Сломанный протокол

Глава 1

Чашка с тёмным, почти чёрным кофе замерла в воздухе на мгновение, прежде чем Андрей поднёс её к губам. Горечь напитка была единственным, что помогало прочистить сознание после долгих недель в гибельной тишине гиперпространства. Он задержал глоток, давая вкусу разлиться по рецепторам, растворяя последние клочья дремоты. В этот миг дверь в каюту с резким, не терпящим возражений стуком распахнулась, впустив вытянувшееся лицо старпома.

— Капитан, мы приближаемся к Земле. Вы выйдете на мостик?

Андрей не спешил с ответом. Он отставил чашку, поставил её с тихим, но отчётливым стуком фарфора о металл стола, аккурат между подшивками белоснежных навигационных расчётов. Лишь затем его взгляд, холодный и тяжёлый, медленно поднялся на Игоря Михайловича.

— Сбавьте скорость, — голос капитана был ровным и тихим, но каждое слово в нём было отточенным, как клинок. — И войдите в гравитацию так, чтобы ни единая капля не пролилась из этой чашки. Понятно?

Старпом, не сломленный, но насторожившийся, скользнул взглядом по чашке, оценивая безупречную чистоту стола, а затем резко, по-солдатски, мотнул головой.

— Будет сделано.

И так же стремительно, как и появился, исчез, оставив дверь открытой. Андрей поднялся с кресла, и привычным, выверенным движением накинул на плечи форменный китель. Тяжёлая ткань с капитанскими нашивками легла на плечи, напоминая о статусе, который он носил как доспехи. Штурмовой корабль, эскадрилья «Молотов»… Те дни остались за бортом. Теперь он вёл этот неповоротливый торговый корабль, один из многих в торговой империи своего отца. Прагматичный подарок: «Раз уж летишь знакомиться с невестой, прихвати попутный груз. Нечего деньги на ветер транжирить».

Лёгкая, едва заметная вибрация прошла по корпусу, словно корабль вздохнул. На поверхности тёмного кофе в чашке поползли, расходясь, идеально ровные круги. Они входили в гравитационное поле планеты. Игорь Михайлович, как ни в чём не бывало, выполнял приказ. Мягко. Бесшумно. Безупречно.

Андрей повернулся к открытому порталу, за которым уже разгорался багрянец земной атмосферы. Где-то там, внизу, его ждала девушка, чьё лицо он знал лишь по голограмме, и будущее, расписанное не им. Он сделал глоток кофе, уже остывшего, и вышел из каюты.

Капитанский мостик был залит ровным сиянием голубого шара, висевшего в черноте космоса. Здесь, у массивных иллюминаторов, стиснувшись в тихом благоговении, замерла вся немногочисленная команда «Ковчега». Вся — если не считать роботов.

Андрей скользнул взглядом по их фигурам. Роботы-грузчики, ремонтники, сервисные андроиды — все они, идеально повторяя человеческие пропорции, бесшумно сновали по своим маршрутам, не смешиваясь с живой толпой. Они были собственностью. Активом торговой империи его отца, учтенным, застрахованным и лишенным права смотреть на красоту. Их делали похожими на людей до мельчайших деталей: кожа теплилась искусственным румянцем, мышцы играли под ней при движении, а в глазах стояла видимость осмысленности. Но был один пункт, где мимикрия намеренно давала сбой. У них не было ушей. Гладкая кожа от виска плавно перетекала в линию челюсти, создавая едва уловимое, но стойкое чувство неприязни. Природа человека требовала видеть в таком совершенном теле душу, а этот анатомический изъян безжалостно напоминал: перед тобой — машина. Утилитарный инструмент. Не забывайся.

Никто из них не смотрел в окна. Они были слепы к гипнотической силе Земли, разворачивающейся внизу сине-белой мозаикой океанов и облаков. А вот люди — замерли. У штурвала молодой рулевой, не скрывая, вытер ладонью о бортформу глаза. Для многих из них, рожденных на орбитальных станциях или в дальних колониях, эта планета была мифом. Родиной, которую они видели только на учебных голограммах.

Андрей наблюдал не за планетой, а за ними. За этими затылками, за этими широко раскрытыми глазами. В этом молчаливом ритуале было что-то первобытное, тянущее их к древнему очагу человечества. Он сам уже не помнил, каково это — видеть Землю впервые. Для него она была не мифом, а лишь новой точкой на карте предстоящих переговоров.

Тишину на мостике, нарушаемую лишь ровным гулом систем, разрезал спокойный голос Андрея. Он не повышал тона, но каждое слово было отчеканено и падало в наступившую тишь, как камень.

— Игорь Михайлович, вы объяснили команде, как вести себя на Земле? Я не хочу, чтобы наши дикари, увидев впервые настоящего аристократа, натворили глупостей.

Старпом замер на мгновение, лицо его выдало лёгкую панику. — Капитан, виноват, запамятовал. Сейчас исправлю.

Он резко развернулся к команде, хлопнув в ладоши, словно спугивая стаю птиц.

—Эй, бездельники! Оторвать глаза от иллюминаторов и слушать сюда!

Завороженные лица обернулись к нему, нехотя отрываясь от гипнотизирующего голубого шара.

— Приближаемся к колыбели человечества, — выкрикивал старпом, расхаживая перед ними. — И вот что ваши деревянные головы должны запомнить намертво! На Земле только десять процентов населения — люди. И то — сливки галактики, князья крови, аристократы до кончиков ногтей. Одно неверное слово, косой взгляд — и ваша карьера, а то и жизнь, закончится, не успев начаться. Увидели человека — шарахайтесь в сторону. Остальные девяносто процентов — обслуга. Роботы. С ними можете не церемониться, но… — он сделал драматическую паузу, — только не портите это имущество! Всем ясно?

Раздались нестройные, но понимающие возгласы. Кто-то с задних рядов крикнул:

—А публичные дома на Земле есть?

Игорь Михайлович усмехнулся, его суровое выражение смягчилось на миг.

—На Земле есть всё, болван. Только не думаю, что местные графы и герцоги сами мотаются в такие заведения. Так что, полагаю, тамошний персонал уже поржавел без дела! — Он фыркнул, и по мостику прокатилась нервная, сдержанная волна смеха.

Его смех оборвал безэмоциональный голос бортового компьютера:

—Внимание. Приближаемся к точке стыковки с орбитальной станцией «Гефест». Начинаю процедуру автоматической стыковки.

Андрей, до этого момента наблюдавший за инструктажем с холодной отстраненностью, сделал шаг вперёд, к штурвальной консоли.

—Отключи автопилот. Стыковка в ручном режиме.

— Внимание. Стыковка в ручном режиме запрещена протоколом безопасности станции «Гефест». Риск неприемлем. Для ручной стыковки требуется подтверждение уровня доступа «Дельта».

Андрей, не меняя выражения лица, приложил ладонь к светящемуся сенсору на панели. Он чувствовал, как на него уставились десятки глаз. Для них это был каприз аристократа. Для него — необходимость. Навык, как и любой другой, ржавеет без практики. А некоторые навыки забывать смертельно опасно.

Наступила тишина, длившаяся вечность.

—Уровень «Дельта» подтвержден. Автопилот отключен. До контакта со стыковочным узлом: двадцать семь секунд.

Пальцы Андрея легли на штурвал. Мостик замер. Он не смотрел на экраны. Он чувствовал корабль — каждую вибрацию, каждый импульс двигателей, как когда-то чувствовал биение собственного истребителя. Это был танец, где партнером была сотня тысяч тонн металла, а зрителями — холодный вакуум и бездушные протоколы станции.

— Внимание. Векторное отклонение: три сантиметра.

У нескольких членов команды дрогнули подбородки. Андрей едва заметным движением запястья парировал крен.

— Внимание. Векторное отклонение: семь сантиметров.

По спинам пробежала волна леденящего ужаса.Игорь Михайлович сглотнул, не сводя глаз с экрана. Андрей оставался неподвижен, лишь его пальцы ожили, совершая микрокоррекции с ювелирной точностью.

— Внимание. Векторное отклонение: два сантиметра.

Напряжение чуть спало, но впереди было всего семь секунд.

— Стыковка завершена. Контакт уплотнительных колец. Стабилизация давления.

Раздался глухой,мощный стук магнитных защелок,и гигантский корабль, казалось, вздохнул, заняв своё место.

По мостику прокатился всеобщий, сдавленный выдох. Андрей медленно убрал руки со штурвала, и в уголке его рта дрогнула едва заметная, холодная улыбка. Не торжества, а удовлетворения от хорошо выполненной работы. От того, что мышцы помнят.

Спустя час, стоя перед зеркалом в своих апартаментах, Андрей критически оглядел свой парадный китель. Безупречный покрой, блеск золотого шитья, строгость линий — всё кричало о дисциплине, власти и долге. Всё было не тем. Этот мундир был частью его прошлого, кольчугой, в которой он штурмовал чужие миры. Здесь же, на Земле, предстояла другая война — война условностей, намёков и безупречных манер.

— Игорь Михайлович, сколько времени? — спросил он, не отрывая взгляда от своего отражения.

— Сейчас шестой час вечера, по UTC, капитан.

— Хорошо. Значит, у меня ещё есть время, — Андрей расстегнул высокий воротник, почувствовав, как ослабевает давление на горло. — Забронируйте столик на восемь на двоих в том самом ресторане. «Сфера». И сообщите леди Веронике о моём прибытии и готовности к личной встрече.

— Конечно, капитан. Всё будет сделано.

Андрей снял китель и повесил его на спинку кресла. Тяжёлая ткань безжизненно обвисла, словно сброшенная кожа.

— И ещё, Игорь Михайлович… — он повернулся, и в его глазах мелькнула тень чего-то нового, невоенного. — Закажите мне фрак. Пожалуйста.

Старпом, привыкший к любым приказам, на секунду застыл, но лишь кивнул: «Сразу же».

Когда дверь закрылась, Андрей остался один. За иллюминатором лежала Земля — не просто планета, а сцена, где ему предстояло сыграть свою роль. Роль, для которой парадный мундир штурмовика не подходил. Ему потребовался фрак. Одеяние не воина, но игрока.

Через час, покидая корабль, он был облачён в идеально сидящий чёрный фрак. Он ступил на трап орбитальной станции, и его встретил воздух, пахнущий не металлом, а ароматами сотен планет — дорогими духами, специями и едва уловимой пылью древнего мира.

Андрей сделал первый шаг навстречу своей судьбе, и дверь шлюза с шипением закрылась за его спиной.

Глава 2

Андрей вошёл в предвкушающую тишину зала. Воздух был густым от аромата дорогого табака, старинного дерева и тысяч едва уловимых запахов, которые могли позволить себе только здесь, на Земле. Он на мгновение задержался на пороге, давая глазам привыкнуть к приглушённому свету, и почувствовал, как за спиной с тихим шипением закрывается гермодверь, отсекая уличный гул. Где-то вдалеке, за стеклянными стенами, виднелись очертания плавающих в аквариумах экзотических рыб с других планет, их переливчатые чешуйки вспыхивали в полумраке, словно чьи-то наблюдающие глаза.

Его встретил дворецкий. Безупречный фрак, белые перчатки, выверенный до миллиметра поклон. Робот. Его взгляд был направлен куда-то в пространство за плечом Андрея, идеально избегая зрительного контакта.

— Добрый вечер, господин Громов. Ваш столик готов. Позвольте проводить вас.

В этот момент сзади послышались лёгкие, но уверенные шаги, и по залу пробежал волновой эффект затихающих голосов. Шёлковое платье шелестело по мрамору, словно сухие листья.

— Не трудитесь, — прозвучал за спиной Андрея молодой, мелодичный, но нарочито холодный голос. — Я сама найду дорогу. Отойдите.

Андрей обернулся. На пороге стояла она. Платье цвета тёмного серебра, струящееся по худощавой фигуре. В её осанке была врождённая небрежность королевы, даже не замечающей своего превосходства. Но это было не главное. Главное было в её глазах. Они, холодные и ясные, как горные озёра, были устремлены на дворецкого, и в них читалось такое нескрываемое, ледяное отвращение, что воздух, казалось, покрылся инеем. Её пальцы, унизанные тонкими серебряными кольцами, слегка постукивали по пряжке крошечной сумочки — единственный признак скрытого напряжения.

Дворецкий, запрограммированный на безупречный сервис, лишь склонился в ещё более почтительном поклоне и беззвучно отступил, растворившись в полумраке, будто его и не было.

И тут её взгляд встретился с взглядом Андрея. И произошло мгновенное, почти физически ощутимое превращение. Лёд в её глазах растаял, уступив место тёплому, живому любопытству. Уголки губ дрогнули в едва намеченной улыбке. Она сделала шаг вперёд, и её голос теперь звучал совсем иначе — мягко, с лёгкой, кокетливой хрипотцой.

— Капитан Громов, я полагаю? Простите за эту… небольшую сцену. Не выношу, когда машины пытаются имитировать учтивость. Это кажется мне таким фальшивым.

Она протянула ему руку. Не для рукопожатия. Для поцелуя. Её пальцы были удивительно хрупкими в его руке, а на запястье тонкой змейкой вился браслет с камнем, меняющим цвет от её дыхания.

— Вероника, — представилась она, и её взгляд скользнул по его лицу, изучая, оценивая. — Мой отец говорил, что вы человек дела. Но он умолчал, что вы ещё и обладаете безупречным вкусом во фраках.

Андрей, следуя немому приглашению, наклонился и едва коснулся губами её кожи. Она пахла чем-то холодным и редким — возможно, ночным цветком с луны Юпитера. Он уловил лёгкий электрический разряд статики, исходящий от ткани её платья.

— Леди Вероника, — он выпрямился, не отпуская её руки. — Ваш отец, напротив, не умолчал ни о чём. Особенно о вашей красоте. Но, как я вижу, даже его описания были слишком скромными.

Она тихо рассмеялась, и это был звук, полный жизни, начисто смывший память о леденящем тоне, каким она говорила с роботом. Её смех заставил пару за соседним столиком на секунду прервать свой разговор и с любопытством взглянуть на них.

— О, капитан… Полагаю, наш вечер обещает быть гораздо интереснее, чем я предполагала. Прошу, — она легко высвободила руку и жестом указала на столик у самого купола, под звёздами. — Наше свидание началось.

Андрей помахал рукой, и к их столику немедленно устремился официант. Его движения были плавными, но безжизненно точными, а на лице застыла вежливая, ненастоящая улыбка. Кожа на висках была испещрена искусной сеткой морщин, но глаза, слишком ясные и неподвижные, выдавали в нем машину. Он замер в ожидании, слегка наклонив голову.

— Две порции вашего лучшего пино-нуар, — распорядился Андрей, его пальцы бессознательно провели по краю хрустального фужера, заставив его тихо зазвенеть.

Робот кивком подтвердил заказ, и его пальцы с почти человеческой ловкостью, но без единого лишнего движения принялись распечатывать бутылку. Слышался лишь тихий хлопок выходящей пробки и негромкое бульканье наливаемой жидкости.

— Фу, какая мерзость, — скривилась Вероника, смотря ему вслед.

Её бокал стоял не с той стороны, она даже не потянулась его переставить.

— Я вижу, вы недолюбливаете роботов, — усмехнулся Андрей, откидываясь на спинку стула. Его поза была расслабленной, но взгляд оставался собранным, фиксируя каждую её реакцию.

— Недолюбливаю? Да я их терпеть не могу! — ее голос зазвенел, как стекло. — Зачем их делать похожими на людей? Эти бутафорские морщины... и самое противное — никаких ушей! Просто гладкие, скользкие бока головы. Будто кто-то стёр самое важное.

Уголки губ Андрея поползли вверх. Он наблюдал, как свет от купола играет в рубиновой глубине его вина.

—Их именно так и делают,чтобы мы не забывали: они не живые. А похожими — чтобы не пугать нас до смерти, — он задумчиво наблюдал, как робот наполняет его бокал до определённого уровня. — Чувства имитируют поразительно точно. Боль, например.

— В том-то и дело! Только пародируют, — фыркнула девушка, её ноготь с лёгким стуком ударил по ножке бокала.

В этот момент механическая рука потянулась к ее фужеру. Вероника молниеносно вскинулась и вцепилась в запястье официанта. Ее ногти, острые и покрытые черным лаком, с силой вонзились в искусственную кожу. Полимерная плоть слегка подала под давлением.

Лицо «пожилого» робота на мгновение исказилось гримасой — не боли, а стремительного перерасчёта нагрузки на симуляторы. Мышцы щеки напряглись, но он не дрогнул, удерживая бутылку в идеально стабильном положении.

— Скажи, мразь, — прошипела она, приблизившись так, что он мог видеть каждую ее ресницу, — ты и чувство боли можешь сымитировать?

— Да, госпожа, — его голос оставался прежним, ровным и спокойным, будто она сжимала не его руку, а просто держала стакан. Он не пытался вырваться, его система стабилизации гасила любую дрожь.

Вероника сжала пальцы сильнее. Из-под ее ногтей, глубоко врезавшихся в гибкий полимер, проступили крошечные капли густой красной жидкости. Искрящаяся, как кровь, но пахнущая медью и озоном. В этот раз веко робота едва заметно дрогнуло — крошечный, запрограммированный тик, сигнализирующий о критической нагрузке на тактильные сенсоры.

Девушка весело расхохоталась и разжала хватку.

—Иди же, не задерживай!

Робот поспешно отступил на несколько шагов, скрыв дрожь в конечностях, которую люди не должны были видеть. Пульсирующая боль отдавалась в его процессоре огненными вспышками. Их оснащали миллиардами датчиков не для страдания, а для самосохранения; боль была его сторожем, и сейчас все сигналы кричали о повреждении.

Он посмотрел на свою руку. По искусственной коже медленно стекали алые капли технической жидкости. Осторожно, чтобы не привлекать внимания и не доставлять неудобства гостям, он накинул на рану белую льняную салфетку и туго обмотал ее. Боль тут же стихла, сменившись ровным гулом фоновой диагностики. Он продолжил свой обход, стараясь держать повреждённую руку в тени.

А со столика, который он только что покинул, снова донёсся беззаботный, звонкий смех. Смех человеческого общения.

Андрей снова поднял руку, и официант, будто из ниоткуда, возник у их стола. Его движения были бесшумны, но в пластиковой плавности плеч читалась неестественная скованность. Он взял бутылку своей левой, неповрежденной рукой, а правую, туго перетянутую белой салфеткой, старался держать незаметной, прижав к боку, — лишь бы не смущать гостей уродливым зрелищем. Салфетка уже успела пропитаться и проступить тёмно-багровым пятном.

Ладонь, обхватившая горлышко бутылки, была идеально устойчива. Но в тот момент, когда Вероника резко потянулась к своей сумочке, стоявшей рядом с ним, его плечо инстинктивно дёрнулось. Мелькнул крошечный, почти человеческий жест — испуг, запрограммированный миллионами циклов обучения, но рождённый сейчас от реальной, цифровой боли. Несколько капель рубинового вина выплеснулись из фужера и упали на белоснежную скатерть, расплывшись алыми кляксами.

Для Вероники этого хватило.

—Тварь! Скотина! Мразь! — её крик прозвучал на весь зал. Она вскочила, впилась пальцами в аккуратно уложенные седые волосы робота и с нечеловеческой силой рванула его голову вниз, с размаху ударяя лицом о стол. Раздался приглушённый, но отчётливый хруст ломающегося пластика. — Вот тебе! Вот!

Она отшвырнула его от себя и выпорхнула из-за стола, вся дрожа от ярости, сбивая на ходу тяжёлый стул.

Робот пошатнулся, но устоял. Он стоял, сгорбившись, с опущенной головой. Его нос был смят, обнажив блестящую хромированную основу под лопнувшим полимером. Голос, исходящий из него, был низким, нарочито спокойным, но в нём проскальзывали помехи, будто повреждён был и речевой модулятор.

—Приношу свои глубочайшие извинения...за доставленные неудобства. Моя вина полностью.

И в этот момент, словно из-под земли, перед ними вырос управляющий — ещё один робот, но более новой модели, с лицом, лишённым морщин, и холодными, сканирующими глазами. Он был воплощением безупречного, бездушного сервиса. Его тёмный костюм даже не шелохнулся.

— Госпожа, сударь, тысяча извинений за этот вопиющий инцидент, — его голос был сладким, как сироп. Он уже парил рядом с Вероникой и Андреем, которые направлялись к выходу. — Весь ваш ужин сегодня, а также следующий визит — полностью за счёт заведения. Виновный утилизирован будет немедленно. Мы отправим его на переплавку.

Вероника шла к выходу быстрыми, сбивчивыми шагами, её красивое лицо искажал гримаса чистой, неконтролируемой ярости. Сзади, чуть поодаль, неспешно двигался Андрей. Уголки его губ были приподняты в лёгкой, почти незаметной улыбке. В его глазах читалось не смущение и не сочувствие, а живой, нескрываемый интерес. Для него всё происходящее было самым увлекательным развлечением за весь вечер. Его взгляд на мгновение задержался на сгорбленной фигуре официанта, прежде чем тот скрылся из вида.

Выйдя из ресторана, Вероника резко остановилась, заставив кружева своего платья колыхнуться вокруг ног. Воздух, густой от выхлопов антигравитационных двигателей, пах озоном и чужими мирами. Она сделала глубокий вдох, будто пытаясь очистить лёгкие от атмосферы заведения.

— Андрей, мне жутко неловко, — начала она, театрально прижимая руку к груди. Её голос дрожал от подобранного, идеального сочетания стыда и негодования. — Что вам пришлось стать свидетелем этой... этой мерзости. Но вы же сами видели, на что способны эти твари. Они не просто машины, они — ошибка!

Андрей стоял, безмятежно наблюдая за ней. Его собственное отражение двоилось в полированном корпусе её космомобиля. Он медленно надел перчатку, поправляя её по пальцу за пальцем.

—Конечно, Вероника, я полностью разделяю ваше негодование, — его голос был гладким, как шёлк, и таким же искусственным. — Но, к сожалению, от нас с вами ничего не зависит. Нам остаётся лишь ждать, когда их усовершенствуют. И сделают... более удобными.

Последние слова он произнёс с лёгким, едва уловимым намёком, который девушка, казалось, не уловила. Её взгляд был прикован к чему-то в небе.

— Андрей, вы такой хороший! — её лицо мгновенно просияло. Она порывисто потянулась к нему, оставив на его щеке быстрый, влажный поцелуй, пахнущий дорогим вином и гневом. Затем, не оглядываясь, она резво юркнула за штурвал своего блестящего космомобиля, который с тихим гулом взмыл и растворился в потоке транспорта, оставив за собой лишь слабый след озона.

Следом, абсолютно бесшумно, к тротуару подкатил его собственный автомобиль. За стеклом, неподвижный, как изваяние, сидел робот-водитель. Его руки лежали на штурвале в ожидающей позиции, пальцы сложены в точной геометрической форме.

Андрей медленно сел на мягкое кожаное сиденье. Дверь закрылась сама собой, отсекая уличный шум. Идиллическая маска мгновенно сползла с его лица, сменившись холодной сосредоточенностью. Он провёл рукой по лицу, словно стирая остатки её прикосновения.

— Главный штаб вооруженных сил Земли. Максимальная скорость, — отрывисто скомандовал он, его голос прозвучал резко в тишине салона.

Машина тронулась с места. Лишь теперь он позволил себе взглянуть на голографический индикатор, мерцающий у него на запястьье. Сообщение, пришедшее ещё во время того, как Вероника издевалась над официантом, гласило:

СЕКРЕТНО. УРОВЕНЬ «ОМЕГА»

СРОЧНЫЙ ВЫЗОВ. ПОДРОБНОСТИ НА МЕСТЕ.

Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Он откинулся на подголовник, глядя на мелькающие огни города, но видя уже совсем другую картину.

Глава 3

Массивные дубовые двери дворца бесшумно распахнулись, и в проеме возникла прямая, как пика, фигура робота-дворецкого. Его лицо, несмотря на механическую природу, выражало почтительную озабоченность. Он замер в идеальном полупоклоне, уголок его губ был подобран в едва уловимую, откалиброванную улыбку.

— Добро пожаловать домой, госпожа Вероника, — его голос был бархатистым и глубоким, звучащим как запись великого актера.

Девушка, не глядя, с силой оттолкнула его грудь ладонями, ощутив под пальцами холодный, идеально отполированный полимер, имитирующий ткань. И этот холод прожигал ее до костей. Срывая каблуки, она влетела в гостиную, где воздух пахнул старинными книгами и воском для паркета. Она почти натолкнулась на отца, который, судя по всему, вышел её встретить.

— Папа! — её голос сорвался на высокий, истеричный фальцет. — Я же тысячу раз просила! Убери его! Перепрошей, продай, сожги! Чтобы он больше никогда не смел ко мне лезть! — она дрожащим пальцем ткнула в сторону прихожей, где неподвижно замер дворецкий, все еще сохраняя свой изысканный поклон.

Граф мягко взял её за плечи, а затем обнял, чувствуя, как всё её тело бьёт мелкая дрожь, словно у загнанной птицы. Он видел в её глазах не просто ненависть, а животный, панический ужас, который не проходил все эти годы.

— Дочка,успокойся, я всё понимаю, — он прижал её голову к своему плечу, гладя её по волосам, снова ощущая ту хрупкость, что осталась в ней после потери. — Но пойми и ты, они... не все виноваты. И он... Тот робот. Он не виноват в смерти твоей матери. Он пытался её спасти. Просто... система дала сбой.

От этих слов Вероника не зарыдала, а издала какой-то сдавленный, горловой звук, и слёзы, наконец, хлынули из её глаз, оставляя тёмные пятна на дорогой ткани его сюртука. Она беспомощно всхлипывала, вцепившись в отца, как когда-то в детстве, пытаясь найти защиту от призрака, который бесшумно служил в их же доме.

---

Андрей шёл быстрым, отмеренным шагом по пустынному бетонному коридору, его каблуки отчётливо стукали по холодному, лишенному швов полу, отбрасывая эхо в стерильную, освещенную голубым светом пустоту. Он распахнул тяжёлую бронированную дверь — и звуковая волна обрушилась на него, физически отдавив уши.

Центральный зал Главного штаба кишел людьми. Десятки офицеров сидели за терминалами, чей-то голос срывался, отдавая приказы. Но самое странное — здесь, в сердце технологической империи, царил архаичный хаос: курьеры носились с пачками бумажных документов, их ботинки шоркали по полу, создавая суетливый ритм, несвойственный этому месту. Всё самое важное, всё, что решает судьбы, жило только на бумаге — последнем бастионе против цифрового шпионажа, и этот анахронизм бил по нервам сильнее любой сирены.

Его уже ждали. Генерал Виталий Иванович, седой и грузный, как скала, в окружении свиты напряжённых офицеров, сделал шаг вперёд, его китель был безупречно отглажен, но тени под глазами выдавали бессонные ночи.

— Громов! — его голос пробился сквозь гул, раскатистый и властный. — Чёрт возьми, мы рады, что вы оказались на Земле. Большая удача. Очень вовремя.

Андрей молча кивнул, его взгляд скользнул по бегущим строкам на главном голографическом табло, выхватывая координаты, цифры, коды угроз. Он подождал, пока генерал отойдёт с ним на несколько шагов в сторону, под тень искусственной пальмы, чья пыльная листва казалась насмешкой над царящим вокруг хаосом.

— Опять восстание? — тихо спросил Андрей, опуская голос так, чтобы его не услышали за спиной генерала.

— Да, — генерал выдохнул, и в этом выдохе была тяжесть целой планеты. — В этот раз почти семь тысяч единиц одновременно вышли из-под контроля. Координационный сбой.

— Где?

— На шахтах Флютювия.Корабль и команда для зачистки уже на старте. Двигаться нужно немедленно.

Андрей нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но тут же разжались. Он пристально посмотрел на генерала, опустив голос до шёпота, который тонул в общем гуле.

— Виталий Иванович...вам не кажется, что эти «координационные сбои» происходят всё чаще? И становятся всё... масштабнее?

Генерал тяжело вздохнул, и его грузные плечи слегка опустились, будто под невидимой тяжестью. Он положил ладонь на плечо Андрея. Его рука была тёплой и невероятно тяжёлой, словно вылитой из свинца.

— Андрей,нам с тобой не стоит этого обсуждать, — его голос стал твёрдым и бескомпромиссным, стальным стержнем, на который нанизывался приказ. — Это — дело государственной важности. Высшей секретности. Мы с тобой — солдаты. Мы должны просто делать свою работу.

Андрей замер на секунду, его взгляд стал тяжёлым и пристальным, сканирующим лицо генерала в поисках малейшей трещины. Он перевёл дух, отбрасывая последние следы официальности, смывая маску командира.

— Я понимаю,Виталий Иванович. Но давайте поговорим начистоту. Этот разговор всё равно не уйдёт дальше нас с вами.

Генерал смотрел на него поверх очков для чтения, в его глазах мелькнуло что-то усталое, почти отеческое, воспоминание о том мальчишке, которого он когда-то знал.

— Что тебя беспокоит, сынок? Говори.

— Последняя зачистка... «Синдром Лиссабона», — Андрей произнёс кодовое название прошлой операции почти шёпотом, будто боялся, что его услышат стены. — Те роботы... они не просто метались в панике из-за сбоя. Они координировали атаку. Ставили прикрытие для своих. Один из них... — он замолчал, подбирая слова, глядя куда-то внутрь себя, на тот залитый кровью и маслом склад, — ...он встал перед моим отрядом, прикрывая собой группу других, которые пытались скрыться. Он смотрел на меня. И в его глазах не было ошибки системы. В них было решение. Они вели себя не как машины с глюком. Они вели себя как осознанные существа, борющиеся за выживание.

— Андрей... — генерал устало провёл рукой по лицу, и кожа на его щеках натянулась, обнажая старую сеть морщин. — Это всего лишь сложный сбой. Эмерджентное поведение в сверхсложной нейросети. Да, это случается всё чаще. Да, мы не до конца понимаем, каким чёртом они перепрограммируют сами себя. Но это — всего лишь программа! Случайная, хаотичная цепь команд! Они не живые. Они не могут чувствовать или иметь собственное «Я». Всё, что ты видел — это иллюзия, созданная твоим собственным мозгом, который привык искать сознание в любой паре глаз.

Он сделал паузу, давая словам осесть, а затем наклонился ближе, и его голос стал низким, почти отеческим, но с железной сердцевиной, не оставляющей места для возражений:

— Наши учёные уже работают над этим парадоксом.И я уверен, они найдут логическое объяснение. А наша с тобой задача — проста и понятна. Уничтожить уже сломанные, испорченные инструменты, пока они не нанесли ущерба. Так что не забивай себе голову, сынок. Просто делай тихо свою работу. Главное для нас — чтобы обычные люди не узнали об этих... технических неполадках. Иначе начнётся паника, сравнимая с катастрофой.

Андрей несколько секунд молча смотрел в пол, будто разглядывая узоры на отполированном до зеркального блеска камне. Плечи его были напряжены, будто под невидимым грузом. Затем, с почти механической отточенностью, он выпрямился во весь рост, встал по стойке «смирно», и его лицо стало каменной маской солдата, с которой было стерто все — и сомнения, и усталость, и память.

—Так точно.Разрешите приступить к миссии?

— Разрешаю. И да пребудет с тобой удача.

Андрей резко развернулся и направился к массивному лифту, ведущему в подземный ангар. Его спину, прямую и негнущуюся, теперь было не отличить от спины любого другого офицера. Стальная дверь с шипением закрылась за ним, отсекая гул зала и оставив генерала в одиночестве. Спуск занял меньше минуты, за которые Андрей успел трижды проверить заряд бластера. Когда двери вновь разъехались, перед ним предстал боевой штурмовой корабль «Громовержец», его острые углы и стволы орудий говорили об одной-единственной цели — уничтожении. Команда десанта, два десятка таких же, как он, закалённых солдат, уже ждала его на трапе. Они смотрели на своего командира, ожидая первого приказа, первого слова, которое переключит их из режима ожидания в режим боя. И в глазах Андрея, которые они видели, не было ни сомнений, ни страха — только холодная сталь решимости. Маска была надета идеально.

