром.

Хижина была окружена забором из частокола.

И если бы это была основная линия защиты хижины, конечно, ни хижины, ни юноши давно бы не стало, поскольку лес скрывал в себе бесчисленное количество хищников. Но были на вид небрежно созданные вещи, которые не позволяли никому приблизиться к хижине.

Например, на двери хижины был коряво нарисованный угольком из костра меч. Это выглядело словно рисунок двухлетнего ребёнка, но звери не могли согласиться с таким утверждением, поскольку один только взгляд на этот меч вызывал острое чувство опасности и сильную боль.

Частокол окружал хижину и создавал небольшой участок, который являлся своего рода садом, в котором росли различные съедобные ягоды. Несмотря на частокол по периметру, ворот никаких не было, но по центру входа была воткнута палка. Непонятно было, то ли это посох, то ли копьё — настолько небрежно это было сделано. Но юноша почему-то верил, что в случае если какая-то опасность приблизится, это сможет его защитить.

С другой стороны, на самом деле всё это было всего лишь предосторожностью, поскольку ему ничего, кроме этой хижины, и не нужно было.

Способ постройки этой хижины был ещё более нелепым и абсурдным, чем всё перечисленное до этого.

Юноша начертил на земле коряво до безобразия рисунок избы с забором. Глядя на этот рисунок, можно было бы абсолютно точно сказать, что этот юноша обделён талантом к рисованию. Стоит даже сказать больше — по всей видимости, у него был талант плохо рисовать, или, точнее сказать, рисовать ужасно.

Если бы проводился конкурс на самый ужасный рисунок, и кто-то бы сказал, что он занял второе место, никто бы не смог получить первое место.

И всё же, несмотря на это, когда рисунок был закончен, произошло нечто невероятное. Это выглядело словно пропуск кадра, будто кто-то подменил всё окружение в одно мгновение: это место окружал непроглядный лес и бесчисленное количество безвкусно разбросанных гигантских деревьев, а в другой момент, будто всегда так было, взору предстало идеально расчищенное пространство с хижиной и частоколом. Но что ещё больше могло повергнуть в ужас любого практика — это то, что хижина имела собственное сознание.

Правда для юноши всё не выглядело так невероятно в тот момент, поскольку он, закончив рисунок, тут же потерял сознание от истощения.

Глава 2

Пение птиц, стрекот диковинных насекомых и тихий шум ветра — всё это создавало мирную и спокойную атмосферу.

В центре небольшой поляны, под кроной дерева, стояли деревянный стол и два стула. Посреди стола лежала до боли знакомая игра: белые и чёрные камни располагались на деревянной доске. На первый взгляд их положение казалось хаотичным, но между чёрным и белым всё же ощущалась особая гармония.

Несмотря на то что стульев было два, за столом сидел лишь один человек, задумчиво всматриваясь в доску.

Конечно же, юноша не смог устоять перед желанием создать всё это и самому погрузиться в таинственную атмосферу происходящего. В таком месте и с такой игрой он чувствовал себя древним мудрецом. Во многом этому способствовало и то, что он уже давно догадался о примерной сути этого мира.

Начиная с духа оружия и заканчивая духом избы, всё говорило ему о мире, в котором он оказался. Что же касается духа избы, тот буквально рассказывал о некоторых вещах и законах этого мира. Это нельзя было назвать чем-то по-настоящему понятным, но для юноши услышанного оказалось достаточно, чтобы окончательно убедиться, где именно он очутился.

Дух избы поведал ему о Дао, о просветлении и культивации.

Откуда у духа избы были такие познания? Объяснения этому не существовало. Впрочем, оно и не требовалось, поскольку большинство вещей в этом мире было чем-то абстрактным и неясным, а каждый должен был сам прийти к просветлению и осознанию. Многие вещи происходили здесь по собственным законам, непонятным обычному культиватору.

То и дело в различных объектах, пропитанных Дао и ци на протяжении долгого времени, зарождалось сознание или даже душа. Это могло быть сознание оружия, обладающее лишь характером и зачатками воли, а мог возникнуть и полноценный разум.

Для юноши этот дух хижины был своего рода проводником в новый мир. Он также служил дворецким и верным слугой, заботившимся о нуждах своего хозяина.

Музыка подошла к концу, и все громко зааплодировали, на что девушка привстала и элегантно поклонилась слушателям. Затем другая девушка, стоявшая в стороне, вышла вперёд и произнесла:

— Уважаемые господа, как вам всем известно, леди Цай Жань сегодня проводит конкурс по каллиграфии.

Девушка сделала паузу, затем продолжила:

— Юная госпожа идёт путём Дао музыки, и её мечтой является создание собственной техники. Для этого она и обращается к вам за помощью, в надежде получить вдохновение из стиля вашей каллиграфии и строк, написанных вами. Если вам удастся помочь, то леди Цай Жань исполнит одну любую вашу просьбу, конечно же в пределах разумного.

Девушка выпалила всё это на одном дыхании, из-за чего реакция присутствующих последовала не сразу. Но к концу её речи многие осознали, что именно имела в виду стоявшая перед ними девушка, и весь зал наполнился возгласами восхищения смелостью и талантом леди Цай Жань.

Конечно, абсолютно невозможно было бы получить подобную реакцию любому, кто осмелился бы заявить нечто подобное.

Создание боевой техники было делом вовсе не пустяковым. Многие потерпели неудачу на этом пути, и это было столь же сложно, сколь и опасно. Ведь для того, чтобы создать собственную технику, нужно не просто понимать свой путь культивации — необходимо изучать законы Дао, а также проводить бесчисленные часы в исследовании моря сознания и меридианов. Всем было известно, что если пустить энергию по меридианам в неправильной последовательности, то в лучшем случае можно получить тяжёлую травму, а в худшем — разрушить собственные меридианы. Для этого требовались огромный талант, осторожность и предельно тщательный подход.

И если бы подобное заявил неизвестный юноша или девушка, не пользующийся любовью и уважением окружающих, его бы попросту высмеяли. В глазах людей не было бы ничего, кроме пренебрежения.

Но это был совсем иной случай, и сложно сказать, что играло большую роль: семья девушки, её талант в культивации, о котором знали многие, или её красота.

В конце концов, достичь четвёртой звезды в этом городе считалось огромным достижением. Стоит сказать, что большинство старейшин секты Млечного Пути не заходили дальше пятой звезды. Другими словами, ещё один прорыв — и девушка будет обладать силой старейшин. В свои двадцать лет это было поистине выдающимся результатом.

Именно по этой причине она до сих пор не была даже помолвлена. Такой талант берегли и планировали использовать с максимальной выгодой.

Стоит сказать, что это был действительно талант — однако лишь в рамках этой области. Если бы подобное произошло в столице, в трёх великих сектах или в шести великих академиях империи, результат мог бы быть совершенно иным.

И всё же никого здесь это не волновало — у них был свой мир и свои гении.

Но именно потому, что эта девушка не считалась подлинным гением в глазах людей столицы, великих сект или академий, собравшаяся здесь золотая молодёжь действительно была заинтересована в привлечении её внимания. И не только они, но и те, кто стоял за этими молодыми людьми.

Причина заключалась сразу в двух важных факторах. Во-первых, семья Жань входила в число самых влиятельных семей города. Во-вторых, что было не менее значимо, Цай Жань являлась ученицей второго старейшины секты Млечного Пути. — Меня зовут Хао Бань, юный глава семьи Бань. Позвольте мне попробовать первым, — сложив руки чашей, обратился юноша к присутствующим и в первую очередь к сидящей девушке.

Конечно же, многие знали этого юношу. Именно поэтому в их взглядах читались насмешка и пренебрежение. Кто он такой, чтобы лезть вперёд других, более уважаемых и значимых личностей?

Были и иные насмешливые взгляды — напротив, их владельцы были рады, что этот парень осмелился выйти первым. В конце концов, вдохновение было делом непростым, а получить искру для создания не просто мелодии, но целой техники — и подавно. Следовательно, самыми неудачливыми окажутся именно те несчастные, кто выступит первыми, поскольку именно им достанется больше всего насмешек и осуждающих взглядов.

Хао Бань также смотрел на остальных с некоторым высокомерием, считая себя самым сообразительным, раз вызвался первым. Как говорится, кто первый — того и тапки. Он полагал, что куда проще запомниться девушке, когда у тебя ещё нет конкурентов.

Были и те, кто смотрел на юношу с осуждением, но лишь потому, что он оказался проворнее остальных и теперь выступал первым.

У каждого из присутствующих были собственные мысли, и каждый преследовал свою выгоду.

И всё же, несмотря на это, Хао Бань был одним из них, а потому многие, сложив руки чашечкой и обращаясь к нему с улыбками, начали подбадривать юношу:

— Что ты, что ты, брат слишком скромен. — Удачи, брат! — Хао Бань, постарайся!

Что до нашего юноши, сидевшего в одиночестве, его совершенно не волновало происходящее вокруг. Он всё ещё был погружён в воспоминания о прошлом.

Это было хорошее время, проведённое в тишине и спокойствии, без особых забот. У него было всё необходимое.

Но ему было одиноко.

Конечно, рядом находился дух хижины, были и духи меча, зародившиеся в созданных им изделиях, но эти существа казались слишком возвышенными и отстранёнными от мирского. С ними можно было говорить о Дао, о пути и истине, но нельзя было поговорить о чём-то простом и приземлённом.

Даже осознав это, долгое время юноша ничего не предпринимал. Ему казалось, что он способен часами сидеть и смотреть на доску — она манила его, чем-то притягивала к себе. Он мог подолгу вглядываться в неё, не положив ни единого камня, будто боялся нарушить некий скрытый порядок.

Юноша пробовал вырезать разные изделия, вдохновившись одним очень известным дунхуа, где главный герой, стремясь достичь обожествления, создавал фигурки. Он также пытался играть на гуцине, поскольку ещё в прежнем мире мечтал овладеть этим инструментом. Но нельзя было сказать, что у него хорошо получалось хоть что-то. Скорее наоборот — у него определённо был талант делать всё исключительно ужасно.

Наконец, оторвавшись от долгого созерцания доски, он отвёл взгляд и сосредоточился на чарке с чаем. Чай всё ещё оставался горячим, что могло бы показаться удивительным со стороны, ведь с того момента, как он сделал предыдущий глоток, прошло немало времени. Сам юноша не знал, насколько много. Если бы узнал — был бы потрясён до глубины души. Но он этого не знал, а потому и не тревожился о времени.

— Себастьян, — тихо обратился юноша, казалось бы, в пустоту.

Перед ним тут же возник полупрозрачный образ. На первый взгляд это был молодой юноша, похожий на призрака, однако вместе с тем он источал ауру древности. Казалось, будто за его плечами лежали тысячи прожитых лет.

Дух хижины стоял, немного склонившись в почтении, очень долгое время. Юноша тоже ничего не говорил. Он думал. Размышлял о питомце.

Ему нужно было решить, какого питомца он себе хочет. Это мог быть дракон, феникс или какая-то другая птица, на которой удобно было бы летать. Это мог быть волк, медведь или даже лиса.

Он никак не мог решиться. Он также знал, что результат может быть весьма непредсказуемым.

Юноша довольно часто уходил в размышления. Сам он этого не замечал, и каждый раз ему казалось, что он тратит на это совсем немного времени. Поэтому он не видел ничего странного в столь долгом погружении в себя.

Казалось ли это странным духу хижины? Тоже нет, но уже совершенно по другой причине.

Это было необычное существо, чувствующее окружение, потоки ци и истинные законы этого леса. Именно поэтому его переполняло восхищение своим хозяином, которого оно считало непостижимой личностью.

Потратив неизвестно сколько времени на раздумья, юноша так и не пришёл к решению. Наконец он лишь махнул рукой, давая понять Себастьяну, что тот может идти.

Затем юноша направился в хижину, взял свой нож и деревяшку и принялся вырезать из неё фигуру. Он пытался вырезать фигуру девушки.

Фигура была вырезана грубо, без понимания пропорций и без малейшего чувства красоты.

Линии получились неровными, местами срезанными слишком резко, будто нож срывался с материала, не подчиняясь руке мастера. Плечи оказались разной высоты, одна сторона чуть массивнее другой, из-за чего силуэт выглядел перекошенным. Шея получилась слишком длинной и неестественно тонкой, словно её вытянули уже после того, как основная форма была завершена.

Лицо выглядело особенно тяжело. Вместо мягких черт — резкие, случайные углубления: глаза обозначены двумя неровными впадинами разной глубины, нос — просто грубый выступ, больше похожий на обломанный сучок, а рот представлял собой кривую щель, не выражающую ни эмоций, ни жизни. Казалось, что мастер не пытался передать выражение — он лишь отметил, что «лицо должно быть».

Когда работа была закончена и юноша осмотрел своё творение, в его глазах отразилось глубокое разочарование в самом себе. Однако, несмотря на это, он довольно быстро принял простую истину: таланта к подобным вещам у него не было совершенно, и с этим оставалось лишь смириться.

После этого он поставил статуэтку на пол, сел на кровать, готовясь погрузиться в глубокий сон, и произнёс:

— Просыпайся.

С этими словами усталость, словно гигантская скала, обрушилась на тело юноши, и он мгновенно уснул.

Глава 3

Юная девушка, укутанная в длинный тёмный плащ, стояла на границе леса, не решаясь сделать следующий шаг. Плотная ткань скрывала её фигуру почти полностью, капюшон низко нависал над лицом, пряча черты и взгляд. Лишь тонкие пальцы, сжимавшие край плаща, выдавали её напряжение.

Она казалась слишком хрупкой для этого места.

Девушка жадно глотала воздух, и любой, кто увидел бы её в этот момент, скорее всего решил бы, что она бежала очень долго.

Перед ней тянулся самый обычный лес. Невысокие деревья с шероховатой корой, редкие кусты, заросли травы, поваленные ветви, запах сырой земли и листвы. Ничего необычного, ничего такого, что могло бы заставить человека замереть на месте. Подобных лесов были сотни — тихих, неприметных, забытых дорогами и людьми.

И всё же именно этот лес внушал страх.

Не явный, не громкий, не похожий на угрозу зверя или разбойника. Это был тихий, вязкий страх, который медленно поднимался из глубины души без всякой причины. Воздух у кромки чащи казался тяжелее, чем должен был быть. Сумерки между деревьями ложились слишком густо. Тени уходили вглубь, словно там начиналось нечто большее, чем просто лесная тропа.

Ни птиц. Ни насекомых. Ни шороха листьев.

Тишина стояла такая полная, что девушка слышала собственное дыхание под капюшоном.

Она подняла взгляд на деревья. Их стволы были прямыми и спокойными, но почему-то казалось, будто они стоят слишком ровно. Будто чего-то ждут. Будто следят.

Лёгкий ветер коснулся её плаща, заставив ткань дрогнуть, но не проник дальше первых рядов деревьев. Там он исчезал без следа.

Девушка сделала осторожный шаг вперёд — и тут же замерла.

Разум говорил, что перед ней всего лишь лес. Обычные деревья, обычная земля, обычная ночь.

Но сердце билось всё быстрее.

Что-то древнее и необъяснимое, живущее глубоко внутри каждого человека, кричало без слов:

Не входи.

Она стояла неподвижно, собирая остатки решимости, а лес молчал.

И это молчание было страшнее любого рыка.

Ей казалось, что она простояла у входа в лес целую вечность, хотя на самом деле прошли лишь считаные секунды. Но даже этих драгоценных секунд у неё почти не оставалось.

Она должна была принять решение. И, по сути, это было единственное решение, которое она могла принять. Но решиться на него было невероятно трудно.

Это было похоже на осознанный шаг в пропасть. Ты знаешь, что шансов выжить почти нет. Знаешь, что впереди тебя могут ждать кошмар и мучения. Но то, что преследует сзади, куда реальнее любой неизвестности.

Потому что она прекрасно понимала: если те, кто гнался за ней, сумеют схватить её, это уже не будет неизвестностью. Она слишком хорошо знала, что её ждёт. И это было бы хуже смерти. Хуже во много раз.

Без возможности сопротивляться. Без возможности умереть.

Она лишь хотела надеяться и успокаивала себя мыслью, что всё это — всего лишь легенды. Лес ведь не выглядел таким уж жутким. Обычные деревья, обычная тьма, обычная тишина. И даже если внутри обитают опасные звери — разве не остаётся шанс выжить? Разве не всегда есть хотя бы крошечная возможность выбраться?

Конечно, она не хотела думать о другом. О том, что не слышала ни об одном человеке, которому удалось вернуться из этого леса. Более того — ни одно сокровище, ни один талисман, ни один духовный предмет не смог отправить изнутри даже обрывка послания.

Отец однажды рассказывал ей, что лампа души любого культиватора гаснет в тот же миг, как только он входит в лес и скрывается из вида. А по ночам из чащи иногда доносятся крики.

И каждый раз он говорил это слишком спокойно. Слишком так, будто это не страшная история, а просто факт мира, с которым нужно научиться жить.

Ей казалось, что она стоит уже целую вечность, хотя на самом деле прошло всего лишь несколько секунд. Решение она уже приняла, но ей не хватало последнего толчка — той самой малой искры, которая заставляет тело подчиниться воле.

И эта искра пришла.

Сзади раздался грубый, надменный голос:

— Вот ты и попалась. Дальше тебе идти некуда.

Тем временем в лесу — неизвестно насколько глубоко и неизвестно даже в какой стороне, ведь этого здесь не мог бы утверждать никто. Проверить, измерить или понять расстояние было невозможно: само понятие дистанции теряло смысл, как и любое другое привычное правило. Любой закон здесь становился относительным, расплывался, будто его никогда и не существовало. Этот лес был одной из немногих, но особенно жутких аномалий.

В его глубине стояла хижина.

Любой, кто мог бы наткнуться на неё ночью, был бы перепуган до потери сознания. Что за злое существо, что за злобная ведьма могла обитать в таком месте? Любой, кто столкнулся бы с этой хижиной днём, напрягся бы до предела и попытался покинуть это место в ту же секунду, надеясь, что ещё не слишком поздно.

Но всё это было бы правдой — если бы не голоса.

Голоса, которые совершенно не вписывались в атмосферу этого места.

Нечто происходящее здесь было слишком нереальным, слишком сюрреалистичным, будто сам лес на мгновение забыл, каким он должен быть.

— Старший брат, почему вы не хотите, чтобы я вас так называла?

— Как я могу посметь позволить вам называть меня старшим братом? Я всего лишь случайно созданный инструмент и не заслуживаю такого обращения.

— Но старший брат, я ведь тоже создана мастером, а вы были созданы раньше меня. Вы были с мастером так долго…

Это был, хоть и в спокойной манере, спор между двумя весьма необычными существами, хотя таковыми они на первый взгляд не казались.

Девушка и юноша.

Она стояла так, будто само движение вокруг неё было чем-то лишним и необязательным.

Жутко прекрасная — красота, от которой на мгновение сбивается дыхание, а взгляд задерживается дольше, чем следовало бы. Её черты были тонкими и идеально выверенными, словно мир долго и тщательно исправлял каждую деталь, пока не добился невозможного совершенства. В ней не было ни единой случайной линии, ни намёка на небрежность — всё выглядело так, будто создано не природой, а чьей-то безупречной волей.

Кожа казалась светлой и чистой до нереальности, словно в ней отражался не свет, а сама тишина. Волосы падали ровно и послушно, не нарушая гармонии образа, и даже лёгкое движение воздуха не смело менять их порядок.

Но главным была не внешность.

Главным было присутствие.

Холодная аура исходила от неё без усилия, не как вспышка силы, а как естественное состояние мира рядом с ней. Пространство будто становилось тише, плотнее, внимательнее. Звуки теряли остроту, а воздух — привычную лёгкость, словно сам мир не до конца понимал, как себя вести в её присутствии.

Её взгляд был спокоен и чист, но в этой ясности не было привычного человеческого тепла. Скорее — ощущение полной завершённости, в которой нет места сомнениям, спешке или лишним эмоциям.

И именно это сочетание делало её опасной и завораживающей одновременно: абсолютная красота, в которой чувствовалось нечто слишком правильное, чтобы быть полностью понятным.

Он выглядел как юноша, но в его облике было что-то не до конца материальное, словно его форма могла в любой момент стать более лёгкой и раствориться в воздухе. Контуры его фигуры казались слегка размытыми, особенно если смотреть на него боковым зрением, будто он существовал не совсем в одном слое реальности. Лицо было спокойным, почти безэмоциональным, с чертами, которые запоминались не сразу, а лишь после долгого взгляда.

От него исходила тихая, ровная аура, не давящая, но ощутимо отличающаяся от обычной живой энергии — как тепло старого дерева, в котором всё ещё живёт память о долгих годах. В его присутствии пространство казалось чуть более стабильным, будто сама реальность вокруг него становилась плотнее и собраннее.

Движения были мягкими и лишёнными резких границ, словно он не шагал, а просто немного смещал своё положение в пространстве. И даже его голос, если он звучал, казался слегка отстранённым, будто приходил не только из уст, но и из самого окружения.

Всё это звучало таинственно и величественно, но не для третьего, чей голос прозвучал почти лениво, разрушая напряжённую атмосферу.

— Да какое там “долго”… он не намного старше тебя, — сказал юноша. Это был голос хозяина этого места, этой хижины и этих странных, почти нереальных существ.

В этот момент он размышлял, не сводя взгляда с девушки: как вообще возможно, чтобы из столь безобразной, грубой на вид фигуры могло появиться такое совершенство?

— Хозяин прав, — склонившись в сторону юноши, произнёс Себастьян. — Для хозяина один день — как сотня лет, и сотня лет — как один день. Как я могу быть достоин такого уважения в мой адрес с вашей стороны?

Дух дерева обращался к стоящей девушке.

— НУ ты конечно мастер подхалимства, — перебил его юноша, — но всё же она может называть тебя старшим братом, это вполне нормально.

— Да, хозяин, — оба голоса одновременно прозвучали с поклоном в сторону юноши.

На что сам юноша лишь отмахнулся:

— Да ладно вам, не нужно быть такими серьёзными.

Он перевёл взгляд на девушку:

— И ты… не бери пример с этого подхалима, и веди себя проще. Я тебя создавал не для того, чтобы у меня появилась ещё одна личность, с которой можно будет разговаривать только о том, какой я крутой, и о какой-то непонятной и бессмысленной ерунде по типу законов и Дао. — затем юноша окинул взглядом двоих и решил продемонстрировать явный пример.

— Вот смотри, ей, Себастьян, что такое Дао? — обратился юноша к Себастьяну.

Себастьян, поклонившись хозяину, ответил:

— Дао — это не вещь, не сила и не техника, а первооснова, из которой возникает всё существующее и в которую всё возвращается, словно река, что рождает все потоки, но сама не становится ни одним из них.

Оно не имеет формы, имени или границ, потому что любые попытки определить его уже ограничивают его природу, как попытка сжать небо в ладони.

Дао нельзя постичь как знание или освоить как навык — его можно лишь постепенно осознавать через наблюдение за естественным течением мира, подобно тому как человек учится понимать ветер, не видя его.

Оно проявляется во всём: в смене дня и ночи, в рождении и исчезновении, в движении и покое, но само остаётся неизменным, как тень, сопровождающая любое явление, но не принадлежащая ему.

Следовать Дао означает не противостоять естественному порядку вещей, а жить в согласии с ним, не навязывая миру лишнего, словно вода, которая не спорит с камнем, а обходит его.

— Эх, хватит, — отмахнулся юноша. — Вот как с этим вообще можно разговаривать? Это же ничего не объясняет. И какой смысл вообще об этом говорить, если само объяснение звучит как бессмысленный набор слов? С таким же успехом можно было и не спрашивать, верно? — обратился он к девушке.

— Мастер действительно восхитителен, — спокойно ответила она. — Он находится на таком уровне понимания Дао, что подобные объяснения кажутся ему попыткой ребёнка разобраться в сложнейшей печати, тогда как для мастера всё это слишком просто и очевидно.

После этих слов девушка слегка поклонилась юноше.

— Мудрость мастера далеко за пределами нашего понимания.

— Че? — у юноши не нашлось слов, и казалось, что у него даже глаз начал дергаться. — Ещё одна… всё с вами ясно.

Он махнул рукой на них обоих.

— Может, мне и правда надо было завести питомца? — спросил он уже скорее сам у себя вслух.

— Простите, мастер, — ещё ниже склонилась девушка. — Я разочаровала вас.

— Да блин, что с вами не так… — возмущённо выдохнул юноша. — А ладно, забей. Короче, с деревом этим уже всё понятно, но тебя ещё можно перевоспитать. Эм… — он на секунду задумался. — Наверное… надеюсь…

А Затем юноша посмотрел на этих двоих и улыбнулся.Он чувствовал тепло и уют, ему нравилась атмосфера и нравилась его жизнь на этот момент. Он так же думал о том что теперь ему будет намного веселее и интерестнее.

И, конечно же, в этот момент он не думал о том, что не только всё плохое, но и хорошее может закончиться в любой момент.

Глава 4

На протяжении нашей жизни мы совершаем очень много действий. Одни из них незначительны и быстро забываются нами. Другие кажутся более важными, но со временем так же стираются из памяти — нашей и чужой, если кто-то был лишь мимолётно в это вовлечён.

Но бывают иные действия. Они могут выглядеть такими же незначительными и неважными, однако последствия их куда серьёзнее. Не имеет значения, насколько сильно ты всё контролируешь, сколько у тебя сил и инструментов, чтобы вершить свою судьбу самостоятельно.

Иногда всего один шаг приводит к потере чего-то важного.

И далеко не всегда это что-то плохое или очевидное. Более того, далеко не всегда изначально это было осознанной или неосознанной ошибкой.

Юноша долго размышлял об этом. Он много раз возвращался мыслями в прошлое. О своём мире он помнил немногое, но, по крайней мере как ему казалось, он помнил время, проведённое в Лесу Забвения.

Снова и снова он прокручивал события, произошедшие в лесу, и снова и снова пытался понять. Сегодня, придя в таверну, он решил сделать это своего рода особым действием. Он собирался поставить точку в той части прошлого. Он собирался отпустить его, чтобы тяжёлый груз перестал постоянно тянуть назад.

Он понимал, что нельзя идти вперёд, когда всё время смотришь назад. И, конечно же, он мог снова вернуться в тот лес, в ту хижину, но хотел перевернуть страницу. Начать с белого листа писать новую историю. И, конечно, он знал, что с его способностями эта история может привести куда угодно. И эта история определённо затронет весь континент.

А сейчас он вспоминал в последний раз. Но значило ли это, что он больше никогда не вспомнит? Конечно же нет. Он определённо не собирался предпринимать попытки стереть свою память, да и неизвестно, получилось бы у него это или нет.

Ведь он сам был сверханомалией — до невероятности обычным. Он был человеком без капли ци и таланта. Он не мог начать культивировать, и даже больше — любое дело, за которое он брался, выходило весьма ужасно. Не важно, музыка ли это, рисование или даже попытки делать что-то своими руками.

Было время, когда он винил себя. Было время, когда он злился на других и даже на весь мир. Но в итоге он успокоился и решил попытаться снова.

Конечно, он ещё не раз будет вспоминать эту часть своей истории, и, признаваясь самому себе, он так и не мог понять, почему согласился пойти с тем стариком.

Было время когда он винил себя, было время когда он был злым на других и даже на весь мир, но в итоге он успокоился и решил попытаться снова.

Но всё это сейчас было не важно. Он не размышлял о настоящем — он вспоминал прошлое.

Юинь — именно так он назвал девушку, которая была создана для того, чтобы избавить его от одиночества. Почему он дал ей такое имя? Просто первое пришло в голову, да и он всё ещё хотел прочувствовать азиатскую атмосферу.

С появлением нового спутника он не сильно изменил своё поведение и всё так же весьма часто фокусировался на каких-то вещах и занятиях, уходя в них с головой. Но теперь был кто-то, кто проявлял о нём немало заботы.

Юинь также любила слушать истории о других мирах, по крайней мере она так думала, и юноша с удовольствием пересказывал различные истории дунхуа, аниме, сериалов и фильмов. Конечно же, Юинь и Себастьян считали, что он всё это прошёл, повидал и пережил, ну а он никак это не комментировал, постоянно говоря, что это всего лишь легенды или сказки. Но кто бы ему поверил?

— Мастер слишком скромный, — говорила на это Юинь.

Они также довольно много гуляли и нашли несколько очень красивых мест: озеро у горы, небольшой водопад, впадающий в реку, и даже спокойную, умиротворённую поляну с диковинными цветами.

Как оказалось, она могла культивировать, несмотря на то что Себастьян утверждал, будто в этом лесу культивация невозможна.

Не стоит думать, что он смог разобраться в том, как это должно происходить. На самом деле всё свелось к паре небрежных фраз, и выглядело это весьма абсурдно.

— Юинь, — обратился юноша к девушке.

— Да, мастер.

— Мне интересно, сможешь ли ты культивировать.

— Мастер, — с печалью сказала она, — я не знаю как.

— Садись, скрестив ноги, — дал он ей инструкцию и показал своим примером, исходя из того, что видел в дунхуа.

— Закрой глаза и сосредоточься. Чтобы начать культивировать, тебе нужно осмыслить то, что я скажу.

Юинь повторила за мастером и закрыла глаза, сосредоточившись на его словах.

— Так, что бы ей такое сказать, — подумал про себя юноша. — Давай что-нибудь про спокойствие и погружение в себя... И какой-нибудь пример с листком возьмём...

Он посмотрел на небо. Оно было заполнено звёздами.

— Ага, — кивнул он себе. — Что-то со звёздами.

— Кхм, — кашлянул он, начиная. — Повторяй про себя то, что я скажу, и если сможешь осознать, посмотрим, что у тебя получится.

— Да, мастер, — как послушный и примерный ученик сказала Юинь.

— Спокойствие и сосредоточенность, как инь и ян. Это ветер и дерево, это падающий листок. Обратись к звёздам и почувствуй ритм сердца.

Затем он хмыкнул.

— Мда... В общем, как-то так.

Юинь промотала себе под нос. Вначале она начала громко:

— Спокойствие и сосредоточенность, как инь и ян, это ветер и дерево...

Затем её голос начал затихать, будто она погружалась в сон:

— Это падающий листок... обратись к звёздам...

После — еле слышно, словно далёкий шёпот:

— Почувствуй ритм сердца...

Затем наступила тишина. Юноша уже сделал вывод, что уж это точно не может сработать. Ведь одно дело — его странная способность, и совсем другое — чтобы кто-то нашёл смысл в том, чего нет, и смог создать или понять какую-то технику культивации, которой в целом не существовало.

— Юинь, — позвал он девушку, но ответа не было.

— Неужели это действует как снотворное? — подумал он, вставая и подходя к ней.

Затем он протянул руку, чтобы разбудить её, с мыслями:

— Мда, похоже, в этом всё же есть какой-то смысл. В конце концов, это определённо успокаивает.

Юноша не видел Себастьяна, стоявшего за его спиной с лицом, полным шока. Он не слышал колебаний энергии, ведь не мог ощущать ци. Он не заметил, как копьё у входа начало дрожать, и не заметил, как рисунок меча на двери сместился, будто живой.

— Хм, ветер усилился? — подумал он, обратив внимание на погоду. — Странно, раньше я такого не замечал.

И вот он уже почти коснулся плеча Юинь, как вдруг раскат грома, словно дракон, прокатился по небу, заставив его вздрогнуть.

— Чтоб тебя! — выкрикнул он в небо. — Я тут что, в хоррор какой-то попал?

— Небесное испытание... — пробормотал дух хижины, с недоверием смотря в небо.

Юинь открыла глаза, полные шока, затем посмотрела вверх. Юноша в очередной раз вздрогнул в этот момент. Её глаза будто источали молнию, и выглядело это так, словно вместо зрачков у неё были шары, наполненные электричеством. Её зелёные глаза в этот миг стали бело-голубыми.

Юинь встала и посмотрела в небо. Сначала оно было чёрным, затем тучи резко сменили цвет, превратившись в нечто красное, похожее на огонь. Казалось, будто само небо горит.

— Это что за хрень? — произнёс юноша, затем посмотрел на Себастьяна. — Себастьян, что происходит?

Себастьян в очередной раз был шокирован своим мастером. Он подумал:

Невероятно... Мастер настолько велик, что даже с небесным испытанием не сталкивался, поскольку само Дао боялось испытывать его.

— Мастер, это небесное испытание.

— Хм, — нахмурился юноша, — и насколько это опасно?

— Мастер, если моё чувство меня не подводит, небо абсолютно точно намерено уничтожить Юинь, поскольку считает её ошибкой. Даже я не смогу это пережить, — ответил дух, склонившись в великом почтении. В этот момент он думал: это просто невероятно… мастер настолько считает это безобидным, что даже не ощущает силы, испускаемой этим явлением.

— Испытание, значит? — затем он посмотрел в небо. Конечно же, он помнил все те испытания, которые проходили культиваторы в дунхуа, и имел представление о том, что это такое. Но всё же кто-то явно стоит за этим. Ведь, исходя из слов Себастьяна, кто-то делает всё возможное, чтобы не появились те, кто сможет пошатнуть баланс мира. Иначе почему бы он сказал, что это попытка убить Юинь?

— Какое это тогда испытание, — заявил юноша, смотря в небо, затем злобно ухмыльнулся. — Это же казнь.

С этими словами он бросил взгляд по округе, но там было идеально чисто, и он не смог ничего найти подходящего. Затем он посмотрел на стол, подошёл к нему и взял один чёрный камень. После этого он посмотрел на Юинь.

В её глазах нельзя было прочитать ничего, но на лице было спокойствие. Она смотрела то на небо, то на него, затем снова на небо, и потом сосредоточила взгляд на юноше. Он ей улыбнулся.

Ситуация была действительно невероятной, необычной, и это могло бы по-настоящему пугать, но ему по какой-то причине не было страшно.

Себастьяну и Юинь страшно не было, потому что они верили в него, но он сам был относительно спокоен по совсем другой, непонятной ему причине. Он не был уверен в себе настолько, чтобы не бояться, но всё же было чувство, будто у него не существовало страха как понятия. Это было необъяснимое спокойствие.

Юноша посмотрел на небо: там образовывалось нечто похожее на огненную ладонь. Затем он взглянул на камень для го в своей руке, и его лицо скривилось.

— Не, этого явно будет недостаточно.

После чего он пошёл в дом и схватил с полдюжины вырезанных статуэток в виде столбов — если это можно было назвать столбами, поскольку это больше походило на более-менее ровные куски дерева, которые едва могли стоять на ровной поверхности.

Затем юноша подошёл и выдернул копьё у входа. Потом снова посмотрел на небо.

Огромная огненная ладонь уже была сформирована. Непонятен был её размер, но это однозначно была гигантская ладонь. Юноша не осознавал, насколько она велика, поскольку она была слишком далеко. Он не мог знать, что если бы эта ладонь обрушилась на столицу людей, этот город мог бы просто исчезнуть. Он также не мог осознать силу этой ладони, поскольку не чувствовал от неё давления, не чувствовал ауру и исходящую ци.

Было такое чувство, будто он является просто сторонним наблюдателем, и этот мир не замечает его.

Юноша снова направился в хижину и взял одну из картин, нарисованных им, наугад. Затем вышел на улицу.

— Эй, Себастьян, ты чего там стоишь? Иди сюда и помоги мне, — сказал он.

Себастьян послушно подошёл и принял статуэтки из рук юноши. Он смотрел на всё это с широко распахнутыми глазами. Он прожил довольно долго и видел много диковинных вещей, которые делал его мастер. Конечно же, он осознавал ценность и силу этих статуэток.

Тем временем юноша раскрыл картину, которая до этого была скручена как свиток. На рисунке была голова — это была голова мальчика с довольно злобной улыбкой. Три зуба и три волоса, и три круга: два из которых были глазами, а основной неровный полуовальный круг изображал голову, и посредине палка, имитирующая нос.

— Шедевральный рисунок, — с сарказмом прокомментировал юноша.

— Невероятный, — с восхищением прокомментировал Себастьян.

Юноша недоверчиво посмотрел на него. Он ожидал хоть намёка на насмешку, но там было только искреннее восхищение.

Конечно же, всё это могло показаться довольно комичным со стороны, потому что именно так это и выглядело.

Любой культиватор, да и обычный человек, не смог бы подумать ничего адекватного об этих людях. На них движется огромная ладонь, способная накрыть гору. Мало того — это было само желание неба уничтожить это место. Что может противостоять такой силе? Кто может бросить вызов неминуемому?

Но в этот момент юноша делает какую-то странную, почти нелепую вещь — пытается связать палку с какими-то другими деревяшками и картиной.

Раскаты грома безостановочно расходились по небу. По мимо раскатов грома появился дополнительный звук - Это звучало как слоёный, рваный треск, будто одновременно ломается стекло, рвётся плотная ткань и раскалывается воздух.

Поверх этого идёт низкий гул, давящий на слух и тело, с короткими резкими вспышками «щелчков», как будто сама реальность разрывается по швам.

Всё это перемешано с ощущением звуковой пустоты — словно часть мира просто перестаёт звучать в момент разрыва.

Со стороны можно было видеть, как ладонь медленно приближается, и там, где она проходила, оставались странные трещины, издающие тот самый таинственный, жутко давящий звук.

Культиваторы высокого уровня — те, кому доводилось наблюдать или переживать битвы высших экспертов — сразу бы поняли: это был разрыв пространства.

Да, именно так. Ладонь буквально оставляла за собой следы разрыва реальности. Воздух, пространство, сама ткань мира — всё будто не выдерживало её движения и расходилось тонкими, дрожащими швами.

И всё же эти трещины не существовали вечно. Стоило ладони пройти дальше, как старые разрывы начинали медленно затягиваться, словно раны на теле мира. Но в тот же миг там, где она продолжала своё движение, пространство вновь не выдерживало — и рождались новые разломы, один за другим, следуя за её траекторией, будто сама реальность не успевала за этим движением.

Юноша закончил со своим изделием и поднял взгляд вверх, слегка прищурившись. Это было завораживающее и одновременно пугающее зрелище, от которого трудно было отвести глаза. И всё же в его сердце не было страха — лишь странное, почти детское предвкушение.

Ему было интересно: сможет ли он пойти против законов и установленного порядка, сможет ли он сделать что-то, выходящее за грань возможного — так, как это делали герои дуньхуа, бросавшие вызов самим Небесным законам.

Он медленно сжал копьё в руке, и Себастьян инстинктивно отступил на пару шагов, будто почувствовал что-то неправильное в этом моменте. Юноша чуть отвёл руку назад, замахнулся и бросил копьё вверх.

Конечно же, он не обладал особой силой. Даже среди людей своего возраста он был слабым и щуплым, ничем не примечательным. От его тела нельзя было ожидать ничего выдающегося, и потому бросок выглядел самым обычным — простым, почти жалким движением, не способным изменить ничего в этом мире.

ВОт только в тот самый миг, когда он разжал пальцы и отпустил копьё, это не было обычным броском — пространство словно на мгновение дрогнуло.

От точки выброса мгновенно разошлась ударная волна, искажая воздух, будто сама реальность не выдержала давления. Копьё же, вместо того чтобы просто сорваться вперёд, рвануло вверх с такой скоростью, что его траектория прорезала небо, устремляясь прямо к ладони судьбы.

И тогда произошло нечто ещё более странное.