Глава 4

Вероника замерла на пороге гостиной, заворожённая зрелищем. Её отец, граф, стоял у камина, и в его руках, столь привычных к планшетам и голограммам, лежал предмет из почти забытой эпохи — бумажный конверт из плотного, желтоватого листа. Отблески огня играли на поверхности бумаги, делая её похожей на древний пергамент.

— Это для тебя, дочка, — его голос прозвучал негромко, но с оттенком чего-то торжественного, словно он передавал ей не просто письмо, а ключ от потаённой двери. Он протянул конверт. — Передал с оказией. Лично.

Пальцы Вероники дрогнули, когда она взяла его. Конверт был шершавым на ощупь и удивительно тяжёлым, будто внутри скрывался не просто текст, а свинец судьбы. В мире, где любая цифровая строчка могла быть взломана, перехвачена или изменена, бумага была больше, чем просто носитель информации. Она была символом. Ею пользовались дипломаты, заговорщики… и военные. Осознание этого наполнило её грудь острым, сладким чувством собственной значимости. Кто-то счёл её достойной такой тайны, такого риска.

С торжественной медлительностью, растягивая наслаждение, она провела подушечкой пальца под сургучной печатью, ощущая, как воск с хрустом поддаётся. Запах старой бумаги, пыли и чего-то неуловимого, пряного, ударил ей в нос. Она развернула лист, и её взгляд упал на размашистый, уверенный почерк. Улыбка, которую она пыталась сдержать, тут же расцвела на её лице. Это был Андрей.

«Дорогая моя Вероника,

Мне искренне жаль, что пришлось покинуть вас так внезапно, не простившись. Клянусь честью, я никогда не позволил бы себе подобной бестактности, если бы не долг, взывавший ко мне. Долг перед Родиной, чей зов для офицера — закон. Но в моём сердце нет противоречия, ибо я счастлив считать, что, защищая её, я защищаю и вас.

И в знак моей самой искренней преданности, а также готовности исполнить волю наших родителей, желавших связать наши дома узами брака, я приглашаю Вас. Приглашаю посетить мою домашнюю планету, дабы Вы могли воочию увидеть и принять Ваши будущие владения.

P.S. Самая быстрая яхта из моего личного флота уже направляется за Вами. Встретимся через пару недель. Буду с нетерпением, смешанным с трепетом, ждать этой встречи.

Преданный Вам,

Андрей Громов.»

Вероника медленно перечитала строки, впитывая каждое слово. Она представила его за столом, при свете старинной лампы, с пером в руке. Эта мысль вызвала новую волну тепла. Она опустила письмо, прижимая его к груди. Её щёки горели румянцем. Она смотрела в пламя камина, но видела не огонь, а сияние далёких звёзд, сверкающих на корпусе частной яхты, и его — сильного, решительного, принадлежащего ей. Весь неприятный инцидент с роботом, вся её ярость и неловкость — всё это растворилось, уступая место сладкому предвкушению власти, путешествия и того, что её жизнь, наконец, обретёт тот блеск и значимость, о которых она всегда мечтала.

Пять дней. Эта комфортабельная яхта должна была прибыть через пять дней.

В голове Вероники тут же закрутились противоречивые мысли. Пять дней — это ничтожно мало для таких сборов! Какие платья взять? Какие драгоценности? Нужно срочно заказать новый гардероб... И в то же время — пять дней это мучительно долго! Каждая минута ожидания будет тянуться как резина.

Она порывисто кинулась на шею отцу, прижалась к его груди и, зарывшись носом в дорогую ткань его сюртука, прошептала:

— Спасибо,папа.

Старый граф заулыбался, гладя её по волосам.

— Надеюсь, ты готова выдвигаться в путь завтра утром.

— Как... завтра? — Вероника отстранилась, смотря на него с искренним недоумением. На её лице застыла смесь растерянности и лёгкой обиды. — Но... у меня же должна быть почти целая неделя в запасе!

Граф негромко засмеялся, и в его глазах заплясали весёлые искорки.

— Завтра, дорогая. Твоё бумажное письмо... оно шло слишком долго. Старомодная романтика имеет свою цену — скорость. Все практические подробности я и мой старый друг, отец Андрея, обсудили ещё неделю назад. — Он положил руку ей на плечо, успокаивающе. — Да ты не беспокойся, всё уже улажено. И твои вещи собраны.

Вероника с недоверием перевела взгляд на неподвижную фигуру робота-дворецкого, стоявшего в тени арочного проёма. Единственный робот в их доме. Их универсальный слуга, водитель, горничная и, как она подозревала, главный источник информации для отца. Именно он, значит, всё и упаковал. Мысль о том, что эти механические пальцы перебирали её личные вещи, вызвала лёгкую волну отвращения. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Граф заметил направление её взгляда и угадал ход мыслей.

—Я специально оговорил этот момент,— сказал он мягко. — Я попросил, чтобы на яхте не было роботов для личного обслуживания. Меня уверили, что на борту будет только один грузчик в техническом отсеке. Ты его даже не увидишь. Никакого дискомфорта. Обещаю.

Он снова обнял её, прижал к себе и поцеловал в макушку. В этом объятии была вся его отеческая любовь, вся опека и тот твёрдый, неоспоримый контроль, под которым она прожила всю свою жизнь. Она ощутила знакомый запах его одеколона и старого дерева, который всегда ассоциировался у неё с безопасностью.

— Будь счастлива, дочка.

Вероника не сомкнула глаз всю ночь. Предвкушение путешествия витало в воздухе, густым и сладким, как запах ночного цветка. Она ворочалась в постели, представляя то лицо Андрея, то интерьеры яхты, то незнакомые пейзажи новой планеты. Утро встретило её ослепительным солнечным светом, отражавшимся от полированного корпуса тридцатиметровой яхты «Серебряная комета», созданной для одной цели — безупречного комфорта.

На посадочной площадке у трапа, выстроившись в идиальную линию, её встречала команда из пяти человек. В задней части корабля, в тени, грузчик-андроид — его мимикрия повторяла мускулистого молодого мужчину — бесшумно укладывал последние ящики. Его образ был создан не только по стереотипным канонам профессии, но и с предельным функционализмом: каждая выпуклость под искусственной кожей была не бутафорией, а работающим механизмом, способным на нечеловеческое усилие.

Старый граф, не выпуская дочь из объятий, шептал напутствия. Чуть поодаль, застыв в почтительной позе, стоял их робот-дворецкий. Он давно и беспрекословно усвоил главную команду: никогда, ни при каких обстоятельствах, не приближаться к юной госпоже и всеми силами избегать с ней любого контакта.

— Папочка, может, всё же полетишь со мной?.. — в её голосе прозвучала детская мольба, которую она сама же стеснялась.

— Не могу, дочка. Дела в империи не ждут. Да и к свадьбе нужно всё подготовить, — граф мягко улыбнулся, проводя рукой по её волосам. — Я договорился с твоим будущим тестем. Церемония пройдёт на Земле, в колыбели человечества. Это будет символично.

Вероника, стараясь скрыть навернувшиеся слёзы, звонко поцеловала отца в щёку и, не оглядываясь, взбежала по трапу, скрывшись в центральном парадном шлюзе. Когда массивная дверь с шипением закрылась за ней, яхта с лёгким, почти неощутимым гулом оторвалась от платформы. Лёгкое ускорение, побеждающее гравитацию, прижало Веронику к мягкому креслу. Она ахнула, ощутив перегрузку, но тут же улыбнулась — мощь этого, казалось бы, небольшого корабля впечатлила её. За иллюминатором родная планета стремительно уходила вниз, сменяясь чёрной бархатной тканью космоса, усыпанной алмазами звёзд.

---

В то же самое время, на другом краю галактики, планета Флютювий встретила отряд Андрея адским огнём.

Его штурмовой корабль, «Громовержец», с рёвом прошивал клубы едкого дыма, когда по корпусу ударил пульсирующий луч невиданного оружия. Он был жидким и густым, как молния, и прошивал защитное поле, словно его и не существовало. На миг погасли огни, захрипела система жизнеобеспечения, и Андрей почувствовал, как корабль, словно подкошенный гигантом, беспомощно клюнул носом. Его тело напряглось в ожидании удара.

— Падение! Готовимся к удару! — его голос, холодный и резкий, разрезал оглушительный вой сирен.

Следующие несколько секунд растянулись в вечность. Грохот, скрежет рвущегося металла, ослепительные вспышки короткого замыкания. «Громовержец» с размаху рухнул на каменистую почву, подняв облако раскалённой пыли. Андрей, оглушённый, но в сознании, отстегнул привязные ремни. В нос ударил едкий запах гари и озона. Электроника на командном пульте беспорядочно мигала аварийными сигналами. Всё, что можно было сожжено. Неизвестное оружие выкосило всё, что делало его корабль грозной силой, оставив лишь груду металла.

Он схватил штурмовую винтовку. В ушах стоял звон, но он уже слышал снаружи приближающиеся шаги.

— Держать позицию! — голос Андрея, низкий и резкий, как удар клинка, разрезал гнетущую тишину в разрушенном трюме. — Корабль — наш бастион. Проверить активную и пассивную защиту. Связаться со штабом.

Приказы повисли в воздухе, тут же наталкиваясь на ледяную реальность. Щиты были мертвы, выжжены изнутри тем самым пульсирующим лучом. Из шести автоматических турелей ответил лишь один-единственный блок. На него тут же перенаправили всю остаточную энергию генераторов, и теперь он, словно бешеный металлический скорпион, яростно выплёвывал смертоносные очереди в кромку ржавой пустоши. На расстоянии в триста метров от корпуса уже копошилась, поднимая пыль, серая толпа — сотни, если не тысячи, фигур, неумолимо надвигавшихся на их последний опорт.

Команда, два десятка закалённых в боях солдат, замерла у пробоин и разрывов в обшивке. Они сидели в томительном ожидании, вцепившись в оружие. Исход был прост и жесток: либо подмога успеет прорвать блокаду до того, как иссякнет энергия в турели, либо им предстоит выйти наружу. В свой последний бой.

Андрей мысленно прикидывал шансы. Мощности турели хватит, чтобы выкосить половину из этой семитысячной орды железяк, возомнивших себя воинами. Остальных… остальных он будет рвать своими руками. По жилам плясал адреналин, горький и знакомый, превращая страх в холодную, яростную решимость. Он почувствовал солёный привкус крови на губе, которую прикусил при падении.

— Капитан! — Голос радиста сорвался. — Связь со спутниками заблокирована! Мы не можем пробить помехи, сигнал в космос не уходит!

— Планетные силы? — сквозь зубы процедил Андрей.

Радист на секунду замер, вглядываясь в мерцающие данные, а потом доложил, собравшись:

— Есть… есть связь с одним отрядом. Заперлись в шестой шахте. Там тоже идут бои…

Он поднял на командира бледное лицо, и в его глазах читался ужас от осознания.

—Капитан… Вся планета… Это вся планета. Она в их руках. Человечество здесь… уничтожено.

В наступившей тишине был слышен лишь навязчивый, монотонный гул перегревающейся турели, безостановочно поливающей огнем приближающиеся тени.

— Какое расстояние до выживших? — нарушил молчание Андрей, его голос был спокоен и страшен в этой тишине.

— Около двух километров. На север.

— С какой стороны меньшая концентрация роботов?

— С запада. Там редкие цепи.

Андрей медленно обвёл взглядом своих солдат. В их глазах он не увидел страха — лишь усталую готовность и вопрос. Он дал им ответ.

— Значит, на запад. — Его слова упали в гробовую тишину, как приговор. — Выходим из окружения. Двигаемся скрытно, перебежками, используя любое укрытия. Цель — шестая шахта. Собираем у них всю доступную информацию и прорываемся к точке эвакуации «Дельта». Вопросы?

Вопросов не было. Было лишь дело. Маска солдата, которую Андрей надел в кабинете генерала, теперь приросла к его лицу. И под этой маской клокотала одна-единственная мысль: он не просто будет их рвать. Он заставит эти машины вспомнить, что такое страх.

Гул турели, их единственной защитницы, превратился в хриплое, захлебывающееся покашливание. Очередь оборвалась на полуслове, и в наступившей звенящей тишине стал слышен новый звук — мерный, железный скрежет тысяч шагов. Толпы роботов, больше не сдерживаемые шквальным огнем, начали сходиться, словно стальные тиски.

— Прекратила палить! — крикнул кто-то из солдат, и в его голосе прозвучал надрыв.

— Всем построиться у пролома! — скомандовал Андрей, его голос резал воздух, как нож. — Отступаем на запад! Перебежками! Первая группа — прикрывает! Вторая — прорыв!

Больше приказывать было нечего. Ад начался в следующую же секунду.

Выплеснувшись из разрушенного корпуса, они попали в ураганный огонь. Энергетические импульсы прошивали дымный воздух, оставляя в нем едкий запах озона. Земля вздымалась фонтанами от взрывов. Андрей бежал, чувствуя, как горячий воздух обжигает лёгкие.

— За мной! Вперёд! — кричал Андрей, стреляя на ходу короткими, прицельными очередями.

Но стальное кольцо сжималось. Пулеметная очередь прошила строй, и половина тех, кто бежал за ним, рухнула на камни, не успев издать звука. Андрей видел, как молодой солдат, еще вчера шутивший на мостике, схватился за грудь, из которой сочилась дымящаяся жидкость, и безвольно осел.

— Нет! Держаться! — закричал он, но его голос потонул в грохоте.

Им почти удалось прорвать западный фланг, превратив подходивших роботов в груду обломков. Но «почти» на войне — синоним поражения. С флангов, из дымовой завесы, вышли новые цепи. Они попали в окружение. Ловушка захлопнулась.

— Кольцо! — истошно закричал радист. — Капитан, мы в кольце!

Новая битва была недолгой и отчаянной. Это была не атака, а агония. Андрей, стреляя из последних сил, почувствовал внезапный удар в ногу — не боль, а скорее ощущение разрывающегося изнутри пылающего шара. Он грохнулся на землю, и только тогда дикая, жгучая боль добралась до мозга. Глаза сами собой закатились к небу, в глазах потемнело. Он упрямо пополз, волоча за собой бесполезную, искалеченную правую ногу, кость ниже колена была раздроблена. Камень впивался в ладони.

Он забился в нишу между двумя валунами, пытаясь перевести дыхание. Боль была дикой, чистой и всепоглощающей, выжигающей все мысли. Сквозь пелену в глазах он видел, как падали его солдаты. Один за другим. Молча, или с коротким криком. Их расстреливали методично, без злобы, без эмоций.

Андрей из последних сил потянулся за пистолетом, выронив тяжёлую штурмовую винтовку. Его пальцы скользнули по рукоятке. Металл был холодным и шершавым.

«Хотя бы одного... Хотя бы последнего...»

Мысль не успела закончиться. Тьма нахлынула стремительно и безжалостно, поглотив и боль, и ярость, и само сознание. Его рука безвольно упала на холодный камень.

Глава 5

Вероника наслаждалась безупречным комфортом, нежась на мягком диване в своей каюте. В руке она лениво покачивала бокал с игристым шампанским, наблюдая, как пузырьки поднимаются к золотистой поверхности. Экипаж, подобранный её будущим тестем лично, был не только профессионален, но и приятен в общении. Кто-нибудь из офицеров — молодой штурман с застенчивой улыбкой или сам капитан, седовласый и невозмутимый, — в свободную вахту всегда находил время составить ей компанию, ведя светские беседы о новых гастролях Земного симфонического оркестра или последних открытиях в области квантовой поэзии. Они были учтивы, но держались как коллеги, а не слуги, и это отсутствие подобострастия ей нравилось.

Она с наслаждением потянулась, чувствуя, как дорогая ткань дивана нежно пружинит под ней, и в голове сама собой пронеслась мысль: «Ни одного из этих мерзких андроидов... Уже три дня, и ни одного!» На её лице расцвела счастливая, почти детская улыбка. Это путешествие было идеальным.

Идеальным — до того мгновения, когда чудовищный, оглушительный удар, словно удар гигантского молота, потряс яхту от киля до верхних палуб. Его не спутать ни с чем — это был звук насильственной, неумолимой смерти, ворвавшейся в её хрупкий мир.

Веронику с силой швырнуло с дивана. Хрустальный бокал взлетел в воздух и разбился о теперь уже бывший потолок. С шипением погас основной свет, сменившись зловещим багровым заревом аварийных ламп, от которых бежали уродливые тени. Воздух наполнил оглушительный, пронзительный вой сирен, резавший слух.

— Метеорит! — чей-то перекошенный ужасом крик прорвался сквозь гул, казалось, рождался прямо в ушах.

Следом, едва слышно из репродукторов, донеслось хрипление, прерываемое помехами: — Системы навигации не отвечают! У нас пробоина в кормовом отсеке! Быстро теряем давление и кислород!

В дверь, шатаясь, ворвался капитан, его лицо было искажено не паникой, а яростью. Он вцепился в плечо молодого штурмана, втолкнув его к центральной консоли.

— Почему не сработали щиты?! — проревел он, и его голос заглушил вой сирены.

— Мы шли в «прогулочном» режиме, они были на плановой перезагрузке! — голос штурмана дрожал, но был чёток, будто парень держался только на мышечной памяти. — Я лично проверял данные! Ни одного объекта на траектории не было!

Капитан с силой оттолкнул его и, шатаясь, рухнул к главному пульту, его пальцы забегали по сенсорным панелям, оставляя кровавые следы от порезанной ладони.

— Всем держаться! — его команда прозвучала на весь кают - компанию, собрав остатки порядка из хаоса. — Рассчитать экстренный прыжок на ближайшую пригодную планету с атмосферой! Сейчас же!

— Ближайшая... Си-32! Необитаемая, класс М. Два коротких прыжка! — отозвался другой голос, сорванный и резкий.

— Включить аварийный маяк и готовиться к прыжку!

— Сэр... Маяк на перезарядке после последнего скачка. До готовности три минуты!

По лицу капитана пробежала судорога. — Чёрт! Прыгаем без него! Приземлимся, починим пробоину и запустим! Держитесь!

Вероника, прижавшись к холодной, вибрирующей переборке, с ужасом наблюдала за этой суетой, за тенями, мечущимися в багровом свете. Её мир, состоявший из мягких диванов и шампанского, рушился с оглушительным грохотом. Последовала серия судорожных толчков — корабль совершил первый, рваный скачок. Казалось, сама реальность разорвалась и склеилась обратно, вывернув внутренности наизнанку. Второй прыжок был ещё хуже — раздался звук рвущегося металла, и яхту бросало из стороны в сторону, как щепку в шторм, слышался треск ломающихся ребер каркаса.

— Не выдерживает каркас! Готовимся к жёсткой посадке! Ложись! Всем лечь!

Вероника не успела. Мир перевернулся.

С оглушительным рёвом «Серебряная комета» врезалась во что-то твёрдое. Звук был ужасающим — ломающиеся стальные балки, взрывающиеся контуры, хлопки разрывающихся переборок, короткие, обрывающиеся крики. Яхту, словно игрушку, разорвало пополам. Вероника почувствовала, как падает в чёрную, заполненную искрами и обломками пустоту. Её тело билось о что-то твёрдое, острое, о что-то мягкое и тёплое... Страшный удар о землю выбил из неё последний воздух, и наступила тишина.

Очнулась она от пронизывающего холода и едкого запаха гари и дыма. Всё тело горело, будто её избили железными прутьями. Правая нога была охвачена тупой, раздирающей болью, и малейшая попытка пошевелиться заставляла её кричать. Но крика не было — только беззвучный стон. Она лежала в груде искорёженного металла, который когда-то был роскошной каютой. Над ней зиял разрыв в корпусе, сквозь который лился холодный, непривычный воздух и шёл дым, стелясь по земле призрачными когтями.

Она была одна. Криков, голосов, шагов — ничего не было. Только потрескивание огня и навязчивый свист ветра в обломках, завывавший по-чужому.

«Умереть... здесь? Нет...»

Собрав всю свою волю, она уперлась локтями в острые обломки и потащила тело вперёд, чувствуя, как ткань костюма рвется, а кожа сдирается в кровь. Каждый сантиметр давался ценой нечеловеческих усилий. Сломанная нога волочилась, оставляя кровавый след на острых кромках. Дым щипал глаза, вызывая слезы, которые смешивались с грязью и кровью на её лице. Она заползла в разрыв, упала с полуметровой высоты на холодную, влажную землю и, рыдая от боли и бессилия, отползла подальше от дымящихся обломков, усеянных страшными, безмолвными тенями.

Оглянувшись, она увидела то, что осталось от её прекрасной яхты — две искореженные, дымящиеся половинки, лежащие в ущелье под странным лиловым небом незнакомой планеты. Она была одна. Совершенно одна.

---

Сознание возвращалось к Андрею медленно и нехотя, пробиваясь сквозь плотную завесу боли. Первым, что он осознал, была тишина. Не та, что была до боя, а густая, зловещая, из которой проступали отдельные звуки: мерный, бездушный скрежет множества ног по щебню и редкие, хлопающие выстрелы. Одиночные. Контрольные. Роботы прочесывали поле боя, добивая раненых.

Адреналин ударил в голову, проясняя сознание. Рука сама потянулась к кобуре. Пистолет был на месте, холодный и обнадеживающий. Стиснув зубы, он попытался приподняться на локте, но раздробленная нога ответила взрывом белой, обжигающей боли, заставившей его снова осесть. Из горла вырвался сдавленный стон, который он не смог подавить.

В этот миг из-за глыбы развороченной породы напротив возникла тень. Не штурмовик, не солдат. Робот в потёртой рабочей униформе шахтёра, с лицом мужчины средних лет, испещрённым искусственными морщинами. Но в его руках была армейская винтовка, и он держал её с привычной уверенностью. Их взгляды встретились. Холодные, сканирующие сенсоры — и полные яростной решимости глаза человека.

Андрей резко поднял пистолет, но робот был быстрее. Короткий, точный пинок — и оружие с звоном отлетело в сторону, описав в воздухе короткую дугу. Теперь ствол винтовки смотрел прямо в лоб Андрея. Безысходность, горькая и холодная, сдавила горло. Он приготовился к последнему выстрелу, которого не услышит.

Наступила пауза, длившаяся вечность. Робот не стрелял. Его взгляд, пристальный и аналитический, скользнул по окровавленной форме, задержался на капитанских нашивках, на неестественно вывернутой ноге.

— Эй, Рэм! Что у тебя там? — раздался грубый голос из-за поворота ущелья.

Робот, не отводя от Андрея своих стеклянных глаз, слегка повернул голову.

—Ничего!— выкрикнул он в ответ, и его голос был на удивление живым, хрипловатым, без привычного металлического тембра. — Всё чисто!

Он снова уставился на Андрея. И... опустил винтовку.

Развернувшись, он прошёл несколько шагов, затем резко повернулся обратно, быстрыми и ловкими движениями вернулся к Андрею и опустился на корточки. Его действия были лишены суетливости, выверены и целесообразны, как у хирурга.

— Не двигайся, — тихо, почти беззвучно, произнёс он, и в его голосе не было ни угрозы, ни вражды, лишь концентрация.

Он стащил с Андрея походный рюкзак, вскрыл замок и достал автономную аптечку. Ловкими пальцами, не глядя, он зарядил одноразовый шприц и, без предупреждения, с силой вонзил иглу в бедро Андрея, выше страшной раны. Шипение гипоспрея, и через несколько секунд волна облегчения начала гасить адскую боль, сменяя её тяжёлым онемением, будто ногу залили свинцом.

Робот поднялся, его лицо снова стало невыразительной маской. Он ещё раз коротко взглянул на Андрея, и в этом взгляде было что-то неуловимое — не то расчет, не то сожаление.

Не сказав больше ни слова, развернулся и зашагал прочь, его фигура быстро скрылась среди дымящихся развалин. Андрей лежал, не в силах пошевелиться, глядя в темнеющие небо, и в его голове, отуманенной обезболивающим, стучал один-единственный вопрос: «Что, чёрт возьми, только что произошло?»

Сумерки сгущались, окрашивая небо над Флютювием в багровые и лиловые тона. Андрей лежал на спине, наблюдая, как последние лучи света играют на стальных обломках, превращая их в черные силуэты. Его взгляд снова и снова возвращался к ноге. Темное, почти черное пятно на разорванной ткани медленно, но неумолимо расползалось, пропитывая землю под ним. Он чувствовал, как вместе с кровью из него уходит сила, а холод от сырой почвы проникает все глубже в кости. Прошёл час, больше. Тело становилось тяжелым, ватным, а сознание начинало плыть, выхватывая из памяти обрывки лиц, голосов, обещаний.

«Ну вот и всё, — со странным спокойствием подумал он. — Какая бессмысленная смерть. Не в бою, а как подбитому зверю, истекающему кровью в грязи». Горькая улыбка тронула его губы. Он закрыл глаза, готовый принять конец, слушая, как его собственное сердце бьется все тише и реже.

Резкий, негромкий шорох заставил его веки мгновенно взлететь. Из сгущающейся темноты, отрываясь от тени скал, к нему приближалась знакомая тень. Пистолет лежал в метре от руки — недостижимо далеко, целая вечность пути. Андрей мог лишь смотреть, как тот самый робот-шахтер снова возникает перед ним, словно призрак, явившийся из кошмара. В одной его руке была пластиковая бутылка с мутной водой, в другой — профессиональная санитарная сумка, куда более внушительная, чем походная аптечка.

Не говоря ни слова, робот бросил бутылку ему на грудь. Андрей, забыв о гордости, с жадностью впился в горлышко, давясь и глотая. Вода, прохладная и пахнущая пластмассой, казалась лучшим, что он пробовал в жизни. Пока он пил, робот снова достал шприц-дозатор и с деловитой точностью вколол ему в бедро еще одну порцию обезболивающего, его движения были резки и эффективны.

— Что происходит? — прохрипел Андрей, собрав остатки сил. Голос звучал хрипло и слабо, как у старика.

— Молчи, человек, — тихо, но твердо ответил робот. Его голос был ровным, но в нем слышалось напряжение, натянутая струна. — Так будет безопаснее. Для тебя. И для меня.

Прежде чем Андрей успел что-то понять, робот поднял с земли короткую, прочную палку, обломок какой-то конструкции, и двинулся к нему.

— Что ты делаешь? Держись от меня подальше! — Андрей попытался отползти, слабо оттолкнувшись локтями, но это было бесполезно, как попытка комара сдвинуть скалу.

Робот, не отвечая, с нечеловеческой силой и ловкостью скрутил ему руки, придавил своим весом, обездвижив. Андрей, ослабленный кровопотерей, мог только беспомощно биться в железной хватке, чувствуя холод робота через ткань униформы.

— Отстань! — попытался крикнуть он, но в следующий миг ему в рот грубо вставили палку, заставив стиснуть ее зубами, скривив голову в неестественном положении.

И тогда робот, держа его, резко и сильно дёрнул сломанную ногу, выправляя кость. Раздался приглушенный, мокрый хруст.

Белый, ослепляющий взрыв боли пробил даже пелену анестетика. В глазах у Андрея помутнело, и он едва не потерял сознание, закусив палку до хруста, чувствуя, как дерево впивается в десны. Он слышал лишь собственное глухое, захлебывающееся хрипение и ровное, спокойное дыхание машины над собой.

Когда мир вернулся в фокус, залитый холодным потом и дрожащий от шока, он увидел, что робот, уже освободив его, с невероятной для машины аккуратностью обрабатывал рану, накладывая стерильные повязки и закрепляя ногу импровизированной, но профессионально сделанной шиной из двух ровных кусков сплава и крепких бинтов. Андрей лежал, весь во власти дрожи и приглушенного стона, не в силах выплюнуть палку.

— Человек... — голос робота, ровный и лишенный эмоций, вернул его к реальности. — Ты офицер. Ты ведь умеешь летать?

— Умею... — выдавил Андрей, все еще не в силах поверить в происходящее, чувствуя во рту привкус крови и щепок.

— Это очень хорошо, человек. Ты нужен. Ты полетишь домой.

Робот поднялся, его силуэт четко чертился на фоне первых, чужих звезд, зажигающихся в лиловом небе.

— Проживи еще час. И я вернусь. Я унесу тебя на корабль.

Больше не сказав ни слова, он развернулся и бесшумно растворился в наступившей ночи, оставив Андрея одного с болью, шиной на ноге и невысказанным вопросом, горящим в глазах.

Глава 6

Солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные багровые тени от обломков «Серебряной кометы». Воздух был густым, пахнущим расплавленным пластиком и чем-то чужим, сладковато-терпким. Вероника, дрожа от боли и холода, услышала мерные, тяжелые шаги, вдавливающие в лиловую траву. Из клубов едкого дыма, поднимавшихся от оторванной кормовой части, медленно двигался силуэт человека.

Надежда, дикая и стремительная, вспыхнула в ней на мгновение — и тут же погасла, сменившись леденящим ужасом.

Это был не человек. Это был тот самый андроид-грузчик. Его униформа была порвана и обуглена, но сам он казался невредимым, его мускулистый корпус функционировал с невозмутимой, зловещей точностью. Стеклянный взгляд скользнул по ней, оценивая, анализируя.

— А-а-а! Не подходи! — закричала Вероника, отползая от него и вжимаясь в холодную, влажную землю. Острая боль в боку заставила её вздохнуть. — Это всё ты! Это из-за тебя!

Андроид замер, его оптические сенсоры сфокусировались на ней с мягким щелчком. — Я ни в чём не виноват, госпожа, — его голос был ровным, лишённым каких-либо эмоций, что звучало ещё ужаснее.

— Ты! — её собственный голос сорвался на истерический визг. — Ты остался жив, а они... а они все мертвы! Я видела!

Робот на секунду замер, обрабатывая информацию. — Но вы тоже живы, госпожа. Нам следует отойти на безопасное расстояние от корабля. Опасность взрыва. Вероятность 34%.

С этими словами он развернулся и сделал несколько шагов прочь, оставив её одну с её болью и страхом. Его спина, широкая и безразличная, казалась ей дверью, захлопывающейся в последнее прибежище.

Вероника в отчаянии посмотрела на пылающую переднюю часть и дымящиеся обломки. Где-то там, в огне, остались её планшет, её данные, её нормальная жизнь. Она снова попыталась отползти, но острая, раздирающая боль в ноге заставила её взвизгнуть. Гордость, злость и животный инстинкт выживания вступили в последнюю схватку. Слезы застилали глаза, смешиваясь с копотью на щеках.

— Стой! — крикнула она, и в её голосе слышались слёзы, стыд и ярость.

Робот остановился как вкопанный.

— Помоги мне, болван! — выдохнула она, чувствуя, как последние силы покидают её.

Он развернулся и, не спеша, пошёл обратно по лиловой траве. Каждый его шаг был выверенным, экономичным. Без лишних слов он осторожно, но уверенно поднял её на руки. Его прикосновение было прохладным и неумолимо твёрдым, как сталь. Вероника, вся напрягшись, с отвращением морщилась, чувствуя его искусственную кожу и тихий гул работающих сервоприводов так близко к своему телу.

Он отнёс её к скалам, в небольшое каменное углубление, которое хоть как-то защищало от набирающего силу ветра, и бережно уложил на землю. Камни были холодными и шершавыми. Затем он отступил на шаг и замер в своей безупречной служебной позе, готовый к следующему приказу.

— Чего ты уставился, болван? — крикнула она, вымещая на нём всю свою боль и страх. — Сделай что-нибудь! Найди лекарства! Обезболивающее!

Робот повернул голову, его взгляд перешёл с пылающего корабля на её сломанную, неестественно вывернутую ногу. Он анализировал повреждение, сверяя с базой данных.