Вокруг копья вспыхнуло золотисто-жёлтое сияние. Оно не было просто светом — это была форма, образ, словно сама легенда обрела плоть. Очертания древнего, мифического копья начали проявляться в этом свечении, многократно превосходя реальный размер оружия.

Секунда — и сияющий силуэт начал расти.

Он расширялся, вытягивался, обретая величие, будто пробуждённый дух древнего божественного оружия. Жёлтая аура становилась всё плотнее, превращаясь в исполинскую проекцию копья, чья мощь давила на пространство вокруг.

И вот уже над землёй возвышалась гигантская форма, сравнимая с башней небесных дворцов — с высотой, сопоставимой с огромной пагодой, отбрасывающей тень на весь мир внизу.

Копьё же, истинное копьё внутри этого сияния, продолжало свой безумный рывок вверх. Оно взмыло в небо, разрезая воздух с таким звуком, будто сам мир на мгновение заскрипел и дрогнул. Этот скрежет был странным — он напоминал искажённый крик, словно пространство само по себе испытывало напряжение. Каждый миг полёта оставлял за собой лёгкие, едва заметные следы искажений, которые медленно затягивались.

Юноша, не отводя взгляда, поднял руку и показал в небо средний палец. — Выкуси.

Затем он снова замахнулся. В его ладони был обычный на вид камень из игры го — гладкий, тёмный, ничем не выделяющийся, словно простая галька.

Он бросил камень вверх и выкрикнул: — Раскройся!

Камень мгновенно рассыпался, будто его просто стёрли из существования. И в тот же момент вокруг хижины возник полупрозрачный купол.

Он появился спокойно и без вспышек — как если бы пространство просто «собралось» в определённых границах. Лёгкая, едва заметная плёнка воздуха слегка искажала фон за собой. Ничего грандиозного, но ощущение было странным: будто внутри этого купола мир стал немного отделённым от остального.

Глава 5

Копьё и ладонь столкнулись в одной точке. В тот же миг раздался оглушительный хлопок, будто само небо раскололось от удара. От места столкновения во все стороны рванули волны энергии, стремительно разрезая воздух. Пространство вокруг эпицентра пошло рябью и исказилось, словно ткань мира не выдерживала этой силы.

Докатившись до земли, ударные волны начали сметать всё на своём пути. Деревья ломались и вырывались с корнем, растения исчезали под безжалостным натиском, земля содрогалась под напором разрушения.

Купол вокруг хижины принял удар на себя. Его поверхность вспыхнула от напряжения, выдерживая первые волны, но вскоре по ней пролегли несколько трещин. Затем их становилось всё больше и больше, они расползались по защитной преграде, предвещая скорый предел её прочности.

Казалось, что купол вот-вот не выдержит остаточной энергии от столкновения двух сверхсил. Его поверхность уже была покрыта сетью трещин, каждая новая волна заставляла их расползаться всё дальше. Ещё мгновение — и защита могла рассыпаться.

Но именно в этот момент ладонь начала сдавать. От самого её центра во все стороны побежали тонкие линии, похожие на мелкие порезы. Они становились глубже и шире, пока наконец ладонь не была пронзена копьём насквозь. В следующее мгновение её форма дрогнула и начала рассеиваться в воздухе, растворяясь без следа.

Само копьё, лишившись силы, что сдерживала его движение, сорвалось вперёд с чудовищной скоростью — будто всё это время стремилось лететь дальше, но было насильно остановлено. Пространство перед ним дрогнуло, и спустя миг копьё пробило саму ткань мира.

На месте удара раскрылась огромная дыра в разорванном пространстве. Её края беспорядочно изгибались и ломались, словно треснувшее стекло, уходя рваными линиями в стороны. Внутри зияла густая, непроглядная тьма, в которой не было ни света, ни глубины. Вокруг разлома воздух искажался и дрожал, а сама реальность словно с трудом удерживала эту рану, готовую разойтись ещё шире.

Когда давление на купол сошло на нет, его поверхность в считанные мгновения начала затягиваться. Трещины одна за другой исчезали, словно их никогда и не было, а мерцающая полупрозрачная оболочка постепенно теряла очертания. С каждым мигом она становилась всё тоньше и незаметнее, пока окончательно не растворилась в воздухе, будто её и вовсе никогда не существовало.

Юноша смотрел на дыру в небе. Было трудно понять, то ли зрение у него оказалось настолько острым, то ли само столкновение произошло достаточно близко, но разлом казался ему удивительно чётким и различимым даже с такого расстояния. Тёмная рана в небесах искажала пространство вокруг себя, притягивая взгляд.

— Не понимаю, почему она не затягивается, — вслух произнёс Себастьян, не отрывая глаз от неба. — Такое чувство, будто что-то сдерживает разлом, — добавил он, обращаясь к Юинь.

Прошло некоторое время. Все трое продолжали смотреть вверх в немом недоумении, пытаясь понять, что именно происходит. Небо застыло в тревожной тишине, а чёрная рана в пространстве всё так же оставалась раскрытой.

- Даварфин.- Внезапно тишину прорезал голос. Очень низкий, хриплый и грубый, он звучал так, будто доносился из бездонной пропасти. Каждый его звук пробирал до костей, заставляя воздух вокруг тяжелеть.

С одной стороны, это было всего лишь одно слово. Но стоило ему прозвучать, как вокруг возникало ощущение, будто одновременно раздались тысячи голосов, наложенных друг на друга. Звук уходил куда-то в самую глубину сознания, оставляя после себя чувство чего-то древнего, таинственного и совершенно непостижимого.

Затем произошло то, чего не ожидал никто. Из разлома медленно показались две огромные, мерзкие лапы с тремя длинными пальцами на каждой. Они тяжело протиснулись наружу и вцепились в края разорванного пространства с обеих сторон. Когтистые пальцы впились в саму ткань мира, сминая и растягивая её. От одного их вида по телу пробегал ледяной холод. Лапы выглядели чуждыми этому миру — жуткими, неестественными и пугающими до оцепенения.

Разлом, казалось, сопротивлялся из последних сил. Его рваные края дрожали и выгибались, пространство вокруг шло судорогой, будто сама реальность пыталась сомкнуться и заживить рану. Воздух искажался волнами, тьма внутри разрыва колыхалась. Но это сопротивление было слишком слабым. Под чудовищным напором лап края медленно расходились всё шире и шире, а сам разлом с каждым мгновением становился больше, словно небо разрывали руками.

Юноша довольно сильно напрягся. Его брови нахмурились и он начал размышлять над тем, чтобы предпринять в таком случае.

Прошло совсем немного времени, прежде чем произошло ещё одно изменение.

Примерно в двухстах метрах от прежнего разлома пространство внезапно треснуло вновь. В воздухе возникла новая трещина — рваная, искривлённая. Из неё, спокойно паря в воздухе, вылетел юноша.

Быстрым взглядом он окинул стоящих внизу, задержавшись на них лишь на миг, затем перевёл глаза на разлом и холодно произнёс:

— Это не твой мир, так что убирайся.

Сам юноша, стоявший внизу и наблюдавший за происходящим, не почувствовал ничего. Но Себастьян и Юинь в тот же миг ощутили чудовищное давление, возникшее словно из ниоткуда. Оно навалилось тяжёлой, невидимой массой, заставляя тело напрячься до предела.

И по непонятной для них причине даже купол не защищал от этого воздействия. Можно было бы решить, что защита истощилась и исчезла, но купол всё ещё оставался на месте — невидимый, целый и по-прежнему окружавший хижину.

Из трещины донёсся грубый, скрежещущий голос, от которого по коже пробегал холод, будто кто-то медленно вёл ножом по стеклу:

— Почему вы всё ещё вмешиваетесь, когда давно покинули эти миры?

Юноша, появившийся из трещины, некоторое время молча смотрел в её сторону — туда, где огромные лапы всё так же яростно пытались раздвинуть края разлома, словно стремясь силой прорваться в этот мир.

Затем он наконец произнёс одно слово:

— Закройся.

Но это было не просто слово. В нём заключалась неизвестная сила. Воздух вокруг будто пропитался этим звуком, словно само мироздание услышало приказ. Создавалось ощущение, будто не человек говорит, а нечто великое и властное повелевает всем вокруг, отдавая веление, которое должно быть исполнено.

В тот же миг на разлом обрушилось огромное давление. Края трещины дрогнули и начали медленно сходиться, будто невидимая сила стягивала разорванное пространство обратно.

Изнутри вновь раздался голос. Он произнёс незнакомое стоящим внизу слово, которое, как и прежде, звучало так, словно в одном звуке скрывались тысячи символов и множество голосов:

— Даварфин.

Это слово будто вступило в противостояние с приказом юноши. Оно было произнесено лишь однажды, но продолжало висеть в воздухе, снова и снова отдаваясь тяжёлым эхом. Каждое новое отражение звука приносило с собой чудовищное давление, пытаясь остановить закрытие трещины и удержать разлом раскрытым.

Две силы вновь и вновь сталкивались в борьбе за власть над этим разломом. Пространство содрогалось от их противостояния, воздух дрожал под напором невидимой мощи, а сам разрыв то судорожно расширялся, то снова начинал сжиматься.

Было видно, что существо по ту сторону отчаянно сопротивлялось, вкладывая в эту борьбу все свои силы. Его давление накатывало волнами, пытаясь удержать проход открытым и переломить ход схватки. Но все эти попытки оказывались малоэффективными. Несмотря на яростное сопротивление, разлом неумолимо продолжал уменьшаться, становясь всё уже и уже с каждым мгновением.

Юинь была поражена увиденным. Всё происходящее прямо сейчас настолько выходило за пределы её прежних представлений о мире, что невольно расширяло её кругозор. В голове роилось множество вопросов, но она не осмеливалась обратиться к юноше, стоявшему рядом. В то же время она прекрасно понимала, что Себастьян тоже не сможет дать ей ответов.

Наконец противостояние двух сил стало подходить к концу. Разлом стремительно сжался, а затем с оглушительным треском захлопнулся, будто сама ткань мира сомкнулась после тяжёлой раны.

Лапы, которые, казалось, должны были быть отсечены в момент схлопывания, вместо этого просто рассеялись, словно пыль, подхваченная ветром, не оставив после себя ни следа.

Юноша, зависший в небе, ещё некоторое время смотрел туда, где совсем недавно находился разлом, размышляя о только что произошедшем. Его взгляд оставался неподвижным, а мысли явно уходили далеко за пределы того, что могли понять стоявшие внизу.

Он строил собственные предположения и делал выводы, недоступные их знаниям и опыту. Однако в этот момент его занимала не столько сила, сумевшая открыть разлом. На самом деле его мысли простирались гораздо дальше — за пределы этой планеты.

Он знал, что это было за существо. И именно это знание заставляло его хмуриться всё сильнее и сильнее.

— Его не должно быть здесь, — подумал он.

Сделав определённые выводы, юноша наконец повернулся к стоявшим внизу и начал пристально их рассматривать.

Сначала его взгляд остановился на девушке, совсем недавно совершившей прорыв. Некоторое время он молча изучал её, после чего быстро пришёл к нескольким выводам. Во-первых, она не была обычным существом. Во-вторых, он сразу понял, что именно её прорыв ранее вызвал небесную кару. Он также ясно осознавал, что подобное существо нарушало все установленные правила этих миров.

На мгновение он задумался о том, что окажись на его месте кто-то другой, пришедший наверняка попытался бы забрать эту девушку с собой. И в его глазах, и в глазах многих иных она была бы настоящим сокровищем.

атем он обратил внимание на Себастьяна. Первой его мыслью было, что именно тот является самым сильным существом здесь и, возможно, именно его удар создал дыру в небе, через которую чудовище попыталось прорваться в этот мир.

Однако, изучив его внимательнее, юноша быстро отбросил эту мысль. Он понял, что у Себастьяна недостаточно сил для подобного. К тому же тот оказался таким же странным существом, как и девушка, стоявшая рядом. Он был всего лишь духом.

После этого его взгляд скользнул по окружению, и он сразу почувствовал огромное количество необычных предметов, источающих силу. Будь то рисунок на двери, доска у хижины, лежавшая на столе, какие-то вещи внутри дома, которые он не мог рассмотреть, или даже растения, росшие во дворе — всё это излучало ценность и мощь. Даже в его глазах подобное можно было назвать сокровищами.

Затем он обратил внимание на, казалось бы, обычного и ничем не примечательного юношу. Это показалось ему странным — что делает здесь обычный человек?

Но спустя мгновение он вспомнил те ощущения, которые испытал, когда впервые оказался в этом месте. И этого оказалось достаточно, чтобы сделать правильные выводы об этом лесе. Он понял: обычный человек здесь просто не смог бы выжить.

После этого в памяти всплыл один его знакомый, который точно так же выглядел как простой человек, но на деле являлся сверхсущностью.

Да и если говорить честно, он и сам был похож на подобное. Ведь его собственная сила заключалась именно в его крови.

Юноша, стоявший внизу, так же внимательно изучал этого неизвестного. В его голове возникало множество вопросов: кто он, откуда пришёл и почему оказался здесь. Можно было даже предположить, что оба гостя каким-то образом знали друг друга.

Вопросы были у обеих сторон, но, несмотря на это, никто не спешил озвучивать их вслух.

Долгое время они молча смотрели друг на друга изучающими взглядами, словно пытаясь понять больше без слов. Затем парящий юноша, не произнеся ни слова, спокойно отвернулся. Он небрежно махнул рукой — и пространство перед ним вновь раскрылось, образовав разлом. Не колеблясь, он шагнул внутрь и исчез.

В ту же секунду разлом сомкнулся, будто его никогда и не существовало.

Юноша ещё долгое время стоял, глядя в небо. Его мысли блуждали, перебирая вопросы и пытаясь найти на них ответы — но откуда ему было их знать?

Его интересовало многое. Исходя из того немногого, что он услышал, он сделал несколько выводов. Во-первых, существуют другие миры — существо, пытавшееся прорваться, прямо упомянуло это, и вторая сторона не стала отрицать сказанное. Во-вторых, судя по всему, эти два гостя враждовали между собой.

Сложно было сказать наверняка — пришёл ли гость на помощь, прорвав заслон в пространстве, потому что являлся врагом этого существа, или же он просто защищал эту планету от вторжения.

Также было очевидно, что существует некое существо или даже несколько существ, которые смотрят на эту планету как на лакомый кусок. Эта мысль сильно напрягала.

Если любой разлом мог позволить подобным существам попытаться проникнуть сюда, то как этот мир до сих пор не был уничтожен?

Это также означало, что над планетой постоянно нависает угроза полного уничтожения.

Была ещё одна вещь, которую он мог предположить — монстр упомянул неких культиваторов, которые, по всей видимости, покинули этот мир или даже эти миры. Пока было рано делать серьёзные выводы, но можно было допустить, что где-то существуют действительно могущественные культиваторы.

Однако того парня едва ли можно было бы назвать культиватором. Он не использовал никаких техник и даже ци. Юноша не мог знать наверняка, но приходил к такому выводу, опираясь на собственное предчувствие.

Стоит отметить, что многие вещи он воспринимал именно такими, какими их предполагал, опираясь на необъяснимую внутреннюю уверенность. По какой-то причине он просто знал, что всё обстоит именно так.

Особенно ярко это проявлялось, когда он что-то создавал — он каким-то невероятным образом заранее понимал, к какому результату приведут его действия.

Конечно, в тот момент, когда он только попал в этот мир, этого чувства не было. Но чем больше он делал что-то необычное, тем сильнее оно становилось.

Себастьян и Юинь не стали отвлекать своего создателя от размышлений. Отойдя в сторону, Юинь начала обсуждать с ним то, что она почувствовала, и то, что с ней произошло.

В конце концов теперь она могла культивировать ци, но ей было сложно объяснить, каким именно образом это стало возможным.

Стоит упомянуть, что, конечно же, и Себастьян, и Юинь обладали ци, и сказать, что они не могли культивировать, было бы неправильно. Но с другой стороны, это утверждение всё ещё оставалось верным, поскольку их культивация была пассивной и крайне медленной.

По сути, это происходило с той же скоростью, с какой в каком-нибудь предмете или растении могло зарождаться сознание. Обычно на это уходили сотни лет.

Конечно, Себастьян и Юинь могли становиться сильнее таким образом, но это был слишком долгий процесс. Другой вариант заключался в использовании различных сокровищ, однако и это всё равно нельзя было назвать полноценным культивированием.

Итак, можно было бы задаться вопросом: почему юноша вспоминал об этом, пусть и весьма ярком, но далеко не единственном событии из того, что произошло с ним в лесу?

Конечно, можно было бы сосредоточиться на самой попытке вторжения, но, сидя в той самой таверне, он не имел ни малейшего представления о возможных последствиях — да и будут ли они вообще. К тому же, по сути, это была единственная его встреча, если это вообще можно так назвать на тот момент, с существами из других миров.

Настоящая причина была иной.

Юноша узнал об этом позже: в момент столкновения ладони и копья высвободившаяся энергия оказалась настолько мощной, что повлияла на весь Лес Забвения, ослабив многие его законы. И хотя это длилось недолго, на короткое время лес стал обычным.

Именно это и запустило цепочку последующих событий.

Глава 6

Небо тяжело нависло, скрытое плотными, почти чёрными тучами, сквозь которые едва пробивался свет. Ветер рвал пространство резкими порывами, швыряя капли дождя в лицо, словно мелкие иглы. Ливень лился сплошной стеной, размывая очертания земли и превращая всё вокруг в дрожащую, текучую массу. Молнии вспыхивали одна за другой, на мгновения вырывая из темноты силуэты деревьев и строений. Гром гремел непрерывно, тяжёлыми раскатами прокатываясь по небу и отдаваясь глухой вибрацией в груди. Воздух был насыщен влагой и напряжением, будто сама стихия находилась на грани срыва. Каждый новый удар молнии казался ближе предыдущего, усиливая ощущение надвигающейся, неконтролируемой силы.

Сквозь стену дождя торопливо шёл юноша в широкой шляпе, низко надвинутой на глаза. Его шаги были быстрыми и уверенными, будто он точно знал, куда направляется, не обращая внимания на бушующую стихию вокруг. Капли дождя странным образом огибали его, не касаясь ни одежды, ни кожи, словно невидимая граница отделяла его от ливня. Полы его плаща лишь слегка колыхались на ветру, оставаясь сухими, несмотря на ярость грозы.

На его плече спокойно сидела пушистая лиса с девятью хвостами, её шерсть мягко переливалась даже в тусклом свете молний. Девять хвостов плавно двигались за её спиной, не намокая, будто дождь не существовал и для неё. Жёлтые глаза зверя внимательно скользили по сторонам, в то время как сам юноша не замедлял шага ни на мгновение.

Несмотря на то что вода не попадала на него, погода однозначно не радовала. В конце концов, хоть дождь и не касался его, будто он находился под куполом, грязь под ногами никуда не делась, и это было весьма неприятно. Конечно, он любил дождь, но только в тёплую погоду — сидя за столом с чашечкой чего-то горячего и в этот момент глядя в окно.

В данной ситуации любоваться погодой явно не располагало. Конечно, он мог остановиться и сделать что-нибудь, но было две вещи, о которых он не подумал заранее. Во-первых, именно в тот момент, когда он попал под дождь, ему пришла идея о походной палатке, которая могла бы разложиться, но он не позаботился об этом раньше. Да и гроза настигла его внезапно.

А впереди уже виднелось огромное здание, и, хоть из-за дождя было сложно разглядеть детали, оно очень напоминало гигантскую пагоду.

Вторая же вещь, о которой он не подумал и которая могла бы сильно облегчить ему жизнь, — это повозка.

В этот момент он задавал себе вопрос, почему не побеспокоился об этом заранее. Несмотря на то что он по какой-то странной причине не чувствовал усталости и долгое время даже наслаждался ходьбой и окружающим пейзажем, да и если быть честным — он просто был погружён в свои мысли, в целом он не подумал о простых вещах, которые могли бы обеспечить ему комфорт.

На самом деле существовали и более грубые способы решить проблему с погодой. В конце концов, он смотрел достаточно дуньхуа и мог бы пойти даже самым радикальным путём, используя одно из сокровищ, чтобы разрезать небо пополам и разогнать тучи.

Но всё это было лишь «если бы». В данный момент он целенаправленно шёл к пагоде.

Он не знал, что это за место, как и не знал, где оказался. Он просто шёл — и теперь был здесь. С момента, как он покинул Лес Забвения, ему так же не встретился никто, поэтому даже контакта с людьми, у которых он мог бы спросить что-то, что помогло бы ему найти цивилизацию, у него не было.

Прошло не так уж и много времени, как он оказался рядом с пагодой. Лиса на его плече внимательно рассматривала это огромное строение.

Перед ним возвышалась величественная пагода в двенадцать этажей, уходящая вверх так высоко, что её вершина терялась в тёмных облаках. Каждый этаж был украшен сложной резьбой и древними узорами, в которых были запечатлены события и сцены прошлого. Камень здания выглядел тёмным и гладким, а при вспышках молний на его поверхности проступали едва заметные золотые линии.

На крыше сидел дракон, выгравированный с такой детализацией, что казался почти живым. Его тело обвивало вершину пагоды, а голова была слегка приподнята, словно он следил за происходящим внизу. При каждом раскате грома казалось, что его глаза на мгновение вспыхивают, а чешуя едва заметно смещается, будто он вот-вот оживёт.

У входа не было никого, но двери были распахнуты. Юноша, в отличие от лисы, не заметил ничего необычного.

Сама лиса видела почти полностью прозрачный купол, окружающий пагоду, но не подала виду, что что-то не так, поскольку знала о невероятных способностях юноши рядом с ней.

Хоть юноша и не видел этого, в этот момент на него издалека устремились некоторые взгляды. Это были практики, наблюдавшие за пагодой со стороны. Конечно же, юноша не знал и не мог знать, что эта пагода появляется лишь раз в промежутке от десяти до тридцати лет, и никто не может предсказать точный момент её появления.

Он также никак не мог знать, что находится внутри этой пагоды и почему культиваторы стремятся попасть сюда. Ещё более важно — он не мог знать, что ещё больше практиков не осмеливаются войти в это место.

Он не видел, что вокруг пагоды собралось огромное количество весьма сильных практиков, но лишь несколько более слабых и молодых из тех, кто наблюдал за башней, обратили внимание на юношу. Ведь все знали, что у пагоды есть ограничение на вход по минимальной силе, поэтому практики не беспокоились о нём — обычному человеку попасть в пагоду было попросту невозможно.

Даже лиса на плече юноши обладала всего тремя звёздами и не могла привлечь их внимание.

— Старейшина, — обратился один из учеников к старику, медитирующему в пещере, — разве это не демоническая лиса?

Пожилой мужчина, не открывая глаз, ответил: — Оставь этот вопрос тем идиотам, что создают видимость погони за праведным путём.

Юноша поклонился.

Несколько других учеников перешёптывались между собой: — Как жаль, что вся жизненная сила этого юноши будет высушена этой лисой.

Другой ученик, заметив странное, спросил: — Старший брат, а разве это не странно, что она не испугалась и позволила юноше подойти к великой пагоде Ли Циня?

— Я не вижу ничего странного, младший брат. Обрати внимание на её культивацию. Это всего лишь средняя стадия третьей звезды. Лиса может быть совсем неопытна, и даже эту силу она могла получить, питаясь обычными людьми и, максимум, культиваторами первой звезды.

— Разве мы не должны её убить? — услышав это, спросил младший ученик.

На что тот, кого звали старшим, ответил: — Если старейшины бездействуют, то куда вы лезете?

Юноша не останавливался, и все эти обсуждения происходили в тот момент, пока он подходил ко входу в пагоду. Затем он, не сбавляя шага, вошёл в пагоду через широкий открытый проход.

Именно в этот момент, в полном недоумении, почти все эксперты, независимо от их уровня и силы, открыли глаза.

Конечно же, эти эксперты не могли не заметить юношу, ведь они постоянно наблюдали за изменениями вокруг пагоды. Но все проигнорировали обычного смертного, предполагая, что он просто упрётся в барьер. Конечно же, никто не мог ожидать, что он без какого-либо препятствия войдёт внутрь вместе с лисой.

Бесчисленное количество предположений закралось в их головы, вплоть до того, что это мог быть хитрый план тёмных тварей, направленный на вред людям. Но теперь уже было поздно что-то предпринимать, поскольку никто из них не рискнул бы войти в пагоду.

Можно было бы отправить какого-то ученика, фактически пожертвовав им, если бы не одно «но» — особенность пагоды. Оценивая входящих, она могла отправить их на любой из этажей. В некоторых испытаниях можно было пересечься, но не везде…

Другими словами, действовать было уже поздно, и оставалось надеяться на то, что это не привнесёт серьёзных изменений.

Самым печальным для всех этих экспертов было то, что для низ было абсолютно невозможо видеть что происходит внутри.

Юноша зашёл внутрь и осмотрелся. Это был огромный, просторный, но полностью пустой зал, в центре которого располагалась платформа. Недолго думая, он направился к ней.

Конечно же, он мог просто переждать дождь и двинуться дальше, но ему было интересно. Хотя он предполагал, что эта платформа может перенести куда-то, с другой стороны он также сделал предположение, что, поскольку никаких лестниц не было, значит, эта платформа должна перемещать между этажами.

Стоило ему только наступить на платформу, как на ней стали появляться непонятные для юноши узоры. Юноша встал в центр платформы. Платформа была довольно большой, и, предположительно, на ней могло разместиться около двадцати человек, не стоя слишком близко друг к другу.

Узоры начали медленно светиться, линии переплетались и замыкались, образуя сложный рисунок, от которого исходило едва ощутимое давление. Пространство вокруг на мгновение дрогнуло, словно потеряло устойчивость, и в следующий миг всё вокруг бесшумно изменилось, перенося его в другое место.

Юноша оказался в новом месте. Это был уже не столь просторный и огромный зал — скорее относительно небольшая квадратная комната, примерно тридцать метров от одной стены до другой.

В центре комнаты часть пола отличалась от остального. Там находилась ровная площадка, выполненная из более тёмного камня, поверхность которого была разделена на чёткую сетку линий, образующих поле для игры в го. На ней лежали камни — чёрные и белые, аккуратно расставленные по пересечениям, формируя почти завершённую партию.

С первого взгляда было видно, что противостояние подошло к самому концу: позиции сторон были выстроены, и оставался всего один ход — как для чёрных, так и для белых, после которого должен был определиться исход игры.

Затем юноша заметил в углу комнаты медитирующего, очень бледного старика. Создавалось чувство, будто этот старик только что покинул ожесточённую битву, в которой играл ведущую роль.

Старик также обратил своё внимание на юношу и некоторое время в недоумении рассматривал его.

Он знал, насколько сложно, а скорее невозможно, попасть в это место, иначе он не был бы единственным, оказавшимся здесь человеком. Из-за этого видеть обычного смертного и лису третьего уровня было слишком невероятным.

Конечно же, этот старец не был глупым и сразу сделал вывод, что юноша является очень сильным экспертом, скрывающим свой уровень культивации, и лиса, скорее всего, тоже. Его не смущало и то, что это демоническая лиса.

Закончив свои размышления, старик встал и, склонившись в приветствии, вежливо заговорил: — Меня зовут Хань, я из секты Млечного Пути. Могу я узнать имя и секту этого господина?

Некоторое время юноша оценивающе смотрел на старика, прежде чем дать ответ: — Ты можешь обращаться ко мне по имени Тао. Секты у меня нет, как и семьи. Меня ничего не связывает с этим миром, поскольку я слишком долго жил отшельником в Лесу Забвения.

Всё это юноша сказал довольно небрежно. От этих слов старик Хань был шокирован до глубины души. Ведь если этот эксперт, стоящий перед ним, не врал, то что же он за неординарная личность, способная прожить долгое время в Лесу Забвения и после этого покинуть то проклятое место?

Конечно же, сам Тао дал так много информации не просто так — ему было интересно, захочет ли старик напасть на него, узнав об этом. Сам же юноша уже был готов к такому повороту и даже больше — он был готов, выбравшись из башни, столкнуться с сектой того старика.

К большому сожалению как для Тао, так и для прошлой секты, у него уже был подобный опыт. И, несмотря на то что Тао вышел победителем, из-за того, что он не был к этому готов, это сражение обошлось ему довольно дорого.

Хань и Тао какое-то время смотрели друг на друга, затем Тао, потеряв к нему интерес, направился к центру комнаты, подошёл к игровому полю и осмотрел фигуры.

Каждое его действие всё сильнее и сильнее повергало Ханя в шок до глубины души. Всё потому, что, не говоря уже о том, чтобы рассматривать фигуры, даже чтобы приблизиться к игровому полю, он тратил огромное количество усилий. В первую очередь это истощало его ментальную энергию, ведь поле излучало колоссальное давление, и чем ближе он подходил, тем сильнее оно становилось.

Когда же ему всё-таки удавалось приблизиться, проходило совсем немного времени, прежде чем он был вынужден вернуться обратно в угол комнаты, чтобы передохнуть, поскольку размышление над игрой создавало ещё большее давление, чем само приближение. Казалось, будто это поле пытается вырвать и поглотить саму душу.

— Хозяин, — обратилась к юноше лиса, — похоже, что эта партия в любом случае будет проигрышной, — это была оценка этой игры, и по факту она была правильной.

На первый взгляд позиция на доске казалась равной, почти ничейной: территории были разделены, а группы с обеих сторон выглядели устойчивыми. Однако ход должен был быть за чёрными, и именно это ставило их в проигрышное положение. Любое их действие нарушало хрупкий баланс, открывая слабость, которую белые могли немедленно использовать. Один точный ход белых полностью переворачивал ситуацию, превращая кажущуюся ничью в неизбежное поражение чёрных.

Тао некоторое время размышлял над этим, затем решил снова осмотреться. Он обратил внимание на то, что в комнате, помимо стен, этой доски и кристаллов в потолке, ничего не было. Следовательно, скорее всего, чтобы выбраться с этого этажа, нужно сделать правильный ход в этой партии. Но партия абсолютно точно была проигрышной.

— Старик, — обратился он к Ханю, — как долго ты здесь?

— Отвечаю мастеру, уже больше сорока лет.

— Почему ты просто не уйдёшь? — задал логичный вопрос Тао.

Этот вопрос смутил Ханя. Не то чтобы он хотел уйти — ведь он не выполнил цель, ради которой оказался здесь, — но всё же, даже если бы он захотел, как он мог покинуть это место? И всё же сам факт того, что Тао задавал подобный вопрос, ввергал его в замешательство: неужели этот эксперт способен так же легко уйти, как и войти сюда?

С другой стороны, конечно же, это место можно было покинуть, когда оно снова появлялось. Появлялось оно на три месяца, позволяя одним людям войти, а другим — выйти, если они смогли пройти этаж и не решились двигаться дальше. Также существовало ещё одно правило: те, кто вошёл, не могли выйти в этот же цикл появления пагоды. Следовательно, вошедшие, даже если смогли бы пройти тяжёлые испытания одного из этажей, были вынуждены ждать от пятнадцати до тридцати лет внутри башни.

— К сожалению, я не могу покинуть башню, особенно когда так далеко забрался, — затем старик, подумав некоторое время, продолжил: — Моя секта находится в упадке, и я отправился сюда в надежде получить наследие великой пагоды Ли Циня.

Юноша хотел спросить, почему тот думает, что его секта спустя пятьдесят лет всё ещё существует — в конце концов, это весьма немалый срок, — но затем, подумав о Лесе Забвения, передумал и решил промолчать, задав другой вопрос.

— Что такого в этом наследии?

Этот вопрос снова удивил Ханя. Разве этот эксперт не целенаправленно пришёл в пагоду, чтобы получить какую-то выгоду?

— Разве этот господин здесь не для того, чтобы получить наследие пагоды? — задал встречный вопрос Хань.

— Я понятия не имею об этом месте. Я просто зашёл сюда, чтобы скрыться от дождя.

Стоит ли упоминать, что старик снова не нашёл, что сказать, услышав подобное. Некоторое время он размышлял; его даже посетила мысль придумать отговорку, чтобы повысить свои шансы на получение наследия, но в конце концов он решил сказать правду.

— Говорят, что если пройти двенадцатый этаж, можно получить технику пятого или даже шестого ранга.

Тао кивнул. Конечно, он ничего не знал о рангах техник, но его это не сильно интересовало. Однако он сделал вывод, что, видимо, техники пятого и шестого ранга — это нечто весьма мощное.

Всё это время он стоял рядом с игровым полем, чем с каждой секундой всё больше поражал старика, стоящего в углу, ведь даже под таким давлением он умудрялся отвлекаться на обычный разговор с Ханем.

Затем, наступив на доску, он сделал то, чего ни сам старик, ни даже создатель этой пагоды не могли предположить. Он просто отбросил одну за другой с дюжину белых камней.

В этот раз старик был настолько шокирован, что у него отвисла челюсть.

Тао на этом не остановился и несколькими небрежными движениями ноги передвинул чёрные камни по доске, нарушая и без того нарушенные правила игры.

Он сместил камни так, что это стало безоговорочной победой. Захваченные камни резко сменили цвет на чёрный, тем самым ознаменовав победу.

Глава 7

Тао молча стоял и смотрел на место, где до этого находилось игровое поле. На него так же молча, со сложным выражением лица, смотрело нечто прозрачное, похожее на призрака.

Призрак оценивал юношу, а юноша с любопытством рассматривал призрака. Наконец тот заговорил:

— Я — осколок души, задачей которого всё это время было наблюдать за башней и теми, кто её проходит.

Затем он замолчал, ожидая какой-то реакции от Тао, но тот никак не отреагировал и продолжал молча смотреть на призрака.

Молчание продлилось некоторое время, после чего призрак, не выдержав, продолжил:

— Хоть и весьма странным способом, но по факту ты прошёл испытание, выиграв эту партию, поэтому я вынужден передать тебе наследие великого Ли Циня.

С этими словами перед Тао появилась золотистая коробочка с несколькими драгоценными камнями на крышке. Тем временем осколок души продолжил:

— Помимо этого, в твоё распоряжение также переходит башня, поскольку в её дальнейшем существовании больше нет смысла — наследие передано. Так что ты можешь использовать её по своему усмотрению.

Затем, сделав паузу, осколок добавил:

— В коробке есть кольцо. Оно и является ключом от башни.

Тао просто кивнул, взял коробку и сразу же открыл её.

В коробке лежало несколько книг, пара флаконов, предположительно с пилюлями, кольцо и жетон.

— Мда, — наконец произнёс Тао, — не считая башни, довольно скудное наследство, не находишь?

Было не совсем понятно, к кому он обратился, но ему последовал встречный вопрос от существа, молчавшего всё это время.

— Хозяин, почему вы так говорите? — это была лисица на его плече.

— А ты сама подумай, — начал объяснять Тао свои мысли. — Если башня выбирает только одного наследника и тот, кто оставил это наследство, так переживал и потратил столько сил, чтобы оно досталось исключительной личности, разве не должен был он подумать о защите своего наследника? Разве не всем известно, что самые исключительные личности имеют таких же исключительных врагов?

Затем, сделав паузу, Тао добавил: — Впрочем, мне всё равно. Но если бы я оставлял наследство, то уж позаботился бы о защите своего наследника. Действительно ли этот Ли Цинь был настолько выдающимся? Или он оставил нечто, из-за чего на его ученика не будут охотиться? Или же он решил найти исключительного человека лишь для того, чтобы его наследство просто вынесли и отдали миру?

В целом Тао действительно насмехался над этим экспертом. Была ли его точка зрения правильной? Его это не волновало, ведь это была именно его точка зрения. И, конечно же, большинство культиваторов, оставляющих своё наследие, не смогли бы согласиться с ним, потому что этот мир жил по своим законам и предрассудкам. Которые, естественно, Тао находил странными и неправильными.

Затем Тао повернулся и посмотрел на старика, стоящего на небольшом расстоянии от них. Тао пытался прочитать мысли старика по глазам, но, конечно же, это было для него невозможно — правда, невозможным это было только для него.

После того как он пристально посмотрел на Ханя, Тао слегка повернул голову влево, чтобы увидеть лису. Та, заметив взгляд хозяина, покачала головой.

Старик Хань тут же предположил худшее и напрягся. Конечно же, он подумал, что от него хотят избавиться как от единственного свидетеля. Он всё ещё был не в лучшем состоянии, но беда не ждёт, пока ты будешь к ней готов.

Он давно это знал и, собравшись с духом, ждал действий со стороны этого эксперта. И хоть Хань прожил уже довольно долгую жизнь, повидал бесчисленное количество вещей и считался довольно сильным экспертом восьми звёзд, он осознавал, что не является противником стоящему рядом эксперту. И дело было даже не в том, что тот смог заполучить наследие, а в том, что при всём том давлении выглядящий молодо эксперт так и не проявил ни капли ци. Что говорило о подавляющем превосходстве.

Да, старик Хань не был ему соперником, и шансов выжить у него не было — он это прекрасно осознавал. Но при этом он не собирался падать на колени и просить о пощаде.

Ему лишь стало горько от осознания того, что его дом, его секта будут лишены всякой надежды и он уже не сможет увидеть былое величие своей секты.

Затем произошло то, чего этот старик, проживший сотни лет, никак не ожидал.

Юноша, достав кольцо от башни, закрыл коробочку и, подойдя к Ханю, протянул её ему со словами: — Держи, мне это всё равно без надобности.

Хань стоял как вкопанный, не шевелясь, переполненный недоверием к тому, что услышал. В этот момент он даже не мог нормально думать, потому что всё происходящее казалось слишком нереальным.

Наконец, спустя некоторое время, Тао надоело так стоять, и он решил поторопить старика: — Ну? Мне долго так стоять, или тебе уже не нужно?

На это лисичка тихонько хихикнула, видя замешательство старика. Конечно же, она отлично его понимала — когда-то и она сама находилась в подобном состоянии. Тогда на неё вели охоту довольно сильные эксперты, и она, в надежде выжить, пренебрегла табу, направившись в запретную зону. Кто бы мог подумать, что на опушке того проклятого леса она встретит сверхсущество, которому не нужны ни её кровь, ни её ядро. Существо, которое поможет ей, ничего не требуя взамен.

Хань наконец очнулся и протянул дрожащие руки к коробочке. Затем он взял её и, убедившись, что Тао действительно отпустил коробку, тем самым передав её Ханю, старик не выдержал и упал на колени в поклоне перед Тао.

Хань не упал бы на колени, чтобы молить за свою жизнь — он был экспертом и весьма гордым экспертом. Он даже не опустился бы на колени, если бы его пытались заставить сделать это чудовищным давлением. Хань стоял бы до последнего, изо всех сил сопротивляясь, но сейчас он был слишком тронут.

Тао, увидев это, слегка скривился, а затем, даже не дав Ханю начать благодарить, строгим тоном сказал:

— Эй, старик, если ты сейчас же не встанешь, я передумаю. И мало того что заберу назад эту коробку — даже больше, эта пагода станет твоей могилой.

Хань тут же поднялся и очень низко поклонился Тао.

— Старший, я не знаю, как отблагодарить вас за это, и…

Но Тао снова не дал ему закончить, прервав:

— Ты действительно хочешь меня разозлить.

После этого Хань наконец замолчал.

Затем, немного подумав и окончательно успокоившись, он сказал:

— Старший, вы сказали, что у вас нет дома. Это правда?

Тао пристально посмотрел на Ханя, а затем спустя некоторое время кивнул:

— Всё верно.

— Почему бы тогда старшему не пойти в мою секту? Я обещаю, что вы получите должность почётного старейшины, которая не будет вас ничем обязывать, но при этом вы станете очень почётным гостем в нашей секте.

Затем, сделав короткую паузу, чтобы собраться с мыслями, он продолжил:

— Если вы хотите покоя, вас никто не потревожит. А если вы устали от одиночества, вам будут очень рады как благодетелю нашей секты.

Тао задумался. Подумав некоторое время, он снова посмотрел на лису, которая к тому моменту уже спрыгнула с его плеча и ходила вокруг духа, молча парившего в стороне, с любопытством рассматривая его.

Когда она почувствовала взгляд Тао, то посмотрела на него и тут же покачала головой.

Хань наблюдал за этим и с трудом скрывал своё негативное отношение к происходящему. Он не мог понять, какая связь существует между этим экспертом и лисой, и, естественно, сделал предположение, что Тао спрашивает у неё мнение. В прошлый раз она так же покачала головой, что могло означать, что ей не нужно содержимое коробки, из-за чего Тао решил отдать наследство ему. В этот раз она снова покачала головой, что, по той же логике, означало отрицательный ответ.

Хань тяжело вздохнул, потому что ему действительно было жаль. Ему от всего сердца хотелось, чтобы этот эксперт присоединился к их секте, ведь он уже считал его очень достойным и великодушным человеком, которых почти не осталось. В конце концов, если бы такой эксперт искал выгоду, разве был бы смысл отдавать столь ценные вещи случайному старику?

Хань также знал, что его секте нечего предложить такому эксперту. Поэтому, с одной стороны, он понимал, что вероятность согласия крайне мала — они попросту не могли дать ему ничего ценного. С другой стороны, ему было до глубины души жаль, и он уже внутренне приготовился получить отказ и хотя бы пригласить его погостить, как вдруг прозвучал неожиданный ответ.

— Почему бы и нет.

Прошло не так много времени с того момента, как Тао вошёл в пагоду, но достаточно, чтобы окружающие её наблюдатели успокоились и начали думать о чём-то другом.

Вдруг внимание всех привлекли внезапные вспышки волн, исходящих от пагоды. Пространство вокруг неё словно дрогнуло, и по воздуху начали расходиться тонкие световые ряби, искажающие саму реальность и заставляющие окружающий пейзаж на мгновение «плыть».

Затем дракон над пагодой начал двигаться. Его неподвижная до этого момента гравировка словно ожила: каменное тело оторвалось от крыши и, взревев беззвучной волной давления, взмыло в небо. Огромная фигура на чудовищной скорости устремилась вниз, к пагоде, и в момент удара не разрушила её, а наоборот — прошла сквозь крышу, как призрак, исчезнув внутри, будто сама башня её поглотила.

Все наблюдающие практики были в ступоре и полном замешательстве. Они не понимали, что происходит, ведь подобного не случалось ещё никогда.

— Неужели кто-то смог получить наследие? — эта мысль одновременно возникла в умах многих старых практиков.

Некоторые же испытали страх, решив, что пагода исчерпала свою энергию и больше не сможет существовать. Другие предположили, что она по какой-то причине разрушает свой цикл и исчезает раньше времени. Были и те, кто начал винить тёмных тварей, считая, что они вмешались и привели того странного эксперта как часть своего плана.

Среди множества культиваторов начали рождаться всё новые догадки. Одни думали, что это пробуждение древней воли самой пагоды. Другие — что это знак начала великой катастрофы или смены эпохи. Кто-то даже предположил, что это испытание вышло из-под контроля и теперь пожирает всех, кто в нём участвует.

Мир вокруг пагоды наполнился напряжением и тревогой — каждый пытался найти объяснение

От мыслей всех отвлекла вспышка — резкий, ослепительный импульс света, мгновенно накрывший пространство вокруг пагоды. Он не был похож на обычное свечение: это было мгновенное искажение реальности, словно сам воздух на долю секунды свернулся внутрь себя и тут же расправился.

Один за другим практики начали исчезать изнутри пагоды, мгновенно появляясь снаружи — на разной высоте и расстоянии от неё. Кто-то оказывался ближе к основанию, кто-то дальше, разбросанный по земле и воздуху, словно сама сила выбрасывала их в хаотичном порядке.

Сначала на их лицах читалось недоумение, будто они не сразу поняли, что произошло. Но уже в следующий момент как те, кого выбросило, так и наблюдающие со стороны начали осознавать происходящее.

Самые сообразительные тут же бросились прочь от толпы, стремясь раствориться в хаосе и избежать возможных последствий. Те, кто ожидал снаружи, мгновенно сорвались с места и начали искать тех, кого они сопровождали, стараясь как можно быстрее вывести их из зоны нестабильности.

Некоторые уже начали узнавать в разбросанных по пространству фигурах своих старых знакомых, союзников и врагов. В воздухе мгновенно вспыхнули напряжённые взгляды — кто-то с облегчением, кто-то с ненавистью, кто-то с холодным расчётом.

Ситуация за считаные секунды стала стремительно накаляться. Казалось, сама атмосфера вокруг пагоды уплотнилась от напряжения, наполненная ожиданием неминуемого столкновения.

Разные поколения, разные секты, кланы и ордены были перемешаны в одном хаотичном пространстве. Кто-то находился в крайне плачевном состоянии, с тяжёлыми ранами и едва стоял на ногах, кто-то, напротив, сохранил почти идеальную форму и уже оценивал окружающих, выбирая будущие цели или пути отступления.

У каждого были свои мысли, но всех объединяло одно — необходимость мгновенно принять решение. Ждать было нельзя.

И в этот самый момент об этом событии уже узнали сильнейшие существа этого мира. Их реакция была мгновенной — без слов, без обсуждений, только холодное понимание ценности происходящего. Они немедленно начали движение в сторону пагоды, преодолевая пространство с такой скоростью, будто само время для них замедлилось.

Как они могли позволить наследию великой пагоды исчезнуть или уйти в чужие руки?

Ещё некоторое время всё оставалось в подвешенном состоянии — напряжение висело в воздухе, словно натянутая до предела нить, готовая в любой момент оборваться.

Лишь за пределами пагоды вспыхивали небольшие стычки: одни практики пытались как можно быстрее покинуть это место, другие, напротив, всеми силами старались не дать им уйти, удерживая их на месте, чтобы не позволить потенциальному владельцу наследия скрыться или ускользнуть из-под наблюдения.

Вспыхивали короткие столкновения ци, резкие обмены ударами и подавляющие ауры, но всё это пока оставалось локальными конфликтами.

Затем произошло ещё две вещи, которые поставили окончательную точку в истории этого тайного царства.

Конечно, это не уберёт последствий, но саму пагоду, что хранила великое наследие, больше никто никогда не увидит. С другой стороны, в будущем в одной секте появится старейшина, обладающий собственным пространством.

Сначала произошла ещё одна вспышка света, похожая на предыдущую. Она вспыхнула резко и ярко, мгновенно накрыв область вокруг пагоды ослепительным сиянием, от которого на мгновение исчезли все цвета мира, оставив лишь белизну и тень. Воздух снова дрогнул, и пространство будто на короткий миг стало нестабильным.

Но на этот раз больше никто не появился.

Некоторые культиваторы напряглись, ведь они узнали тип энергии и сразу поняли, что это было то же самое, что и при телепортации всех мастеров внутри башни.

Но, учитывая, что больше никто не появился, их посетила догадка: настоящий обладатель наследия был перемещён в другое место.

Конечно, это было лишь предположение, но некоторые практики тут же начали передавать эту информацию своим покровителям. Сообщения разлетались мгновенно, и напряжение вокруг пагоды снова начало расти.

Затем произошла вторая вещь.

Пагода начала исчезать не сразу, а постепенно, словно само её существование теряло опору в реальности. Сначала потускнели её очертания — двенадцать этажей начали растворяться в воздухе, начиная с верхних уровней. Каменные стены становились полупрозрачными, а древняя резьба и узоры медленно угасали, будто их стирали из мира.

Затем начали исчезать целые сегменты строения, этаж за этажом, пока от гигантской конструкции не осталось лишь размытое, дрожащее силуэтное эхо. В последний момент и оно рассыпалось, растворившись в воздухе без следа, оставив после себя лишь пустое пространство, будто пагоды никогда и не существовало.

Это событие на некоторое время повергло мир людей в хаос, а тем временем Юноша, старик и пушистых зверек появились недалеко от одного из людских городов.

— Старший, — видя стены города вдали, обратился Хань, — я предлагаю некоторое время переждать в гостинице этого города.

Тао кивнул, а Хань продолжил:

— Мне этот город знаком, и он находится весьма далеко от того места. Так что даже если будут пытаться найти тех, кто покинул пагоду, никто не догадается искать нас здесь. Я смогу за это время узнать, как обстоят дела в моей секте, и мы сможем отправиться туда через пару дней.

Затем, сделав паузу и что-то обдумывая, старик продолжил:

— Возможно, я даже смогу связаться с ними, и нас сопроводят.

Тао снова кивнул.

Глава 8

Несколько дней прошли довольно спокойно. Хань и Тао поселились в одной из многочисленных таверн города.

Сам город находился далеко на западе — фактически на границе севера и юга, в то время как лес Забвения располагался на востоке, разделяя территории людей и эльфов. Конечно, это был не единственный путь к землям эльфов, ведь в противном случае люди и эльфы могли бы встретиться лишь пройдя через земли оборотней. И хотя лес Забвения был огромен, он всё же не был настолько бескрайним, чтобы полностью разделить две расы.

С другой стороны, некоторые могли бы сказать, что скорее сам континент был чудовищно огромен. Иначе как один только юг смог бы вместить около десяти крупных сект и более сотни мелких? Каждая секта владела собственной территорией, а между владениями разных сект простирались огромные пространства диких земель, гор, лесов и опасных регионов.

Недалеко практически от каждой секты находилось как минимум несколько деревень, а иногда и целые города. Несмотря на огромную смертность среди обычных людей, их всё равно было достаточно много, и эксперты продолжали защищать их.

Потому что, как людям были нужны эксперты для защиты от монстров и других угроз, так и самим экспертам были необходимы обычные люди. Именно они обеспечивали секты удобствами, ремеслом, торговлей и добычей ресурсов. А самое главное — поставляли энергетические кристаллы, материалы и всё необходимое для существования и развития культиваторов.

Иньнуань — довольно крупный город, расположенный далеко на западе. Его название говорило само за себя: граница холодной тени и тепла.

Поскольку почти все путники, готовящиеся отправиться на север и следующие по северо-западному пути, проходили через этот город, именно здесь они окончательно убеждались, что готовы к дальнейшему путешествию. Это касалось не только обычных людей, но и армий, торговцев и даже мастеров-культиваторов.

Из-за этого город был чрезвычайно оживлённым. В нём можно было найти огромное количество таверн, торговых лавок, караванов, кузниц, мастерских и всевозможных услуг для путешественников, готовящихся к опасному пути на север.

Покинув этот город, конечно, можно было встретить ещё несколько более мелких деревень и городков, но, как правило, это были поселения, принадлежащие небольшим сектам или кланам, и они не представляли какой-либо особой ценности для путников. Чаще всего такие места служили лишь временными остановками для отдыха, пополнения припасов или ночлега перед дальней дорогой.

Следующий же по-настоящему крупный город находился уже на территории вечных снегов, в сотнях километров от этого места. Путь туда считался довольно опасным, особенно для обычных людей, ведь чем дальше на северо-запад уходила дорога, тем суровее становились климат и местные земли.

Значит ли это, что на юге не бывает снега? Определённо нет. Но чем дальше на юг, тем короче становилась зима и тем реже холод мог надолго задержаться в этих землях. На севере же снег мог лежал круглый год, а ледяные ветра иногда были настолько сильными, что даже некоторые культиваторы предпочитали не путешествовать в одиночку по тем территориям.

Конечно же, речь не шла обо всём севере. Там по-прежнему обитало огромное количество людей и располагалось немало крупных городов. Север всё так же оставался незаменимым источником особых ингредиентов, редких зверей и морозных кристаллов, высоко ценящихся среди алхимиков, кузнецов и культиваторов.

Стоит также сказать, что люди, живущие в тех землях, были куда лучше приспособлены к холоду. Их одежда, дома, образ жизни и даже телосложение отличались от жителей юга. Многие дети с раннего возраста привыкали к снегу, ледяному ветру и морозам, которые южанам показались бы невыносимыми.

Но правильнее будет сказать, что северов было как бы два.

Часть, расположенная ближе к югу, хоть и была покрыта снегом практически большую часть года, всё же знала относительно тёплые сезоны. Именно там находилось основное скопление городов, деревень и обычных людей. Жизнь в тех землях была суровой, но всё ещё достаточно стабильной для существования крупных поселений и торговли.

Другая же часть севера находилась ближе к территориям тёмных тварей. Там климат был уже значительно более жестоким, а земли — опасными. Обычных людей в тех регионах почти не встречалось, и в основном там обитали культиваторы.

Впрочем, даже культиватор первой или второй звезды уже мог использовать ци, чтобы согревать своё тело, а таких практиков всё же было немало. Поэтому даже самые холодные территории нельзя было назвать полностью безжизненными.

По причине того, что Тао и Хань не хотели привлекать к себе лишнего внимания, была выбрана спокойная таверна на окраине города. Однако это вовсе не означало, что район был бедным или неблагополучным — скорее наоборот.

Таверна находилась в тихой и ухоженной части города, вдали от шумных торговых улиц, караванных площадей и мест, где постоянно собирались наёмники, пьяницы и искатели проблем. Здесь улицы были значительно спокойнее, а сами здания выглядели аккуратными и дорогими, но без показной роскоши.

Сама таверна была построена из тёмного дерева и серого камня, а её крыша с изогнутыми краями тихо постукивала под редкими каплями дождя. Внутри царила мягкая, расслабляющая атмосфера: тёплый свет фонарей, спокойные разговоры, запах древесины, горячей еды и травяного чая. Не было громких криков, драк или шумных компаний — даже посетители разговаривали вполголоса, словно не желая нарушать покой этого места.

Во внутреннем дворе росло несколько старых деревьев, а рядом находился небольшой искусственный пруд с камнями и тихо журчащей водой. Всё вокруг создавало ощущение уединённости и спокойствия.

Именно поэтому это место любили определённые практики — те, кто не искал конфликтов и не хотел лишний раз привлекать к себе внимание. Люди, предпочитающие тишину, отдых и возможность спокойно заниматься своими делами без лишних взглядов и вопросов.

Когда Хань занимался своими делами, Тао обычно проводил время за рисованием.

Когда же Хань возвращался, они сидели за столом, неспешно распивая чай или, по настойчивой просьбе Ханя, играя в го.

Сам Тао не понимал причины, но Хань получал от этих партий огромную пользу. По какой-то необъяснимой причине, играя в го с таким оппонентом, он чувствовал колоссальное давление. Каждое движение камня заставляли разум Ханя напрягаться до предела.

Из-за этого он проигрывал раз за разом, однако вместе с поражениями его разум и дух постепенно закалялись, становясь всё более устойчивыми и сильными.

Тао не был очень общительным, как и сам Хань, но при этом Тао всё же выяснил некоторые вещи об этом мире. Он наконец смог понять оценку рангов силы культиваторов. Он также выяснил примерное распределение сил между людьми и другими расами.

Некоторые вещи он мог узнать от лисы, но он не спрашивал, и поэтому она не рассказывала.

Сама же Инь — именно так представилась лисица — была довольно спокойной, что весьма радовало Тао, поскольку он сам был таким же. Она нечасто беспокоила его, иногда лишь спрашивая о его действиях или комментируя происходящее.

Иногда она покидала его, самостоятельно исследуя город.

Несмотря на то что она была демонической лисой, из-за Ханя её никто не трогал. Когда же она путешествовала одна, её изначально никто не мог обнаружить.

Все, кто был слабее десяти звёзд, и некоторые мастера девятой звезды видели в лисе лишь демонического зверя третьего ранга. Но те, кто был сильнее… могли бы как минимум удивиться. А те, кто смог бы рассмотреть количество её хвостов, определённо пришли бы в ужас — ведь то, насколько сложно демоническим лисам достичь её уровня, им было прекрасно известно.

Они также знали, что в истории была лишь одна лиса с девятью хвостами, и даже император тёмных тварей уважал её и не смел вторгаться в её владения.

Конечно же, в данный момент у Инь не было девяти хвостов, но и не три, как у большинства её сородичей. Сейчас у неё было четыре хвоста, хотя совсем недавно их было всего два. Именно это и повергало Ханя в шок, поскольку во время прорыва ему довелось увидеть истинную форму Инь и он смог разглядеть как её культивацию, так и количество хвостов.

Дело в том, что многие на континенте знали: демонические лисы обычно не способны отрастить больше трёх хвостов, что напрямую отражало их предел силы.

Сам старый Хань всё больше и больше поражался могуществу и невообразимости Тао. Будь то игра в го или наблюдение за тем, как Тао рисует — во всём этом чувствовалось нечто, выходящее за рамки его понимания. На полную картину Хань даже не осмеливался смотреть, поскольку инстинкт самосохранения громко кричал о том, что он может лишиться жизни в ту же секунду, как увидит эти картины.

Он всё сильнее убеждался, что приглашение подобного человека в секту было крайне правильным решением. Будь то его характер, навыки или даже случайные советы, несущие просветление — всё это за несколько дней не только укрепило дух и разум Ханя, что позволит ему в будущем противостоять ментальным и духовным атакам, но и позволило ему совершить прорыв на новую стадию, за что он ещё больше был благодарен Тао.

У каждого культиватора есть определённый потолок, который очень сложно преодолеть. Это можно назвать частью таланта или, другими словами, потенциалом.

Было несколько способов определить потенциал и примерную стадию, до которой культиватор сможет прорваться. Один из них — особый кристалл, который при вливании в него ци показывает цвет, соответствующий стадии, которую культиватор сможет достичь, если ничто не будет ему мешать.

Обычно такой кристалл представлял собой гладкий прозрачный камень, отполированный до идеальной поверхности. При проверке культиватор просто дотрагивался до него и направлял внутрь свою ци через прикосновение. В этот момент кристалл начинал реагировать — внутри него вспыхивали световые потоки, менялся оттенок, иногда проявлялись тонкие узоры, словно отражающие внутреннюю природу человека. Старейшины или эксперты наблюдали за этим процессом, оценивая стабильность, яркость и глубину реакции, чтобы сделать вывод о будущем потенциале.

Было ли это точным? Как правило — да. Было ли это абсолютным? Определённо нет.

Небольшие отклонения в пределах полустадии считались нормой, но полностью ошибочный прогноз уже относился к редким исключениям.

— Старший Тао, — обратился Хань, подойдя к Тао, который в данный момент сидел за столом с чашкой чая, — я получил сообщение от главы моей секты. В скором времени сюда прибудет несколько экспертов секты, чтобы сопроводить нас.

— Как дела у твоей секты? — задал Тао вопрос, указывая на стул напротив себя, на что Хань, садясь, ответил:

— Не так много информации из письма удалось получить, но, по крайней мере, всё не настолько плохо, как могло бы быть. Хотя глава дал намёк на то, что среди старейшин есть какие-то проблемы.

Тао кивнул, затем задал ещё один вопрос:

— Так какую роль ты играешь в секте?

Хань немного смутился вопросу, поскольку не смел вести себя слишком свободно рядом с Тао.

— Этот старик занимает роль почётного старейшины секты, — ответил он.

— Старший Хань, — вмешалась лисица, сидящая на столе, — за что отвечает почётный старейшина в вашей секте?

Этот вопрос не был бессмысленным, поскольку, хотя в каждой секте и существовала должность почётного старейшины, её возможности могли кардинально отличаться.

В одних сектах это давало огромную власть, и даже глава секты был обязан выполнять приказы почётного старейшины. В других же это было скорее почётное звание, которое выдавали тем, кто помог секте; оно лишь обозначало уважение и статус уважаемого гостя, не давая реальной власти или обязанностей.

Были секты, где эта должность давала свободу действий и ставила старейшину в положение, независимое от других старейшин, но при этом всё равно нельзя было идти против секты и её главы.

Были и такие, где должность почётного старейшины занимал своего рода наблюдатель от секты, которая имела власть над той сектой, где этот старейшина обитал.

— Ох, прошу прощения, — извинился Хань, — в моей секте должность почётного старейшины есть у двух стариков помимо меня. Мы в основном находимся в уединении и являемся скрытой силой секты. Обычно мы не вмешиваемся в дела секты, пока всё хорошо.

Но сто лет назад, осознав, что секте грозит забвение, мы отправились на поиски способа это изменить.

Тао кивнул, внимательно слушая, тем временем Инь продолжила:

— Значит, старший Хань, пообещав должность почётного старейшины, решил завербовать хозяина в скрытые силы секты?

Это прозвучало спокойно, почти между делом, но Хань мгновенно осознал серьёзность и опасность этого вопроса. Он тут же встал и, сделав поклон в сторону Тао, сказал:

— Старший, я ни в коем случае не осмелился бы сделать подобное. Просто в моей секте нет более высокой должности, которую я мог бы предложить старшему.

Тао махнул рукой:

— Не переживай об этом.

Хань снова поклонился и занял своё место.

— Какой хитрый старик, — фактически беззвучно сказала Инь, будто обращаясь к Тао, но старый Хань, конечно же, тоже смог это услышать. На это он лишь показал виноватое и беспомощное выражение лица.

Спустя ещё несколько дней в дверь Тао раздался стук.

— Старший, это Хань.

— Заходи, — прозвучал ответ, и в этот момент лиса с помощью ци отперла замок двери.

Тао сидел на стуле у окна и смотрел вдаль на закат, думая о многом и в то же время ни о чём.

— Старший, эксперты из моей секты прибыли. Позвольте мне их представить? — сказал Хань.

Тао кивнул, и Хань махнул рукой, после чего в комнату, помимо него, вошли ещё два человека.

Это были двое мужчин лет сорока. Приглядевшись к их лицам, можно было заметить несколько шрамов. Их осанка и исходящая аура почти безошибочно выдавали в них экспертов, прошедших через множество сражений на грани жизни и смерти.

На лицах обоих мужчин промелькнуло недоумение, но это длилось лишь мгновение — затем их выражения вновь стали спокойными и собранными. Они одновременно сделали поклон в сторону Тао.

Конечно же их смутила культивация Тао, а точнее — её полное отсутствие.

Разумеется, эксперт, скрывающий культивацию, хоть и был редким, но всё же обычным явлением. Однако почти всегда при этом оставалась слабая аура ци, и такое «сокрытие» больше выглядело как маскировка истинной силы, при которой человек всё ещё ощущался практиком, просто гораздо более слабым.

Как в секте Млечного Пути могли знать технику полного сокрытия культивации?

Значило ли это, что не существовало полного скрытия культивации? Конечно нет. Но подобное искусство уже считалось техникой пятого или даже шестого ранга, что делало его чрезвычайной редкостью даже среди крупных сект и древних наследий.

Хань представил Тао этих двух экспертов, которыми оказались два практикующих на пике четвёртой звезды.

Они являлись стражами секты Млечного Пути, обычно выполняя личные поручения главы секты или отвечая за защиту внутренних территорий.

Хань также предложил Тао выдвинуться на следующий день с рассветом, на что тот кивнул. Уже к рассвету была подготовлена магическая повозка с защитными печатями, а также всё необходимое для длительного путешествия в секту Млечного Пути.

От автора:

Хотел бы выразить свою благодарность всем читателям. Особенно тем, кто поставил лайк на произведение, и тем немногим читателям, которые оставили комментарии.

Конечно, я только учусь писать книги и понимаю, что в предыдущих главах есть моменты, которые звучат не совсем удачно. Я буду постепенно перечитывать и редактировать такие сомнительные места.

Также я работаю над созданием диалогов, поскольку, на мой взгляд, это даётся мне довольно сложно.

Отдельная благодарность за комментарии таким людям, как Sokolmc и Владислав.

Глава 9

Длинный коридор тянулся вперёд без единого окна и без единой двери, уходя далеко за пределы видимости. Его стены, пол и высокий потолок были выполнены из неизвестного гладкого материала, похожего одновременно на камень и металл. Поверхности отражали слабое рассеянное сияние, исходящее от тонких линий, проходящих вдоль стен и потолка. По обе стороны коридора тянулись глухие стены без проёмов, украшений, ручек или каких-либо заметных переходов. Всё пространство выглядело величественно, строго и безупречно, словно было создано из материалов, недоступных обычному миру.

Казалось, он шёл уже целую вечность, пока наконец впереди не появилась развилка. Прямо перед ним возвышались огромные ворота, а слева и справа от них уходили такие же длинные коридоры, теряющиеся в полумраке.

По обе стороны ворот стояли статуи чёрных рыцарей в тяжёлых доспехах. Их фигуры были настолько детальными и величественными, что, если бы они не стояли совершенно неподвижно, их можно было бы принять за живых существ. В руках каждый рыцарь держал двуручный меч, опущенный остриём вниз перед собой, точно вечный страж, ожидающий приказа.

Сами ворота были массивными и высокими, выполненными из того же неизвестного материала, что и стены коридора, но казались ещё более плотными и тяжёлыми. На их поверхности была выгравирована фигура дракона, больше похожего на змею: длинное извивающееся тело тянулось по створкам, а раскрытая пасть будто смотрела прямо на того, кто осмелился приблизиться. Над изображением дракона виднелась надпись, высеченная незнакомыми символами.

Именно в этот момент юноша осознал, кто он, будто проснулся от долгого сна. Но при этом он совершенно точно не смог понять, что здесь делает и где, собственно говоря, оказался.

Тао внимательно осмотрелся. Сначала он посмотрел назад и обнаружил коридор, бесконечно уходящий вдаль.

Он не мог вспомнить, как оказался здесь, и не помнил, как долго шёл вдоль этого коридора. Затем он посмотрел влево и вправо, и ему показалось, что там тянутся такие же длинные, почти бесконечные коридоры.

После этого он снова перевёл взгляд на ворота, и его брови тут же приподнялись.

Над драконом была надпись, но больше всего его удивило то, что она была ему понятна. И не потому, что он вдруг начал понимать все языки или хотя бы некоторые из них. Не потому, что он научился читать на языке нового мира, в который попал, казалось бы, уже так давно.

Он понимал эту надпись по куда более простой и в то же время шокирующей причине. Она была написана на его родном языке.

Затем на него обрушилась новая волна удивления — или, скорее, шока, повергающего в глубокое недоумение. Его мозг будто отказывался работать, а происходящее казалось частью слишком странного сна. Он бы так и подумал, но тут же оценил обстановку, собственные ощущения и после недолгого размышления пришёл к выводу, что не спит и всё это реально.

Всё дело было в том, что надпись, которую он читал, абсолютно точно была написана на его родном, до боли знакомом языке, по которому он очень сильно скучал и на котором когда-то писал сам. И, естественно, в мире, куда он попал, он был единственным, кто мог бы её прочитать. Хотя, скорее, не совсем единственным — ему было известно лишь о нескольких существах, которые тоже могли бы это сделать.

Но, несмотря на то что он мог прочитать это, пока он читал второе слово, первое уже забывалось, будто он никогда его и не видел. Затем, прочитав второе слово однажды, он не мог повторить его второй раз.

Это было весьма странное и шокирующее явление, которое заставляло его снова и снова задумываться: а не сон ли это? Но каждый раз Тао приходил к выводу, что он не спит.

Поскольку слова было невозможно запомнить, он не мог понять и их значения, ведь попросту не успевал подумать о смысле.

Тао потратил немало времени, пытаясь всё-таки решить эту загадку, но ему это не удавалось.

— Вечность в мгновении, — внезапно прозвучал голос, эхом раздавшийся и заполнивший всё свободное пространство.

Казалось, в этом голосе не было ничего особенного, но он содержал какую-то необъяснимую силу.

Затем послышался стук шагов. Он не был слишком громким — тихие, равномерные, неспешные шаги. Именно так это можно было описать.

Тао посмотрел в левый коридор. Ему казалось, что он видит очень далеко, действительно на несколько километров вперёд, но там никого не было.

Шаги были слышны ещё некоторое время. Они не были настолько тихими, чтобы заставить вслушиваться и думать, что ему всего лишь послышалось, но и громкими их тоже нельзя было назвать. Всё это время они звучали с одной и той же громкостью.

В одно мгновение перед ним никого не было, а в другое — будто кто-то сменил кадр — перед Тао появился неспешно шагающий парень.

— Когда я это написал, — снова заговорил этот парень, кивнув в сторону ворот, — я напоминал себе о своём положении в этом мире.

Тао не нашёл, что сказать из-за внезапного появления парня. Хотя, учитывая то, что Тао было очень сложно чем-то напугать, скорее его потряс именно внешний вид этого неизвестного.

Коричневые джинсы, серые кроссовки с красными полосками и белой подошвой, футболка с изображением небоскрёбов и бордовая кофта — всё в его облике выглядело слишком обычным для этого места.

Парень наконец подошёл к Тао на расстояние двух шагов и, повернувшись лицом к воротам, сказал:

— Даже если ты обладаешь силой и властью, никто не может обеспечить тебе абсолютное бессмертие. А моя ситуация слишком особенная, и я никогда не знаю, сколько мне осталось, — прозвучали новые слова этого юноши.

Он смотрел на ворота с грустным выражением лица. Затем, будто отбросив эти мысли, сменил выражение на нейтральное, повернулся к Тао и, протянув ему руку, сказал:

— Меня зовут Лорд.

Тао ещё некоторое время стоял, глядя на этого человека, прежде чем протянуть руку.

— Я Тао.

Лорд улыбнулся.

— Это ведь не твоё настоящее имя, верно?

Тао задумался.

— Я не помню своё настоящее имя.

Затем Лорд убрал руку и, подойдя к воротам, облокотился на них.

— Дэн рассказал мне об одном необычном парне. Мне было интересно с тобой встретиться, поэтому ты здесь.

— Это сон? — поинтересовался Тао.

— Не совсем, но можно сказать и так, — прозвучал быстрый ответ.

Затем Лорд сделал короткую паузу и сказал:

— Твой новый мир оказался в довольно затруднительном положении, но, может, я и ошибаюсь. Посмотрим, встретимся ли мы снова. Но будем считать, что знакомство прошло успешно, и в честь такого события я отвечу на один любой твой вопрос.

Сделав небольшую паузу, он добавил:

— Подумай хорошо, поскольку у тебя действительно только один вопрос.

Тао нахмурился. Было многое, что он мог бы и хотел спросить. Как можно было выбрать что-то одно?

Его интересовало всё: начиная с того, что это за место, и заканчивая его родной планетой. Он мог и хотел спросить о той твари, которую встретил, о других мирах, о перемещении между мирами и даже о самом этом юноше, который явно был из его мира или хотя бы из похожего. Причём это существо было способно вытащить его в другое место.

Тао задумался надолго, размышляя о максимально выгодном на данном этапе вопросе.

— Как мне получить ответы на все мои вопросы? — наконец прозвучал вопрос.

Лорд на мгновение приподнял брови в удивлении, но быстро вернул лицу обычное выражение. Затем призадумался и ухмыльнулся.

— А ты довольно жадный, да?

После этих слов он посмотрел в сторону, будто видел кого-то ещё. Так прошло несколько минут. Юноша смотрел куда-то и иногда кивал.

Тао несколько раз посмотрел в том же направлении, но там никого не было. Это выглядело так, будто этот юноша общается сам с собой, что было довольно странно. Но при этом это не сильно удивляло Тао после всего, что он уже видел и через что ему довелось пройти.

В конце концов, само перемещение между мирами разве не было первым, что могло очень сильно удивить Тао? Он прошёл через слишком много необъяснимого, чтобы не верить в то, что может существовать ещё что-то необъяснимое, о чём он пока не знает.

Спустя несколько минут Лорд кивнул в последний раз и повернулся к Тао.

— Что ж, если ты хочешь узнать всё, найди ключ мира.

В целом это не единственный способ и не гарантирует тебе результата, поскольку всё всё ещё зависит от тебя. Также я не уверен, что тебе понравится происходящее за пределами твоего мира. В конце концов, иногда счастье в неведении. Но решать тебе.

Затем, махнув рукой, юноша продолжил:

— Тебе пора. Возможно, мы ещё встретимся. Если, конечно, ты пойдёшь по этому пути.

Тао не смог ничего сказать. Не потому, что не мог, — скорее это выглядело так, будто он стал слишком ленивым, чтобы что-то говорить. У него появилось необъяснимое нежелание делать что-либо, вплоть до нежелания совершить хотя бы одно движение.

Затем всё начало темнеть, будто кто-то постепенно выключал свет. Не мгновенно, но и не слишком медленно.

Тьма окутала всё, после чего Тао почувствовал покачивание. Это было похоже на лёгкое землетрясение — совсем незначительное и почти незаметное, но всё равно казалось, что основание под ним неустойчиво.

Тао открыл глаза и обнаружил, что спал сидя на весьма удобном и мягком месте. Ещё мгновение — и он осознал, что заснул в карете.

Старик Хань сидел напротив, погрузившись в чтение той самой техники. То и дело он хмурился, тем самым выдавая напряжение от глубоких размышлений. Иногда кивал головой, подтверждая какие-то свои мысли, иногда, наоборот, качал ею. Создавалось ощущение, что для этого пожилого культиватора окружающий мир перестал существовать.

Лисичка, свернувшись калачиком, спала рядом с Тао. Тао слегка приподнял занавеску — дело уже близилось к закату.

Ему казалось, что они только покинули ворота, и он не мог понять, то ли этот сон длился так долго, то ли он снова каким-то образом пропустил всё происходящее, потратив весь день на свои мысли.

— Значит, ключ мира? — пробормотал он себе под нос.

Тао посмотрел в окно. У него было очень много мыслей и вопросов, на которые невозможно было найти ответы из-за отсутствия достаточного количества информации.

Проведя некоторое время в размышлениях, он в итоге переключился мыслями на город Иньнуань.

Несмотря на то что он только покинул город и почти не выходил из таверны, он хорошо помнил момент, когда впервые вошёл туда. Ему было очень некомфортно, поскольку к тому времени он уже слишком привык к жизни в одиночестве. Много шума, много людей.

Но спустя несколько дней Тао немного привык и начал вспоминать, каково это — жить среди людей.

Когда же он покидал город в карете, его взгляд был грустным. Тао смотрел на город, приподняв занавеску, и наблюдал за людьми.

Город постепенно просыпался. На узких улицах открывались лавки, торговцы выносили товары к дверям, а первые прохожие спешили по своим делам. Из чайных домов поднимался лёгкий пар, смешиваясь с утренним воздухом, а у ворот уже собирались караваны и путники. Где-то слышались голоса зазывал, стук колёс, шаги лошадей и приглушённый шум начинающегося дня. Над крышами древних зданий медленно разливался мягкий свет, окрашивая город в спокойные тёплые оттенки.

В его сердце появилась необъяснимая тяга. Это чувство только зарождалось, хотя правильнее было бы сказать, что оно появилось ещё в тот момент, когда Хань предложил ему отправиться в секту Млечного Пути.

Теперь же это семя, этот маленький огонёк начал прорастать, увеличиваться в размерах, и вместе с этим усиливалось ощущение жара.

Пока всё ещё было не совсем понятно, то ли это усталость от фактического одиночества и отрешения от мира, то ли тяга к самореализации, но Тао стал на путь серьёзных перемен.

В лесу Забвения он привык оставаться рядом лишь с несколькими существами, и ему этого хватало. Но сейчас он почувствовал, что хочет увидеть больше людей, больше какого-то движения.

Когда он пришёл в город со старым Ханем и ждал в таверне эти четыре дня, его такие вещи не волновали. Складывалось чувство, что всё происходящее с ним движется довольно медленно. Тао слишком часто погружался в себя. Если бы Хань не знал, откуда Тао пришёл, он бы посчитал это весьма странным и ненормальным, но после стольких лет, проведённых в пагоде, он и сам мог немного понять Тао.

Но что же подтолкнуло Тао к этим переменам? Было ли это тем, что он в конце концов решил покинуть лес Забвения и повидать мир? Это действительно был важный шаг, но он не был отправной точкой.

В жизни Тао случалось довольно много событий, которые можно было бы назвать ключевыми, но сам Тао начинал отсчёт с момента, когда бросил копьё в ладонь Дао. Поскольку фактически в тот момент, в неизвестном направлении от той хижины и на неизвестном расстоянии, но всё ещё в том же лесу осторожно, боясь издать любой лишний звук, передвигалась испуганная девушка.

Вокруг неё всё было абсолютно спокойно, и не было никаких признаков опасности. Можно было бы предположить, что это, скорее всего, её первые полчаса в лесу, поскольку до этого она боялась войти из-за страха перед историями об этом месте.

Так и было в первые несколько дней пребывания в этом лесу. Она действительно очень боялась, но со временем, не замечая ничего странного, постепенно успокаивалась и переставала бояться. Лес казался абсолютно обычным: пение птиц, лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны, и шелест листьев на ветру. Страх всё сильнее вытеснялся спокойствием и уверенностью в том, что она сможет выжить.

В еде и воде необходимости не было, поскольку у неё было пространственное кольцо, хранившее большие запасы необходимого. Конечно, она не была готова к выживанию, поэтому в основном там лежали сладости, выпечка и её любимые напитки. Но всё это всё ещё можно было есть и пить.

Была только одна проблема: она не могла ориентироваться на местности. Любая попытка найти место, где она была раньше, не могла увенчаться успехом. Это расстраивало, но прошло ещё слишком мало времени, чтобы начать терять надежду.

В таком спокойном темпе прошла неделя. Девушка уже привыкла к окружению, и деревья больше не казались ей страшными и незнакомыми. Периодически она встречала мелких зверьков и уже не опасалась их.

Как и в прошлые разы, сделав себе из сухой травы место для ночлега на открытой местности, она закрыла глаза. Но вдруг после небольшого порыва ветра, что было вполне естественным явлением, послышался хруст и еле слышный писк какого-то мелкого зверька.

Девушка открыла глаза и встала. Поскольку в лесу было довольно много полян, а звёзды светили очень ярко, ночью было достаточно хорошо видно. К тому же девушка была культиватором, что влияло на её физические способности, и, конечно же, она могла видеть намного лучше обычных людей даже в тёмное время суток.

Взору девушки предстала тропинка. Недалеко от неё лежало поваленное дерево, а на самой тропинке, свернувшись калачиком и повернувшись к девушке спиной, находилось что-то странное.

Присмотревшись, она поняла, что это нечто отдалённо напоминает человека без верхней одежды, с кожей слегка синеватого оттенка.

От автора:

Знаю, что задержал выход главы, и те, кто ожидал её в выходные, могли быть немного обеспокоены её отсутствием.

Дело в том, что в воскресенье прошлой недели я почти дописал главу, но затем задумался и понял, что открываю ещё одну временную линию событий, хотя предыдущие ещё не закрыты. Если бы я так поступил, читатель мог бы настолько запутаться, что забыл бы, что происходило в других временных линиях. Поэтому я поменял планы и решил закрыть временную линию с лесом Забвения. Ну или хотя бы очень сильно приблизиться к этому моменту.

А как вы думаете, что произойдёт с этой девушкой и каким будет финал для неё и Тао?