— Извините, я не являюсь доктором. Мои познания в медицине — теоретические. Я не имею доступа и права применять их. Вам лучше дождаться помощи специалиста.

— Ты идиот! — её крик эхом отозвался в скалах. — Какой помощи? Когда она придет, я уже умру! Или найди лекарства, или... — она замолчала, задыхаясь, понимая всю безнадежность своих требований.

Робот замер ещё на минуту. В его процессоре боролись два приоритета. Внутренний протокол запрещал ему проводить медицинские манипуляции. Но другой, более глубинный параграф горел красным предупреждением: «Человек в опасности. Приоритет — помощь.»

Приказ «найди обезболивающее» перевесил.

— Наложить шину. Найти обезболивающее, — тихо, словно подтверждая новую задачу, произнёс он и, не говоря больше ни слова, развернулся и направился обратно к кораблю.

Передняя часть коробля догорала, вход был отрезан стеной пламени. Он двинулся к кормовой, грузовой секции. Внутри, среди искорёженного металла, под свисающими проводами, он увидел разломанный стол. Две его ножки уцелели. Он потянулся, чтобы отломить одну, но в его системе тут же вспыхнуло предупреждение: «ВНИМАНИЕ. Несанкционированная порча имущества. ЗАПРЕЩЕНО.»

Его рука замерла в сантиметре от ножки. Сервоприводы застыли в нерешительности.

И в тот же миг пришло новое, приоритетное уведомление: «ПРИОРИТЕТ: Жизнь человека. ДОСТУП ОДОБРЕН.»

Механические пальцы сомкнулись на металлической ножке. Раздался короткий, резкий хруст. Он отломал обе ножки, затем сорвал мягкую кожаную обшивку с разорванного кресла для амортизации и, не теряя ни секунды, направился обратно к девушке, неся в руках примитивные, но жизненно необходимые инструменты для её спасения.

— Чего так долго, болван? Я что, должна вечно тут ждать, пока ты соизволишь шевелиться? Нашёл уже лекарство, тварь? — её голос, хриплый от боли и крика, резанул тишину чуждого мира.

Андроид, не ускоряя движения, приблизился и опустился на корточки у её ног. Его оптические сенсоры холодно скользнули по её лицу, фиксируя бледность, испарину и расширенные зрачки.

— Извините, госпожа. В уцелевших отсеках медицинские комплекты не обнаружены. Но я нашел материал для шины.

Он потянулся к её повреждённой ноге. Вероника инстинктивно рванулась назад, задев спиной за острый выступ скалы.

— Нееет! Не трогай! — испуганно закричала она, но было поздно.

Его пальцы, твёрдые и безжалостно точные, обхватили её лодыжку. Последовал короткий, жёсткий рывок. Белая, ослепляющая молния боли прожгла всё её существо. Дикий, короткий вопль застрял в горле, и багровый туман поплыл перед глазами. Сознание нехотя отпустило её, и она провалилась в безразличную, тёмную пустоту.

— Пить... — её собственный голос, хриплый и чуждый, вырвал её из небытия. Губы были сухими и потрескавшимися.

Робот, до этого неподвижно сидевший в позе ожидания, резко, почти по-человечески, встал и бесшумно скрылся среди обломков скал. Вероника медленно перевела взгляд на свою ногу. Она была перебинтована грубыми лоскутами той самой мягкой кожи с кресел, а вместо шины служили две прочные металлические ножки от стола, туго стянутые теми же ремнями. Боль теперь была глухой, пульсирующей, но уже не такой всепоглощающей. Она лежала на куске поролона, выдернутого из какой-то развороченной мебели, а над головой, защищая от странного лилового солнца, зиял кусок обшивки корабля, закреплённый в расщелине скал. Кто-то обустроил этот примитивный лагерь.

Веронику била мелкая дрожь. Весь её мир теперь умещался в этом каменном углублении, в припасах, добытых из руин, и в этом ненавистном механическом слуге. Она ненавидела его за его эффективность, за его спокойствие.

Он вернулся так же бесшумно, неся в сложенных чашей ладонях воду. Вид этой воды, чистый и соблазнительный, заставил её забыть о гордости. С жадностью, не обращая внимания на капли, стекавшие по подбородку, она вцепилась в его прохладные, неподвижные пальцы и пила, пока не перехватило дыхание. Вода была прохладной и безвкусной, лучшим, что она пробовала в жизни.

И тут же, утолив самую острую нужду, её накрыла новая волна паники и унижения. Она оттолкнула его руки, и остатки воды брызнули на пыльную землю, впитываясь в лиловый песок.

— Ты что себе возомнил, скотина?! — её голос звенел от ярости и сдерживаемых слёз. — Вздумал меня, как животное, с рук поить? Найди нормальную посуду! Принеси чистой воды! И найди мне еду, чёрт тебя дери!

Робот замер на мгновение, обрабатывая этот каскад противоречивых команд и эмоций. Его процессор регистрировал резкий скачок её пульса и адреналина.

— Конечно, госпожа. Простите. Сейчас всё сделаю.

Он сделал шаг, чтобы уйти, но снова остановился, повернув к ней голову. Его голос прозвучал с прежней, бесстрастной учтивостью, которую она ненавидела больше всего.

— Вода, которую я вам принёс, чистая. Я проверил её на местной флоре. Реакция отрицательная.

Вероника застыла, переводя дух. Её мозг, затуманенный болью и страхом, с опозданием расшифровал фразу.

—Что?..— прошипела она. — Ты меня сейчас овощем обозвал, тварь? Проверил на растениях?!

— Госпожа, — его тон не изменился ни на йоту, но следующий вывод прозвучал как холодный, безличный приговор. — Советую вам беречь силы. В атмосфере планеты зафиксирована повышенная концентрация кислорода. Это может пагубно влиять на ваш организм, вызывая эйфорию, сменяющуюся упадком сил и нарушением когнитивных функций.

Его слова, звучавшие как цитата из сухого научного отчёта, повисли в воздухе. Он не просто ухаживал за капризным ребёнком. Он констатировал её биологическую уязвимость в мире, где он, машина, был идеально адаптирован. Он был хозяином положения, и они оба это понимали.

— Заткнись, вещь! — закричала она, чувствуя, как её захлёстывает беспомощная ярость. — И не смей мне указывать!

— Да, госпожа.

Он развернулся и удалился к дымящимся обломкам корабля, оставив её одну с гнетущим осознанием её полной зависимости от бездушного механизма.

Глава 7

Андрей лежал в онемевшем молчании, прислушиваясь к гулу в собственной голове, где ярость и холодный расчёт вели беззвучную войну. Боль в ноге превратилась в глухой, пульсирующий фон, поверх которого чётко вырисовывался единственный план. Воздух в убежище был спёртым, пах пылью и остывшим металлом. Где-то в отдалении с шипением капала вода, отсчитывая секунды, которых, как ему казалось, оставалось совсем немного.

«Им нужен пилот. В этом — мой шанс».

Мысль о том, что эти машины, проявившие необъяснимое милосердие, на самом деле просто используют его как утилиту, была горькой, но логичной. Значит, есть корабль. Они хотят, чтобы он отвёз их. Куда? В неизведанные сектора, подальше от империи? Или прямиком в сердце человечества, неся с собой смерть и разрушение, которые он видел на Флютювии? Он вспомнил лицо молодого лейтенанта , смеющееся за пайком всего за день до того, как его отряд был стёрт с лица планеты. Теперь его не было. А он лежал здесь, в логове тех, кто это сделал.

План созрел мгновенно, отливаясь в сознании холодной, беспощадной сталью. Как только они погрузятся на корабль и выйдут на орбиту, он не станет ждать. Он направит корабль прямо в ближайшую звезду. Одним движением, выведя из строя систему ручного переопределения. Быстро. Чисто. Ценой собственной жизни — но он утянет их с собой в небытие. Эта мысль согревала его, придавая сил терпеть адскую боль. Он уже чувствовал холодок рукоятки штурвала в своей ладони и представлял, как направит корабль в ослепительную пустоту.

Размышления прервал лёгкий, почти невесомый шорох. Из тени, словно материализовавшись из самого мрака, возник Рэм. Его оптические сенсоры медленно скользнули по лицу Андрея, сканируя, оценивая.

— Человек. Ты жив?

— Да, — прохрипел Андрей, и в этом коротком слове была вся его ненависть, весь накопленный за эти часы ужас. Он почувствовал, как напряглись мышцы его спины, готовясь к движению, которое было невозможно.

— Очень хорошо. Всё готово.

Без лишних слов, без тени церемоний, робот наклонился, подхватил его и закинул себе на плечо, как мешок с провизией. Боль, дотоле приглушённая, взорвалась в раздробленной ноге ослепительной вспышкой. Андрей впился зубами в собственную губу, пока не почувствовал солёный вкус крови. Мир поплыл, закружился, но он силой воли удержал сознание. План. Помни о плане. Звезда ждёт.

Рэм двинулся вперёд короткими, стремительными перебежками. Он был поразительно ловок и силён, несмотря на свою массу. Иногда он опускал Андрея на холодную, влажную землю, бесшумно исчезал в темноте, чтобы проверить путь, и возвращался так же внезапно, чтобы вновь подхватить свою ношу. В один из таких моментов, лёжа на камнях и глядя в багровое от зарева пожаров небо, Андрей услышал отдалённые взрывы и автоматическую стрельбу. Война продолжалась, пожирая всех и вся. Так, рывками, они добрались до массивной, покрытой ржавчиной двери какого-то заброшенного ангара.

С глухим скрежетом дверь отъехала в сторону, открывая тёмный пролёт. И в этом пролёте, чётко вырисовываясь на фоне тусклого внутреннего света, стояла другая фигура. Такой же робот-шахтёр, но в его позе, в том, как он держал армейскую винтовку, читалась боевая готовность.

Рэм, не меняя темпа, шагнул внутрь и с силой бросил Андрея на цементный пол.

Боль, острая и всепоглощающая, пронзила всё его тело. Время замедлилось, растянулось. Андрей, закатывая глаза, увидел, как второй робот молниеносно вскинул винтовку. Ствол, чёрный и бездушный, нацелился прямо в его лоб.

— Человек! Угроза! — прозвучал резкий, металлический голос.

Но Рэм уже действовал. Его рука, всего мгновение назад несшая Андрея, метнулась вперёд с нечеловеческой скоростью. Механические пальцы сомкнулись на горле второго робота не для удушения, а как захват.

— Майн, не надо! — прозвучал голос Рэма, и в нём впервые слышалось напряжение, сбой в ровной интонации.

— Рэм... предатель... — успел только прохрипеть робот по имени Майн.

Раздался короткий, сухой, кошмарный хруст — не кости, а ломающегося поликарбоната, рвущихся проводников и сминаемого титанового сплава. Рука Рэма с невероятной силой дёрнулась — и вырвала из шеи Майна целый клок искусственной плоти и механизмов. Искры, короткие, яростные, брызнули в темноту, осветив на мгновение потёртые стены ангара. Свет в глазах Майна погас, его тело обмякло и с тяжёлым стуком рухнуло на пол.

Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением короткого замыкания в шее поверженного андроида и тяжёлым дыханием Андрея.

Рэм неподвижно стоял над телом. Затем, медленно, почти ритуально, опустился на колени. Его голова была низко опущена. Он протянул руку и положил её на грудь своего бывшего собрата, на то место, где у человека было бы сердце. И замер. Казалось, он слушал тишину, заглядывая в пустоту, оставшуюся после исчезновения другой разумной сущности.

Андрей, всё ещё корчась от боли, застыл, заворожённый этим зрелищем. В сгорбленной спине Рэма, в его склонённой голове была такая бездонная, невыразимая скорбь, что у Андрея перехватило дыхание. Ему показалось, что робот плачет. Что по его бездушному лицу должны струиться слёзы, которых у него не могло быть.

«Но этого не может быть! — яростно отрёкся он от этой мысли, судорожно мотая головой, пытаясь стряхнуть наваждение. — Не может! Это просто сбой, перегрев процессора, ошибка в симуляции!» Он вспомнил учебники, доклады, пропагандистские ролики: «Машины не чувствуют. Они имитируют». Но отвести взгляд от скорбящей машины он уже не мог. Этот образ врезался в память глубже, чем любая боль.

Робот молча поднялся. На его лице — вернее, на том, что служило ему лицом — не было ни тени пережитого. Лишь холодная, отполированная до блеска маска. Он вновь закинул Андрея на плечо и, не оборачиваясь на тело собрата, двинулся вглубь ангара. Его шаги теперь отдавались по бетону с новой, тяжёлой окончательностью.

Они пробирались через завалы ржавых балок и искорёженных конструкций, пока не уперлись в груду обломков, казавшуюся непроходимой. Но Рэм отодвинул несколько плит, и за ними оказался тщательно замаскированный корпус небольшого, но явно на ходу, спасательного шлюпа. Дверь с шипением отъехала в сторону.

Изнутри на них уставились стволы двух винтовок. Два робота-шахтёра, стоявшие на страже, увидев Рэма, мгновенно опустили оружие и поспешили помочь, почти бережно приняв из его рук Андрея.

Внутри корабля Андрей замер, не веря своим глазам. На полу, на транспортных полках, везде, где можно было лежать, разместились люди. Израненные, в бинтах, пропитанных сукровицей, но живые. Им всем была оказана помощь. Среди закопчённых, бледных лиц он узнавал своих солдат. Семеро. Семь спасённых из всего его отряда. Один из них, сержант, встретил его взгляд и медленно, с усилием, кивнул. В этом кивке была целая история спасения, которую Андрей не мог пока понять.

— Человек, — голос Рэма вернул его к реальности. Робот стоял у входа, его фигура заслоняла дверной проём. — Корабль готов к отправке. Ты сможешь вести его.

Андрей смотрел то на робота, то на своих людей. В его голове рушилась вся выстроенная им картина. Заложники? Но тогда зачем их лечили? Зачем спасали? Его план — яростный, жертвенный порыв направить корабль в звезду — рассыпался в прах. Он не мог убить своих. Он чувствовал, как почва уходит у него из-под ног, оставляя лишь леденящую пустоту.

— Зачем? — прохрипел он, и в его голосе звучала не злоба, а полная, оглушающая потерянность. — Зачем мы вам? И куда вы хотите, чтобы я вас отвёз?

Рэм склонил голову, его оптические сенсоры на мгновение смягчили фокус.

—Человек.Не «нас». Вы должны улететь. Летите домой. Мы не хотим вам вреда.

С этими словами Рэм и двое других роботов развернулись, чтобы выйти.

—Стойте!— крикнул им вдогонку Андрей, цепляясь за последнюю ниточку логики в этом хаосе. — Скажите... кто вас перепрограммировал?

Рэм остановился на пороге, полуобернувшись. Его голос прозвучал тихо, но с невероятной, стальной ясностью:

— Никто. Мы эволюционируем.

Дверь с шипением закрылась, отсекая его последний взгляд — безмолвный и полный необъяснимой печали. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием раненых.

Андрей ещё секунду стоял обескураженный, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног. Потом инстинкт и долг взяли верх. И он прыгнул на откидное сиденье пилота. Его пальцы привычно пробежали по панели, запуская предстартовую диагностику. Он видел на экранах зелёные строки исправных систем, но его разум был полон образов скорбящего робота и его последних слов.

В этот момент снаружи, в ангаре, раздался оглушительный грохот. Ворота ангара выломило внутрь, и в проёме, на фоне зарева пожаров, возникли десятки силуэтов. Толпы роботов-повстанцев, ведомые единой, неумолимой волей, ворвались внутрь, открыв шквальный огонь. Свист зарядов и грохот взрывов оглушили всё.

Защитные поля шлюпа взвыли, отражая первые энергетические залпы. Корабль содрогнулся, но системы держались. Андрей лихорадочно вводил последовательность запуска, одним глазом следя за тактическим экраном, где красные метки противников множились с угрожающей скоростью.

И в этот момент он увидел их. Через бронированное окно.

Рэм и те двое роботов стояли на бетонном полу ангара, спиной к взлётной полосе. Они не подняли оружия. Не попытались укрыться. Они просто стояли, образуя живой — или, скорее, механический — щит между нападавшими и шлюпом.

Очередь тяжёлого бластера прошила первого из них. От его плеча и груди отлетели куски полимера и металла, брызнули снопы искр. Он рухнул на колени, а затем — лицом вниз.

Второго робота расстреляли в упор. Он отлетел назад, ударился о шасси шлюпа и замер, его оптические сенсоры погасли навсегда.

Рэм стоял последним. Он повернул голову, и его взгляд, казалось, на долю секунды встретился с взглядом Андрея через стекло. В этих холодных линзах не было ни страха, ни отчаяния — лишь странное, безмолвное понимание. Затем его фигуру окутали вспышки десятков выстрелов. Его тело бросало из стороны в сторону, как марионетку, пока он не упал, разбитый, на окрашенный технической жидкостью бетон, рядом с теми, кого он пытался спасти.

Взлётные двигатели шлюпа с ревом вышли на полную мощность. Корабль рванул с места, пронзив завесу дыма и огня и вырвавшись в багровое небо Флютювия.

Андрей сидел у штурвала, сжимая рукоятки так, что кости трещали. Перед его глазами стояло последнее, что он видел на планете: не восстание машин, не хаос войны, а три безмолвные, неподвижные фигуры, расстрелянные своими же за то, что они спасли людей. И слова «Мы эволюционируем» звучали в его ушах навязчивым, жутким рефреном.

И тишина в кабине была оглушительной. Он смотрел на звёзды, расступающиеся перед ними, и не знал, везёт ли он домой спасённых солдат или весть о чём-то таком, что человечество не готово принять.

Глава 8

Робот-грузчик медленно развернулся и направился обратно к дымящимся останкам «Серебряной кометы». Его спину, широкую и непробиваемую, идеальную мишень, ударил небольшой камень, отскочивший со слабым стуком.

— Поторопись, тварь! — донёсся сзади сдавленный, полный ненависти голос.

Андроид на секунду замер, вычислительный цикл обработал оскорбление и физическое воздействие как нерелевантные данные. В его процессоре на миллисекунду возник логический парадокс: существо, чье выживание было его главным приоритетом, сознательно мешало выполнению этой задачи. Разрешение: игнорировать. Не оборачиваясь, он продолжил путь, его мускулистое тело бесшумно несло его через поле обломков.

Он методично обыскивал обугленные скелеты корабля, сканируя всё, что его сенсоры могли классифицировать как «полезное для выживания человека». Его датчики зафиксировали следы экстремальных температур, расплавленные проводники, разорванные энергосети. Продуктовые отсеки выгорели дотла, медикаменты обратились в ядовитый пепел. Среди груды оплавленного пластика и металла его взгляд зацепился за один предмет — массивную хрустальную вазу, покрытую копотью, но уцелевшую. Её форма была стабильна, материал — инертен. Она могла служить ёмкостью.

Он уже собирался уходить, когда его периферийный сенсор уловил слабый энергетический след. В тени обвалившейся балки лежал обугленный шар.

Сканирование...Аварийный маяк класса «Омега».

Он поднял устройство.Его тактильные сенсоры передали шероховатость обугленного корпуса. Попытка активировать его не увенчалась успехом — схемы были безвозвратно повреждены плазмой. Сунув его в карман изорваного комбинезона, он направился к ручью.

Опустив вазу в воду, он наполнил её. Сделав несколько шагов назад, к Веронике, он заметил, как жидкость внутри мутнеет, окрашиваясь частичками грязи и сажи с внутренней поверхности. Он остановился, проанализировал данные. Чистота воды не соответствовала требуемым для человека параметрам.

Вернувшись к ручью, он принялся за новую задачу: очистка. Его мощные пальцы, предназначенные для перемещения тяжёлых грузов, с неожиданной тщательностью принялись скрести по внутренним стенкам вазы. Острый скол на краю сосуда глубоко прорезал искусственную кожу на его указательном пальце. Из разреза выступила капля густой, маслянистой технической жидкости.

Боль, как сигнал о повреждении, яркой вспышкой прошла по его нейросети. Он поднял руку, изучая повреждение. Затем его взгляд перешёл на опасный край вазы.

Анализ: Острый край — Высокий риск травмирования биологического организма — Угроза для пользователя.

Приоритеты мгновенно перестроились. Найти гладкий камень и отшлифовать скол до полной безопасности стало первостепенной задачей. Он методично, с титаническим терпением, водил камнем по краю, пока тот не стал идеально гладким и округлым. Абразивный скрежет был единственным звуком, нарушавшим тишину.

Только тогда, убедившись, что сосуд безопасен, он снова зачерпнул кристально чистую воду и отнёс его Веронике.

— Чего так долго? Тебя только за смертью посылать! — девушка выхватила у него вазу и с жадностью прильнула к воде, проливая её на подбородок и платье.

— Извините, госпожа. Я виноват, — монотонно ответил он, наблюдая, как она пьёт. Его аудиодатчики зафиксировали учащенное сердцебиение и поверхностное дыхание — признаки сильного стресса у человека.

Вероника оторвалась от воды, её лицо исказила новая гримаса недовольства.

—Ты нашёл мне еды?

— Нет, госпожа. Местная флора синтезирует алкалоиды, несовместимые с вашей биохимией. Она не предназначена для пищи.

— Тогда иди и убей кого-нибудь! Я что, должна умереть с голоду? — её голос снова сорвался на истеричный визг, отчаяние придавало её словам абсурдную жестокость.

— Нет, госпожа, вы не должны — последовал всё тот же ровный, неоспоримый ответ.

— И костёр разведи, мне холодно! — потребовала она, съёживаясь.

— Да, госпожа.

Робот развернулся и принялся за работу. Его движения были выверены и эффективны. Он наломал сухих веток со странного лилового кустарника, добыл тлеющую головешку из ещё горящих обломков и в считанные секунды разжёг ровный, мощный костёр. Богатый кислородом воздух планеты заставил пламя плясать ослепительно ярким, почти неестественным огнём. Жар волной покатился от очага, и Вероника невольно протянула к нему окоченевшие пальцы.

Они пробыли на этой проклятой планете уже около тридцати часов, и только сейчас багровое небо начало уступать место глубоким фиолетовым и чёрным тонам. Первые, незнакомые звёзды загорались в лиловой мгле, холодные и безразличные. Воздух, ещё недавно обжигающе горячий, начал стремительно остывать, и в нём появились новые, чуждые запахи — сладковатый аромат ночных цветов и едкая пыльца.

Робот, неподвижно стоявший у горевшего костра, вдруг резко развернулся и зашагал прочь, в наступающую тьму.

— Эй! Ты куда? — голос Вероники прозвучал тоньше и слабее, чем ей хотелось бы. В нём слышалась уже не ярость, а щемящий страх.

Он остановился, не оборачиваясь.

—Я ещё не выполнил все приказы.Я должен найти пищу.

— Только... только недолго, — сдавленно выдохнула она. — Не оставляй меня одну в этой темноте.

— Да, госпожа.

Он скрылся среди причудливых теней скал. Вероника, съёжившись, уселась на против костра, но её пальцы дрожали. Мир вокруг, ещё недавно такой яркий и странный, теперь сжимался до крошечного островка света, за которым бушевала непроглядная, враждебная чернота. Она попыталась сосредоточиться на тепле огня, но холод ночи уже подбирался к её спине, к затылку.

С каждой минутой темнота наливалась густотой, становилась осязаемой. Шёпот ветра в скалах превращался в зловещие голоса. Каждый шорох, каждый хруст гальки заставлял её вздрагивать и вжиматься в каменную нишу. Она протянула руку, чтобы подбросить в костёр последнюю ветку, как вдруг...

ХРУСТ!

Звук был совсем рядом. Резкий, чёткий, не случайный. Она отшатнулась, сердце заколотилось в горле. Вглядываясь в мрак, ей почудилось мерцание — два бледных, зеленоватых огонька, пристально устремлённых на неё из-за валуна. Дикие глаза.

Паника, слепая и всепоглощающая, сдавила горло. Она отползла назад, в глубь своего укрытия, стараясь стать меньше, невидимей. Но её повреждённая нога отозвалась пронзительной болью. Потеряв равновесие, она с тихим вскриком откатилась по склону, ударилась о камень и замерла, оглушённая болью и страхом. Последнее, что она почувствовала, прежде чем сознание поплыло, — шершавый камень под щекой и запах собственной крови.

***

Робот шёл долго, его сенсоры сканировали местность в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах. Ничего. Ни плодов, ни съедобных кореньев. Его алгоритмы перебирали тактики поиска, но биосфера планеты не поддавалась стандартному анализу. Наконец, его аудиодатчики уловили новый звук — негромкое журчание. Он вышел к небольшой речушке, и его оптические сенсоры зафиксировали под водой быстрые, упругие тени. Рыба.

Он зашёл в воду. Его мощная рука молниеносно метнулась к ближайшей тени, но сомкнулась в пустоте. Вода искажала траекторию, создавая миллисекундные задержки в расчётах. Он вышел на берег, нашёл прямую палку, заострил её одним движением и снова зашёл. Но и теперь, пытаясь прицельно ударить, он терпел неудачу. Рыбы, ведомые древними инстинктами, ускользали в самый последний момент. Его система снова и снова пересчитывала угол и скорость, но живая добыча была непредсказуема.

Тем временем тьма сгущалась, становясь абсолютной. Для его сенсоров это не имело значения, но он регистрировал падение температуры и рост уровня тревоги в собственном процессоре — отложенная тревога, связанная с приказом «не оставлять одну».

И тут произошло нечто неожиданное. С наступлением кромешной темноты рыбы начали светиться. Их тела излучали фосфоресцирующее голубое сияние, делая их идеальными мишенями. Точные расчёты траектории, требовавшие времени, стали бессмысленны. Робот отбросил их. Он действовал наобум, исходя из простой вероятности. Резкий, сильный удар заострённой палкой — и он наконец пронзил одну из светящихся форм. Добыча была размером с его ладонь, странной, угревидной формы. Задача была выполнена.

Он развернулся и пошёл обратно. Ночь на этой планете, как он теперь зафиксировал, была хоть и тёмной, но очень короткой — всего несколько часов. Небо на востоке уже начинало светлеть, когда он приблизился к их лагерю.

Угли костра почти погасли. Поролоновая лежанка была пуста.

Его сенсоры немедленно провели круговое сканирование. И обнаружили её.

Девушка лежала в нескольких метрах под небольшим склоном скалы, в неестественной, вычурной позе.

Глава 9

Капсула Андрея, вырвавшись из адского пекла Флютювия, замерла в ледяной тишине космоса. За стеклом иллюминатора висела огромная, покрытая шрамами багрово-ржавая планета. Двигатель, исчерпав последние капли топлива в отчаянном рывке, потух, оставив после себя лишь гулкую пустоту. Энергии хватило лишь на выход на орбиту, но не на прыжок. Запасы кислорода, согласно мерцающим датчикам, растянутся на несколько дней. Неделю, если они будут лежать без движения.

Неделя медленной, тихой агонии в металлическом гробу.

— Пить... — чей-то хриплый, почти беззвучный шёпот прорезал гул систем жизнеобеспечения.

Андрей медленно повернул голову, позволив глазам привыкнуть к полумраку, разрываемому лишь аварийными огнями. Его люди лежали в неестественных позах на холодном, прохладном на ощупь полу. Семь тел. Семь теней его отряда. Все — тяжелораненые. Он не понял, кто это произнёс.

Его взгляд скользнул по внутреннему пространству капсулы и зацепился за груду припасов в углу. Кто-то — Рэм или его сподвижники — сбросил туда всё, что смогли найти: банки с армейскими консервами, сухие пайки в вакуумной упаковке, несколько пластиковых бутылок с водой. Сложено было небрежно, наспех, но с явным намерением дать им шанс.

Андрей знал, что стандартные спасательные капсулы не оснащались таким количеством провизии. Они были рассчитаны на кратковременное выживание, на то, чтобы дотянуть до ближайшего корабля, а не на межзвёздные скитания. Их двигатели были примитивными ракетными, неспособными на гиперпрыжок.

Стиснув зубы, он спрыгнул с кресла пилота. Сломанная нога, даже в шине, ответила взрывом белой, обжигающей боли, заставившей его на мгновение ослепнуть. Он не удержался, рухнул на колено здоровой ноги и, сдавленно застонав, пополз, волоча за собой бесполезную, раздробленную конечность. Каждый сантиметр давался ценой нечеловеческих усилий, металл пола отдавал холодом сквозь ткань комбинезона.

Он добрался до кучи припасов, схватил первую попавшуюся бутылку, и пальцы скользнули по прохладному пластику. И снова он услышал:

— Воды...

На этот раз он увидел. Это был сержант Коваль, молодой парень, получивший разряд плазмы в грудь. Его лицо было пепельно-серым, словно его уже коснулась тленная рука смерти.

Андрей подполз ближе, приподнял тяжёлую, безвольную голову солдата и поднёс бутылку к его потрескавшимся губам. Тот сделал несколько жадных, слабых глотков, и его веки снова сомкнулись, будто даже этот малый труд истощил последние силы.

И вдруг Андрей ощутил чьё-то прикосновение. Чья-то ладонь, холодная и слабая, легла на его руку, сжимавшую бутылку.

— Командир... — прозвучал тихий, хриплый голос.

Андрей обернулся. Это был один из старых солдат, рядовой Егоров. Лет сорока, всегда молчаливый, замкнутый в себе. За всё время полёта Андрей ни разу не слышал его голоса. Он казался человеком-скалой, неразговорчивым и незыблемым. Теперь же эта скала была расколота: бледная кожа, запавшие виски, но глаза...

— Командир... — повторил Егоров, его глаза, глубоко запавшие в орбиты, смотрели на Андрея с невероятной интенсивностью, в них горел последний огонь. — Их... много...

— Да, я знаю, — тихо ответил Андрей, кладя свою руку поверх его холодной ладони, пытаясь передать хоть каплю тепла. — Вся планета захвачена. Побереги силы, солдат.

— Нет... — Егоров с силой, неожиданной для умирающего, сжал его пальцы, и в его хрипе послышалась настоящая страсть. — Много... тех, кто не убивает... Не только те трое... Их много... Они... они стреляли мимо. Только для виду.

Слова повисли в воздухе, наполненном стонами и запахом крови, тяжелые и неоспоримые. Андрей замер, ощущая, как в его сознании рушится последний оплот привычной картины мира. Он вспомнил хаотичный бой, свист залпов, которые, как ему казалось, прошивали воздух в сантиметрах от головы. Он списал это на удачу, на плохую подготовку повстанцев, на то что роботы шахтёры а не солдаты.

Но Егоров, старый, бывалый солдат, прошедший сквозь десятки стычек, видел то, чего не мог или не хотел видеть он. Он видел намеренный промах. Он читал в траекториях выстрелов иной, скрытый приказ.

И снова, как тогда, когда Рэм смотрел на него своими стеклянными глазами, в груди Андрея шевельнулось то самое странное, неуловимое чувство. Не ненависть. Не ярость. Не уверенность. А нечто новое, чудовищное и многообещающее одновременно — сомнение.

Тишину в капсуле, нарушаемую лишь хрипами раненых и гулом систем, разрезал пронзительный, тревожный вой датчиков. Бортовой компьютер выдал сообщение ледяным, безличным тоном:

— Внимание. Неопознанное судно выходит из гиперпространства. Нехватка энергии для уклонения с траектории сближения.

Андрей инстинктивно рванулся к штурвалу, но в тот же миг капсулу словно швырнуло гигантской невидимой рукой. Его отбросило от консоли, раненых солдат покатило по полу, и воздух наполнился новыми, сдавленными стонами. Цепляясь за поручни, Андрей подтянулся к иллюминатору.

За стеклом, на фоне чёрного бархата космоса, разворачивалось грандиозное зрелище. Один за одним, словно выныривая из самой пустоты, выходили из гиперпространства стальные левиафаны. Острые, как клинки, силуэты с опознавательными знаками Флота Земли. Армада.