Сюжет уже предрешён. Я знаю, что в целом комментарии пишут очень мало читателей, но мне очень любопытно, смог ли я сделать сюжет непредсказуемым или нет.

Если вы чувствуете, что хорошо угадываете сюжет, не читайте дальше. Сначала остановитесь на этом моменте и напишите в комментарии что-то вроде:

«Глава 9 — предположение. Я думаю, что…»

Глава 10

— Приииивеееет, — прозвучал хриплый писклявый голос от существа, которое медленно поворачивало голову к девушке, уже протянувшей руку, чтобы коснуться его.

Она тут же отскочила назад, инстинктивно направляя ци по меридианам. Несмотря на то что в этом лесу порой было невозможно, а порой крайне трудно накапливать ци, ситуация явно относилась к тем, где подобная осторожность была более чем оправданна.

Существо, лежавшее на земле, медленно начало подниматься, продолжая улыбаться. При этом стали видны острые зубы, часть которых потемнела и выглядела полуразрушенной.

— К-к-кто вы?.. — заикаясь, спросила перепуганная девушка.

В целом от существа не ощущалось ни капли ци, и именно поэтому она была напугана скорее его внезапным появлением и внешним видом.

Его тело выглядело слишком худым и неестественно вытянутым. Синеватая кожа плотно обтягивала кости, а движения казались медленными и дёргаными одновременно. Существо поднялось на ноги не сразу, несколько раз наклонив голову в разные стороны, после чего уставилось на девушку немигающим взглядом. Всё в его облике выглядело неправильным, будто перед ней стоял кто-то, лишь отдалённо напоминающий человека.

Он сидел у края тропы, прижав колени к груди. Тело было худым, почти детским, с длинными руками, выпирающими костями и серой кожей, местами отдающей синевой. Лицо казалось смятым: огромные мутные глаза, проваленный нос и широкий рот, из которого вырывалось тихое хриплое дыхание. На голове торчали редкие грязные волосы, прилипшие к коже спутанными клочьями.

Существо смотрело на девушку и улыбалось.

Затем оно начало что-то бормотать себе под нос. Слова были совершенно неразборчивыми. Через несколько мгновений оно ехидно захихикало, снова что-то забормотало и опять разразилось тихим неприятным смехом.

— Кто вы?! — уже громче и увереннее спросила беглянка, постепенно приходя в себя.

Существо перестало смеяться. Его голова медленно наклонилась набок. Огромные мутные глаза не моргая смотрели на девушку. Несколько секунд оно молчало, после чего его губы растянулись ещё шире.

— Кттто я?.. — прохрипело оно. — Хи-хи... А кккто ты?.. Хи-хи-хи...

После этих слов существо вновь принялось тихо хихикать, раскачиваясь вперёд и назад, будто происходящее доставляло ему искреннее удовольствие.

Существо хоть и смотрело на девушку, но было очевидно, что оно находится где-то в своих мыслях.

Девушка невольно сделала шаг назад, и под её ногой с тихим хрустом сломалась сухая ветка.

Этот звук будто привёл существо в себя. Улыбка моментально исчезла, сменившись злобным оскалом.

Рот медленно приоткрылся, из уголков губ потянулась слюна.

— Мяяяясссооо... — прохрипело существо, растягивая каждую букву.

Затем оно начало подниматься. Сначала выпрямилась спина, затем длинные руки повисли вдоль тела, а мутные глаза полностью сосредоточились на девушке.

Поднявшись на ноги, монстр вытянул руки вперёд.

— Идииии ко мнннееее... — прохрипел он, сделав первый медленный шаг в её сторону.

Не выдержав, девушка резко выпустила в сторону существа сгусток энергии. Она не использовала никаких техник, поэтому атака получилась весьма грубой и расточительной. Затраты ци были сопоставимы с применением техники, но эффективность оставалась значительно ниже.

На это было две причины. Во-первых, подготовка техники требовала времени, и чем сильнее была техника, тем больше времени занимало её формирование. Но существовала и более важная причина — девушке было попросту сложно сосредоточиться и собрать мысли в подобной ситуации.

Впрочем, она оправдывала своё решение ещё и тем, что у этой твари не было ци. Следовательно, любой удар, наполненный ци, даже если не убьёт её сразу, должен был нанести серьёзные травмы. А возможно, и смертельные.

Стоит сказать, что если бы на месте этого существа находился обычный человек, пусть даже крепкий и физически развитый, но не являющийся культиватором, подобный удар нанёс бы критические повреждения. Такая травма с почти стопроцентной вероятностью оказалась бы смертельной.

Само же существо, казалось, даже не успело среагировать. А возможно, оно попросту не заметило сгусток энергии, который летел с той же скоростью, что и стрела, выпущенная из арбалета.

Сгусток направлялся точно в правое плечо и с такой же точностью достиг своей цели. Раздался глухой удар, и тело монстра слегка качнулось от инерции. Правда, это больше походило на то, будто кто-то несильно толкнул его в плечо — скорее дружеским жестом, чем настоящей атакой.

Никаких ран, крови или других признаков повреждений не появилось.

Монстр, казалось, вовсе не заметил этого удара и продолжил шагать к девушке. Медленно. Не спеша. Каждый его шаг был размеренным и неторопливым.

Создавалось впечатление, что он намеренно растягивает удовольствие. Или же он просто не хотел раньше времени спугнуть свою добычу.

На его лице всё ещё оставалась та самая неприятная улыбка, а мутные глаза неотрывно следили за девушкой.

— Мяяяясссооо... — снова прохрипел он, сделав ещё один шаг вперёд.

Девушка была удивлена и шокирована результатом своей атаки. Паника нарастала с каждой секундой.

Она нанесла ещё один удар, вложив в него значительно больше ци.

Сгусток энергии попал прямо в грудь почти лысого существа, похожего на человека. Однако результат оказался почти таким же. Удар лишь слегка оттолкнул монстра назад. Настолько слабо, что казалось, будто он просто остановился на мгновение и немного отклонил корпус.

Существо медленно выпрямилось и вновь сделало шаг вперёд.

Паника девушки становилась всё сильнее. Она начала отступать, одновременно собирая остатки своей выносливости, концентрации и храбрости. На этот раз она решила использовать настоящую технику.

— Меч Заката! — прокричала девушка.

В этот момент над её головой появился светящийся круг. Из его центра медленно начал выдвигаться длинный меч, полностью сотканный из ци. По мере формирования лезвия воздух вокруг наполнялся плотной энергией, а сама техника становилась всё более устойчивой.

Спустя несколько секунд круг рассеялся, оставив после себя полностью сформированный меч.

Девушка резко махнула рукой в сторону уродливого существа, и меч, рассекая воздух, ринулся к цели. Его скорость значительно превосходила скорость предыдущих атак, а заключённая внутри сила была способна без труда пробить каменную стену или разрубить на части обычного человека.

Тем временем монстр продолжал идти вперёд, не меняя ни шага, ни выражения лица

Выглядело это довольно грозно. Девушка была уверена, что этот удар прикончит монстра.

Однако, когда меч достиг цели, результат оказался ровно таким же, как и прежде. Существо лишь немного отклонило тело назад и остановилось всего на секунду. Затем ци меча иссякла, и техника рассеялась, не оставив на теле этого существа даже царапины.

— Мяяяясссооо... играть... будет весело... — продолжало бормотать это нечто своим хриплым, скрежещущим голосом.

Оно вновь двинулось вперёд, медленно переставляя ноги и неотрывно глядя на девушку своими мутными глазами.

Теперь девушка окончательно осознала, что не способна навредить этому существу. И причина этого была для неё совершенно необъяснимой.

Она могла принять крепкое тело. Могла принять мощную защитную технику. Могла принять огромное превосходство в культивации. Но перед ней не было ничего из этого. Она не чувствовала ци, не видела защитных барьеров и не замечала никаких признаков силы. И всё же её атаки не производили абсолютно никакого эффекта.

Впервые за всё время пребывания в лесу Забвения девушка по-настоящему испугалась. Не из-за внешнего вида монстра и не из-за его слов. А из-за того, что она совершенно не понимала, с чем столкнулась.

С осознанием этого страх проник в её сердце, и она тут же развернулась и бросилась бежать.

Для неё уже не имело значения, куда именно бежать. Главное — как можно дальше и как можно быстрее от этого существа.

Стоит также учитывать, что за всё время пребывания в лесу она ни разу не столкнулась с настоящей опасностью. Следовательно, сейчас её совершенно не волновали скрытность или осторожность. Вернее будет сказать, что в тот момент она была просто не способна думать о подобных вещах.

Она бежала изо всех сил, используя ци для поддержания выносливости и немного усиливая скорость. Под ногами мелькали корни, трава и опавшие листья. Ветки цеплялись за одежду, а окружающий лес проносился мимо всё быстрее и быстрее.

Девушка не оглядывалась. Она боялась увидеть, что это существо всё ещё находится позади. Боялась обнаружить, что расстояние между ними не увеличивается. Поэтому всё, что она могла делать, — продолжать бежать вперёд, стараясь оторваться от преследователя как можно дальше.

Она бежала вперёд, не выбирая направления. Несколько раз резко меняла маршрут, сворачивала между деревьями, пересекала поляны и густые заросли, надеясь оторваться от преследователя.

Но каждый раз, когда ей казалось, что опасность осталась позади, впереди снова появлялось это существо. Иногда оно просто стояло среди деревьев и смотрело на неё своей широкой улыбкой. Иногда сидело на земле, прижав колени к груди. Порой она замечала его лишь на мгновение между стволами, после чего оно снова исчезало.

Каждая такая встреча заставляла её менять направление и бежать дальше. Постепенно движения становились всё менее осторожными. Она цеплялась за ветки, спотыкалась о корни и несколько раз падала на землю. На руках и ногах появились ссадины, а на ладонях выступила кровь от неудачных падений.

Поначалу циркулирующая по телу ци защищала её от большей части мелких повреждений, но этот бег продолжался слишком долго. Запасы ци постепенно истощались, и защита становилась всё слабее. Ветки начали оставлять на коже царапины, острые листья резали открытые участки тела, а каждый новый удар о землю ощущался всё болезненнее.

В одном месте острый сучок распорол рукав её одежды. Позже другая ветка оставила длинный разрыв на боку. Нижний край одеяния был местами разодран, а ткань покрылась грязью, листьями и следами крови.

С каждым новым появлением существа её надежда становилась всё слабее. Девушка уже перестала понимать, убегает ли она от монстра или же он просто появляется там, куда она приходит.

Она не знала, как долго бежала. Её ци почти иссякла, дыхание стало тяжёлым, а ноги налились свинцовой тяжестью. Силы постепенно покидали её, а чувство безнадёжности нарастало всё сильнее и сильнее.

В момент, когда отчаяние уже готово было полностью захватить разум девушки, она неожиданно проскочила сквозь очередную чащу и оказалась на открытом месте. Это не было похоже на поляну. Это было нечто совершенно другое.

Перед ней раскинулись огромные открытые просторы, уходящие на многие километры вперёд. Здесь не было ни одного дерева. Не было кустарников, зарослей или густой травы, способной скрыть человека. Пространство впереди выглядело непривычно пустым и открытым.

Позади всё так же стоял лес. Он тянулся сплошной стеной, закрывая собой горизонт и отделяя это место от остального мира.

Девушка обессиленно упала на колени, пытаясь отдышаться. К этому моменту её даньтянь был полностью опустошён. Ци не осталось совсем.

Она пристально смотрела на лес, пытаясь понять, преследует ли её то существо. Сердце всё ещё бешено колотилось, а тело было готово сорваться с места при малейшем признаке опасности.

Но среди деревьев никого не было. Не появилось ни странного силуэта, ни мутных глаз, ни жуткой улыбки.

Проходили секунды, однако лес оставался неподвижным и тихим. Существо так и не показалось.

— Пресвятая Бунона, кто же с тобой такое сделал? — послышался внезапный старческий голос.

Девушка резко оглянулась и увидела очень пожилую женщину.

Невысокая старушка стояла в нескольких шагах от неё, опираясь на простую деревянную трость. Её спина заметно согнулась от прожитых лет, а лицо покрывала густая сеть морщин. Кожа была тёмной от солнца и времени, а на щеках проступали старческие пятна. Из-под выцветшего платка выбивались редкие седые волосы, аккуратно собранные на затылке.

На ней было длинное шерстяное платье землистого цвета и плотный передник со следами многолетней работы. Рукава были закатаны до локтей, открывая тонкие руки с выступающими венами и узловатыми пальцами. На ногах виднелись старые кожаные башмаки, неоднократно ремонтированные и заштопанные.

В её облике не было ничего величественного или необычного. Она выглядела обычной деревенской женщиной, прожившей долгую жизнь в тяжёлом труде. Однако внимательный взгляд серых глаз оставался удивительно живым и ясным. В этих глазах читались беспокойство, любопытство и искреннее сочувствие при виде израненной девушки.

- что же это такое происходит нынче,- продолжала охать старушка.

- Ох деточка подожди, я сейчас тебе принесу молочка. - Старушка засуетилась, сбросив из за спины корзину и порывшись в ней достала бурдюк и протянула девушке.

На внучка, выпей,- прохрипела она старым но нежным голосом.

Девушка взяла бюрдюк, открыв его она принюхадась и это действительно было коровье молоко.

Старушка терпеливо подождала пока девушка выпила.

-Так как тебя зовут дорогая?

Девушка ненадолго задумалась, потом ответила - я сюи мэй бабушка.

Сюэ Мэй, несмотря на своё особое происхождение, решила проявить осторожность, поскольку не знала, где оказалась, а также потому, что у неё отсутствовала ци. Следовательно, если убрать повышенные физические показатели, ей мог навредить даже обычный, но достаточно сильный физически человек.

Старушка сделала задумчивый вид, бормоча себе под нос:

— Сюэ Мэй... Сюэ Мэй...

Затем она покачала головой.

— Ох, к сожалению, не могу вспомнить такую семью в моей деревне. Но ты не переживай, — решила подбодрить старушка. — Я-то уже старая. Провожу всё время в деревне и особо никуда не выбираюсь. Да и о мире знаю мало. Вот доживаю свой век со своим внучком.

При упоминании внука её лицо заметно оживилось.

— Тебе точно надо с ним познакомиться. Кстати, он должен был где-то тут гулять. Ты его не встречала?

— Нет, — быстро ответила Сюэ Мэй, поднимаясь с колен.

— Ох, ну ничего, — немного расстроенно пробормотала старушка.

Затем её взгляд снова остановился на порванной одежде девушки, царапинах и следах крови.

— Так кто за тобой гнался? — наконец спросила она, и на её лице появилось беспокойство.

Сюэ Мэй ненадолго задумалась, после чего ответила:

— Это был дикий зверь.

— Дикий зверь? — переспросила старушка и нахмурилась.

Она задумалась на несколько секунд.

— Это очень странно. Обычно звери сюда не забредают. Может быть, ты кого-то встретила? — недоверчиво спросила старушка.

Но затем, словно поняв, что сказала что-то лишнее, она махнула рукой.

— А, забудь.

После этого старушка наклонилась, подняла корзину и, убрав в неё бурдюк, снова закинула её на сгорбленную спину.

— Пошли. Я проведу тебя в деревню.

Сказав это, она неторопливо направилась вперёд, опираясь на свою старую деревянную трость.

Сюэ Мэй ничего не оставалось, кроме как последовать за старушкой. Конечно, в её голове роилось множество мыслей. Она не могла поверить в происходящее и постоянно задавалась вопросом: неужели ей действительно настолько повезло? Неужели она собрала удачу всей своей семьи и всех городов в округе, раз смогла выбраться из леса Забвения?

Время от времени девушка оборачивалась назад, наблюдая, как постепенно удаляется стена леса. Того самого леса, одно упоминание о котором внушало страх бесчисленному количеству людей.

Она всё ещё не могла до конца поверить в происходящее. Однако с каждым шагом осознание того, что лес наконец остался позади, становилось всё сильнее. Тяжёлый камень, всё это время давивший на сердце, постепенно исчезал, уступая место облегчению. Затем облегчение сменилось радостью. А радость начала перерастать в настоящее ликование.

Это было невероятно. Она каким-то образом сделала то, чего, как считалось, не удавалось никому.

По крайней мере, именно так думала сама Сюэ Мэй.

Глава 11

Небольшой дом стоял совершенно один посреди пустого пространства. Стены были собраны из старых потемневших брёвен, многие из которых покрылись трещинами и местами начали разрушаться. В нескольких местах в стенах зияли огромные дыры, через которые можно было увидеть внутренние помещения. Некоторые брёвна полностью сгнили и обвалились, оставив после себя лишь пустые проёмы.

Крыша просела и местами обрушилась. Часть досок отсутствовала, а в нескольких местах виднелись широкие отверстия, через которые внутрь свободно попадали дождь и ветер. Один угол строения заметно накренился, а старые подпорки держались только благодаря тому, что их уже много лет никто не трогал.

Дверь висела на одной петле и была покрыта глубокими трещинами. Возле входа лежали сломанные доски, куски старой крыши и сгнившие остатки какого-то деревянного забора. Окна давно лишились ставней, а сами проёмы оставались пустыми.

Вокруг хижины не было ни огорода, ни сарая, ни колодца. Не было даже вытоптанной дороги. Всё выглядело так, будто это место было заброшено многие десятки лет назад и постепенно разрушалось под действием времени.

Поэтому, когда старушка уверенно направилась именно к этой хижине, Сюэ Мэй невольно замедлила шаг. Она никак не могла понять, действительно ли здесь кто-то живёт.

— Ну вот мы и пришли, — всё тем же хриплым старческим голосом объявила старушка.

Сюэ Мэй нахмурилась. Всё это выглядело очень странно.

— Бабушка, а есть ли рядом с деревней какой-нибудь город? — спросила она.

Старушка задумалась, медленно потерев подбородок.

— Город... город... — тихо пробормотала она. — Кажется, был когда-то город. Или деревня. Хотя, может, это и не город вовсе был.

Она посмотрела куда-то вдаль.

— Кажется, его называли Цинхэ. Или Циншуй. Ох, старая я уже, внучка. Столько лет прошло, что и не вспомнить. Кто-то говорил, что он на востоке, а другие — что за холмами. Да и дороги теперь уже не те.

Старушка ненадолго замолчала.

— Раньше люди ходили туда, а потом перестали. Или, может быть, наоборот начали ходить. Я уже и не помню.

Она махнула рукой.

— Да и какая теперь разница? Если понадобится, мой внучок тебе всё расскажет. Он у меня умный.

Старушка потянулась к двери, и та со скрипом открылась.

Старая деревянная дверь была покрыта глубокими трещинами и многочисленными дырами, через которые свободно проходил свет. Нижняя часть почти полностью сгнила, а влажная древесина покрылась толстыми пятнами мха и тёмной плесени. От старых металлических креплений осталась лишь одна полусгнившая петля, покрытая ржавчиной, и именно на ней держалась вся дверь, опасно наклонившись набок.

— Проходи, дорогая, проходи, — добродушно пригласила старушка, первой входя в тёмную полуразрушенную хижину.

Сюэ Мэй размышляла, что ей предпринять, поскольку всё это действительно выглядело жутко. От бабушки не ощущалась ци, и она казалась обычным человеком, но от того существа также не ощущалось ци. Она была в растерянности.

Поскольку у неё не осталось ци, а попытки собрать её даже раньше не приносили результата, единственным способом восстановления оставалась культивация с энергетическими кристаллами, которые хранили духовную энергию и из которых она могла пополнять собственные запасы ци. Это был расходный ресурс, но в то же время и основная валюта мира культиваторов.

Энергетические кристаллы, которые также называли духовными кристаллами, камнями духа или кристаллами ци, являлись основой мира культиваторов. Они содержали в себе очищенную духовную энергию, которую практики могли напрямую поглощать во время медитации, восстанавливая силы или ускоряя своё развитие. Такие кристаллы добывали в духовных жилах, находили в местах высокой концентрации ци или получали из некоторых природных сокровищ. В зависимости от качества и количества заключённой внутри энергии они делились на несколько рангов и могли стоить целое состояние. Их использовали для культивации, работы формаций, создания артефактов, алхимии и множества других целей. Именно поэтому духовные кристаллы постепенно стали основной валютой среди культиваторов, поскольку их ценность признавали практически любые секты, кланы и отдельные практики.

— Бабушка, вы не против, если я тут немного отдышусь? — спросила девушка, делая измученный и уставший вид и опираясь руками на колени. — К тому же вы, возможно, не были готовы к приходу гостя, и мне неудобно так сразу входить.

Старушка остановилась и обернулась, пристально посмотрев на девушку. На мгновение её взгляд стал строгим и внимательным, а глаза слегка прищурились. Это продолжалось всего несколько секунд, после чего её лицо вновь стало добрым.

— Конечно, конечно. Но не сиди слишком долго на холодной земле и проходи внутрь. А я пока подготовлю тебе место.

— Благодарю вас, — сказала девушка, уважительно поклонившись.

Она тут же села рядом с хижиной и достала несколько духовных камней для поглощения.

И тут она осознала одну очень важную вещь.

Она настолько привыкла к тому, что не могла культивировать в лесу и восполняла энергию исключительно с помощью духовных кристаллов, что, выйдя из леса, даже не попыталась проверить природную ци.

Сюэ Мэй закрыла глаза и сосредоточилась на своём даньтяне, пытаясь направить внутрь энергию из окружающего мира.

Прошла одна секунда.

Затем ещё одна.

И в этот момент её сердце сжалось от ужаса.

Ничего.

Она по-прежнему не чувствовала ни малейшего отклика. Окружающая ци не подчинялась ей. Она не могла направить её в даньтянь, не могла поглотить ни единой нити энергии.

Руки девушки слегка задрожали.

Это означало только одно.

Она всё ещё находилась в лесу Забвения.

Она всё ещё не выбралась из этого проклятого места.

Тогда кто находился перед ней?

Старушка не могла быть обычным человеком. Более того, она, скорее всего, вообще не была человеком.

Сюэ Мэй медленно подняла взгляд на полуразрушенную хижину. Ещё несколько мгновений назад в её сердце зародилась надежда, но теперь она рассыпалась на части.

Перед ней вновь оказался тот же самый лес.

— Всё в порядке, деточка? — раздался голос из хижины.

Сюэ Мэй на мгновение вздрогнула, но, собрав всю свою волю в кулак, тут же взяла себя в руки и успокоилась, сосредоточившись на том, что должна делать сейчас.

— Да, да. Я просто вспомнила неприятный момент из детства, — прозвучал немного нервный ответ.

— Ооо, — раздалось из хижины протяжное и понимающее.

Осознание того, что эта бабушка чувствует её эмоции, повергало Сюэ Мэй в ужас. Однако она не могла позволить себе слишком долго думать об этом, поскольку подобные мысли быстро вытесняли спокойствие. Страх начинал овладевать разумом, влияя на эмоции, дыхание и биение сердца.

Юная культиваторша сосредоточилась на духовных кристаллах, начиная медленно поглощать содержащуюся в них энергию. Одновременно она размышляла над своими дальнейшими действиями.

Она была уверена, что нахождение в этом месте ничем хорошим для неё не закончится.

Было совершенно непонятно, играет ли это существо с ней или действительно верит в происходящее. Может ли это быть какой-то культиватор, застрявший здесь и со временем потерявший самого себя? Или это вовсе не человек?

Эти вопросы оставались без ответа, однако сейчас они были не так важны, как необходимость принять решение.

Очень трудное решение.

Поскольку последствия любого из возможных выборов было невозможно предугадать.

— Ну что, внучка, ты уже отдохнула? — раздался голос из хижины.

В этот раз он немного отличался. В нём появились нотки раздражения, которые не ускользнули от Сюэ Мэй. Она сразу поняла, что её время закончилось.

К этому моменту ей удалось восстановить не так уж много ци, но всё же достаточно, чтобы воспользоваться своим последним козырем. Это был талисман ускорения.

— Да, да, уже иду, — прозвучал торопливый ответ.

Девушка поднялась и направилась к двери хижины.

Подойдя к входу, она вновь столкнулась с почти непроглядной темнотой. Это выглядело весьма странно, поскольку снаружи всё ещё был день, а сама хижина находилась на открытой, хоть и слегка холмистой местности. Свет определённо должен был проникать внутрь через многочисленные дыры в стенах и крыше.

Однако за порогом царил мрак.

Сюэ Мэй направила небольшой поток ци в глаза, усиливая своё зрение.

То ли глаза постепенно привыкли к темноте, то ли техника действительно подействовала, а возможно, сыграли роль оба фактора одновременно, но спустя несколько мгновений она наконец смогла разглядеть внутреннее убранство хижины.

Внутри хижина выглядела ещё хуже, чем снаружи. Стены покрывали глубокие трещины, многие доски почернели и местами полностью сгнили. В нескольких местах зияли большие дыры, через которые проникал дневной свет, однако происходило нечто странное. Лучи, попадавшие внутрь, быстро тускнели и теряли свою яркость. Уже в нескольких шагах от стен свет становился слабым и едва различимым, а большая часть помещения продолжала оставаться погружённой во мрак.

В дальнем углу находился старый камин. Его каменная кладка частично обрушилась, несколько крупных камней лежали на полу, а труба покрылась длинными трещинами. Внутри виднелась старая зола, почерневшая от времени. Среди неё стоял дырявый железный горшок с прогоревшим дном и трещинами по бокам. Когда-то в нём, вероятно, готовили пищу, однако сейчас он выглядел таким же старым и заброшенным, как и вся хижина.

Возле камина стояла старушка. Она медленно ворошила кочергой старую золу, совершая движения с таким вниманием, словно в очаге ещё горел огонь и она боялась его потушить. Кочерга скребла по камням и пеплу, нарушая стоявшую в хижине тишину.

Посреди комнаты стоял полуразрушенный деревянный стол. Одна его сторона заметно просела, а поверхность покрывали глубокие трещины, сколы и следы гнили. Рядом находился старый стул с тремя ножками. Его спинка растрескалась, одна из перекладин отсутствовала, а сам он был прислонён к стене.

Пол местами прогнил, между досками виднелись широкие щели, а в углах скопились пыль, паутина и обломки древесины. Стены, потолок и мебель находились в таком состоянии, что хижина давно должна была разрушиться, однако она всё ещё стояла.

— Заходи, присаживайся на тот стул, — сказала старушка, одной рукой продолжая ворошить золу кочергой, а другой указывая на поломанный стул в углу. При этом она даже не обернулась к девушке.

Сюэ Мэй сделала шаг внутрь, а затем остановилась, повернув голову назад, будто что-то услышала или внезапно вспомнила.

— Ох, а вы говорили, что живёте с внуком?

Старушка сразу оживилась.

— Конечно живу. Куда же мне без него? — в её голосе появились тёплые нотки. — Он у меня очень хороший мальчик. Добрый, заботливый, никогда старушку не обидит.

Она отложила кочергу и продолжила:

— И красивый. Очень красивый. Все девушки, если бы его увидели, обязательно бы заглядывались. А ещё он у меня умный. Гораздо умнее этой старухи.

Старушка тихо засмеялась.

— Такой внук не каждому достаётся.

Затем она наконец обернулась к Сюэ Мэй.

— А почему ты спрашиваешь, внучка? Ты его где-то видела?

— Мне просто показалось, что я услышала чей-то голос и подумала, что, возможно, это он, — соврала Сюэ Мэй.

— Правда? — старуха заметно оживилась. — Тогда скорее позови его сюда. Скажи ему, что скоро мясо будет готово.

Она несколько раз провела кочергой по старой золе.

Старушка ненадолго замолчала, а затем тихо добавила:

— Он очень обрадуется гостю.

Последние слова прозвучали спокойно, однако Сюэ Мэй почувствовала, как внутри вновь поднимается тревога. В разрушенном камине не было огня, в дырявом горшке ничего не готовилось, а старуха продолжала говорить о мясе так, будто ужин действительно должен был скоро быть готов.

— Хорошо, бабушка, сейчас я его приведу, — сказала Сюэ Мэй.

Развернувшись, она медленно направилась прочь от разрушенной хижины. Первые шаги были неторопливыми, однако затем она начала постепенно ускоряться. Шаг за шагом расстояние между ней и хижиной увеличивалось.

Пройдя около тридцати шагов, девушка обернулась, одновременно доставая талисман.

В этот момент всё её тело пронзило ощущение, похожее на удар током. Сердце на мгновение остановилось, а затем её охватил огромный страх. Она отчётливо почувствовала, как кто-то схватил её за руку.

Сюэ Мэй мгновенно обернулась.

Старуха стояла рядом и крепко сжимала её кисть.

Её лицо было перекошено. Она напоминала человека, встретившего своего злейшего врага. В её глазах не осталось ни доброты, ни заботы. Там читалась только ненависть.

— Ты меня обманула, — произнесла старуха жутким голосом, от которого холод пробежал по всему телу девушки. — Ты знаешь, что нехорошо обманывать старших? Похоже, твои родители плохо тебя воспитали, и я должна преподать тебе урок.

С этими словами старуха направилась к хижине, резко дёрнув Сюэ Мэй за руку.

Казалось, что столь пожилая женщина должна быть слабой, однако в её руках скрывалась огромная сила. Сюэ Мэй попыталась сопротивляться, упираясь ногами в землю и стараясь вырваться, но всё было бесполезно. Старуха даже не обращала внимания на её попытки и продолжала медленно ковылять в сторону хижины, не ослабляя хватки ни на мгновение.

— Неблагодарная девчонка, — шипела старуха, продолжая тащить Сюэ Мэй за руку. — Старуха тебя приютила, напоила, а ты решила сбежать.

— Все вы одинаковые. Лжёте, обманываете.

— Думаешь, старуху можно провести?

— Внучок так долго ждал гостей, а ты решила его обидеть. Очень нехорошо, очень нехорошо.

Старуха продолжала ворчать, медленно волоча девушку к хижине. До двери оставалось всего несколько шагов. Сюэ Мэй уже могла разглядеть тёмный проём, внутри которого царил непроглядный мрак, но внезапно произошло ещё одно необычное событие.

Небо над лесом резко потемнело. Ещё мгновение назад над головой были видны облака и остатки дневного света, но теперь всё пространство стремительно затянули тяжёлые чёрные тучи. По небу прокатился первый раскат грома, затем второй, а спустя несколько секунд грохот уже непрерывно сотрясал землю.

Старуха остановилась.

Её взгляд устремился куда-то вдаль.

На огромном расстоянии, далеко за лесом, в небесах появилась гигантская ладонь. Даже находясь так далеко, она занимала значительную часть горизонта. Она медленно опускалась вниз, разрывая облака и заставляя воздух непрерывно дрожать. Гром гремел всё сильнее, а чёрные тучи закручивались вокруг неё.

Именно тогда снизу поднялось копьё.

На фоне огромной ладони оно выглядело крошечным. Оно быстро поднималось вверх, оставляя за собой длинный след света, пока наконец не столкнулось с ладонью.

В момент столкновения мир содрогнулся.

Ослепительная вспышка озарила небо, а затем во все стороны разошлись огромные волны энергии. Облака были разорваны, воздух загудел, а земля под ногами задрожала. Даже находясь на огромном расстоянии, Сюэ Мэй почувствовала давление этой силы.

Старуха перестала ворчать.

Её пальцы, сжимавшие руку девушки, впервые дрогнули, а затем хватка неожиданно ослабла. Спустя мгновение старуха полностью отпустила Сюэ Мэй. Всё её внимание оказалось приковано к происходящему вдалеке.

Сюэ Мэй также была шокирована увиденным, однако сейчас ей было не до этого.

Она тут же достала талисман ускорения.

Бумажный листок, покрытый духовными символами и линиями, вспыхнул мягким светом. Написанные на нём знаки начали быстро выгорать один за другим, а затем талисман рассыпался серым пеплом. Высвободившаяся энергия окутала тело девушки и проникла в её меридианы.

Этот талисман позволял на протяжении получаса двигаться со скоростью, которую на пике своих возможностей она могла поддерживать лишь несколько минут.

Не теряя ни мгновения, Сюэ Мэй развернулась и бросилась бежать.

Земля стремительно проносилась под её ногами. Ветер ударял в лицо, а расстояние между ней и старухой быстро увеличивалось.

Девушка направилась прямо к тому странному явлению.

Её рассуждения были просты. Если даже существо, которое внушало ей такой ужас, остановилось и полностью забыло о ней, значит в той стороне находилось нечто гораздо более могущественное.

Глава 12

Тем временем в одном из северных городков в захудалой хижине один весьма непримечательные юноша в казалось бы весьма ужасном состоянии открыл глаза. Вся его жизнь моментально пролетела перед глазами. Сан Лун — двадцатидвухлетний юноша из семьи Лун.

Конечно же, одно только происхождение из семьи Лун могло звучать довольно неплохо для обычного человека. В этом небольшом северном городке семья Лун обладала определённым влиянием, несколькими лавками, землями за городскими стенами и даже несколькими культиваторами, которых обычные люди предпочитали лишний раз не злить. Но принадлежать к семье и занимать в ней достойное положение были совершенно разными вещами.

Сан Лун происходил из одной из боковых ветвей. Его мать умерла, когда он был ещё совсем маленьким, поэтому воспоминаний о ней практически не осталось. Иногда перед глазами появлялось улыбающееся женское лицо, иногда тёплая ладонь касалась его головы, однако даже сам Сан Лун уже давно не мог понять, действительно ли это были воспоминания или лишь образы, которые он сам придумал за многие годы.

Его отец был культиватором. Конечно же, назвать его сильным экспертом было невозможно. Он никогда не занимал важной должности и не обладал каким-то выдающимся талантом. Большую часть жизни мужчина выполнял поручения семьи, сопровождал караваны и периодически охранял принадлежащие семье Лун склады. Но для маленького Сан Луна этого было более чем достаточно. По крайней мере, пока его отец был жив, никто не заставлял мальчика задумываться о своём положении.

Всё изменилось много лет назад. Караван, который сопровождал его отец, подвергся нападению. Из нескольких десятков людей вернулась лишь небольшая часть. Тело его отца так и не нашли. Семья выплатила небольшую компенсацию, позволила Сан Луну продолжить жить на принадлежащей его отцу земле и на этом, по сути, посчитала свой долг выполненным.

С того дня жизнь постепенно начала меняться. Сначала почти незаметно. Ему всё реже доставались хорошие продукты. Затем уменьшилась выдача энергетических кристаллов. Потом старый дом отца начал постепенно разрушаться, однако никто не собирался помогать с ремонтом.

Конечно же, формально Сан Лун всё ещё считался членом семьи. Его не выгнали. Ему не запрещали появляться на тренировочной площадке. Он даже продолжал получать небольшую ежемесячную долю ресурсов. Вот только эта доля была настолько мала, что даже некоторые слуги семьи иногда получали больше. Впрочем, настоящая проблема заключалась не в этом.

В возрасте десяти лет Сан Лун впервые прошёл проверку потенциала. Результат оказался посредственным. Никто не сказал, что он совершенно лишён таланта. Он мог культивировать, мог поглощать ци и теоретически даже имел шанс когда-нибудь достичь нескольких звёзд. Вот только семье Лун не были нужны люди, которые «когда-нибудь» смогут чего-то добиться. Ресурсы всегда были ограничены. А значит, их следовало отдавать тем, кто сможет принести семье наибольшую пользу. И Сан Лун к таким людям не относился.

В двенадцать лет он достиг первой звезды. В пятнадцать всё ещё находился на первой звезде. В восемнадцать почти ничего не изменилось. Сначала окружающие говорили, что ему просто требуется немного больше времени. Затем перестали говорить даже это. К двадцати годам никто уже не ожидал от него ничего. А сейчас ему было двадцать два.

И он всё ещё оставался культиватором первой звезды. Некоторые дети, которых он помнил совсем маленькими, уже давно обогнали его. Пятнадцатилетние и шестнадцатилетние представители семьи достигали второй звезды. Наиболее талантливые представители молодого поколения приближались к третьей. Были даже те, кто был младше Сан Луна почти на десять лет, но уже обладал большей силой.

Поначалу это причиняло боль. Потом стало привычным. Особенно тяжело было не тогда, когда над ним смеялись сверстники. К этому Сан Лун давно привык. Куда неприятнее было видеть, как дети, которые когда-то называли его старшим братом, постепенно переставали использовать это обращение. Сначала случайно. Потом всё чаще. А затем некоторые из них начали смотреть на него так же, как старшие когда-то смотрели на обычных работников семьи.

Постепенно даже те, кто раньше общался с ним нормально, начали отдаляться. Не потому, что ненавидели его. Просто рядом с ним больше не было никакой выгоды. Он не обладал сильным отцом. Не имел влиятельного старшего. Не демонстрировал таланта. Не занимал должности. Даже дом, в котором он жил, находился почти на самом краю территории семьи.

К двадцати двум годам Сан Лун уже практически перестал считаться частью молодого поколения семьи. Его больше не приглашали на важные тренировки. Не включали в группы, отправлявшиеся выполнять достойные поручения. Не рассматривали как кандидата на получение должности. Когда старейшины семьи обсуждали будущее молодых членов, имя Сан Луна даже не звучало. Его будущее уже давно было решено без него.

Ему собирались оставить какую-нибудь мелкую работу. Склад. Конюшню. Может быть, одну из семейных лавок. Если повезёт, со временем он станет управляющим. Если нет — так и останется человеком, который выполняет чужие поручения. Впрочем, большая часть его жизни уже выглядела именно так. Утром он помогал переносить товары со складов. Иногда чистил снег возле тренировочной площадки. Иногда ухаживал за лошадьми. Если одному из управляющих не хватало человека, Сан Луна могли отправить помочь обычным работникам.

Формально он не был слугой. Поэтому никто никогда не называл его слугой. Вот только работа от этого другой не становилась.

В памяти промелькнул один зимний день. Сан Лун стоял возле склада, удерживая на плечах тяжёлый мешок. Перед ним находилось несколько молодых людей семьи. Самому старшему из них едва исполнилось восемнадцать.

— Старший Сан Лун, ты всё ещё на первой звезде?

Слова «старший Сан Лун» прозвучали настолько нарочито, что несколько человек рядом сразу рассмеялись. Сан Лун ничего не ответил.

— Тебе ведь уже двадцать два?

Снова смех.

— Не смейтесь, — вмешался другой юноша. — Может быть, старший Сан Лун просто собирается сделать один огромный прорыв и сразу стать великим экспертом.

Смех стал громче. Сан Лун поправил мешок на плече.

— Вы закончили?

На несколько мгновений стало тише. Затем один из юношей усмехнулся.

— Конечно. Можешь идти.

Сан Лун молча понёс мешок дальше. Подобные вещи происходили настолько часто, что он уже почти перестал обращать на них внимание.

Другой фрагмент.

Тренировочная площадка. Перед ним стоял Лун Цзе. Когда-то они были почти одного возраста. Когда-то даже тренировались вместе. Вот только Лун Цзе уже давно достиг второй звезды и занимал небольшую должность среди младших управляющих семьи. А Сан Лун всё ещё находился там же, где был много лет назад.

— Давай.

Сан Лун нахмурился.

— Мне нужно закончить работу на складе.

— Это займёт всего несколько минут.

— Найди кого-нибудь другого.

Лун Цзе некоторое время смотрел на него.

— Ты отказываешься?