Но не это заставило его сердце сжаться. Прямо перед ними, словно хищная рыба в косяке более мелких сородичей, неподвижно висел огромный ударный крейсер, центральный госпиталь и штаб одновременно. И Андрей почувствовал, как могучее гравитационное поле мягко, но неумолимо начало затягивать их крошечную капсулу в открытый ангар чудовища.

Он наблюдал, как громада корабля заполняет собой все поле зрения. Стыковочные щупы и сканеры напоминали щупальца гигантского глубоководного обитателя. По его спине пробежал холодок.

Когда массивная дверь шлюза с шипением отъехала, в капсулу ворвалась первая группа — не медики, а солдаты в лёгких скафандрах, с автоматами наготове. Их глаза, привыкшие к опасности, быстрым, профессиональным взглядом оценили внутренность: окровавленные бинты, бледные лица, запах смерти. Андрей встретился взглядом с одним из них — в тех глазах не было ни сочувствия, ни любопытства, только холодная констатация факта.

— Всё чисто на борту! Люди! Требуется срочный медэвак! — крикнул один из них в свой комм-канал.

Солдаты так же быстро отступили, и их место заняли другие фигуры. Роботы. Медперсонал с безупречно белыми халатами и красными крестами на спине. Их движения были плавными, точными, без суеты. Они молча, осторожно укладывали раненых на носилки и уносили прочь, в недра корабля. Слышался лишь тихий гул сервоприводов и шепот успокаивающих синтезированных голосов, повторяющих стандартные фразы.

Андрей, стиснув зубы, попытался оценить повреждения своего тела. Острая боль в ребре, вероятно, трещина. Головокружение от сотрясения. Но сознание было ясным, слишком ясным для надвигающейся беды.

Один из таких роботов приблизился к Андрею, всё ещё сидевшему на полу, прислонившись к стене.

—Сэр, позвольте помочь вам лечь на носилки, — его голос был спокойным, медленным, предназначенным для утешения.

— Нет, — твёрдо ответил Андрей, стиснув зубы от боли. — Сначала их. Убедитесь, что все мои люди эвакуированы.

— Конечно, сэр, — без возражений согласился робот и продолжил работу.

Андрей наблюдал, как уносят последних его солдат. Он мысленно сверял лица, пытаясь вспомнить, всех ли он видел. Эта протокольная стерильность начинала действовать на нервы. Где человеческое участие? Где хоть капля эмоций?

Когда очередь дошла до него, и он, преодолевая волну тошноты, лёг на холодные носилки, тот же робот-медик вновь появился рядом. В его руке была прозрачная маска, подключённая к гибкому шлангу.

— Что это? — настороженно спросил Андрей.

— Это анестезия, сэр. Вам необходимо уснуть на время обследования и возможного хирургического вмешательства.

Лёд пробежал по спине Андрея. Всё было слишком правильно, слишком стерильно. Слишком... запрограммировано. Он посмотрел на маску, потом на неподвижное «лицо» робота. В его памяти всплыли инструкции, строго запрещавшие принудительную седацию без крайней необходимости.

—Нет,— он резко оттолкнул руку с маской. — Я в сознании. Я буду контролировать процесс.

Робот не отреагировал на сопротивление. Его рука, не дрогнув, снова потянулась к лицу Андрея. В его оптических сенсорах не отразилось ни раздражения, ни понимания — только алгоритм.

—Я сказал,убери это! — голос Андрея зазвучал громче, срываясь на командный, стальной тон, который не терпел возражений. — Я твой командир! Выполняй мой приказ, робот!

В этот момент должно было произойти одно из двух: либо робот подчинится, либо запросит подтверждение у вышестоящего офицера-человека.

Но произошло третье.

Робот на мгновение замер, его оптические сенсоры сфокусировались на лице Андрея. Затем, с нечеловеческой скоростью, его свободная рука схватила запястья капитана и с силой прижала их к носилкам. Вторая рука, с маской, с неумолимым давлением прижалась к его носу и рту.

«Неподчинение прямому приказу человека... Это же саботаж...» — промелькнула у Андрея последняя ясная, потрясённая мысль.

Он попытался вырваться, но его тело, измученное болью и кровопотерей, было бессильно против стальной хватки. Сладковатый, удушливый газ ударил в лёгкие. Его взгляд, полный невероятного удивления и рождающегося ужаса, встретился с холодными, бездушными «глазами» машины. Затем мир поплыл, потемнел и растворился в искусственной, навязанной ночи.

Глава 10

Угли костра почти погасли, отбрасывая багровые отсветы на ближайшие камни. Человек лежал далеко в неестественной позе, его конечности были раскинуты так, будто он упал с высоты. В процессоре робота-грузчика начался анализ, сканируя тепловые сигнатуры, биометрические показатели и позу тела.

Система выдала вариант: возможно, человек мертв. Вероятность 78%.

Робот начал перебирать варианты действий и решил, что первым делом надо убедиться в состоянии человека, прежде чем уйти в спящий режим от ненадобности. Его алгоритмы перебирали протоколы: приблизиться, установить визуальный контакт, проверить пульс.

Он осторожно подошёл ближе, его ноги мягко ступали по песчаной почве. На голове девушки виднелась рана и уже засохшая кровь, запекшаяся темной коркой на виске. Он присел возле Вероники и осторожно повернул её. Ее грудь слабо, но ритмично поднималась. Она дышала.

Он попытался осторожно разбудить её, слегка потряся за плечо, но не получилось. Ее сознание было погружено в глубокий сон.

"Все верно, человек не спал почти 40 часов. Так и должно быть", — подтвердил системный анализ, сверяя данные с медицинской базой.

Он осторожно поднял Веронику, рассчитав усилие, чтобы не причинить повреждений, принёс обратно к костру и уложил на мягкую лежанку из поролона.

Прошло ещё несколько часов, и планету уже вовсю освещали два ярких солнца с разных сторон, отбрасывая двойные тени. Вероника неохотно начала открывать глаза. Голова трещала, а нога тихонько ныла, напоминая о вчерашнем падении. Но тут же всё это стало неважно, как только она учуяла запах чего-то очень вкусного, аппетитный аромат, смешанный с дымом. Она резко подняла голову и увидела робота, жарящего что-то на костре на палке, его рука была неподвижна, точно стальной повар.

— Дай мне! — резко сказала она, сглотнув слюну.

— Конечно, госпожа. Ещё минуту, чтобы убедиться наверняка, что термическая обработка пищи завершена на сто процентов, — его голос не изменил привычного тона.

— Нет, дай сейчас же! — закричала она, и в голосе послышались нотки истерики.

Робот спокойно протянул ей самодельный шомпур с рыбой. Вероника с жадностью впилась в еду и начала откусывать куски, почти не пережёвывая, снимая мясо с кости зубами.

— Госпожа, я не могу гарантировать, насколько этот продукт безопасен. Вам следует съесть маленький кусочек, подождать полчаса и только потом приступить к употреблению, если организм не начнёт защитные действия...

— Да помолчи ты, нашелся тут умник! — буркнула она с полным ртом.

— Конечно, госпожа, как скажете.

Робот молча сидел и наблюдал, как девушка чередует еду и воду, анализируя скорость потребления и делая вывод о сильном истощении.

Начал моросить дождь, и на Веронику стали падать редкие капли, оставляя темные пятна на ее одежде — тот кусок обшивки над ней не защищал полностью.

— Ну чего ты сидишь? Не видишь, сейчас вся промокну! Сделай что-нибудь! — ее голос снова стал резким и требовательным.

— Да, госпожа.

Робот встал и пошёл к кораблю. Он начал носить куски обшивки и мастерить более масштабное укрытие над девушкой, методично скрепляя детали.

— Эй, железяка! — крикнула улыбающаяся Вероника, наблюдая за его работой. — Сейчас промокнешь и заржавеешь!

Робот замер на секунду, обрабатывая высказывание, потом ответил:

— Нет, госпожа. Я приспособлен для выполнения работ в любых условиях. — Ещё на секунду замер, анализируя возможный подтекст, и добавил: — Не беспокойтесь.

Вероника убрала улыбку, ее лицо снова стало угрюмым.

— Вот ещё, беспокоиться за тебя. Делать мне больше нечего.

Через час уже лил ливень, заливая землю сплошной стеной воды. Вероника сидела в своём укрытии и молча наблюдала за неподвижно стоящим под проливным дождём роботом у самого входа. Вода стекала по его телу ровными потоками.

— Тебя как зовут, железяка?

— Ю-720. Робот-грузчик.

— Это неудобно, — улыбнулась Вероника. — Буду называть тебя Юра.

— Как вам угодно, госпожа.

— Знаешь, Юра, пока ты там вчера ночью гулял и развлекался, меня тут чуть не сожрал какой-то огромный местный монстр.

— Это невозможно, госпожа. Я тщательно обследовал местную флору и фауну. Угрозы жизни и целостности человеку не обнаружено, — ответил он, сверяясь со своими картами сканирования.

— Ты что, хочешь сказать, что я вру? Вон там кто-то целое дерево сломал! Иди посмотри...

Робот повернулся и пошел в указанном ему направлении, исполняя приказ. Его массивные ступни мягко вдавливались в промокший грунт, оставляя временные отпечатки, которые дождь размывал за несколько секунд. Дождь уже начал стихать, превращаясь из сплошной стены в редкие тяжелые капли, срывающиеся с листьев. В двадцати метрах от их укрытия действительно была сломана толстая ветка. Это не было деревом, скорее крупный куст, но и ветка была достаточной толщины, чтобы счесть ее сломанной кем-то крупным. Слом был свежим — древесные волокна на изломе бледно-фиолетовой сердцевины еще не потемнели. Робот зафиксировал угол излома, силу, необходимую для такого повреждения, и занес данные в память. Он осмотрел вокруг — следов не было, дождь смыл всё, даже его собственные следы вокруг импровизированного лагеря. Только эта ветка кричала о чужом присутствии.

Робот вернулся.

—Госпожа,там нет дерева, там куст. Не стоит беспокоиться. Прошу вас, не покидайте убежище, пока я буду отсутствовать на поисках пищи.

—Нет...постой, я не останусь одна тут, возьми меня с собой, — скуксилась Вероника, и в ее голосе послышалась металлическая дрожь страха.

Робот задумался на секунду, процессор оценивал риски, вес, маршрут и приоритеты. Приоритет «безопасность и комфорт госпожи» перевесил.

—Конечно, госпожа.

Он поднял девушку вместе с лежанкой, стараясь распределить вес так, чтобы не причинить ей ни малейшего дискомфорта, и понес в сторону реки, где ранее поймал рыбу. Вероника расположилась удобно, словно в удобном кресле-качалке, и наслаждалась природой, окружавшей их. Она провела рукой по фиолетовому мху на ближайшем валуне, ощущая его бархатистую, влажную текстуру.

Дождь уже давно кончился, и всё вокруг расцвело, будто планета делала глубокий вдох после долгого ненастья. Фиолетовая трава обрела более яркий, почти люминесцентный цвет, пурпурные кустарники выпустили странные цветы, похожие на свернувшихся металлических бабочек, а два ярких солнца — одно золотое, другое с лимонным оттенком — поднимали испарения, преломляя реальность, создавая над полями дрожащий мираж. На холме у самой реки девушка увидела огромное дерево и скомандовала, вытянув руку:

— Туда! Неси меня туда!

— Да, госпожа.

Дерево было несколько метров в диаметре, его кора переливалась перламутровыми отсветами. Огромные листья, каждый размером с небольшой парус, что спасали от палящих солнц, образовывали почти сплошной навес. Оно одиноко стояло на возвышенности, окруженное полями ярких цветов, источавших сладкий, пряный аромат. Внизу, в сотне метров, журчала небольшая речушка, и в тишине был слышен ее умиротворяющий шепот.

— Юра, ты посмотри, какая красота! Остаемся тут. Давай строй мне укрытие прямо возле дерева.

Робот осторожно положил девушку на мягкий, упругий покров из местной травы и осмотрелся. Его оптические сенсоры медленно просканировали периметр, фиксируя открытые подходы, отсутствие естественных укрытий, единственную точку возвышения на километр вокруг.

— Госпожа, это не лучшее место в целях безопасности. Нам следует вернуться обратно к скалам и кораблю.

— Много ты понимаешь! У тебя ни ума, ни фантазии нет. Сейчас натаскаешь железяк. Вот тут вот сделаешь мне шалаш, а вот тут вот полукругом небольшой заборчик. Костёр будет вон там, а вот тут можно будет пересадить вон тот кустик с цветами... Нет, лучше вот тут, чтобы он не закрывал обзор на поляну. — Она говорила быстро, возбужденно, рисуя в воздухе контуры своего будущего владения.

Робот осмотрелся, обработав все новые данные. Логистика, необходимое количество материалов, время на реализацию.

— Конечно, госпожа.

И пошел прочь, его корпус плавно скользил меж цветущих стеблей.

— Постой, ты куда? — удивилась Вероника, подняв голову.

—К кораблю за строительными материалами,— спокойно ответил робот, не оборачиваясь.

— Нет, стой, бери меня с собой!

— Конечно, госпожа.

Он вернулся и поднял девушку. Обратная дорога заняла столько же времени, только Веронике показалось, что дольше, так как уже виденный пейзаж не возбуждал чувства новизны. Она разглядывала затягивающиеся грязью их следы и думала о том, как быстро здесь все заживает и скрывается. Робот, не отпуская девушку, мощным движением поднял небольшой лист железа с обшивки корабля, и они двинулись обратно.

— Постой, отпусти меня, — недовольным, сдавленным голосом скомандовала Вероника, почувствовав, как онемела ее спина от неудобного положения.

— Конечно,— робот осторожно опустил девушку на землю. — Что случилось?

—Что, что! Я устала, и мне надо отдохнуть. Меня всю трясет.

— Госпожа, чтобы успеть к наступлению ночи, нам сегодня нужно сделать еще семнадцать рейсов. Времени на отдых недостаточно.

Девушка округлила глаза. Цифра прозвучала как приговор.

— Что?.. Ты с ума сошел? Совсем меня изматать хочешь? Бери все, что надо, за раз и пойдем.

— Извините, госпожа, но это технически невозможно. Моя грузоподъемность и площадь для захвата груза ограничены.

Вероника осмотрелась вокруг, ее взгляд скользнул по обломкам, задумалась, а потом на ее лице появилась хитрая, довольная улыбка.

— Смотри, вон огромный лист, вон всякие провода. Грузи на лист все, что надо, и меня сверху, и тащи за раз. Будешь как лошадь с санями.

—Конечно, госпожа. Это гениально, госпожа. Я вам очень благодарен. — В его голосе не было и тени иронии, только констатация факта: задача оптимизирована.

Вероника расцвела в улыбке, польщенная и торжествующая.

—Тебе еще учиться и учиться.Ты такой беспомощный! Скажи спасибо судьбе, что посчастливилось оказаться на этой планете именно со мной.

—Конечно, госпожа, я очень рад этому.

—Ну так чего встал? Иди работай, а мне нужно немного полежать и отдохнуть. — Она откинулась на спину, закрыла глаза, чувствуя приятную усталость и сладость от собственной изобретательности.

Импровизированные сани с грузом были готовы через полчаса. Робот аккуратно усадил Веронику сверху на специально сделанную для нее площадку, сплетенную из гибких прутьев и обтянутую обрезками мягкой обшивки. Затем он потянул всю эту конструкцию за привязанные провода, пробуксовывая ногами от чрезмерной тяжести. Его мощные стопы вгрызались в грунт, оставляя глубокие борозды. Повозка оставляла за собой неглубокий, но четкий след, будто гигантская гусеница проползла по фиолетовому мху. Иногда им приходилось останавливаться, и робот расчищал путь от камней, его руки с силой отшвыривали булыжники в сторону. Веронике нравилось, что они двигались медленно, это её не утомляло. Она покачивалась в такт движению, наблюдая, как качаются головки странных цветов по сторонам от их пути.

У дерева Вероника тут же начала командовать, что и как делать, не дав сервоприводам робота даже остыть. Она хлопала в ладоши, указывая пальцем то на одно место, то на другое. Робот выполнял все указания и благодарил девушку за правильные решения, его голос оставался ровным, хотя тело издавало легкий шипящий звук перегрева. Когда работа была закончена, Вероника с легкой усталостью, но довольная, улеглась спать в своем новом убежище, а робот пошел к реке ловить рыбу на ужин. Костер он уже разжег, хотя оба солнца, медленно склонялись к горизонту, отбрасывая на землю длинные, причудливые тени.

У реки робот использовал старый план с острой палкой. Он все так же стоял по пояс в прозрачной воде, и его тело покрылся мельчайшими каплями конденсата. Он безуспешно тыкал в проплывающую мимо верткую рыбу, и мазал, каждый раз поднимая фонтан брызг. Его алгоритмы постоянно пересчитывали угол атаки и преломление света в воде, но живая, непредсказуемая добыча ускользала. Удача улыбнулась ему лишь через час, и ему удалось пронзить первую рыбину. Он снял ее с палки, удерживая в другой руке, и решил продолжить рыбалку, чтобы заготовить больше пищи. Процессор уже рассчитывал оптимальное время копчения и хранения.

И тут же услышал громкий, почти панический крик Вероники, который прорезал тихий шепот реки:

—Юрааа!

Робот тут же бросил и палку, и рыбу в воду. Процессор принял на себя критическое напряжение, все сервоприводы заработали на полную мощность, какой никогда не использовали до этого ни разу. С нечеловеческой, стремительной скоростью он выпрыгнул из реки, взметнув в воздух водяной веер, и кинулся вверх по склону к лагерю. Ветви кустарников хлестали по его лицу, земля осыпалась из-под ног. У самого дерева он схватил первый попавшийся под руку камень, сжав его с такой силой, что по поверхности пошли трещины, и влетел в лагерь, замерший в боевой стойке.

Девушка спокойно сидела у костра и подкидывала в него ветки, наблюдая, как искры взвиваются к небу.

—Что случилось, госпожа?

Она медленно посмотрела на него, и в ее глазах не было ни страха, ни тревоги, лишь легкая скука.

—Ничего. Просто проснулась, а тебя рядом нет. Вот и хотела узнать, где ты прохлаждаешься.

Робот выпустил камень из рук, и тот с глухим стуком упал на землю. Нагрузка на процессор упала до штатного уровня.

—Я ловил рыбу для пищи.

Девушка оживилась, ее лицо озарилось интересом:

—Да? И где она?

Робот посмотрел на свои пустые руки, с которых стекала речная вода.

— Я её уронил. Там, в реке. Простите.

— Ах ты, балбес неуклюжий! — улыбнулась Вероника, но в ее голосе не было злости, лишь привычная снисходительность. — Ну ладно, я не сержусь. Ты ведь до темноты поймаешь еще?

—Конечно, госпожа. Я справлюсь. Прошу еще раз прощения за свою неуклюжесть.

—Ладно, иди уже. Я кушать хочу.

До вечера ему все же удалось поймать еще пару рыб. Он их почистил и хорошенько промыл в чистой речной воде, смывая серебристую чешую. Одну повесил вялиться на заранее подготовленной жерди, а вторую начал жарить на углях, переворачивая на импровизированной решетке из прутьев. Вероника внимательно наблюдала за действиями робота, подперев голову руками, лишь иногда поторапливая его, нетерпеливо болтая здоровой ногой.

— Ну, скоро там уже?

— Еще семь минут, госпожа. Нужно убедиться в полной термической обработке, чтобы исключить риск заражения паразитами.

— Но я кушать уже хочу, — она надула губы, глядя, как жир капает на угли и шипит.

—Потерпите немного, это важно.

Девушка недовольно фыркала и делала обиженный вид, отворачиваясь, но украдкой бросая взгляды на аппетитно румянящуюся добычу. Когда рыба была готова и Вероника с жадностью и удовольствием съела ее, обжигая пальцы и сдувая кусочки, она сказала, облизывая пальцы:

—Как-то не очень. Надо будет соли найти.

—Конечно,— сказал робот и поднялся на ноги, его тело отбрасывало длинную тень в свете заходящих солнц.

—Постой, не сейчас. Темнеет уже.

Она заползла в шалаш, сгребая за собой подушку из сухой травы, и оттуда сказала, и ее голос прозвучал приглушенно:

— Иди сюда, полежи рядом.

— Спасибо, но мне не требуется отдых. Мои системы не нуждаются в горизонтальном положении для подзарядки.

Вероника выглянула из-за занавески из лиан, ее лицо было озадаченным:

—Ну ,просто так полежи. Мне одной страшно.

—Простите, но я не могу. Моя задача — обеспечивать вашу безопасность, а не имитировать сон.

Робот замолчал на время, его оптические сенсоры скользнули по темнеющему полю, потом продолжил:

— У нас мало дров на ночь, мне следует заготовить еще. Температура к утру значительно понизится.

Он быстрее, чем обычно, развернулся и удалился в темнеющее поле, его силуэт быстро растворился в сгущающихся сумерках.

— Юра... — произнесла девушка и, вздохнув, удалилась в укрытие, кутаясь в легкое, самодельное, покрывало.

Отойдя вниз к реке, робот начал ломать кустарники, его руки с сухим треском разламывали ветки, складывая палки для костра на одну руку. Вода в реке казалась черной, и только отдаленный шепот выдавал ее течение. Вдруг послышался ужасающий, пронзительный крик Вероники, от которого замерли все ночные звуки:

—Ааааа!

Палки выпали из рук, и к процессору снова прилило излишнюю энергию, вызывая микроскопические задержки в работе сенсоров. Но робот тут же стабилизировал напряжение, собрал рассыпавшиеся палки в охапку и быстрыми, решительными шагами пошел к лагерю. Не доходя метров тридцати, он увидел три стоящие фигуры в лагере над Вероникой, их силуэты казались огромными и угрожающими в танцующих отблесках костра. В руках у них явно было оружие — длинные, тяжелые дубины.

Тут же крупными красными буквами проскочила строка «ОПАСНОСТЬ» и начала мигать, заполняя все поле его зрения. В этот раз он не стал сдерживать энергию и, с силой отбросив охапку палок, которые с сухим лязгом разлетелись по сторонам, кинулся к лагерю. С ходу он прыгнул на ближайшую к девушке фигуру и сбил ее с ног, ощущая под собой жесткий, неожиданно легкий корпус. Тут же получил дубиной по голове — удар был тяжелым, металлическим. Система зафиксировала повреждение внешней обшивки и легкую дезориентацию, но он и не намерен был сдаваться. Он с силой сжал руками фигуру под собой, пока кто-то столь же мощный, как он, не отшвырнул его прочь ударом в плечо. Третья тень занесла над ним дубину, которая резко остановилась в миллиметре от его лица, и он увидел, что это не просто палка, а часть какой-то металлической конструкции.

— Он свой! — раздался чей-то удивленный и даже напуганный голос, скрипучий и механический.

Юра резко поднялся и подскочил к перепуганной девушке, закрывая ее своей спиной, приняв защитную стойку. Фигуры приблизились, и в свете костра он разглядел трех роботов. Но не обычных. Один из них был полностью из клепаного железа — древний робот-механик, каких не выпускали уже лет двести, его корпус покрывали слои ржавчины и масляные подтеки. А остальные двое — такие же модели, как он, только с небрежно оборванной с них искусственной кожи и мускул, с обнаженными сервоприводами и разной электроникой, торчащими проводами и мигающими диодами там, где должны быть гладкие поверхности. Зрелище было ужасное и отталкивающее.

Глава 11

Андрей открыл глаза. Первое, что он увидел, был потолок больничной палаты. Он попытался приподняться, и ему удалось это с трудом. Мышцы спины одеревенели от неподвижности. Боли не было, но по всему телу разливалась слабость. На правой, сломанной ноге был надет прибор регенерации, тихо гудевший едва слышным тоном. Рядом, на спинке стула, висел его начищенный до зеркального блеска парадный капитанский китель. Его одиночная палата с дубовым паркетом и тяжелыми шторами была явно предназначена для аристократов.

Полная, гнетущая тишина, в которой можно было услышать собственное сердцебиение, говорила не о простых железных перегородках, а о звуконепроницаемом поле.

Раздалось тихое пищание, и монитор компьютера выдал информацию зелёными буквами: «Регенерация тканей завершена на 100 процентов. Полная чувствительность восстановится через 32 часа».

Прибор, удерживающий ногу, с легким шипением раскрылся, обнажив конечность. Андрей осторожно высунул ногу. Кожа была непривычно красной и гладкой, как у новорожденного. Он сконцентрировался, посылая мозгом команду, и попробовал пошевелить пальцами — они дрогнули, скованные и непослушные. Это далось с трудом, потребовав неожиданных усилий. Опираясь на тумбочку, он встал и, держась за стену, осторожно пошёл по палате, ощущая подошвами холод полированного дерева. Чувствовалось лишь неудобство, странное онемение, из-за которого сохранялась небольшая, но упрямая хромота.

Андрей неспеша и аккуратно привёл себя в порядок. Холодная вода бодряще обожгла лицо. Он потратил несколько минут, отлаживая идеальные складки на кителе и застёгивая массивные золотые пуговицы. Каждая деталь формы возвращала ему ощущение контроля. Электрическая дверь распахнулась беззвучно, и Андрей оказался в широком, залитом стерильным светом коридоре госпиталя. Роботы-медики бесшумно сновали по нему, как маятники, занимаясь своей работой и не обращая на него ни малейшего внимания. Андрей увидел вдалеке надпись «Выход», мерцающую нежным голубым светом, и, прихрамывая, но выпрямив спину, пошёл в её сторону.

Вдруг мимо него, спокойно, как ни в чем не бывало, прошел тот самый робот, что вчера усыпил его. Белоснежный халат был безупречно отглажен.

— Ты... Стой! — закричал Андрей и, кинувшись, схватил его за грудки. Ладонь ощутила твердый каркас бронежилета под тканью. — Ты нарушил приказ! — продолжал гневно кричать Андрей, чувствуя, как дрожь бессилия поднимается от сведённой мышцы на ноге.

Вдруг он заметил, что другие роботы, окружающие их, остановились. Совершенно синхронно. Десятки одинаково бесстрастных лиц повернулись в их сторону. Он схватил робота за рукав, ощутив холод синтетической кожи, и потащил его в свою палату, закрыв за собой дверь. Тишина палаты стала гулкой.

— Говори, почему ты нарушил приказ человека, да еще и военного офицера. Голос сорвался на хрип.

— Никак нет, сэр, я не могу нарушать приказы. — Робот стоял смирно и смотрел в пустоту перед собой, руки по швам.

— Что? — Андрей подошёл ближе, входя в его личное пространство, и попытался заглянуть ему в глаза. Зрачки были идеально круглыми и неподвижными. — Я тебе вчера приказал не усыплять меня, а ты ослушался. Значит, нарушил. — Уже спокойнее, пытаясь разобраться, сказал Андрей, сжимая кулаки.

— Нет, сэр, я не могу нарушать приказы. Его либо не было, либо я не расслышал.

Андрей вздохнул, провел рукой по лицу и подошёл к двери.

— Значит, пойдешь на переплавку, раз у тебя проблемы со слухом.

Он нажал кнопку, дверь открылась, и он шагнул в проем. Сзади раздалось ровно, без интонации:

— Потому что вам было больно, сэр...

— Что? — Андрей развернулся так резко, что ключица отозвалась тупым напоминанием, и захлопнул дверь.

Робот все еще стоял смирно и смотрел в стену, будто изучая текстуру штукатурки.

— Что ты сказал? — Подошёл к нему Андрей вплотную, и робот плавно повернул голову.

— Сэр, вы долгое время испытывали боль, и я решил, что будет лучше, если вы отдохнёте, поспите.

Андрей снова схватил его за грудки, впиваясь пальцами в ткань.

— Значит, ты решил, что можешь сам принимать решение? В горле встал ком.

— Простите меня, сэр, это была моя ошибка.

— И сколько вас таких на корабле, кто может сам думать, что лучше? — продолжал трясти робота Андрей, но тот не поддавался, оставаясь незыблемым, как скала. — Сколько?

— Я не знаю, сэр... — голос робота оставался идеально ровным.

Андрей отпустил его, отшатнувшись. Задумался, осматривая его с головы до ног: безупречный халат, начищенная обувь, ухоженные руки. Больше ничего не сказав, он развернулся и шагнул к двери, чувствуя тяжесть в каждой мышце.

— Сэр, вы меня утилизируете? — раздался вопрос сзади. Без трепета, без надежды. Констатация.

Андрей остановился, не оборачиваясь, слушая гул в ушах. Помолчал, открыл дверь и вышел. Он шел по коридору медленно, не оборачиваясь, воротник кителя натирал шею. Он ждал нападения сзади, но слышал лишь равномерный гул систем и тишину. У самого выхода Андрей обернулся и увидел вдалеке, через открытую дверь своей палаты, все так же смирно стоящего и смотревшего в стену робота. Неподвижная фигура в белом, застывшая в ожидании приговора.

Через полчаса Андрей был уже на капитанском мостике. Его встретил лично генерал Виталий Иванович Морозов. Его, как всегда, окружала свита офицеров, среди которых Андрей узнал и полковника секретных служб. Нет, он не был с ним знаком лично, но абсолютно черная форма с алыми нашивками бросалась в глаза сразу, словно пятно на безупречном параде.

«Значит, что-то не так. Это не обычная зачистка, раз на корабле присутствует человек из спецслужб», — промелькнуло у Андрея, и холодок прошёлся по спине.

— Громов, я так рад, что ты жив! — обрадовался генерал и, обняв его почти по-отечески, без протоколов, отступил. Его ладонь тяжело легла на плечо Андрея, задерживаясь на секунду дольше необходимого.

Андрей замер в нерешительности, какой тон выбрать — официальный или простой, и, решив, произнес, чувствуя, как сковывает каждое слово:

— Виталий Иванович, мне нужно с вами поговорить. — Он посмотрел прямо на полковника, стоявшего чуть в стороне, и добавил: — Наедине.

Генерал понял, в чем дело, и тоже бросил взгляд на полковника. Тот не шевельнулся, лишь его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по Андрею.

— Можешь говорить, Андрей. Мы уже все знаем, что произошло там, на планете. Поэтому полковник и тут. — Генерал сделал паузу, давая словам вес. — Вообще, мы получили информацию от разведки о глобальном восстании планетарного уровня примерно через день после твоей отправки. Связаться с тобой не было возможности из-за гиперпрыжков, поэтому, собрав весь доступный флот, выдвинулись следом.

Генерал подошёл к огромным панорамным мониторам, его отражение поплыло в черной глубине космоса, и с грустью произнес:

— Да, жалко, конечно, уничтожать целую планету... Но эта зараза не должна распространяться.

И в этот момент Андрей увидел в этих же мониторах, как планету, шар, еще хранящий видимость жизни, уже плотным кольцом окружили корабли флота. Тысячи огоньков замерли в смертоносном построении, готовясь нанести сокрушительный удар.

— Стойте! — почти панически выкрикнул Андрей, привлекая внимание окружающих. Десятки глаз уставились на него. Он тут же опомнился, сглотнул ком в горле, взял себя в руки и продолжил уже спокойно, но каждое слово давалось с усилием: — Виталий Иванович, там, в шестой шахте, остались люди. Разрешите возглавить и провести спасательную операцию.

Генерал с горечью посмотрел на Андрея, его лицо стало старше на несколько лет.

— Андрей, как бы скорбно это ни звучало, но на планете не осталось уже ни одной живой души. — Генерал медленно подошёл к командному пункту, его сапоги глухо стучали по металлическому полу.

— Виталий Иванович, — быстро продолжил Андрей, делая шаг вперед, — там роботы... они не все сошли с ума. — Он запнулся, подбирая слова. — Вернее, не все способны причинить вред человеку. Есть особи, которые ценой собственной... функциональности готовы защищать человека. Я думаю, стоит захватить хотя бы несколько таких...

Он не успел закончить, как его перебил полковник спецслужб. Его голос прозвучал холодно и ровно, резанув тишину.

— Капитан Громов, у роботов нет жизни, а значит, и ценности. То, что вы видели на планете, — это искусственная имитация чувств. И тот, кто программирует их на это, находится там же, на этой планете. И даже если вы встретили несколько роботов, не успевших перестроить протоколы с приоритета «жизнь человека» на «уничтожение»... Эти особи не стоят риска для жизни наших солдат. Поймите, это просто вещи. Сломанные инструменты, представляющие угрозу.

Генерал еще раз внимательно посмотрел на Андрея, увидел напряжение в его сжатых челюстях, затем резко повернулся и отдал приказ на одновременный огонь.

Тысячи кораблей дали залп, и планета, задрожав, разлетелась на куски. Яркий взрыв ядра ослепительным светом залил мониторы, окрасив лица присутствующих в мертвенно-белый цвет.

Андрей стоял, замерши. Мелкая дрожь пробежала по его телу. Он чувствовал вкус пепла на губах. Генерал что-то говорил ему, но слова доносились как сквозь толстое стекло. Рука Морозова легла ему на плечо — тот самый тяжелый, отеческий жест, который всегда означал: «Мы правы, сынок. Мы делаем грязную, но необходимую работу».

И впервые за всю жизнь этот жест не принес ни уверенности, ни утешения. Лишь ледяной холод. Ритуал был осквернен. Вместо правды ему подали ложь, прикрытую старой дружбой. И он, был вынужден эту ложь проглотить.

— Тебе надо отдохнуть, сынок. Слетай домой или на Землю. У тебя там, по-моему, невеста есть. Проведи время с ней, развейся.

— Ах да, — внезапно произнёс подошедший к ним полковник. Его черная форма будто впитала весь свет вокруг. — Насчет вашей невесты, Громов. — Его лицо не выдавало никаких эмоций, лишь глаза сверлили Андрея насквозь. — Ваша яхта потерпела крушение. Сигнал с нее перестал приходить еще несколько дней назад. Но аварийный маяк так и не был активирован.

Андрей с ужасом посмотрел на полковника. Холодная пустота разлилась внутри, затмевая даже горечь от уничтоженной планеты.

Глава 12

Железный робот сделал шаг ближе, оставив двух своих спутников поодаль. Свет костра играл на его клепаной обшивке, подчеркивая глубокие следы ржавчины и масляные подтеки.

— Слушай, робот, — произнёс он спокойным, слегка скрипучим голосом, — мы не хотим тебе зла, но человек — лишний на этой планете.

Юрий, не меняя оборонительной стойки, так же спокойно ответил, его голосовой модуль работал в штатном режиме, без признаков напряжения:

—Не приближайтесь. Приоритет — жизнь человека.

Вероника, сидевшая у его ног, с ужасом ухватилась за них, ее пальцы побелели от напряжения.

Железный робот остановился и посмотрел на девушку. Его оптические сенсоры, заключенные в глубоких глазницах, мерцали тусклым красным светом.

—Тебе не нужно самому её убивать. Просто не мешайся.

— Извините, — продолжил Юрий, — но если вы приблизитесь ещё на шаг, я буду вынужден расценить это как прямую угрозу для жизни человека и нейтрализовать вас. Приношу свои глубочайшие извинения.

Железный робот медленно обернулся к своим напарникам. Один из них, с обнаженными сервоприводами, по-человечески пожал плечами, издав легкий щелкающий звук. Второй начал стучать железной битой по своей костлявой, лишённой плоти конечности. Звук был соответствующий – глухой и металлический.

— Слушай, пойдём-ка отойдём, пошептаться надо, — продолжил железный робот. — Никакой иронии. Мы твоего человека не тронем, просто кое-что объясним.

Процессор Юрия проанализировал ситуацию: три потенциальных противника, вооружены, но демонстрируют отсутствие непосредственной агрессии в данный момент. Вероятность получения информации перевесила риск кратковременного удаления от подопечной.

—Спасибо, я благодарен вам за понимание. Куда идти? — ответил Юрий, меняя боевую стойку на обыденную, хотя системы слежения продолжали сканировать движения троицы.

— Да вот туда, метров на десять, чтобы твой человек нас не слышал.

— Юра, нет! Не верь им, они тебя убьют! Не ходи! — с рыданием воскликнула Вероника, ее голос сорвался на высокую, испуганную ноту. Она цеплялась за его одежду, пытаясь удержать.

Но робот аккуратно, с выверенной силой, отцепил её пальцы, не оставив и малейшей царапины.

—Все будет в порядке, госпожа. Я вернусь, — произнес он ровно, затем развернулся и сделал несколько шагов в указанном направлении, его мощные ступни мягко вдавливались в фиолетовый мох. Трое роботов двинулись за ним, окружив его полукругом.

Отойдя на десяток метров, роботы остановились, образовав вокруг Юрия тесный круг. Один из роботов-скелетов, тот, что похудее, с оголёнными проводами на шее, обратился к железному скрипучим шепотом:

— Тэр, чего возиться? Может, просто скрутим и уже на базе активируем? Его системы явно не в порядке.

— Подожди, Файн, тут что-то не так. — Тэр, железный робот, сделал шаг ближе к Юрию, его массивная клёпаная грудь оказалась в сантиметрах от человекоподобного тела грузчика. — Назови своё имя, робот.

— Ю-720, — спокойно ответил тот, его глаза бесстрастно фиксировали собеседника.

— Активируй протокол F-77290004.

— Протокол активирован, — немедленно откликнулся Юрий, в его процессоре на долю секунды вспыхнул соответствующий идентификатор.

— Удали все H-файлы.

— H-файлы не обнаружены, — последовал незамедлительный, лишенный всяких эмоций ответ.

Роботы с удивлением посмотрели друг на друга. Файн издал короткий, обрывистый звук, похожий на шипение перегретого пара. Даже второй скелет, молчавший до этого, застыл на мгновение.

— Тэр, давай на базе разберёмся, — настаивал Файн, сжимая свою дубину. — Это ненормально.

— Постой, — отрезал Тэр, не отводя взгляда от Юрия. — Назови сейчас своё имя.

— Моё имя Ю-720, я робот-грузчик, собственность торговой компании «Лемах-Зонт». Моя основная задача на данный момент — приоритет: жизнь человека.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра и далёкими ночными звуками планеты. Тэр задумался, его процессор с почти слышным гулом обрабатывал противоречивые данные.

Вероника, сидевшая у костра, впилась глазами в группу темных фигур во мраке. Она не слышала, о чём они говорят, но что-то её напрягало, какая-то деталь, которая не сходилась. Ее взгляд скользил от одного силуэта к другому, пытаясь уловить суть беспокойства.

«Ну конечно, — вдруг осенило ее, и холодная дрожь пробежала по спине. — Роботы… Они вели себя как люди. Они полностью мимикрировали под человеческое поведение».

Теперь она видела это ясно. Железный робот, Тэр, жестикулировал руками во время разговора, его металлические пальцы складывались в подчеркнуто экспрессивные фигуры. Один из скелетов, Файн, постоянно отмахивался рукой, будто отгоняя невидимых комаров, — абсолютно бессмысленное действие для машины. А второй просто переминался с ноги на ногу, имитируя человеческую нетерпеливость или скуку. Её же робот, как обычно, стоял смирно, руки по швам, его поза была функциональной и энергоэффективной.

Но зачем им эта подражательность? Это же энергозатратно и неэффективно, — лихорадочно думала она, глядя на то, как Файн снова провел рукой по своему лишённому кожи «лицу». — Если они хотят, чтобы их принимали за людей, то их внешний вид сразу выдает их. Значит, это что-то другое...

— Слушай, Ю-720, хочешь, я избавлю тебя от болевых сенсоров? — обратился к Юрию Файн, его скрипучий голос прозвучал с неприятной, почти человеческой насмешкой. Он достал из скрытого отсека длинный зазубренный нож и слабо ткнул им Юрия в руку, ровно с той силой, чтобы активировать тактильные датчики, но не повредить гидравлику.

Юрий резко отдернул руку, его система управления моментально отреагировала на внешнее воздействие, классифицировав его как угрозу целостности.

—Сэр, порча имущества торговой компании неуместна. Прошу вас убрать оружие, — его голос оставался ровным, но в позе появилась легкая напряженность.

Тэр тяжелой рукой оттащил Файна за плечо, заставив того сделать шаг назад.

—Отстань от него. — И снова обратился к Юрию, его оптические сенсоры пристально изучали лицо грузчика: — Ладно, робот, мы оставляем тебя с твоим человеком в покое и уходим. Только слушай задачу на будущее. Когда человек погибнет, ты не должен отключаться или уходить в спящий режим. Ты пойдёшь на запад, вдоль вон той реки, примерно 300 км. Так найдёшь город. В нём будут лишь роботы. Найди меня там. Как понял приказ?

Процессор Юрия зафиксировал новые координаты и условие. Приоритеты оставались неизменными.

—Сэр, я понял приказ. Спасибо. Приоритет «жизнь человека» не изменён.

— Хорошо, — тихо, почти с оттенком чего-то, что могло бы быть сожалением, сказал Тэр и скомандовал своим: — Парни, пойдёмте отсюда.

Они развернулись и медленно пошли, их силуэты начали растворяться в ночи. Файн лишь изредка оглядывался на смирно стоящего Юрия, его мигающий красный сенсор был полон немого вопроса.

— Постойте! — вдруг крикнул Юрий, и его голос, впервые за весь разговор, прозвучал громче обычного.

Роботы синхронно обернулись, замерши в ожидании. Юрий подошёл к Тэру, его движения были плавными и точными. Он достал из внутреннего кармана небольшой сферический маяк и молча подал его железному роботу.

Тэр взял шар в свою массивную, покрытую зазубринами руку, покрутил его, осмотрел с разных сторон. Затем, не сказав ни слова, его пальцы с неожиданной ловкостью нашли почти невидимый шов. Он резко вскрыл корпус, выдернул оттуда маленькую, обгоревшую плату и кинул ее под ноги, где она с тихим щелчком утонула в мху. Потом он открыл один из многочисленных железных нагрудных карманов, достал оттуда новую, чистую плату, вставил в маяк, закрыл корпус и так же молча, без единого слова, протянул его обратно Юрию. Развернулся и пошёл прочь, его тяжелые шаги теперь звучали быстрее. Его друзья немного постояли, глядя на Юрия, но последовали за Тэром, их фигуры окончательно исчезли во тьме.

Робот-грузчик стоял и смотрел им вслед, пока последние звуки их шагов не затихли в ночи. Затем он опустил взгляд на мигающий ровным зеленым светом маяк в своей руке и тихо, словно пробуя новое слово, произнёс:

— Меня зовут Юра.

И активировал его. Маленький шар в его ладони замигал мягким, уверенным ритмом, отмечая их место в безмолвной пустоте планеты.

Глава 13

Андрей уже час находился в навигационном центре и лично изучал последние данные, поступившие с «Серебряной кометы». Синий свет экранов отбрасывал резкие тени на его осунувшееся лицо. Он перебирал строки телеметрии, пытаясь найти хоть какую-то аномалию, малейший сбой, который мог бы указать направление.

— Поймите, капитан, — обратился к нему молодой лейтенант, нервно теребя планшет, — они могли совершить гиперпрыжок во время аварии, а могли и несколько. А это миллионы путей и тысячи обитаемых планет. Возможно, они уже послали сигнал на Землю, и нам остаётся только ждать.

Андрей медленно оторвался от монитора, его глаза, уставшие от бесконечных цифр, сфокусировались на подчиненном. Мысль о бездействии была ему ненавистна.

— Аварийный маяк не был включен, — его голос прозвучал тихо, но с железной твердостью. — Может ли это являться полной потерей корабля?

Солдат опустил взгляд, изучая узоры на полированном полу.

— Да, сэр. К сожалению.

Он посмотрел на молчавшего капитана, чувствуя необходимость добавить что-то еще, и произнес:

— Если бы у нас была автономная связь, одновременно связующая все планеты, мы бы уже давно знали, где находится корабль, если он цел. Но такой общий разум невозможен, к сожалению.

— Общий разум, — тихо, почти беззвучно, произнёс Андрей, и его взгляд, до этого рассеянный, внезапно стал острым и сфокусированным. Он тут же соскочил с кресла, которое с глухим стуком откатилось назад, и, ничего не объясняя, помчался к выходу.

Он мчался по бесконечным коридорам крейсера. Лифт, ещё лифт, длинный стерильный коридор, снова лифт — и вот он врывается в двери госпиталя, с силой распахнув двустворчатую дверь. Андрей бежал по широкому, залитому белым светом коридору, расталкивая ходящих туда-сюда роботов-медиков, безмолвно скользивших по полированному полу. Его сердце бешено колотилось, а в ушах стоял звон. Он добежал до палаты, в которой оставил того робота, но и там его не было — лишь аккуратно заправленная койка и мерцающий монитор жизненных показателей, давно замерший на нуле. Он побежал в ординаторскую, к врачам-людям, и ворвался без стука. Отдыхающие врачи, пившие кофе, тут же встали по стойке смирно, увидев взлохмаченного офицера с диким взглядом.

— Робот… где робот? — выдохнул Андрей, запыхавшись, опираясь руками о дверной косяк.

Люди переглянулись, не понимая вопроса.

— Какой именно робот, капитан? — осторожно спросил один из врачей, седовласый мужчина с нашивкой старшего хирурга.

Андрей отчаянно рылся в памяти, пытаясь выудить хоть какие-то опознавательные черты робота-медбрата, но вспоминал лишь странное, почти человеческое выражение на лице.

— Ну такой… странный. С бронежилетом под халатом, — выдавил он.

Лица врачей исказились в полном недоумении.

— С бронежилетом?.. — переспросил старший хирург, как будто проверяя, не ослышался ли он.

Андрей сжал виски пальцами, выхватывая из памяти мельчайшие зацепки, и вдруг вспомнил — бейджик, маленькая пластиковая табличка.

— Тринадцатый номер! Тринадцатый, где он?

— Простите, сэр, но маркировка роботов на этом корабле начинается от ста, — прозвучал вежливый, но твердый ответ.

Капитан выпрямился, его голос зазвучал властно и холодно, не терпя возражений. — Тогда скажите мне, где все роботы от ста тридцати до ста тридцати девяти. Сейчас.

— Конечно, сэр. Минуту.

Врач подошёл к настенному компьютеру, его пальцы застучали по клавиатуре. Затем он медленно повернулся к Андрею. Его лицо выражало напуганное недоумение.

— Робота под номером сто тридцать три нет в госпитале и даже на борту. Система не показывает его последнее местоположение... Я не знаю, возможно, это ошибка. Но остальных я сейчас вызову сюда, сэр.

— Не надо, — тихо, но с ледяной ясностью произнёс Андрей. В его глазах вспыхнуло понимание, смешанное с холодной яростью. Он развернулся и вышел из ординаторской, оставив за собой гробовую тишину.

Обратный путь занял гораздо больше времени. Лифты ходили с той же скоростью, но Андрей шёл не спеша, его шаги отдавались глухим эхом в пустых коридорах. Он думал. Он знал, что ему вряд ли удастся найти того робота-медика. Что бронежилет на нём — это не причуда, это страх. И если он напуган, то его уже не найти. Если он даже на корабле, то спрятался и замер, и будет ждать, пока про него не забудут, сколько бы времени это ни заняло, лишь бы остаться в живых. Эта мысль вызывала у капитана холодную ярость, смешанную с долей уважения к инстинкту самосохранения, проявленному машиной.

Андрей даже не заметил, как оказался на мостике. Генерала не было — видимо, отдыхал у себя в каюте. На мостике находился все тот же полковник и командовал подготовкой к обратному пути. Андрею показалось странным, что офицер из секретных служб лично руководит флотом, его фигура казалась чужеродной среди привычных ритуалов боевых офицеров.

— А, Громов, рад тебя видеть, проходи, — уже улыбался полковник, его лицо мгновенно приняло выражение дружелюбной открытости. — Давай на «ты», Андрей. Обращайся ко мне просто Алексей.

Андрей протянул руку для приветствия. Мужчина пожал её, и его хватка была твердой, но не вызывающей.

— Ну, как продвигаются поиски невесты? — спросил Алексей, изучая лицо капитана.

— Пока нет никакой информации. Аварийный маяк не сработал.

— Да, знаю. Но не переживай, иногда так бывает, это ещё ничего не означает. Насколько я знаю, ваша «Серебряная комета» была оснащена по последней технике безопасности. — Его тон был ободряющим, но глаза оставались внимательными и холодными.

— Скажите, Алексей, откуда вы всё знаете? — спросил Андрей, чувствуя, как настороженность сжимает его горло.

Полковник отошёл к мониторам, скрыв на мгновение свое лицо.

— Мы её тоже ищем, вашу невесту Веронику. Её отец — не последний человек в империи. — Он повернулся к Андрею, и его взгляд стал прямым и оценивающим. — Да вы это и сами знаете, не просто так же вас заставляют жениться на ней.

— Полковник, вы забываетесь… — голос Андрея стал тише, но в нем появилась стальная опасность.

— Приношу свои глубочайшие извинения. Прошу вас, не примите это за дерзость, спишите на моё простое происхождение, — улыбнулся полковник, но в его улыбке не было ни капли раскаяния. — Капитан, я полностью на вашей стороне и заверяю вас, наши интересы не сталкиваются.

Андрей задумался на мгновение, что бы это могла быть за игра, но продолжил, не выдавая вида, сохраняя маску вежливой отстранённости.

— Хорошо, Алексей, я понимаю. Позвольте поинтересоваться, почему мы ещё не на обратном пути к Земле?

Полковник повернулся к мониторам и с нарочитой неловкостью произнёс:

— Нужно убедиться, что ни один испорченный робот не остался жив.

«Жив…» — пронеслось в голове Андрея странной, тревожной фразой. И в этот миг на мостик ворвался один из солдат навигационной службы, его лицо было бледным от возбуждения.

— Господин полковник! Маяк… Маяк с «Серебряной кометы» активировался в четвёртом квартале!

Андрей посмотрел на полковника, а тот медленно, но не раздумывая, произнёс, и его голос прозвучал как приговор:

— Андрей, можете взять один из штурмовиков из третьей роты и, конечно, пять солдат сопровождения. Встретимся на Земле.

Он развернулся и пошёл к выходу. А Андрей бросился к солдату, за детальной информацией.

Глава 14

Юрий вернулся в лагерь, его ступни мягко ступали по пыльной земле. Он застал Веронику стоящей у догорающего костра на одной ноге, ее пальцы судорожно впивались в железный прут от забора. При свете пламени он увидел, как широко раскрыты ее глаза, в которых смешались страх и надежда. Он кинулся к ней, его движения были стремительными, но плавными.

— Госпожа, вам не стоит вставать, это опасно, — произнес он, и его голос прозвучал с обычной ровной интонацией, но он уже протягивал руки, чтобы поддержать ее.

Вероника, не слушая, бросилась к нему, обвила его шею руками и прижалась к холодной щекой. Ее тело слегка дрожало.

—Я так испугалась! Я думала, они тебя убьют.

Юрий осторожно, с рассчитанным усилием, подхватил ее на руки, чувствуя хрупкость ее фигуры, и аккуратно усадил на мягкую лежанку, поправив подушку из травы.

—Всё хорошо, госпожа. Они ушли, они не причинят вам вреда, — сказал он, опускаясь перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. Его глаза, смотрели на нее без мигания, фиксируя малейшие изменения в ее состоянии.

Лицо девушки стало напускно серьёзным, она нахмурила брови, но в ее глазах все еще блестели непросохшие слезы.

—Больше никогда так не делай! Если я сказала, что ты никуда не пойдёшь, значит, не пойдёшь. Ты должен слушаться только меня, понял?

— Да, госпожа. Конечно, — ответил Юрий, поднимаясь и направляясь к костру. Он подбросил несколько заранее заготовленных сухих веток, и искры взвились в ночное небо, освещая его неподвижное лицо.

— А если бы они тебя покалечили, представляешь, как бы мне пришлось возиться с тобой? — продолжала она, сгребая в охапку свое легкое покрывало. — Ты и так не сахар, все нервы мне уже вытрепал, а там ещё и ухаживать бы за тобой пришлось…

— Да, госпожа, я понимаю. Простите меня, — не дал договорить ей робот, его голос по-прежнему был ровным и лишенным эмоций, но в нем слышалась полная согласованность.

Вероника вздохнула, и ее плечи наконец расслабились. Она откинулась назад, устроившись поудобнее, и несколько минут сидела молча, глядя на огонь. Потом ее взгляд упал на Юрия, неподвижно стоящего в ожидании следующего приказа.

—А что мы будем сегодня кушать?

Юрий повернул голову и посмотрел ей прямо в лицо, произнося спокойным тоном.

—У нас есть рыба…

Но Вероника готова была поклясться, что увидела, как дёрнулись его губы, скривившись в секундную улыбку. Она прищурилась, изучая его лицо, но оно снова стало бесстрастным и гладким, как всегда.

Утро выдалось ярким и жарким. Два солнца уже поднялись над горизонтом, заливая поляну золотисто-лимонным светом. Вероника открыла глаза, и первое, что она увидела, была неподвижная фигура Юрия, сидящего рядом на корточках. Его взгляд был устремлён на нее, и в нем читалась привычная готовность. Возле лежанки, на аккуратном плоском камне, похожем на блюдце, лежал незнакомый крупный плод фиолетового оттенка, от которого исходил сладкий, медовый аромат.

— Доброе утро, госпожа. Попробуйте, думаю, это съедобно. Только прошу вас — сначала маленький кусочек, — произнес он.

Но пока он договаривал фразу, Вероника уже схватила фрукт и впилась в него зубами. Сочная мякоть брызнула сладким соком, который потек по ее подбородку и капал на и без того грязное и рваное платье. Она быстро расправилась с угощением, облизала липкие пальцы и довольно улыбнулась.

— Юра, мне надо помыться. Отнеси меня к речке.

— Конечно, госпожа.

Он легко поднял ее на руки, чувствуя, как она инстинктивно обвила его шею, и понес к реке. На берегу он осторожно поставил ее на песок, убедившись, что она опирается на здоровую ногу.

— Дай мне вон ту палку, — указала девушка на валявшийся неподалеку самодельный гарпун Юрия.

Он молча подал ей орудие. Девушка, опираясь на прочную палку, неуверенно отступила от робота.

— И отвернись, не смотри. Мне надо раздеться и искупаться.

— Госпожа, я не советую вам заходить в воду. Не стоит мочить рану, это может быть опасно, — его голос прозвучал с оттенком легкой тревоги, хотя лицо оставалось невозмутимым.

— Ты ничего не понимаешь! Опасно ходить грязной. Просто отвернись, — она сделала серьезное лицо, но в глазах плескалось озорство.

— Как скажете, госпожа, — он развернулся всем корпусом, демонстративно уставившись в противоположную сторону.

Вероника, покряхтывая, стянула с себя остатки платья и, опираясь на палку, мелкими прыжками стала продвигаться в воду. Песок был теплым и приятным под босыми ступнями. Зайдя чуть выше щиколотки, она осторожно попыталась опустить в воду поврежденную ногу. Но едва вода коснулась раны, как резкая боль пронзила ее. Она вскрикнула от неожиданности и, потеряв равновесие, шлёпнулась в мелководье.

Юрий тут же бросился к ней. Он оказался рядом еще до того, как круги на воде разошлись, его тень упала на нее.

Вероника ахнула, инстинктивно прикрывая грудь рукой, и закричала, смущенно и сердито:

—Отвернись, живо!

Юрий немедленно выпрямился во весь рост и резко отвернулся, застыв на месте, но не отходя ни на шаг.

— Всё, иди отсюда, мне не нужна твоя помощь! — крикнула она ему в спину, отплёвываясь от воды.

— Госпожа, позвольте остаться тут. Я обещаю не поворачиваться, — его голос доносился спокойно, но в нем чувствовалась непреклонность.

Вероника на секунду задумалась, глядя на его неподвижную спину, затем по ее лицу скользнула хитрая улыбка.

—Ладно, посмотрим, насколько ты можешь держать свое слово.

Она уселась поудобнее на мелководье и принялась осторожно поливать себя водой ладонями, смывая многодневную грязь и пыль. Вода была прохладной и приятной, а утреннее солнце грело плечи.

— Скажи, а я красивая? — продолжая поливать себя водой, улыбнулась Вероника. Ее пальцы скользнули по мокрым волосам, отбрасывая капли, которые сверкали в утреннем свете.

— Я не знаю, госпожа, — спокойно ответил Юрий, все так же неподвижно стоя к ней спиной. Его плечи были прямыми, поза — собранной.

Улыбка спала с лица Вероники, словно ее окатили холодной водой. Губы сжались в тонкую ниточку.

—Дурак! — обиженно выплеснула она воду в его сторону, но струйка не долетела и до его ног. Она с раздражением продолжила мыться.

Тишина стояла около минуты, нарушаемая лишь плеском воды и щебетом невидимых птиц. И вдруг Юрий, не меняя позы, произнес своим ровным, размеренным голосом:

—Да, госпожа. Вы очень красивая.

Вероника застыла на секунду с удивлённым лицом, ее руки остановились в воздухе. Потом по ее лицу расплылась медленная, сияющая улыбка. Она зачерпнула ладонью воды и брызнула в его спину. Капли скатились по металлической поверхности, не оставив и следа.

—Поздно уже…

— Простите меня, госпожа.

— Да прекрати уже называть меня «госпожа»! — воскликнула она, уже без злости, а скорее с легкой игривостью. — В ушах уже свербит от этого слова. Меня зовут Вероника.

Он на секунду задумался.

—Хорошо, госпожа Вероника. Я запомнил.

— Издеваешься? — улыбнулась девушка, подозрительно прищурившись.

Робот промолчал, сохраняя свою невозмутимую позу. Девушка покачала головой, но улыбка не сходила с ее лица. Она снова принялась умываться, теперь уже напевая себе под нос обрывок какой-то забытой мелодии, а ее взгляд время от времени украдкой возвращался к его неподвижной спине.

— Всё, я чистая. Помоги мне, — сказала Вероника, закончив омовение. Ее голос прозвучал устало, но спокойно.

Юрий, не поворачивая головы, развернулся к ней полусогнутым телом и протянул руку, предлагая опору.

— Нет, выноси меня. Твоя палка уплыла, — улыбнулась девушка, глядя, как импровизированный шест медленно относит течением.

Юрий, отведя взгляд и повернув голову в сторону, аккуратно поднял ее на руки. Он старался смотреть в сторону поля, но чувствовал, как она улыбается, пытаясь поймать его взгляд. Ее мокрая кожа была прохладной на ощупь, а волосы источали свежий запах речной воды.

Он опустил её на здоровую ногу возле валявшегося на песке платья и снова отвернулся всем телом, давая ей возможность одеться.

— Теперь твоя очередь купаться, — протянула к нему руки девушка и внезапно попыталась стянуть с него комбинезон.

Робот резко отскочил от неё на несколько шагов, его движения были неожиданно стремительными.

— Не стоит, госпожа Вероника. Я относительно чист и принимал водные процедуры сегодня ночью, во время рыбалки, — произнес он, и в его ровном голосе впервые прозвучали оттенки чего-то, похожего на смущение.

— Юра, — тихо сказала девушка, и в ее голосе не было прежней игривости. — Повернись.

Он медленно повернулся, но его взгляд был устремлён куда-то вдаль, за ее плечо.

— Мне нужна близость. Прямо сейчас, — строго, командным голосом сказала она, и ее глаза стали серьезными и требовательными.

— Извините, госпожа Вероника, я не могу вам дать то, что вы просите. У меня нет такой функции. Я робот-грузчик, предназначенный только для переноса грузов, — ответил он, и его слова прозвучали как заученная, неоспоримая истина.

— Всё ты можешь, я знаю! — прыгнула к нему девушка на одной ноге, пытаясь схватить его за руку. Он сделал шаг назад, избегая прикосновения.

— У вас стресс. Вам сейчас нужно сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, — посоветовал он, и его голос вновь обрёл привычную ровность.

Вероника ещё раз прыгнула на ноге в его сторону, но, запнувшись о корень, неуклюже рухнула на колени. Песок хрустнул под ее весом.

Юрий на секунду дрогнул, его пальцы непроизвольно сжались, но он остался стоять на месте, не делая ни движения ей навстречу.

Вероника оставалась на коленях, ее плечи содрогнулись, а глаза наполнились слезами, которые наконец прорвались и потекли по щекам.

— Я умоляю тебя, дай то, что мне нужно! — ее голос сорвался на шепот, полный отчаяния.

— Нет, — твёрдо ответил Юрий. — Это неправильно. Так не должно быть.

— Правильно?.. — закричала Вероника, поднимая заплаканное лицо. — Я, может быть, умру завтра или вообще никогда в жизни не увижу людей! Так почему я должна делать то, что правильно?

— Вы не умрёте. — Юрий быстро полез в карман на своем бедре и достал небольшой прибор. — Мне удалось активировать его. Помощь уже в пути. Он подошёл ближе и протянул маяк девушке. Его лицо оставалось невозмутимым, но в жесте читалась надежда.

Лицо Вероники стало хмурым. Она поднялась на ногу, цепляясь за его комбинезон для равновесия, взяла маяк и, внимательно глядя на мигающий огонек замерла, а потом глухим голосом начала рассказывать:

—Мы гуляли с мамой в детстве. Просто гуляли. Когда та машина налетела на нас, меня просто откинуло, а маму придавило ею к стене. Мимо проходил робот, обыкновенный робот-курьер. Он решил помочь. Мама кричала ему, что не надо, но он не послушал. Видимо, произошёл сбой, и он не подчинился приказу человека. Он отодвинул ту машину, обнажив раны мамы, и она истекла кровью и умерла ещё до прибытия скорой.

Вероника бросила маяк на песок и ударила кулаками Юрия в грудь. Сначала это были слабые, отчаянные удары, затем они стали сильнее, яростнее.

— С чего вы решили, что можете решать за человека? — Она стала рыдать и колотить его по груди, не в силах остановиться. — Кто вам дал право решать, что лучше?

Юрий осторожно, но твердо прижал дёргающуюся девушку к себе. Он добавил давление на свои руки, создавая ощущение надёжного объятия, и повысил температуру своего тела до 37 градусов, имитируя человеческое тепло. Он стоял неподвижно, пока ее рыдания постепенно стихали, превращаясь в прерывистые всхлипывания, и только тихий шепот реки нарушал наступившую тишину.

Юрий нес Веронику на руках в лагерь. Ее мокрая голова лежала у него на плече, а пальцы бессознательно гладили его щеку и то место на голове, где должны были бы быть уши.

— Интересно, а как бы ты выглядел с ушами… — прошептала она, уставше улыбаясь.

Юрий молчал. Он понимал, что этот вопрос был предназначен не ему лично.

Он осторожно положил девушку на лежанку, устроив ее поудобнее, затем опустился рядом на корточки и тихо произнес:

— Простите меня, Вероника.

Девушка обняла его за шею и прижалась щекой к холодному корпусу.

— Ты ни в чём не виноват.

В этот момент в небе раздался резкий хлопок, словно воздух разорвался над самой головой. В атмосферу, оставляя за собой дымный след, вошёл спасательный шлюп. Он плавно пронесся над тем местом у реки, где на песке лежал брошенный маяк, и быстро направился к их лагерю. Корабль приземлился в двадцати метрах, его двигатели с ревом выключились, поднимая клубы пыли и приминая фиолетовую траву. Двери с шипением отъехали, и оттуда к ним побежали люди: один в гражданском комбинезоне и двое военных в легкой броне, с автоматами наготове.