Сан Лун промолчал. Через несколько мгновений он уже стоял на тренировочной площадке. Конечно же, это называлось тренировочным поединком. Первый удар он смог заблокировать. Второй заставил его отступить. После третьего Сан Лун упал на землю.

— Поднимайся.

Он поднялся. Снова удар. Снова падение. Находившиеся рядом молодые члены семьи наблюдали за происходящим. Некоторые смеялись. Некоторые смотрели равнодушно. Для них в этом не было ничего необычного. В конце концов, Сан Лун был старше большинства из них. Он должен был уметь постоять за себя. И если двадцатидвухлетний культиватор не способен справиться даже с таким поединком, кого в этом винить?

Сан Лун и сам никогда не жаловался. Потому что прекрасно понимал, что произойдёт после жалобы. В лучшем случае ничего. В худшем над ним будут смеяться ещё больше. Он давно перестал ожидать от семьи справедливости.

Ещё один фрагмент. День распределения ресурсов. Перед столом стояла очередь молодых членов семьи. Один за другим они получали энергетические кристаллы, лекарства и небольшие бутылочки с пилюлями. Сан Лун стоял почти в самом конце. Большинство стоящих впереди были младше него. Некоторые намного младше. Когда очередь дошла до него, сидящий за столом мужчина поднял глаза. На мгновение в его взгляде появилось странное выражение. То ли жалость. То ли раздражение.

— Ты всё ещё получаешь долю для культивации?

Сан Лун ничего не ответил. Мужчина посмотрел в лежащую перед ним книгу.

— Верно. Пока ещё получаешь.

Два энергетических кристалла. Обычного качества. И всё. Юноша, стоящий позади Сан Луна, получил четыре. Ему было пятнадцать. Сан Лун молча забрал свои кристаллы и ушёл. Он давно перестал спрашивать, почему другие получают больше. Ответ он и так знал. Потому что они были ценнее. Воспоминания продолжали появляться одно за другим.

Холодная хижина. Потрескавшаяся стена. Одинокий ужин. Старая одежда отца, которую он до сих пор хранил в деревянном сундуке. Небольшая тренировочная площадка за домом, которую Сан Лун самостоятельно расчистил от снега. Он тренировался там каждую ночь. Даже сейчас. Даже в двадцать два года. Не потому, что всё ещё верил, будто однажды станет великим экспертом. Когда-то верил. Потом перестал. Он просто не хотел окончательно признать то, что уже давно признали все остальные.

Что его путь закончился практически в самом начале. Иногда Сан Лун видел молодых учеников семьи, возвращавшихся после тренировок. Они обсуждали техники. Соревновались. Спорили о том, кто первым достигнет следующей стадии. Говорили о поступлении в секты. О путешествиях. О будущем. Когда-то и он говорил о подобных вещах.

Сейчас же его самым важным вопросом было то, хватит ли дров до конца недели.

Последнее воспоминание оказалось особенно ясным. Снова тренировочная площадка семьи. Снова Лун Цзе. Сан Лун уже не помнил, с чего всё началось. Кажется, он отказался выполнить какое-то поручение. Возможно, ему приказали вместо кого-то выйти на ночную работу. Возможно, он просто впервые за долгое время решил сказать «нет».

Это уже не имело значения. Он помнил только удар. Затем второй. Он смог устоять.

— Ты действительно решил, что можешь разговаривать со мной таким тоном?

Сан Лун ничего не ответил. Третий удар пришёлся в грудь. Его отбросило назад. Спина сильно ударилась о каменную ограду. Некоторое время Сан Лун даже не мог нормально вдохнуть.

— Не притворяйся.

Лун Цзе подошёл ближе.

— Я почти не использовал ци.

Сан Лун попытался подняться. Получилось только со второй попытки. Вокруг стояли люди. Некоторые из них были младше его почти вдвое. Кто-то смеялся. Кто-то просто смотрел. Никто не вмешался. Наверное, самым неприятным было даже не это. Среди наблюдавших находился мальчик лет четырнадцати, которого Сан Лун когда-то носил на руках. Теперь мальчик смотрел на него с плохо скрываемым презрением.

Позже Сан Лун самостоятельно добрался до своей хижины. Денег на лекаря не было. Пилюль тоже. Два энергетических кристалла, полученные в этом месяце, он уже потратил на культивацию. Поэтому Сан Лун просто лёг. Он думал, что к утру станет легче. Так уже бывало раньше. Тело культиватора первой звезды всё же было значительно крепче тела обычного человека.

Но в этот раз всё оказалось немного иначе. Ночью боль усилилась. Дышать становилось всё сложнее. Несколько раз Сан Лун пытался подняться, чтобы позвать кого-нибудь, но каждый раз возвращался обратно. За окном медленно падал снег. Хижина постепенно остывала. Двадцать два года. Эта мысль почему-то появилась особенно отчётливо.

Двадцать два года жизни. Первая звезда. Старая хижина. Два энергетических кристалла в месяц. Работа на складе. И люди, которые уже давно перестали ожидать от него хоть чего-нибудь. Странно, но последней мыслью Сан Луна было вовсе не желание отомстить. Не ненависть к семье. И даже не обида на Лун Цзе. Он лишь подумал о том, что завтра ему снова нужно будет идти на склад.

После этого всё исчезло. А затем Сан Лун открыл глаза. После этого перед его глазами пролетела ещё одна жизнь. Его настоящая прошлая жизнь. Это был совершенно другой мир, настолько непохожий на нынешний, что первые мгновения воспоминания двух жизней даже казались чем-то совершенно несовместимым. Другая энергия, другие законы, другие расы и даже совершенно иная система оценки силы.

Эта жизнь длилась не двадцать два года. Она продолжалась несколько тысяч лет. За это время он слишком многое успел увидеть. Предательства тех, кому доверял. Союзы, существовавшие лишь до тех пор, пока были выгодны обеим сторонам. Войны, продолжавшиеся десятилетиями и даже столетиями. Миры, уничтоженные из-за ресурсов, которые для более сильных существ едва ли представляли какую-то ценность. Он видел, как друзья становились врагами, а враги спустя сотни лет спокойно садились за один стол, поскольку теперь их интересы совпадали.

Система культивации того мира также сильно отличалась. Силу существ разделяли на сто уровней. Конечно же, само это разделение было создано лишь для удобства. Чем выше становился уровень, тем сильнее могла отличаться сила двух существ, формально находившихся на одной ступени. Особенно это касалось тех, кто приблизился к вершине.

Что же находилось после сотого уровня? На этот вопрос никто толком не отвечал. Правильнее было сказать, что после сотого уровня ранжирование просто теряло смысл. Существа, достигшие подобной силы, слишком сильно отличались друг от друга, и попытка загнать их могущество в какие-то рамки становилась бесполезной. Сам он никогда не достиг подобного уровня.

Но своими силами, талантом и несколькими тысячами лет постоянной борьбы смог подняться достаточно высоко, чтобы занять место одного из генералов существа, имя которого заставляло бесчисленные миры склоняться. Кайцинь. Даже сейчас это имя вызвало странное чувство. Он никогда не знал всего о ней. Возможно, никто из её генералов не знал.

Он лишь знал, что задолго до того, как поступил к ней на службу, Кайцинь уже подчинила огромное количество миров. Некоторые сдавались добровольно. Другие пытались сопротивляться. Но в конце концов результат почти всегда оставался одним и тем же. Планета за планетой. Мир за миром. Целые цивилизации становились частью её владений.

А затем они добрались до одного странного места. Скрытого мира. По слухам, когда-то именно оттуда происходил бывший владелец множества миров, которые позднее подчинила Кайцинь. Более того, ходили слухи, что сама Кайцинь когда-то имела с этим существом определённую связь. Но никто не знал правды. Одни утверждали, что тот давно погиб.

Другие считали, что он получил настолько тяжёлые раны, что больше не способен покинуть собственный мир. Большинство же просто считало его существом прошлого, которое уже не представляло никакой угрозы для нынешней Кайцинь и её армии. Наверное, именно поэтому они решились атаковать. Сам скрытый мир невозможно было обнаружить обычными способами. Его окружал настолько древний и могущественный барьер, что даже после обнаружения армии Кайцинь потребовалось почти сто лет, чтобы разрушить его.

Сто лет непрерывной работы. Бесчисленные формации. Огромное количество ресурсов. Тысячи экспертов по пространственным законам. И всё ради одного момента. Когда барьер наконец начал разрушаться, вся армия пришла в движение. Многие улыбались. Некоторые генералы уже обсуждали, кому достанутся территории внутри. Другие размышляли о сокровищах, которые мог оставить тот древний эксперт.

Даже он тогда думал примерно о том же. Но когда последний слой барьера рассыпался, никто не вошёл внутрь.

За ним находился ещё один барьер. На некоторое время воцарилась абсолютная тишина. Первый барьер, на уничтожение которого они потратили почти сто лет, оказался лишь внешним. Но это было далеко не самое страшное.

До этого момента существа внутри скрытого мира никак не реагировали. Теперь же они начали действовать. Пространство перед армией задрожало, а затем прозвучал женский голос. Он не был громким, но услышали его все. Даже спустя столько времени одно воспоминание об этом голосе заставляло душу словно покрываться тонким слоем льда.

— Мы давали вам шанс отступить.

В голосе не чувствовалось ни ярости, ни ненависти. И именно это пугало сильнее всего. Будто для говорившей перед ней находилась вовсе не огромная армия, подчинившая бесчисленные миры, а нечто настолько незначительное, что даже не заслуживало её гнева. Следом раздался другой голос. Женский. Более мягкий и даже в какой-то степени нежный.

Но холод, содержащийся в нём, был ничуть не слабее.

— Ты всё такая же глупая девчонка.

На этот раз слова явно были обращены к Кайцинь.

— Когда-то ты была ученицей нашего хозяина, но предала его. Если бы не это, думаешь, ты всё ещё могла бы стоять здесь?

На лице Кайцинь не появилось ни страха, ни сомнения. Она лишь спокойно посмотрела на второй барьер.

— Он слишком слаб.

Небольшая пауза.

— И недостоин быть моим мастером.

Несколько мгновений не происходило ничего. А затем из-за барьера послышался смех. Сначала один. Тихий женский смешок. Затем второй. После него ещё несколько. Будто слова Кайцинь были настолько неожиданными, что находившиеся внутри существа сначала даже не поняли, действительно ли услышали их правильно. Очень скоро смех начал распространяться всё дальше.

Смеялось уже несколько десятков голосов. Затем сотни. Кто-то смеялся тихо, кто-то совершенно не скрывал веселья. В нескольких голосах чувствовалось настоящее удивление. Никто не выглядел оскорблённым. Никто не разозлился. Они реагировали так, будто Кайцинь только что совершенно серьёзно произнесла самую глупую шутку, которую им доводилось слышать за бесчисленные годы жизни.

Даже некоторые генералы армии Кайцинь невольно переглянулись. Они ожидали ярости. Угроз. Возможно, отрицания. Но никак не этого. Наконец тот самый мягкий женский голос снова прозвучал из-за барьера. На этот раз в нём всё ещё слышались нотки смеха.

— Слабый?

Последовало ещё несколько смешков.

— Ты прожила столько лет и всё ещё ничего не поняла.

Первый голос перебил её.

— Не объясняй ей.

В этих трёх словах не было ни раздражения, ни спешки.

— Если за столько времени она всё ещё считает хозяина слабым, значит, объяснять уже бессмысленно.

Смех постепенно стих. И вместе с ним исчезло даже то подобие лёгкости, которое ещё сохранялось в атмосфере. Первый женский голос снова обратился к Кайцинь.

— Ты могла ненавидеть его.

— Могла предать.

— Могла забрать те миры, которые он оставил без присмотра.

Небольшая пауза.

— Нам было всё равно.

Голос стал немного холоднее.

— Но теперь ты привела армию к его дому.

Больше разговоров не было. Второй барьер даже не разрушился. Он просто открылся. Первым оттуда вышло существо, напоминающее женщину. Следом появилось второе. Затем третье. А потом их стало слишком много. Лишь тогда многие в армии Кайцинь начали понимать, какую ошибку они совершили. Каждое из появившихся существ обладало силой, достаточной для того, чтобы уничтожить целый мир.

А некоторые были значительно страшнее. Началась битва. Хотя спустя некоторое время он уже не был уверен, можно ли вообще назвать произошедшее битвой. Это была бойня. Формации армии разрушались одна за другой. Корабли размером с города исчезали вместе с защитными барьерами. Эксперты, каждый из которых когда-то самостоятельно заставлял целые планеты склоняться перед собой, погибали настолько быстро, что даже не успевали понять, каким образом были атакованы.

Конечно же, армия Кайцинь также обладала чудовищной силой. Они сопротивлялись. Использовали формации. Артефакты. Запрещённые техники. Некоторые даже сжигали собственную жизнь и душу ради временного увеличения силы. Но очень скоро стало понятно одно. Потери несла почти исключительно одна сторона. И впервые за многие годы Кайцинь приказала отступать.

Только отступить оказалось намного сложнее, чем прийти. Пространство уже было перекрыто. Пути отхода уничтожались один за другим. И тогда несколько генералов получили последний приказ. Создать формацию. Он прекрасно понимал, что это означало. Подобная формация не требовала энергетических кристаллов. Не требовала артефактов.

Её основой становились сами культиваторы. И после активации назад уже никто не возвращался. Но выбора не оставалось. Если они ничего не сделают, погибнет вся армия. Он занял своё место. Рядом находились другие генералы, с некоторыми из которых он сражался бок о бок больше тысячи лет. Никто ничего не говорил. В этом уже не было необходимости.

Формация активировалась. Его тело начало разрушаться. Затем душа. Вся накопленная за несколько тысяч лет сила покидала его, становясь частью огромной формации. Последним, что он увидел, была отступающая армия Кайцинь. Им удалось открыть путь. Значит, их смерть оказалась не напрасной. По крайней мере, именно так он думал в тот момент.

Затем исчезло тело. Исчезло ощущение пространства. Исчезла боль. Последней погасла его душа. Он был уверен, что умер. И именно поэтому сейчас, закончив просматривать эту жизнь,

Сан Лун долгое время просто лежал, смотря в старый деревянный потолок своей захудалой хижины. Двадцать два года. Первая звезда. Семья Лун. Ему потребовалось некоторое время, чтобы сопоставить всё это с тем человеком, которым он был раньше.

Тем временем в лесу Забвения Сюэ Мэй продолжала бежать. Она уже давно потеряла представление о том, сколько времени прошло с момента побега от старухи. Возможно, несколько часов. Возможно, значительно меньше. После всего произошедшего чувство времени стало каким-то неправильным. Она лишь знала, что останавливаться нельзя.

Талисман, который девушка использовала ранее, позволил ей восстановить часть ци, но даже этого было недостаточно. Её меридианы болели от постоянной нагрузки, дыхание становилось всё тяжелее, а ноги постепенно начинали слабеть. И всё же Сюэ Мэй продолжала двигаться вперёд. Она не знала, куда идёт. Не знала, приблизилась ли к выходу из леса или, наоборот, забралась ещё глубже.

Но сейчас это волновало её меньше всего. Главное — оказаться как можно дальше от той старухи. Воспоминание о её руке, с невероятной силой сжавшей запястье, заставило Сюэ Мэй невольно ускорить шаг. Она всё ещё не могла понять, чем именно являлось это существо. Человеком? Демоническим зверем? Каким-то духом? Однако одно девушка понимала совершенно точно. Возвращаться туда она не собиралась. Сюэ Мэй ещё некоторое время быстро двигалась между деревьями, пока постепенно не начала замечать одну странность.

Лес снова стал слишком тихим. Она остановилась. Тяжело дыша, девушка посмотрела по сторонам. Ни пения птиц. Ни шелеста мелких животных. Даже ветер будто исчез. Сюэ Мэй почувствовала, как по спине медленно прошёл холод. Нет. Только не снова. Она сделала ещё несколько осторожных шагов. Хруст. Где-то позади сломалась ветка. Сюэ Мэй резко обернулась.

Никого. Она несколько секунд продолжала смотреть между деревьями, после чего медленно отступила назад.

— Нет...

Тихий смешок донёсся справа. Хи-хи-хи... Лицо девушки моментально побледнело. Она знала этот смех. Сюэ Мэй повернула голову. Между двумя деревьями стояло то самое существо. Худое вытянутое тело. Синеватая кожа. Длинные руки почти касались колен, а на лице находилась та же самая широкая улыбка. Существо смотрело прямо на неё.

— Нашёёёл...

Сюэ Мэй развернулась и бросилась бежать. На этот раз она даже не пыталась атаковать. Какой в этом был смысл? Она уже прекрасно знала результат. Ци начала стремительно проходить через меридианы, усиливая ноги. Девушка перепрыгнула через поваленное дерево и почти сразу резко свернула вправо. Позади снова раздался смех. Он не становился тише. Сюэ Мэй старалась не оглядываться. Она уже проходила через это.

Сколько бы она ни бежала, это существо всё равно каким-то образом появлялось рядом. Но именно поэтому останавливаться было ещё страшнее. Она бежала. Минуту. Возможно, пять. Несколько раз ей казалось, что смех наконец исчезал, однако стоило немного замедлиться, как он вновь раздавался где-то между деревьями. Хи-хи-хи...

Иногда справа. Иногда слева. Один раз Сюэ Мэй даже услышала его впереди. Она тут же изменила направление.

— Что тебе от меня нужно?! — не выдержав, крикнула девушка.

Ответа не последовало. Только смех. А затем знакомый растянутый голос:

— Мяяясссооо...

— Да какое ещё мясо?!

Сюэ Мэй сама не понимала, зачем ответила. Наверное, страх постепенно переходил в отчаяние. Она в очередной раз проскочила между деревьями, едва не упав из-за выступающего из земли корня. Впереди показалась небольшая открытая местность. Сюэ Мэй бросилась туда. И почти сразу остановилась. Перед ней кто-то стоял. Невысокая сгорбленная фигура. Деревянная трость.

Выцветший платок. Корзина за спиной. На несколько мгновений девушка просто застыла. Старуха медленно повернула голову. Их взгляды встретились. Добродушного выражения, которое Сюэ Мэй видела при их первой встрече, больше не существовало.

— Ах ты...

Лицо старухи исказилось.

— Неблагодарная девчонка.

Сюэ Мэй тут же развернулась. Но не успела сделать даже шага. Сухая старческая рука сомкнулась вокруг её запястья.

— Попалась.

— Отпустите!

Сюэ Мэй направила ци в руку и попыталась вырваться. Бесполезно. Хватка старухи даже не дрогнула.

— Старуха тебя накормила. Напоила. В дом пригласила. А ты сбежала.

Она резко дёрнула девушку к себе. Сюэ Мэй едва удержалась на ногах.

— Отпустите меня!

— Невоспитанная девчонка.

Старуха развернулась и начала тащить её за собой. Сюэ Мэй упиралась ногами в землю, хваталась свободной рукой за ветви и пыталась использовать ци, но всё было бесполезно. Несмотря на маленькое и дряхлое тело, сила старухи была совершенно несопоставима с её внешностью.

— На этот раз старуха хорошо тебя воспитает.

— Я никуда с вами не пойду!

— Пойдёшь.

И именно в этот момент позади снова раздался знакомый смех. Хи-хи-хи... Сюэ Мэй замерла. Старуха тоже остановилась, после чего медленно повернула голову. Между деревьями показалось худое существо. Его огромные мутные глаза сначала остановились на Сюэ Мэй. Затем на старухе. Губы растянулись ещё шире.

— Мяяясссооо...

Сюэ Мэй почувствовала, как внутри всё похолодело. Однако реакция старухи заставила её на мгновение забыть даже о собственном страхе.

— Ох, внучек!

Лицо старухи сразу стало значительно добрее.

— Где же ты пропадал? Бабушка тебя уже заждалась.

Сюэ Мэй медленно повернула голову. Внучек? Старуха действительно смотрела на это существо с искренней теплотой.

— Мяяясссооо...

— Да-да, будет тебе мясо.

После этих слов старуха посмотрела на Сюэ Мэй. Улыбка появилась и на её лице.

— Вот, деточка. Я ведь рассказывала тебе про своего внучка.

Сюэ Мэй ничего не ответила. В голове один за другим всплывали слова старухи. Добрый. Заботливый. Красивый. Все девушки обязательно заглядывались бы. Она медленно посмотрела на худое синеватое существо с огромными мутными глазами и полуразрушенными зубами. Почему-то Сюэ Мэй больше не сомневалась. Старуха действительно верила каждому своему слову.

— Пойдём, — сказала та и снова дёрнула девушку за руку. — А ты, внучек, иди следом. Сегодня у нас гостья.

Улыбка существа стала ещё шире. Сюэ Мэй вновь попыталась сопротивляться, но ничего не получилось. Старуха тащила её вперёд. Внучек медленно следовал позади. Хи-хи-хи... Теперь всё стало ещё хуже. До этого Сюэ Мэй думала, что столкнулась в лесу с двумя совершенно разными кошмарами. Оказалось, что они были семьёй. Они прошли ещё некоторое расстояние.

Однако через несколько минут старуха неожиданно замедлила шаг. Сюэ Мэй сначала даже не обратила на это внимания. Но потом почувствовала странную перемену. Хватка на её запястье ослабла. Совсем немного. Тем не менее этого было достаточно, чтобы девушка сразу это заметила. Старуха остановилась. Позади перестал раздаваться смех. Сюэ Мэй подняла голову.

В нескольких десятках шагов впереди находилась молодая девушка. Она сидела возле небольшого растения и осторожно разгребала землю вокруг его корней. Рядом стояла плетёная корзина, в которой уже лежало несколько растений. Казалось, она совершенно не замечала происходящего вокруг. Это была Юинь. Несколько мгновений старуха просто смотрела на неё. Затем её лицо изменилось.

Сюэ Мэй прекрасно заметила это. Только что злобная старуха, которая без труда тащила её через лес и совершенно не обращала внимания на сопротивление, внезапно побледнела. Её рука дрогнула. Сзади послышался странный звук. Сюэ Мэй осторожно повернула голову. Внучек больше не улыбался. Его огромное тело слегка согнулось, а мутные глаза были прикованы к Юинь. В них больше не было ни голода, ни безумия.

Только страх. Старуха отпустила руку Сюэ Мэй. Девушка потеряла равновесие и упала на землю. Однако старуха даже не посмотрела на неё. В этот момент Сюэ Мэй будто полностью перестала существовать для этих двоих. Юинь всё ещё спокойно занималась растением. Она осторожно достала его из земли, проверила корень и лишь затем положила в корзину. После чего поднялась.

Её взгляд случайно остановился на стоявших неподалёку существах. И именно в этот момент произошло то, чего Сюэ Мэй совершенно не ожидала. Старуха упала на колени. Не медленно. Не колеблясь. Её колени с силой ударились о землю. В следующее мгновение находившийся рядом внучек сделал то же самое. Огромное худое существо, которое Сюэ Мэй не могла даже ранить своими атаками, теперь стояло на коленях, низко опустив голову.

Сюэ Мэй застыла. Старуха прижала лоб к земле.

— Великая старшая...

Её голос дрожал. В нём больше не осталось ни безумия, ни злобы.

— Простите нас.

Юинь остановилась. В её глазах появилось лёгкое недоумение.

— За что?

От одного этого вопроса старуха задрожала ещё сильнее.

— Мы не знали, что великая старшая находится здесь.

Она снова коснулась лбом земли.

— Эти ничтожные существа не имели намерения беспокоить вас.

Внучек рядом закивал настолько быстро, что его длинная шея начала странно двигаться. Сюэ Мэй широко раскрыла глаза. Это было то самое существо, которое ещё недавно медленно преследовало её по лесу и совершенно не реагировало на техники. А сейчас оно даже не осмеливалось поднять голову. Юинь посмотрела сначала на старуху. Затем на её внучка. После чего перевела взгляд на сидящую на земле Сюэ Мэй.

— Вы с ней?

Старуха моментально покачала головой.

— Нет!

Ответ прозвучал настолько быстро, что Сюэ Мэй даже не успела осознать услышанное.

— Мы совершенно с ней не знакомы, великая старшая.

Сюэ Мэй медленно повернула голову к старухе. Совершенно не знакомы? Несколько мгновений назад та собиралась тащить её обратно в хижину. Старуха тем временем продолжала:

— Мы лишь проходили мимо и по своему невежеству приблизились к этому месту.

Она снова поклонилась.

— Если мы потревожили покой великой старшей, прошу простить эту старуху и её неразумного потомка.

Внучек снова быстро закивал. Юинь слегка нахмурилась. Она действительно не понимала, почему перед ней вдруг начали кланяться. Само обращение «старшая» её не удивляло. Юинь прекрасно знала, что ей уже около ста лет, и за всё это время она давно привыкла к мысли, что для большинства молодых людей действительно являлась старшей. Однако на этом её понимание внешнего мира практически заканчивалось. Почти всю свою жизнь Юинь провела рядом с Тао и Себастьяном.

Она никогда не путешествовала по миру. Не посещала секты. Не общалась с обычными культиваторами. Не знала бесчисленных правил и негласных порядков, существовавших среди экспертов. Поэтому сейчас она совершенно не понимала, почему старуха и её странный внучек настолько её боятся.

— Вы мне не мешаете, — наконец сказала Юинь.

Эти простые слова, похоже, совершенно не успокоили старуху. Наоборот. Она поспешно произнесла:

— Благодарим великую старшую за великодушие!

Затем схватила внучка за одежду и заставила того поклониться ещё ниже.

— Благодари старшую!

Существо открыло рот.

— Бла...

Из горла вырвался привычный хрип. Старуха моментально побледнела.

— Замолчи!

Внучек тут же закрыл рот. После этого старуха снова обратилась к Юинь.

— Великая старшая, если вы позволите, эти ничтожные немедленно покинут это место.

Юинь несколько мгновений смотрела на неё. По её мнению, всё происходящее становилось только страннее. Однако если эти двое действительно хотели уйти, причин их задерживать она не видела.

— Хорошо.

Старуха будто получила величайшее помилование в своей жизни.

— Благодарим великую старшую!

Она ещё несколько раз поклонилась. Затем медленно поднялась, не осмеливаясь полностью выпрямить спину. Внучек последовал её примеру. Они начали отступать. Спиной вперёд. Не поворачиваясь к Юинь. Один шаг. Второй. Третий. Сюэ Мэй продолжала молча наблюдать за ними. Только отойдя на значительное расстояние, старуха снова низко поклонилась.

— Благодарим великую старшую за милость. Мы удалимся сиюминутно и больше не побеспокоим вас.

После этих слов она схватила внучка. И оба исчезли. Не просто убежали. Их фигуры будто растворились среди деревьев, настолько быстро они покинули это место. В лесу снова стало тихо. Сюэ Мэй всё ещё сидела на земле. Несколько мгновений она даже не могла пошевелиться. Она медленно посмотрела туда, где исчезли старуха и её внучек. Затем перевела взгляд на Юинь.

В голове было совершенно пусто. То существо не боялось её техник. Старуха была ещё страшнее. Но эти двое даже не попытались определить силу стоящей перед ними девушки. Они увидели её. И сразу упали на колени. Что это означало? Сюэ Мэй прекрасно знала ответ. Подобное поведение могло означать лишь одно. Разница между ними была настолько огромной, что даже сама мысль о сопротивлении казалась смешной.

Юинь тем временем спокойно посмотрела вслед исчезнувшим существам. На её лице всё ещё сохранялось недоумение.

— Странные они какие-то.

Сюэ Мэй почувствовала, как у неё задёргался уголок глаза. Странные? Только это? Юинь наклонилась и подняла свою корзину. После чего наконец внимательно посмотрела на сидящую на земле девушку.

— Ты ранена.

Сюэ Мэй невольно напряглась. За последние дни она уже несколько раз совершала одну и ту же ошибку. Считала кого-то обычным. А затем очень сильно об этом жалела. На этот раз подобной ошибки она не совершит. Сюэ Мэй быстро поднялась на колени и почтительно склонила голову.

— Эта младшая благодарит старшую за спасение жизни.

Юинь спокойно посмотрела на неё. Само обращение её совершенно не удивило. Странным было другое.

— За спасение жизни? — переспросила она.

Сюэ Мэй осторожно подняла голову.

— Если бы старшая не появилась, эта младшая, скорее всего...

Она невольно посмотрела туда, где исчезли старуха и её внучек. Юинь проследила за её взглядом.

Юинь действительно выглядела искренне озадаченной. Она не притворялась. Просто за почти сотню лет своей жизни Юинь практически не видела внешнего мира. Большую часть этого времени она провела рядом с Тао и Себастьяном, поэтому совершенно не понимала многих вещей, которые для обычного культиватора казались очевидными. Она не знала, почему старуха упала перед ней на колени. Не знала, почему называла её великой старшей.

И уж тем более не понимала, почему эти двое испугались её настолько, что поспешили исчезнуть сразу после нескольких обычных слов. Юинь немного подумала.

— Они тебя обижали?

Сюэ Мэй несколько секунд смотрела на неё. После всего увиденного этот совершенно обычный вопрос почему-то показался ей ещё более странным.

— Да...

Юинь слегка нахмурилась.

— Понятно.

Она посмотрела в сторону, куда скрылись старуха и её внучек.

— Тогда они действительно какие-то нехорошие.

Сюэ Мэй почувствовала, что совершенно не понимает стоящую перед ней девушку. И впервые подумала, что, возможно, это даже страшнее, чем если бы Юинь вела себя как настоящий великий эксперт.

От автора. Знаю что оставил книгу на некоторое время. Я планирую ее закончить но последнее время я был сосредоточен на одной игре. Поскольку мне удалось стать частью этого интересного проекта. SectMind - это симулятор управления секты в онлайн мире с войной между сектами и сражениями между двумя империями. Кому интерестно оставлю ссылку - - мы разработали огромное количество контента и продолжаем улучшать игру. Но поскольку очень много работы было сделано, я могу наконец снова уделить время другим вещам.

Глава 13

В неизвестном участке Леса Забвения рядом с небольшой хижиной за деревянным столом сидел юноша. Он спокойно держал в руке чашку и время от времени делал небольшой глоток чая. Напротив него стояла девушка. Та самая беглянка, которую некоторое время назад привела Юинь. Сюэ Мэй старалась сохранять спокойствие. По крайней мере, внешне. После всего, через что ей пришлось пройти за последние дни, это было не так просто. Сначала странное существо, которое невозможно было ранить. Затем старуха, выглядевшая обычным человеком, но способная тащить её за собой так, будто сопротивление культиватора совершенно ничего не значило. А после появилась девушка, одного вида которой оказалось достаточно, чтобы оба этих существа побледнели от страха и упали на колени.

Теперь же эта самая девушка привела её сюда и сказала, что здесь живёт её мастер. Поэтому Сюэ Мэй была готова увидеть кого угодно: древнего старца, могущественного эксперта или какое-нибудь существо, давно переставшее считать себя человеком. Но перед ней сидел обычный молодой парень. По крайней мере, именно так он выглядел. Сюэ Мэй осторожно попыталась почувствовать исходящую от него ци. Ничего. Совершенно ничего. Если бы она встретила такого человека где-нибудь в городе, то, скорее всего, решила бы, что перед ней обычный смертный, никогда не ступавший на путь культивации. Вот только теперь подобные выводы казались ей невероятно глупыми. За последние несколько дней Сюэ Мэй уже слишком много раз принимала что-то опасное за обычное. Она больше не собиралась повторять эту ошибку.

Её взгляд осторожно скользнул по двору. На первый взгляд место также выглядело достаточно просто. Деревянный стол, несколько стульев, небольшой участок земли, растения, ягоды и травы. Но стоило присмотреться внимательнее, как это впечатление начинало разрушаться. Сюэ Мэй не знала большей части растений, растущих рядом с хижиной. Некоторые она видела впервые, другие же казались ей смутно знакомыми, и именно это было ещё хуже. Одно из них напоминало духовную траву, которую она когда-то видела на аукционе. Тогда за неё боролись представители нескольких влиятельных семей. Здесь же подобные растения росли возле деревянной дорожки и стены хижины, будто самая обычная трава. Сюэ Мэй медленно отвела взгляд. Она решила больше ничего не оценивать. В этом месте подобная привычка явно могла плохо закончиться.

Юноша наконец поставил чашку на стол.

— Юинь сказала, что тебя кто-то обижал.

Сюэ Мэй слегка напряглась, после чего почтительно сложила руки.

— Старший, это лишь небольшое недоразумение.

Юноша посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на стоявшую неподалёку Юинь. Та спокойно покачала головой.

— Они её обижали, мастер.

Сюэ Мэй почувствовала, как уголок её губ едва заметно дрогнул. Она совершенно не понимала эту девушку. Ещё недавно два чудовищных существа стояли перед Юинь на коленях и не осмеливались нормально дышать, а теперь она говорила об этом так, будто увидела на улице нескольких детей, отобравших у кого-то сладости.

— Понятно, — Тао немного подумал. — Тогда можешь пока остаться здесь. Всё равно ты вроде ранена.

Сюэ Мэй некоторое время не отвечала. Вот так просто? Ни вопросов о происхождении, ни требований, ни попыток узнать, почему она вообще оказалась в Лесу Забвения.

— Старший позволяет этой младшей остаться?

— Ага.

Для Тао в этом действительно не было ничего особенного. Юинь привела раненую девушку. Девушка явно не могла сейчас спокойно путешествовать по лесу. Значит, пусть сначала восстановится. Сюэ Мэй же воспринимала происходящее совершенно иначе. Она не верила, что подобные люди делали что-либо просто так. Возможно, перед ней действительно сидел человек невероятной силы. Возможно, он уже давно понял её происхождение. Возможно, всё происходящее являлось каким-то испытанием.

— Благодарю старшего за великодушие.

Тао на мгновение остановился. Подобная манера разговора всё ещё казалась ему несколько странной, но после общения с Себастьяном, Юинь и стариком Ханем он уже начинал привыкать к тому, что в этом мире люди любили усложнять самые обычные разговоры.

— Можешь просто сесть.

Сюэ Мэй осторожно села на свободный стул. Практически сразу Юинь поставила перед ней ещё одну чашку.

— Чай.

Сюэ Мэй посмотрела на жидкость внутри. Обычный чай. По крайней мере, запах был именно таким. Однако девушка не спешила пить.

— Не нравится чай? — спросил Тао.

— Нет, старший.

Сюэ Мэй немедленно взяла чашку и осторожно сделала небольшой глоток. Чай действительно оказался вкусным, немного сладковатым, с лёгким травяным ароматом. Она уже собиралась поставить чашку обратно, когда выражение её лица едва заметно изменилось. По горлу начало распространяться тепло, а затем девушка почувствовала, как по меридианам прошёл слабый поток энергии. Это была ци. Чистая и невероятно мягкая. Причём настолько легко усваиваемая, что телу практически не требовалось тратить силы на её очищение.

Сюэ Мэй медленно посмотрела на чай, затем на Тао. Юноша тем временем спокойно пил из собственной чашки, будто ничего необычного не происходило. Она сделала ещё один глоток. Результат повторился. Небольшое количество чистой энергии естественным образом разошлось по телу, а повреждённые после долгого бегства меридианы начали постепенно восстанавливаться. Сюэ Мэй больше не задавала вопросов. Она просто продолжила пить. Тао же, заметив это, решил, что девушка наконец перестала нервничать.

Следующие несколько часов прошли неожиданно спокойно. Никто не пытался её допрашивать, не интересовался её сокровищами и не задавал вопросов о семье. Даже Юинь, которая спасла её, не потребовала никакой благодарности. Позже Сюэ Мэй принесли еду. На первый взгляд она также выглядела совершенно обычно: несколько приготовленных овощей, ягоды и немного мяса. После чая девушка уже была готова к чему-то необычному и вскоре убедилась, что не ошиблась. В еде также содержалась духовная энергия, особенно в растениях. Причём никто здесь, похоже, не считал это чем-то ценным. Юинь относилась к ним как к обычной пище. Сам Тао тем более.

На следующий день Сюэ Мэй заметила ещё одну странность. Она сидела неподалёку от хижины, восстанавливая силы, когда почувствовала окружающую духовную энергию. Девушка закрыла глаза, успокоила дыхание и попыталась втянуть ци из окружающего пространства. Поток энергии немедленно направился к ней. Сюэ Мэй на мгновение открыла глаза, после чего снова закрыла их и начала полноценную культивацию. Духовная энергия собиралась вокруг неё, проходила через тело и направлялась в даньтянь.

В этот момент она окончательно поняла, насколько необычным являлось это место. В остальных участках Леса Забвения культивация была либо невозможна, либо настолько затруднена, что для восстановления ци приходилось пользоваться духовными кристаллами. Здесь всё было совершенно иначе. Духовной энергии вокруг хижины было не просто достаточно для культивации — её плотность значительно превосходила большинство мест, где Сюэ Мэй когда-либо бывала. Духовные кристаллы здесь вообще не требовались. Можно было просто сидеть и поглощать окружающую ци.

Вероятно, причиной являлось огромное количество необычных растений, которые на протяжении долгого времени насыщали всё пространство духовной энергией. Однако больше всего Сюэ Мэй поражало то, что никто вокруг не обращал на это внимания. Юинь спокойно занималась своими делами. Тао сидел за столом. Себастьян время от времени появлялся рядом с хижиной и так же быстро исчезал. Для них всё это было совершенно обычным.

Прошёл первый день, затем второй. Поначалу Сюэ Мэй практически постоянно ожидала, что что-то произойдёт. Она осторожно относилась к каждому вопросу и даже перед сном долго не могла полностью расслабиться. Однако никто ничего от неё не требовал. Юинь иногда приносила ей еду, Себастьян относился к ней спокойно и вежливо, а Тао несколько раз интересовался состоянием её ран, после чего тут же возвращался к собственным делам. Постепенно подозрительность начала уступать место спокойствию.

Но сильнее всего её поражала собственная культивация. До попадания в Лес Забвения Сюэ Мэй находилась лишь на начальной стадии четвёртой звезды. Для её возраста это уже считалось очень хорошим результатом. Однако всего за два дня рядом с хижиной она прошла среднюю стадию, позднюю и достигла пика четвёртой звезды. Когда Сюэ Мэй впервые почувствовала это, она даже прекратила культивацию и несколько раз проверила собственное состояние. Ошибки не было.

Пик четвёртой звезды.

Всего за два дня.

Причём она не использовала особых пилюль, редких сокровищ или духовных кристаллов. Она просто находилась рядом с хижиной, пила чай, ела местную пищу и культивировала окружающую ци.

Однако теперь перед ней находился куда более серьёзный барьер. Переход от четвёртой звезды к пятой считался одним из важнейших рубежей культивации. Многие достигали пика четвёртой звезды сравнительно рано, а после проводили десять лет и даже больше, пытаясь сделать следующий шаг. Некоторые так никогда и не могли преодолеть этот барьер. Именно поэтому культиватор пятой звезды уже обладал совершенно иным положением даже в крупных семьях и сектах.

Сюэ Мэй прекрасно знала это и не собиралась торопиться. Она закрыла глаза и начала спокойно проводить ци через меридианы. Она даже не пыталась совершить прорыв. Девушка лишь хотела почувствовать барьер, оценить его прочность и понять, насколько далеко находится от настоящей попытки. Духовная энергия медленно вошла в тело, даньтянь наполнился, после чего Сюэ Мэй направила небольшой поток ци к преграде пятой звезды.

Энергия коснулась барьера.