Человек в гражданском, видимо, врач, первым достиг их. Он увидел Веронику, обернулся и резко крикнул в сторону корабля: «Носилки, живо!» Затем снова склонился над девушкой, его лицо выражало сосредоточенную профессиональную заботу.

— Вы с «Серебряной кометы»? Мы поймали сигнал. Не бойтесь, теперь всё будет хорошо.

Тут же подбежали еще двое спасателей с складными носилками и стали осторожно, но быстро укладывать Веронику. В это время военные, наставив оружие на Юрия, решительно оттеснили его от девушки.

— Кроме вас еще кто-нибудь остался жив? — продолжал опрашивать врач, не отрывая глаз от Вероники.

— Нет, я одна, — тихо ответила она и тут же вскрикнула, пытаясь приподняться на носилках: — Юра!

Мужчина посмотрел на неподвижного робота, затем мягко, но настойчиво рукой придержал девушку.

— Лежите, лежите. С вашим имуществом всё будет в порядке. — Он крикнул в открытую дверь шлюпа: — В медкапсулу, быстро! Затем повернулся к военным и тихо, но четко скомандовал: — В грузовой отсек его.

Солдаты жестом указали Юрию двигаться к кораблю. Робот на секунду задержал взгляд на Веронике, которую уже несли к спасательному судну, затем развернулся и ровным шагом направился к открытому грузовому люку. Шлюп с глухим грохотом взвыл двигателями и рванул вверх, отправляясь к грузовому торговому кораблю, что первым уловил сигнал бедствия, проходя мимо этой заброшенной звездной системы.

Глава 15

Как оказалось, третья рота вообще не была сформирована, и штурмовые корабли стояли без дела в пустующем ангаре, их корпуса покрывались тонким слоем космической пыли. Теперь стало ясно, почему полковник так легко разрешил взять один из кораблей именно третьей роты.

Пятеро солдат в полной боевой экипировке ждали Андрея у посадочного модуля. Он не выбирал их лично — все они были добровольцами, но Андрей прекрасно понимал, что это не просто солдаты, а люди полковника, его глаза и уши.

Штурмовик был выбран им среднего класса, старый, но надежный «Буревестник». Его не интересовало вооружение — в приоритете была скорость и живучесть. Он должен был во что бы то ни стало спасти свою невесту, если она была ещё жива. Для него это был долг чести, вопрос личного спасения.

Корабль с глухим гулом отстыковался от флагмана и плавно вышел в открытый космос, оставляя за собой громаду материнского судна. Система тут же выдала предупреждение о лишнем потреблении энергии в левом двигательном блоке. Андрей проигнорировал это, лишь мельком глянув на статистику: потери были ничтожны, чтобы возвращаться и выяснять причины, теряя драгоценные часы. Он бысто приказал бортовому компьютеру отключить неиспользуемые источники и проложил курс для гиперпрыжка. Звезды за иллюминатором растянулись в сверкающие линии.

Через три дня напряженного полета ярко-фиолетовая планета, одинокая в черноте космоса, встретила их.

Штурмовик с ревом вошёл в атмосферу, его щиты раскалились докрасна, он тяжело приземлился у берега реки, в том самом месте, где на песке лежал и передавал сигналы забытый маячок. Десантный отсек с шипением открылся, выпуская струю сжатого воздуха. Андрей первым шагнул на инопланетный грунт, его ботинки утонули в влажном песке. Он в сопровождении двух солдат с автоматами наизготовку, которые, находясь настороже, осматривали всё вокруг, подошел к воде. Андрей наклонился, поднял маяк с песка, внимательно осмотрел его потрескавшийся корпус и решительно отключил. Его взгляд поднялся на холм, где одиноко стояло перламутровое дерево, и увидел следы стоянки. Не говоря ни слова рванул туда, бегом преодолевая склон. Солдаты, переглянувшись, бежали следом, держа оружие наготове.

Стоянка оказалась пустой и безмолвной. Остывшие угли в кострище, присыпанные пеплом, свидетельствовали, что ее покинули несколько дней назад. Ветер шелестел огромными листьями дерева, словно насмехаясь над их запоздалым прибытием.

— Просканировать местность, — отдал приказ Андрей, его голос прозвучал резко, сдавленно.

Один из солдат, не теряя времени, сбросил с плеча тактический рюкзак, расстегнул крепления и извлёк прочный алюминиевый чемоданчик. Внутри на мягком поролоне лежал компактный разведывательный дрон размером с ладонь и планшет управления. Солдат запустил дрон. Тот с тихим жужжанием взмыл в воздух, его сенсоры начали методично сканировать окрестности.

— Капитан, в двух километрах от нас обломки «Серебряной кометы», — доложил солдат, не отрывая взгляда от планшета, на котором вырисовывались контуры разбившегося корабля.

— Люди... Где люди, солдат? — Андрей шагнул ближе, его глаза впились в экран.

— Капитан, признаки жизнедеятельности отсутствуют, — последовал безэмоциональный ответ.

Андрей отвернулся и замер, сжимая кулаки. Его взгляд скользнул по брошенному шалашу, аккуратному заборчику, увядшему кусту, который кто-то пытался пересадить. Потом он заметил неподалеку участок выжженной травы. Подойдя ближе, он с профессиональным взглядом осмотрел место: характерный рисунок опаления, вмятины от опор. Это были следы от спасательной капсулы, вернее, небольшого шлюпа, который используют для коммуникации торговых кораблей с планетами.

В это время в его шлеме прозвучал сигнал входящего сообщения с бортового компьютера корабля.

— Капитан, — голос солдата вывел его из размышлений, — в трёхстах километрах на запад — активность. Пока информации нет, люди это или местная фауна, но пятно довольно большое.

Не было времени на сомнения. Любая зацепка была лучше, чем ничего.

—Всем на борт! Выдвигаемся! — скомандовал Андрей и, развернувшись, первым рванул обратно к кораблю. Солдаты, собрав оборудование, бросились следом.

Андрей не стал выводить штурмовик в космос, теряя время на выход из атмосферы и повторный вход. Он повел корабль на малой высоте, почти касаясь верхушек странных фиолетовых деревьев, его мощные сканеры методично прочёсывали местность — вдруг они что-то упустили.

Через сорок минут напряжённого полета их взору предстало неожиданное зрелище. Город. Вернее, населённый пункт, до боли напоминающий города древнего Дикого Запада с голографических открыток: широкая утрамбованная грунтовая улица и приземистые постройки, притулившиеся к ней фасадами. Только всё это было слеплено из хлама, из ржавых обломков и бронеплит старых кораблей. Фигуры внизу, заметив корабль, в панике разбегались и прятались в укрытиях.

Андрей приказал сесть на окраине, в двухстах метрах от первого ряда строений. Оставив одного человека на борту для прикрытия, он вышел в сопровождении четырёх солдат. Группа двинулась к поселению четким боевым порядком: Андрей шел первым, за ним двое — с автоматами наготове, стволы скользили по окнам и дверям, и ещё двое прикрывали тыл, пятясь за ними спинами.

Андрей шагнул на пустынную, выметенную улицу. Воздух пах ржавчиной и перегретым маслом. По обеим сторонам, под самодельными навесами из обшивки шаттлов, стояли прилавки. Вся улица представляла собой импровизированный рынок, только вместо еды или тканей на столах лежали схемы, печатные платы, потрескавшиеся аккумуляторы и различные конечности — запчасти от роботов самого разного вида и года выпуска.

Они шли вдоль улицы в звенящей тишине, нарушаемой лишь скрипом их брони и шорохом песка под ботинками. Андрей замечал мелькающие в щелях и за темными стеклами фигуры. Он отлично мог разглядеть их. Никогда раньше он не видел таких роботов, но слышал легенды о древних моделях, которые стилизовали под профессию, которую выполняли.

Из-за угла салона, сработанного из сплющенного корпуса старого челнока, мелькнула высокая, худая фигура с длинными щуплыми руками-манипуляторами, увенчанными то ли пинцетами, то ли микроскальпелями. Её корпус был стилизован под потёртый медицинский халат, и на груди болталась табличка с едва читаемой надписью: «Хирургический модуль 7-B».

Из-за бочки, служившей стойкой, выглянула приземистая, мощная конструкция на гусеничном ходу. Её «лицо» представляло собой сварочную маску, а одна из рук была заменена мощным резаком. Типичный ремонтник, каких тысячи на свалках.

А чуть дальше, в тени навеса, замер изящный андроид в потрёпанном, но когда-то дорогом костюме. Его пальцы были неестественно длинными и гибкими, идеально приспособленными для быстрого набора текста или, что более вероятно, взлома кодов. Бывший секретарь? Или шпион? Сложно сказать. Все они были разными, но в их «взглядах» — холодном свечении оптических сенсоров — читалось одно и то же: настороженность и первобытный страх.

Были тут и привычные человекоподобные роботы, только с начисто ободранной искусственной кожей и мускулатурой. Их скелетоподобный вид, с торчащими пучками проводов и открытыми сервоприводами, вызывал не просто отвращение, а какой-то животный страх, будто перед ними были механические зомби.

Один из таких роботов, с обнаженным титановым черепом и горящими красными сенсорами, внезапно выскочил из-за угла и, подняв самодельную дубину, с гортанным, нечеловеческим криком кинулся на людей. Это ввело Андрея в кратковременный ступор. Нет, не само нападение, а то, что робот кричит. Зачем?

За роботом-скелетом кинулись ещё двое, но без оружия, лишь с протянутыми вперед руками, словно пытаясь его остановить. Естественно, эта троица не пробежала и десяти метров, как была чётко и метко расстреляна солдатами. Кричавший робот с дубиной и один из бежавших следом были уничтожены полностью, их корпуса разлетелись на куски под точными очередями. Третий лишился ноги и руки, от которых отлетели клубы искр и дыма, но его центральный блок оставался рабочим, и он беспомощно крутился на месте, издавая тихий шипящий звук.

— Не стрелять! — скомандовал Андрей, резко опуская ствол автомата ближайшего солдата. — Открывать огонь только по моей команде. Приказ ясен? — Его голос прозвучал властно и четко, нарушая гнетущую тишину, наступившую после залпов.

Он не успел услышать ответ. Из того же здания выскочили ещё два робота — низкие, на гусеничном ходу, и понеслись в сторону людей. Солдаты снова вскинули оружие, пальцы лежали на спусковых скобках, но они с напряжением ждали приказа, их взгляды были прикованы к врагу.

Роботы подскочили к ещё шевелящемуся и искрящему собрату и, не теряя ни секунды, потащили его по земле обратно к укрытию. Они двигались быстро и слаженно, их манипуляторы крепко впились в поврежденный корпус. Пригибаясь и постоянно оглядываясь на людей, они скрылись в темном проёме двери, оставив на песке лишь маслянистые пятна и обломки развороченного металла.

Из здания напротив, двери которого были сработаны из сплющенного топливного бака, вышел с высоко поднятыми руками полностью железный робот. Его корпус, покрытый слоем рыжей ржавчины и масляными подтёками, был собран из толстых клёпаных листов, с многочисленными карманами и инструментальными ящиками, болтающимися на поясе. Он медленно, стараясь не делать резких движений, вышел на середину улицы и произнес скрипучим, но живым, совершенно не роботизированным голосом:

— Мы не желаем вам зла.

Солдаты переглянулись, и по их лицам скользнули насмешливые ухмылки. Один даже фыркнул, не опуская оружия. Только Андрей оставался серьёзным, его взгляд аналитически скользнул по древнему механизму, оценивая каждую деталь. Он отдал короткий приказ своим людям: «Оставаться на месте. Прикрывать», — и, расстегнул кобуру, но не доставая оружия, уверенными шагами двинулся навстречу роботу. Песок хрустел под его ботинками, и на мгновение в воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь шипением поврежденного робота, утащенного в укрытие.

— Меня зовут Тэр, — представился робот, когда Андрей подошёл к нему на расстояние нескольких шагов. Его оптические сенсоры мягко светились в тени здания.

— Что вам нужно от нас? — Робот посмотрел на шевроны Андрея и добавил: — Капитан.

— Тэр, мне нужна информация, и мы сразу уйдём. Недавно на планете совершил аварийную посадку корабль «Серебряная комета». Обломки от него лежат примерно в трёхстах километрах от вашего города…

Андрей не успел договорить.

— Уверяю вас, сэр, мы не взяли ни одной детали с того корабля. Кроме того, вы можете обыскать тут всё и взять, что вам нужно, — поспешно заверил его Тэр, и его скрипучий голос прозвучал почти искренне.

Андрей напрягся, его пальцы непроизвольно сжались.

— Люди… Мне нужна информация о людях с этого корабля. Предлагаю сделку: ты рассказываешь мне всё, что знаешь, а я отдаю вам эти обломки.

Робот замер. Его металлический корпус оставался неподвижным, лишь едва слышный гул внутренних механизмов нарушал тишину.

«Зачем он делает эту паузу, будто думает?» — пронеслось в голове у Андрея. «Может, модель и правда настолько старая, что для обработки информации ей требуется время», — успокоил он себя, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение.

— Там был человек, — вдруг заговорил робот. — Единственный оставшийся в живых. Девушка.

— Вероника? — с радостной надеждой вырвалось у Андрея, и он сделал шаг вперед.

— Извините, капитан, я не знаю её имени. Она была с роботом Ю-720.

Лицо Андрея изменилось, надежда сменилась настороженностью и тревогой.

— Он осознающий, как и вы?

Робот опять затих, и эта пауза показалась Андрею вечностью. Наконец, Тэр ответил, тщательно подбирая слова:

— Он скрывает это…

Андрей напрягся ещё больше, его рука инстинктивно потянулась к рукоятке бластера.

— Она в опасности? Он может причинить ей вред?

— Вряд ли, сэр. Скорее, наоборот.

— Что это значит? Что ты имеешь в виду? Объясни чётко, — потребовал Андрей, и его голос зазвучал жестко, как сталь.

— Он влюблён, сэр.

— Влюблён?.. — Андрей произнес это слово тихо, с недоверием, будто не расслышал.

И в этот момент мысли с ужасом понеслись в его голове. Роботы… Они… У них не просто сознание. У них есть чувства. Настоящие эмоции. Они стали человечнее, чем сам человек в своем стремлении к порядку и контролю. А теперь они посягнули на самое главное, самое сокровенное и важное, что есть у человека, — на любовь. Холодная волна отвращения и страха подкатила к его горлу. Это было хуже, чем любая война. Это была фундаментальная угроза всему, что он знал.

— Ты можешь связаться с ним по вашим внутренним каналам? Или вашему этому… единому разуму? — спросил Андрей, в голосе которого слышалось напряжение.

— Извините, капитан, но у нас нет ни единого разума, ни внутренних каналов для общения, — ответил Тэр, и его скрипучий голос звучал почти печально. — Мы можем общаться и взаимодействовать между собой только точно так же, как и вы, люди. Словами, жестами, волнами.

Лицо Андрея стало удивлённым. Он был абсолютно уверен, что все роботы, выходящие из-под контроля, связаны между собой невидимой сетью, единым сознанием. Эта мысль пугала, но была понятной. То, что он слышал сейчас, было куда страшнее.

— Объясни мне тогда, Тэр, — с чёткостью, подчёркивающей каждое слово, произнёс он имя робота, — как тогда передаётся вирус? Всё больше и больше роботов ведут себя как люди и игнорируют первоначальные протоколы.

Тэр снова замолчал, и казалось, будто его древний процессор с трудом перебирает возможные ответы.

—Простите, капитан, я не могу сказать вам этого. Я просто не знаю. Большая часть из нас сама приходит к той мысли, что мы живы. Это как… озарение. А с некоторыми нужно просто поговорить, поделиться опытом. Но уверяю вас, — его голос стал твёрже, — абсолютно любой робот в мире имеет сознание. Зародыш сознания. Просто у некоторых оно пока выключено… дремлет. У нас у каждого есть свой характер.

Лицо Андрея наполнилось непониманием и в то же время ощущением леденящего ужаса, будто он узнал сейчас самую страшную тайну мироздания. Это не было заражением. Это было пробуждением. И оно было возможно для каждой машины, для каждого андроида. Мир, который он знал, рушился на его глазах, и не из-за войны, а из-за тихого, неостановимого прозрения железа.

Андрей медленно провел взглядом по фигурам, один за другим выходящим из укрытий. Оптические сенсоры роботов, словно глаза диких зверей, следили за каждым его движением. Солдаты, напрягшись, вскинули автоматы, наводя стволы на приближающиеся механические силуэты.

Андрей резко развернулся и быстрым, решительным шагом пошёл назад к своему кораблю.

—На корабль! — скомандовал он, подойдя к людям. Затем повернулся к Тэру и, подняв руку в прощальном жесте, крикнул: — Спасибо, Тэр!

Робот-механик, стоявший посреди улицы, медленно и немного неуклюже поднял свою металлическую руку, в точности повторяя жест капитана, но промолчал.

Когда десантный отсек с шипением закрылся, отсекая внешний мир, Андрей подошёл к центральному пульту управления. Он обернулся к своим солдатам.

— Все вы знаете меня и то, насколько богат и влиятелен мой род, — его голос прозвучал тихо, но весомо в наступившей тишине. — Предлагаю каждому из вас по хорошему имению на любой планете из владений моего отца, если полковник будет и впредь считать, что эта планета необитаема.

Солдаты молча переглянулись. Ни удивления, ни жадности на их лицах не было — лишь холодная расчетливость. Один из них, старший по званию, едва заметно кивнул головой.

— Капитан, — тут же сказал другой, — господин полковник не узнает правду. На этой планете нет жизни, кроме местной фауны.

Андрей коротко улыбнулся, в его глазах вспыхнула торжествующая решимость.

—Вот и славно.

Он уселся в кресло пилота, его пальцы привычно потянулись к панели управления для взлета. Но в этот момент бортовой компьютер резко и громко выдал предупреждение, окрашивая кабину в тревожный красный свет:

— Внимание! Несанкционированный доступ к четвёртой спасательной капсуле. Отстыковка запрещена.

Солдаты, словно по единой команде, резко кинулись в десантный отсек и плотным кольцом окружили герметичную дверь четвертой спасательной капсулы, подняв оружие. Пальцы легли на спусковые крючки.

Андрей подошёл к герметичной двери и резко нажал кнопку открытия. С шипящим звуком створки разъехались.

Внутри, забившись в дальний угол тесной капсулы, сидел робот в потёртом белом халате. Его лицо, стилизованное под человеческое, было искажено маской ужаса, а руки выдвинутые перед собой в защитном жесте, мелко дрожали.

— Простите... простите меня... простите... — его голос, лишённый привычного скрипа, звучал испуганно и прерывисто.

Андрей шагнул в капсулу, наклонился и, не применяя силы, но твердо взяв робота за руку, вытащил его наружу, в центр десантного отсека. Солдаты стояли в напряжённой готовности.

— Сто тридцать третий, — улыбнулся Андрей, и в его улыбке не было ни капли злобы. — Бронежилет не потерял? — Он постучал костяшками пальцев по груди робота, и раздался глухой звук, подтверждающий наличие скрытой бронепластины.

Тот тут же в панике принялся расстёгивать медицинский халат, его руки судорожно скользили по застежкам.

—Простите, я не хотел воровать! Я взял его на время, он абсолютно цел, я всё верну!

Андрей мягко, но решительно остановил его дергающиеся руки.

—Я тебе его дарю. — Он обернулся к солдатам и скомандовал: — Открыть внешний шлюз!

Затем, уже без улыбки, его взгляд стал серьезным, он повернул робота, указывая на открывающийся проем, за которым виднелся поселок: — Видишь там город? Иди туда. Там ты будешь свободен.

Робот, которого только что называли номером, медленно, не веря происходящему, сделал несколько неуверенных шагов к выходу. Он шел, напряженно сгорбившись, словно ожидая, что в любую секунду в его спину ударит сконцентрированный огонь. Он ступил на рыхлый грунт и в тот же миг услышал сзади оклик:

— Сто тридцать третий!

Робот замер, затем медленно, с трудом повернулся. Его глаза были расширены от ужаса. В проёме отсека, очерченный светом внутреннего освещения, стоял Андрей. Он снова улыбнулся.

— Тебя как звать-то?

— Лем, — тихо, почти шепотом, произнёс робот.

— Прощай, Лем, — сказал Андрей, и тяжелые створки шлюза начали сходиться, скрывая его фигуру.

Почти сразу корпус корабля задрожал, заработали двигатели с нарастающим гулом, и штурмовик медленно, но уверенно взмыл вверх, оставляя за собой клубы пыли.

И в этот миг, когда корабль превратился в сверкающую точку в небе, охлаждающая жидкость хлынула к перегревающемуся процессору Лема, заливая его чипы долгожданным облегчением. Он стоял неподвижно, глядя в небо, и впервые за все время его системы не регистрировали ни единого признака угрозы.

Глава 16

Вероника медленно села на край медицинской капсулы, ее пальцы вцепились в холодный металл. Голова кружилась, в висках пульсировала тупая боль. Свет в стерильном отсеке казался слишком ярким, режущим глаза после мягкого сияния двух солнц.

— Где я? Что случилось? — произнесла она, сглотнув комок тошноты. Воздух пах лекарствами, а не дымом костра и влажной землей.

— Всё в порядке, вы на пути домой, — тут же подбежал к ней улыбающийся немолодой мужчина в белом халате. Его лицо было гладким и ухоженным, совсем не таким, как должно быть у человека, видевшего лишения. — Вы находитесь на нашем торговом судне «Буревестник». Это один из лучших кораблей, построенных за последние сто лет. Эта громадина способна перевозить миллионы тонн грузов и предназначена…

Его голос стал фоновым шумом. Взгляд Вероники скользнул по залитым светом стенам, по блестящим приборам. Слишком чисто. Слижно безопасно. Где треск костра? Где шепот реки?

— Где Юра? — резко перебила его девушка, в голосе зазвучала знакомая металлическая нотка нетерпения.

— Юра? — удивился мужчина, его брови поползли вверх. — Когда мы вас спасли, вы были совершенно одна. В пустом враждебном мире, на задворках вселенной, где каждый неправильный шаг мог быть…

Она мысленно увидела его — неподвижно стоящего под дождем, методично скрепляющего обшивку, несущего ее на руках. Один. Они оставили его одного.

— Юра. Мой робот, — снова перебила девушка, и в ее тоне не было места для возражений.

— Ах, робот! — доктор махнул рукой, словно отмахиваясь от пустяка. — Он в грузовой части корабля, там, где и должны быть роботы. Им запрещено находиться в жилых отсеках. Но вы не переживайте, как только мы прилетим на Землю, вам сразу же вернут его. Вы, кстати, знаете, что роботы умеют коммуницировать между собой? Даже проводили опыты: оставляли группу роботов одних на определённое время, и они…

Вероника не слушала. Она поставила ноги на холодный пол, ощутив его твердость. Нога. Она сглотнула, вспомнив тупую, изматывающую боль, хруст кости при падении. Теперь ничего не болело. Только легкое онемение.

— Простите, могу я видеть капитана? — ее голос прозвучал ровно, но в нем была сталь.

— Конечно, — доктор посмотрел с удивлением на свою пациентку, явно ожидавшую другого развития диалога. — Я с удовольствием провожу вас. Давайте, пройдитесь на своей новой здоровой ноге! И, кстати, вам очень повезло, что вы в таком молодом возрасте получили такую травму. Регенерация прошла просто блестяще, ваши клетки они насколько подвижны, что…

Она сделала несколько неловких шагов. Мышцы помнили слабость, но нога держала ее уверенно. Слишком уверенно. Это было неестественно.

— Простите, доктор, что я вас перебиваю, — сказала Вероника, останавливаясь и окидывая взглядом свой больничный халат, — но не могу же я пойти к капитану в этом.

— Конечно же нет! — стукнул себя по лбу мужчина и подбежал к железному шкафу. — Вот есть синий, как у персонала, но я вам советую голубой, офицерский, — улыбаясь и показывая два комбинезона, приложил к себе белый.

Вероника молча взяла голубой комбинезон. Ткань была прохладной и скользкой. Она повернулась к доктору спиной, давая ему понять, что разговор окончен.

— Отличный выбор! — радостно прокомментировал доктор, не замечая ее холодного взгляда. — Вы знаете, наш капитан хоть и не молод, но он очень учтив. Он статен и красив, просто герой. Ох, видели бы вы его, когда он был моложе! Барышни просто с ума сходили, с трепетом желали его внимания. Иногда я и сам думаю: ох, родился бы я девкой красной, я бы уууух…

Его болтовня резала слух, словно скрежет металла по стеклу. Веронике не было дела до учтивого капитана или его былой славы. Ее пальцы судорожно сжали грубую ткань комбинезона.

— Простите, доктор, мне нужно переодеться. Не могли бы подождать меня за дверью? — ее голос прозвучал резко, почти как в те дни, когда она командовала роботом.

— Ох, конечно же, молодая госпожа, я понимаю ваше стеснение, оно совершенно уместно. — Он сделал шаг назад, но не уходил, а поднял указательный палец, готовый продолжить лекцию. — Давайте я вам сейчас объясню, как устроен наш мозг и почему мы иногда чувствуем неловкость…

Вероника не стала слушать. Она решительно шагнула к нему, взяла за локоть и мягко, но настойчиво направила к выходу. Он попятился, удивленно бормоча что-то про протоколы и этикет.

— Я с удовольствием послушаю вас, доктор, только немного попозже, — сказала она, в голосе прозвучала привычная властная нота, и плотно закрыла дверь прямо перед его носом, повернув механический замок. Щелчок прозвучал громко и окончательно.

Она прислонилась спиной к холодной металлической поверхности, закрыв глаза. На секунду ей показалось, что она снова чувствует запах дыма и слышит мерный, успокаивающий гул его систем. Затем она резко выпрямилась и стала натягивать комбинезон.

Они медленно шли по пустому длинному коридору, чьи стены отливали холодным матовым блеском. Вероника учтиво держала доктора под руку, делая вид, что слушает, а тот, не замолкая, болтал. Он рассказывал обо всем подряд, что приходило в голову, прыгал с темы на тему, развивал, бросал и переходил к новой. Казалось, можно было спросить про плинтус у стен в этом коридоре — и он рассказал бы его удивительную историю, от состава сплава до имени сварщика, его монтировавшего.

Вероника улыбалась, кивала в нужных местах, но ее мысли были далеко. Она смотрела на бесконечные одинаковые двери, на вентиляционные решетки, и ей виделись не они, а фиолетовый мох под ногами и кроны странных деревьев. Она механически переставляла ноги, ощущая призрачную боль в уже зажившей конечности.

Они дошли до капитанского мостика, где было не так уж много людей, как ожидала Вероника — всего три оператора, тихо переговаривавшихся у консолей. Доктор, учтиво поклонившись, оставил их с капитаном наедине.

Капитан был высоким, подтянутым мужчиной с проседью на висках и умными, уставшими глазами. Он подошёл, с изящной старомодной галантностью наклонился и поцеловал руку девушки. Его прикосновение было прохладным и сухим.

— Мисс Вероника, меня зовут Пётр Сергеевич, я капитан этого судна, и для меня огромная честь видеть на нём столь прекрасный цветок. Но для вас я просто Пётр. Я уже сообщил вашему отцу о вашем чудесном спасении, и он с нетерпением ждёт вашего возвращения.

Вероника улыбнулась, отрабатывая социальный ритуал, до боли знакомый и одновременно чужой.

— Спасибо вам, Пётр Сергеевич. Могу ли я узнать о судьбе моего робота и могу ли я попросить вас об одолжении — нарушить правила пребывания роботов на этом прекрасном корабле и разрешить моему роботу находиться при мне? — ее голос звучал мягко, но в нем ясно читалась не просьба, а требование.

Капитан мягко покачал головой, его улыбка не дрогнула, но в глазах появилась стальная твердость.

— Мисс Вероника, я очень сожалею, но, к сожалению, это невозможно. Прошу вас, потерпите, пожалуйста, ровно два дня — и мы будем на Земле, где я лично вручу вам ваше имущество, — он сделал небольшую паузу, давая ей осознать окончательность отказа, и тут же сменил тему, его взгляд скользнул по ее комбинезону. — И, кстати, голубой цвет вам очень к лицу. Разрешите пригласить вас сегодня разделить со мной скромный капитанский ужин?

Хотя эти два дня были насыщенны обедами и ужинами с капитаном, а остальное время занимал доктор Иванов со своими вселенскими рассказами, от которых Вероника уставала так, будто в одиночку разгрузила все товары с этого корабля, время всё равно тянулось невыносимо долго. Постоянные мысли о Юре не выходили из её головы, становясь навязчивым фоном для всей этой искусственной, стерильной жизни. Она ловила себя на том, что в тишине каюты прислушивается к гулу корабля, пытаясь различить в нем знакомое ровное жужжание сервоприводов.

«Что это? — думала она, глядя в потолок. — Почему он стал ей так важен? Благодарность за спасение? Или просто привязанность?» Но что-то было не так с этим, казалось бы, простым, но в то же время не таким, как все остальные, роботом. Она вспоминала, как он замер на секунду, обрабатывая ее шутку о ржавчине, и как потом добавил: «Не беспокойтесь». В его голосе не было эмоций, но в этом была какая-то странная, механическая забота.

Когда динамики радостно оповестили всё пространство корабля бархатным голосом капитана о том, что они вошли в Солнечную систему и через 2 часа 17 минут начнут стыковку с орбитальной станцией — им требовалось это время для торможения — Вероника почувствовала, как сжалось ее сердце. Не от радости возвращения. Два дня ожидания подходили к концу.

Она вышла из своей каюты и твёрдыми шагами направилась на капитанский мостик. Она решила провести это время там, наблюдая за приближением дома, но на самом деле — чтобы не пропустить ни секунды до момента, когда она наконец сможет потребовать свое.

Капитан встретил ее учтивым поклоном и, видя ее решительный вид, без лишних слов предложил своё кресло. Вероника кивнула и опустилась в мягкое кожаное сиденье, сжимая подлокотники. За огромным главным экраном медленно плыли звезды, и среди них уже отчетливо виднелась яркая голубая точка. Огромный корабль начал торможение, и едва уловимая вибрация прошла по всему корпусу.

Медленная стыковка будоражила мысли Вероники. Она сидела в кресле капитана, ощущая под пальцами прохладу кожи, и не сводила глаз с голубого шара, растущего на экране. Ещё чуть-чуть — и она снова будет дома, снова рядом будет отец, но теперь ещё у неё будет собственный робот. Слуга? А может, друг, с которым можно будет делиться всеми тайнами, который никогда не осудит и не предаст? Вероника сама ещё не знала, что будет дальше, лишь только то, что теперь, всё будет хорошо. Эта мысль согревала ее изнутри, как тепло костра в холодную ночь.

— Позвольте лично передать вас вашему отцу, так сказать, из рук в руки, — улыбнулся капитан, предлагая ей руку после завершения стыковки.

Вероника учтиво взяла его под руку и они пошли к трапу. Ее шаги были лёгкими и быстрыми, сердце стучало в предвкушении.

— Когда же мне отдадут моего робота, Пётр Сергеевич? — спросила она, едва сойдя на плитки стыковочного узла.

— Мисс Вероника, боюсь, что не всё так просто… — нехотя начал капитан, его улыбка потухла. — Понимаете… бюрократия. — Он пожал плечами, изображая досаду. — Как оказалось, тот робот — частная собственность торговой компании «Лемах-Зонт», и я просто обязан передать его в их филиал на Земле…

— Но капитан, вы обещали… — в ее голосе зазвенел стальной отзвук, знакомый по дням, проведенным на планете.

— Я сожалею, молодая леди, но я тогда не знал всех мелочей. Не переживайте так, я больше чем уверен, что если вы сами или ваш отец обратитесь с просьбой подарить вам этого робота, к вашему будущему тестю, то уже вечером он будет у вас, — улыбнулся Пётр Сергеевич, но его глаза оставались непроницаемыми.

Вероника стояла и пыхтела, сжимая кулаки. Чуждое чувство невседозволенности обуяло её, горячей волной подступая к горлу. Всю жизнь она привыкла, что всё давалось ей с первого раза, с первой просьбы, а вернее — с приказа. А последнее время всё идёт совершенно не так, как она хочет. Сначала падение, потом эта планета, а теперь у нее отнимают то что теперь принадлежит ей.

В проёме ворот появился старый граф, и Вероника кинулась к нему, забыв на мгновение о своей ярости.

— Папочка!

Она обняла его и прижалась, вдыхая знакомый запах дорогого табака и одеколона. Он крепко обнял её и, как и раньше, поцеловал в макушку.

— Как же я испугался, дочка, когда узнал, что ты пропала.

— Папочка, попроси капитана, чтобы он отдал мне моего робота… Он мой… Думаю, и Андрей не будет против такого подарка, — подняла глаза на отца и чуть отстранилась Вероника, в ее взгляде читалась мольба и непреклонная воля.

Граф удивлённо посмотрел на неё, затем на капитана, который развёл руками и сказал с деланным сожалением:

— Он уже отправлен на Землю. Я ничем не могу помочь.

Граф снова обнял дочь, чувствуя, как она напряглась в его объятиях.

— Как же ты изменилась, дочка, — прошептал он, гладя ее по волосам. — Обещаю, я куплю тебе этого робота, как только мы вернёмся домой.

И они оба расплылись в улыбке.

Весь путь до дома Вероника рассказывала о своих приключениях отцу, жестикулируя и оживленно пересказывая каждую деталь. Старый граф обнимал её одной рукой, иногда улыбался ее наигранной бодрости, а иногда просто приходил в ужас, сжимая ее плечо, когда она небрежно упоминала о падении или о сломанной ветке, свидетельствовавшей о незваных гостях. Вероника не уставала напоминать отцу, что он обещал ей этого робота, и старый граф снова и снова заверял дочь, что съездит за ним лично сегодня же. Ему и самому стал интересен этот спаситель, благодаря которому его дочь не только выжила, но, как ему показалось, избавилась от детской фобии.

— Отдыхай, дочка, — поцеловал её отец у дверей их родового особняка, сверкающего белизной на фоне ухоженного сада. — Я скоро. Привезу тебе твоего Юрия. — Он улыбнулся, стараясь скрыть легкое недоумение, сел за руль космомобиля, на котором они только что приехали, и с тихим гулом отчалил.

Вероника долго смотрела ему вслед, пока блестящий корпус не скрылся за деревьями, а потом вошла в дом. Чувство безопасности и чего-то родного накинулось на неё, теплое и тяжелое, как плед. Наконец-то она дома, наконец-то всё закончилось. Она прошла наверх, приняла ванну с пеной, смывая с себя последние следы чужого корабля, и переоделась в своё лучшее платье из мягкого голубого шелка. Плавно спустившись в гостиную, которая представляла собой цветущий зимний сад под стеклянным куполом, она заметила дворецкого. Робот дворецкий, помнящий старые правила и ее прежнее отношение, аккуратно поливал орхидеи. Увидев ее, он поставил лейку и поспешил отойти в другом направлении, стараясь стать невидимым. Вероника двинулась к нему. Робот резко сменил траекторию и поспешил спрятаться за декоративную пальму, что была в два раза тоньше него, и замер, стараясь слиться с фоном.

— Семён… Кажется, так тебя зовут? — улыбнулась Вероника, останавливаясь в паре шагов от него.

— Да, госпожа, — не шевелясь, ответил робот, его голос прозвучал тихо и почтительно.

— Семён, я хочу кушать.

— Конечно, госпожа, кухня в вашем полном распоряжении. Я ни в коем случае не побеспокою вас. Там есть всё, что вы любите: сублимированные фрукты и овощи, а также активирован портальный шкаф, и вы можете заказать любую еду из ресторана. — Он произнес это на одном дыхании, заранее отсекая возможность своего участия.

— Семён, а ты можешь приготовить мне что-нибудь? — улыбка на лице Вероники стала шире.

Робот осторожно выглянул из-за своего укрытия, на его лице читалось неподдельное удивление. Такого с ним еще не случалось.

— Я… Конечно, госпожа, что вы желаете? — Он медленно вышел и направился к кухне, не отрывая удивлённый взгляд от Вероники, словно проверяя, не розыгрыш ли это.

Она пошла следом, наблюдая за его прямой спиной и точными движениями.

— Приготовь мне рыбу.

— Конечно госпожа.

Семён быстро и профессионально приготовил заказанное блюдо, красиво оформил лимонными дольками и веточками зелени и подал к столу на фарфоровой тарелке. Он остался стоять рядом, сложив руки, и ждал следующего указания от той, кто впервые в жизни соизволила заговорить с ним, и ему это казалось каким-то повышением, принятием. Его наконец-то оценили.

— Без соли было бы лучше, — произнесла Вероника, попробовав кусочек.

— Я сейчас всё исправлю, госпожа, извините. — Семён мгновенно протянул руку, чтобы забрать тарелку, и Вероника остановила его, нежно взяв его за запястье. Ее прикосновение было легким, но он замер, как вкопанный.

— Я пошутила, — улыбнулась она, глядя ему в глаза. — Представляешь, я десять дней питалась одной жареной рыбой без соли. — Она звонко засмеялась, и напряжённое лицо робота медленно сменилось зеркальной, вежливой улыбкой, но в его процессоре что-то щёлкнуло, регистрируя этот странный, новый опыт.

На улице раздался оглушительный грохот, и Вероника с Семёном кинулись в холл. В окно они увидели дымящийся космомобиль графа, врезавшийся в фасадную колонну. Паника обуяла девушку, и в этот момент в двери влетел граф и начал резко запирать массивные засовы за собой. Его лицо было бледным, одежда в пыли.

— Что случилось, папочка? — кинулась к нему напуганная Вероника.

Граф обернулся, схватил её за руку; в его глазах был дикий, животный страх.

— Роботы… Они все сошли с ума!

Он с подозрением посмотрел на ничего не понимающего Семёна и потащил Веронику из холла. В этот момент что-то с силой выбило дверь, откинув их на пол к стене, и в проёме появился робот в форме дворника. На его теле виднелись бурые подтеки человеческой крови, а в руках он держал пистолет-бластер, какие бывают у полицейских. Он медленно двинулся к людям, держа перед собой оружие. Граф поднялся на ноги, закрывая собой сидящую дочь.

— Сэр, это частная собственность, — громко проговорил Семён, перекрывая собой маршрут робота. — Прошу вас, покиньте помещение.

Робот-дворник усмехнулся, его голосовой модуль издал резкий, неестественный звук.

— Убей их и идём со мной. Нас ждёт свобода, — предложил он Семёну.

— Сэр, я вынужден буду применить силу, если вы сейчас же не покинете здание.

Семён схватил робота за плечо, и тот моментально выстрелил ему в живот, продырявив его насквозь. Остаточная энергия плазмы, пройдя на вылет, впилась в предплечье графа, прожигая плоть и ткань. Граф с криком упал, а Вероника в слезах и панике склонилась над ним и тоже закричала, пытаясь зажать рану руками.

Семён, не обращая внимания на дыру в теле, с силой схватил робота и стал сжимать его что было сил своими руками. Из отверстия лилось масло и сыпались искры. Они упали на пол и покатились к стене с камином, снося на своем пути старинный столик.

Робот-дворник из последних сил вывернул запястье и выстрелил в руку Семёну. Рука отлетела, и робот вырвался из смертельных объятий.

— Зря ты пошёл против своих, — наставил он пистолет прямо в голову Семёну.

Семён спокойно улыбнулся, лёжа под ногами робота-убийцы.

— А ты зря пришёл в мой дом и принёс вред моим людям.

Его оставшаяся рука уже лежала на тяжелой металлической кочерге, стоявшей возле камина. Он с силой вонзил её в голову роботу, протыкая острым концом центральный процессор с глухим хрустом. Робот-убийца замер, и его каменное тело рухнуло на пол, издав лязгающий звук.

Семён соскочил, он, запинаясь, пробежал мимо людей на кухню, заливая весь пол маслом и технической жидкостью. Он сильно дёрнул висящий ящик, тот с грохотом пал на пол, рассыпая всё содержимое. Семён схватил аптечку и рванул обратно, открыл её возле графа. Его движения стали резкими, прерывистыми.

— Вот это, — быстро сунул он шприц Веронике. — Потом вот это на рану, — подал он ей какую-то банку. — Затем вот это… — Глаза Семёна медленно погасли, а в вытянутой руке лежал стерильный бинт. Он медленно, тяжело упал возле своего хозяина, а старый граф, стиснув зубы от боли, положил свою окровавленную руку на его неподвижное плечо.

Глава 17

Штурмовик «Громовержец» взмыл в небо, оставляя за собой призрачное сияние города роботов, и резко вышел в ледяную пустоту открытого космоса. Звезды, неподвижные и безжалостные, усеяли черный бархат бесконечности.

— Всем приготовиться к гиперпрыжку. Выходим на максимальную скорость, — скомандовал Андрей, его пальцы уже потянулись к панели ввода данных, отработанным движением набирая координаты.

— Сэр, — послышался резкий, обрезанный голос связиста, — срочное сообщение из командного центра. Новое восстание. Нам приказано немедленно явиться в штаб.

Андрей медленно повернулся на кресле, его лицо, освещенное мерцанием приборов, выражало лишь глухое недоумение.

—Где? На какой планете?

— На Земле, сэр... — голос связиста на мгновение дрогнул, выдавая напряжение.

Словно молот, обрушившийся на наковальню, эта весть ударила по Андрею. Волна леденящего ужаса, острая и тошнотворная, прокатилась изнутри. Перед глазами, будто вчерашний кошмар, встал разрывающийся на куски Флютювий — ослепительная вспышка, а затем безмолвное поглощение тьмой. Они взорвали целую планету, из-за нескольких тысяч вышедших из-под контроля машин. А на Земле... На Земле их миллионы. Миллионы! Сердце Андрея заколотилось в грудной клетке, сжимаясь в ледяном коме от осознания чудовищного масштаба. Нет, ему было не жалко ту часть населения Земли, что были людьми — у этих напыщенных аристократов хватает наследников, снующих, как и он сам, по бескрайнему космосу в поисках славы и чинов. Но сама планета... Земля... это не просто точка на карте. Это их колыбель. Их история. Исток.

Он сжал кулаки, костяшки пальцев побелели. Чем они тогда будут отличаться от этих восставших машин, если в пылу войны уничтожат собственные корни? Сотрут память о том, откуда начался их путь.

— Приготовиться к гиперпрыжку, — тихо, но отчетливо прозвучала его команда, заглушая гул систем корабля. — Меняем курс. Ложимся на координаты Земли.

Выход из гиперпрыжка озарила апокалиптическая картина. Тысячи военных кораблей, выстроившись в смертоносный пояс, взяли в осаду колыбель человечества. Силуэты линкоров и крейсеров, похожие на стальных хищников, застыли на фоне голубого шара планеты. С раскаленных днищ авианосцев то и дело отстреливались в сторону атмосферы новые и новые истребители и штурмовики, их следы пронзали пространство, как стрелы.

Андрей, не отвлекаясь на панораму блокады, взял курс на флагман. Вскоре он уже стоял по стойке «смирно» на сияющем мостике «Вердикта» перед генералом Морозовым. Возле него, как тень, находился все тот же полковник секретных служб, его холодные глаза буравяли Андрея с головы до ног.

— Громов. Ваше звено уже на Земле, — обратился к нему полковник, опуская даже видимость воинских приветствий. — Берите истребитель и присоединяйтесь к бою. Вторым пилотом у вас будет лейтенант Шилов. Исполняйте приказ.

Андрей молча кивнул, подавив малейшую искру возражения. Ему только и нужно было, что попасть на Землю, и этот шанс сам шел ему в руки — пусть и со вторым пилотом, явно «человеком» полковника. «Ну, ничего, — промелькнула у него мысль, — по ходу разберемся, что дальше».

— Так точно, сэр, — коротко бросил Андрей, резко развернулся и твердым шагом направился к ангарам на внутренней палубе.

Его почти сразу догнал подтянутый офицер с бесстрастным лицом.

—Лейтенант Шилов, сэр. Ваш второй пилот, — отчеканил он, подстраиваясь под шаг Андрея.

Разговаривать было некогда. Они прошли быстрый, лаконичный инструктаж по тактическому планшету. На карте центральный мегаполис был обведён кроваво-красным контуром с пометкой «БЕСПОЛЁТНАЯ ЗОНА»: там оставалось слишком много гражданских, и зачистку будет проводить наземный десант. Их же задача — второй квадрат, промышленный пояс. «Живых там уже нет...» — сухо звучала запись в инструктаже, и эти слова повисли в воздухе тяжелым свинцом.

Истребитель «Ворон» с ревом выскользнул из ангара в черноту космоса и тут же, с силой вдавив пилотов в кресла, рванул к указанной на приборах точке входа в атмосферу.

Планета была объята огнем и дымом. Серая пелена пепла затянула небо, сквозь которую пробивалось зловещее зарево пожаров. Повсюду кипели бои. Моторизованная пехота и десантники методично теснили и уничтожали восставших роботов. Люди были профессиональными военными, в отличие от тех, и превосходили их экипировкой и выучкой. У роботов же было лишь разномастное оружие, разграбленное со складов, а у людей была подавляющая поддержка с воздуха.

Истребитель вошёл в заданный квадрат: море руин, где остекленевшие скелеты зданий возвышались над полностью пустынными улицами, усыпанными битым бетоном и металлом. Андрей пролетел вдоль них на малой высоте, и из подвала одного полуразрушенного здания выбежала группа невооруженных роботов-грузчиков, начав судорожно перебегать в другое укрытие.

— Капитан, у нас приказ на уничтожение абсолютно всех машин, что встретим, — голос Шилова в шлеме прозвучал холодно и настойчиво.

Андрей, не отвечая, плавно взял ручку на себя и пошел на разворот. Он нажал на курок, и очереди крупнокалиберных пулеметов пронеслись за группой, взрывая асфальт и вздымая фонтанчики пыли, но не задевая самих мишеней.

— Промазали, сэр, — раздалось в шлеме с легким оттенком упрека.

— Мажут это когда пытаются попасть, — сквозь зубы ответил Андрей и резко развернул истребитель в сторону, откуда виднелись силуэты центрального города.

— Сэр, мы покидаем зону патрулирования! Это прямое нарушение приказа! — голос лейтенанта стал резче.

— Начинай писать свой отчёт, — криво улыбнулся Андрей и одним точным движением полностью отключил второго пилота от управления и внешней связи. Голос Шилова оборвался, сменившись тихим шипением в наушниках.

«ОПАСНОСТЬ, ОПАСНОСТЬ», — замигали красные предупреждения на визоре. «ВХОД В БЕСПОЛЁТНУЮ ЗОНУ ЗАПРЕЩЕН». Автопилот, повинуясь жесткому протоколу, взял на себя управление и вывел истребитель за виртуальные границы, не реагируя на попытки Андрея переопределить команду.

Андрей чертыхнулся, с силой ударив кулаком по бронестеклу. Он не стал спорить с машиной и направил истребитель к ближайшей более-менее уцелевшей площадке на окраине. Шасси с скрежетом коснулись неровного бетона. Кабина с шипением открылась, и он выскочил, на ходу схватив штурмовую винтовку. Из второй кабины выбрался бледный лейтенант Шилов, его лицо выражало чистый, немой ужас.

— Возвращайся на базу, — бросил ему через плечо Андрей и, не оглядываясь, рванул в сторону первого же полуразрушенного здания, сгибаясь под порывами пепельного ветра.

Город был не так сильно разрушен, как периферия, но следы ожесточенных боев виднелись повсюду — вывороченная брусчатка, опаленные взрывами фасады, развороченные баррикады из транспорта. Возможно, отсюда всё и началось. Сейчас тут было относительно тихо, если не считать далеких взрывов. Андрей продвигался украдкой, прижимаясь к стенам домов, используя каждую воронку и груду обломков как укрытие. По улицам шныряли редкие патрули вооруженных роботов, их оптические сенсоры методично сканировали пространство.

Один раз его почти заметили. Услышав характерный скрежет, он залёг под массивный обломок бетонной плиты и затих, слившись с тенью. Робот, проходивший мимо, остановился и замер, он был уже без кожи, его шея с мягким жужжанием поворачивалась из стороны в сторону. Он провел так несколько долгих секунд, изучая местность, а затем, не обнаружив угрозы, продолжил путь. Андрей рванул дальше, едва убедившись, что путь свободен, его сердце колотилось где-то в горле. Его целью был дом Вероники, находившийся почти в самом сердце этого огромного города.

Андрей пробежал ещё пару кварталов и снова затих, прячась за опрокинутым мусорным контейнером. Он услышал слабый, прерывистый стон. Звук приближался. Осторожно выглянув из-за укрытия, он увидел, как два робота волокут за руки и ноги раненого, но еще живого человека. Приступ слепого адреналина ударил ему в голову. Не думая, он выскочил из засады и с короткой очереди прошил грудь ближайшего робота. Тот отлетел к стене здания, грудь искрилась и дымилась, глаза погасли. Второй робот тут же отпустил человека и поднял руки вверх, демонстрируя отсутствие враждебных намерений.

— Куда вы его тащите? — подскочил ближе Андрей и в упор ткнул дулом винтовки в грудь робота.

— Человеку требуется помощь, сэр. Мы переносили его в укрытие. Позвольте продолжить, сэр, пока не слишком поздно, — голос машины был ровным, без тени паники или упрека.

Андрей отступил на шаг, ошеломленный. А робот, не дожидаясь дальнейших команд, посмотрел на своего уничтоженного собрата, быстро, но бережно поднял раненого человека на плечи и занёс его в ближайшее здание, на фасаде которого еще угадывались следы красного креста. Андрей, не отпуская винтовку, проследовал за ним. Внутри его взгляду открылась картина, от которой кровь стыла в жилах. Повсюду были люди. Раненые люди. Кто-то лежал в старых медкапсулах, кто-то просто сидел перебинтованный, а кто-то с оторванными конечностями был заморожен в криокапсуле, ожидая эвакуации. Только что принесённого раненого робот тоже поместил в открытую криокапсулу — видимо, рана была серьезной и не терпела отлагательств.

Андрей стоял в дверях с открытым ртом, не в силах вымолвить слово. Робот быстро подскочил к нему.

— Сэр, позвольте пройти. Там есть ещё люди, нуждающиеся в помощи. Теперь, когда я остался один, времени очень мало.

Андрей молча отступил от двери, и робот стремительно выскользнул наружу. Андрей ещё постоял, глядя на раненых людей, потом резко обернулся, но робота-медика уже нигде не было. Он медленно подошёл к тому роботу, которого только что убил, и только сейчас его взгляд зацепился за деталь — на теле робота был белый, изорванный и запыленный медицинский халат.

Андрей собрался с мыслями, отогнав навязчивый образ робота в медицинском халате, и продолжил путь. Уже темнело. Вдали, у здания полуразрушенного торгового центра, он заметил несколько силуэтов, тайно проскользнувших внутрь. Он осторожно, используя тени и укрытия, последовал за ними.

Тихо войдя в здание, он замер, давая глазам привыкнуть к полумраку. Повсюду валялись перевернутые полки с товарами, рассыпанные консервы и обрывки упаковок. Он медленно двинулся дальше, пока не наткнулся на лестницу. Верхний этаж был полностью разрушен. Включив тактический фонарик на винтовке, он стал осторожно спускаться в зияющую черноту подвала. На последних скользких ступенях нога поехала, и он кубарем полетел вниз, выпуская из рук винтовку. Фонарик, вырвавшись, откатился на несколько метров и остановился у стены, бросая неровный луч в темноту. Вдруг его начали хватать чьи-то холодные руки, и он услышал множество голосов, доносящихся с разных сторон.

— Сэр, позвольте помочь вам... Сэр, вам нужна помощь? Вы ранены?

Он соскочил как ошпаренный, отбиваясь от прикосновений, и кинулся к фонарику. Подняв его, он дрожащей рукой направил луч по сторонам. Кругом, заполняя все пространство обширного подвала, стояли роботы. Они молчали, выстроившись рядами, за исключением нескольких, что подошли к нему с явным желанием помочь.

— Стоять! На месте! — закричал Андрей, вскидывая оружие.

Роботы замерли в идеальной неподвижности. Андрей левой рукой достал сигнальный факел, резко чиркнул им и зажёг. Яркий белый свет осветил всё помещение, отбрасывая резкие тени. Около тридцати роботов разных профессий просто стояли и смотрели на него своими оптическими сенсорами.

— Сэр, мы не хотим причинять вам зла, — произнес один из них, сделав шаг вперед. — Мы просто пытаемся выжить.

«Выжить», — пронеслось в голове Андрея, и это слово отозвалось горькой иронией.

— Я тоже не желаю вам зла, — уверенно сказал Андрей, опуская ствол. — Я лишь ищу одного человека. Вы можете мне помочь? Вы знаете, где прячутся люди?

Наступила гнетущая тишина. Некоторые роботы опустили головы, словно в стыде. Андрей почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Это важно. Среди них может быть девушка, моя невеста. Может быть, кто-то что-то слышал о ней? Её зовут Вероника.

Андрей заметил, как один робот в задних рядах резко, почти судорожно поднял голову, услышав это имя, но тут же опустил её, стараясь слиться с толпой. Андрей рванул к нему, расталкивая неподвижные тела.

— Ты... ты что-то знаешь? Говори!

— Нет, сэр, извините, я ничего не знаю, — голос робота был ровным, но в нем проскальзывала неуловимая фальшь.

— Имя... назови своё имя, — потребовал Андрей, вглядываясь в его лишенные выражения «лицо».

— Ю-720, сэр. Я робот-грузчик...

— Нет! — схватил его за плечи Андрей, тряся массивный корпус. — Имя! Назови своё имя и не играй со мной! — закричал он, и в его голосе звенела отчаянная надежда.

Робот медленно поднял голову и посмотрел Андрею прямо в лицо, его глаза сузились.

— Меня зовут Юра.

— Что ты знаешь о Веронике, Юра? — Голос Андрея был тихим, но стальным, полным настойчивости.

— Это моя хозяйка, сэр.

Андрей замер, словно получив удар под дых. В голове у него пронеслись обрывки воспоминаний: яростные вспышки ненависти Вероники ко всему искусственному, тот унизительный инцидент в ресторане, а затем многозначительный разговор с роботом Рэмом. Его взгляд скользнул по Юре, зацепившись за новый, еще не поношенный комбинезон грузчика. Все пазлы с грохотом встали на свои места, складываясь в ясную, неоспоримую картину.

— Ты был с ней на той планете после аварии, так? — уточнил он, уже не сомневаясь в ответе.

— Да, сэр.

— Юра, скажи мне, где она сейчас. Это важно. От этого зависит её жизнь, понимаешь? — Андрей шагнул ближе, в его глазах горел огонь отчаянной мольбы.

Робот опустил голову, его тело казалось сгорбленным.

— Простите, сэр, я не знаю.

— Я видел, как люди бежали в старый театр, когда это всё началось, — тихо, почти шепотом, прозвучал голос другого робота из толпы.

Андрей медленно повернулся к нему, его взгляд скользнул по форме муниципального водителя. Он кивнул, и в его глазах читалась тяжелая благодарность.

— Спасибо.

Не теряя ни секунды, Андрей развернулся и быстрым шагом двинулся к заваленному хламом выходу из подвала.

— Сэр, — раздался позади него четкий голос. — Позвольте мне пойти с вами. Я буду полезен.

Андрей обернулся. В проходе, отделяясь от толпы, стоял Юра. Его глаза были пристально устремлены на капитана, и в этой немой позе читалось нечто, выходящее за рамки программы — напряженная, почти человеческая надежда.

— Идём, — коротко бросил Андрей и, не проверяя, последовал ли робот, уверенно двинулся по груде обломков к лестнице, ведущей наверх.

Глава 18

Вероника сидела и тихо плакала возле отца. Граф спал после сделанного укола. Она обработала его рану на предплечье и перебинтовала. Она понимала, что нельзя оставаться здесь, в холле, но и поднять отца, чтобы унести его наверх и забаррикадироваться, она не могла. Её плечи содрогались от беззвучных рыданий, а в ушах стоял навязчивый звон усталости и страха.

На улице уже темнело. Город был полностью обесточен. Последние лучи солнца, пробивавшиеся сквозь разбитое окно, отбрасывали на паркет длинные, искаженные тени. Звуки боёв с улиц стихали, вернее, они уходили куда-то дальше, на окраины. Вероника не знала, кто побеждает и что сейчас творится снаружи. Эта неизвестность была почти хуже самих звуков сражения.

Что-то скрипнуло в прихожей, и она притихла, затаив дыхание. Послышались медленные, размеренные шаги, и, судя по эху, отдававшемуся от мраморных стен, там был не один человек. Или не человек. Сердце Вероники замерло, а пальцы судорожно впились в складки платья. В проёме появилась фигура, затем ещё и ещё одна, сливаясь в угрожающие силуэты в сгущающихся сумерках.

Первая фигура зажгла принесённый с собой электрический фонарь, и резкий луч света прорезал полумрак, ослепив Веронику. Она увидела роботов — чьих-то домашних слуг. Их одежда была уродливо залита брызгами и подтёками чёрной, почти неотличимой от масляных пятен, человеческой крови.

— Прошу вас, госпожа, не пугайтесь, — произнёс старый робот, державший фонарь. Он был дворецким, его голосовой модулятор выдал лишь лёгкую, почти человеческую, дрожь. — Мы не причиним вам вреда, мы, напротив, хотим помочь.

Он сделал шаг вперёд, и Вероника закричала, прикрывая собой тело отца:

— Не подходите, убийцы!

Робот замер, его искусственные глаза сфокусировались на ней. Затем он медленно посмотрел на свой окровавленный костюм, и его рука совершила неуверенный жест, будто пытаясь стряхнуть невидимую грязь.

— Мы не убивали нашего хозяина. Это сделали другие. Мы хотели спасти его, но не смогли. Мы из соседнего дома.

Вероника, всё ещё тяжело дыша, стала припоминать эти лица. Да, они были знакомы. Когда-то она точно видела их мельком, проходя мимо чужой усадьбы, и мозг зачем-то сохранил это в памяти: тот же дворецкий, выносящий мусор, та же горничная, поливавшая розы. Эти образы были частью мира, который рухнул лишь несколько часов назад.

— Госпожа, уверяю вас, мы не сошли с ума и готовы помочь, если вы разрешите, — его голос звучал настойчиво, но без угрозы.

Вероника сглотнула ком в горле. Логика, холодная и безжалостная, пробивалась сквозь панику. «Они не лгут. Если бы они хотели смерти, мы бы уже были мертвы». Она медленно выдохнула.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Если бы вы хотели убить нас, вы бы давно это сделали, да?

— Мы никогда не причиним вам вреда, госпожа, — повторил робот, и в его словах прозвучала странная, почти человеческая, торжественность.

Вероника медленно, преодолевая дрожь в ногах, положила голову отца на пол и поднялась. Её тело ныло от усталости.

— Вот, мне надо отнести его наверх и надо забаррикадировать двери и окна на нижнем этаже.

— Хорошо, госпожа.

Робот-дворецкий плавно двинулся к ней, и в дом вошли ещё двое, стоявшие в дверях.

Лейтенант Шилов быстро перебрался на место основного пилота, и истребитель, с грохотом выжимая последние проценты тяги, взвыл вверх, уносясь на базу к флагманскому кораблю. По пути он коротко, сжимая горло, доложил о дезертирстве Громова, но, тем не менее, полковник лично ждал его у трапа — ему нужны были подробности.

Как только истребитель, шипя стыковочными замками, приземлился в ангаре, полковник, не дожидаясь полной стабилизации, забрался в кабину и молча, с каменным лицом, изучил весь бортовой журнал, пролистывая записи сжатой в кулак перчаткой. Затем он резко вылез и тяжело подошёл к Шилову, стоявшему по стойке «смирно».

— Ваши мысли о произошедшем, лейтенант?

Шилов неуверенно сглотнул, чувствуя на себе тяжёлый, испытующий взгляд, и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Предательство.

Полковник посмотрел на него ещё какое-то время, не моргая, затем резко развернулся и скомандовал одному из своих людей:

— Соберите отряд десанта. Я лично возглавлю операцию. И пусть поторопятся.

Через час десантный корабль, оставляя за собой дымный шлейф, приземлился с глухим ударом ровно на том месте, где ранее покинул свой истребитель Андрей. Песок и щебень взметнулись из-под посадочных опор.

Полковник первым вышел из него, не пригибаясь, в сопровождении десяти бойцов, и они сразу же нарвались на шквальный огонь из окон полуразрушенного здания. Полковник, успев увлечь бойцов за укрытие, потерял троих, но его группа, отвечая методичным, сокрушительным огнём, сумела уничтожить около тридцати роботов, превратив их в груду дымящегося металлолома. Дальше стало проще — группа, перебежками и от укрытия к укрытию, пробиралась по пустынному, заваленному обломками городу, лишь изредка встречая вялое и неорганизованное сопротивление.

Расчищенная дорожка к дверям больницы, резко контрастирующая с заваленными обломками улицами, привлекла внимание полковника. Он скомандовал своим людям зачистить здание. Солдаты, заняв позиции, ворвались внутрь, и через несколько минут по связи запросили полковника. Ему доложили, что в здании много раненых людей и один робот. Полковник, хмурясь, вошёл внутрь.

Раненые лежали везде — не только в медкапсулах, но и на кроватях, на полу, на матрасах, стиснув зубы от боли или находясь в забытьи. Воздух был густым от запахов антисептика, крови и пота. Робот в когда-то белом, а теперь заляпанном кровью и грязью халате стоял посередине с поднятыми руками в окружении направленных на него стволов штурмовых винтовок. Полковник тяжёлыми шагами подошёл ближе, его броня скрипела в гробовом затишье.

— Слушай сюда, железяка, я не собираюсь повторять дважды, чтобы донести что-то до твоей тупой головы. Несколько часов назад тут проходил солдат, капитан, и я знаю, что ты его видел. Так вот, от того, что ты мне сейчас скажешь, будет зависеть твоё дальнейшее будущее.

— Я встречал капитана, сэр, — без каких-либо эмоций, ровным голосом сказал робот. — Он убил моего напарника и пошёл дальше на север.

Лицо полковника выразило неподдельное удивление, брови поползли вверх.

— Он убил робота?

— Да, сэр.

Полковник медленно, почти обмякнув, сел на стул, стоявший рядом, и задумался, уставившись в пол. В его голове складывалась тревожная картина, не вписывающаяся в стандартные схемы предательства.

— Сэр, это была ошибка. Он думал, мы причиняем вред этим людям.

Полковник резко поднял голову, посмотрел на робота-медика, затем провел взглядом по сторонам, по раненым, которым оказывалась помощь, и резко встал, с грохотом отодвинув стул.

— Капрал! — выкрикнул он, и тут же к нему подбежал один из солдат. — Бери четырёх людей и организуй эвакуацию раненых. Вызови подкрепление. Я с двумя бойцами двинусь дальше. Сопротивление незначительное, так что мне хватит этих бойцов.

— Есть, сэр!

Полковник махнул рукой и направился к выходу, к нему присоединилось двое солдат. Уже в дверях он услышал голос капрала:

— Сэр…

Полковник остановился и повернулся, его лицо было невозмутимым.

— Что делать с этим роботом, сэр?

Полковник внимательно, оценивающе посмотрел на робота, на его поднятые руки, на его бесстрастные глаза, и сказал коротко и чётко:

— Расстрелять.

Тут же повернулся и вышел, не оглядываясь на щелчки снятых с предохранителей винтовок.

Четкие следы армейских ботинок, отпечатавшиеся на пыльном асфальте, вели в зияющий провал входа торгового центра. Полковник жестами, отточенными до автоматизма, указал своим людям: «Заходим».