Сюэ Мэй приготовилась почувствовать сопротивление.

Барьер разрушился.

Девушка резко открыла глаза.

Она даже не успела понять, что произошло. Окружающая духовная энергия мгновенно пришла в движение и начала стремительно входить в её тело. Меридианы наполнились ци, даньтянь начал расширяться, а внутри происходили знакомые изменения, которые невозможно было спутать ни с чем.

Это был прорыв.

Настоящий прорыв к пятой звезде.

Сюэ Мэй сидела совершенно неподвижно. Она не собирала всю свою ци, не использовала технику прорыва, не подготавливала пилюли и даже не пыталась расшатать барьер. Она всего лишь коснулась его, чтобы проверить прочность.

Один раз.

И барьер исчез.

Через некоторое время окружающая энергия постепенно успокоилась. Сюэ Мэй медленно проверила собственный даньтянь.

Пятая звезда.

Ошибки быть не могло.

Всего два дня назад она находилась на начальной стадии четвёртой звезды. Теперь же стала культиватором пятой звезды. Причём барьер, на преодоление которого некоторые люди тратили больше десяти лет, она прошла с первой попытки.

Нет.

Даже назвать это попыткой было сложно.

Сюэ Мэй ещё долго сидела неподвижно. Впервые за всё время пребывания возле хижины девушка совершенно забыла о необходимости сохранять спокойное выражение лица.

На нём остался только неподдельный шок.

Прошла ещё почти неделя. За это время Сюэ Мэй окончательно восстановилась после всего пережитого в Лесу Забвения и постепенно привыкла к жизни возле хижины. Конечно, назвать происходящее здесь обычным она всё ещё не могла. Каждый день находилось что-нибудь, способное заставить её в очередной раз пересмотреть собственное представление о ценности тех или иных вещей. Чай, который Тао пил практически ежедневно. Ягоды, которые Юинь могла сорвать по пути и просто съесть. Растения возле хижины. Даже обычная еда. Постепенно Сюэ Мэй поняла простую вещь: для обитателей этого места всё это действительно являлось обычным. Они не пытались продемонстрировать перед ней богатство и уж тем более не ожидали какой-либо реакции. То, что снаружи могло заставить культиваторов сражаться насмерть, здесь порой просто лежало на столе или росло возле дороги.

Сама Сюэ Мэй тоже постепенно расслабилась. Первые дни она постоянно следила за словами и движениями, опасаясь случайно проявить неуважение. Теперь же могла спокойно сидеть рядом с хижиной, разговаривать с Юинь и даже иногда отвечать Тао значительно свободнее, хотя обращение «старший» так и осталось. Но одна мысль всё это время не давала ей покоя. Дом. Сюэ Мэй не знала, сколько именно времени прошло с момента её исчезновения, и совершенно не представляла, что сейчас думают родные. Скорее всего, её уже считали погибшей. В конце концов, она попала в Лес Забвения. Для большинства людей одного этого было достаточно, чтобы перестать надеяться на возвращение.

Несколько раз девушка собиралась поговорить об этом с Тао, но каждый раз откладывала разговор. Она не знала, как правильно попросить подобное. То, что ей позволили остаться здесь, уже было огромной милостью. Просить ещё и помощи с возвращением казалось слишком наглым. Наконец однажды Сюэ Мэй всё же решилась. Тао, как обычно, сидел возле хижины. Перед ним находилась чашка чая, а рядом лежал небольшой кусок дерева, который он время от времени рассматривал, будто решая, что именно с ним сделать.

Сюэ Мэй некоторое время стояла неподалёку, прежде чем подойти.

— Старший...

Тао поднял голову.

— М?

Девушка на мгновение замолчала.

— Эта младшая хотела попросить старшего об одной вещи.

Тао отложил деревяшку.

— Говори.

— Я... хотела бы вернуться домой.

Она внимательно следила за выражением его лица, однако Тао лишь слегка кивнул, будто услышал совершенно обычную просьбу.

— Ну так возвращайся.

Сюэ Мэй замерла.

— Старший...

Только через несколько мгновений Тао понял проблему.

— А. Точно. Лес.

— Да.

Сюэ Мэй невольно посмотрела на окружавшие хижину деревья. Самостоятельно пытаться найти дорогу через Лес Забвения ей совершенно не хотелось. Тао немного подумал, после чего повернул голову.

— Себастьян.

Практически сразу рядом появился знакомый полупрозрачный силуэт.

— Хозяин.

— Выведи её из леса.

Себастьян уже собирался поклониться и выполнить приказ, но неожиданно остановился. На его лице появилось довольно редкое выражение нерешительности.

— Хозяин...

— Что?

Себастьян слегка опустил голову.

— Я, конечно же, выполню любой приказ хозяина. Однако я не полностью уверен, что смогу правильно определить путь, если мы удалимся достаточно далеко.

На некоторое время воцарилась тишина. Тао медленно посмотрел на Себастьяна, затем на лес и снова на Себастьяна.

— Вы серьёзно?

Тот выглядел ещё более смущённым.

— Пространство в некоторых участках леса ведёт себя довольно необычно.

Тао закатил глаза.

— Да что с этим лесом вообще не так? Обычный лес как лес.

Сюэ Мэй промолчала. За последнее время она уже достаточно узнала Тао, чтобы не удивляться подобным словам.

Обычный лес.

Конечно.

Тао ещё несколько секунд смотрел между деревьями, после чего тяжело вздохнул.

— Ладно. Сейчас что-нибудь сделаем.

Он взял лежавший на столе кусок дерева, затем нашёл ещё один приблизительно такого же размера. Сюэ Мэй внимательно наблюдала за его действиями, и уже на этом этапе её выражение слегка изменилось. Она не знала, от какого именно дерева были отрезаны эти куски, но исходившее от древесины ощущение невозможно было принять за что-то обычное. Даже её знаний не хватало, чтобы определить материал, однако одно девушка понимала совершенно точно: подобные вещи должны были храниться в сокровищницах великих сект или попадать в руки мастеров артефактов лишь после огромных затрат.

Здесь же два куска подобной древесины просто лежали возле хижины.

Сам Тао, похоже, совершенно не видел в них ничего ценного. Для него это была всего лишь подходящая деревяшка. Он взял небольшой нож и начал вырезать на поверхности какие-то линии. Сюэ Мэй перевела взгляд на сам нож и на некоторое время задумалась, стоит ли вообще пытаться определить, из чего сделан уже он. В конце концов девушка решила оставить эту мысль. За последнюю неделю она достаточно раз убеждалась, что практически любая вещь возле этой хижины могла оказаться сокровищем, которое снаружи считалось бы легендарным.

Рисунок на дереве тем временем получался далеко не идеальным. Некоторые линии уходили немного в сторону, другие имели разную глубину. Несколько раз Тао даже недовольно хмурился, исправляя то, что сам считал ошибкой. Через некоторое время он закончил первую деревянную табличку, а затем таким же образом сделал вторую. Положив обе перед собой, Тао некоторое время рассматривал результат.

— Кривовато.

Себастьян промолчал.

Сюэ Мэй тоже.

Она уже прекрасно знала: если сам Тао называл что-то плохим или неудачным, это совершенно ничего не говорило о настоящей ценности вещи.

Тао взял одну табличку и протянул её Себастьяну.

— Эта тебе.

Вторую он передал Сюэ Мэй.

— А эта тебе.

Едва девушка приняла небольшой кусок дерева в руки, как табличка неожиданно дрогнула. Сюэ Мэй напряглась. Деревянная пластинка сама приподнялась над её ладонью и начала медленно вращаться. Один оборот. Второй. Затем ещё один. Она постоянно меняла направление, словно пыталась что-то найти.

Сюэ Мэй широко раскрыла глаза.

Никакого потока ци от таблички она по-прежнему не ощущала.

И всё же та совершенно явно двигалась сама.

— Старший...

Тао посмотрел на неё.

— А, да. Нужно подумать о месте, куда хочешь попасть.

Сюэ Мэй перевела взгляд на вращающуюся табличку.

— Просто... подумать?

— Ага. Представь место как можно точнее. Тогда она покажет направление.

Сюэ Мэй на несколько мгновений закрыла глаза. Перед ней возник образ дома. Знакомый двор, здания семьи, улицы города, которые она видела бесчисленное количество раз. В тот же момент табличка резко замедлилась, а затем полностью остановилась. Один её край плавно повернулся в определённую сторону и замер, словно стрелка компаса.

Сюэ Мэй снова открыла глаза. Она посмотрела туда, куда указывала табличка, затем на Тао и снова на табличку.

— Если собьётесь с пути, просто снова подумайте о нужном месте, — небрежно добавил Тао. — Она покажет направление.

Себастьян посмотрел на собственную табличку и почтительно склонился.

— Благодарю хозяина.

Сюэ Мэй держала свою обеими руками. Для Тао это выглядело как простая вещь, которую он сделал за несколько минут из материала, случайно оказавшегося рядом. Для неё же это был артефакт, способный указывать путь даже внутри Леса Забвения. Одного этого свойства было достаточно, чтобы Сюэ Мэй совершенно не представляла его настоящую ценность.

— Благодарю старшего.

— Да не за что.

Тао снова сел за стол, словно вопрос уже был полностью решён.

Перед уходом Юинь собрала для Сюэ Мэй немного еды в дорогу. Когда девушка увидела содержимое, ей потребовалось немалое усилие, чтобы сохранить спокойное выражение лица. Там лежали ягоды. Те самые ягоды, которые она ела последние дни. Несколько фруктов и небольшой мешочек с чайными листьями. Для Тао всё это являлось обычной едой, которую можно было взять с собой в дорогу. Для Сюэ Мэй каждая из этих вещей уже давно перестала быть обычной.

Она молча посмотрела внутрь мешочка.

Если бы хотя бы часть этого появилась на хорошем аукционе...

Сюэ Мэй даже не стала продолжать эту мысль.

— Маловато? — спросил Тао, заметив её выражение.

— Нет!

Ответ прозвучал несколько быстрее, чем следовало. Сюэ Мэй тут же поправилась.

— Этого более чем достаточно, старший.

— Ну и хорошо.

Тао взял ещё несколько небольших деревянных пластинок. На каждой находился простой рисунок, сделанный тем же ножом. Материал этих табличек снова выглядел так, будто для их создания использовали сокровище, которое обычный мастер артефактов побоялся бы даже испортить. Тао же совершенно спокойно вырезал на нём несколько неровных линий, после чего протянул две таблички Сюэ Мэй.

— Вот ещё возьми.

Девушка осторожно приняла их.

— Старший, что это?

— Если попадёшь в неприятности, сломай одну.

Тао немного подумал.

— Они должны тебя защитить.

Сюэ Мэй посмотрела на деревянные пластинки.

«Должны».

После всего увиденного за последнюю неделю она уже совершенно иначе воспринимала подобные слова из уст Тао. Если он говорил, что эти вещи «должны защитить», девушка даже не хотела представлять, от чего именно они способны её защитить.

— Благодарю старшего.

Она бережно убрала таблички вместе с остальными вещами. Теперь количество того, что Сюэ Мэй получила за время пребывания здесь, уже начинало казаться совершенно нелепым. Прорыв к пятой звезде. Чай. Фрукты. Ягоды. Листья чая. Артефакт, способный указывать путь через Лес Забвения. Две защитные таблички, истинную силу которых она даже приблизительно не могла определить.

И всё это ей отдавали так, будто собирали обычному человеку немного еды перед дальней дорогой.

Сюэ Мэй посмотрела на Тао и неожиданно почувствовала некоторое нежелание уходить. Всего неделю назад она боялась практически всего в этом месте. Теперь же хижина посреди самого страшного леса на континенте казалась ей едва ли не самым безопасным местом из всех, где она когда-либо находилась.

— Старший...

— Что?

Она немного поколебалась.

— Смогу ли я когда-нибудь снова посетить это место?

Тао удивлённо посмотрел на неё.

— Конечно. Захочешь — приходи. Буду рад.

Он ответил настолько естественно, будто вопрос вообще не имел смысла.

Сюэ Мэй несколько мгновений молчала. Затем на её лице появилась небольшая улыбка. Она сложила руки и глубоко поклонилась.

— Тогда эта младшая обязательно ещё навестит старшего.

— Хорошо.

Тао просто кивнул.

Себастьян встал рядом с девушкой.

— Если госпожа Сюэ Мэй готова, мы можем отправляться.

Сюэ Мэй ещё раз посмотрела на хижину, затем на Юинь и наконец на Тао. В её руках слегка дрогнула деревянная табличка, после чего снова повернулась в сторону далёкого дома.

— Я готова.

После этих слов Сюэ Мэй и Себастьян направились в лес.

Глава 14

Прошёл месяц с того дня, как Сюэ Мэй покинула Лес Забвения. За это время жизнь возле хижины успела полностью вернуться в привычное русло, и то утро ничем не отличалось от множества предыдущих. Небо было чистым, между деревьями проходил лёгкий ветер, а на столе перед Тао уже стояла чашка свежезаваренного чая. Юинь, как обычно, некоторое время провела возле хижины, перекинувшись несколькими словами с Себастьяном, после чего взяла небольшую корзину.

— Мастер, я ненадолго пойду в лес.

Тао лишь кивнул, поднеся чашку к губам.

— Хорошо.

Юинь уже собиралась уходить, но затем вспомнила что-то и обернулась.

— Вам принести тех ягод?

— Ага. Если найдёшь.

Девушка улыбнулась и вскоре скрылась между деревьями. Тао ещё несколько секунд смотрел ей вслед, после чего полностью расслабился. Погода сегодня действительно была прекрасной. Солнце ещё не успело подняться слишком высоко, ветер едва касался лица, а вокруг стояла та спокойная тишина, к которой за долгие годы в лесу он успел привыкнуть. Сделав ещё один глоток чая, Тао откинулся немного назад и постепенно погрузился в собственные мысли.

Он не знал, сколько времени прошло: возможно, всего несколько минут, а возможно, значительно больше. Из размышлений его вывело что-то розовое, медленно пролетевшее перед глазами. Сначала Тао даже не придал этому значения, но лепесток сделал небольшой круг над столом, и юноша невольно проследил за ним взглядом. С виду это был самый обычный лепесток, однако от него исходило настолько знакомое ощущение, что Тао сам не заметил, как поставил чашку на стол и поднял руку.

Лепесток опустился на кончик его пальца и в момент прикосновения рассыпался в мелкую пыль. Сердце Тао сжалось настолько резко, что он на несколько мгновений перестал нормально дышать. Как и прежде, он не чувствовал ци и не мог бы объяснить, что именно произошло, однако внутри возникло понимание, в котором он почему-то был совершенно уверен.

Юинь больше не было.

Тао не понимал, откуда он это знает, да и думать об этом сейчас оказалось почти невозможно. Шум леса, лёгкий ветер, тепло солнца и вкус недавно выпитого чая словно отдалились, уступая место воспоминаниям, которые начали одно за другим всплывать перед глазами. Он видел Юинь, сидящую напротив него, вспоминал её совершенно серьёзное лицо, когда она пыталась найти глубокий смысл в какой-нибудь случайно сказанной им фразе, её разговоры с Себастьяном, привычное обращение «мастер» и чашку чая, которую она ставила перед ним почти каждое утро. Совсем недавно она стояла на этом самом месте, спрашивала, принести ли ему ягод, после чего спокойно ушла в лес и должна была вскоре вернуться.

По щеке Тао медленно скользнула слеза, и только почувствовав её, он понял, что плачет.

Именно в этот момент рядом с хижиной появился Себастьян. Обычно спокойное лицо духа было почти неузнаваемым, а всё его внимание оказалось приковано к небу, где между деревьями постепенно появлялось всё больше розовых лепестков. Они кружились над лесом, поднимались выше, а затем один за другим рассыпались в воздухе, не успевая даже коснуться земли.

— Юинь...

Имя вырвалось из уст Себастьяна едва слышно, но уже в следующую секунду из его тела хлынула чудовищная аура. Земля возле хижины содрогнулась, воздух стал тяжёлым, листья ближайших деревьев зашумели, хотя ветер почти полностью стих, а несколько лежавших на столе вещей сдвинулись со своих мест. На лице духа больше не осталось привычного спокойствия. В его глазах одновременно читались неверие, боль и ярость, которая с каждой секундой становилась всё сильнее.

Тао медленно поднял голову к розовым лепесткам, и именно тогда над лесом раздался чужой голос.

— Так это и есть место, где живёт тот самый мастер?

Над верхушками деревьев появилась одна фигура, почти сразу следом за ней возникло ещё несколько, а затем культиваторы начали появляться со всех сторон. Их становилось всё больше, пока пространство вокруг хижины не заполнили десятки людей. Вскоре их число перевалило за сотню, однако они не зависали в воздухе беспорядочной толпой. Каждый сразу занимал определённое место, сохраняя расстояние между соседними фигурами. Одни поднялись значительно выше остальных, другие опустились почти к кронам деревьев, а несколько групп медленно разошлись по сторонам, постепенно окружая всю территорию хижины.

Тао не понимал, зачем они выстроились подобным образом, но Себастьян практически сразу узнал расположение фигур. Более сотни культиваторов постепенно становились частями одной огромной убийственной формации, которую явно подготовили заранее именно для этого нападения.

Среди прибывших находилось множество экспертов восьмой звезды и несколько культиваторов девятой. В стороне от самой формации, рядом с несколькими старейшинами, стоял мужчина средних лет в длинной тёмной одежде. По тому, как остальные располагались рядом с ним, нетрудно было понять, что именно он возглавляет пришедших. Возле него неподвижно стоял сухой старик, почти не проявлявший интереса к происходящему.

Если бы здесь находился Хань, этот старик сразу привлёк бы его внимание, поскольку достиг десятой звезды. Большинство практиков за всю жизнь не встречали ни одного подобного эксперта, но Тао не мог оценить его силу. Он едва посмотрел на старика, когда среди чужих голосов вдруг услышал знакомый женский.

— Да, старший. Это то самое место.

Из-за спины одного из мужчин медленно вышла Сюэ Мэй.

Несколько мгновений Тао просто смотрел на неё, постепенно осознавая происходящее. Это была та самая девушка, которую Юинь привела к хижине, которая больше недели ела вместе с ними, разговаривала с Юинь и спокойно культивировала возле дома. Тао собственными руками сделал для неё артефакт, способный вывести её из леса, дал ей в дорогу чай, ягоды, фрукты и защитные таблички, а когда Сюэ Мэй спросила, сможет ли когда-нибудь вернуться, совершенно искренне сказал, что будет рад её увидеть.

Она действительно вернулась, только теперь за её спиной находилось больше сотни культиваторов.

Сюэ Мэй встретилась с Тао взглядом всего на мгновение, после чего отвела глаза. Видеть его лицо было неприятно, однако неожиданностью происходящее для неё не являлось. Она прекрасно знала, для чего привела сюда старших семьи и чего они намеревались добиться.

После возвращения домой скрыть произошедшее оказалось практически невозможно. До исчезновения Сюэ Мэй находилась лишь на начальной стадии четвёртой звезды, а вернулась уже культиватором пятой. Старшие семьи заметили это сразу, и вопросы последовали один за другим. Поначалу она пыталась отвечать уклончиво, упомянув лишь неизвестного эксперта, благодаря которому смогла выбраться из Леса Забвения, однако затем пришлось объяснить происхождение некоторых вещей, принесённых от хижины, после чего скрывать остальное уже практически не имело смысла.

Она рассказала о чае, содержавшем невероятно чистую духовную энергию, о ягодах и фруктах, которые возле хижины ели как совершенно обычную пищу, о духовных растениях, растущих буквально под ногами, о неизвестной древесине, способной сама по себе считаться редчайшим материалом, и об артефактах, которые Тао создавал практически между делом. Однако сильнее всего старших заинтересовало само место, где плотность духовной энергии позволила Сюэ Мэй всего за два дня пройти путь от начальной стадии четвёртой звезды до её пика, а затем практически без сопротивления прорваться на пятую.

Чем больше она рассказывала, тем серьёзнее становились лица окружающих. Речь шла о месте, способном полностью изменить положение семьи: даже часть находившихся здесь ресурсов позволила бы вырастить новых экспертов, а обладание всей хижиной открывало возможности, которые старшие пока ещё не решались оценивать вслух. Семья и без того обладала огромной силой, однако подобное сокровище могло оставить далеко позади всех, с кем прежде приходилось считаться.

Сюэ Мэй понимала, к чему ведёт этот разговор. Показав старшим созданную Тао табличку, она уже не могла делать вид, будто речь идёт лишь о её спасении, а когда согласилась указать дорогу обратно, знала, для чего собирают людей. Никто не заставлял её принимать это решение. Тао помог ей выбраться из леса, Юинь спасла ей жизнь, и за всё время возле хижины они ничего не потребовали взамен. Даже вещи, которые теперь рассматривали старшие, ей просто подарили, позаботившись о том, чтобы дорога домой была безопасной.

Благодарность к ним была искренней, но на другой стороне находилась семья. Сюэ Мэй думала о младших, которым только предстояло начать культивацию, о старших, годами остававшихся на одной стадии, и о том, что все они могли получить благодаря её возвращению. Конечно, это не делало предательство менее жестоким. Просто будущее собственного рода оказалось для неё важнее жизни нескольких людей, хорошо к ней отнёсшихся, и она сознательно сделала этот выбор.

Когда группа приблизилась к территории хижины, первой им встретилась Юинь. Узнав Сюэ Мэй, девушка приветливо улыбнулась, решив, что бывшая гостья вернулась их навестить, как и обещала. Именно эту улыбку Сюэ Мэй было особенно неприятно вспоминать: Юинь действительно обрадовалась ей и ничего не заподозрила. Даже после случившегося девушка продолжала считать решение правильным, хотя жалость к Юинь от этого никуда не исчезла.

Теперь над лесом кружились розовые лепестки, и Сюэ Мэй старалась смотреть на старших, занимавших свои места, чтобы лишний раз не замечать их.

Тем временем окружение хижины почти завершилось. Культиваторы продолжали занимать заранее определённые позиции, постепенно замыкая огромную формацию, а аура Себастьяна становилась всё тяжелее. Тао же словно вообще не замечал происходящего вокруг. Некоторое время он смотрел на Сюэ Мэй, затем перевёл взгляд на розовые лепестки и только после этого медленно посмотрел на людей, которые пришли вместе с ней.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы заставить себя заговорить.

— Где Юинь?

Сюэ Мэй опустила взгляд. Она знала, что ему ответят, но самой произнести это, глядя на человека, который ещё недавно угощал её чаем за этим столом, оказалось трудно.

Ответил мужчина средних лет, стоявший в стороне от самой формации вместе с командной группой. Он наблюдал за Тао с самого появления и теперь едва заметно усмехнулся. Рассказ Сюэ Мэй не позволял считать хозяина хижины лёгким противником, поэтому глава семьи и привёл с собой столько людей. С другой стороны, даже опытный эксперт мог ошибиться, поддавшись гневу, и мужчина намеренно пытался его спровоцировать. Если Тао бросится вперёд, желая немедленно отомстить, это хотя бы избавит их от необходимости гадать, что он собирается предпринять.

— Та девушка? — переспросил он, будто ему действительно потребовалось вспомнить, о ком идёт речь.

Тао ничего не ответил.

— Она отказалась отвечать на наши вопросы, поэтому мы были вынуждены отправить её в дальний путь.

Рядом с мужчиной кто-то тихо усмехнулся.

Сюэ Мэй слегка нахмурилась. Она прекрасно понимала, зачем глава семьи выбрал именно такие слова. В издевательстве над уже потерявшим близкого человека не было никакой необходимости, однако вмешиваться девушка не стала. Они пришли сюда не для того, чтобы щадить чувства хозяина хижины.

Тао продолжал стоять неподвижно. По щеке скользнула ещё одна слеза, но он даже не попытался её вытереть. Почему-то сейчас ему вспомнилось, как он сидел с ножом и куском дерева, пытаясь вырезать человеческую фигуру. Статуэтка получилась настолько кривой, что на неё было стыдно смотреть, и он ещё долго не мог понять, каким образом из его работы появилась Юинь. Тогда ему просто хотелось, чтобы рядом был кто-то, с кем можно поговорить об обычных вещах.

С тех пор её присутствие стало настолько привычным, что Тао давно перестал об этом задумываться. Юинь могла уйти в лес, заняться чем-нибудь возле дома или разговаривать с Себастьяном, пока он часами смотрел на доску, но всё это время он знал, что она где-то рядом. Ещё утром она стояла перед ним с корзиной, а он даже не нашёл ничего, кроме короткого ответа на вопрос о ягодах, поскольку был уверен, что скоро снова её увидит.

Тао медленно сжал кулаки. Чем дольше он смотрел на людей над хижиной, тем сильнее становился гнев. Для них смерть Юинь была удобным поводом заставить его потерять самообладание; мужчина даже говорил о ней так, будто рассказывал о небольшой неприятности в дороге. Тао прежде не любил бессмысленных конфликтов и не стремился заставлять окружающих бояться его, однако сейчас ему было трудно представить, что эти люди просто развернутся и уйдут.

Он хотел их смерти и понимал это так же ясно, как несколько мгновений назад понял, что Юинь не вернётся. Произносить угрозы казалось ненужным: никакие слова не могли изменить того, ради чего они сюда пришли и что уже успели сделать.

Сюэ Мэй снова посмотрела на Тао. Ей было жаль его, но эта жалость не означала, что она хотела бы отменить собственное решение. Если бы выбор пришлось сделать снова, она всё равно указала бы старшим дорогу к хижине. Девушка не считала Тао плохим человеком и прекрасно знала, что Юинь ничем не заслужила своей участи; именно поэтому ей было тяжело встретиться с ним взглядом. Однако отступать от принятого решения она не собиралась и ответственности за него с себя не снимала.

В это время последний из культиваторов занял отведённое ему место. Между участниками формации начали вспыхивать тонкие линии, пересекавшиеся над деревьями и уходившие вниз, к самой земле. До этого Себастьян узнавал построение по расположению людей, теперь же его очертания стали видны и Тао. Линии соединяли зависшие в воздухе фигуры, словно нити огромной сети, постепенно замыкавшейся вокруг хижины.

Когда соединились последние участки, практики почти одновременно направили в формацию ци. Подготовка была закончена, и сила больше сотни культиваторов начала собираться внутри общей структуры.

Даже Тао, который, как обычно, не чувствовал ничего из того, что остальные называли духовным давлением, заметил произошедшие вокруг изменения. Земля под ногами сначала слегка задрожала, словно где-то далеко под ней прокатился слабый толчок, однако уже спустя несколько мгновений дрожь стала сильнее. Стоявшая на столе чашка с недопитым чаем несколько раз тихо ударилась о деревянную поверхность, мелкие камни возле забора начали понемногу отрываться от земли, а несколько ближайших деревьев медленно согнулись, хотя ветер к этому моменту почти полностью стих.

Для остальных изменился и сам воздух: его тяжесть ощущалась так, словно всё пространство внутри символа постепенно придавливало к земле. Обычный человек уже с трудом удержался бы на ногах, но собравшиеся здесь практики были достаточно сильны, чтобы выдержать это давление. Тао же видел, как дрожит стол и гнутся деревья, оставаясь столь же глухим к чужой ци, как и прежде.

Себастьян практически сразу понял, что именно собирались сделать прибывшие. Его лицо и до этого мало напоминало привычное спокойное выражение, а когда формация окончательно замкнулась, он медленно поднял руку. Возле его пальцев едва заметно исказилось пространство, а исходящая от духа аура стала настолько тяжёлой, что несколько находившихся неподалёку культиваторов невольно посмотрели в его сторону. Один из старейшин девятой звезды даже слегка нахмурился, впервые обратив на слугу хозяина хижины более серьёзное внимание.

Себастьян уже собирался сделать шаг вперёд, когда услышал гневный голос Тао.

— Не вмешивайся.

Себастьян повернулся к хозяину. Ему хотелось самому расправиться с людьми, убившими Юинь, и опустить уже поднятую руку оказалось трудно. Однако Тао смотрел на пришедших с таким выражением, что духу стало понятно: хозяин намерен сделать всё сам. За долгое время рядом с ним Себастьян привык к его спокойствию, к рассеянным ответам и долгим размышлениям над какой-нибудь мелочью, а сейчас едва узнавал знакомое лицо. Он медленно опустил руку и остался возле хижины, хотя исходившая от него тяжёлая аура никуда не исчезла.

Глава семьи, находившийся в стороне от самой формации вместе с несколькими старейшинами, конечно же, заметил это. С самого появления возле хижины он следил и за Тао, и за его слугой, поскольку рассказ Сюэ Мэй не позволял считать Себастьяна обычным духом. Определить его уровень так и не удалось, а теперь существо, одной своей аурой заставившее насторожиться старейшину девятой звезды, остановилось после короткого приказа хозяина.

Само по себе послушание слуги ещё ничего не доказывало, однако мужчина отметил, насколько спокойно Тао отстранил его от боя. Возможно, он действительно считал, что справится один. Глава не собирался отбрасывать такую возможность, но и повода пересматривать весь план пока не видел: к встрече с неизвестным противником они готовились заранее.

Их семья уже много поколений принадлежала к числу сил, с которыми считались даже величайшие секты. Под её властью находились огромные территории и множество зависимых родов, а накопленных ресурсов хватало на содержание многочисленных экспертов. Но главной опорой оставались два культиватора десятой звезды, благодаря которым семья занимала место среди сильнейших в современном мире.

Подавляющее большинство практиков за всю жизнь так и не приближалось к этому уровню. Многие могли прожить сотни лет, ни разу не увидев подобного эксперта собственными глазами, тогда как один такой человек был способен изменить исход войны между крупными силами. Наличие сразу двух заставляло противников семьи тщательно обдумывать свои требования ещё до того, как озвучить их.

Конечно же, существовала и одиннадцатая звезда. Старшие великих сил знали, что рассказы о таких культиваторах имели под собой основание: сохранились их имена, техники и наследия, а несколько древних сект до сих пор называли этих людей своими основателями. Когда-то они управляли огромными территориями и вмешивались в дела мира, но уже очень давно никто из них не появлялся открыто.

Одни исчезли бесследно, другие ушли в затвор на сотни лет. О судьбе некоторых ходило столько противоречивых слухов, что даже великие силы уже не могли отделить правду от выдумки. Отсутствие сведений, разумеется, не означало, что все эти люди погибли, поэтому перед походом старшие семьи рассмотрели и самый неприятный вариант: хозяин хижины мог оказаться одним из них.

Вероятность казалась небольшой, однако после рассказа Сюэ Мэй отвергать её из-за молодого лица Тао или отсутствия у него заметной ци было бы глупо. Именно поэтому в поход отправились оба эксперта десятой звезды, несколько старейшин девятой и больше сотни культиваторов восьмой. Для боя выбрали одну из сильнейших убийственных формаций семьи, а старейшины взяли лучшие артефакты, включая несколько сокровищ, которые обычно вообще не покидали владений рода.

Даже при столкновении с одиннадцатой звездой глава рассчитывал на победу, хотя понимал, какой высокой может оказаться цена. Могли погибнуть десятки людей, старейшины и даже один из двух сильнейших экспертов семьи. Такой исход не исключали, когда готовились к походу, но и считать поражение неизбежным оснований не было.

В конце концов, всё известное им говорило о том, что культиваторы одиннадцатой звезды также сражались, получали ранения, расходовали силы и иногда отступали. В записях, которые изучал глава, не встречалось человека, способного одним взглядом уничтожить сотню великих мастеров. Их противник мог оказаться намного сильнее каждого из них по отдельности, однако именно для подобного случая они и подготовили формацию.

Мужчина снова окинул взглядом участок возле хижины. Награда, ради которой они решились на этот риск, находилась совсем рядом. Семье давно не требовалось доказывать, что она является великой силой, но своё положение всё ещё приходилось делить с другими: заключать союзы, учитывать интересы древних родов и сект, уступать в спорах о территориях. Иногда глава был вынужден отказываться от желаемого только потому, что приобретение не стоило войны с равным противником.

Сокровища хижины могли изменить это положение. Если хотя бы половина рассказанного Сюэ Мэй соответствовала действительности, через несколько десятилетий семья получила бы целое поколение практиков, выросших в условиях, которых не могла предоставить ни одна известная секта. Чай, ягоды и сама духовная энергия этого места позволяли надеяться на появление новых экспертов десятой звезды, а со временем кто-то мог сделать и следующий шаг.

Тогда исчезла бы необходимость постоянно оглядываться на соседние силы. Именно это глава представлял себе, глядя на хижину: будущее, в котором его семье больше не придётся делить вершину с остальными.

Пока глава наблюдал за ним, Тао неспешно направился к двери хижины. Несколько старейшин сразу проследили за его движением: после рассказов Сюэ Мэй даже такой простой поступок заставлял задуматься, не находится ли возле входа какое-нибудь средство защиты. Никто из них пока не понимал, что собирается делать хозяин, и потому каждый старался не упустить момент, когда это станет ясно.

На деревянной поверхности всё ещё оставался старый рисунок меча.

Глава 15

Сам рисунок меча, мягко говоря, выглядел плохо. Лезвие получилось кривым, рукоять слишком толстой, а несколько неровных линий, которые, по всей видимости, должны были изображать гарду, больше походили на случайные царапины. Можно было даже подумать, что его нарисовал ребёнок, впервые взявший в руки кусок угля и примерно представлявший лишь то, что у меча должна быть рукоять и длинная металлическая часть. Однако никто из присутствующих не засмеялся, потому что после рассказа Сюэ Мэй глава семьи уже давно сделал для себя достаточно простой вывод: возле этой хижины лучше вообще не судить о вещах по их внешнему виду.

Кусок древесины, который Тао спокойно резал обычным ножом, мог оказаться материалом, за несколько щепок которого сражались бы великие мастера артефактов. Чай здесь содержал настолько чистую духовную энергию, что помогал прорываться между стадиями культивации, а ягоды и фрукты, которыми хозяева дома спокойно перекусывали, за пределами леса вполне могли бы считаться редкими сокровищами. На этом фоне плохо нарисованный меч на двери не выглядел смешным, а, наоборот, заставлял насторожиться ещё сильнее.

Стоявший рядом с главой сухой старик десятой звезды уже достал небольшое бронзовое зеркало. На первый взгляд оно тоже выглядело довольно просто, однако внутри семьи этот артефакт считался одним из лучших защитных сокровищ. После полной активации зеркало могло создавать несколько слоёв искажённого пространства, способных ослабить или даже полностью отклонить некоторые атаки культиваторов десятой звезды. Несколько старейшин девятой звезды также подготовились: в руке одного появилась небольшая чёрная пагода, другой сжал нефритовую печать, а под одеждой третьего вспыхнул защитный талисман. Никто из них не собирался ждать, пока неизвестный противник сначала атакует, а уже потом пытаться понять, что именно произошло.

Тао тем временем остановился перед дверью и некоторое время смотрел на старый рисунок. Когда-то давно он создал его только потому, что хотел хоть как-то защитить собственную хижину. В те времена этот мир был для него намного более непонятным, а Лес Забвения казался значительно опаснее, поэтому Тао использовал практически всё, что приходило в голову. Именно тогда вокруг дома появился частокол, возле входа оказалась странная палка, которую он сам толком не мог назвать ни копьём, ни посохом, а на двери возник этот кривой меч. Сейчас всё это казалось настолько далёким, будто относилось уже к какой-то другой жизни.

Тао поднял руку и медленно провёл ладонью по рисунку, оставив на пальцах слабый след угля.

— Сдохните, твари.

В тот же момент меч исчез с поверхности двери настолько спокойно и буднично, будто Тао действительно просто стёр его рукой. Не последовало ни вспышки, ни выброса ци, ни какого-либо другого явного признака активации техники или артефакта, из-за чего на несколько мгновений могло показаться, что ничего необычного вообще не произошло. Рисунок просто перестал существовать, словно его никогда и не было на этом старом дереве.

Глава семьи слегка нахмурился, поскольку подобный результат совершенно не соответствовал тому, чего он ожидал, и невольно посмотрел на старейшину рядом. Тот уже повернул бронзовое зеркало в сторону двери, пытаясь уловить хоть какое-нибудь движение энергии, однако поверхность артефакта оставалась совершенно спокойной. Формация тем временем продолжала работать, светящиеся линии всё так же соединяли культиваторов между собой, люди направляли внутрь структуры ци, а собравшаяся вокруг сила никуда не исчезла. Один из старейшин даже успел подумать, что исчезновение меча являлось всего лишь каким-то знаком или способом запустить другую, пока ещё скрытую технику.

Именно тогда через всю формацию прошла едва заметная линия. Она возникла настолько быстро, что большинство присутствующих сначала даже не поняли, действительно ли что-то увидели. Со стороны это выглядело скорее как короткое искажение света, будто пространство на одно мгновение разделили тончайшей чертой, которая появилась с одного края огромной формации и тут же достигла другого.

Один из культиваторов восьмой звезды первым опустил голову и увидел на одежде тонкую красную полосу. Мужчина нахмурился, машинально коснулся её пальцами и с некоторым удивлением заметил кровь, но ещё даже не успел решить, откуда она взялась, когда верхняя часть тела слегка сдвинулась относительно нижней, словно две половины одной фигуры внезапно перестали удерживаться вместе. Только тогда из разреза хлынула кровь, а культиватор открыл рот, пытаясь закричать, однако вместо голоса из горла вырвался лишь короткий хрип. Обе половины тела потеряли поддержку ци и начали падать вниз.

Практически в тот же момент подобное начало происходить и с остальными участниками формации. У одного мужчины линия прошла точно через шею, причём первые несколько мгновений голова всё ещё оставалась на прежнем месте, будто тело просто не успело понять, что произошло, а затем медленно наклонилась и сорвалась вниз, оставляя за собой струю крови. Другого разрезало от плеча до противоположного бедра. Он даже успел посмотреть вниз на широкую красную линию, появившуюся на одежде, прежде чем верхняя часть туловища начала отделяться, открывая мышцы, сломанные кости и внутренние органы.

Третий находился немного выше остальных и всё ещё пытался поддерживать формацию, совершенно не понимая, почему связь с соседними участниками начала разрушаться. Он сделал шаг в воздухе, собираясь изменить положение, и лишь тогда заметил, что обе ноги остались висеть немного ниже, тогда как туловище по инерции продолжило движение. Крик этого человека одним из первых по-настоящему разнёсся над лесом. Он попытался удержать тело при помощи ци, однако боль и стремительная потеря крови сразу нарушили концентрацию, после чего культиватор рухнул вниз, оставляя за собой длинный красный след.

Вскоре крики послышались практически отовсюду, хотя многие даже не успели издать ни звука. У некоторых линия прошла через голову или грудь, и они погибли почти мгновенно, тогда как другие оставались в сознании ещё несколько секунд, хватались за раны, пытались направить ци в повреждённые участки или достать лечебные пилюли, хотя при подобных повреждениях эти действия уже не имели никакого смысла.

Один из мужчин всё же успел активировать защитный талисман, и перед его телом появился плотный золотой щит. На лице культиватора даже промелькнуло облегчение, поскольку этот талисман считался достаточно сильным, чтобы выдержать несколько прямых атак мастера его уровня, однако тонкая линия спокойно прошла через золотую поверхность. Причём со стороны даже нельзя было сказать, что она действительно столкнулась с защитой: не появилось ни вспышки, ни трещин, ни сопротивления, словно линия просто оказалась одновременно по обе стороны щита.

Несколько мгновений культиватор продолжал висеть неподвижно, всё ещё надеясь, что артефакт выполнил свою работу, но затем золотой щит разделился на две части, а следом за ним начал разделяться и человек. Увидев это, несколько других практиков практически одновременно активировали собственные средства защиты. Возле одного появился полупрозрачный барьер, вокруг другого вспыхнули десятки символов, третий покрыл тело плотным слоем духовной энергии, а кто-то даже достал настоящий защитный артефакт, однако результат оказался тем же.

Самое странное заключалось в том, что их защита даже не выглядела слабее атаки, словно вообще не участвовала в происходящем. Барьеры не разрушались от столкновения, артефакты не пытались поглотить или отклонить удар, а защитные символы продолжали гореть ровно так же, как и прежде. Тонкая линия просто проходила сквозь них, будто все эти средства существовали где-то в другом месте и никак не относились к человеку внутри, и лишь спустя мгновение сами защитные артефакты тоже начинали разваливаться вместе со своими владельцами.

Старейшина десятой звезды, стоявший возле главы, медленно сузил глаза и попытался убедить себя, что перед ним всего лишь какая-то необычная техника меча. Подобное хотя бы можно было понять: существовали атаки, способные рассекать пространство, а некоторые великие мастера действительно могли одним ударом пройти через несколько защитных барьеров, особенно если уровень владельца артефакта значительно уступал уровню нападающего.

Но чем дольше старик наблюдал, тем хуже подобное объяснение подходило к происходящему, потому что он вообще ничего не чувствовал. Если бы огромная формация действительно была разрезана чудовищно сильной техникой, вокруг должно было возникнуть хоть что-нибудь — движение ци, искажение пространства, давление от атаки или хотя бы слабое чувство опасности. Здесь же не было ничего, что он мог бы распознать как след удара.

Тем временем светящиеся линии формации начали одна за другой исчезать. Культиваторы, питавшие её своей силой, умирали почти одновременно, а потому огромная структура, в создание которой было вложено такое количество ресурсов и времени, буквально рассыпалась вместе с ними. Люди начали падать с неба: некоторые тела застревали среди ветвей, другие тяжело ударялись о землю, а один культиватор рухнул прямо возле частокола, и его уже разделённое пополам тело от удара окончательно развалилось, разбросав вокруг кровь и внутренности.

Несколько трупов столкнулись друг с другом ещё в воздухе, после чего упали практически в одно место вместе с оружием и обломками защитных артефактов. Даже когда последние линии формации окончательно погасли, сверху ещё некоторое время продолжали падать мечи, руки, части одежды и тела, будто само небо не успевало избавиться от всего, что ещё несколько мгновений назад составляло одно огромное построение. Совсем недавно вокруг хижины находилось больше сотни культиваторов восьмой звезды, а теперь почти все они были мертвы.

Глава семьи некоторое время смотрел на произошедшее, не произнося ни слова. За свою жизнь он видел намного более страшные поля сражений, видел тысячи погибших, участвовал в войнах между великими силами и собственными глазами наблюдал последствия атак культиваторов десятой звезды, поэтому дело было вовсе не в количестве крови или лежащих вокруг тел. Его беспокоило то, насколько легко и быстро всё закончилось.

Первым желанием было вмешаться, попытаться спасти хотя бы часть людей или разрушить неизвестную атаку собственной силой, однако времени для этого просто не оказалось. К моменту, когда глава окончательно понял, что происходит, большая часть участников формации уже либо погибла, либо получила такие повреждения, после которых помощь не имела никакого смысла.

Лишь теперь мужчина начал примерно понимать, что сделал Тао. Скорее всего, удар был направлен не непосредственно на людей, а на саму формацию. Каждый из находившихся внутри культиваторов связал собственную ци с общей структурой и на короткое время буквально стал её частью. Именно благодаря этому сотня людей могла объединить свою силу в единое целое и создать атаку, намного превосходящую возможности каждого из них по отдельности.

Однако у подобной связи, как оказалось, существовала и другая сторона. Если удар прошёл через саму формацию, он вместе с ней прошёл и через каждого человека, который в этот момент являлся её частью. Такое объяснение хотя бы позволяло понять, почему все умерли почти одновременно, но легче от этого не становилось.

Перед Тао находилась не какая-то простая формация нескольких слабых практиков. Её поддерживало больше сотни экспертов восьмой звезды, семья потратила огромные ресурсы на подготовку, а сама структура создавалась именно для борьбы с противником, превосходящим каждого участника по отдельности. И всё же Тао разрезал её так легко, словно перед ним находился не огромный символ, наполненный силой сотни культиваторов, а обычный рисунок на бумаге.

Старейшина десятой звезды наконец отвёл взгляд от падающих тел и посмотрел на пустое место на двери, где ещё совсем недавно находился кривой меч. Его обычно спокойное и почти безразличное лицо впервые немного изменилось, и глава семьи сразу это заметил.

— Ты почувствовал атаку? — тихо спросил он.

Старик не ответил сразу. Некоторое время он продолжал смотреть на дверь, словно надеялся, что если ещё немного сосредоточится, то сможет найти хотя бы какой-то след произошедшего, однако в конце концов лишь медленно покачал головой.

Именно этот ответ заставил главу семьи почувствовать неприятный холод. Если бы подобное сказал культиватор восьмой или даже девятой звезды, ничего особенно странного в этом не было бы: разница между уровнями могла быть огромной, и более слабый человек действительно иногда не успевал даже заметить атаку значительно превосходящего его мастера. Но сейчас рядом с ним находился эксперт десятой звезды, человек, стоявший на вершине современного мира, и даже он ничего не почувствовал. Сам глава тоже не заметил момента атаки.

Ещё хуже выглядело то, что бронзовое зеркало, созданное именно для обнаружения и отражения опасных техник, никак не отреагировало. Его поверхность оставалась совершенно спокойной, словно возле них вообще ничего не произошло, хотя вокруг уже лежали тела больше сотни культиваторов.

Глава семьи снова посмотрел на Тао, который всё ещё стоял возле двери. На его лице не появилось ни удовлетворения, ни торжества, ни даже того спокойного высокомерия, которое иногда демонстрировали особенно могущественные эксперты после лёгкой победы. Казалось, произошедшее вообще не имело для него особого значения, однако мужчина заставил себя не поддаваться первому впечатлению и успокоиться.

Паниковать было слишком рано. Они действительно потеряли больше сотни людей, а убийственная формация была полностью уничтожена, но это ещё не означало, что хозяин хижины способен сколько угодно повторять подобные атаки. Существовало и другое, куда более привычное объяснение: рисунок мог быть артефактом или заранее подготовленным средством защиты.

Мир культивации знал множество сокровищ, внутри которых великие эксперты оставляли часть собственной силы. Иногда подобный предмет мог выпустить атаку, значительно превосходящую уровень самого владельца, а после использования полностью разрушался или терял накопленную энергию. Исчезнувший меч очень хорошо подходил под эту версию: до атаки рисунок находился на двери, а после неё исчез, и вполне возможно, что именно это являлось ценой произошедшего.

Старейшина десятой звезды, очевидно, пришёл примерно к тому же выводу, поскольку спустя некоторое время тихо произнёс:

— Возможно, заранее подготовленное средство защиты. Судя по тому, что рисунок исчез, оно могло быть одноразовым.

Глава семьи слегка кивнул, и такое объяснение действительно нравилось ему значительно больше. Дело было даже не только в том, что оно оставляло надежду, а в том, что хотя бы соответствовало известным законам мира. Если Тао использовал древнее сокровище или заранее заключённую в рисунок атаку, тогда произошедшее переставало быть совершенно непонятным. Артефакт, созданный экспертом одиннадцатой звезды, действительно мог обладать силой, которую им было трудно представить.

Но у любого артефакта существовал предел. Накопленная энергия расходовалась, некоторые сокровища требовали долгого восстановления, а другие вообще уничтожались после одного применения. Если кривой меч на двери относился именно к таким вещам, тогда Тао только что лишился одного из сильнейших средств защиты, и именно за эту мысль глава семьи пока решил держаться.

Он медленно оглядел оставшихся. Рядом всё ещё находился второй эксперт десятой звезды, а несколько старейшин девятой изначально не участвовали в поддержании формации, поскольку должны были защищать главу и вступить в бой непосредственно после первой атаки, поэтому удар их не задел. Среди них оставалась и Сюэ Мэй.

Потеря такого количества культиваторов восьмой звезды в обычной ситуации стала бы для семьи тяжёлым ударом, последствия которого ощущались бы ещё очень долго. Однако сейчас отступить означало признать, что все эти люди погибли совершенно напрасно. Кроме того, Тао всё ещё оставался одним человеком, если, конечно, не считать Себастьяна. Глава невольно посмотрел на духа, который по-прежнему стоял неподалёку и не вмешивался, а затем снова перевёл взгляд на хозяина хижины, всё ещё стараясь убедить себя, что положение не стало безнадёжным.

Сюэ Мэй в это время смотрела на происходящее совершенно иначе. До сегодняшнего дня она прекрасно понимала рассуждения старших и, по сути, сама думала почти так же. Их семья являлась одной из сильнейших сил мира, здесь находились два эксперта десятой звезды, множество старейшин, лучшие артефакты и заранее подготовленная формация. Даже если хозяин хижины окажется намного сильнее, чем предполагалось изначально, у семьи всё равно должны были существовать способы справиться с ним.

Именно эта уверенность во многом позволила Сюэ Мэй принять собственное решение. Теперь же девушка смотрела на тела людей, разбросанные вокруг хижины, и чувствовала, как эта простая и казавшаяся ещё совсем недавно очевидной логика постепенно начинает разваливаться.

Многих погибших она знала лично: некоторых видела ещё в детстве, другие принадлежали к боковым ветвям рода, обучали младших или занимали важные должности внутри семьи. За пределами их владений практически каждый из этих людей считался бы настоящим великим экспертом, перед которым спокойно склонились бы главы небольших сект, а теперь почти все они лежали на земле, убитые человеком, который даже не достал оружие.

Тао всего лишь подошёл к двери, провёл рукой по плохо нарисованному мечу и произнёс несколько слов, после чего одна из сильнейших убийственных формаций их семьи перестала существовать. Сюэ Мэй медленно перевела взгляд на его спину и впервые почувствовала неприятный холод, никак не связанный с погодой или давлением окружающей ци.

До этого она считала, что старшие могли лишь ошибиться в оценке силы Тао, однако теперь впервые появилась другая мысль. Возможно, они ошиблись намного раньше, ещё в тот момент, когда решили, что его силу вообще можно измерить привычными для этого мира понятиями.

Глава 16

Пока глава семьи убеждал себя, что исчезнувший рисунок был всего лишь одноразовым средством защиты, Тао уже отошёл от двери. Перед хижиной оставались живые люди, и он собирался закончить начатое.

На небольшом столе лежали две деревянные палочки для заваривания чая. Тао забрал их, на мгновение задержав взгляд на потемневших концах. Юинь часто пользовалась ими, и сейчас эта привычная вещь только сильнее разозлила его. Всё, что находилось возле хижины, ещё совсем недавно относилось к обычной жизни, которой он был вполне доволен. Теперь Юинь была мертва, а перед ним стояли люди, решившие, что имеют право прийти сюда и забрать понравившееся.

Глава семьи проследил за его движением. После исчезнувшего меча мужчина уже не собирался считать деревянные палочки безобидными только потому, что они выглядели как обычная чайная принадлежность. Даже если первое сокровище действительно было одноразовым, ничто не мешало хозяину хижины держать рядом второе.

— Не дайте ему подготовиться!

Старейшины начали действовать сразу. Над ладонью одного вспыхнул белый свет, возле другого появились узкие клинки из ци, а сухой старик десятой звезды направил бронзовое зеркало на руки Тао. Сам глава тоже поднял ладонь: он всё ещё опасался подходить ближе, однако позволять противнику спокойно использовать ещё одно неизвестное средство не собирался.

Тао опустился на одно колено и вдавил конец палочки в землю. Первая линия получилась кривой. Возле самого края дерево зацепилось за небольшой камень, и Тао с раздражением вывернул его вместе с комком влажной почвы.

Когда ветер прекратился, края одежды культиваторов опустились, листья возле частокола замерли, и на короткое мгновение вокруг стало так тихо, что глава услышал скрип дерева в пальцах Тао.

Вторая черта прошла рядом с первой, и по земле распространился иней, который затянул траву, поднялся по нижней части частокола и побелил следы между хижиной и оставшимися людьми. Один из старейшин выдохнул густое облачко пара и сразу усилил защитную ци, но холод всё равно ощущался.

— Бейте! — приказал глава.

Клинки устремились к Тао одновременно с белой вспышкой. Следом сорвался удар самого мужчины, собранный в узкую серебряную полосу. Себастьян повернулся к приближавшимся техникам, но в это время Тао уже провёл третью линию. Вдоль всей борозды прямо из земли выступила кровь, быстро наполнила углубление и перетекла к первым двум чертам. Приближавшиеся атаки дрогнули. Светящиеся клинки потеряли очертания, белая вспышка погасла, а серебряная полоса исчезла почти у самого края рисунка.

Глава резко сжал руку, почувствовав, как оборвалась связь с техникой, но даже не смог определить, куда делась вложенная в неё сила. Сухой старик повернул зеркало, пытаясь поймать хотя бы остаточный след воздействия. Рядом уже подняли нефритовый диск для поиска формаций, однако стрелка на нём лишь дёрнулась в сторону хижины и начала вращаться.

Когда четвёртая линия пересекла предыдущие, над лесом начали сгущаться тучи, а Тао почувствовал, как потяжелела рука. В висках появилось давление, а пальцы начали неметь, хотя он всего лишь провёл несколько черт по земле.

Подобное уже случалось, и он давно заметил, что самые сильные результаты обычно обходятся ему дороже остальных. Причину Тао не понимал, зато саму закономерность знал достаточно хорошо. Сейчас сил уходило много, и это вполне его устраивало. Он посмотрел на людей перед хижиной, сильнее сжал палочку и начал пятую линию.

— Что там? — резко спросил глава, заметив, как старейшина с нефритовым диском невольно отступил.

— Не вижу основы.

— Тогда уничтожь сам рисунок!

Короткий удар ушёл к земле перед Тао, но погас, едва коснувшись края заполненной кровью борозды. Почва даже не дрогнула.

Тао уже тянул шестую черту, и на этот раз движение далось с трудом. Рука дрожала, конец палочки цеплялся за подмёрзшую землю, а перед глазами начали появляться тёмные пятна. Тао наклонился ниже, опираясь на левую ладонь, и с силой протянул линию до первой борозды. Когда рисунок замкнулся, кровь прошла по всем шести чертам, одновременно заполнив места пересечений.

В тот же момент Тао едва не упал и лишь успел упереться ладонью в землю, но несколько мгновений вообще ничего не видел. Пришлось замереть, пережидая темноту перед глазами и неприятный звон в голове. Сил больше не тянуло: всё, что требовалось рисунку, он уже отдал, вот только отданного оказалось слишком много.

Тао вполне мог потерять сознание прямо сейчас, и тело, судя по всему, ничего против не имело. Ему хотелось опустить голову, закрыть глаза и больше не пытаться удерживаться на неудобно подогнутой ноге. Но впереди всё ещё стояли люди, и он заставил себя посмотреть в их сторону.

— Мастер… — Себастьян заметил, как побелело лицо хозяина, и шагнул ближе.

— Стой, — хрипло произнёс Тао, и злость в его голосе прозвучала достаточно отчётливо. Тао не хотел, чтобы его сейчас уносили. Он собирался увидеть, что произойдёт с теми, кто пришёл к его дому.

Глава семьи тоже заметил его состояние и на мгновение решил, что неизвестное сокровище оказалось слишком требовательным и хозяин хижины не сумел закончить активацию. Кровь в бороздах двигалась, но больше ничего не происходило. Потом один из старейшин обернулся.

— Кто там?

— Не отвлекайся, — бросил глава: позади находились только деревья и тела погибших участников формации.

Старейшина не ответил. Он прислушивался, медленно теряя цвет лица, а затем вдруг посмотрел вниз, на лежавшего возле его ног человека. Тот был мёртв, и мужчина знал это совершенно точно, поскольку сам видел, как тело разрезало ударом исчезнувшего меча. Однако сейчас ему показалось, что губы погибшего шевельнулись.

Над лесом разошлись тучи, но вместо неба в просвете окружающие увидели огромную тёмную складку. Её края дрогнули и начали расходиться, открывая влажную, мутно-белую поверхность с толстыми красноватыми прожилками.

Сюэ Мэй подняла голову и сразу пожалела об этом: над ними медленно, с неприятной задержкой открывался глаз. Под верхним краем скользнула тонкая оболочка, скрыла часть белой поверхности и ушла в сторону, после чего стал виден чёрный зрачок. Размер глаза было трудно понять. Тучи закрывали края, и девушка не могла избавиться от ощущения, что видит лишь небольшую часть существа, которому вообще не должно было хватить места в этом небе.

Она опустила взгляд, но легче стало ненамного, поскольку внутри духовного моря появилось чужое присутствие. Сюэ Мэй почувствовала его настолько ясно, что машинально прижала ладонь к груди, хотя прекрасно понимала бесполезность этого движения.

Когда рядом хрустнул камень, девушка посмотрела под ноги. Небольшой валун возле частокола медленно вдавливался в землю, покрываясь трещинами, а лежавшая рядом ветка сплющилась и переломилась сразу в нескольких местах. Одновременно с этим на плечи девушки опустилась тяжесть.

Старейшины почти одновременно усилили защиту. Вокруг одного вспыхнул золотой талисман, другой поднял чёрную пагоду, а сухой старик направил ци в бронзовое зеркало. По его поверхности впервые прошла рябь, что почему-то обрадовало главу семьи. После исчезнувшего меча и погасших атак сама возможность увидеть, как артефакт сталкивается с чужой силой, казалась чем-то обнадёживающим.

Облегчение продлилось недолго: один из старейшин закричал, когда на его шее появилась тонкая рана. Следом разошлась одежда на груди, и мужчина сразу активировал ещё один защитный талисман. Золотой свет сомкнулся вокруг тела, однако новая рана открылась уже внутри защиты. Сухой старик десятой звезды перевёл внимание в собственное духовное море и почувствовал осторожное, почти ленивое прикосновение, от которого по телу прошёл холод, не имевший отношения к замёрзшей земле.

— Защищайте души! — крикнул он. — Оно добирается до духовного моря!

Почти одновременно чёрная пагода резко просела, удерживавший её культиватор согнулся, а земля под его ногами покрылась трещинами. Мужчина торопливо влил новую порцию ци, и тёмный купол снова выровнялся, хотя по его поверхности уже проходили глубокие вмятины.

Глава семьи увидел это и понял, что одной защитой души они не обойдутся. Нечто над лесом воздействовало сразу несколькими способами. Давление ломало камень и вдавливало в землю артефакты, а то, что проникало в духовное море, заставляло людей видеть чужие лица и получать раны там, куда обычная атака ещё не добралась, поэтому приходилось защищать всё одновременно.

— К зеркалу! Всем ближе!

Сам глава направил ци в доспех под одеждой. Серебряные линии охватили тело и распространились на ближайших людей, соединяясь с тёмным светом пагоды. Из развёрнутого свитка вышли полупрозрачные духовные звери. Над головами зазвенел небольшой колокольчик, а один из старейшин разорвал талисман, предназначенный для укрепления духовного моря.

Сюэ Мэй оттеснили в середину, и она почти не сопротивлялась, поскольку сейчас все силы уходили на то, чтобы не оборачиваться на голос, который раз за разом звал её со стороны хижины. Девушка знала и то, кому он принадлежит, и то, почему не может услышать его на самом деле.

Тем временем старейшина с золотым талисманом опустился на колени. Кровь текла по его рукам, а взгляд метался между людьми, будто мужчина перестал их узнавать. Когда к нему потянулись, он ударил наотмашь.

— Не трогай!

Стоявший рядом культиватор отшатнулся. Раненый посмотрел на собственную ладонь и вдруг начал торопливо стирать с неё кровь, словно именно она представляла главную опасность.

Когда колокольчик зазвенел сильнее, глаза мужчины на мгновение прояснились. Он узнал товарища, попытался протянуть ему руку, но внутри золотой защиты уже раскрывались новые раны. Старейшина умер прежде, чем его успели подхватить, хотя талисман остался целым.

Глава семьи заставил себя отвести взгляд. Потеря одного человека не должна была лишать его способности мыслить, особенно сейчас, когда от этого зависели остальные. Мужчина всю жизнь принимал решения в тех обстоятельствах, где кто-то обязательно погибал, и привык не позволять страху вмешиваться в расчёт. Вот только происходящее не укладывалось ни в один знакомый ему расчёт.

Обычная техника имела направление, расходовала определённое количество силы, сталкивалась с защитой. Даже духовные методы оставляли возможность определить, кто и каким образом поддерживает воздействие. Тао сидел возле законченного рисунка и едва держал голову, а глаз над лесом медленно двигался, рассматривая собравшихся под куполом людей. В какой-то момент глава поймал себя на неприятной мысли: это движение совсем не походило на работу артефакта, поскольку существо само выбирало следующую жертву.

— Куда?! — резко спросил глава, заметив, как стоявший с краю пожилой старейшина вдруг попятился.

Культиватор смотрел на людей под куполом с таким выражением, будто перестал считать их своими. В его восприятии лица изменились. Из-под одежды ближайшего товарища выступало что-то чужое, а тёмная поверхность пагоды казалась низким потолком, под которым их собирались запереть. Старейшина понимал, что на его сознание воздействуют, и всё же оставаться было страшнее, чем попытаться уйти, поэтому он резко взлетел, выйдя из-под защиты. Глаз даже не повернулся к нему.

Мужчина успел пролететь над ближайшими деревьями, когда невидимое давление ударило сверху. Защитная ци вспыхнула, на мгновение удержала удар, а затем культиватора вдавило в крону с такой силой, что ствол переломился. Он попытался подняться, но в этот момент его тело начало стремительно стареть. Глава видел, как белеют волосы, как руки становятся тоньше, а лицо теряет привычные очертания. Старейшина достал сосуд с пилюлями, раздавил его в пальцах и проглотил содержимое вместе с осколками.

Жизненная сила подействовала, и мужчина выпрямился, сделал шаг в сторону купола и даже успел протянуть руку. Однако вскоре его спина снова согнулась: пилюли поддерживали тело, но не могли исправить то, что происходило с душой. Культиватор попытался крикнуть, однако изо рта вырвался лишь слабый хрип. До защиты он так и не добрался, и после этого никто больше не пытался отступать в одиночку.

Тао смотрел на происходящее, опираясь ладонью о землю. Слабость больше не нарастала. Просто тех сил, которые ещё оставались после последней линии, было слишком мало даже для того, чтобы нормально сидеть. Перед глазами то и дело темнело, и приходилось моргать, возвращая себе возможность видеть. Он мог позволить себе отключиться, но не хотел этого. Когда один из старейшин упал, Тао поднял голову чуть выше, хотя от этого в висках неприятно застучало. Ему нужно было видеть остальных, чтобы убедиться, что никто не уйдёт и всё не закончится раньше времени.

Находившийся совсем рядом Себастьян уже понял, что хозяин держится в сознании одним упрямством, но пока не пытался забрать его с земли. Он только выбрал положение, из которого мог бы подхватить Тао в любой момент.

Рядом с ними было тихо: давление, от которого трескалась земля возле купола, не касалось ни стола, ни стены хижины. Даже палочки в руках Тао оставались целыми, тогда как один из защитных артефактов впереди уже начал деформироваться. Себастьян сразу заметил эту разницу и понял, что глаз видит, кого следует убить, и так же хорошо знает, кого нельзя трогать.

Сухой старик десятой звезды тем временем пришёл к решению ударить вверх, хотя ещё несколько мгновений назад счёл бы это слишком рискованным. Продолжать стоять под куполом означало ждать, пока защита окончательно истощится. Духовные сокровища ослабляли воздействие, а зеркало и пагода пока справлялись с давлением, но долго это продолжаться не могло. Старик чувствовал, сколько силы расходует сам, видел, как дрожат руки у старейшины с колокольчиком, и понимал, что тот держится ненамного лучше.

— Прикройте меня.

Глава посмотрел на него, затем на золотое украшение в форме меча, появившееся в его руке. Объяснений не потребовалось, и мужчина усилил доспех и направил часть ци к бронзовому зеркалу, помогая одному из старейшин принять управление. Старик поднялся над куполом, и небольшой золотой меч начал увеличиваться.

По лезвию вспыхнули символы, воздух задрожал от силы культиватора десятой звезды, ближайшие деревья согнулись, а над лесом повис огромный клинок.

Оставшиеся люди впервые почувствовали надежду, ведь с этим оружием было связано достаточно побед, чтобы верить в него даже сейчас. Старик не собирался экономить силы, и глава видел, насколько плотно собрана ци вдоль лезвия.

Когда меч устремился к глазу, зрачок повернулся к нему. Старик на короткое мгновение замер, но тут же усилил подачу ци, заставляя артефакт продолжать движение.

Золотое остриё добралось почти до туч, но в этот момент пространство перед ним сжалось. Удар был вполне настоящим. По лесу прошла волна, сорвавшая остатки листвы с ближайших деревьев. Купол над людьми прогнулся, а сам меч остановился с таким грохотом, что Сюэ Мэй невольно прижала ладони к ушам. Когда на лезвии появилась трещина, старик выплюнул кровь.

Он попытался отозвать артефакт, но в этот момент глаз посмотрел прямо на него, и рука мужчины вывернулась: сначала повернулась кисть, затем неестественно согнулся локоть. Старик направил ци к плечу, собираясь отсечь повреждённую конечность, однако сформированное лезвие задрожало и рассыпалось. В духовном море что-то медленно сдавливало его душу, а снаружи продолжала ломаться защита, так что старик оказался между двумя воздействиями. Он ещё мог сопротивляться давлению собственной силой, но каждый раз, когда пытался собрать её, боль внутри разрушала концентрацию.

Глава семьи видел, как мужчина перебирает знакомые техники, однако ни одна из них не успевала завершиться. Золотой меч начал сгибаться. Символы гасли, а духовная связь возвращала владельцу каждое повреждение артефакта. Старик закричал и сам разорвал связь, после чего меч рухнул вниз.

На мгновение показалось, что после этого мужчина сможет отступить, но над его плечами проступило бледное очертание. Оно повторяло форму тела и одновременно было искажено так сильно, что Сюэ Мэй сначала не поняла, на что смотрит, но затем увидела лицо. Душа старика оставалась внутри плоти, однако глаз заставлял её проявляться наружу. Каждое движение бледной фигуры отзывалось хрустом костей, а физическое давление не позволяло телу сдвинуться с места.

— Помоги… — произнёс старик, повернувшись к главе.

Мужчина поднял руку, но не успел решить, чем именно может помочь. Когда взгляд глаза изменился, полупрозрачное очертание резко стянулось к груди. Тело повторило движение, и крик оборвался, однако в духовных морях окружающих он продолжал звучать ещё несколько мгновений. Когда останки упали, старик уже был мёртв.

Глава семьи некоторое время смотрел на место, где тот находился, не находя больше ни одного объяснения, за которое можно было бы держаться. Самое сильное атакующее сокровище не помогло. Эксперт десятой звезды погиб, успев показать лишь то, что глаз способен раздавить его защиту и добраться до души почти одновременно.

Оставшиеся старейшины теснее сдвинулись под куполом, и Сюэ Мэй чувствовала их страх, хотя никто не говорил о нём вслух. Эти люди ещё недавно обсуждали, что именно семья получит возле хижины, и спорили о том, насколько опасным может оказаться её хозяин. Теперь они старались не смотреть вверх.

Глава медленно повернул голову к Тао, который всё ещё сидел на земле, бледный, испачканный кровью и почти неподвижный. И именно тогда в голове мужчины возникла мысль, за которую он ухватился с таким отчаянием, что некоторое время даже не замечал её слабых мест. Они пытались разрушить рисунок, потом ударили в глаз, но сам человек, который всё это создал, по-прежнему находился перед ними.

— Хозяин, — тихо произнёс глава. Ближайший старейшина посмотрел на него.

— Убить нужно хозяина, — негромко произнёс мужчина, но остальные услышали сразу. Один из культиваторов перевёл взгляд на Тао, затем на Себастьяна и едва заметно покачал головой.

— Дух не даст приблизиться.

— Значит, ударим вместе.

Глава уже собирал ци, хотя не знал, исчезнет ли глаз после смерти Тао, и не был уверен даже в том, связан ли он с создателем так же, как обычная техника с культиватором. Но оставаться под куполом и ждать, пока существо выберет следующего, больше не мог.

— На один удар, — произнёс мужчина. — Защиту держим до последнего.

Старейшины начали готовиться: тот, кто удерживал пагоду, передал часть нагрузки товарищу. Другой убрал лечебную печать и достал короткий тёмный клинок. Возле третьего собрались узкие огненные копья, направленные в одну точку. Все они смотрели на Тао, и то, что хозяин хижины даже не поднялся, придало им решимости, пусть и совсем ненадолго.

Сразу заметив подготовку, Себастьян сместился, закрывая Тао собой, и на лице духа впервые появилось выражение, от которого Сюэ Мэй захотелось крикнуть старшим, чтобы они остановились.

Но глава уже опустил руку, и купол раскрылся на короткое мгновение, позволив серебряному удару, тёмному клинку и нескольким собранным техникам одновременно устремиться к хижине.

Глаз, до этого медленно рассматривавший людей и с неприятным вниманием выбиравший, кого коснуться следующим, резко дёрнулся. Его зрачок сузился, а белую поверхность пересекли потемневшие прожилки. Тучи над лесом разлетелись, а Сюэ Мэй пригнулась от ощущения такой ярости, что на мгновение перестала слышать даже звон колокольчика.

Все летевшие к Тао атаки остановились и застыли в воздухе перед Себастьяном, не добравшись до него нескольких шагов. Серебряная полоса дрожала, огненные копья изгибались, а тёмный клинок медленно поворачивался остриём обратно. Глава попытался отозвать свой удар, но ци не подчинилась.

Глаз смотрел на них уже совершенно иначе. Мужчине показалось, что нечто наконец перестало сдерживаться. До этого оно убивало людей, почти не меняя выражения, а теперь в его движении появилась такая злоба, что даже прежние смерти вдруг показались лишь началом.

Первым закричал старейшина с тёмным клинком. Оружие вернулось к нему и пробило защиту у самого плеча. Одновременно невидимое давление прижало мужчину к земле, не позволяя ни отступить, ни упасть. Он попытался отпустить духовную связь, однако клинок остался частью его восприятия. Старейшина чувствовал холодный металл так ясно, будто тот находился внутри собственной души, и когда оружие начало медленно двигаться, боль пришла сразу из двух мест.

Мужчина закричал снова, когда его тело начало разрывать вслед за движением клинка, но сознание почему-то оставалось ясным. Он видел главу, видел стоявших рядом товарищей и пытался попросить помощи, хотя рот уже почти не слушался.

Культиватор, создавший огненные копья, отступил, но его собственная техника уже обрушилась на него. Пламя сомкнулось вокруг тела, и старейшина инстинктивно попытался вернуть над ним власть. Это была его ци, его метод, который он изучал десятилетиями, однако теперь огонь не узнавал хозяина.

Защитный артефакт на груди треснул. Одежда вспыхнула, и мужчина успел разорвать духовную связь с техникой, прежде чем пламя добралось до лица. Только внутри всё равно продолжало гореть, и Сюэ Мэй увидела над его плечами бледное очертание души и поняла, почему он кричит даже тогда, когда наружный огонь на мгновение ослаб. Глаз удерживал его сознание, заставляя старейшину ощущать всё, хотя тот уже должен был потерять чувствительность от полученных повреждений. Он бил себя по груди, пытался погасить пламя ци и с ужасом замечал, что каждое усилие лишь усиливает горение.

Глава семьи ударил в сторону Тао ещё раз, и это движение было почти бездумным. Мужчина всё ещё цеплялся за прежнее решение, потому что иначе пришлось бы признать, что спасения нет. Серебряная техника не успела выйти за пределы доспеха, когда зрачок повернулся к нему и удар отбросил главу назад. Серебряные линии на одежде разорвались, доспех прогнулся, и мужчина рухнул на землю, выплёвывая кровь. Боль прошла через грудь и духовное море одновременно.

Он попытался подняться, но правая рука подогнулась. Глаз уже смотрел на следующего старейшину, и именно это почему-то испугало главу сильнее самого удара. Он видел, что случилось с теми, кто атаковал вместе с ним, чувствовал, насколько легко нечто над лесом пробило его защиту, и не понимал, почему всё ещё способен дышать.

Старейшина с пагодой, больше не пытаясь нападать, направил в артефакт всё, что оставалось, и тёмный купол сомкнулся снова, отрезая людей от хижины. На его лице появилось выражение человека, которому достаточно пережить хотя бы ещё один вдох.

Когда пагода начала опускаться, мужчина поднял обе руки и направил в пагоду остатки ци, пытаясь удержать её над собой, однако под давлением глаза артефакт продолжал опускаться, вдавливая верхнюю часть защитного купола внутрь. Земля под ногами просела, купол лопнул, и осколки тёмного света ударили в стороны, а пагода придавила хозяина к земле. Старейшина ещё несколько мгновений пытался выбраться, но глаз не отводил от него взгляда.

Над обломками проступила бледная рука, и Сюэ Мэй поняла, что видит душу, когда та попыталась оттолкнуть уже не имевший для неё веса артефакт. Рука согнулась и медленно исчезла между тёмными гранями, однако крик оборвался не сразу.

Последний из стоявших на ногах старейшин отбросил бронзовое зеркало, больше не желая держать ничего, что связывало его с ци или могло обратиться против него самого. Мужчина попятился, глядя то на глаз, то на мучившихся рядом товарищей.

— Я не…

Он не закончил, глядя на находившегося перед ним культиватора, которого разрезало собственное оружие. Тело уже не могло оставаться живым, однако бледное лицо души двигалось над ним, пытаясь отвернуться от взгляда. Старейшина понял, что обычная смерть здесь ничего не заканчивает.

Когда он выхватил меч, лежавший неподалёку глава семьи увидел это и попытался крикнуть, чтобы мужчина остановился, но изо рта вышла только кровь.

Клинок вошёл старику под подбородок, и тело обмякло почти сразу, однако душа осталась и на мгновение проявилась над упавшим человеком с таким выражением, что Сюэ Мэй закрыла рот ладонью.

Культиватор тоже понял, что произошло: он попытался уничтожить тело раньше, чем глаз доберётся до него, и обнаружил, что теперь больше ничем не может заслонить то, что осталось. Бледное очертание дёрнулось к земле, пытаясь вернуться, но глаз удержал его.

Дальше Сюэ Мэй уже не смотрела, опустившись на колени возле главы и закрыв глаза, но чужой страх продолжал касаться её духовного моря. Девушка слышала крики без помощи ушей и понимала, что именно сейчас происходит с людьми, которых знала много лет. В этот момент она больше не думала ни о сокровищах, ни о семье, ни о том, насколько правильным было её решение: хотелось только, чтобы всё прекратилось.

Глава семьи чувствовал то же самое. Он видел достаточно смертей, чтобы не считать её самым страшным, что может случиться с культиватором. Но до сегодняшнего дня подобные рассуждения оставались словами. Сейчас рядом находились люди, которые уже получили смертельные раны и всё равно продолжали страдать. Глаз не позволял им исчезнуть, удерживал сознание, заставлял души повторять повреждения тел, а затем менял что-то ещё, добираясь до того, чему мужчина даже не знал названия. Мольбы постепенно становились неразборчивыми, а затем исчезали и они.

Нечто над лесом расправлялось с каждым, кто попытался ударить Тао, с такой злобой, что прежняя расправа над стариком десятой звезды больше не казалась худшим из возможных исходов. И всё это время возле хижины оставалось спокойно: ни один осколок не долетел до Тао, пламя не коснулось стола, а земля под рукой Себастьяна даже не треснула.

Дух стоял перед хозяином и смотрел на происходящее, постепенно понимая то, чего всё ещё не могли принять оставшиеся в живых люди. Тао создал не просто атаку, а существо с собственным вниманием, собственной жестокостью и совершенно ясным пониманием того, ради чего оно оказалось здесь. Оно уничтожало врагов хозяина, и когда те попытались добраться до самого Тао, всё остальное перестало иметь значение.

Тао видел не всё, поскольку несколько раз перед глазами становилось темно, и приходилось с усилием возвращать себе сознание. Он чувствовал под ладонью холодную землю, слышал голоса и заставлял себя снова поднимать голову. Рисунок больше ничего у него не забирал, просто после шестой линии он уже должен был лежать без сознания, а вместо этого продолжал сидеть, удерживаясь на злости и желании дождаться конца.

Себастьян заметил, как хозяин качнулся, и подставил руку под его плечо. На этот раз Тао не стал возражать и опёрся на духа, продолжая смотреть вперёд.

Огненный старейшина перестал кричать, бледная фигура над его телом погасла, а вместе с ней исчезло пламя. Через несколько мгновений замер культиватор с тёмным клинком. Последним оборвался голос возле разбитого зеркала. Глаз ещё некоторое время оставался неподвижным, после чего давление над землёй ослабло.

Глава семьи лежал среди обломков защиты, пытаясь вдохнуть так, чтобы боль в груди не лишила его сознания. Рядом находилась Сюэ Мэй. Девушка держала его за рукав, хотя ни помочь подняться, ни защитить уже не могла. Больше вокруг не осталось никого живого, и мужчина попытался почувствовать хотя бы души старейшин, но не обнаружил ничего.

Над лесом медленно двигались тучи, а огромный глаз продолжал смотреть вниз. Он видел и главу, и Сюэ Мэй — в этом не могло быть сомнений, — однако нового удара не последовало, и глава не понимал почему. Он даже не решался повернуть голову, опасаясь, что любое движение снова привлечёт то внимание, которое только что уничтожило остальных.

Тао с трудом различал два оставшихся силуэта: один лежал на земле, второй находился рядом, почти сливаясь с ним в расплывавшемся зрении. Он попытался выпрямиться, но Себастьян сразу почувствовал, что хозяин больше не удерживает собственный вес.

— Мастер.

Тао повернул к нему голову и хотел сказать громче, однако сил на это уже не осталось.

— Себастьян… оставляю оставшихся на тебя.

Дух подхватил его прежде, чем тело успело завалиться набок, а Тао больше не сопротивлялся темноте и потерял сознание.

Глава 17

Тао сидел у костра неподалёку от палатки, которую поставили специально для него, и смотрел на пламя. Наблюдать за огнём оказалось довольно приятно: взгляд был чем-то занят, а мысли при этом могли уходить куда угодно. Постепенно он переставал обращать внимание на окружение, лишь изредка прислушиваясь к разговору своих спутников.

Двое сопровождающих неподалёку отрабатывали какую-то технику, раз за разом повторяя определённые движения. Старик Хань тем временем увлечённо обсуждал с Инь какое-то мистическое место. Лиса то соглашалась с ним, то что-то уточняла, после чего старик принимался объяснять ещё подробнее. Тао пропустил начало разговора, поэтому не совсем понимал, о чём именно шла речь, а когда снова прислушался, они уже плавно перешли к обсуждению аномалий.