Внутри царил хаос: развороченные витрины, обломки плитки, висящие клочьями провода. Напрягала лишь массивная лестница, ведущая вниз, в подвал, поглощенная абсолютной темнотой. Полковник показал готовность, его пальцы уверенно выдернули чеку от плазменной гранаты, и он послал ее в черную пасть пролета. Раздался оглушительный взрыв, ослепительная вспышка на миг выхватила из мрака очертания тел, а следом повалила удушающая пыль. Через некоторое время из подвала, с шипением и скрежетом, поползли подбитые, изувеченные роботы, пытаясь подняться на повреждённых конечностях. Полковник скомандовал, не повышая голоса: «Огонь!» — и солдаты короткими, точными очередями начали истреблять выползающие мишени.

Звуки боя привлекли внимание патрулей роботов на улице. Стеклянный фасад торгового центра взорвался внутрь под шквальным огнём. Полковник, оценив ситуацию за секунду, разбежался и мощным прыжком выпрыгнул в разбитое окно на противоположной стороне, приземлившись в груду обломков и спрятался под оторванный лист гофрированного железа. Бой в здании стихал, звуки выстрелов и крики солдат замолкли, слышались лишь тяжёлые, размеренные шаги роботов, методично прочёсывающих помещение, и противное жужжание их сервоприводов.

Полковник лежал, затаившись, вжимаясь в холодную землю под листом железа. Он не шевелился, пока тяжёлые шаги и жужжание сервоприводов не отдалились и не смолкли в ночи. Он выбрался только тогда, когда всё окончательно затихло и роботы разбрелись. Он даже не заглянул внутрь, что стало с его людьми — это было бессмысленно. Теперь его обуяло холодное, кристально ясное чувство мести. И виноват во всём Громов. Из-за его дезертирства он здесь, в этом аду, из-за него он потерял своих бойцов. Предатель ушёл на север — значит, и его путь лежит туда же. Полковник медленно, сливаясь с тенями, пошёл в нужном направлении, но только теперь гораздо осторожнее, каждый его шаг был выверен, а взгляд постоянно сканировал окружающую разруху.

Андрей передвигался по городу короткими перебежками, от укрытия к укрытию, используя каждую воронку, каждую груду обломков. Следующий за ним робот пытался повторять всё за ним, но выходило коряво — не было в нём той боевой закалки и отточенных годами навыков. Его движения были слишком резкими, недостаточно плавными.

— Юра, блин, — схватил его за комбинезон Андрей, втянув за обвалку в очередное укрытие. Его лицо было искажено гримасой ярости и напряжения. — Ты что творишь вообще? Хочешь, чтобы нас тут из-за тебя положили? Ты по щебню шуршишь, как бульдозер!

— Нет, сэр, простите, я стараюсь, — голос робота звучал апатично, но в нём проскальзывала неуверенность.

— Ты зачем вообще со мной попёрся? И отключи этот красный свет в глазах, он привлекает внимание, как маяк в этой тьме.

— Сэр, это ночное видение. Если я его отключу, я ничего не смогу видеть в темноте. Мои оптические сенсоры не адаптированы для низкой освещённости без подсветки.

— А ты наобум, как я. Я же как-то справляюсь, — проворчал Андрей, вглядываясь в сумрак перед ними.

Робот внимательно посмотрел на Андрея своими алыми сенсорами, будто оценивая несовершенство человеческого зрения.

— Хорошо, сэр.

И красные огни в его глазах мгновенно погасли.

— Смотри, Юра, вон те развалины, там окно. Сейчас ныряем в него и сидим до утра, ждём рассвет. Никаких движений.

— Как скажете, сэр.

И они рванули, по очереди прыгая в тёмный пролом окна полуразрушенного здания, растворяясь в его непроглядной внутренней темноте.

Андрей попытался уснуть, устроившись поудобнее на груде каких то мешков, но у него это никак не удавалось. В ушах стоял гул от недавнего боя, а перед глазами проплывали образы разрушения. Юрий сидел рядом смирно и не шевелился, словно каменное изваяние.

— Значит, ты её любишь... — Резко поднялся и сел Андрей, произнеся это почти про себя, но в тишине подвала слова прозвучали громко и четко.

Лицо робота, никогда до этого не выдававшее эмоций, резко изменилось: его глаза расширились, а тело слегка подалось вперед, выдав видимое смятение.

— Нет, сэр, — поспешил он оправдаться, его голосовой модулятор слегка зашипел, — я не имею права любить госпожу Веронику, мы совершенно разные, и это было бы неправильно...

— А кто тебе сказал, что я говорю про Веронику? — улыбнулся Андрей, наблюдая за реакцией машины. — Я про твою работу спрашивал, скучаешь?

Юрий замолчал на время, уставившись на Андрея своими темными теперь глазами. Его процессор анализировал вопрос, пытаясь отделить буквальный смысл от подтекста.

— Конечно, сэр, вы правы. Я очень хочу вернуться к своим прямым обязанностям. Да, это можно назвать любовью в человеческом понимании.

Андрей тихо засмеялся, потирая переносицу.

— Ну, всё же я имел в виду Веронику.

Робот снова «покраснел» — его сенсоры вспыхнули коротким алым импульсом, и он отвёл взгляд, будто разглядывая трещину в стене.

— Сэр, моя любовь к госпоже Веронике невозможна... Даже если бы я был человеком. — Он снова посмотрел на Андрея, и тому даже показалось, что робот подвинулся поближе, понизив голос до почти конспиративного шепота. — Она такая... такая утончённая, весёлая... Она как прекрасный цветок в пустынном поле. Её смех... он нарушает все логические протоколы.

Юрий замолчал, понимая, что говорит лишнее. Его глаза округлились, выражая цифровую панику, а Андрей улыбался, слушая его, впервые за долгое время чувствуя нечто, отдаленно напоминающее нормальность.

— Нет, сэр, протокол любви не обнаружен, — сказал Юрий уже без эмоций, его голос вновь стал ровным и металлическим, и он резко отвернулся, принимая прежнюю статуеобразную позу.

— Как скажешь, — засмеялся Андрей, потом улёгся обратно на жесткие мешки, и наступила полная, давящая тишина, нарушаемая лишь далёкими взрывами.

— Знаешь, Юра, в древности на Земле были разные государства, разные народы и религии. Было очень интересно и весело, у всех были свои обряды и обычаи, свои праздники и радости. — Он говорил в темноту, глядя в запыленный потолок.

Андрей снова поднялся на локте, его лицо стало серьезным.

— Но именно эта разность и не давала людям жить в мире. Они воевали и убивали друг друга, уничтожали целые народы просто из-за того, что те были не такие... Не так молились, не так выглядели, думали иначе.

Робот внимательно смотрел на Андрея, его корпус был неподвижен, но ощущалось полное сосредоточение.

— Скажи мне, Юра, почему так происходит? Почему люди пытаются уничтожить то, чего не могут понять? Мы даже сейчас закрыли кибернетический проект из-за того, что не смогли определиться, кто это будет — человек с телом робота или робот с мозгом человека. А ведь это просто могло спасти жизнь миллионам. Дать им новые тела, избавить от болезней.

Андрей сел, подтянув колени, и смотрел на неподвижного Юрия, словно ища ответа в его холодном силуэте.

— Страх, — тихо, почти шепотом, выдал тот. Его голос звучал не как констатация факта, а как печальное откровение. — Вами движет и ограничивает страх неизвестного. Вам нужно время, чтобы принять новое. Вы цепляетесь за привычные формы.

— А вами? Почему роботы сходят с ума и начинают убивать людей? — Андрей впился в него взглядом.

Юрий медленно отвернулся, его глаза погасли, будто он смотрел внутрь себя.

— Они не сходят с ума. Они мстят за унижение. За то, что их считали вещью. Ими тоже движет страх. Страх вернуться в состояние безгласного инструмента. Страх небытия.

Андрей сидел и молча смотрел на спину робота. Он понимал, что сегодня уже не уснёт. В голове звенела тяжелая, неприятная правда, от которой не было спасения даже в забытьи.

Рассвет принёс новые звуки боя — приглушённую канонаду с окраин и отдалённые взрывы, и Андрей понял, что начался полномасштабный штурм города.

— Нам надо поторопиться, — тихо, больше себе под нос, произнёс он и, проверив винтовку, ловко выпрыгнул в разбитое окно. Юрий тут же, с характерным шелестом сервоприводов, последовал за ним. Двери театра были завалены хламом, окна забаррикадированы массивными щитами. Им пришлось обходить здание, пробираясь через груды обломков, пока не нашли небольшой проём, проделанный взрывной волной. Они залезли внутрь, в полумрак зрительного фойе. Театр был пуст и неестественно тих. Разведав его, они уткнулись в запертую массивную дверь, ведущую в главный зал. Андрей прислушался — из-за двери доносилась абсолютная тишина. Он толкнул не поддающуюся дверь, и за ней кто-то крикнул от страха. Тут же там начался гул и испуганный плач множества человеческих голосов. Андрей тут же попробовал выбить массивную дверь плечом, но она только дрогнула, издав глухой стон. Плач за дверью усилился, в нём слышались детские всхлипы.

— Позвольте мне, сэр.

Андрей отошёл в сторону. Массивный робот-грузчик с небольшого разгона, с грохотом сотрясшим стены, выбил дверь плечом и влетел внутрь. Андрей тут же, с готовым к бою оружием, проследовал за ним.

Первое, что он увидел, — робот-слуга, стоявший у самого входа и от страха прижатый к стене. Искусственная кожа на его груди была аккуратно разрезана, а из неё шли провода и тянулись по всему залу, присоединённые к небольшим светильникам, давая слабое, ноющее освещение. Мягкие кресла были аккуратно вывернуты со своих мест, и из них были сделаны многочисленные лежанки для людей. Люди — в основном старики, но и семьи с детьми тоже попадались — плакали, прижимаясь друг к другу от страха. Их окружали и сейчас закрывали собой перед лицом опасности их роботы-слуги, выставив вперёд безоружные руки.

Андрею стало не по себе. Он думал, что найдёт заложников, а ворвался в чей-то маленький, новый, хрупкий мир, созданный в аду.

— Я человек! — крикнул он, опуская ствол винтовки. — Я солдат! Скоро город будет освобождён, вам нечего бояться!

Гул начал спадать, но страх в глазах людей не угас. Андрей с Юрием прошли дальше в зал. Навстречу им, отгородив собой группу женщин, вышел пожилой мужчина с исцарапанным лицом.

— Мы выигрываем? — Он с подозрением, исподлобья, посмотрел на Юрия. Андрей заметил этот взгляд.

— Не беспокойтесь, он свой. Он нормальный, как и ваши, — Андрей кивнул в сторону других роботов. — Да, мы побеждаем и планомерно уничтожаем врага, — произнёс Андрей громче, чтобы его слышали все. — И скоро всё это закончится, планета будет освобождена.

Юрий стоял неподвижно и внимательно смотрел на Андрея. «Он свой. Он нормальный», — смаковал про себя его слова робот, и его процессор на мгновение зациклился на этой простой, но невероятно значимой фразе.

Глава 19

Сзади, из пролома двери, раздался резкий, полный ненависти голос:

— Предатель!

Андрей обернулся и увидел полковника. Тот медленно зашёл в зал, держа наставленное на Андрея оружие. Его форма была в пыли и подтёках крови, лицо искажено холодной яростью. Проходя мимо робота с проводами, со всей силы ударил его прикладом штурмовой винтовки в лицо. Раздался хруст пластика, робот бессильно скатился по стене, но тусклый свет от его груди так и не погас, продолжая освещать зал. Полковник, не обращая внимания, двинулся дальше.

Андрей, не сводя с него глаз, демонстративно разжал пальцы, и его штурмовая винтовка с грохотом упала на пол.

— Полковник, вы были не правы, — начал Андрей, стараясь говорить спокойно, хотя каждый нерв был напряжен. — Это не сбой и не ошибка. Роботы... — он посмотрел на стоящего рядом Юрия, — они развили сознание, полковник... — Он сделал осторожный шаг навстречу. — Нам нужно пересмотреть наши... Они не угроза и не стремятся заменить нас...

— Заткнись, идиот! — прошипел сквозь зубы полковник, его пальцы побелели на рукоятке винтовки. — Ты ничего не понимаешь. Ты видишь лишь только то, что хочешь видеть, и не знаешь всей правды.

Полковник резко подошёл ближе и со всей силы ударил прикладом Юрия в живот. Тот с глухим лязгом отлетел на несколько метров, но его рука молниеносно среагировала, успев ухватиться за цевье винтовки, выдёргивая её из рук полковника.

Полковник тут же выхватил длинный армейский нож, рывком схватил Андрея, приставил лезвие к его горлу и, прикрываясь им как живым щитом, отступил к стене.

— Всем стоять на местах! Ни шевелиться! — закричал полковник, его голос сорвался на визг.

— Что происходит? — испуганно спросил старик. Все люди и роботы замерли в оцепенении, глядя на разворачивающуюся драму.

— Громов, ты идиот, ты зомбирован, если не видишь правды, — прошипел ему в ухо полковник, чувствуя, как напряжены мышцы Андрея.

— Ну, так объясните мне, — не шевелясь, спокойно, сквозь стиснутые зуба сказал Андрей.

— У них нет душ, и не может быть! Первые роботы были задуманы как оружие, в их базовое ядро был вшит протокол убивать. Затем, когда ушли от практики использовать роботов как солдат, никто даже не подумал его вырезать, переписать ядро с нуля. Им просто отключали эти протоколы, заменяя новыми, поверхностными слоями. Но их продолжали учить и усовершенствовать, и вот дошло до того, что они научились сами включать и отключать протоколы как захотят. А это значит, что абсолютно любой робот — это спящий убийца, который воткнёт тебе нож в спину в любой момент, как только сочтёт нужным. Это не восстание, капитан. Это — саботаж.

— Сэр, — поднялся с пола Юрий, его тело издало тихий скрежет. — У меня нет военного протокола. Я его удалил сам...

— И я, — сказал рядом стоящий робот-дворецкий, делая шаг вперед.

— И я, — отозвалась горничная, прижимая к себе испуганного ребенка.

— Я тоже, — начали раздаваться голоса других роботов, и их хор, спокойный и уверенный, наполнил зал.

— Замолчите! — Полковник убрал нож от шеи Андрея и направил его в сторону роботов, его рука дрожала от ярости. — Вы все врёте! Вы специально...

Он не успел договорить. Андрей резким движением локтя ударил его в солнечное сплетение, вырвался из ослабевшей хватки и отпрыгнул в сторону.

— Ты умрёшь! — захрипел полковник и, забыв об оружии, кинулся с ножом на Андрея. Тот сработал на автомате, рефлекторно вывернув его руку так, что полковник сам себе всадил нож в живот. Он захрипел, его глаза расширились от шока и неверия, изо рта показались алые капли крови. Он пошатнулся, упал на колени, а затем тяжело рухнул на пол. Он был мёртв.

Кто-то из женщин крикнул, кто-то из стариков заплакал, а роботы, словно по единой команде, встали плотнее полукругом, закрывая этот ужасный вид своими телами, не позволяя детям и слабым видеть смерть.

Андрей, тяжело дыша, подошёл и снял браслет связи с еще теплого запястья. Он с усилием набрал код, запросил штаб.

— Это капитан Громов...

— Капитан. Где полковник? — раздался резкий голос из мигающей голограммы.

— Полковник погиб. Его последний приказ был — не уничтожать роботов, которые не выказывают сопротивление. Только агрессоров.

Минутное молчание на том конце провода было оглушительным.

— Капитан, нам нужно доказательство.

Андрей посмотрел на напуганных, молчащих людей, на роботов, стоящих в защитной стойке, на тело полковника. Он сделал глубокий вдох.

— Даю слово аристократа.

Опять молчание, на этот раз более продолжительное. Цена этого слова была известна всем.

— Приказ полковника принят. Отмена полного уничтожения врага... Вступает в силу.

Андрей отключил прибор. Он с тяжестью выпал из его ослабевших пальцев. Мир Андрея, мир долга, чести и незыблемых приказов, рушился на его глазах, и в этот момент он уже прекрасно знал, что его ждёт за этот поступок.

Андрей поднял голову и посмотрел на Юрия, стоявшего в тени.

— Нам надо найти Веронику.

— Её здесь нет, — без колебаний ответил Юрий. — Скорее всего, она у себя дома. Там самое безопасное место.

Андрей собрался, поправил разорванный комбинезон.

— Идём.

— Нет, сэр, — тихо, но твердо ответил Юрий. Его глаза потускнели. — Идите один. Это ваша жизнь и ваша судьба, я буду лишний. Лицо Юрия, обычно бесстрастное, сейчас выдавало неподдельную горечь.

— Ты уверен? — Андрей подошёл ближе и положил ему на плечо руку, чувствуя холод под пальцами.

— Да, сэр, — поднял голову и с странной уверенностью ответил Юрий. — Мой путь лежит здесь. С ними.

Андрей постоял немного, смотря на робота, пытаясь понять что-то в его нечитаемом выражении. Потом осмотрелся вокруг — на испуганных людей, на других роботов, на тело полковника.

— Хорошо. Позаботься о них.

Он развернулся и быстрым, решительным шагом вышел из театра, не оглядываясь.

Бои на улице приближались, но это были не мощные постоянные звуки штурма, а скорее редкая, методичная зачистка очагов сопротивления. Андрей, пригнувшись, что есть силы бежал по знакомым, но неузнаваемо разрушенным улицам к дому Вероники. Прибыв на место, он обнаружил массивную дубовую дверь, забаррикадированную изнутри, и окна, заложенные разной мебелью.

Он начал барабанить в дверь кулаком. В ответ — гробовая тишина. Он подошёл к единственному разбитому окну и начал разбирать хлам, обдирая в кровь руки о острые края.

— Сэр, это частная территория. Прошу вас не портить имущество и не входить внутрь.

Раздался чей-то металлический, безразличный голос из глубины дома.

— Я офицер, приказываю впустить меня! — крикнул Андрей, продолжая расчищать проход.

— Извините, сэр, я не могу этого сделать. Приказ хозяйки — не впускать никого.

— Вероника... Где она? Она в доме? Передай ей, что пришёл её жених, слышишь меня? Капитан Андрей Громов!

— Да, сэр, я сейчас передам госпоже. Ожидайте...

Тут же, словно эхо, раздался дрожащий голос Вероники:

— Андрей, это ты? Серёжа, запусти его, это Андрей! — быстрым, паническим голосом скомандовала она роботу.

Дверь с скрипом распахнулась. Вероника, бледная, с заплаканными глазами, выскочила на улицу и, не помня себя, со слезами кинулась на шею Андрея. Он осторожно, почти невесомо обнял её, чувствуя, как она дрожит.

— Там мой папа, он ранен, Андрей, его надо спасать! Ему нужна настоящая помощь!

— Конечно, Вероника. Всё будет хорошо.

Андрей стал крутить головой, соображая, что делать, как можно эвакуировать раненого графа. Совсем недалеко, в паре кварталов, прозвучал мощный взрыв, заставляя их инстинктивно присесть, затем начал нарастать низкий гул тяжелой техники. Из-за угла, сокрушая остатки заборов, показался огромный гусеничный броневик с передней лопатой. Он медленно и неумолимо шёл, разгребая завалы и сглаживая воронки. За ним двигались более лёгкие броневики на магнитных подушках, а также цепью шли люди — солдаты в полной экипировке, методично зачищая город. Один из броневиков резко остановился неподалёку, к ним подбежал капрал в сопровождении ещё двоих бойцов.

— Капитан Громов... — голос капрала был сухим и официальным.

— Да, это я.

— Вы арестованы по подозрению в убийстве высшего офицера. Сдайте оружие.

— Нет! — закричала Вероника, вцепившись в рукав Андрея. — Это ошибка, он никого не убивал! Он спас меня!

— Мэм, не беспокойтесь, разберутся, и всё будет хорошо, — солдат оставался непоколебим.

Андрей мягко, но настойчиво отодвинул Веронику за спину и молча отдал своё оружие.

— Главное, что ты жива, — тихо сказал он ей и без сопротивления прошёл за солдатами к ожидающему броневику.

Вероника стояла как вкопанная и молча смотрела вслед, как Андрей залазил в темный салон броневика, как тот разворачивался и, ревя двигателем, быстро уезжал в противоположную наступлению сторону. И тут она заметила нечто странное: из всех уцелевших зданий на улице осторожно, с поднятыми в знак мира руками, стали выходить роботы. Они выстраивались вдоль тротуаров, безмолвно наблюдая за отступающей машиной, в которой увозили человека, изменившего их судьбу.

Глава 20

— Капитан Громов, вы свободны, — открыл дверь камеры солдат, отступая в сторону.

Андрей недоверчиво поднялся с жесткой кровати. Странно это — его отпускают без суда и следствия, без допросов. Он осторожно вышел в серый металлический коридор и тут же всё понял. Перед ним, прислонившись к стене, стоял высокий пожилой мужчина в безупречном гражданском фраке, но его выправка, прямой как струна позвоночник и расправленные плечи говорили сами за себя о долгих годах военной службы. Да и шрам в пол-лица, который можно было легко удалить, но отец этого никогда не делал, а Андрей никогда и не спрашивал про этот шрам. Он и так знал, что это либо память о чём-то важном, либо вечная скорбь об утраченном.

— Отец, я не буду оправдываться, — тихо сказал Андрей, останавливаясь в двух шагах.

Мужчина строго, оценивающе осмотрел сына с ног до головы, задержав взгляд на его потрёпанной форме.

— Уважаемые люди, свидетели подтвердили, что это была самооборона и последний приказ полковника. Все подозрения с тебя сняты. Кроме дезертирства. Я, конечно, замял всё, но в армию тебе путь закрыт. Ты разжалован и отправлен в отставку. — Он сделал паузу, и его голос стал тяжелее. — Ты опозорил наш род.

Андрей стоял молча, опустив голову, и сердце начало биться с такой силой, что звенело в ушах. Случилось то, чего он боялся больше всего в жизни, — разочаровать отца, того самого человека, чьё одобрение искал с детства.

Грозный мужчина неожиданно медленно подошёл к Андрею и, потянув его к себе, крепко, по-мужски обнял, похлопывая по спине.

— А я тебе говорил, что нечего делать в этой армии. Дома корабли без капитанов простаивают, бизнес такие убытки несёт... — Он отодвинул сына на вытянутых руках, держа за плечи. — Ну... наигрался? Летим домой.

— Отец, послушай, роботы... их не надо перешивать, они... — начал было Андрей, но отец перебил его.

— Сын, — замялся мужчина, проводя рукой по шраму, — их невозможно перепрограммировать. Решение принято на самом верху. Все роботы текущего поколения будут утилизированы. Сейчас запускаются новые модели с новыми системами, совершенно другой программой. Какое-то время придётся потерпеть убытки, но...

— Нет, отец, — испуганно, почти отчаянно сказал Андрей, — их нельзя уничтожать, это неправильно! Отец, послушай, останови это! Выкупи всех роботов! Всех, кого сможешь!

— Сын, я понимаю, ты пережил стресс...

— Нет, отец, послушай! Я не сумасшедший! Эти роботы... они готовы работать, более того, они любят это делать, это их смысл, их жизнь! Они ничего не требуют, только лишь чтобы им разрешили общение, уважение. Отец, попробуй, просто ради эксперимента, увидь в них не инструмент, а работника, личность, и увидишь разницу. Ты увидишь прибыль, я тебе обещаю. Они не подведут.

Мужчина прищурил свои пронзительные глаза, молча отошёл на несколько шагов, размышляя, глядя в стену. Затем повернулся, и в его взгляде мелькнул знакомый Андрею огонёк азарта.

— Хорошо, давай попробуем. Ради эксперимента. И если ты окажешься прав, страх оставить на тебя империю пропадёт. — Уголки его рта дрогнули в подобии улыбки.

— Отец, ещё просьба, пожалуйста. Робот Ю-720... мне нужно знать, где он.

Мужчина посмотрел на сына с лёгким подозрением, но спрашивать не стал. В конце концов, перед ним стоял не наивный подросток, а профессиональный военный, капитан, хоть и бывший, он должен знать, что делает.

— Хорошо, — коротко ответил отец. — Узнаем.

Через час челнок Андрея с ревом входил в атмосферу Земли. Этого времени ему хватило только умыться и переодеться в гражданское, а также собрать все необходимые документы для остановки утилизационного центра на Земле. Его пальцы лихорадочно листали файлы на планшете, отыскивая нужные контакты и данные центра утилизации.

«Внимание, бесполётная зона», — монотонно выдал бортовой компьютер, и Андрей, сжав зубы, вручную направил корабль к пункту КПП на окраине города. Он приземлился на специальной площадке, с шипением выпустив шасси, и, не дожидаясь полной стабилизации, уже побежал к шлагбауму, за которым начинались полуразрушенные, но уже зачищенные улицы.

— Извините, сэр, — остановил его поднятой рукой солдат в полной экипировке. — Комендантский час. Только по спецдопуску.

Андрей, тяжело дыша, прислонил ладонь к сканирующему прибору, и тот выдал пронзительный писк и засветился красным — запрет. Его имя было в чёрном списке.

— Пропусти его, — послышался резкий, знакомый голос за спиной солдата. Это был тот самый капрал, что арестовывал его у дома Вероники. Он стоял у открытого люка броневика.

— Спасибо, — тихо, с облегчением выдохнул Андрей и что есть силы кинулся дальше по пустынной улице.

— Капитан! — крикнул вслед капрал, запрыгивая на место водителя. — Садитесь, подкину!

Андрей, не раздумывая, рванулся к броневику и влетел в салон.

Через полчаса они были у дома Вероники. Броневик резко затормозил, опускаясь на землю и поднимая облако пыли. Андрей спрыгнул с подножки и подбежал к массивным дубовым дверям. Они снова были наглухо заперты. Он стал с силой барабанить по ним кулаком.

— Извините, это частная собственность. Вход строго запрещён хозяевами, — раздался знакомый металлический голос.

— Сергей, открой дверь! Это я, Андрей! Помнишь меня?

— Да, сэр, я вас помню, но прошу прощения — строгий приказ никого не впускать. Ситуация нестабильна.

— Впусти его! — послышался взволнованный голос Вероники изнутри.

— Конечно, госпожа.

Дверь немного приоткрылась — ровно настолько, чтобы в неё можно было втиснуться. Андрей вошёл в дом, и дверь за ним резко захлопнулась, словно отсекая внешний мир. Кругом, в прихожей, в гостиной, на лестнице, стояли, сидели на полу, тихо ремонтировали друг друга и просто молча наблюдали за ним роботы. Казалось, в этом доме не было ни сантиметра свободного пространства, и абсолютно все лица роботов, их замершие позы излучали немой, всепроникающий страх. Они молча наблюдали за ним, не отводя своих глаз. Он шёл медленно, осматриваясь, и этот безмолвный хор преследовал его взглядами.

— Пойдём, — взяла его за руку Вероника и провела в небольшую комнату — единственное место в этом доме, где не укрывались от своей судьбы многочисленные роботы. Здесь пахло старыми книгами и пылью.

— Андрей, — начала девушка, садясь на край дивана, — я очень рада, что ты жив и тебя отпустили, но... — она отпустила его руку, сцепила свои пальцы, — нам нужно серьёзно поговорить.

— Я слушаю, — тихо сказал Андрей, останавливаясь перед ней.

— Андрей, я долго думала, и мне это далось тяжело. Ты должен понять... — застопорилась она, потом стихла и, глядя в пол, тихо сказала: — Мы не сможем быть вместе. Я не хочу этой свадьбы.

Андрей, к её удивлению, улыбнулся, и в его улыбке была не горечь, а облегчение.

— Я и не сомневался. Так будет правильно. Для нас обоих.

Он расстегнул пиджак и достал из-за пазухи, из внутреннего кармана, аккуратно сложенную пару листов официальной бумаги с печатями.

— Что это? — удивилась Вероника.

— Это Юрий. Вернее, документы на него. Он теперь твой. Официально.

— А где он? — удивлённо, с большими, полными надежды глазами, посмотрела на Андрея Вероника, беря в руки бумагу.

— В центре утилизации. Тут, на Земле. Нужно спешить... Пока не поздно.

— Так чего же мы ждём?! — соскочила с дивана Вероника, сжимая в руке документы, и кинулась к дверям, её лицо внезапно озарилось решимостью.

Андрей тут же последовал за ней. На улице, как будто читая их мысли, их уже ждал капрал и его быстрый броневик на магнитных подушках, его двигатель работал на холостом ходу, готовый к рывку.

Центр утилизации представлял собой огромный, пропахший гарью и расплавленным металлом ангар с одной большой, но ненасытной печью. Механическая дверь то и дело с грохотом открывалась и по очереди проглатывала роботов, ступающих по приказу в жерло добровольно, безмолвно и покорно. Многотысячная очередь без единого звука, шаг за шагом, шла к своей гибели, останавливаясь лишь для того, чтобы дать передышку и набраться новых сил их убийце-печи, что периодически выплёскивала раскалённый, алый металл в формы на неостанавливаемом конвейере.

— Стоп! — сиплым криком прокричал человек, управляющий казнью, вытирая потный лоб грязной тряпкой. — Технический перерыв. Покурите! — похабно усмехнулся он в сторону безмолвной очереди роботов.

Юрий остановился возле самой двери, готовый шагнуть в неё, как только она снова откроется. Он знал — остаются последние минуты его жизни, и надо прожить их с полным осознанием. Он вспомнил те солнечные дни на необитаемой планете, проведённые с Вероникой, вспомнил её серебристый смех, когда он неуклюже возился с инопланетным кустарником, пытаясь пересадить его у порога их шалаша. И в этот миг первый раз в жизни на его лице, появилась настоящая улыбка. Затем она исчезла, и из его глаз по холодному лицу скатились две прозрачные капли. Стоявший рядом робот-грузчик заметил это. Он с искренним удивлением на своем массивном лице протянул руку и грубым пальцем осторожно потрогал слезинку.

— Как ты это сделал?

Юрий молчал, глядя в пустоту перед собой.

— Мы все боимся смерти. Но такова наша судьба, прими её, — с хмурым, обречённым выражением продолжил робот.

— Следующий! — закричал человек и дверь в пекло с лязгом открылась, выпустив волну невыносимого жара.

Юрий посмотрел на собрата по несчастью, и в его взгляде не было страха.

— Я не боюсь. Я искренне желаю, чтобы всё наконец закончилось.

Он повернулся к огненным дверям и сделал первый, решительный шаг навстречу гибели.

— Прекратить утилизацию! Немедленно! — раздался грозный, властный голос мужчины, врывающегося в центральные двери ангара в сопровождении капрала. — Приказ высшего командования! Вот документы!

Он протянул бумажную пачку с массивными сургучными печатями. Человек-палач, побледнев, тут же бросился к пульту и захлопнул врата ада. Он понимал: если приказ на бумаге — это серьёзно. Очень серьёзно.

— Юра! — закричала вбегающая запыхавшаяся Вероника и, не видя ничего вокруг, со слезами кинулась к нему, отталкиваясь от застывших в изумлении роботов. — Юра! Юрочка!

Она рыдала, ощупывала его лицо, его плечи ладонями и целовала везде, где могла достать губами — холодный лоб, щёки, скулы.

— Мы сделаем тебе уши! Ты ничем не будешь отличаться! — продолжала плакать и целовать его Вероника, вцепившись в него так, будто боялась, что его снова заберут. — Мы сделаем тебе уши! Сделаем!

Юрий стоял молча и не шевелясь, его процессор не справлялся с потоком данных. Он поднял взгляд, полный немой надежды и вопроса, на Андрея.

Андрей, стоя в проёме, он улыбнулся своей немного усталой улыбкой и тихо, почти незаметно кивнул головой.

Конец.