За эти несколько дней Хань и Инь удивительно хорошо поладили. Тао не до конца понимал, чем старик так расположил её к себе, но предполагал, что дело было в её способности разбираться в чужих мотивах и чувствовать искренность. По крайней мере, в общении с Ханем она держалась свободно и временами даже подшучивала над ним, что самого старика, судя по всему, нисколько не смущало.

— Если честно, этот старик восхищается твоими достижениями, — признался Хань, обращаясь к лисице. — За столько лет я не слышал ни об одной демонической лисе, которой удалось бы продвинуться дальше третьего слоя.

— Ты меня перехваливаешь, — хихикнула Инь и посмотрела в сторону Тао. — Всё это заслуги моего мастера.

— Ну… — старик неторопливо погладил бороду, подбирая слова. — В этом, конечно же, нет никаких сомнений, но мне всё равно сложно поверить, что подобное возможно без таланта. Думаю, с твоими способностями и таким мастером ты в скором времени непременно возродишь свой род.

Тао отвлёкся от их разговора и некоторое время наблюдал за упражнениями двух стражей. Прежде он не особенно интересовался подобными тренировками, однако сейчас, глядя на то, как старательно они отрабатывают движения, невольно задумался, что ему самому тоже не помешало бы попрактиковаться. С этой мыслью он негромко вздохнул и снова посмотрел на огонь.

Конечно, Тао не считал, что ему недостаёт силы. Проблема заключалась в другом: он попросту её не чувствовал. Он мог увидеть результат собственных действий, но заранее понять, насколько сильным окажется воздействие и сколько его вообще требовалось, было куда сложнее. По этой причине его попытки что-либо сделать слишком часто напоминали желание разбить яйцо горой. Яйцо, разумеется, разбивалось, вот только назвать подобное умением обращаться со своей силой было довольно трудно.

— Старик Хань, — обратился к нему Тао, отвлекаясь от своих размышлений. — Мне нужна твоя помощь.

У Ханя снова едва заметно дёрнулся глаз. За эти дни он так и не привык к подобному обращению, поскольку сам считал себя младшим. Конечно же, Тао судил по его внешности и вряд ли задумывался о том, насколько странно это звучало для самого старика.

«Кто это здесь старик? Да я на твоём фоне словно младенец», — подумал Хань, но, разумеется, оставил свои мысли при себе. Только Инь время от времени тихонько хихикала, замечая его невольную реакцию, которую он старательно пытался скрыть.

Со стороны их обращения друг к другу и без того выглядели весьма необычно: юноша называл седобородого собеседника стариком, а тот в ответ неизменно величал его старшим. Впрочем, сейчас Хань быстро отбросил эти мысли, услышав, что Тао понадобилась его помощь.

— Пожалуйста, скажите. Этот старик сделает всё, что в его силах, — серьёзным тоном ответил он, почтительно склонив голову.

— Покажи мне свой самый сильный удар. Я хотел бы попробовать скорректировать свою силу.

При этих словах Хань заметно оживился, причём заинтересовала просьба не только его. Двое стражей, до этого занятых тренировкой, замедлили движения и принялись внимательно прислушиваться к разговору. Даже Инь перестала посмеиваться над стариком и с любопытством посмотрела на Тао, ожидая, что он собирается делать.

Услышав просьбу Тао, Хань посмотрел на двух стражей и некоторое время колебался. Те уже перестали тренироваться и теперь с нескрываемым интересом ожидали его ответа. Спустя несколько мгновений старик всё же кивнул:

— Да, старший.

Он поднялся с серьёзным выражением лица и распространил духовное чувство по окрестностям, проверяя, нет ли поблизости посторонних. Закончив осмотр, Хань вновь обратился к Тао:

— Несмотря на свой скромный талант, этот старик сумел заполучить и освоить одну технику, которой по-настоящему гордится. Я практиковал её больше сорока лет и за это время добился определённого прогресса. Можно сказать, это мой главный козырь, хотя для его использования требуется немного времени на подготовку. Надеюсь, мне удастся оправдать ваши ожидания.

С этими словами он повернулся к лесу и сложил ладони перед собой, удерживая руки горизонтально, после чего резко развернул одну из них вниз. Одновременно с этим его тело поднялось в воздух на несколько метров, а окружающая ци начала стремительно стягиваться к нему.

Над головой Ханя постепенно образовался огромный круг, чёрный словно смоль, внутри которого беспорядочно перемещались зелёные полосы. По мере того как он становился отчётливее, давление усиливалось, и наблюдавшие за происходящим стражи заметно побледнели. Даже Инь напряглась и перестала отвлекаться на что-либо ещё, внимательно следя за движениями старика.

Через несколько вздохов Хань поднял ладонь вверх и громко произнёс:

— Явись!

Из середины круга начало медленно выходить нечто тонкое и тёмно-зелёное, напоминавшее иглу. На первый взгляд в ней не было ничего особенно впечатляющего, по крайней мере, если сравнивать с техниками, которые сопровождались ярким сиянием и громоподобными раскатами. Однако ощущение опасности от этого нисколько не уменьшилось. Напротив, стоило игле показаться, как оба стража невольно отступили, а Инь прищурилась. Только Тао продолжал наблюдать за происходящим без особого беспокойства.

Стоило сказать, что после прорыва на новую звезду, которого Хань достиг благодаря Тао, его сила значительно изменилась. Это отразилось и на технике, которую он отрабатывал десятилетиями: теперь знакомая ему игла несла в себе куда более смертоносную мощь.

Хань направил ладонь в сторону леса, и игла сорвалась с места, с пронзительным свистом умчавшись в указанном направлении. Её движение оказалось настолько быстрым, что проследить за ним было непросто. Лишь мгновение спустя вдали обозначилась тонкая линия искажённого пространства, вдоль которой уничтожалось всё, что оказалось на пути атаки.

Чёрный круг над головой старика начал медленно рассеиваться, а сам Хань опустился на землю. Его лицо немного побледнело, но в целом он чувствовал себя вполне сносно. Теперь ему хватало сил на два подобных удара до полного истощения, тогда как прежде он едва мог выполнить даже один, причём значительно более слабый.

Тао было непросто оценить мощь увиденного, поскольку ему уже доводилось наблюдать куда более сильные воздействия. Судя по бледным лицам стражей, для них эта атака выглядела совсем иначе. Инь тоже продолжала смотреть в сторону леса с прищуром, словно ещё обдумывала то, что только что продемонстрировал Хань.

— Хорошо, — кивнул Тао и подобрал лежавшую возле костра тонкую ветку с обгоревшим концом.

Наклонившись, он провёл ею по земле, оставив длинную, слегка кривую линию. Поначалу ничего не произошло, но уже через один вдох земля под ногами затряслась, словно к городским стенам неслась стая диких зверей, пытаясь прорваться внутрь. Проведённая веткой полоса исчезла так быстро, будто её никогда и не было. Сложно было понять, появилась ли на её месте новая земля или прежняя каким-то образом сдвинулась, заполнив неглубокую борозду.

Примерно в двадцати метрах над этим местом возник огромный тёмный круг, раз в десять превосходивший размерами тот, который создал Хань. Внутри него хаотично перемещались красные линии, а от краёв отлетали искры, искажавшие вокруг себя пространство. Старик невольно поднял голову, и остатки краски окончательно покинули его лицо.

Из круга начала медленно выходить красная игла, от которой во все стороны непрерывно разбегались разряды. Несмотря на её неторопливое движение, по округе разнёсся такой неприятный скрежет, будто остриём проводили по стеклу. Пространство вокруг иглы трещало по швам, а звук резко ударил по ушам, заставив Ханя и обоих стражей поспешно закрыть их руками. Инь прижала уши и напряжённо следила за тем, как из круга появляется всё большая часть иглы.

Тао посмотрел на своих спутников и покачал головой. По их состоянию было нетрудно понять, что он снова получил совсем не тот результат, на который рассчитывал. Ему хотелось скорректировать свою силу, однако вместо этого над лагерем появилось нечто, от одного присутствия чего окружающие едва могли сохранять самообладание.

— Видимо, мне не стоит выпускать этот удар, — пробормотал он и вздохнул.

Впрочем, Тао обратил внимание и на собственное состояние. Создание круга и иглы не далось ему настолько тяжело, как можно было ожидать, особенно если вспомнить его первые попытки пользоваться своими способностями.

«Что ж, это явно лучше, чем когда я только начинал», — подумал он, прислушиваясь к себе.

Эту особенность Тао заметил уже давно: несмотря на необычность его способностей, практика всё же имела значение. Чем чаще он ими пользовался, тем более мощные действия становились ему доступны. Казалось, тело постепенно привыкало к подобной нагрузке или становилось выносливее, хотя точного объяснения у него пока не было.

— Развейся, — произнёс Тао, махнув рукой.

Красная игла и огромный круг тут же начали рассеиваться, словно дым под порывом ветра. Вместе с ними исчезли разряды и прекратился мучительный скрежет, а нависшее над лагерем давление наконец спало, позволив окружающим свободно вздохнуть.

Стоило сказать, что двое сопровождающих впервые увидели, как Тао использует свою силу. Для Ханя это тоже было впервые, поэтому, даже несмотря на то, что удар так и не состоялся, увиденного оказалось достаточно, чтобы все трое осознали его мощь. По оценке старика, подобная атака соответствовала как минимум десятой звезде, а возможно, даже одиннадцатой. Точнее судить ему было сложно, но уже само это предположение заставляло его сердце биться быстрее.

Однако больше всего их потрясла способность Тао повторить чужую технику. Нужно понимать, что увидеть технику со стороны и суметь её воспроизвести — совершенно разные вещи. Наблюдатель мог рассмотреть движения рук, почувствовать собирающуюся ци и увидеть результат, но всё это не давало ему схемы движения энергии внутри тела практикующего. А без неё каким образом вообще можно было повторить увиденное?

Конечно же, в мире встречались гении, способные воспроизводить обычные техники и даже некоторые техники среднего уровня после наблюдения за их исполнением. Но даже им требовалось особое искусство глаз, позволяющее видеть, как энергия проходит по меридианам. Только тогда за внешними движениями можно было разглядеть то, что действительно приводило к созданию техники.

При этом подобные искусства вовсе не были доступны каждому желающему. Техники не являлись чем-то настолько обыденным, как воздух, которым можно свободно дышать. Уже возможность заполучить подходящую технику была ценной, а особое искусство глаз, позволявшее изучать чужие приёмы, делало такую способность ещё более редкой. Одного таланта для этого было недостаточно.

Хань больше сорока лет совершенствовал свой козырь и прекрасно понимал, сколько труда скрывалось за появлением той тонкой зелёной иглы. Тао же всего один раз посмотрел на его действия, после чего провёл веткой по земле и создал нечто многократно более мощное. Старик видел каждый его жест, но это нисколько не помогало понять, каким образом простая линия могла заменить всё то, что он сам выполнял с такой тщательностью.

По этой причине шок по-прежнему читался на лицах обоих стражей и самого Ханя. Даже Инь смотрела на Тао с изумлением, хотя, казалось бы, давно должна была привыкнуть к необычным способностям своего мастера.

— Высший эксперт… — почти одновременно пробормотали оба телохранителя, не сводя с Тао глаз.

Тао покачал головой, тогда как Ло Чжэн и Вэй Шунь, всё ещё приходившие в себя после увиденного, невольно задумались об одном и том же. Зачем вообще понадобилось отправлять их охранять подобное существо? Если появится противник, способный угрожать этому человеку, чем смогут помочь два практика четвёртой звезды? Теперь обоим всё больше казалось, что в этой поездке им отведена роль обычной прислуги.

— Познания старшего невероятно глубоки, — почтительно произнёс Хань, склонившись в сторону Тао.

Тот лишь отмахнулся и с веткой в руке направился к месту, где совсем недавно находился рисунок. Немного наклонившись, он начертил на земле маленькую линию длиной буквально в несколько сантиметров, после чего отошёл и принялся ждать.

Лица окружающих тут же стали серьёзными. Все внимательно смотрели на короткую полоску, ожидая, что над ней снова появится круг, однако даже спустя десять вдохов ничего не произошло. Земля оставалась неподвижной, воздух над рисунком был совершенно обычным, а сама линия так и осталась неглубокой царапиной на поверхности.

Тао снова подошёл и нарисовал ещё одну линию, теперь вдвое короче предыдущей. Подождав некоторое время, он убедился, что и эта попытка не дала никакого результата, после чего задумался, прислушиваясь к собственным ощущениям. Пока происходящее позволяло сделать лишь некоторые предположения, но одну мысль уже стоило проверить.

— Похоже, дело в намерении, — вздохнув, пробормотал он себе под нос. — Я не могу бить слабо, и длина линии тут ни при чём.

Чтобы убедиться в этом, Тао вернулся к рисункам и провёл рядом длинную борозду, сосредоточившись на желании создать очень слабый удар. Теперь он намеренно не пытался уменьшать сам рисунок, поскольку хотел понять, что именно мешало ему добиться нужного результата.

Наблюдавшие за ним спутники вновь напряглись. Новая линия оказалась примерно вдвое длиннее той первой, после которой над лагерем возник огромный круг с красной иглой. Вэй Шунь невольно задержал дыхание, а Хань пристально посмотрел на пространство над землёй, но ожидание снова ни к чему не привело. К большому удивлению окружающих, даже такой рисунок не вызвал никаких изменений.

Самого Тао это уже не удивляло. Он некоторое время рассматривал оставленные на земле линии, затем кивнул, окончательно принимая сделанный вывод.

— Похоже, я просто не способен делать слабые атаки, — произнёс он вслух.

Эта фраза заставила всех на некоторое время лишиться дара речи. Они могли понять, что практикующему недостаёт силы для выполнения мощной техники, но обратная ситуация казалась настолько странной, что найти ей объяснение было непросто. Как можно обладать подобным могуществом и при этом не уметь нанести слабый удар?

«Неужели его ци обладает такой силой, что даже одной капли достаточно для атаки, превосходящей козырь старейшины Ханя?» — с восхищением подумал Вэй Шунь. После увиденного он уже не мог просто отбросить подобное предположение, каким бы невероятным оно ни казалось.

Ло Чжэна тем временем беспокоило другое. Если этот человек действительно не способен атаковать слабо, что произойдёт, если кто-нибудь его разозлит? Сейчас Тао спокойно рисовал линии на земле, пытаясь разобраться в собственных возможностях, но ведь в гневе он мог перестать сдерживаться и нанести небрежный удар в полную силу. Представить последствия Ло Чжэн не решался, хотя сам этот вопрос уже заставлял его чувствовать себя крайне неуютно.

От автора

Хотел бы поблагодарить всех читателей, которые ставят лайки. Честно говоря, на мой взгляд, эта глава пока получилась лучшей. В ней есть немного экшена, диалоги и в меру эмоций и размышлений.

Глава 18

Узкая дорога, если её вообще можно было так назвать, пролегала сквозь горный хребет. По обе стороны поднимались огромные горы, покрытые снегом от подножий до скрывавшихся в облаках вершин. Даже половину некоторых из них едва ли удалось бы разглядеть, сколько ни задирай голову. Взгляд поднимался по белым склонам, задерживался на выступавших из снега тёмных скалах и в конце концов терялся в облаках, за которыми горы продолжали уходить ввысь.

Это было невероятно красиво. За каждым поворотом открывались новые склоны и ущелья, а дорога то проходила между близко стоявшими скалами, то выводила на более открытые участки, откуда можно было увидеть сразу несколько далёких гор. Облака медленно двигались над ними, иногда позволяя разглядеть ещё немного заснеженного склона, прежде чем снова его скрыть.

Мелкие снежинки продолжали неспешно опускаться с неба. На открытых участках ветер подхватывал их и гнал вдоль дороги, а между скалами они кружились над каретой и оседали на её крыше. Снег лежал повсюду: на широких каменных выступах, в расщелинах и у самого края пути. Однако по какой-то причине саму дорогу не заметало. Снег присутствовал и на ней, но его было слишком мало, чтобы скрыть направление или серьёзно затруднить движение.

Некоторое время слышались лишь скрип кареты и хруст снега под колёсами. Сидевший снаружи Вэй Шунь уже успел налюбоваться окрестностями и теперь всё чаще поглядывал на своего напарника, чьё лицо оставалось хмурым.

— Старший брат, — наконец обратился он к Ло Чжэну, явно намереваясь нарушить затянувшееся молчание. Возможно, ему также хотелось отвлечь напарника от собственных мыслей. — Пока мы ждали старшего, я услышал последние новости о семье Сюэ. Говорят, их силы покинули юг. Многие видели, как они выводили своих людей из столицы.

Ло Чжэн повернул к нему голову, и Вэй Шунь, заметив, что сумел привлечь его внимание, продолжил:

— Причём, судя по слухам, речь идёт далеко не о нескольких людях. Если они действительно отказываются от своих позиций, разве это не нарушит весь баланс сил?

— Нарушит, — ответил Ло Чжэн, нахмурившись ещё сильнее. Теперь его мысли явно обратились к тому, о чём говорил напарник. — Только сложно сказать, хорошо это для нас или плохо.

— Разве ослабление такой семьи может быть плохой новостью для небольших сект?

Ло Чжэн не ответил сразу. Некоторое время он смотрел на дорогу, обдумывая услышанное, после чего всё же заговорил:

— После такого удара у них, вероятно, больше нет сил, чтобы контролировать всё, за что они раньше держались. Людей стало меньше, а владения и богатства остались. И на эти богатства теперь многие смотрят с жадностью.

— Поэтому они и отступают? Хотят собрать оставшихся экспертов в одном месте?

— Скорее всего. Растягивать силы сейчас для них слишком опасно. Но одного отступления тоже недостаточно: если семья Сюэ не сумеет показать, что всё ещё способна дать отпор, желающих урвать что-нибудь станет только больше. В конце концов их могут просто поглотить.

Вэй Шунь задумался, однако выражение его лица говорило о том, что главного он всё ещё не понял.

— Но почему это плохо для нас? Пусть большие семьи разбираются между собой. Наша секта ведь не собирается претендовать на их владения.

Ло Чжэн вздохнул, прежде чем ответить:

— Раньше они жадно смотрели в сторону столицы, а теперь им придётся восстанавливать силы за счёт того, что находится рядом. Для этого нужны ресурсы и люди. Конечно, мы едва ли окажемся первыми, но что помешает им со временем добраться до нашей секты?

— Брат! — Вэй Шунь даже повысил голос. — Как такое возможно? Разве другие секты и семьи не вмешаются? Если бы семья Сюэ могла так легко поглощать всех вокруг, почему она не сделала этого раньше?

Ло Чжэн лишь покачал головой и некоторое время молчал. Вэй Шунь ждал ответа, всё ещё не желая соглашаться с таким предположением. Если следовать словам напарника, выходило, что небольшая секта могла пострадать просто потому, что кому-то понадобились её запасы или ученики.

Только спустя десяток-другой вздохов Ло Чжэн всё же заговорил:

— Для этого необязательно полностью уничтожать секты. Подобное действительно привлечёт слишком много внимания, но забрать часть ресурсов или самых талантливых учеников им вполне по силам. Хотя правильнее было бы сказать — украсть.

— И остальные будут молча смотреть?

— Возможно, кто-то и вмешается. Но ты уверен, что ради наших ресурсов другая секта захочет рисковать своими людьми? Особенно если у неё самой ничего не заберут.

Вэй Шунь поджал губы. Такой ответ ему явно не понравился, однако сразу возразить он не смог.

— Тогда сегодня заберут у нас, а завтра придут к ним.

— Может быть, — согласился Ло Чжэн. — Только пока беда не коснулась человека лично, ему всегда проще надеяться, что до него она не доберётся. К тому же семья Сюэ ослабла по сравнению с тем, какой была раньше. Это ещё не значит, что она стала слабее нас.

После этих слов Вэй Шунь замолчал и посмотрел на уходившую между горами дорогу. Он собирался немного отвлечь напарника, но в результате и сам нашёл новый повод для беспокойства.

— Можно ли назвать это судьбой? — пробормотал Тао, слушая разговор сопровождающих, и усмехнулся. — Подумать только, я направляюсь в эту секту, а теперь выясняется, что последствия моего столкновения с семьёй Сюэ могут добраться и туда.

В этот момент Хань открыл глаза и уставился в одну точку. Со стороны могло показаться, что он заметил там нечто необычное, однако на самом деле старик сосредоточился на том, что улавливал своим духовным чувством.

Стоило сказать, что Хань лишь недавно прорвался на начальную стадию девятой звезды. На девятой звезде духовное чувство уже приближалось к пределу своего развития, а переход на десятую сопровождался формированием духовного тела. Конечно, самому Ханю ещё предстояло пройти среднюю стадию и выйти на пик девятой звезды, однако даже после недавнего прорыва его восприятие стало значительно острее. Именно поэтому он первым ощутил, что что-то не так.

Спустя ещё пять вздохов Инь тоже открыла глаза и настороженно навострила уши.

— Кто-то приближается, — наконец пробормотал старик.

Тао посмотрел на него с некоторым недоумением. Разве было что-то странное в том, что на дороге встречались другие путники? Не найдя в этом повода для беспокойства, он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Хань же оказался поражён подобной реакцией. Он отчётливо чувствовал, что к ним приближаются весьма сильные эксперты, однако в коротком взгляде Тао ему почудились насмешка и пренебрежение. Старик даже подумал, что старший высмеивает его слабость: стоило появиться кому-то достаточно сильному, и он уже встревожился.

«Конечно, что могут сделать культиваторы восьмой или девятой звезды такому эксперту, как он?» — подумал Хань и тихо вздохнул.

И всё же сам он не мог отнестись к происходящему настолько спокойно. От приближавшихся людей исходило намерение убить, которое они старательно скрывали. Ещё совсем недавно им, вероятно, удалось бы обмануть его восприятие, но теперь духовное чувство старика стало гораздо острее.

Хань перевёл взгляд в сторону передней части кареты и обратился к двум сидевшим снаружи сопровождающим:

— Остановите карету и поприветствуйте гостей.

Карета постепенно замедлила ход и остановилась на одном из относительно широких участков дороги. Ло Чжэн первым спустился на землю, после чего Вэй Шунь последовал за ним, с недоумением оглядывая заснеженные склоны. Пока он не замечал ничего необычного, однако сомневаться в словах старейшины у него не было причин.

Ждать пришлось недолго. Над поворотом дороги появились три фигуры, быстро приближавшиеся к карете. Под их ногами не было ни мечей, ни других артефактов: достигнув восьмой звезды, культиваторы уже могли некоторое время поддерживать себя в воздухе собственной ци. Конечно, для долгого путешествия такой способ был слишком затратным, но преодолеть небольшое расстояние не составляло особого труда.

Трое незнакомцев опустились на дорогу, подняв вокруг себя снег. Впереди стоял худощавый мужчина в тёмном одеянии, за спиной которого висел длинный меч. Он находился на пике восьмой звезды, тогда как двое его спутников пребывали на начальной стадии этого уровня. Один держал изогнутую саблю, а на запястьях другого поблёскивали широкие металлические кольца.

На их одежде не было знаков, по которым можно было бы определить принадлежность к какой-либо секте или семье. Незнакомцы встали поперёк дороги, и Ло Чжэн невольно задержал взгляд на обнажённой сабле.

— Приветствуем старших, — произнёс он, сложив руки перед собой. — По какой причине вы преградили нам путь?

Мужчина с саблей окинул обоих стражей взглядом и усмехнулся.

— А разве с вами кто-то собирался разговаривать? Позовите Ханя.

Вэй Шунь посмотрел на напарника. Незнакомцы знали, кто находился внутри, а значит, встреча едва ли была случайной.

— Если у старших есть дело к нашему старейшине, мы можем передать…

— Ты плохо услышал? — перебил его мужчина, слегка приподняв оружие. — Я сказал, позови его. Или нам самим вытащить старика наружу?

Ло Чжэн положил ладонь на рукоять тяжёлого меча, однако в этот момент за его спиной открылась дверца кареты.

— В этом нет необходимости.

Хань спустился на дорогу и остановился между стражами. Его взгляд ненадолго задержался на оружии незнакомцев, после чего он вежливо сложил руки.

— Этот старик хотел бы узнать, с какой целью трое экспертов перегородили нам путь. Возможно, между нами возникло какое-то недоразумение?

— Никакого недоразумения, — ответил мужчина с саблей. — Мы пришли именно за тобой.

— Тогда позвольте узнать, с кем я имею честь разговаривать.

Стоявший впереди мужчина наконец заговорил:

— Тебе незачем знать наши имена. Достаточно того, что сегодня ты должен умереть.

Хань опустил сложенные руки. Намерение убить он почувствовал ещё до их появления, однако всё же надеялся услышать хоть что-нибудь, что позволило бы понять причину нападения.

— Полагаю, о том, кто вас послал, спрашивать тоже бесполезно?

— Ты слишком много говоришь.

Мужчина с саблей шагнул вперёд и повернул голову к своим спутникам.

— Не вмешивайтесь. Со стариком восьмой звезды я справлюсь сам.

Хань слегка прищурился. Эти люди были весьма хорошо осведомлены о нём, но, к счастью, о его недавнем прорыве они не знали.

— Отойдите к карете, — негромко велел он стражам.

Нападавший уже направлял ци в саблю. Вдоль лезвия закрутились серые потоки, постепенно вытягиваясь за его пределы и образуя вторую, гораздо более длинную режущую кромку.

— Рассекающий ветер!

Мужчина оттолкнулся от земли и устремился вперёд. Его сабля ещё не достигла Ханя, когда сорвавшаяся с неё полоса ци рассекла снег у ног старика. Следом пришёл второй удар, направленный немного выше, а за ним и само лезвие. Техника вынуждала противника одновременно следить за несколькими последовательными атаками, каждая из которых ограничивала возможность отступить.

Хань вытащил узкий прямой меч и сместился в сторону. Зелёная ци покрыла его оружие, после чего старик повёл клинком снизу вверх, встречая первую полосу ветра под небольшим углом.

В основе стиля Зелёной ветви лежали плавные переходы между защитой и нападением. Хань не стал останавливать удар прямым столкновением, а отвёл его в сторону и продолжил движение, подставляя меч под следующую атаку. Две полосы ци прошли мимо него и ударили в скалу, выбив из неё каменную крошку.

Мужчина резко развернул саблю, собираясь изменить направление последнего удара, но старик неожиданно шагнул ему навстречу.

С тела Ханя хлынуло давление девятой звезды.

Лицо нападавшего побледнело. На краткое мгновение движение ци в его руке нарушилось, а серое сияние на сабле стало неровным. Он попытался отступить, но меч Ханя уже скользнул вдоль его клинка.

— Обратный лист.

Зелёная ци, до этого равномерно покрывавшая меч, собралась у острия. Короткое движение запястья изменило направление удара, и клинок пошёл к груди противника.

Под одеждой мужчины вспыхнул защитный артефакт. Световая преграда сумела отклонить остриё от сердца, однако полностью остановить технику не смогла. Меч рассёк защиту и глубоко прошёл под левой ключицей. Следом ладонь Ханя ударила нападавшего под рёбра, отбросив его назад.

Тот упал на одно колено и закашлялся кровью. Левая рука беспомощно повисла, а осколки разрубленного защитного амулета высыпались из-под одежды на снег.

— Девятая звезда? — вырвалось у его спутника с металлическими кольцами.

Мужчина с длинным мечом больше не выглядел равнодушным. Он отчётливо ощущал давление Ханя и понимал, что никакой ошибки быть не могло.

— Ты успел прорваться…

— Как видите, — ответил старик.

— Вместе, — коротко приказал мужчина своим спутникам. — Не давайте ему времени.

Длинный меч покинул ножны, а металлические кольца сорвались с запястий второго эксперта. Одно полетело над дорогой, тогда как другое поднялось выше и зашло Ханю за спину.

— Железный узел!

Между кольцами протянулись тонкие полосы ци. Они быстро меняли положение, стремясь окружить старика и стянуться вокруг его тела. Одновременно мужчина с мечом сделал три коротких выпада.

— Тройное рассечение!

Перед Ханем появились три узкие полосы света: одна шла к горлу, вторая к пояснице, а третья опустилась почти к самой земле, отрезая возможность уйти в сторону.

Старик развернул меч и начал отступать, последовательно отбивая атаки. Однако стоило ему отвести верхний удар, как полоса ци от ближайшего кольца обвилась вокруг его голени. Хань разрубил её, но задержки хватило: нижняя атака прошла по бедру, рассекла одежду и оставила глубокую рану.

Кровь сразу окрасила снег.

Старик перенёс вес на здоровую ногу и взмахом меча заставил противников отступить. Зелёная полоса ци прошла между ними, ударила в каменный выступ и расколола его, однако ни один из нападавших не стал отвечать вслепую. Они вновь разошлись, сохраняя расстояние и готовясь повторить совместную атаку.

Теперь оба сражались серьёзно.

Хань был сильнее каждого из них, но недавно достигнутая девятая звезда ещё не делала его неуязвимым. Перед ним находились опытные культиваторы с хорошими артефактами, причём один из них стоял на пике восьмой звезды. Они не пытались обмениваться ударами по очереди: кольца ограничивали движения старика, а меч сразу оказывался там, где ему приходилось открываться.

Тем временем первый нападавший наконец поднялся. Его левая рука почти не слушалась, а попытка глубоко вдохнуть вызвала новый приступ кашля. Мужчина выплюнул кровь и посмотрел на Ханя с ненавистью, после чего вытащил из-за пояса небольшой чёрный шип.

По поверхности артефакта начали проступать тусклые узоры.

Вэй Шунь заметил это почти сразу.

— Брат, справа!

Ло Чжэн уже двигался. Он выхватил тяжёлый однолезвийный меч и ринулся к раненому, тогда как Вэй Шунь сделал несколько быстрых шагов, заходя с другой стороны.

Его техника Скользящего шага позволяла резко менять направление на коротком расстоянии. Обычно Вэй Шунь использовал её, чтобы подобраться к противнику сбоку, пока Ло Чжэн удерживал того перед собой. Сейчас всё было значительно опаснее, однако привычка действовать вместе помогла обоим принять решение без лишних слов.

Короткий меч Вэй Шуня пошёл к повреждённому плечу незнакомца.

Мужчина оборвал подготовку артефакта и отбил клинок саблей, но в тот же момент тяжёлый меч Ло Чжэна опустился с противоположной стороны. Ему пришлось отступить и повернуть корпус, из-за чего рана под ключицей раскрылась ещё сильнее.

Незнакомец посмотрел на стражей с недоверием.

— Четвёртая звезда… Вы решили, что я уже при смерти?

Серые потоки вновь закрутились вокруг его сабли.

Ло Чжэн сразу остановился перед напарником, достал квадратную металлическую пластину и направил в неё ци.

— Каменный заслон!

Перед ним поднялась плотная серая преграда, на поверхности которой проступили несколько наложенных друг на друга слоёв. Защитная техника усиливалась артефактом, однако Ло Чжэн прекрасно понимал, что одной его энергии не хватит.

Вэй Шунь уже стоял рядом, приложив ладонь к краю пластины. Это движение они отрабатывали много раз: Ло Чжэн удерживал форму заслона и принимал основное давление, а напарник поддерживал ту часть защиты, на которую приходился удар.

Первая полоса ветра врезалась в преграду и сорвала её наружный слой.

Ло Чжэн заскользил назад, прорезая ногами борозды в снегу. Вэй Шунь упёрся ему в спину плечом и направил ещё больше ци в артефакт. Защита прогнулась, но всё же удержалась.

Раненый эксперт нахмурился и сразу бросился следом.

Второй удар пришёл сверху. Сабля пробила верхнюю часть заслона, и Ло Чжэн подставил тяжёлый меч, наклонив его так, чтобы отвести лезвие в сторону. Вэй Шунь одновременно ударил коротким клинком по сабле сбоку, помогая изменить её направление.

Им удалось избежать прямого попадания, однако сила столкновения оказалась слишком велика. У Ло Чжэна лопнула кожа между пальцами, а левое предплечье Вэй Шуня дёрнулось с неприятным хрустом. Оба отступили, с трудом удержав оружие.

Незнакомец посмотрел на них уже без прежней насмешки.

Конечно, рана мешала ему свободно направлять ци, но перед ним всё ещё находились два культиватора четвёртой звезды. Они не должны были выдержать даже эти удары, и всё же совместная защита, артефакт и привычка прикрывать слабые места друг друга позволили им остаться на ногах.

Тогда мужчина поднял саблю и начал стягивать серые потоки ближе к лезвию. Режущая кромка стала короче, но заметно плотнее. На этот раз он собирался вложить силу в один удар, способный пробить их заслон целиком.

— Держи! — выдохнул Ло Чжэн.

Вэй Шунь уже направлял остатки ци в пластину. Повреждённые слои защиты начали восстанавливаться, но закончить они не успели.

Сабля опустилась.

Артефакт треснул с сухим звуком, а Каменный заслон распался. Ло Чжэн попытался встретить удар мечом, однако его руки не выдержали давления. Лезвие вырвалось из привычного положения, и обоих стражей отбросило к краю дороги.

Ло Чжэн ударился спиной о камень и упал на колено, выплюнув кровь. Несколько рёбер были сломаны, и каждый вдох теперь причинял ему резкую боль. Вэй Шунь прокатился по снегу и остался лежать на боку. Его левая рука была сломана, а из рассечённого плеча быстро текла кровь.

Несмотря на разницу в четыре звезды, они выдержали несколько сильных атак и всё ещё были живы. Для двух стражей это уже было невероятным результатом, хотя сейчас ни один из них едва ли думал о собственном достижении.

Мужчина с саблей шагнул к ним, намереваясь закончить начатое.

Хань заметил, как разрушилась защита.

Он резко изменил направление собственного удара, выпуская зелёную полосу ци между раненым экспертом и стражами. Незнакомец поспешно отшатнулся, закрываясь саблей, но самому старику это движение обошлось дорого.

Металлическое кольцо обвилось вокруг его левого запястья и потянуло руку в сторону. В тот же момент мужчина на пике восьмой звезды оказался рядом и нанёс короткий выпад.

Хань успел повернуться, спасая сердце, однако меч глубоко вошёл ему в левый бок.

Боль заставила старика на мгновение задержать дыхание. Когда противник выдернул клинок, кровь хлынула из раны и потекла под пояс. Хань пошатнулся, но всё же ударил ладонью мужчину в грудь.

Под тёмной одеждой вспыхнул защитный свет. Нападавшего отбросило назад, однако второй эксперт уже направлял оставшееся кольцо в открывшийся корпус старика.

Удар пришёлся под рёбра.

Хань услышал хруст, после чего изо рта вырвалась кровь. Ци в груди на мгновение вышла из-под контроля, и старик едва не опустился на колено. Только уперев меч в дорогу, он сумел удержаться.

Противник попытался снова стянуть кольцо на его запястье, но Хань резко сжал пальцы свободной руки. Зелёная ци охватила артефакт, проникла в образовавшиеся под давлением трещины, и металл с хрустом раскололся.

Владелец колец побледнел и отступил, прижимая ладонь к груди. Уничтожение связанного с ним артефакта на короткое время нарушило управление второй частью оружия.

Хань воспользовался передышкой, но даже выпрямиться ему удалось не сразу. Повреждённая нога плохо держала вес, левая рука дрожала, а глубокая рана в боку продолжала кровоточить. Он направил часть ци на то, чтобы сдержать кровь, и тут же почувствовал, насколько труднее стало поддерживать прежнюю силу.

Продолжать такой бой старик долго не мог.

Хань оставил меч воткнутым в землю и достал из рукава небольшой бронзовый диск. Артефакт завис перед ним, разворачивая защитную оболочку, а сам старик сложил ладони.

Мужчина с длинным мечом сразу ощутил изменение окружающей ци.

— Не дайте ему закончить!

Оба эксперта бросились вперёд. Тройное рассечение ударило по защите спереди, а уцелевшее кольцо обрушилось на неё сбоку.

Бронзовый диск задрожал. Хань повернул одну ладонь вниз, завершая следующее движение, и его тело медленно поднялось над дорогой. Это далось заметно тяжелее, чем прежде: рана в боку раскрылась шире, и по одежде потекла новая струя крови.

Над стариком начал образовываться чёрный круг, внутри которого беспорядочно перемещались зелёные полосы.

Первый удар заставил защиту потускнеть, второй покрыл её трещинами. Когда бронзовый диск наконец раскололся, вырвавшаяся из меча противника ци задела Ханя по плечу. Старик вздрогнул и закашлялся кровью, однако не разомкнул рук.

Из середины чёрного круга показалось тонкое тёмно-зелёное остриё.

Мужчина на пике восьмой звезды резко остановился. Он ощутил исходившую от иглы опасность и понял, что раненый старик всё ещё способен убить его.

— Назад!

Все трое начали отступать, но Хань уже поднял ладонь.

— Поздно, — хрипло произнёс он.

Игла сорвалась с места.

Мужчина с длинным мечом сразу понял, что уйти от неё обычным рывком не успеет. Он вытащил из-за пояса небольшой чёрный щит и влил в него ци. Артефакт увеличился, перекрывая дорогу перед всеми тремя.

— Защита! Вместе!

Его спутник направил уцелевшее кольцо перед щитом. Оно расширилось, и внутри натянулась плотная сеть металлического света. Раненый мужчина с саблей раздавил защитный талисман, накрыв обе преграды полупрозрачным куполом.

Трое экспертов почти одновременно влили в защиту свою энергию.

Игла ударила в купол и пробила его, оставив небольшое отверстие, от которого сразу разошлись трещины. Следом натянулась сеть внутри кольца. На краткое мгновение движение иглы замедлилось, но металл не выдержал: кольцо лопнуло, а его владелец вскрикнул и отшатнулся, выплёвывая кровь.

Чёрный щит принял последний удар.

Мужчина на пике восьмой звезды упёрся ногами в землю и направил в него ещё больше ци. По его лицу потёк пот, руки задрожали, а сам артефакт начал медленно вдавливаться к груди.

Он успел увидеть, как посередине щита появилась тонкая зелёная точка.

В следующий миг игла прошла сквозь артефакт и пробила ему грудь.

Мужчина замер, всё ещё удерживая щит перед собой. Его ци резко ослабла, пальцы разжались, и расколотый артефакт упал в снег. Следом рухнул и сам эксперт. Игла прошла через сердце, не оставив ему возможности ни продолжить бой, ни воспользоваться другим сокровищем.

Двое оставшихся смотрели на его тело, не сразу осознавая, что произошло. Они втроём попытались остановить одну атаку, использовали защитные артефакты, однако самый сильный из них всё равно погиб.

— Уходим! — с трудом выговорил владелец разрушенных колец.

Мужчина с саблей больше не возражал. Прижимая левую руку к груди, он отступил, после чего оттолкнулся от земли, пытаясь подняться в воздух. Его спутник последовал за ним.

Хань опустился на дорогу и сразу пошатнулся. Чёрный круг над его головой начал рассеиваться, а сам старик схватился за рукоять воткнутого в землю меча, чтобы не упасть.

Из раны в боку продолжала течь кровь. Стоило ему попытаться выпрямиться, как грудь пронзила боль, и новый приступ кашля согнул его над оружием. Повреждённая нога подломилась, заставив Ханя опуститься на одно колено.

Он сумел заставить противников отступить и убил одного из них, но полученные ранения были слишком серьёзными, чтобы немедленно броситься в погоню.